home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


03.06.92

Ночные гости. Неприятный сон. Летний снег. Следы на песке. Пароход, вертолёт, «дачный» домик. Путь на Елохин – кедровый стланик, прижимы, горные реки. Моторка – егеря. Мыс Елохин – граница Иркутской области и Бурятии. Петрович и Александр. Охота на медведей с помощью петли. Дневник

Ночь была ужасной. Вначале нечем было дышать от печки, потом в два часа ночи я проснулся от ясно услышанного голоса. Что это? Опять шаманки? Или я гоняю от всех этих рассказов?

– Вова, ты спишь? – почему-то шёпотом спросил я.

– Нет.

– Слышишь голоса?

– Слышу. Я думал я гоняю – отозвался Вова, и мне стало легче.

– По-моему на берегу кто-то. – Я подошёл к окну. Но ничего не было видно в грязное оконце.

Постепенно привыкнув, глаза стали различать на воде темное пятно лодки метрах в ста от нас и человека на светлом песчаном берегу.

– Хозяева, наверное. – Вова, тоже глазел в окно. – Огонь не зажигаем, может, пронесет.

– Да, представляю, сейчас будет толкотня. Пьяные, наверное. Опять начнутся расспросы, рассказы. Как мы все здесь уместимся? Блядь, не было печали – я смотрел, что делается на берегу.

25 минут люди шуршали о гальку, доносились голоса (но не поймёшь, о чём) и вдруг отчалили. Отсюда различалось 3 человека. Они плыли медленно вдоль берега, удаляясь на Юг. Прибоем их прибивало к нему и казалось, что они плывут к дому. Но, нет. Слава Богу, ушли вдоль Моря, уплыли. Пронесло. Кажется, уехали. Мы вышли наружу, в бинокль пытаясь разглядеть людей. Это было не умно. На светлом фоне дома наши фигуры явно просматривались с лодки (наверняка у них тоже есть бинокль). И если принять нас за медведя, – а кто еще может здесь быть в это время, когда в зимовье темно, – можно пальнуть из карабина для верности. Но эта догадка нас посетила утром, а пока, облегченно вздохнув, справив необходимость, мы вернулись в логово спать.

В шесть часов я проснулся. Было холодно. Из головы не выходил последний сон. Я видел во сне Тимоху. Сын спрашивал, когда я приеду и просил быстрее. Что за чёрт? Что-то случилось. Однажды уже было такое. Три года назад в стройотряде в Бодайбо, я тоже во сне видел сына. На следующий день, прилетев домой, я узнал, что он в больнице – попал под трамвай. Счастливо отделался, ничего не обрезало, но травма головы была ужасной. Мальчик еле выжил. Тянул ко мне ручонки и прижимался к отцу, ища защиты. А чем я мог ему помочь? Только молился и ночью тихонько плакал. Спасибо остался жив и цел.

Над Озером вставало почему-то черное солнце. Сыпал снег. Белые горы слились с белым небом. Яркие краски вечера превратились в белую пелену утра. Холодно. Сыро. Пар изо рта. Почему-то навалилась тревога. Чтобы отогнать мрачные мысли, нужно что-то делать. Стал таскать дрова. Грохотом разбудил Вову. Растопили печь. Отогрелись. Выпили чаю. И снова уснули.

Снег в зеленой траве и хлопьями в небе. Но солнце светит – «слепой снег». На берегу, на песке он сразу тает, а в тени камней копится в треугольные кучки. В лесу тоже снежно и холодно. Вся эта картинка, окаймленная черным квадратом открытой двери, кажется не реальной, но спокойной. Зелень, снежные хлопья, зимние голоса птиц. Осень. Почему-то вспомнились шашлыки и мокрая обувь у сырого костра. Капает с крыши. Приятно вот так лежать в теплоте спальника и глазеть на чудеса. Но скучно.

Пока грелся завтрак, пошли смотреть, что искали наши ночные гости на берегу. Там, поверх наших вчерашних следов от кроссовок были чёткие глубокие следы медведя и следы сапог человека из лодки. Так. Приятное соседство. Совсем близко Миша ходил. Сколько здесь? Метров пятьдесят – семьдесят? Ничего, сволочь, не боится, ни дыма трубы, ни людских голосов. А на лодке видимо были охотники. Плывут тихо вдоль берега. Оптика просветленная. На светлом гравийно-песчаном берегу медведя издалека легко разглядеть. Стреляй без опаски со стороны моря – откуда он не ждет. Утром по кровавым следам найдешь в буреломе. Отлично! Охота в заповедных местах. Это, наверное, наш ранний Антошка с сотоварищами. Вот когда нас осенило наше положение ночью у зимовья. Пальнут ли ведь, ей Богу, пальнули бы, если бы увидели нас. Да, мы тоже хороши – любопытство может плохо кончится. Сделаем и на это поправку. Опыт – штука наживная.

Снова задул ветер, усилился снег. Солнце погасло. Холодно и мокро. Серый Байкал штормит.

Стрёмный завтрак с протеином вместо мяса и в путь. На мыс Елохин.

Сон не выходил из головы. Я дергался, нервничал, гонял злые мысли. Да ещё ветер колол иголками морских брызг, сыпал снег, дробил град. Медведи чудились в каждой коряге – берег утоптан следами. Далеко в море болталось на якоре научно-исследовательское судно. Мы видели его в Листвянке ещё на приколе. Огромный такой неуклюжий пароход, как корыто, но плавает. Из облаков очень низко над нами вырвался вертолет. Удивленный пилот помахал нам рукой и умчался в сторону судна. Долго кружил. Тропа увела нас в лес, и что там случилось, нам не известно. «Баночное пиво для гостя привезли», – зло среагировал я. Вове шутка понравилась, он улыбнулся и путь просветлел.

Зимовье, очень похожее на летний дачный домик с приусадебными постройками, красивое и светлое нас доконало известием о том, что это и есть мыс Северный Кедровый. Выходило, что мы ещё и не выходили. То есть, весь путь, который мы прошли в надежде, что впереди Елохин, оказался дорогой к Северному. Ну что ты будешь делать? Картографов нужно убивать! Готовим обед и снова высчитываем маршрут. Ветер рвет с новой силой, а нам здесь тепло. Мы валяемся на сетках кроватей – ждем, пока приготовится обед, и обсуждаем положение. Благо, что просторное зимовьё (а как ещё назвать в тайге голубой домик с белыми окнами, не дача же? Хотя скорее – база отдыха.) с большой печкой, на которой все быстро греется, приютило нас на час. По правде сказать, здесь красиво: и берег, и горы, и сосульки на крышах, но разве видит альпинист, поднимаясь на скалы, красоту пейзажа за спиной. Отдохнув на уступе, оглядевшись, он замечает, как прекрасен этот мир. Вот и мы находим приятные глазу сюжеты, когда бездельничаем или отдыхаем после обеда.

Путь до Елохина легким не назовешь. Да ещё ветер, снег и редкое яркое солнце. Прижимы. Прыгали по валунам, обходя их. Даже искусственно строили переправу, сталкивая в воду огромные глыбы, по которым потом пробирались. Бесполезно – вымокнуть пришлось. Потом лес, кедровый стланик, в густых зарослях которого вполне мог притаиться медведь, и речки, горные, холодные, бурные речки. Тот же метод – прыгай с камня на камень. Не сорвись – мешки тяжелые – заносит при приземлении. Потом по берегу, между сыпучих серых скал по каменным завалам.

Моторная лодка на скорости уходила в море, но кто-то увидел нас, и она резко сменив курс, запрыгала по волнам в нашу сторону. Трое с оружием говорили о нас. Из-за рева мотора им казалось, что они говорят тихо и только меж собой, но мы их слышали прекрасно – акустика в этих скалах отменная. Егеря с Елохина – это было и видно и слышно. И про нас они уже знали. Хорошо. Ружьё мы уже давно собрали и спрятали, как только услышали звук мотора, поэтому сейчас, совершенно спокойно, сняв мешки, сидели на камнях и ждали что будет.

Сбавив обороты, моторка ткнулась носом в гравийный берег. Высоко закатав болотные сапоги, с карабином в руках из неё выпрыгнул высокий мужик и побрел к нам.

– Вы к нам? – зачем-то спросил я.

– А к кому же ещё? – почему-то зло ответил дядя, чем вызвал лично у меня отрицательное к себе отношение. Хотелось ответить грубо, но я сдержался.

По-деловому, с излишней тщательностью проверив наше разрешение на переход по заповеднику, задав пару вопросов на засыпку, он все же решил нас отпустить. По крайней мере, вид у него был всемогущий. Я думал он лопнет от важности или хотя бы обосрётся. Но ничего – стерпел. Более того, он сознался, что уже ждет нас – ему напарник Налейкина о нас уже доложил. «Какого хера ты тогда понтовался?» – подумал я. «Положено» – будто прочитав мои мысли, ответил верзила, залез в лодку и распорядился трогать. Надеюсь ему потрогали.

Не люблю я почему-то егерей. Что со мной происходит, когда я их вижу? Вот и сейчас, вроде пришли на кордон, но все куда-то стали бегать, кого-то звать, а мы мокрые, нам бы скинуть одежду и обувь просушить. Так нет, опять проверяют документы, чего-то волнуются. Из соседней комнаты доносится шипение и запах жаренной картошки, звон накрывающегося стола. Мы переодеваемся в сенях и слышим, как приехали наши проверяющие на моторке. Явно готовится праздничный ужин, и наше появление здесь не кстати. Кто-то положил нам на рюкзак травинку черемши. Угощение что ли? «Пошёл на хер!» (нет, более грубо) – подумал я и вышвырнул травинку, которая почти никуда не улетела, валялась рядом на полу.

– Короче, Вова, надо уёбывать отсюда, – я был полон негодования.

– Куда?

– Должно же быть где-то здесь зимовьё. Тайга или нет? Здесь граница Иркутской области и заповедника, там дальше наверняка охотничьи угодья и, надо полагать, есть зимовья. Давай потихоньку свалим.

– Я сейчас узнаю, – сказал Володя и вошёл в дом.

Я упаковывал рюкзак, когда из дома появился Вова с типом довольно мерзкой еврейской наружности, женским вкрадчивым голосом и замашками московского начальства. Понятно, что здесь за праздник. Снова баночное пиво. Снисходительно любезный тон человека все знающего о природе добил меня окончательно. Его ужимки при объяснениях нашего дальнейшего пути, дешёвое приглашения чайку попить окончательно убедили меня, что надо уё... уходить. Вежливо поблагодарив за объяснения, не попрощавшись мы двинули на бурятскую сторону мыса, туда, где должно быть пустое зимовьё, если верить словам этой важной персоны.

Всё – Бурятия. На берегу дом. Крепкий и обжитой. Причалила лодка. Два человека – старик и мужчина средних лет направились к дому и к нам. Мы объяснили, кто мы и как сюда попали. Старик выслушал, лукаво улыбнулся, глядя в сторону Иркутской области, и пригласил нас зайти.

«Петрович» – так представился нам старик. «Александр» – протянул руку его напарник. Мы тоже отрекомендовались. Затащив мешки в сени, переодевшись в сухое и свежее, стали помогать накрывать на стол. За ужином, состоящим из картошки с нерпой, хлеба с маслом и чая со сгущенным молоком, мы обменивались информацией. Выяснилось, что оба наших хозяина профессиональные охотники, что у них есть база на Большом Черемшаном, где они принимают иностранцев. По побережью есть ещё ряд зимовий и о некоторых из них нам Петрович рассказал и объяснил, как их найти. Более того, старик рассказал о возможных препятствиях на нашем пути по этой стороне и дал несколько «рекомендательных писем» для людей на той стороне, мимо которых мы не пройдем, не встретив их. Например, в Томпу, а там у нас посылка.

– Кстати, посылке вашей в Томпе может не быть. – сказал Петрович.

– Почему? – мы не поняли его.

– Почта, скорее всего, задержана в Байкальском. В Байкальском зайдите на почту, спросите.

– Да, но мы отправили письмо в Томпу, чтобы её для нас отложили.

– Может тунгус (так он звал начальника почты в Томпе) её конечно и получил, но на всякий случай зайдите, спросите, – настаивал старик.

– Ну, хорошо, – мы согласились, – ему видней.

После встречи нас «родными» егерями, встреча этих людей, бесхитростных и простых, зарабатывающих себе на жизнь нелегким таежным трудом, нам казалась пиком человеческих отношений. Наверное, это так и было – здесь никто не воображал себя всезнающим начальником или великим исследователем тайги. Всё было конкретно и прямо, без хитрости и лукавства. Мы верили этим мужикам и чувствовали – такие в тайге не подведут.

– У вас оружие есть? – спросил, молчавший до этого, Саша.

– Есть. Вертикалка «ИЖ» – врать было незачем, да и не хотелось. К тому же было бы глупо идти вокруг Байкала со свистком – все это понимали, а на дураков мы вряд ли походили.

– Осторожней там на тропах, – продолжал Александр, – много петель на медведя.

– Каких петель? – опять не поняли мы.

– Ну, здесь так на медведя охотятся. Из троса делаешь петлю, прикручиваешь её к сосне, а тропу заваливаешь. Медведь аккурат в петлю идет. Почувствовав удавку на шее, пытается её порвать, рвется вперед – ещё сильнее затягивая. Когда понимает, что вырваться не сможет, затаится у завала и всё, что движется по тропе, убивает, если дотягивается. Как правило, подпускает очень близко – моргнуть не успеешь – сшибет. Так что смотрите – где подозрительный завал, осмотритесь – нет ли петли со зверем.

– А трос длинный? – на всякий случай я уточнял.

– Метра три, может пять – все зависит от тропы и куда вяжешь.

– Ясно, спасибо за науку. Вы тоже так охотитесь?

– Да, конечно. – Саша говорил настолько уверенно и спокойно, в нем чувствовалась какая-то внутренняя сила и характер, поэтому называть его можно было только на ВЫ.

– И много бьете медведя? Сотня есть уже? – мы не унимались, нам интересно было слушать этих опытных таежников.

– Сотня? – улыбнулся Александр и посмотрел на Петровича. – Сотня есть.

Обычно мы не верим в подобные цифры. Сейчас было исключение. Почему? Да хотя бы по тому, как устроен быт этих людей. Всё в доме было практично, надежно, нужно. Лодка – как часики, СКС – отменный, удобная обувь, одежда. Короче, все, за что они брались, было отлично. Мы не раз ещё в этом убедимся в дальнейшем, обедая на их базе и ночуя в их зимовье, а пока верили на слово. Пережитое разочарование на «нашей» стороне я не мог выразить словами, но очень хотелось очистить голову от дурных мыслей. Взяв дневник, я начал очищать:

Пришли на кордон. Трое поддатых мужиков в хате встретили нас, а «уставший» напарник Налейкина проверил разрешение. Мы посидели, сняли сапоги. Они варили картошку, резали хлеб, сало, черемшу. Потом приехали на лодках егеря, проверявшие нас. Технично предложили выпить чаю, а салом не угощали, хотя сами готовили стол в соседней половине дома. Мы спросили, есть ли зимовьё? Они оживились и сказали, что пустое зимовьё в 1,5 км отсюда на берегу. Рассказали, как идти и быстро нас туда отправили. (Один московский учёный, совсем неудачник, попытался объяснить нам, где зимовьё, остальные легко вздохнули).

Мы нашли зимовьё, но тут приплыла лодка с хозяином и напарником. Оказалось, зимовьё очень даже жилое. А этот дом тоже природоохранный участок.

Петрович – хозяин дома (Саша – напарник) пригласил нас домой, сварил чай, готовил стол. Петрович – охотник-профессионал, устраивает охоту для иностранцев. Есть база в Большой Черемшаной, а здесь он живёт. Хороший простой мужик готовит на стол, а егеря и охотоведы нас так по-дешёвому отправили в (заранее зная) жилой дом...

Петрович рассказал нам, как идти дальше.

Елохин – гнилой и стрёмный мыс с нашей стороны.

Накормили нас охотники нерпой с картошкой. Хлеб с маслом, чай с САХАРОМ и СГУЩ. молоком – и всего вдоволь.

Я соскользнул с насыпи в Байкал. Кажется, на этом день сегодняшний окончен. Простые люди дали приют и хлеб.

Долго не засиживаясь (охотники встают рано), помыв посуду, выпив таблетки от простуды (купание в Байкале даром не проходит), мы завалились спать в теплом уютном доме. Хорошо встретила Бурятия, дальше так пойдет – будет ещё лучше.

Тимошке завтра 5 лет. Я на Елохине – быстро идем. Хорошо – это ему от меня подарок. Буду идти еще быстрей и не ломаться в пути. Постараюсь быстрее вернуться.

– Спокойной ночи!

– Спокойной.


02.06.92 Утро в одиноком посёлке. Обед в зимовье. Дорога, горная река, ветер, возвращение в зимовьё. Ода зимовью. Суровые краски природы. Журналы, размышления. воспоминания, гр | Вокруг Байкала за 73 дня | 6 ЭТАП «Воспалённые сновидения» м. Елохин – р. Молокон – р. Куркула – Конная тропа – с. Байкальское