home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


06.06.92

«Больное» утро. Окунь на рожне. Молокон – мелколиственный клён, как пройти его? Весёлые охотники, икра на обед. Зимовьё у Куркулы. Ужин в воспоминаниях о Диме. Родные просторы

Утро после болезненной ночи не радует. Подорванный организм слаб и ленив. Единственное, что в такие минуты положительно это то, что голова становится яснее и мир воспринимается, как бы, со стороны. На всё наплевать. Ощущаешь себя сторонним наблюдателем течения жизни, наверное, потому, что готов её (жизни) лишиться в любую секунду, стоит только внутренним силам дать сбой. Естественная реакция организма – говорят, что в последнюю минуту перед смертью, человеку становиться очень легко и хорошо. Мне было очень легко.

Володя с Иннокентием возились у костра. Одуряющий запах жаренной на рожне рыбы наполнял долину и текли слюнки по Мужинайской губе. Чай, сахар, лепешки, рыба, салат из черемши, что-то ещё – полный стол, а я – только активированный уголь. Зато голова ясная-ясная. Как у коня, тупо стоящего рядом.

Кстати, очень любопытный способ приготовления рыбы на рожне продемонстрировал Иннокентий. Огромного окуня он выпотрошил и разрезал вдоль от головы до кончика хвоста очень глубоко. Практически на две половины – только кожа спины осталась целой, она-то и не давала распасться рыбине пополам. После рыба была разрезана снова пополам, но уже поперек. И опять небольшой кусок кожи остался, чтобы не дать разделиться частям. Своеобразный трансформер, когда из объемного предмета получается плоская лепешка, верх которой состоит из белого мяса, а низ покрыт толстой черной кожей. Таким образом, развернутая рыба, где одна половина, это передняя часть рыбы, а другая – задняя, нанизывается на две рожны. Форма рожны тоже плоская, тонкая, широкая и плоская, как нож. Это не дает пронизанной рыбе вращаться вокруг рожны, когда мясо от костра нагревается. На круглой рожне рыбину практически не возможно повернуть нужным боком к огню – проворачивается. В данном же случае, рожны две – для устойчивости, т. к. обе они втыкаются в землю перед костром, и возможностью поворачивать любой недожаренной стороной к углям. К тому же необходима некоторая сноровка, чтобы прогнать обе рожны между мясом и кожей рыбы, запутав её в ребрах и не порвав кожу. Если я хоть как-то понятно объяснил – буду рад, но лучше увидеть.

Слишком заманчиво выглядела рыба, чтобы её не попробовать. Попробовал – улетел блевать. Вернулся с опухшими, слезящимися от натуги, глазами, больной головой и животом. Чай, только слабый чай спасёт меня сегодня. Снова слабость и озноб, но снова нужно тащиться вперед. Вова покушал, я посмотрел, и мы пошли. Спасибо Иннокентий, мы напишем тебе открытку на Новый Год. Пока.

Выползая на Болсодейскую губу, я чувствовал себя как зомби, т. е. никак. К тому же лямки мешка опять передавили какую-то, одному Вове известную, артерию, нарушили подачу крови и спина отнялась. Рухнув на песок у воды, долго приходил в себя и, наверное, стонал, иначе бы Вова не сфотографировал меня (я увидел этот кадр гораздо позже в Иркутске, когда проявил пленку).

Перед нами красовались горы с заснеженными вершинами. Легко угадывались горные реки, пока ещё замершие в ледники – ближе к августу растают и понесут воды в Байкал. Маленькое зимовье под горой у воды и какие-то люди, суетящиеся и рассматривающие нас в бинокль (мы тоже в бинокль рассматривали их). Два способа добраться до зимовья с того места, где мы находились: Первый – обходить болото, а это означало возвращаться и искать тропу – давать крюк километров в пять; Второй – идти прямо (метров сто) по воде, яки посуху. Второй вариант нам казался более приемлемым – что нам стоит на глазах изумленных зрителей пройтись по морю с полкилометра. И мы пошли. Весь фокус заключался в том, что между двух узких полосок берега (чёрт знает, как их называть – на карте их видно) под водой есть узкий перешеек. Метра два шириной, он представляет собой довольно хлипкое наносное сооружение из гравия. Стоит промахнуться и глубина поглотит любого. Перешеек этот всегда видоизменяется в зависимости от силы волн, их направления по ветру и высоты уровня воды. Сейчас уровень воды был небольшим (может по колено – не больше), вода прозрачная и хорошо видно край перешейка (лишь бы не покатился гравий) и ветра нет (погода, как по заказу). А то, что немного устали и болеем, так это (экстремаль) лучшее лекарство в путешествии. На том и порешили. Идём прямо (зря что ли нам об этом обо всём рассказывал Иннокентий Гаврилович, дай, Бог, ему здоровья).

К зимовью добрались под аплодисменты. Трое охотников, слегка поддатых, встречали нас, как героев. Пригласили к столу отведать икры и жаренного на рожне тайменя, выпить водочки и закусить свежим огурчиком. Выпить мы отказались, а вот поесть стоит. И мы поели. Даже я, совсем немного, чисто икорки, рыбки там, ну типа чуть-чуть. Больше присматривались к хозяевам стола.

Аркадий, самый шебутной, деловой и весёлый из всей компании, чувствовалось, что организатор именно он.

Владимир, как нам показалось человек на подхвате, но знающий охоту, эти места и свое место.

Александр, с уверенностью начальника, с СКС – единственно серьезной пушкой во всей компании и острым взглядом милиционера.

Почему-то именно Александр достал и показал нам оплаченные путевку и лицензию на медведя. Нам было как-то до фени, как и на кого они охотятся, но Александр настоял, чтоб мы посмотрели. Ну, хорошо – посмотрели. Классно.

– Мы вас за медведей приняли. – Аркадий разливал по чуть-чуть. – Смотрим из леса выходит медведица и медвежонок. Ну, думаем – на ловца и зверь бежит. Потом глядим – вроде не медведи. В бинокль посмотрели – это вы.

– Угадай, кто медвежонок? – Вова решил поприкалывать меня.

– Чё годать-то? Не видно кто на свежеродившую медведицу похож? – парировал я.

– А? Да вы ещё и веселые ребята? – Аркадию и его спутникам понравился наш диалог.

Мы довольно долго сидели за столом (последнее время нам понравилось кушать на шару, экономя свои продукты), говорили о нашем переходе, удивляя рассказами охотников, после чего получили приглашение к Аркадию в гости, когда будем в Байкальском. Отлично – будет где переночевать в селе (денег на гостиницу нет). Ещё мужики рассказали, как добраться до Куркулы и что можно там переночевать в зимовье. Оно пустое – сегодня они заезжали туда. Обещали завтра, если что, переправить нас на лодке через Куркулу. Это радовало, а то мы страшно наслышаны об этой суровой реке, унёсшей немало человеческих жизней. Снабдив нас тушенкой, хлебом и солеными хариусами, охотники попрощались с нами, взяв слово, что мы придем в гости.

Обязательно придем!

Я себя ещё плохо чувствую после отравления, хотя в обед поел солёную икру хариуса, но бессонная ночь и дорога – утомили. Вова опять загрузился больше, чем следует – меня бережёт. У нас остаётся путь той стороны, по кочкам первые 350 км. Так говорит карта. Это сложнее немного. Посмотрим.

Вечер обычный. Зимовье у Куркулы. Уборка мусора. На ужин сварили сечку, решили приправить её тушенкой, которую Дима вытащил из багажника отцовской машины (как долго мы её берегли, но Байкальское рядом и охотники подогрели). Открыв банку, толком не посмотрев, что внутри, я высыпал всё содержимое в котелок с сечкой. Оказалась в банке перловая каша. А не тушенка. Получившаяся смесь была полным дерьмом, но разнообразить рыбную кухню последних дней, как-то смогла. Конечно, Дима получил очередную порцию бранных слов (не я же ворона, в конце-то концов?), но дело сделано, выбрасывать жалко. Потом высушили и зашили одежду и обувь. Помылись и уселись на край обрыва любоваться закатом. Родные просторы. Море. Хорошая погода. Утки. Тишина.


05.06.92 Опять дурной сон. Вспышка гнева. Удачная рыбалка. Трудная дорога по болоту. Белый всадник. Дом конюха Иннокентия. Ужин, полная луна, отравление | Вокруг Байкала за 73 дня | 07.06.92 Смех до добра не доводит! – это верно. Оплата за переезд. В лодке. Мытарства, обед на болоте. Такелажная дорога, конная тропа. Заблудились! Круг по тайге – как в кино.