home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


10.06.92

Переговоры в 6 утра. Что делать? Саенко Александр Васильевич. Перрон

Ясно было одно, что если я не узнаю все о сыне, я не смогу нормально продолжать путь. И если, не дай Бог, что-то с ним случиться, я буду знать, что мальчик звал меня во сне, а я не приехал – я просто чокнусь. Я не прощу себе никогда, что какой-то сраный Байкал я променял на зов сына.

Переговорный открывается в шесть. Я гораздо раньше уже сидел у двери. Но и в шесть я ничего не узнал. Что делать? Этот вопрос я твердил, сам не слыша, что произношу его вслух. Я метался по городу, уходил к реке, за виадук к Байкалу, искал тихих мест, но не находил ни мест, ни успокоения. Вова всё это время был рядом, молчал, как тень скользил позади. Что делать? Надо ехать в Иркутск! Надо ехать! Что бы там не случилось, он звал меня – нужно ехать.

На почте сказали, что перевода нет. Значит, нет денег. Остается одно – Саенко Александр Васильевич. Это «в случае чего» наступило. Идем в ментовку.

Грязные, с пыльными рюкзаками, с ножами на ремне мы притащились в городскую милицию. Дежурный удивился, но ответил, что начальника пока нет. Когда будет – не сказал, явно не наше дело. Что ж делать? Будем ждать. В маленькой беседке до половины четвертого мы сидели и мозолили глаза всей милиции. Что-то ели, пили, доставали из мешков, и при этом ждали начальника милиции. Очень подозрительная парочка. Но никто не подошёл и даже слова не сказал. Смотрели на нас сквозь окно, переговаривались, уезжали и приезжали. А мы ждали.

Дождались. Александр, выслушав о моем горе, без лишних слов посадил нас на машину и привез к себе домой. Накормил, занял 400 рублей, пока мы мылись в душе, съездил на вокзал и купил билет на поезд на 22.05. Мы случайно услышали их разговор с Наташей в маленькой спальне. Последняя фраза Александра Васильевича дословно звучала так: «Горе – помочь нужно. А если я не прав... что ж, значит и так бывает». Потом вышел из комнаты и протянул мне деньги. До поезда мы просидели у него, смотрели телевизор, разговаривали о жизни и его работе. Вечером он увез нас на вокзал, пожелал мне удачи и уехал. Мы остались ждать состав. Я оставил часть денег Володе, да и что там денег-то было, если учесть, что на них был куплен билет – 75 рублей. Взял с собой 50, а оставшиеся мы проели в вокзальной столовой, где на нас смотрели как на прокаженных, особенно когда Вова стал кормить из своей тарелки бездомную собаку похожую на нас. Купили печенья и книгу. Договорились, что Вова звонит мне 14-го в 20.00, я говорю, как дела и когда прибываю. Если всё будет плохо, говорю, чтобы он возвращался, высылаю деньги. Если всё ничего – возвращаюсь сам. Двое суток мне добираться до Иркутска и столько же обратно, значить Вове неделю минимум жить здесь.

Ненавижу прощанье, но расставания от нас не зависят – кто-то уходит, кто-то остается. Таков вечный закон жизни, состоящей из потерь и расставаний. Перрон с грустным Володей отплывал в хвост состава, тоска сдавила горло, я сел в проходе на свободное место и тупо глядел в окно.

В 22.05 Вова остался на перроне в холодном северном краю. Я залез наверх и сразу уснул. Разбудила проводница, посмотрела билет, и я дальше провалился. Потом заправляю фляжку заваркой (т. к. нет стакана ни у меня, ни у проводницы). Залил кипяток – получился чай. Вагон пыльный и душный. Чай – очень вкусный!

Я уставший, худой и грязный, поэтому старался мало обращать на себя внимания, почитав, опять уснул. Но мой желудок творил чудеса и одна проблема, чтобы не затошнило.

Дальнейший рассказ про то, как я увидел сына, довольно грустный и очень личный. То, что написано в дневнике – достаточно, больше добавлять ничего не хочу. Продолжу с 14 июня – дня, когда я снова увидел Володю.


09.06.92 Ночь, облегченье, весы. Дорога до Северобайкальска. Переговорный пункт. Страшная весть – сбывшийся сон. Бессонная ночь | Вокруг Байкала за 73 дня | 11.06.92