home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 21

Бесплатное посещение некоторых концертов в Зале Пресли было одним из немногих преимуществ нынешней работы Брэнгуина. Получив приглашение принять в ней участие, он трепетал от волнения, предвкушая — ну, главным образом — личное участие в создании «Симфонии ненависти» Деймона Эддингтона. Он не вполне согласен с побудительными мотивами, композитора, но… не ему было дано принимать решения. Майкл смог примириться с той частью программы, которая касалась Кена Петрилло, потому что решение действительно принял сам Петрилло. Этого религиозного фанатика не обманывали и не принуждали. Он не был убит преднамеренно. Но пятеро других… Их смерть тяжелым грузом лежала на совести Майкла.

Он сказал неправду, когда уверял Эддингтона, будто тоже ненавидит музыку группы «Мелодии ада», но с некоторыми людьми лучше вести себя дипломатично, чем преднамеренно раздражать, хотя он по-прежнему уверен, что жизненно важно говорить именно то, что думаешь. После всего того, в чем за последние недели Эддингтон принимал непосредственное участие, Майкл не считал себя обязанным приносить композитору извинения за что бы то ни было.

Майкл ухватился за возможность пойти на концерт, едва увидев объявление в местном информационном листке для сотрудников. На них троих по-прежнему распространялось действие корпоративного приказа не покидать здание до завершения «Симфонии ненависти», поэтому концерт был прекрасным предлогом покинуть улей, не вызывая гнева работодателя. Он и не ожидал, что Эддингтон или Вэнс примут его приглашение.

По правде говоря, он и сам порядком устал от Эддингтона и прослушиваемых им криков чужого, от Ахиро и его мрачных, жестоких взглядов. Даже Дарси с ее навязчивой идеей приручить Моцарта стала действовать Майклу на нервы. Они так увязли в этой программе, что Майкл стал слышать шипение и крики Моцарта во сне и просыпался в холодном поту с эхом воплей жертв чудовища в раскалывавшейся от боли голове. Нынче вечером, пусть всего на пару часов, он позволит «Мелодиям ада» умчать себя подальше от всего этого.

Майкл был ветераном компании и поэтому перестал восхищаться красотами Зала Пресли на второй год после завершения строительства здания около десяти лет назад. Он проводил слишком много времени в его задних помещениях, подвальных лабораториях и комнатах отдыха для персонала, где целыми днями скулили о том, как трудно держать в чистоте дешевую белую отделку стен и убирать с пола бог знает какую грязь, оставленную маньяками после вчерашнего концерта.

Он не знал, почему решил поужинать вместе с Эддингтоном, положа руку на сердце, его логика отказывалась совмещать в одном лице музыканта и убийцу, а Майкл не мог думать об Эддингтоне иначе как о хладнокровном соучастнике убийства, после того как чужой растерзал руководящего работника корпорации «Медтех». О его исчезновении сообщалось во всех газетах, но Эддингтон был слишком поглощен своим сочинением, чтобы брать в голову что-то другое, а Дарси настолько увлеклась своей частью программы, что у нее не оставалось времени на контакт с внешним миром, если происходившее в нем не имело отношения к изучению чужих.

Майкл не дурак, да и незачем быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что Ахиро — профессиональный убийца, нанятый Кином или кем-то еще для темных делишек корпорации; несомненно, он все спланировал заранее, знал этого человека в лицо, и, конечно, именно его команда забрала парня прямо из собственной машины перед Центром Всемирной Торговли тем поздним вечером.

И все же Майкл, вопреки собственному желанию, продолжал относиться к Деймону с состраданием; он как-то сказал Дарси, что не считает композитора сумасшедшим, но после всех этих событий стал сомневаться. Насколько далеко можно или нужно заходить, погружаясь в мечту? Как много можно себе позволить, чтобы сделать ее реальностью?

Брэнгуин остановился перед служебным входом и сунул контрамарку в читающее устройство. Надо выбросить из головы эти мысли, подумал он, хмуря брови. Нынче вечером ему не хотелось думать об Эддингтоне и его программе. В конце концов, он не на работе и сейчас не имеет никакого отношения ни к «Симфонии ненависти», ни к Эддингтону, ни к его явившемуся из преисподней чужому. Поднимаясь на второй ярус балкона — не так уж плохо для служебного бесплатного билета — Майкл решил отвлечься от навязчивых мыслей и завернул в буфет, чтобы купить банку безалкогольного напитка и пакетик леденцов.

Когда он добрался до своего места, группа «Мелодии ада» была на сцене и уже начала исполнение первой песни. С балкона прекрасно видно — Майкл действительно предпочитал эти места партеру. Кроме того, справа от группы был пятиметровый видеоэкран, на котором зрителям крупным планом представлялись отдельные исполнители этой самой модной хит-группы «Синсаунд». Фантастическая гармония смены картинок на экране не уступала скульптурной гармонии тела солиста, который как раз заполнил собой весь экран, заставив Майкла вздрогнуть. Оказывается, не так-то просто отрешиться от Эддингтона и его проклятого чужого; Майклу никогда прежде не приходило в голову то, что он ясно увидел на экране: физиономия андроида, этой звезды первой величины группы «Мелодии ада», сочетала в себе черты человеческого лица и морды чужого с планеты Хоумуолд, вплоть до удлиненной челюсти и еще одного рта, который выскакивал из его губ прямо в микрофон, проволочная оплетка которого напоминала сжатую в кулак руку. В отличие от чужого, у андроида были глаза, но и они выскакивали из орбит в подходящие по накалу моменты исполнения номера.

Однако музыка была… впечатляющей, ритмы сильными и точными. Вскоре Майкл буквально растворился в могучем грохоте вторивших друг другу барабанов, по которым энергично колотила четырехрукая женщина-андроид. Еще двое андроидов — один длинноволосый, тонкие серебристые пальцы которого металлическими молниями мелькали по струнам первой гитары, а другой, едва не лизавший языком струны баса, перемежая их звучание с голосом, — окрашивали льющуюся из динамиков канонаду ударных буйным многоголосием вибрирующего шума.

Совершенно забывшись, Майкл притопывал в такт ногами и отбивал его ладонями по подлокотникам кресла, не отставая в своем порыве от окружавших его людей. Биоинженера не покидало ощущение, что в его возрасте глупо ходить на подобные концерты, но у него по крайней мере не было нужды в каких-то дополнительных средствах для получения удовольствия, как у тех идиотов в зрительном зале, которые доставали из карманов синие пузырьки и открыто лакали желе. «Мелодии ада» уже добрались до финала первой песни своего репертуара, но Майкл не разобрал почти ни одного слова. Это и не имело значения: видеоэкран давал почти точное визуальное представление того, о чем они пели…

Насилие…

и любовь…

и смерть.

Горестно улыбаясь, Майкл прихлебывал из банки содовую и топал ногой в такт музыке. Насилие? Любовь? Смерть? От этого он и бежал, стремясь хотя бы ненадолго оставить свое рабочее место.


Глава 20 | Музыка смерти | * * *