Annotation

Продолжение смелого эксперимента по влиянию на историю! В прошлом, космическая гонка набирает обороты, а в будущем в дело вступают новые персонажи, наблюдатели, а также силы, стоящие за ними. Героям предстоит многое узнать, но и о многом пожалеть. А когда кажется, что все успокоилось и можно жить и работать дальше, тогда и начинаются самые жестокие испытания…

Петров Олег

Вперед, на Марс! (часть 1)

Вперед, на Марс! (часть 2)

Вперед, на Марс! (часть 3)

Вперед, на Марс! (часть 4)

Вперед, на Марс! (часть 5)

ЭПИЛОГ

Петров Олег
Один из немногих

15 мая 1977 года

Цветной телевизор это не роскошь, а средство объективного контроля! Особенно, если вместе с видеомагнитофоном. Экраны современных телевизоров все еще слегка выпуклые, но пройдет еще лет пять, и они станут матовыми и плоскими. А потом еще пять-десять лет, и плоские ЖК-панели начнут вытеснять электронно-лучевых динозавров. И начнется совсем другая жизнь, когда телевизоры все еще будут по привычке называть «ящиками», но уже вырастет новое поколение кошек, которые не смогут на них греться и спать.

Все пуски ракет космического назначения с самого 1957 года снимались на кинопленку, а теперь их снимают еще и на видео. И наводятся эти камеры теперь не вручную, а по радару, что дает четкую и стабильную картинку, в ясную погоду позволяющую следить за полетом вплоть до отделения первой ступени. И как здорово, что можно просмотреть эти кадры, не выходя из кабинета и без помощи киномехаников!

А компактный видеомагнитофон тоже стал возможен не вдруг. Казалось бы, принцип вращающихся магнитных головок известен очень давно, а первые промышленные изделия на этой технологии начали выпускаться еще в 1956 году. (VR-1000 фирмы Ampex — прим. авт.) А собственно изобретение этого принципа принадлежит советскому изобретателю Исупову и датируется 1932 годом! Остальное было лишь совершенствованием техники и уже привело к эволюции понятия «домашний кинотеатр». Осталось дождаться появления больших цветных проекторов…

Но сейчас, Королев снова просматривал кадры этого очень необычного пуска. С виду, почти обычная Энергия-2, и только взгляд специалиста заметит, что вторая ступень стала вдвое короче, и переходник другой, и третья ступень больше! Подъем, разворот и первые две минуты полета ничем не отличаются от того, что весь мир видел и раньше, и даже разделение ступеней выглядит почти так же, резким угасанием факела и белесой вспышкой. Но дальше картинка отличается от привычной, и когда заработала вторая ступень, даже на видео заметно, насколько ярче вспыхнула новая звезда в небе. Температура газовой струи почти десять тысяч градусов, и факел настолько яркий, что кажется даже не белым, а фиолетовым, словно электрическая искра. Впрочем, факелов там два, но на таком расстоянии они сливаются в одну немерцающую точку. Так выглядит ничем не сдерживаемое ядерное пламя. Эти двигатели уже не чета прежним, небольшим, которые давно и прочно прописались на верхних ступенях. Сейчас они тащат на орбиту куда более существенный груз, развивая на пару более шестисот тонн тяги, но при этом расходуя на порядок меньше водорода, чем прежняя, химическая вторая ступень.

Еще лет шесть или семь назад, когда первые атомные моторы только начали проникать в космос, их применение на носителях казалось маловероятным. Все-таки, грязноватая это штука, газофазный двигатель, из-за чего применять их имело смысл только в дальнем космосе, за пределами радиационных поясов. Но годы интенсивного совершенствования, огромные вложенные средства и подсказки потомков позволили повысить контроль над урановой плазмой настолько, что выхлоп содержал минимум опасных долгоживущих изотопов. Более того, прогресс в этой области породил еще одно технологическое ответвление.

Термоядерный реактор, как известно любому обитателю второй половины двадцать первого века, вполне технически осуществим, и не является чем-то несбыточным. Что самое смешное, это известно и любому обитателю второй половины века двадцатого, только он еще не представляет гигантского масштаба технических проблем, которые необходимо преодолеть. Потомки не стали делиться этой технологией по нескольким причинам. Во-первых, получение энергии резонанса сделает термояд попросту ненужным. Во-вторых, размеры и масса термоядерных реакторов не позволят оторвать их от Земли в обозримом будущем. В-третьих, никто не мешает при необходимости их все-таки разработать, опираясь на собственные силы. Как, например, наличие газовых турбин не мешает нам помнить, как правильно строить паровые машины. Ведь если инженеры смогли обеспечить магнитную стабилизацию относительно тяжёлого урана и достичь температур в десятки тысяч градусов, то вполне можно научиться удерживать в этой же рабочей зоне смесь дейтерия и трития. И выход энергии на единицу массы получим всемеро большую, и в виде приятного дополнения полную потерю всяческой активности по вылете из сопла, если речь идет о двигателях. Но опять же, все упрется в габариты и массу, поэтому альтернативы ядерным движкам до внедрения технологии резонанса нет и быть не может.

Спустя десять минут вторая ступень дотянула до орбиты двести тонн воды в огромной изолированной емкости, отстыковалась и перешла в свободный полет. В ее баках еще оставалось немного водорода, чтобы суметь затормозить до комфортной суборбитальной скорости и вернуться домой, теплозащитный экран на переднем торце выдержит нагрев от входа в атмосферу. Дальше, раскроются парашюты, чтобы дорогая и сложная машина, содержащая, помимо прочего, уйму покрытых платиной деталей, смогла плавно опуститься в воды Каспия. Благодаря огромному резерву массы корпус ступени сделан достаточно прочным и «оморяченным», то есть, способен выдержать краткое купание в соленой воде. С другой стороны, двигатели и нежную начинку лучше в воду не макать…

Королев остановил пленку в момент, когда фиолетовый факел почти перестал быть различим на фоне неба и усмехнулся, вспоминая, как непросто проходил поиск решений. Разумеется, все аргументы против спасения и повторного использования ступеней были актуальны, пока ракеты летали только на «химии». Ядерная тяга дала то, чего не хватало раньше, а именно, огромные резервы по массе. А следовательно, и по прочности конструкции. Но как приземлить ступень без повреждений, мягко? Очень заманчиво было бы сесть на твердую площадку вертикально, на реактивной тяге. Но включать ядерный движок ниже пятидесяти километров было не только глупо, но и прямо запрещено международными договорами. В таком случае, пришлось бы возить с собой еще один набор химических двигателей мягкой посадки, для которых банально не было места. А посадка на парашюте все равно не даст мягкого касания и ступень, скорее всего, будет повреждена.

Оставалась посадка на воду. Центр тяжести пустой ступени смещен в переднюю часть, а парашютные контейнеры расположены сзади. Таким образом, машина благополучно нырнет носом в воду, и все бы хорошо, но как защитить двигатели и начинку от воды? Именно это и стало главной проблемой. Были предложения втягивать сопла и закрывать все крышкой, но из-за сложности концы с концами не сходились. Затянуть торец ступени пленкой тоже не получалось.

Решение пришло неожиданно и оттуда, где его не ждали. Кто-то из молодых инженеров с Энергомаша увидел, как происходит ремонт в административных зданиях предприятия и как строители ловко устанавливают оконные переплеты, заливая щели новомодной полиуретановой монтажной пеной. (в нашей истории пену начали применять в строительстве с начала 80-х, в АИ на несколько лет раньше — прим. авт.) Молодежь не побоялась прийти с такой безумной идеей к Глушко, а Валентин Петрович сразу протолкнул ее «наверх», мгновенно оценив простоту и гениальность. Подключили химические институты и вообще всех, кто мог помочь. Поставили задачу сделать быстро твердеющую на воздухе пену с максимальным коэффициентом расширения и минимальным давлением, и через полгода провели испытания. Как выяснилось, для застывания пены при полной изоляции нижнего торца ступени требовалось пять минут, это как раз чуть меньше времени, чем длится спуск на парашютах. Зато, гидроизоляция получилась идеальной, а застывшую пену очень легко удалить.

Что в итоге? Ровно через виток после старта ступень затормозила, круто сошла с орбиты и вернулась почти к месту пуска, всего в ста километрах от космодрома. Пару часов назад Главному сообщили первые результаты осмотра. Машина в прекрасном состоянии и скоро будет готова к повторному полету. Поэтому, Королеву захотелось снова пересмотреть кадры пуска. Запомнить этот момент получше.

Конечно, первая ступень ракеты обходится намного дороже второй, но это при прочих равных. Ядерный «Блок 2Р2» стоит дороже всей прежней ракеты в сборе, поэтому спасать первую ступень не имеет смысла. Акватории Каспия для этого теоретически хватит, и «пенный» трюк можно повторить, но резерв по массе взять неоткуда, а ведь конструкцию нужно усиливать. Во сколько тонн полезной нагрузки это обойдется? Еще одна трудность в том, что двигатели первой ступени не имеют резерва ресурса и повторно их использовать все равно не выйдет. А это отдельный пласт проблем.

А полезный груз, двести тонн воды, остался на низкой орбите в двести километров, где его спустя несколько часов подобрал ядерный буксир и утащил выше, на орбитальную «заправку». Не пропадет!

Королев выключил видео и вернулся на рабочее место. И «бандура» у него теперь совсем не та, что раньше. И монитор цветной, и текста влезает намного больше, и памяти два мегабайта, и «мышь» в наличии. И сообщения теперь не затирают все остальное, а появляются в углу экрана в небольшой рамочке. И сейчас там мигают буквы:

> ОНИ ЗДЕСЬ

Сообщение появилось уже пять минут назад, но Главный этого не видел. А сейчас, еще и зазвонил телефон.

— Сергей Павлович, они ждут, — раздался в трубке голос секретарши.

— Пусть проходят, — распорядился Королев и положил трубку. Вот ведь, деликатный народ! Особенно от Келдыша он не ожидал такого терпения. Целых пять минут ждал!

Мстислав Всеволодович вошел в кабинет первым, и Королев с удовольствием отметил, как блестят глаза бессменного президента Академии наук. Несмотря на годы и болезнь, которая отступила, но совсем не исчезла, Келдыш казался чуть ли не самым энергичным из всей компании. За ним вошел мрачноватый Курчатов, отошедший в последнее время от активной деятельности, но неофициально по-прежнему контролировавший перспективные разработки. Последним в дверях появился Валентин Глушко, подтянутый и одетый с иголочки, как всегда.

— Все шпионы уже в курсе, что у вас получилось? — со смешком подколол Главный. — Не каждый день такая толпа академиков собирается.

— Есть рабочий резонансный каскад, — сходу выдал Келдыш. — Мы только что делали закрытый доклад в ЦК, и сразу к тебе поехали. Вот, Валентина только позвали. Сам понимаешь, что это за информация.

— Понимаю, — кивнул Королев. — Какой выход получили?

— «Перевал» больше семидесяти, — проговорил Курчатов. — Это невероятно, но все работает. Фокусировка пока держится тысячные доли секунды, потом сваливается, и опять фокусируется. Возникают этакие пульсации, которые мы пока не можем побороть. Из-за них у нас огромный износ фокусирующих волноводов. Но принцип действует.

— Не зря старались, — хмыкнул Келдыш. — Все, что мы делали до этого, скоро можно будет забыть, как страшный сон.

— Насколько скоро? — уточнил Королев. — Когда можно будет двигатель делать?

— Ты помешан на двигателях даже больше, чем Валя, — рассмеялся Келдыш. — Мы пять лет пытались понять формулы, которые от тебя получили, и только сейчас смогли собрать схему. Ты думаешь, это так просто? Надо расширять рабочие группы и строить новое производство, с нуля. Наша «капсула» сейчас три этажа занимает, там все на живую нитку собрано. Нужно все иначе делать, и мы теперь примерно представляем, как именно.

— Вот теперь шпионы и набегут, — мрачновато предрек Курчатов.

Королев только рукой махнул.

— Ерунда, — решительно рубанул он. — Нам нужно скрывать конкретные технические решения, но не сам принцип. Американе знают то же, что и мы. Это точно и не подлежит сомнению.

— Но почему? — воскликнул Келдыш. — Сергей, ты мне пять лет назад вот за этим столом пообещал, что потом расскажешь, когда у нас что-то получится. Откуда все это?

— Это подарок, — многозначительно ответил Главный. — Подарок, понимаете? Для всех.

— Но откуда? — одновременно воскликнули оба академика.

— Оттуда, — Главный туманно махнул рукой куда-то вверх. — Не все ли равно? Надо брать и пользоваться. Главное, чтобы ко мне следов не вело. Не нужна мне такая сомнительная слава. У нас академиков и без меня хватает. Вы мне лучше скажите, ваше устройство масштабируется?

— Теоретически, да, — задумался Курчатов. — Но в ближайшее время это будет мегаваттный класс установок или выше. Мы не сможем сделать точную фокусировку в меньших размерах. То есть, на ракету, самолет или корабль такую штуку поставить можно, а на автомобиль уже нет.

— Не страшно, — прикинул Главный, — Этот вопрос решится со временем. Обрадовали вы меня, слов нет.

— Сергей, не уходи от ответа, — настойчиво потребовал Келдыш. — Нам ты можешь сказать, откуда все это взялось?

Королев еще раз продумал, правильно ли он поступает. Он давно хотел рассказать хотя бы часть правды, но сомнения оставались. Неужели главный подарок потомков действительно работает? Как он точно знал, потомки являлись в «вещих» снах не только ему одному, но на прямой контакт выходили только с ним. Ну, и с его американским коллегой, Фон Брауном. Поэтому, только два человека в этом мире знают, что на самом деле происходит. Теперь узнают еще трое. Утешало лишь то, что этим троим Главный доверял абсолютно.

— Ладно, субчики-голубчики, — вздохнул Главный, чуть понижая голос. — Расскажу вам, и то лишь потому, что «жучков» в этом кабинете нет. Держите эту информацию при себе. Сейчас поймете, почему.

Он жестом пригласил гостей рассаживаться по креслам, которые именно для таких случаев стояли в его кабинете. Королев, ничуть не стесняясь, присел на край стола, как студент-первокурсник, подчеркивая неформальный характер разговора. Не спеша, но и не вдаваясь в лишние подробности, он поведал друзьям и коллегам о посланиях из будущего, о помощи, научных озарениях и передаче технологий. Рассказал о враждующих инопланетянах и угрозе, которую потомки пытаются парировать, и напоследок оставил самые убойные сведения.

— У них история пошла совсем иначе, — добил он потрясенных слушателей. — Я умер в 66-м году, и до Луны мы так и не добрались. Только автоматами. Американе слетали всего шесть раз, и потом все зарубили на корню. До середины будущего века на Луну никто не летал, а про Марс и речи нет. Ядерные двигатели задушили в зародыше как вредные и дорогие. Стали строить орбитальные станции, но это затянулось на десятки лет, и дальше низкой орбиты никто не полетел. Понимаете? Все, что у нас случилось, это результат их влияния.

— Но почему они помогали капиталистам? — возмутился Валентин. — Разве у них не высшая форма развития общества?

— Видимо, с развитием общества у них примерно так же, как с полетами на Луну, — язвительно осадил друга Королев. — Они мало рассказывали про политику, но что-то мне подсказывает, что ничего хорошего нас не ждало. Теперь, я надеюсь, все будет иначе. И у нас, и у американов. Вот взять, хотя бы, президентов. У них в 63-м году застрелили Джона Кеннеди, а в 68-м его брата, Роберта.

— А у нас Джон два срока отсидел, — фамильярно хмыкнул Келдыш, лично знакомый с легендарным президентом. — А потом Джонсон четыре года отработал.

— А у «них» президентом стал Никсон и похерил все перспективные направления, — проворчал Королев. — Закрыл полеты на Луну, атомную тему и много всего другого.

— Никсон? — удивился Курчатов. — Это тот, который пожизненно сидит?

— Он самый, — кивнул Королев. — Потомки рассказали, что его и близко нельзя к Белому Дому подпускать. Видимо, это их рук дело. А у нас Никиту Сергеевича должны были сместить в шестьдесят четвертом.

— Так он и сам ушел через два года, — отметил Келдыш. — Сколько разговоров было про «комсомольскую смену»! А вот оно что, оказывается…

— Теперь неважно, — отмахнулся Королев. — Нам нужно исследовать резонанс и строить большие исследовательские корабли для дальнего космоса. И часть из них подарить потомкам. Теперь вы тоже знаете, к чему все идет. Возможно, придется посвятить еще нескольких, особенно из числа проектировщиков. Но от вас мне нужно компактное устройство. Это ключ ко всему.

— Сильно, — потрясенно пробормотал Валентин. — И почему-то верится во все эти чудеса. Даже если ничего не выйдет, «подарки» у нас останутся.

— Устройство мы сделаем, — подтвердил Келдыш. — Приоритетное финансирование уже выделено. Через год или даже раньше мы запустим новую установку, и можно будет проектировать двигатель на этой основе. Параллельно, можно будет строить промышленные электростанции.

Королев довольно кивнул, не в силах сдержать широкой улыбки. Вот теперь, и только теперь, можно строить по-настоящему грандиозные планы. Двадцать лет прогресс подталкивали, подбадривали, гнали вперед лучшие умы своего времени. Химические двигатели сделали доступным околоземное пространство. Ядерные моторы открыли для человека Солнечную систему, и долго еще останутся основным средством межпланетного перемещения. Но когда подоспеют новые изделия на основе резонанса, это даст ключ к звездам, да и ко всей вселенной, пожалуй!

Не об этом ли еще совсем недавно мечтал простой парнишка из Житомира, ставший когда-то инженером и пилотом? Хотя, если подумать, то даже мечта полететь самому оказалась не столь уж несбыточной. В конце концов, в Спирали четыре кресла, а мясники в белых халатах, единственные, кто мог помешать его задумке, только руками разводили. Шестьдесят пять лет, и что с того? Четыре «же» на центрифуге он выдержал спокойно, вестибулярка у него железная, полет короткий, всего пять дней, до «Мира» и обратно! Чего бояться? С Германом Титовым в качестве командира вообще можно ни о чем не волноваться. Космонавт-исследователь Павел Сергеев! Звучит гордо! А остальное неважно. Главное, он успел увидеть своими глазами почти все, что знал из своих снов, и это было прекрасно.

А если академики доведут до ума резонансные двигатели, то ничто не помешает слетать еще раз! Когда-нибудь…

Справка:

Кристаллический фундамент Подмосковья состоит из гнейсов, гранитов и сиенитов и залегает на глубинах 1507 м. (Москва, Боенская скважина), 1550 м. (станция Поваровка), 130 м. (Серпухов) и 900 м. (Калуга) ниже уровня моря.

База наблюдателей, сентябрь 2058 года

Есть такой тип людей, жизнь которых настолько скучна и однообразна, что они готовы искать на свою голову любых приключений и опасности, лишь бы «развеяться». Чтобы пощекотать себе нервы, кто-то прыгает с парашютом, кто-то ныряет с аквалангом, а кто-то лезет в горы, потому что на месте им не сидится! Можно было бы назвать их экстремофилами, но это название уже закреплено за подмножеством живых существ, способных жить и размножаться в экстремальных условиях окружающей среды. Например, в горячих источниках или на дне океана, где нет солнечного света и адское давление, смертельное для всех прочих. Впрочем, эти несчастные бактерии не сами выбрали, где им жить, в отличие от людей…

А еще, некоторые недоумки стремятся любой ценой попасть в районы боевых действий. Войн на планете меньше не становится, всегда можно найти хоть небольшую, но настоящую и кровопролитную бойню. Они не всегда бессмысленны, но что беспощадны, это без сомнения! Вот и стремятся туда не совсем здоровые личности со всех концов света, чтобы пощекотать нервы. Это как профессиональные наемники (кому война, а кому мать родна), так и отмороженные на всю голову искатели приключений. Есть там, конечно, прирожденные революционеры, подобно Че Геваре, вечно сжимающие коленями бока своего Росинанта… Но их меньшинство.

Иван Родин, пользуясь минутной передышкой, пытался понять, к какой категории психов относится он сам. На Че Гевару он явно не тянул, не обладая ни харизмой героя, ни обостренным чувством справедливости, переходящим в одержимость. Скучающим бездельником, лезущим под пули ради адреналинового допинга, он тоже не был. Так каким же образом он влез в настоящую войну? Кто он теперь, и что собирается делать?

Импланты работали в полную силу, и он почти ощущал поток пульсирующей энергии, словно собственную кровь в жилах. Вокруг него мерцал маскировочный кокон. Его стража, невидимые виртуальные «демоны», плотным облаком носились вокруг, готовые в любой момент отразить нападение или ударить сами. Иван не так часто входил в «боевой режим», чтобы оставаться совершенно невозмутимым, но он к этому готовился и ждал, надеясь, что по-настоящему воевать не придется. Мечты…

Еще несколько лет назад жизнь казалась более или менее предсказуемой. И, что греха таить, он был одним из немногих счастливчиков, которым повезло быть особенными, избранными. Импланты позволяли творить удивительные вещи, и они же давали своему владельцу очень долгую жизнь. Вечная она или нет, это вопрос, но Иван родился в далеком 1972 году и до сих пор выглядел как молодой человек «до тридцати». Разумеется, земная техника не могла делать ничего подобного, это был подарок. Но что он знал про дарителей?

Перед его мысленным взглядом мерцала трехмерная карта подземного комплекса, хотя он знал все эти лабиринты наизусть. Сколько десятилетий он здесь прожил! Когда-то эти проходы были ровными и широкими, одинаковыми по всей базе. А сейчас, Иван то едва протискивался между искореженными обломками, то попадал в широкий «карман», выбитый сильнейшим взрывом. Из потолка и пола, словно известковые отложения в пещере, всюду торчат обломки, то острые и блестящие, то округлые и оплавленные. Все системы давно отключены, нет ни вентиляции, ни кондиционирования воздуха, а на километровой глубине это быстро оборачивается духотой и заметным повышением температуры. Сам влажный и затхлый воздух, кажется, прилипает к глазам, а носом чувствуется лишь один запах. Запах смерти.

Освещения, разумеется, тоже нет, ни штатного, ни аварийного. В горячем плотном воздухе даже тепловизор может подвести, поэтому надежнее ориентироваться на активное сканирование. Но нельзя, враг не дремлет. И не прощает.

Пробираясь по темным и пустым коридорам, он видел страшные следы штурма. Растерзанные, разорванные в клочья останки говорили о применении мощного кинетического оружия, для которого защитные барьеры имплантов не были помехой. Эти останки, к несчастью, не были для него безымянными. Он знал всех погибших, помнил каждого из них. Их было всего сто двадцать восемь. И сейчас, найдя очередную жертву, Иван регистрировал это в специальном журнале. Скорбный список был неполным, но поступить иначе он не мог. Кто еще сможет сохранить память о них, если не он?

Друзья и коллеги. Наблюдатели, доверенные помощники «небожителей». Тайное общество без конкретной цели и планов. Клуб бессмертных летописцев. Зачем это вообще нужно? Ответа Иван Родин не знал, и сильно сомневался, что кто-то из наблюдателей в курсе. Мысленно, он снова вернулся к вечному вопросу. Что он знает про тех, кто все это придумал?

Приходилось признать, что не очень много. Удалось выяснить, что биологически они очень близки людям и представляют альтернативную ветвь подвида Хомо. Как и почему? Сейчас было не до подобных вопросов. Еще Иван знал, что пришельцы называют себя Рьялхи. Именно они построили эту базу примерно две сотни лет назад и набирали себе помощников из числа людей. Сам Иван раньше был одним из них, но сейчас он сам по себе и вернулся на ту самую подземную базу, где не был больше года. Вернулся не по своей воле, но иного пути не было. Сейчас он находился в самом нижнем ярусе базы и двигался по длинному радиальному тоннелю, тщательно обследуя все ответвления. Нагромождение обломков и мертвые, всюду мертвые. Его скорбный список уже перевалил за два десятка, но каждый раз, найдя искалеченный труп, он со сдерживаемым ужасом запускал программу опознавания. Он уже нашел Риту Ярвич, рыжую бестию, веселого сердцееда Нэша Альвареса, старого приятеля Виктора Дэна, миниатюрную и безумно талантливую Ким Мин… И снова, ужас ожидания, не высветит ли бездушная программа то самое, единственное имя… Можно притворяться равнодушным, но врать самому себе просто стыдно.

С другой стороны, у Альбины Барсовой есть неплохие шансы уцелеть. Иван точно знал, что она активировала «подарок», и вырвавшийся на свободу «демон» должен был освободить комплект имплантов, сняв с него все ограничения, наложенные на наблюдателей. Это могло привести к небольшой дезориентации и даже непродолжительной потере сознания, но в конечном итоге давало силу и возможности, несравнимые с прежними и привычными. Более того, этот «демон» должен был передать свои копии на комплекты других наблюдателей, освободив и их тоже. Одним из плюсов такой перемены была на порядок более мощная кинетическая защита. Но, если судить по произошедшей бойне, защита наблюдателей осталась прежней. Почему так случилось? Еще один вопрос без ответа.

Сигнал о нападении пришел к нему тогда, когда Альбина активировала «подарок», и после этого размышлять было некогда. От Альбины он знал о нескольких запасных шахтах, ведущих в комплекс, и воспользовался одной из них, чтобы попасть внутрь. Удивительно, но уцелевшая система охраны его пропустила, в то время как нападавшие были вынуждены взрывами пробивать бреши во внешнем периметре. Возможно, сами импланты являлись ключом к базе, но времени, чтобы разбираться в таких тонкостях, у Ивана не было.

Пробираясь ближе к заваленной шахте основного лифта, он нашел еще двоих. Мужчину он узнал сразу, по маленькой фосфоресцирующей татуировке на правой руке. Рон Тальвар, блестящий математик и гитарист-виртуоз, скромный гений и один из лучших и самых преданных друзей. А женщина… Сердце на мгновение екнуло при виде копны черных волос, но это была Вика Веснина, ведущий планировщик миссий и певунья, каких поискать. Вечно была влюблена в кого-то, вечно полна планов и оптимизма. И ее больше нет. От этого Иван с холодной яростью чувствовал, как в нем просыпалось доселе незнакомое чувство: жажда мести. Месть это прекрасная мотивация, если знаешь, кому именно мстишь. Теперь самое время вспомнить еще один вопрос. Что мы знаем о нападавших?

Сарги. Смертельные и принципиальные враги Рьялхи. Но что стоит за этим названием? До сих пор, в этих лабиринтах они ему не встречались. Наверно, зачистив нижние уровни, они переместились наверх, в сторону контрольного центра. И больше Иван не знал о противнике ничего, кроме очевидной жестокости. Он остановился и всмотрелся в свои сканеры движения. Кажется, накаркал. Судя по акустике, идут двое, поэтому можно сделать предварительный вывод об антропоморфности. Но рядом с этой парой есть еще что-то…

Иван постарался спрятаться так, чтобы между ним и парой врагов располагалась максимальная толща грунта, и стал ждать, сохраняя неподвижность. Активно сканировать он не решался, пусть подойдут поближе. Враги еще не успели появиться из-за поворота, а Иван уже понял, что с ними маленький автономный зонд. Он уже видел такие компактные и скрытные машины, но теперь предстояло не только обнаружить, но и устранить эту угрозу. Его собственная защита работала хорошо, и враги не догадывались о его существовании до самого последнего момента. А потом, все произошло очень быстро. Иван решился и натравил своих «демонов» на вражеский зонд. Как выяснилось позже, машина шла в режиме сопровождения, поэтому не успела среагировать на молниеносную атаку в единственное по-настоящему уязвимое место. Энергетическую капсулу.

Энергия резонанса контролируется сеткой очень тонко настроенных фокусирующих контуров. Если эту настройку нарушить, заблокировав схемы безопасности, то можно, как в песне поется, обломать немало веток и наломать немало дров. Именно это и проделали «демоны» за неуловимые доли секунды. Взрыв капсулы был ярким и мощным, но от самих нападавших остались только лохмотья, и «знакомство» с врагами вновь не состоялось.

Иван выбрался из своего укромного угла и раздосадовано убедился, что от органики почти ничего не осталось, а вот оружие, как ни странно, уцелело. Он подобрал два «карабина», чем-то похожих на футуристические изделия фирмы «Штейр» весом килограмма по три. Так вот из чего Сарги убили столько народу! «Демон» легко препарировал эти устройства, и почти сразу стало ясно, почему силовые барьеры наблюдателей бессильны им противостоять.

Первое, что бросается в глаза, это гладкий ствол большого калибра. Это обычно означает, что энергия снаряда здесь на первом месте. А вот и магазин! Отмыкается легко, но весит почти столько же, сколько само оружие. Что же там такое? То, что и положено, блестящие стержни патронов, в два ряда в шахматном порядке. Впрочем, это не совсем привычные патроны, капсюля и метательного заряда там нет, только полимерная гильза с очень сложным трехсекторным поддоном и закрепленная в нем тонкая и длинная оперенная стрела. Классический подкалиберный снаряд, причем, судя по профилю наконечника, гиперзвуковой. Иван осторожно извлек из магазина один такой патрон и чуть не уронил его — тяжеленный! Наконечник и прочная оболочка — это конечно, плотный вольфрамовый сплав, а что внутри? Сканер показал результат, и Иван даже присвистнул. Осмий?! Богато живут, суки! Это даже не золотая пуля… Видно, кому-то так хотелось избавиться от наблюдателей, что ради нескольких процентов плотности снарядов он не пожалел целое состояние. Хотя, наше привитое капитализмом понятие стоимости вещей и материалов может не иметь значения для космической цивилизации.

А выстрел происходит очень просто. Резонансная капсула накапливает энергию и создает вспышку в каморе ствола, причем энергия строго дозирована и распределена равномернее, чем при химическом взрыве, что позволяет добиться фантастической скорости вылета снаряда. «Демон» давал оценку в 5 километров в секунду, а чудовищная отдача гасится активной гидравликой, запитанной от такой же резонансной капсулы. Металла в конструкции не так много, но зато полно керамики и углеродных композитов.

При такой скорости и массе снаряда стандартные силовые барьеры наблюдателей почти не являются защитой, а если такая «стрелка» доберется до человеческого тела, то уже не так важно, куда она попала. Все, что останется, это плохо узнаваемые ошметки, которые он уже видел. Еще одной плохой новостью было то, что только одна «пушка» была исправна, а на второй перекосило и заклинило систему компенсации отдачи, и теперь стрелять из нее нельзя.

Но были и хорошие новости. Иван не нашел в оружии никаких закладок и следящих устройств, кроме простейших ответчиков, отключенных им в самом начале. Очевидно, Сарги вовсе не собирались нести потери и терять свои игрушки. Еще одной маленькой радостью был приличный боекомплект — два почти полных магазина и еще два запасных, на двенадцать «стрел» каждый. Но пробьют ли они защиту Саргов, если придется стрелять? Проверять не очень хотелось, несмотря на желание слегка уменьшить популяцию врага, кем бы эти антропоморфные твари ни были.

Он повесил за спину поврежденный «ствол», а запасные магазины рассовал в наспех материализованное подобие разгрузочного жилета. Взял оружие в руки, еще раз осмотрел и подал питание. Механизм чуть дернулся, приходя в исходное положение, первый патрон сам ушел в патронник.

Иван никогда не был большим любителем стрелкового оружия, хоть стрелять ему доводилось не раз. Естественно, не по живым мишеням. Но сейчас, хочешь или нет, придется изображать из себя Рэмбо. Он запустил небольшого «демона» и высветил воображаемую линию, проходящую через ствол, чтобы всегда видеть направление выстрела. Этакий виртуальный, невидимый для всех лазерный прицел. Зато теперь можно лупить навскидку, если понадобится. Промахнуться будет сложно.

Нарываться на открытый бой не хотелось. В полной маскировке Иван пробирался к тому месту, где когда-то был уютный автоматический бар с цветными фонарями. Именно там и располагались входы в огромные и разветвленные служебные тоннели, про которые он узнал от Альбины. Если выжил кто-то еще из наблюдателей, то искать их следовало именно там. В коридоре, ведущем к бару, царил страшный бардак. Судя по всему, и здесь Сарги пробивали стены взрывами, чтобы добраться до спрятанных тоннелей. Вокруг было совершенно темно, но «ночное зрение» для того и существует. Иван включил на максимум усилители звука, пытаясь засечь хоть какой-то шум, почти сразу поймал сигнал. Сначала это казалось шуршанием, но по мере приближения все отчетливее слышался топот, явно приглушенный звуковым демпфером. Одновременно, где-то вдалеке из фона выделялось несколько похожих звуков. Раздался резкий и отчетливый звук, похожий на выстрел, и Иван пожелал только одного, чтобы это не означало смерти еще кого-то из его друзей и бывших коллег. Он немного ускорил шаг, направляясь в глубину разрушенного бара. Держа наготове оружие, он пытался сориентироваться среди развалин, остатков искореженных конструкций и огромных дыр, пробитых Саргами в стенах и полу. Настоящий смертельный лабиринт. Неужели кто-то сумел в нем выжить?

Видимо, кто-то все-таки сумел. Сенсоры поймали движение, выдавая присутствие обладателя имплантов, закутанного в мощный маскировочный кокон. Наблюдатели ничего подобного создавать не умели, поэтому Иван позволил себе искру радости и скромной надежды. Неужели?!

Да, быстро Альбина научилась настраивать защиту! Правда, подаренный «демон» ей в этом сильно помог. Когда с имплантов сняты ограничения, то способный человек быстро освоится в новом окружении. Это все равно, что слепому прозреть! Но долго прятаться она все равно не сможет, преследователи уже почти рядом. Рано или поздно они смогут поймать ее след и прицелиться, и тогда уже никаких гарантий никто не даст. Оставаясь метрах в десяти от затаившейся Альбины, Иван передал ей по инфракрасному каналу короткое сообщение:

Я ЗДЕСЬ. НЕ ШЕВЕЛИСЬ.

Альбина, к ее чести, даже не дернулась, просто послушалась, и это было хорошей новостью. Плохой было то, что ему самому, несмотря на более изощренную защиту, все же придется подойти поближе, а значит, оставить свой след на сканерах движения. Риск, но без этого никак!

Иван слегка понизил настройки звукового демпфера, давая противнику четкий след. Ешьте, гады, нам не жалко! Главное, чтобы Альбину больше не искали и переключились на новую, более «беспечную» цель. Еще несколько секунд он просто ждал, надеясь на первый выстрел. Но дождался совсем иного.

Что-то ударило его в грудь, и раздался жуткий скрип, перешедший в чудовищный звон, словно в огромный колокол ударили. Через полсекунды он сообразил, что это звенит у него в ушах, а уровень энергии силового барьера упал почти ровно до половины! Ждать второго попадания не хотелось, и Иван метнулся за выступ стены, причем вовремя, потому что над головой что-то бабахнуло и во все стороны полетели камни и облицовка. Кажется, он все-таки увернулся. Но рано радоваться, их обоих запросто перестреляют как кур, если ничего не делать и только прятаться. Хотя, можно начать с маскировки.

Иван извлек нужного «демона» и поставил максимально возможно плотную мультиспектральную завесу, одновременно включая на максимум усилители звука. Сколько там народу? Если это пара, как в первый раз, тогда можно что-то придумать, но если их больше…

Хорошо, что не нужно высовываться из-за угла, импланты и так все видят. Придется стрелять, другого выхода нет. Противники действуют грамотно, прикрывают друг друга, и это действительно пара, поэтому разбираться с ними нужно быстро, иначе могут набежать еще. Вот сейчас защита перезарядится, всего несколько секунд…

Он повторил приказ Альбине не шевелиться и начал «бурю в стакане воды». Поставленная им завеса заколыхалась и забурлила, вся пронизанная сгустками и завихрениями, разглядеть человека в таком хаосе было непросто. Завеса мультиспектральная, поэтому тепловизор, к примеру, тоже не очень поможет. Остался последний, самый ответственный ход.

Запущенный Иваном «фантом» довольно сильно выделялся на фоне завесы и поэтому не мог не быть замечен, и именно на это был расчет. Иван пустил «фантом» с левой стороны, а сам на пару секунд позже выскочил правее.

Бах! Неизвестное оружие рявкнуло, понарошку подстреленный «фантом» понарошку умер, но этого времени Ивану вполне хватило, чтобы прицелиться в расплывчатую фигуру и нажать на спуск. Бах! Его оружие лязгнуло, а фигура исчезла, перестав регистрироваться сенсорами. Второй боевик не сразу понял, что произошло, и этой секундной замешки Ивану хватило для сближения и хорошего, увесистого силового тычка примерно с десяти метров. «Боевик» вылетел из укрытия и смачно ударился о стенку, лишившись оружия, но быстро сгруппировался и попытался вскочить на ноги. И вот тут-то Иван уже врезал ему во всю силу, наотмашь, насколько только позволял интерфейс, изначально не предназначенный для подобной грубости. На таком расстоянии автоматически сработал биологический сканер, и Иван сразу увидел, как после еще одного полета и удара о стенку погасло сознание его противника. Кажется, готов.

— Почему не стрелял во второго? — спокойно спросила Альбина, уже оказавшаяся рядом.

И ни здрасьте, ни до свидания! Хотя, мы теперь на войне, к чему условности?

— От первого мало что осталось, — указал он на темную кучку у стены. — А я хочу увидеть, с кем имею дело.

Он склонился над оглушенным боевиком и после консультации с «демоном» раскрыл и снял с его головы компактный шлем с темным матовым забралом. И сразу понял, что дело дрянь. Слишком много крови, а лицо…

— Это Рьялхи, — не веря глазам, констатировал Иван. — Скан дает карту ДНК, полное совпадение. Это Рьялхи, но имплантов нет. Что за…

— Потом будешь думать, — грубо прервала его тираду Альбина, разглядывая лежащего. — Совсем молодой парнишка, что же тут творится?

— Готов радист, — вновь просканировав несчастного, заключил Иван. — Бина, ты видела еще кого-то из наших?

— Нет, — коротко выдохнула Барсова. — Мы с Линой были наверху, но при нападении свалились обратно, я запустила твоего «демона», а потом ничего не помню! Пришла в себя среди развалин и больше никого не встретила, кроме этих…

— Наверно, вас выкинуло из лифта на разных этажах, — предположил Иван, но тут где-то в стороне снова рявкнул выстрел. Неужели, кто-то еще уцелел? Иван быстро подобрал уцелевший «карабин» и вручил Альбине, которая, сориентировавшись, без подсказки обшарила убитых и собрала запасные магазины.

— Держись за мной, — скомандовал Иван, и они быстро двинулись в сторону звуков стрельбы. Он уже не сомневался в эффективности оружия и был готов стрелять во все, что движется. Главное, не попасть в своих. Альбине он принудительно включил прицельный комплекс, но надеялся, что палить не придется. После нескольких поворотов явно послышалась какая-то возня, и снова раздались выстрелы. Похоже на позиционную перестрелку, но кто там такой молодец, что столько времени отстреливается? Иван почти не сомневался в том, кто это может быть, особенно учитывая дальнобойные сканирующие зонды, работу которых стала засекать его система. Он надеялся, что еще не слишком поздно…

Нападавших было четверо, а в обороне, кажется, всего двое, но реально «работает» только один, ловко преграждая силовыми барьерами путь на фланги и грамотно простреливая центр. Сарги вперед не лезут, ждут подмогу. Отлично, вот и подмога!

Иван сходу «снял» лидера ближайшей пары и силовым ударом сшиб с ног ведомого, выигрывая пару секунд. К его удивлению, вмешался «младший» из пары обороняющихся, в котором легко было узнать Джину Лаваль. Она плотно припечатала упавшее тело силовым барьером, не давая боевику подняться на ноги. В это же время «старший» из обороняющихся навскидку выстрелил, не высовываясь из укрытия, и как ни удивительно, попал в цель. Иван успел срезать второго из пары, и теперь все взгляды обратились на последнего живого боевика, удерживаемого Джиной. Иван хотел уже сделать контрольный выстрел, но его опередили. Ладная фигурка в знакомом красно-белом костюме выскочила из-за укрытия и в два прыжка оказалась рядом. Боевик не успел ни крикнуть, ни дернуться, когда Лина Эл мощным силовым ударом выбила из него дух, словно из мясной туши. Мерзкий звук продавленных ребер, и тишина.

Возмущаться и ужасаться нет времени. Действуя машинально, Иван подобрал исправную «пушку» и пару магазинов. Судя по звуковой картине, рядом пока никого нет. Джина тяжело дышит, уж не ранена ли? Но нет, у нее все в порядке, привыкает к новой конфигурации имплантов. До нее, как видно, новая «прошивка» дошла, а это еще тот стресс. И на Ивана смотрит ошалевшим взглядом, все-таки не каждый день мертвые оживают.

Никто не пытался что-либо сказать, слишком велика была инерция драки. Иван уже собрался было провести мини-инструктаж, но в этот момент все четверо стали получать принудительные сообщения из остатков местной сети. Короткие пакеты приходили раз в секунду и высвечивали яркие буквы:

ОПАСНОСТЬ! ПОКИНУТЬ КОМПЛЕКС!

ОПАСНОСТЬ! ПОКИНУТЬ КОМПЛЕКС!

ОПАСНОСТЬ! ПОКИНУТЬ КОМПЛЕКС!

Иван понял, что времени почти нет. Схема тоннелей уже висит перед глазами, нужно шевелиться. Ничего хорошего такое предупреждение, понятно, не сулит. Рефлекс, привитый фильмами и играми, что поделаешь.

— Бегом к тоннелю! — заорал Иван, приводя всех троих к движению. — Не спорить, все на выход! Вот этот коридор ведет к шлюзам! Бегом!

ОПАСНОСТЬ! ПОКИНУТЬ КОМПЛЕКС!

ОПАСНОСТЬ! ПОКИНУТЬ КОМПЛЕКС!

ОПАСНОСТЬ! ПОКИНУТЬ КОМПЛЕКС!

Как ни странно, все послушались и рванули в указанном направлении. Иван сам удивился, откуда у него проявился этот командный голос, больше подходящий не физику-недоучке, а какому-нибудь сержанту. Наверно, дело все в том же проклятом стрессе.

Бешеная гонка через руины длилась недолго, но едва не закончилась плачевно. Коридор был настолько искорежен и завален, что выход отыскали не сразу, но Альбина сумела отправить правильно закодированную команду. Вся четверка запрыгнула в открывшийся провал, скатившись по наклонному тоннелю метров на тридцать вниз, где коридор выпрямлялся и уходил куда-то совсем далеко, в черноту. Над их головами с лязгом захлопывались прочные переборки.

— Бегом! — повторил Иван, вскакивая на ноги, и они снова побежали. Но еще через несколько секунд раздался страшный удар, а коридор тряхнуло так, что на ногах не устоял никто. Казалось, стены ходят ходуном, а своды вот-вот обрушатся сверху на головы беглецов. Но гул постепенно сошел на нет, и в подземелье стало до жути тихо.

Вспыхнул яркий свет, это Лина зажгла импровизированный фонарь и стала старательно отряхиваться. Иван тоже зажег свет и убедился, что все в сборе.

— Похоже на самоликвидацию, — со злостью прокомментировал он. — Кто-то подорвал всю базу… Черт! Теперь точно живых не найдем.

Альбина поднялась из пыли и с некоторым опозданием метнулась к Джине, с трудом приходящей в себя.

— Жива, мать! — проворчала Барсова, обнимая ошалевшую подругу и целуя ее в щеки и в губы. — Я думала, все, хана, не почувствую больше твоих кулаков на ребрах!

— Привет, Джина, — усмехнулся Иван, поймав очередной ошарашенный взгляд подруги. — Ты была великолепна.

— Да живой он, не смотри так, — нервно буркнула Альбина, но Лаваль деликатно отмахнулась и подошла к нему в упор, словно убеждаясь, что он настоящий. Кажется, убедилась и даже обниматься полезла. Ее слегка трясло от адреналина, но Иван с удовольствием ответил и на объятие, и на короткий дружеский поцелуй.

— Погодите, гражданка, целоваться, — очень кстати процитировал он, не потеряв способность находить нужные слова. — Давайте сначала конфликт разберем!

— Значит, эта зараза, — Джина беззлобно ткнула оттопыренным большим пальцем в сторону Альбины. — Все про тебя знала и молчала? И что за херня вообще происходит? Кто это? С кем мы дрались?

— Всю картину целиком не знает ни один из нас, — Иван указал на продолжавшую отряхиваться Лину Эл. — Даже Рьялхи.

По тому, как отреагировала на эту новость Альбина, Лаваль поняла, что опять узнала обо всем последней. И не похоже, чтобы Иван шутил…

Джина Лаваль знала, кем ее всегда считали среди наблюдателей. Идеальный, дисциплинированный исполнитель. Не планировщик, не аналитик и не стратег. Разве что, неплохой тактик, особенно на поле боя. Но вот доверять информацию сверх минимума таким исполнителям не принято. Она никогда не думала обижаться, что есть, то есть. Но сейчас, чувство в ней разворачивалось престранное.

Рьялхи! Иван произнес это так, будто давно все знал. Альбина не сделала больших глаз, а только со знанием дела усмехнулась и украдкой скользнула взглядом по фигурке Лины. Вот зараза! И про это она знала! А что же сама Лина?

Несмотря на обстановку, выглядела она, как всегда, достойно. Все тот же знакомый костюм чуть запылен, но аккуратно затянут по ее идеальной фигуре, длинные черные волосы немного взъерошены, но это смотрится даже симпатично. Но главное — ее полные жизни светло-карие глаза, как всегда, сияют, и в них еще заметен азарт недавнего боя.

— Лина меня спасла, — тихо сообщила Джина. — Убила двоих, затащила меня в тоннель, закрыла собой… Пока я не понимала, что происходит.

— За это большое спасибо, — начал Иван, подходя к Лине и выдерживая ее взгляд, что на этот раз получилось на удивление просто. Оружие у обоих висит за спиной, и это хорошо. Не нужно нам сейчас лишнего обострения.

— Рьялхи, — почти прошептала Джина. — Значит… Лина, значит… Это правда?

— Поверь на слово, — не оборачиваясь, заверил ее Иван и дальше обратился к Лине, вспоминая свой первый разговор с ней. — Здравствуйте, госпожа посол. Позвольте спросить, что вам известно про тех, кто на нас напал? Почему Сарги так до боли напоминают Рьялхи?

Лина явно не собиралась отчитываться, поэтому сама сделала шаг навстречу Ивану. И куда пропала скромная лапочка? Но теперь в ее взгляде не презрение, а жесткая решимость того, кто только что выиграл смертельный бой и готов к новому. На мгновение показалось, что она вдруг стала старше лет на десять.

— Вам повезло, — не совсем приветливо ответила Лина ледяным тоном. — Вы живы. Сарги убили всех. Теперь от имени Рьялхи говорю я.

— С каких это пор? — спросила Альбина. — А ваша база, кто держал с нами связь? Не говори, что это была ты.

— Базы нет! — прорычала Лина, оскалившись. — Была, но больше нет! Сарги убили всех! Всех, кто знал о проекте! И теперь никто из Рьялхи не знает! Ни про вас, ни про это место! Ни про меня! Вот поэтому, от имени Рьялхи говорю я!

Иван выдержал небольшую паузу, глядя ей в глаза и стараясь понять и осмыслить эту тираду. В какой-то момент ему показалось, что она готова голыми руками всех убить, а в другой момент ее ресницы вдруг задрожали, словно она вот-вот расплачется. Все эти позывы были задавлены Линой в зародыше, но Иван все же сделал определенные выводы.

— Для начала, не кричи, мы не враги тебе, — мягко начал он, перейдя на более простую манеру общения. — И расскажи все, что сможешь. Никто у тебя не спрашивает удельный вес ядра твоей планеты. Скажи, почему на нас нападают Рьялхи, когда мы ждем Саргов?

— Сарги, — словно сплевывая это слово, поправила Лина. — Правильно говорить Сарги.

— Сарги? — переспросил Иван, и тут сообразил. — Значит, Сарги это не множественное число! Это название, имя собственное! Но почему они ничем не отличаются от Рьялхи?

Было видно, что Лине совершенно не хочется отвечать, привычка скрывать или искажать информацию сидела слишком глубоко. Она только плечами пожала. Мол, сам поймешь, если не дурак.

— Значит, Рьялхи и Сарги это один и тот же биологический вид! — наконец, сообразил Иван. — Ну конечно! Как же я не догадался!

— Лина мне рассказала перед самым нападением, — встряла Барсова, — Что наблюдатели это секретный проект, про который знали немногие. И ее привлекли в частном порядке, без огласки.

— И все, кто знал, были в момент нападения на вашей базе? — уточнил Иван. — И все погибли?

— Да, — повторила Лина, чуть опустив глаза, но не от смущения, а от нежелания вновь показать слабость. — На базу прилетали… Те, кто знал… Все, кто знал. Были сигналы, маяки… Они все исчезли. Значит, базы больше нет.

— Как Сарги смогли уничтожить базу? — спросил Иван. — Если это бомба, то довольно большая, на Земле бы такое заметили. База на Луне?

Молчание. Ладно, попробуем по-другому.

— Лина, — мягко, но убедительно начал «обработку» Иван. — Сейчас на Луне работает, кажется, пять сейсмографов. Наверняка они записали это событие, и установить место можно будет очень точно. Даже если предположить, что Сарги их отключили, найти свежий кратер можно элементарно, Луна отснята вдоль и поперек. Поэтому, секретность сейчас неуместна.

— База была на вашей Луне — со вздохом ответила Лина, и Ивану показалось, что ей очень хочется сказать что-то еще…

— На обратной стороне, — наконец, решилась она. — Место уже неважно. Никто не знал, кроме…

— Кроме кураторов проекта? — спросила Альбина. — Которые прибыли с инспекцией? Или из-за угрозы? Кто это был?

Лина снова подняла глаза, которые теперь совершенно отчетливо светились непонятной болью. И снова ресницы дрожат, и предательская влага блестит в уголках глаз.

— Погибли четверо, — почти прошептала она. — Родители. Брат. Вся моя семья. Я последняя.

Если так, подумал Иван, то девочка держится совсем неплохо. Да, сегодня день потерь, но та ярость, с которой она дралась, вселяла надежду. Пусть пока слабую, но все же…

— Прости, мы не знали, — совершенно искренне посочувствовал Иван. — Мы сегодня тоже потеряли многих близких, так что не будем друг друга допрашивать. Нужно выбираться наверх и уходить подальше. Сарги будут нас искать и постараются добить.

Казалось, что Лина хочет возразить, но в итоге она не стала спорить. Просто мрачно кивнула и взяла оружие наизготовку. Фактически, этим она отдала Ивану командование маленьким отрядом, поступок для Рьялхи почти невероятный. Сейчас ей, судя по всему, лучше стрелять, чем говорить. И даже лучше, чем думать. Думы сейчас только усиливают боль.

— Джина, держи пушку, — Иван вручил ей запасной ствол и еще один магазин, одновременно отправив ей прицельного «демона». — С принципом действия разберешься на ходу, времени нет.

Теперь все четверо были вооружены, хоть какой-то плюс. Обстановка стала чуть менее нервной, но до идеальной сплоченности пока далеко.

Джина, с небольшой опаской поглядывая на бывшую ученицу, старается держаться поближе к Альбине. Слишком много потрясений для одного дня. Вот покойный Иван Родин, который выглядит вполне живым. Вот Лина, ее милая ученица, которая оказалась агентом Рьялхи. Да что там агентом, целым послом! Вот подруга Альбина, которая, видимо, все это давно знала, но молчала. И каково ее собственное место во всем этом безумном бардаке?

Альбина по совету Ивана тренировалась строить защиту, пробираясь через пласты новых возможностей, доступных имплантам. Даже имея готовых «демонов», нужно научиться по мере необходимости менять конфигурацию. А еще, она успевала следить за Джиной, поглядывать на Лину и обмениваться с Иваном короткими сообщениями по закрытому каналу. Помимо личного разговора, он выдавал очень полезные подсказки, транслируя их обеим подругам. Его забота очень трогала и согревала Альбину, а терпеливые разъяснения были сдобрены, как всегда, адекватной порцией нежности и юмора. Вот так всегда. Когда хочется любви, приходится воевать.

Для Ивана единственным позитивом была неспешная переписка с Альбиной, а вот все остальное, если честно, было хуже некуда. За подружек он был более-менее спокоен, а вот что у Лины на уме, это большой вопрос. Она вряд ли станет стрелять им в спину, за это он был спокоен. Он также понял, что она пропустила сигнал «освобождения» через свой комплект, ретранслировав его Джине, хотя вовсе не была обязана это делать. Это девочке большой плюс к доверию. Хотя, какая уж тут девочка, если вспомнить, что только что случилось. Ярость и жестокость, взгляд убийцы. Сколько ей лет, на самом деле? И не спросишь.

Но это не так важно, сейчас непонятно, что будет дальше? Положим, всех перебьем, пробьемся, скроемся. На этом этапе Лина не подведет, и ее ярость будет рвать врагов на части. Но захочет ли она и дальше помогать? И если захочет, то сможет ли Иван раскрыть ей самый главный секрет, свой козырь в рукаве, проект по влиянию на прошлое? По графику именно сейчас в измененном прошлом должны заработать первые резонансные капсулы, а вскоре начнется и строительство по-настоящему больших, автономных кораблей, которые уже можно использовать в бою. Иван не был уверен, что этого хватит для адекватного сопротивления, но теперь Рьялхи исчезли со сцены, остались только Сарги. Какие силы есть у противника в наличии? У Ивана было много задумок, как выжать максимум из минимума, но до этого еще надо дожить.

И еще более важный вопрос. Уцелел ли «чемоданчик» с порталом? Аварийный сигнал, полученный уже после начала штурма базы наблюдателей, означал, что на бункер, где шли работы, тоже напали и там сработал самоподрыв. Живы ли его помощники? Что стало с давним другом и главным соратником Борисом Мельниковым? А о политических осложнениях даже думать не хочется…

Было ужасно неуютно сознавать, что сделать пока ничего нельзя. Нужно сначала уцелеть самому и только потом провести поиски. Дальнейшие планы можно строить только после этого.

— Пошли, барышни, — коротко распорядился он и быстрым шагом двинулся в черный провал тоннеля.

Луна, кратер Тихо, 1978 год

Где-то высоко над обратной стороной Луны случилась беда. В космосе многое может пойти не так, и в самом начале космической эпопеи только наивные могли думать, что жертв удастся избежать. Глупых и бессмысленных жертв до сих пор не было, но законы развития гласят, что неисправности или ошибки неизбежны. И тогда, могут быть жертвы. Есть уже на Земле несколько могил тех, кому не повезло. И на Луне есть, к большому сожалению. И обязательно будут новые. Но не сегодня!

— Тяжело! — посетовал Шмитт. — Не идет!

Это было ясно и без слов. Хоть машина и называется краулером, на американский манер, но все же, с приставкой «мини». Полтонны собственной массы явно недостаточно, несмотря на наваленные в обширный «багажник» камни, удвоившие эту цифру. Машина буксовала и, словно живая, отскакивала назад, едва коснувшись ковшом преграды. Сдвинуть с места огромный валун никак не удавалось.

— Черт с ним, другой найдем! — огорченно скомандовал Олег Макаров, но его досаду и сравнить было нельзя с эмоциями профессионального геолога. Шмитт был в своей стихии, и Макарову иногда казалось, что он бы и падение метеорита проигнорировал, разглядывая очередные редкие камни.

А Макаров не мог не смотреть по сторонам, впитывая в себя не только частности, но и картину в целом. Двухкилометровая «горушка», нависающая сейчас над головами исследователей, мало походила на типичные лунные горы. Взять, к примеру, Апеннины, с их пятикилометровыми пиками, напоминающими по форме снежные сугробы. Почему они такие унылые и пологие? Да потому, что время не щадит даже лунных гор, и постепенная эрозия от ударов микрометеоритов за миллионы и миллиарды лет сглаживает рельеф, подобно гигантской пескоструйной машине.

Так чем же отличается острый пик, возле которого они, собственно и находятся? Молодостью! Всего-то жалкие сто десять миллионов лет назад эта гора была почти мгновенно вздыблена из недр Луны при падении огромного блуждающего булыжника. И сейчас она выглядит весьма молодо, со своими яркими и крутыми склонами, рельефными гранями и россыпями острых камней. Лезть на вершину высоковато, да и опасно. Как говорил известный удав известному человеческому детенышу — ступишь не туда своей неуклюжей ногой, и конец охоте.

Хотя, юго-восточный склон чуть более пологий, что позволило не только пройти пешком, но и пригнать краулер. Они поднялись на пару сотен метров, пока склоны не стали слишком крутыми, а лезть на такую гору, не имея «телеги» для образцов, было бы странно. Одних кернов взяли с собой не менее двадцати штук! Не на себе же тащить. А упрямый булыжник все-таки нужно сдвинуть, и обязательно взять из-под него образец. И керн! Вон, Шмитт тоже не хочет сдаваться. Тут под каждым камнем по пещере Али-Бабы…

Макаров усмехнулся повороту судьбы, занесшему его сюда, на дно знаменитого кратера Тихо. Двадцать лет назад Королев не обманул тогда еще молодого и перспективного проектировщика из ОКБ-1, ставшего одним из опытнейших космических инженеров. Именно Макаров со своим экипажем вернул к жизни и расконсервировал искалеченный при выведении «Салют-6». (все совпадения и параллели случайны — прим. авт.) Именно он руководил установкой на лунном «пике вечного дня» первой секции подземного убежища, именно он контролировал работу единственного на тот момент тяжелого краулера, доставленного одним из первых атомных «Паромов». (ядерный тягач так и назвали — прим. авт.) Именно он придумал, как обезвредить капризный пиропатрон, из-за которого машина не могла съехать с платформы на грунт.

До сих пор, его полеты были не слишком продолжительными, но всегда яркими и запоминающимися. Многие коллеги и вовсе не понимали, как он умудрялся всюду успевать. Только что кандидатскую защитил без отрыва от работы, на фирме Королева, и снова в полет, снова к Луне. Американцы привезли новенький модуль, и опыт Макарова оказался незаменим. Снова пришлось рыть котлован, стыковать переходные трубы и коммуникации, и потом аккуратно все закапывать обратно. На Луне иначе жить нельзя, защитить от радиации могут только метры грунта. Те, кто был здесь раньше, нахватали приличные дозы, хоть и не смертельные. Особо опасны солнечные вспышки, но и частицы из дальнего космоса ничего хорошего с собой не несут. Поэтому, обитаемые модули приходится закапывать поглубже.

А потом, когда наладился быт, начались научные походы. Кратер Шеклтон, тот самый, на валу которого расположилась база, уже был неплохо обследован. Можно было делать вылазки в другие интересные места на Луне, благо, ядерная тяга позволяла не трястись над каждым граммом топлива. А кратер Тихо, можно сказать, почти рядом, ждет своих первопроходцев. Интереснейшее место!

— Перерыв! — объявил Макаров. Джек, отдохни немного.

Несмотря на указание, Шмитт не угомонился и стал перетаскивать и складывать в краулер мешки с образцами, напевая себе под нос что-то про прерию и койотов. Он был на своем месте, совершенно счастлив, и почти не смотрел по сторонам.

А Макаров так не мог. И дело не только в ответственности, но и в восприятии. Некоторые не могут не использовать каждую свободную секунду, чтобы бросить мимолетный взгляд на бело-голубой серп Земли, висящий в черном лунном небе. Или отыскать у подножия горы яркий силуэт своего «Восхода», кажущийся зеленоватым из-за панциря ЭВТИ.

И силуэт не такой уж маленький, за полтора километра виден довольно отчетливо. Массивное и широкое основание корабля — это ядерный «Паром», на котором высится «химическая» возвратная ступень со спускаемым аппаратом и шлюзом, как у обычного «Восхода». Неприкосновенный резерв, чтобы в случае чего, вернуться прямо на Землю из любой точки на поверхности Луны.

И в отличие от первых экспедиций, этот солидный аппарат теперь воспринимается чуть иначе. Это уже не дом, единственное убежище посреди мертвого мира, а всего лишь транспорт, доставивший их в одно из интересных мест на Луне. А настоящий дом, уютное и безопасное жилище, откуда они сюда прибыли, находится далеко за горизонтом, на южном полюсе.

Быт на Международной Лунной Станции (МЛС) не был особенно разнообразным, особенно для дежурных экипажей. Станция, состоящая из четырех модулей, уже могла поддерживать десятерых обитателей, но сейчас их было всего шестеро. Командовали станцией по очереди советские и американские командиры, и сейчас главным был Джон Янг, легендарная личность. Изначально, у СССР и Америки были собственные проекты лунных станций, которые позже решили объединить и строиться вместе. Все-таки, далековато от дома, чтобы продолжать играть в национальные границы. К тому времени уже самые последние дуболомы в погонах поняли, что военное значение освоения Луны стремится к нулю. Так почему бы не объединить усилия? Но принцип поочередного командования этим аванпостом человечества породил множество споров. Многие заслуженные люди категорически отказывались работать «под американцами», а некоторые особо принципиальные космонавты и вовсе уволились из отряда или остались в околоземных программах. (у нас было такое при постройке МКС — прим. авт.) У американцев происходило то же самое, только с раздуванием в прессе истерики в стиле «нас продали коммунистам», но трезвые головы победили, и время показало их правоту. Ни малейших проблем или конфликтов на идеологической почве с самого первого дня работы МЛС не было.

Подлинное исследование Луны было невозможно при эпизодических, одиночных посещениях. Нужна была база, и теперь, благодаря совместным усилиям, она, наконец, была построена, и начинала приносить пользу, как было задумано в проекте. Все-таки, хорошо, когда есть опора под ногами. Правда, здесь тоже требуются физические нагрузки, чтобы держать себя в форме, хоть и меньшие, чем на орбите. А спать при лунной гравитации вообще одно удовольствие! Разлитая жидкость и потерянные предметы не летают по всему дому, а падают вниз, где их можно легко собрать. При лунной гравитации прекрасно работает естественная конвекция, и не нужно такое огромное количество вентиляторов. Здесь нет таких огромных перепадов, как в открытом космосе, и температурный режим проще контролировать. По причине более привычных условий ремонтные работы тоже упрощаются. А что касается припасов, то один ядерный «Паром» доставляет за раз полсотни тонн груза, и это больше, чем «прожиточный минимум» базы за целый год, включая расход воды на охлаждение скафандров при выходах на поверхность.

Крохотные каюты, которые подошли бы экипажу какого-нибудь древнего U-бота, были приятным дополнением к довольно скромным бытовым удобствам. Там можно было нормально лечь, растянувшись во весь рост, и даже глядеть в небольшой иллюминатор. Поскольку дело было на глубине пяти метров под поверхностью Луны, «окно в мир» было фальшивым и содержало в себе компактный проектор, в котором медленно крутилась пленка, специальным образом отснятая с околоземной орбиты. Иллюзия движения над планетой была почти полная, разве что, совсем мелких деталей на Земле не различить. Проектировщики базы очень внимательно прислушались к рекомендациям космонавтов, а такая мера очень сильно способствовала душевному спокойствию. Кассеты с пленкой можно было ставить по своему усмотрению, выбирая из имеющегося набора. До сих пор, в наличии было девять пленок с Землей и только две с Луной. Мало кто предпочитал мертвые лунные пейзажи привычным картинам родной планеты… Но были и исключения.

Совсем недавно, перед вылетом в кратер Тихо, Макаров заглянул в каюту к командиру «Восхода» Джанибекову, и очень удивился, увидев за фальшивым иллюминатором серые лунные кратеры. На немой вопрос Макарова Владимир ответил обстоятельно и профессионально. Ему вовсе не нравится все время на это смотреть, но две пленки содержат почти десять процентов поверхности Луны, а если привезут новые, он и их отсмотрит, пока не будет узнавать каждый кратер. Это может когда-нибудь спасти чью-то жизнь.

Такое отношение командира к общему делу внушало оптимизм. Он любил свой корабль, и техника отвечала ему взаимностью, не устроив ни одной серьезной неисправности. Тем более, это последний трехместный «Восход», и после окончания вахты и возвращения на Землю старичок уйдет на заслуженную пенсию. На смену идут шестиместные «Союзы», и это уже совсем другая машина. Скоро на МЛС должен прибыть первый такой корабль.

Макаров и Шмитт были на склоне горы вдвоем. Как вообще в экипаже оказался американец? По договору, само собой, ведь у СССР на данный момент не было на Луне ни одного геолога. Поэтому, решили ради науки объединить усилия и отправить старенький «Восход» в кратер Тихо, включив в экипаж специалиста. Георгий Гречко, третий член экипажа, остался на МЛС, там и без полевых выездов работы невпроворот. Джанибеков, как командир корабля, на поверхность не выходил, а страховал Макарова и Шмитта издалека, обеспечивая связь и наблюдение. В случае каких-то неприятностей только он смог бы обеспечить быстрый старт с Луны и возвращение на МЛС, или даже прямиком на Землю.

— Олег Григорьевич, — неожиданно вышел на связь Джанибеков. — Я тут слушал ЦУП. У нас, кажется, ЧП.

— Говори, Володя, — Макаров тут же замер на месте, сделав жест Шмитту, который тоже прекрасно все слышал и оторвался, наконец, от своих камней.

— ЧП с «Союзом», - коротко доложил командир. — «Паром» не отработал торможение. Это пока все, что я услышал.

Макарову стоило большого труда остаться хладнокровным, он-то прекрасно знал, что все это значит. Типичный полет на Луну длится три-четыре дня, но это на химической тяге. С появлением «Парома» и его американского аналога появилась возможность долететь меньше, чем за сутки. И главное, минимизировать время пролета радиационных поясов. Но за это пришлось платить дополнительным риском, когда отказ «Парома» означал бы не просто промах, а гораздо худший исход. Скорость даже вблизи Луны выше третьей космической, причем намного. Стать межзвездным путешественником почетно, но стать им посмертно не очень хочется. В данном случае, запаса энергии перелетной ступени могло хватить на погашение лишь части огромной скорости.

И еще, Макаров прекрасно и лично знал тех, кто сейчас попал в беду. Командир нового корабля — опытный Петр Климук, а бортинженер — Виталий Севастьянов. Двое исследователей-новичков в качестве пассажиров, они с системами корабля не очень знакомы. Похоже, что сам «Союз» и вправду не виноват в сложившейся ситуации. Проблема, скорее всего, в «Пароме».

Почему молчит Земля? Возможно, они еще не разобрались с пунктом «что случилось» и не успели перейти к пункту «что делать». Хотя, думать тут особо не о чем. Единственный шанс на спасение — пуститься вдогонку, но это надо сделать быстро. На околоземной орбите сейчас есть несколько ядерных тягачей, но толку от них немного. Часть из них на профилактике, но даже для «боеготовых» просто нет кораблей. Срочно запустить спасателей с Земли на каком-нибудь взятом из резерва «Восходе» вполне возможно, но на это уйдет месяца три, и это по минимуму. Остается Луна. Американский корабль на МЛС законсервирован, и чтобы «разбудить» его, заправить и подготовить к полету, понадобится пара-тройка дней. Это тоже слишком много, учитывая скорость, с которой терпящие бедствие удаляются от Земли.

И, как ни крути, их старенький «Восход» сейчас единственный корабль, готовый стартовать почти немедленно.

— Володя, начинай подготовку к взлету, — действуя на опережение, сориентировался Макаров. — Других вариантов все равно нет.

Джанибеков моментально ухватил мысль и принялся исполнять. Так или иначе, лететь придется, просто Земля еще не пришла к этому выводу, у них сейчас другие проблемы. Уже пора бы им что-то решить.

— Джек, все складываем на телегу, — распорядился Макаров. — Ты понял, что случилось?

— Окей, — отозвался геолог. — Надо лететь.

Шмитт — парень сообразительный, и астронавт серьезный, хорошо знает, что к чему. А Макарову эта ситуация напомнила первую лунную эпопею с участием Гагарина и Леонова, когда их отозвали из последнего выхода из-за того, что американцы неудачно сели и им могла понадобиться помощь. В тот раз обошлось, но сейчас все несравнимо серьезнее. Нет никаких сомнений, что другой надежды у экипажа Климука просто нет.

Макаров и Шмитт надежно припарковали свой верный краулер, надеясь, что изотопная «грелка» не даст ему замерзнуть во время лунных ночей и машина доживет до следующей экспедиции на этот склон. В теории, краулером можно управлять дистанционно, с Земли, но без людей он не сможет даже приличные фотографии сделать. Ладно, теперь это уже не наша забота.

Оба исследователя уже вышли налегке в обратный путь к своему кораблю, когда Земля, наконец, вышла на связь и объяснила ситуацию. «Паром», пристыкованный к «Союзу», отказывался «тянуть», напрасно выбрасывая в космос холодный водород, при этом урановая плазма вполне нормально возникала в реакторе, но тут же автоматика выключала ее подачу из-за перегрева. Судя по всему, барахлил теплообменник, и это было плохой новостью для экипажа «Союза», который на «холостом ходу» реактора уже зарядил все батареи и ждал от Земли решения задачки по небесной механике. Также, Земля полностью поддержала рассуждения Макарова и его инициативу. Руководители полета во главе с Двадцатым пообещали в ближайшее время посчитать траекторию и выдать инструкции для спасательного рейса.

Спустя два часа после аварии, когда Макаров и Шмитт уже поднимались на борт своего корабля, бесполезный «Паром» был сброшен, и перелетная ступень «Союза» отработала максимальный импульс до почти полной выработки топлива. Это привело к тому, что улететь из Солнечной системы кораблю больше не грозило. Но чтобы вернуться к Земле, энергетики уже не оставалось, и корабль оказался на вытянутой гелиоцентрической орбите, в афелии уходящей дальше Марса, но только совсем в другой плоскости.

На Луне в это время вовсю готовились к вылету. Лететь предстояло втроем, и спасатели максимально облегчали корабль, без жалости выкинув из шлюза все, кроме самого необходимого. Перед самым стартом избавились и от надувного шлюза со скафандрами. Было ясно, что к Луне этот корабль уже никогда не вернется при любом раскладе.

Разместить четверых человек даже в совершенно пустом «Восходе» все равно нельзя, поэтому придется буксировать потерпевших вместе с их кораблем. К счастью, ядерная тяга позволила конструкторам вернуть на законное место стыковочные агрегаты, и теперь все сводилось только к точности навигации. С другой стороны, исправный «Паром» позволял тупо перебить любые погрешности мегаваттами энергии и тоннами тяги.

Любой «Паром» имел химические двигатели малой тяги, необходимые для ориентации и причаливания, и от этого серьезного довеска никак не избавиться. Более того, лунный вариант имел помимо посадочных опор еще и четыре взлетно-посадочных движка, тоже работающих на «вонючке». Они нужны для того, чтобы не пришлось людям ходить там, куда при взлете или посадке била струя газофазного ядерного двигателя. Невозможно сделать выхлоп такого движка безопасным, это закон природы.

Джанибеков был в своей стихии, и Макаров со Шмиттом старались ему не мешать, а когда пошел последний отсчет, бортинженер вслух четко дублировал цифры с оранжевого дисплея БЦВК, снимая часть нагрузки с командира. Было немного досадно от невыполненной программы, но присутствовало и другое чувство. Ведь они втроем отправляются в межпланетное пространство!

— Подъем!

Цифры режима моргнули и сменились, и одновременно сквозь корпус корабля, словно удар молота, донесся импульс включения взлетно-посадочных гидразиновых двигателей. В боковых иллюминаторах на мгновение мелькнула пылевая завеса, но тут же и исчезла, а навалившееся ускорение подтвердило, что полет начался!

Ускорение приличное, почти «двойка», и вот сквозь шумы нарастает совсем другой звук, яркий, резкий, пронизывающий свист, уходящий все выше и почти исчезающий в ультразвуке. Так «поет» урановая плазма, проходя через уловитель, и это значит, что вот-вот оживет гигантское атомное сердце буксира. Вот уже высота превысила километр, корабль плавно завалился по тангажу и звук химических двигателей исчез, растворился в «атомной симфонии».

Огромная мощь «Парома» почти не чувствуется, если бы не этот звук… Ускорение хоть и выросло, но ненамного. Макарову нравилось это ощущение полета, а тем более, на атомной тяге. Кажется, что тебе подвластно само пространство и даже время, хоть это, конечно, иллюзия. Этот вдохновляющий полет кажется великолепным только в сравнении со старой, химической ракетой. Жаль, что при любой скорости, доступной «Парому», далекие звезды, видимые в иллюминатор, кажутся все такими же неподвижными…

Программа, выверенная усилиями двух ЦУПов, не подвела, и выход на траекторию состоялся вполне буднично. Ушли вдогонку за аварийным «Союзом», сделав лишь небольшую баллистическую паузу. Простых решений, как в случае беспилотников из иной реальности, можно было избежать.

Справка про «Луны» с номерами 16, 20 и 24, доставившие на Землю грунт:

После забора грунта и определения лунной вертикали в заданное время возвратная ракета стартовала с поверхности Луны строго вертикально (допустимое первоначальное отклонение продольной оси аппарата от лунной вертикали не должно было превышать 25 градусов). В процессе работы двигателя строго выдерживалось направление вектора скорости по лунной вертикали. Отсечка двигателя производилась при достижении заданной скорости(~2700 м/с) в направлении местной вертикали. После окончания работы ДУ отделялась.

Весь обратный перелет до Земли возвратная ракета проводила в неориентируемом состоянии с закруткой вокруг любой из осей для равномерного прогрева аппарата от Солнца. Перелет по трассе Луна-Земля, длившийся ~84 часа, проходил без коррекций траектории движения ВР.

Владимир ушел с головой в проверки корабля и буксира. Само собой, не хотелось бы самим остаться без тяги, но у Джанибекова и Макарова «Паром» был на два года новее, нежели тот, что подвел Климука и его экипаж. Более того, выяснилось, что отказавший «Паром» был вообще самым старым из летающих машин! Может быть, именно поэтому он и испортился, хотя разработчики гарантировали пять лет службы. Возможно, кто-то в небесной канцелярии просто не умеет читать по-нашему.

Странно чувствовать себя межпланетным путешественником! Если не менять курс, то они, конечно, ни к каким планетам не попадут, да и к Земле теперь вернутся, разве что, случайно, и через нереальное число лет. По сути, оба корабля сейчас подобны так называемым околоземным астероидам, которые так зовутся лишь потому, что имеют шанс раз в тысячу лет пройти в миллионе километров от Земли. Жизнь слишком коротка, поэтому такая участь нас не устраивает! На Марс мы обязательно полетим, но на своих условиях. И совсем на других кораблях, которые уже не только разрабатываются, но и испытываются, пока по частям. Макаров рассчитывал вернуться из этой экспедиции и снова очутиться в ОКБ-1, среди разработчиков марсианского комплекса. Теперь у него есть опыт настоящего межпланетного полета, которого никто не ждал и к которому никто не готовился. Тем более ценными будут его рекомендации…

Догоняли «Союз» трое суток, а потом сравняли скорости и начали осторожно подкрадываться, полагаясь только на радионавигацию. Стыковочного радара у них не было, но если бы и был, то толку от него чуть. В таком полете хватит и лазерного дальномера. Макаров, сидя в своем левом кресле, страховал командира и снова обдумывал возможные неприятности. Не хочется об этом думать, но кроме отказа «Парома» им сейчас реально ничто не угрожает. Хотелось отстегнуться от кресла и посмотреть в передний иллюминатор, не видна ли цель? Но нельзя, корабль маневрирует, машины считают, Владимир виртуозно шевелит ручками управления, время от времени отжимая гашетку связи для доклада.

— Памиры, я Заря! Идете хорошо, дистанция пятьдесят.

На таком расстоянии задержка сигнала уже почти четыре секунды, но Земля не дремлет. Чай, мы не на Марсе.

— Памиры, я Кавказ-1, видим вас в ОСК, — спокойно сообщил Климук, не позволяя себе эмоциональных комментариев.

Вскоре, и Памиры увидели свою цель. Звездочка постепенно разгоралась, пока не превратилась в характерный конический силуэт спускаемого аппарата, соединенного с перелетной ступенью. В ста метрах сближение прекратили и зависли для визуального осмотра, и Макаров смог, наконец, отстегнуться от кресла. Выкинув все лишнее, они оставили один фотоаппарат с нормальным видоискателем, предназначенный для съемок через иллюминаторы краулера. Пристроившись около переднего иллюминатора, он тщательно осмотрел в телеобъектив стыковочный механизм и отснял все, что увидел.

— Все чисто, — доложил он командиру корабля, возвращаясь в кресло.

Теперь, оставалось только причалить. Без существенных орбитальных эффектов это оказалось еще проще, и Джанибеков, похоже, поставил новый рекорд по минимальному расходу топлива. После касания стянули объекты вместе и даже не стали открывать люки, а сразу отстрелили пустую перелетную ступень «Союза». Требовалось как можно скорее перейти на траекторию возврата к Земле, а все остальное можно было отложить на потом. После проверок «Паром» снова ожил и отработал нужную коррекцию. Решили не рисковать и возвращаться с таким расчетом, чтобы на прочие маневры, если понадобится, хватило бы перелетной ступени Восхода. Поэтому, обоим экипажам придется проболтаться в космосе еще две недели, но зато теперь от прихотей «Парома» уже ничего не зависело. Экипажи открыли люки и провели время в относительном комфорте.

Климук и Севастьянов очень переживали о срыве программы полета, а про пассажиров и говорить нечего, на Луну им в этот раз никак не попасть. Джанибеков гонял сам себя на симуляторе, испытывая свои возможности и решая разные заковыристые задачки. А Олег Макаров раздумывал над тем, что услышал от Двадцатого во время одного из первых сеансов связи.

Разумеется, после такого происшествия все «Паромы» вернули к причалам «Мира», да и было их помимо потерянного всего три штуки. Со дня на день к станции должна была отправиться «Спираль» с тремя специалистами с Энергомаша, которые были, по сути, выездной аварийной комиссией. Двадцатый очень просил Макарова присоединиться к этой компании и помочь понять причину происшествия. Размышлял он недолго, до следующего сеанса связи, и дал свое безусловное согласие. В принципе, разберутся, наверно, и без него, но если Двадцатый считает его мнение ценным, то зачем спорить? Новая интересная работа в космосе, кто от этого откажется?

Они проводили «Союз» до Земли, освободив спускаемый аппарат за час до касания атмосферы, а сами начали энергично маневрировать, гася скорость и догоняя станцию. Еще через сутки неспешного полета «Восход» аккуратно пристыковался к третьему надирному узлу модуля «Кристалл». (все совпадения и параллели случайны — прим. авт.) Наступила пауза, потому что американцы тоже остановили полеты своих атомных буксиров до полного выяснения возможных проблем.

Жизнь на МЛС шла своим чередом, подопечных Янга решили пока не эвакуировать. Станция в прекрасном состоянии, все здоровы, и вполне можно проводить ограниченные исследования. Тем временем, на «Мир» прибыли спецы с Энергомаша и началась работа. Чтобы демонтировать теплообменник и сепаратор одного из «Паромов», понадобилось шесть выходов в открытый космос и почти две недели, но зато почти сразу нашли следы коррозии там, где ее не должно быть, на внутренних поверхностях «лепестков» теплообменника. Было открыто, по сути, новое физическое явление, приведшее к преждевременному износу деталей, и именно самый старый из «паромов» из-за этого едва не угробил новый корабль с экипажем.

По результатам расследования комиссия выдала рекомендации по ежегодной замене «лепестков» и их приводов, и Олег Макаров тоже поставил на этом документе свою подпись. Разумеется, новые «Паромы» и их родственники будут уже изначально лишены этого недостатка, благодаря новым материалам и более удачной конструкции. Но это будет позже.

Главное везение заключалось в том, что «Паром» отказал вблизи Земли, а не в дальнем космосе, где ничего поделать было бы нельзя. Теперь можно спокойно готовиться к первым штатным полетам за пределы системы Земля-Луна. Теоретически, даже обычный «Паром» мог свозить корабль наподобие «Союза» к Марсу и обратно всего за два-три месяца. Само собой, без посадки. Американцы уже рискнули и отправили первую ласточку, тяжелый посадочный аппарат с марсоходом, который и сейчас еще работает, несмотря на небольшой гарантийный срок. И их буксир своим ходом вернулся к Земле, привезя пробы грунта с Фобоса и Деймоса. Но отправлять людей пока рано.

Жить в тесной бочке не к лицу межпланетным путешественникам. Им нужен отдельный жилой модуль, и еще лаборатория для приборов и инструментов. И разумеется, второй, запасной тягач.

Но прилететь к Марсу и не спуститься поверхность? Это было бы нелогично и расточительно. Луна это прекрасный полигон для отработки техники, но Марс намного коварнее. Нужно хорошо изучить будущие места посадок, чтобы не было неприятных неожиданностей. И конечно, для начала нужно вернуть образцы с самой Красной планеты и сделать, наконец, нормальный лабораторный анализ. Биологический аспект марсианского полета может стать одним из самых важных. Есть ли там жизнь? Или сейчас нет, но была раньше?

Одно можно сказать точно. В будущем, жизнь на Марсе обязательно будет!

База наблюдателей, сентябрь 2058 года

Уводя за собой «женский батальон», с трудом тянущий даже на отделение, Иван Родин прикидывал в уме шансы встретить противника. Вряд ли кто-то из нападавших успел проникнуть в тоннели. Они не ждали взрыва и все остались там, за мощными переборками.

Иван попытался прикинуть мощность взрыва, но информации было слишком мало. Но кто мог активировать подрыв? Или это произошло автоматически? Впервые после начала кризиса появилась возможность обдумать ситуацию, и этим надо воспользоваться. Если бункер взорвался сам по себе, то думать особенно не о чем. Возможно, что это было заложено еще при строительстве, а сейчас просто сработала программа. Интересно, что подрыв произошел только после рассылки предупреждения, причем ровно после того, как выжившие оказались в безопасности, за переборками. Иван решил еще разок пересмотреть те самые сообщения об эвакуации, которые и заставили их бежать со всех ног к выходу. Прекрасная это привычка, записывать весь трафик без исключения! Теперь можно все это хоть как-то проанализировать и постараться, как всегда, извлечь максимум из минимума.

От первого сообщения до взрыва ровно семьдесят три секунды, интервал одна секунда. Это нормально, и говорит о том, что рассылались они автоматически, не вручную. Но почему-то размер сообщений и контрольные суммы пакетов были разными, несмотря на совершенно идентичный текст. И еще одна деталь была в том, что после двадцати семи сообщений структура повторялась до мелочей, до байта. Иван препарировал несколько сообщений и тут же понял, в чем может быть хитрость. К каждому сообщению приклеен небольшой, даже микроскопический, архив, причем без всякого пароля. Если собрать все архивы из первой серии, то получится около страницы нечитаемого двоичного кода. Прочитать его пока нельзя, но можно прикинуть, кто его мог послать.

Иван был уверен, что это послание от Варвары Нартовой, нечто вроде прощального напутствия. Причем, составлено оно так, чтобы прочитать его сможет только «свой». Тот, кто догадается, каким ключом все это зашифровано. Противник тоже мог прочитать эти сообщения, но понять вряд ли. Так что, скорее всего, это именно Нартова подорвала бункер, когда убедилась, что выжившие оказались в безопасности.

Иван задумался о том, не совершил ли он большую ошибку, не попытавшись сразу же, когда попал на базу, зачистить контрольный зал на верхнем уровне. Ведь именно там, судя по всему, находилась Варвара перед взрывом. И возможно, он мог ее спасти. Но он туда не полез, потому что был безоружен и не знал истинной численности противника. Может быть, стоило попытаться? Но тогда он мог не успеть выручить Альбину. Пришлось гнать от себя эти мысли. Уже поздно, и ничего не вернешь. Но как прочитать послание? Вот это требовало времени и длительных раздумий. Не для текущей ситуации задачка…

Тоннели, в которые они сейчас попали, были весьма длинными, и выходы из них, судя по всему, хорошо замаскированы. Найти их самостоятельно Сарги не смогут. Скорее всего, будут ждать наверху, если они точно знают, что кто-то выжил. А если не знают и не ждут, то нужно максимально быстро смыться с места происшествия. Такой взрыв не мог не привлечь внимание властей, и очень скоро покинуть этот район будет проблематично.

Они шли в полной темноте и с включенными звуковыми демпферами. Иван постепенно строил трехмерную схему подземелья, молча согласовывая ее с Линой, которая своими дальнобойными сканерами вносила поправки. Никто ничего не говорил, все и так было понятно. Альбина молчала, пытаясь освоиться с непривычным для нее интерфейсом имплантов. Джина занималась тем же самым, да и не хотела она лезть не в свое дело. Смотреть в этих катакомбах было не на что. Здесь, на километровой глубине, было душно и крайне неуютно. Никакого микроклимата, только вырубленные в скалах тоннели. Темно, жарко и довольно тесно, до верхнего свода рукой можно достать. Судя по оплавленной породе, покрывающей стенки стекловидной коркой, вырублены они были отнюдь не кайлом. Под ногами было гладко и скользко, и только изредка попадались небольшие сыпучие прожилки. Не сговариваясь, беглецы выбрали самый перспективный тоннель, который шел, как казалось, куда-то вверх. И вправду, на схеме это похоже на спираль, которая рано или поздно упрется в поверхность. Иван решил нарушить молчание.

— Судя по нашей схеме, — тихо сообщил он, — мы все еще крутимся в районе базы, но только намного выше, в верхней части скального основания. До поверхности еще метров пятьсот. Серпухов остался восточнее, километрах в пяти.

— При штурме там много дырок наделали, — пробормотала Альбина. — Там уже, наверно, не протолкнуться. МЧС, армия и прочие набежавшие.

— Может, оно нам и лучше, — оптимистично предположил Иван. — Легче затеряемся. Рассвет уже скоро, надо успеть смыться. Не хочется до темноты сидеть под землей.

Никому не хотелось ночевать в катакомбах, поэтому вся четверка ускорила шаг и теперь передвигалась почти бегом. Постепенно становилось прохладнее, и воздух посвежел, будто сюда уже доставала естественная вентиляция от выхода. Еще десять минут подъема, становящегося все более отвесным, и они оказались у цели. Тоннель заканчивался скучным закругленным тупиком, в верхний свод которого был врезан небольшой люк, в который одновременно мог бы пролезть только один человек.

— Грубая техника, — заметил Иван, разглядывая и довольно примитивный механизм открытия люка. — Кто же это строил?

— На нашей базе я такого никогда не видела, — задумалась Альбина. — Знала про сами тоннели, но ни разу в них не была. Если мы сейчас выйдем наружу, то где окажемся?

— Точно не могу сказать, — пожал плечами Иван, продолжая изучать механизм. — Надо высунуться наружу и поймать навигационный сигнал, другой привязки у нас нет.

— Будем открывать люк? — с резонным сомнением спросила Альбина. — Мы хоть знаем, что за ним?

— Грунт, скорее всего, — предположила Джина. — Вот, даже сыпется немного.

Иван решительно взялся за маленький ворот и слегка сдвинул его против часовой стрелки. Механизм почти без скрипа провернулся, и из открывшейся узкой щели с шуршанием посыпался грунт.

— Завал, — прокомментировал Иван. — Тут везде мягкие осадочные породы, вот и завалило со временем. Отойдите в сторону, я открою пошире.

Люк распахнулся полностью, и грунт посыпался без остановки. Образовавшиеся кучи силовыми полями сгребали в глубину тоннеля, но минуты через две все затихло.

— Здесь должна быть глина, — пробормотал Иван в наступившей тишине. — Но сыпется известняк. Значит, мы выше слоя глины, всего в нескольких метрах от поверхности.

Альбина посветила «фонариком» под ноги и подобрала округлый камень размером около десяти сантиметров. С интересом стала вертеть в руках и только тогда поняла, что это такое.

— Раковина! — воскликнула она. — Никогда таких не видела.

— Тут их должно быть много, — со знанием дела усмехнулся начитанный Иван, заглядывая в открывшийся вертикальный лаз. — Все-таки бывшее море. А нам пора всплывать.

Оттащив Альбину в сторону, Иван грубо ткнул силовым «щупом» вверх, в глухую стенку из породы. Это вызвало еще один небольшой обвал, но почти сразу появился слабый, но ощутимый сквозняк. Более того, почти сразу удалось принять навигационные сигналы и определить точку на местности.

— Ты понял, где мы? — спросила Альбина, с сожалением выбрасывая раковину.

— Фонари погасить, — тихо велел Иван, игнорируя вопрос. — Боевой режим, демпферы, полная маскировка. Переговоры только по ИК.

И тут же разослал всем координаты точки выхода. Стало понятно, что шахта находится в лесу рядом с деревней Калиново и большим глиняным карьером. Иван разослал еще одно сообщение:

«Я ВЫХОЖУ ПЕРВЫМ, ПОДРУГИ ЗА МНОЙ, ЛИНА ПОСЛЕДНЯЯ, ЗАКРЫВАЕТ ЛЮК»

Со стороны это выглядело, как натуральное восстание мертвецов. Посреди леса прямо из-под земли совершенно беззвучно выбрались четыре темные фигуры, чьи силуэты мерцали и расплывались, словно это были гости из потустороннего мира. Люк уже был закрыт, и Иван аккуратно завалил узкую шахту и замаскировал все так, будто ничего, кроме небольшой ямки, здесь никогда и не было. Пока он этим занимался, Лина стояла «на стреме», пытаясь поймать признаки чужого присутствия, а когда он закончил, то сразу же повел свой небольшой отряд на восток, старательно обходя людные места.

Миновав деревню Калиново, беглецы нырнули в следующий лесной массив. Иван не особенно надеялся, что удастся уйти незамеченными. К примеру, большой беспилотник вполне отчетливо заметен высоко в небе, но это, разумеется, не Сарги. Другое дело, что Сарги могут, в теории, перехватить с него данные, и тогда уже точно сбежать без боя не получится. Иван недолго боролся с искушением причинить российскому государству материальный ущерб и попросту сбить крылатого разведчика, но глупость такой идеи была очевидна. Сканерами и перехватом управления его не достать, слишком высоко, почти шесть километров. Значит, придется стрелять, а это крайне демаскирует всю группу, на открытой местности будет не только слышно, но и прекрасно видно огненный след гиперзвуковой «стрелки». Чем так выдавать свое положение врагу, проще самому застрелиться. И кто сказал, что такой разведчик только один?

Было и другое соображение, из-за которого Иван решился на прорыв. Он помнил данные американцев, которые вскрыли сеть легальных «личин» наблюдателей и их противников. Численность агентов Сарги они оценили в восемнадцать человек. Пусть они нашли не всех, можно округлить это число до двадцати или даже до двадцати пяти. Большинство из них, скорее всего, участвовало в штурме базы, а после подрыва у Сарги просто не было времени пополнить свою группировку. Иван со своим «женским батальоном» уничтожил аж восьмерых, еще сколько-то погибло при взрыве. Кто остался? Скорее всего, горстка, не более того. Поэтому, шанс прорваться есть.

Даже много позже, анализируя свершившиеся факты, Иван так и не смог понять, как они умудрились столкнуться с вражеским отрядом фактически нос к носу. Счастьем было то, что обе группы находились в движении. Если бы Сарги ждали их в засаде, шансов выкрутиться не было бы никаких.

Лина первой что-то почуяла, включила сканеры в боевой режим и перешла на голосовую связь. Теперь прятаться уже нет никакого смысла.

— Сарги! — тихо рявкнула она.

— Ложись! — гаркнул Иван, не стесняясь громкости. — Огонь, валим всех!

Иван понял, что волнуется намного меньше, чем когда впервые встретил врага под землей. Страшно было не за себя, а за девчат. За Альбину и Джину, это само собой, но и за Лину тоже. Уже раздались первые выстрелы. Стволы деревьев не помеха гиперзвуковым снарядам, они просто разлетаются в щепки, а «стрелка» летит дальше, почти не потеряв своей жуткой убойной силы.

— Зонд! — шепнула в канале связи Лина и пальнула наугад. — Правее, держи метку!

— Вижу! — отозвался Иван, подстроив детекторы. — Сможешь снять?

Рядом снова бабахнуло, метрах в тридцати что-то разлетелось клочьями, и отметка от цели пропала.

Иван не успел придумать достойный ответ. Второй зонд заложил крутую петлю и начал довольно угрожающий заход. Сам аппарат не было видно из-за оптической маскировки, но импланты прекрасно вели цель. Самое паршивое было то, что замигала иконка «захват». Значит, зонд вооружен. Оставалось надеяться, что это не бомба.

Иван едва успел поставить свою мультиспектральную «дымовуху», как затрещала очередь и Иван снова почувствовал себя сидящим внутри колокола. Три снаряда «отпилили» почти треть его защиты, но, к счастью, это была скорострелка, а значит, убойная сила отдельных снарядов не так велика. Остальная очередь прошла мимо, вспарывая грунт и раскалывая в щепки стволы. Зонд слишком быстр, да еще и виляет, так просто не прицелиться. Ну, ничего, есть у нас средства!

Пока зонд не стрелял, Иван перебросил часть энергии со своего щита и попытался создать силовую «трубу», окружавшую зонд, чтобы ограничить его маневры. Сфокусировать «демона» на таком непростом объекте было трудно, Иван едва не упустил верткую машину, но зонд чуть замедлился, его траектория чуть выпрямилась, а Лине ничего больше и не нужно. Бабахнул выстрел, и начавший ускользать зонд порвало буквально в клочья.

— Спасибо, родная, — искренне поблагодарил Иван, убеждаясь, что защита перезаряжается. Рядом, подруги дружно били из двух карабинов, стараясь прижать к земле вражескую «пехоту». Иван воспользовался паузой и все-таки свалил беспилотник, потому что береженого бог бережет. И тут же перебрался на несколько метров в сторону, по той же причине.

— Еще зонды! — крикнула Лина, а Иван увеличил плотность и размеры «завесы» до максимума. К ним приближалась пара зондов и три «боевика», вся «тревожная группа». Один из зондов открыл беглый огонь с предельной дистанции, но «завеса» сильно снижала точность, хотя Лине слегка досталось.

Иван, давая возможность Лине перезарядить защиту, пальнул в стремительно приближающийся зонд, огрызающийся огнем, не попал, но прицелился еще раз и вторым выстрелом «снял» опасную машинку в тот самый момент, когда ярче загорелась иконка «захвата».

Боевики смело неслись вперед, стреляя на бегу, второй зонд тоже открыл огонь и очередь «сточила» приличную часть леса, породив уродливое нагромождение дров. Периодически слышались звонкие удары снарядов о защитные поля, но перестрелка только набирала силу. Через несколько секунд оставшийся зонд вынырнул прямо над их головами, чтобы добить в упор, и в этот момент Иван со всей силы, доступной имплантам, выдал ему хорошего «тычка».

Силовые демпферы зонда смогли поглотить часть энергии, но только часть. Несколько секунд маленькая машина кувыркалась в воздухе, поливая из пушки то небо, то землю, и в таком состоянии она была простой мишенью для Лины. Ударил выстрел, и они остались лицом к лицу против троих боевиков, которых выстрелы Джины и Альбины так и не смогли остановить.

Иван снова оценил, насколько скромны были его собственные стрелковые успехи на фоне разъяренной Лины Эл. Они выстрелили почти одновременно, когда первый «боевик» выскочил из-за двух сросшихся стволов, но мало того, что Лина опередила его на долю секунды, она еще и попала в голову. Выстрел Ивана пришелся в грудную пластину, и под действием чудовищного импульса безголовый труп, крутясь, улетел куда-то в сторону. Второй боевик получил от Лины силовой удар и, безоружный, покатился по земле. Третий успел выстрелить, но попал не в Лину, а куда-то мимо. В любом случае, это был его последний выстрел, потому что Альбина, как было видно, грамотно ушла с линии огня и в упор уже не промахнулась.

Еще мгновение спустя Лина оказалась рядом с последним живым боевиком, судорожно пытавшегося наладить явно поврежденное оружие, и снова ударила его наотмашь, вложив в этот жуткий пинок всю силу имплантов. Что-то хрустнуло в отправившемся в короткий полет трупе, но Лина еще и влет всадила в него снаряд, как будто этого было мало.

— Надо тут прибрать, — мертвым голосом сказала она, когда все стихло. — Чтобы никто не нашел.

— Да уж, насвинячили, — хмыкнул Иван. — Ну что, все целы?

— Я в порядке, — нервно отозвалась Альбина, вставая рядом.

— Стоп, — прервал все мысли Иван, чувствуя, как спина холодеет от страшного предчувствия. — Где Джина?

Все разом рухнуло. Победа вдруг стала поражением, и страшное чувство беспомощности на мгновение парализовало всех. Налети сейчас вторая волна противника, оказывать сопротивление не было бы сил. Но это лишь на мгновение, которое ушло, чтобы понять, но не чтобы принять и смириться. Альбина первой рванула с места, и все помчались за ней, переворачивая бревна и завалы из веток. Если у кого-то и была надежда на чудо, она очень быстро пропала.

Джину отыскали под завалами из двух деревьев, упавших последними, и с первого взгляда было ясно, что это смерть. Внешне, как казалось, она почти не пострадала, но крови было море. Одного попадания маломощного снаряда из пушки зонда в неудачный момент перезарядки защиты оказалось достаточно. Чувствуя, как голова идет кругом, Иван едва удержался, чтобы не взвыть, а на Альбину и вовсе было жалко смотреть. Она не могла даже плакать, а только смертельно побледнела от ужасного осознания того, что не уберегла подругу.

А Лина все-таки сломалась, не удержав свой стоический фасад. Теперь всем было видно, как сильно она привязалась к своей наставнице, хотя учиться ей, на самом деле, было нечему. Она не притворялась там, в развалинах базы, закрыв Джину собой. Она и в самом деле пыталась ее спасти. А сейчас, скорлупа ее самоконтроля треснула и развалилась. Лина Эл бессильно упала на колени, закрыла лицо руками и разревелась.

Альбина, все еще белая как смерть, удержалась от слез и нашла в себе силы приблизиться. Присела рядом, дотронулась до мертвого лица, на котором не было ни страха, ни страдания. Словно Джина только что отрабатывала какой-нибудь прием в спортзале, и устав, прилегла на кушетку в раздевалке. Только этим и можно утешиться. Она умерла быстрее, чем могла бы испугаться или что-то почувствовать.

Иван решил, что в такой ситуации бездействие смерти подобно. Нужно что-то предпринять. Но как поступить? Хоронить нет времени, да и могилу могут найти. Очень не хочется, чтобы там кто-то копался. Словно угадав его мысли, Альбина поднялась на ноги и отошла на пару шагов, все еще не в силах даже плакать. Иван встретился с ней взглядом, и она его поняла и кивнула. Но потом, все же прошептала:

— Освободи ее.

К черту секретность и к черту маскировку! Иван, внутренне содрогнувшись, обозначил область пространства, которую занимало лежащее тело, и начал концентрировать энергию, намеренно допуская утечку. Температура росла быстро, вот уже вспыхнула сухая трава и листья, но мощности все равно не хватало. Слишком велика область, которую приходится контролировать. Но что бы ни случилось, он не оставит Джину на поругание. Иван уже смирился с тем, что времени на кремацию может уйти больше, чем он рассчитывал, но все равно собирался довести дело до конца.

И тут, словно в костер бензином плеснули. Ярко вспыхнуло все, что оказалось внутри обозначенной области, и температура продолжала расти. Лина все еще слабо всхлипывала, но поток энергии держала ровный и мощный, словно всю жизнь тренировалась.

— Прости, подружка моя, — серыми губами прошептала Альбина, шагнув ближе к скорбному костру. — Не уберегла.

Больше никто не сказал ни слова. Через минуту огонь погас, кострище было тщательно развеяно, земля в этом месте перепахана, и никаких следов не осталось. Словно и не было в этом мире Джины Лаваль.

— Уходим, — выдохнул Иван. — Мы и так задержались.

— А трупы этих? — спросила Альбина, но по тону было понятно, что ей наплевать.

— Некогда с ними возиться, — отмахнулся Иван. — Надо удирать, а то «эти» пришлют подкрепление. Только оружие и патроны собрать.

Лина не сдвинулась с места, стоя над тем местом, где только что горел погребальный костер. Она все еще заметно подрагивала и изо всех сил старалась успокоиться, но тщетно. Казалось, она находится на грани бешенства пополам с растерянностью. Потом, видимо, приняла какое-то решение, развернулась и без слов двинулась прочь.

— Куда ты? — все еще пытаясь стряхнуть с себя оцепенение, позвала Альбина.

— Нам лучше держаться вместе, — добавил Иван.

Лина даже остановилась. И обернулась, хотя по ее глазам было понятно, что она уже все для себя решила и слушать никого не будет.

— От вас толку нет, — равнодушным голосом сообщила Рьялхи. — Сама по себе целее буду.

Странная перемена, иррациональная и необъяснимая. Ведь при любом раскладе у группы больше шансов уцелеть. Это логично и понятно! Но Лина решила иначе. Иван старался понять, что она сейчас думает, но даже с учетом стресса и боли от потерь не мог объяснить это бегство. Ведь это именно бегство! И не от него с Альбиной, а от другого явления, пока не понятого ими.

— Нас перебьют по отдельности, — чуть повысила голос Альбина. — Ты этого хочешь?

— Надеюсь, я этого не увижу, — нервно ответила Лина и уставилась куда-то вдаль.

Возможно, дело именно в этом? Может быть, она не так уж равнодушна к их судьбе, но не верит в успех и просто не хочет видеть их гибель? Как только что увидела гибель Джины? Это, конечно, эгоизм, но почему она так себя ведет?

— Ты же знаешь про Сарги больше нас, — Иван постарался говорить убедительно, но Лина даже не дослушала.

— От вас толку нет, — упрямо перебила она, глядя невидящим взглядом куда-то в небо. — Я здесь застряла.

Разумеется, он застряла. На не слишком развитой планете, где звездолеты строить пока не умеют. Вокруг чужие люди и чужие нравы. Любой впадет в депрессию.

— Не застряла, — Иван решил попытаться удержать ее. — Через год или полтора сможешь вернуться домой. Я не могу сейчас раскрыть всего, но у нас будет корабль.

Неискренний смех Лины больше походит на высокомерное фырканье, да и не к лицу ей такое. Но именно это сейчас и есть ее личина, одна из многих.

— Издеваешься? — отсмеявшись, грубо ответила она. — Нет от вас толку!

Альбина попыталась что-то сказать, но вовремя спохватилась, сообразив, что Иван сейчас выдал очень важный фрагмент своей большой тайны. Но Лина почему-то вела себя, как гормональный подросток и не желала никого слушать. Махнула рукой, включила маскировку и буквально бегом исчезла в лесу, даже не попрощавшись.

— Ладно, пусть идет, — Иван вздохнул и махнул рукой с досады. — Может, у нее пройдет этот бзик.

Он так рассчитывал поговорить с ней, расспросить, поделиться информацией! А что теперь? О противнике почти ничего не известно. Куда идти? Где и когда ждать нападения? Как планировать, на что рассчитывать?

— Да что с ней такое? — проворчала Альбина, постепенно возвращаясь к рациональному образу мысли. — Она будто пьяная, или еще хуже…

— Не могу знать, — снова вздохнул Иван. — Но она все-таки большая девочка, не пропадет, я надеюсь. Ну, а нам с тобой пора сматываться. Очень давно и очень пора.

Несмотря на поджимающее время, Иван и Альбина собрали оружие убитых боевиков и все запасные магазины, которые смогли отыскать, и только после этого двинулись в путь. Молча шли через лес в полной маскировке, сначала на восток, а потом стали забирать все круче к северу. Обошли стороной несколько сел, стараясь держаться подальше от открытой местности. Когда рассвело, они продолжали идти с меньшей скоростью и все так же скрытно. Иван не хотел оставлять следов, поэтому никаких попутных машин останавливать не стал. К концу дня они подошли к Москве и, сменив «личину» на обычных обывателей, оказались в Бутовском парке.

На душе было мерзко и тоскливо. Иван понимал, что никто, кроме него самого, не виноват в потере, которую они понесли. Никто его лично не обвинял, но ведь именно он командовал! Значит, его вина. Его ответственность. И Лина сбежала, скорее всего, именно из-за этого. Он не справился, и таким образом она выразила ему недоверие. Не случись всего этого, их по-прежнему было бы четверо. Против скольких врагов? Этого он не знал. Не все ли равно?

Альбина не винит его в смерти подруги лишь потому, что винит в ней саму себя. И понимает его боль, как никто другой. В любом случае, нужно двигаться дальше, и для начала выяснить, что стало с Борисом и «студентами». И самое главное, что с порталом? Если «чемоданчик» цел, то Лина, в конце концов, получит свой обратный билет домой. Если выживет сама и найдет в себе силы вернуться.

1979 год

Вернер Фон Браун очень давно не видел тех ярких и отчетливых, пророческих снов, и теперь уже почти наверняка не увидит, но жалеть об этом ему бы и в голову не пришло. Он уже обманул судьбу, перехитрил историю, и даже обошел сами законы мироздания. И самое главное, он обманул смерть.

Однажды, много лет назад, он попросил «потомков», решившихся на прямой контакт, показать ему место своего упокоения в том, другом мире, не слишком надеясь на ответ. Зачем? Он до сих пор не мог понять, зачем ему это понадобилось. Может быть, он так до конца и не верил, что это могло быть так скоро. Или просто хотел понять самого себя, свое наследие, свое завещание, отпечатанное в черном камне? Так или иначе, ему показали еще один сон. Золотые буквы его имени и годы жизни, где вторая цифра была по-настоящему страшной. Там ему было отпущено всего 65 лет, а теперь роковой год закончился, за ним другой, а он все еще жив и вполне здоров, никаких следов страшной болезни так и не нашли.

А еще, на его могильной плите был начертан номер псалма, который предназначался для тех, кто знал Писание не хуже его самого, убежденного лютеранина.

«Небеса проповедуют славу Божию, и о делах рук Его вещает твердь»

Ему также сообщили, что он сам завещал соорудить себе именно такое надгробие. Должно быть, близкий мучительный конец лишь укрепил его веру, подтвердил все, что он нес в себе через жизнь и испытания. Даже тогда, когда был совсем молод и лучше разбирался в технике, нежели в вечных истинах. Увидев эту короткую надпись, он понял, что его не обманывают. Именно этот стих он бы и выбрал, если бы пришлось готовиться к смерти. Может статься, что он и в этот раз поступит так же, но желательно лет через тридцать, не раньше.

Впрочем, его убежденность в последнее время дала серьезную трещину, грозя переродиться в настоящий кризис веры. Легко искать утешения у Отца небесного, когда стоишь одной ногой в могиле, и надежды продлить свое земное существование совсем не осталось. А что, если ты бодр, здоров и полон сил? И работы у тебя не стало меньше, потому что не отстранили тебя стыдливо от всех важных постов, когда главная задача, обогнать Советы в лунной гонке, выполнена? В том мире он стал пресловутым мавром, который сделал свое дело.

А в этом, он все еще на своем посту и уходить никуда не собирается. И перспективы такие, что умереть в такой момент было бы попросту неприлично. Если взять те самые тридцать лет, то он может дожить не только до посещения людьми всех планет, но даже, быть может, и ближайших звезд. Всю жизни верил в чудо, и вот, оно происходит! Можно включить компьютер и наверняка там окажется очередное послание. А может, и не окажется…

Интересная штука, эта электронная переписка. И главное, следов не найти. Как «потомки» это делают, уму непостижимо, но не это его беспокоило больше всего. Самое главное, это не технические спецификации и не чертежи, которые он мог понять. Ему было не по себе от того, что на все его попытки задать вопросы о Творении он получал в самом лучшем случае уклончивые ответы. И в какой-то момент он понял, что его просто не хотят обидеть, потому что такие вопросы они не считают важными и никогда себе не задают.

И тогда, он задумался. Стоит ли настаивать на ответах? Стоит ли открыто заявить, как это для него важно? Не повредит ли это остальным делам, не передумают ли «потомки» сотрудничать? В конце концов, но решился и выложил на стол все карты, потребовав хотя бы самой общей информации. Что откроется человечеству в следующее столетие? Будут ли найдены доказательства Творения?

Он с самого начала верил в разумный замысел Творца и столь же истово искал доказательств. Убеждал себя и других, писал письма в госсовет по образованию, спорил с материалистами и искал. И ни разу не отступал от своих слов:

«Для меня идея Творения немыслима без привлечения Замысла. Как честный ученый, я поддерживаю представление альтернативных теорий о происхождении вселенной, жизни и человека. Было бы ошибкой не замечать возможность того, что Вселенная была спроектирована, а не произошла случайно».

Шанс заглянуть в будущее был слишком заманчив, но ответа он ждал с нетерпением и трепетом. Сам же заверил «потомков», что готов принять любую правду, какой бы она ни была, и сам же не поверил себе ни на грош. К счастью, его основная работа не слишком соприкасалась со столь тонкой областью, как Творение, но и в этом он видел свое предназначение. Подняться в космос значило прикоснуться к замыслу Творца, узнать его тайны, стать ближе к разгадке. Если подумать, то и самого существования Вселенной во всем великолепии было довольно, чтобы обрести непоколебимую веру в то, что все мироздание не могло быть пустым нагромождением мертвой материи. Иначе, где же смысл?

В расплывчатых ответах «потомков» чувствовались колебания, но Вернер был неумолим. В конце концов, они сдались и подкинули много любопытного материала, честно предупредив, что не пытаются что-то ему доказать, а лишь удовлетворяют жажду знаний, к которой Вернер столь похвально стремится. Ему перебросили довольно большой объем данных, которые он сохранил на нескольких дисках и держал под замком в личном сейфе, вытаскивая их на свет в редкие свободные минуты.

Прочитав несколько мегабайт текста, Браун понял, почему его невидимые собеседники так упирались и не желали говорить на интересующую его тему. В этом чтиве не было доказательств разумного замысла или его отсутствия, но было много сведений о будущих открытиях, в основном в области биологии и космологии. Были и обобщенные справки, в том числе и о том, какое место его убеждения занимают в обществе будущего.

Подобные взгляды были довольно популярны. В будущем, его вера в разумный замысел будет считаться ветвью так называемого креационизма. Еще предстоят нешуточные баталии в течение десятков лет, прежде чем наука сможет развенчать самые фундаментальные позиции «разумного замысла». Разумеется. это не может пошатнуть веру само по себе, но все-таки результаты впечатляли и немного пугали.

С годами, палеонтологи отыщут сотни недостающих «переходных форм», подкрепив теорию эволюции, которая пока, пусть и не хромает на обе ноги, но еще имеет множество изъянов. В частности, будут найдены предки китов и дельфинов, вернувшиеся с суши в море млекопитающие. Совершенно гротескные создания, но эволюция прошла этим путем, и с этим нельзя поспорить.

Ключом к еще одному огромному пласту открытий станет расшифровка ДНК и вообще секретов клеточных молекулярных машин. Только что, всего несколько лет назад, придуман метод надежного определения последовательности нуклеотидов ДНК, за что Сэнгер вскоре должен получить своего второго Нобеля. Позже, метод усовершенствуют и полностью автоматизируют, когда мощности компьютеров позволят перемолоть столь чудовищный объем данных.

Вот тогда и посыплются открытия, о которых пока что нельзя и мечтать. Будет, например, объяснено, почему у человека 46 пар хромосом, а у обезьян, наших близких родичей, их 48. Будут найдены и поняты эволюционные цепочки сложных биологических механизмов, которые, как кажется, не могут работать по частям, что нанесет практически смертельный удар по главным аргументам сторонников разумного замысла.

Будет объяснен механизм старения и появится надежда на борьбу за продление жизни. Люди научатся не только читать ДНК, но и манипулировать этими «кодами жизни», улучшая свойства организмов. Модифицированные растения, это хорошие барыши для одних и страшное пугало для других, станут всего лишь началом пути. Со временем, можно будет создавать совершенно новые организмы, которых нет в природе. Можно будет выращивать собственные, совместимые органы для пересадки, и, что самое потрясающее, даже регенерировать утраченные конечности! А там и следующий шаг, исправление наследственных болезней, продление жизни, а в перспективе и физическое бессмертие.

Для одних, это отражение мудрости Творца, давшего нам разум, чтобы понять заложенные в нас возможности. Для других, это просто осознание того, что человек — это всего лишь сложная биологическая машина, устройство которой можно постичь. А любая машина может быть усовершенствована, это любой автомеханик знает, не говоря уж об инженерах высочайшего уровня. Нужны лишь инструменты и руководство, написанное исследователем-первопроходцем. И голова идет кругом от того, какие вопросы могут при этом возникнуть. Имеем ли мы право вторгаться в область, где тысячелетиями присутствовал лишь Творец, или если угодно, сама Природа?

Брауну передали и материалы по космологии, от которых бросало в дрожь. Раскрытие механизма Большого Взрыва, строение ранней Вселенной, странные парадоксы Темной материи и Темной энергии, и неожиданное, красивое и изящное решение этой загадки, породившее новый пласт вопросов без ответов. Еще десятки лет попыток создания «Теории Всего» в физике, прежде чем кто-то и как-то сделал огромный шаг вперед… И теперь, почти безвозмездно поделился с предками.

А открытие тысяч экзопланет у других звезд, на любой вкус и цвет, только и ждут того, чтобы их исследовали и, возможно, заселили! Именно туда и направятся первые разведчики с Земли, когда технология, подаренная таким чудесным образом, наберет силу.

Много данных, но мало толку. Он никому не покажет эти материалы, пусть все идет своим чередом. Правы «потомки», это ничего не доказывает и не опровергает. А знание, это довесок к стремлениям души, не более. Если это есть Его замысел, значит, и это Он предусмотрел. Бессмертие человеческой оболочки это ничто по сравнению с вечностью и бесконечностью Вселенной. Кажется, нужно принять тот факт, что решительных доказательств не будет. И что теперь изменится для него самого?

Пожалуй, ничего не изменится. Он обречен продолжать свой поиск, но не впадая в отчаяние, а наоборот, с головой отдавая себя будущему. Вот, друг и учитель Оберт еще жив и вполне неплохо себя чувствует. Было бы славно с ним об этом поговорить! Разумеется, не раскрывая Тайны…

Слишком много тайн, и с этим ему жить до конца своих дней. Он ведь и сам уже побывал там, наверху! Прикоснулся к тому, что тщетно пытался понять, не отрываясь от Земли. Увидел красоту и величие Вселенной, и не встретил и не почувствовал ничего такого, что указывало бы на Творца. Значит ли это, что его вера померкла?

Он не знал, как ответить на этот вопрос, и убежденный лютеранин внутри него был этим незнанием недоволен. Космос это не религиозная концепция, не рай и не ад. В него можно попасть и вернуться обратно, и рассказать всем, что изменилось в твоей душе. Правильно говорят астронавты, что космос — это магнит. Побывав там однажды, любой захочет вернуться туда снова. К счастью, будущее наступает с такой быстротой, что вернуться в этот огромный черный океан он еще успеет.

Уже сейчас понятно, что будущее, которое ему раскрылось, не повторится. Оно настанет раньше и будет несколько другим, но с похожим результатом. А к середине будущего века инопланетные «гости» уже не смогут игнорировать растущую мощь землян и их решимость выйти на галактический простор.

Москва, сентябрь 2058 года

Если в учении было реально тяжело, то сейчас, если честно, просто грех жаловаться. Никаких скоростных забегов по подземельям, да и «чемоданчик», не нагруженный балластом, тащить намного легче. Несколько месяцев потения, и теперь можно думать не о том, как не свернуть шею на первом же повороте, а об утвержденном плане.

— Миш, посвети немного, не вижу ничего!

Вспыхнула яркая точка светодиода, и Вадим сумел-таки протолкнуть щуп с антенной в узкую вентиляционную отдушину. Еще несколько метров щуп шел легко, а потом снова во что-то уперся.

— Опять застряла, зараза, — вздохнул Вадим, — Может, так попробуем…

— Ничего не теряем, — прокомментировал рассудительный «полевой командир», как в шутку себя называл Михаил. На самом деле, конечно, одно название, и сам он понимал это лучше всех. Оружия у них нет никакого, и это, если подумать, совершенно правильно. Скрытность и еще раз скрытность. Именно этому учились в первую очередь бывшие студенты, ставшие полтора года назад ассистентами на секретном проекте по изменению прошлого. Иван Родин, этот молодой старец, который все придумал и спланировал, очень доходчиво объяснял, почему ему не нужны боевики. Нужны ученые помощники с тренированными ногами, чтобы в случае осложнений смогли эвакуировать портал, не привлекая внимания и не оставляя следов. Судя по всему, им это удалось, но цена вопроса не давала покоя.

Их шеф и учитель академик Мельников прекрасно понимал, что в случае массированной атаки на бункер ему не удастся спастись. Ему было физически не угнаться за молодежью, если бы предстояло хватать вещи и срочно эвакуироваться. Но вмешался другой фактор, на который они не могли рассчитывать, а только надеяться. Когда начали срабатывать датчики движения на подходах к бункеру, ученые объявили тревогу и стали готовиться к подрыву. Но потом, уточнив данные, начали импровизировать.

Нарушителей оказалось всего трое, и это полностью меняло расклад сил и давало надежду выбраться всем вместе. Нет ни групп прикрытия, ни страхующих. Кто будет преследовать беглецов, если при подрыве бункера полягут все боевики? Так и сделали, создали иллюзию срабатывания сигнальных мин, заманили противника в расставленную ловушку. Сарги пробили взрывом шахту лифта и проникли в тот самый тамбур, где когда-то прошла первая встреча с президентом Орловым. К ним в руки попали стойки с серверами и масса документации, но все это было лишь сыром в мышеловке. Когда все трое оказались рядом, прошла команда на подрыв всего комплекса, и никто не ушел обиженным.

А хитроумная троица совершенно неспешным шагом удалилась от места происшествия, все еще получая сигналы с охранной сети, расставленной в подземелье. Никто их не преследовал, все было тихо. Что это могло значить? Только одно, свободной живой силы у противника почти нет. А сейчас, учитывая троих усопших, ее стало еще меньше.

Автономных подземных бункеров в Москве немало, и в основном, это новострой двадцать первого века. Старые огромные бомбоубежища, как правило, не слишком автономны и чересчур известны. Поэтому, Иван на тренировках показал им расположение нескольких небольших, совершенно автономных убежищ на окраине города, где можно было отсидеться в случае «грандиозного шухера».

Инструкции, оставленные Иваном, строго запрещали сразу же после эвакуации направляться в бункер, поэтому ученые провели несколько часов в движении, медленно дрейфуя через подземные ходы к южной окраине города.

— Есть сеть! — обрадовано воскликнул Вадим, наконец, справившись с антенной. — Сейчас подключусь.

В его руках появился планшет, и через несколько секунд соединение на совершенно постороннее имя было установлено. Вадим несколькими касаниями перешел на «контактную» страницу и стал разглядывать рекламные баннеры. Найдя нужный, он быстро вбил несколько цифр в другой планшет, тщательно изолированный от внешних сетей. Даже сами антенны в этом устройстве были отпаяны во избежание несанкционированного включения. Закончив ввод, Вадим отдал планшет в руки командира группы.

Расшифровка произошла, как положено, мгновенно, и Михаил несколько секунд впитывал информацию. Если бы в этот момент кто-то видел его лицо, он заметил бы тень довольной улыбки.

— Глуши канал, — распорядился он, не забывая об инструкциях. — Больше не рискуем.

— Ну что, есть что-нибудь? — донесся из темноты голос академика Мельникова, в ожидании новостей присевшего на какую-то древнюю железку.

Михаил Самойлов, еще недавно обычный третьекурсник, а ныне командир этого небольшого отряда, пару секунд подумал, подбирая слова. Умение не болтать лишнего не всем дается от рождения, иногда этому приходится учиться. Для этого ему, к примеру, пришлось изменить не только образ мыслей и привычки, но и вообще самого себя. Все, чему мы учимся, говорил ему Иван Родин, нам пригодится, вне зависимости от того, придется нам сражаться с Саргами или нет. У тебя, Миша, есть дар быть голосом разума. Вот, и учись не терять голову и не выдавать ни слова лишнего, даже если рядом только друзья. Потом, после задания, можно расслабиться, но не сейчас. Человек, полностью открытый для всех и каждого, это такая же аномалия, как замкнутый в себе и скучный бирюк.

— Иван вышел на связь, — коротко объявил Михаил, усмехнувшись при этом про себя. — Нам велено идти в точку встречи и ждать там. Потом пойдем в другой бункер. Больше никаких подробностей.

— Ладно, велено так велено! — отозвался академик. — Пошли, чего ждать-то?

— Может, отдохнете немного? — деликатно поинтересовался Вадим. — Целый день на ногах.

— Я уже отдохнул, — ворчливо отверг такую заботу академик. — Вот если я тут долго буду сидеть, мне захочется прилечь. Это порочный круг, так что, пошли!

Вадим Руднев, давно ставший ведущим специалистом в их группе по всем техническим дисциплинам, кроме теоретической физики, так и не преодолел свой дискомфорт, вызванный резкой сменой образа жизни. Слишком часто он сомневается. Слишком близко к сердцу все воспринимает. Но для него это нормально, он настоящий ученый, в отличие от своего серьезного друга, и может себе позволить немного не вписаться в рамки. И дело свое он знает превосходно, и самое главное, он лоялен.

Михаил невесело усмехнулся про себя. А давно ли он сам стал решать, кто лоялен, а кто нет? С тех пор, напомнил он себе, как Иван Родин перестал сомневаться в том, что он, вчерашний студент, достоин доверия. И почему этот странный человек был в нем так уверен? Наверно, это жизненный опыт и умение разбираться в людях.

Трое шли не спеша, тщательно глядя под ноги. Аудио-демпферами не брезговали, чтобы не привлекать внимание. Из еды у них были только энергетические брикеты армейского образца и пара литров воды, но долго бродить и не предполагалось. Дойти до нужного бункера и затаиться, вот что было главной задачей. А припасы в новом убежище найдутся. Но сначала, должна состояться встреча далеко в стороне от основного маршрута.

Почему именно там? Михаил попытался проанализировать этот вопрос, как его учили. Мельников наверняка знает причину, но не говорит. Наверно, считает, что «полевой командир» и сам должен сообразить. Что касается Вадима, то ему, видимо, такой вопрос и в голову не приходил. Если бы не секретность, он бы сейчас достал планшет и на ходу считал бы какой-нибудь новый корректирующий сценарий. Но сейчас, он дисциплинированно соблюдает все меры предосторожности.

Так почему Иван решил устроить встречу не в бункере, а в совершенно другой точке подземелья? Все очень просто. Видимо, там появится кто-то, кому Иван в целом доверяет, но не хочет раскрывать положение нового убежища. Например, кто-то из выживших наблюдателей. Или даже сама эта инопланетная «темная лошадка», Лина? Хотя, вряд ли стоит доверять Рьялхи тайну портала, даже самого его существования, и Иван должен это понимать.

Они прошли через какой-то древний бетонный коллектор, отодвинули в сторону незаметную плиту и попали в узкую и совсем уж старую галерею, выложенную потемневшим от времени красным кирпичом. Здесь было намного суше, и звук шагов очень быстро затухал без всякого демпфера. Где-то в этой кладке была спрятана сеть датчиков движения, и сейчас Михаил подключился к ней и спокойно вел свой отряд вглубь подземелья. Несколько поворотов, и неожиданно впереди блеснула вода, и подул ветерок.

Минуя ленивую подземную речку, они пробрались в следующую галерею, идущую под уклоном вниз, и здесь уже можно было зажечь фонарь и стянуть с головы натерший мозоль «ночник». Еще несколько десятков метров, и они оказались в довольно просторной подземной камере, которую почему-то так и тянуло обозвать «склепом». Все тот же красный кирпич, а кое-где видны небольшие ниши, закрытые почти черными от времени досками. Кто тут думал про склеп? Хотя, воздух совершенно не затхлый, а значит, из этой камеры есть еще как минимум один выход. И судя по карте, так оно и есть.

— Все, мы на месте, — распорядился Михаил. — Делаем привал и ждем встречи.

Зажгли все три фонаря, расположив их в небольших выбоинах стен на высоте человеческого роста. Картинка сразу стала чуть веселее, исчезли плотные черные тени, да и перестали мерещиться покойники по углам.

— Не уроните груз, — с усмешкой сказал Иван Родин, возникнув словно бы из воздуха.

Теперь, казалось, засветился сам потолок. Немой сцены не получилось, уж слишком внезапно «технический директор» материализовался перед публикой. Вадим шумно выдохнул, аккуратно поставил к стене «чемоданчик» и с облегчением первым пожал Ивану руку. Михаил отреагировал более спокойно, но уже не сдерживал широкой улыбки. Теперь можно!

— Молодец, командир, — похвалил его Иван. — Все сделал правильно. Вообще, все молодцы. А ты, Борька-бугай, вообще превзошел самого себя!

Мельников моложаво улыбнулся и выдал вполне мощное рукопожатие.

— Помирать нам рановато, — заверил он. — И вот я перед вами.

Под общие смешки в темном углу материализовался еще один силуэт, и Ивану пришлось срочно всех успокаивать.

— Спокойно! — велел он. — Это свои!

Силуэт превратился в молодую черноволосую даму в плотном черном комбинезоне, держащую наперевес какое-то футуристическое орудие убийства. По цепкому взгляду ее карих глаз и по скупым движением даже «студенты» поняли, что перед ними не светская львица, а настоящий боец. А спустя еще мгновение все присутствующие вспомнили инструктаж и узнали ее.

— Коллеги, это Альбина Барсова, из наблюдателей, — представил ее Иван, за плечами которого, помимо приличного рюкзака, висело на ремне такое же смертоносное устройство. — Альбина, это мои коллеги по заговору.

Михаил заметил, как неуловимо приподнялась при этом бровь дамы. Ей было любопытно! Неужели Иван даже своей возлюбленной ничего не рассказал? Хотя, яйца курицу не учат, и «технический директор» должен знать, что и кому стоит говорить.

— Это академик Борис Сергеевич Мельников, — продолжил знакомство Иван. — Он мой старинный друг еще со времен учебы и руководитель нашего секретного проекта.

Мельников подошел «к ручке», но не стал выпендриваться с поцелуями, а просто деликатно пожал крепкую ладонь прекрасной дамы.

— Много наслышан, — коротко и галантно сказал Борис. — Рад, что вы с нами.

— Взаимно, — кивнула она, едва заметно улыбнувшись. — Несмотря на то, что я про вас ничего не слышала. И про вас, молодые люди.

Парни поначалу слегка оробели, поэтому Иван поспешил их представить.

— Вот Михаил Самойлов, наш «полевой командир» и заместитель Бориса по общей организации. А это Вадим Руднев, мой зам по научно-технической части.

— Говорят, — снова встрял академик. — Что все мужчины делятся на две категории. Одни при виде прекрасной дамы впадают в ступор, а другие болтают без удержу. Ну-с, кто есть кто?

Михаил, кажется, первым сообразил, что надо хоть что-то сказать.

— Надеюсь, вы про нас еще услышите, — и протянул руку.

— Ну что, неплохие кадры мы вырастили у нас в Скотленд-Ярде? — усмехнулся Иван, одобрительно хлопнув Михаила по плечу, и Альбина вполне дружелюбно ответила на рукопожатие. — Но хорошо бы выслушать еще и начальника транспортного цеха.

— Наш цех всегда к вашим услугам, — нашелся Вадим, за что в свою очередь удостоился дружеского рукопожатия.

— Будем считать, что воссоединение нашей группы состоялось, — перешел на деловой тон Иван. — Но мы пока не готовы начать наш брифинг, ждем еще одного.

Михаил про себя отметил, что правильно оценил ситуацию, а ошибся только в персоналиях. Кто еще может быть недостающим человеком? Ну, не сам же Верховный, в конце концов!

Любопытно, как все теперь с ожиданием смотрят не на одного Ивана, но и на его яркую спутницу тоже. Есть на что посмотреть, между прочим. А сам Иван сейчас кажется более собранным, менее улыбчивым, чем обычно, погруженным в проблемы. Альбина почти симметрично повторяет его поведение, и похоже, что это бессознательное. Что же случилось там, на базе наблюдателей, если эта пара появляется вдвоем, в неважном настроении и с неизвестным оружием в руках?

— Когда уже появится твой гонец из Пизы? — неудачно пошутил академик, но Иван не остался в долгу.

— Если ты устал стоять, могу материализовать тебе кресло, — ответно съязвил он. — Или даже целый диван.

— Ты что, какой диван! — притворно замахал руками Борис. — Я же тогда уподоблюсь Черчиллю и попрошу материализовать коньяк и сигару. Я же не могу опозорить тебя перед дамой, требуя невозможного.

Для Вадима и Михаила эта дружеская перепалка была как бальзам на душу, к таким сценам они привыкли и воспринимали, как нечто естественное. А вот Альбина, похоже, к такому имиджу своего друга еще не привыкла. Или наоборот, отвыкла? Смотрит с интересом, оценивающе, словно думая про себя: ты мне, дорогой, еще расскажешь про все это!

— Ты хочешь дать полный расклад при всех? — похоже, Мельников уже догадался, кого они ждали.

— Это будет справедливо, — кивнул Иван. — Но обсуждение стратегии, не связанной с порталом, это совсем другая песня.

— Согласен, — кивнул Борис. — Мы будем двигать науку, а вы военно-политические дела. Так что, когда его ждать?

— Он уже здесь, — фальшиво усмехнулся Иван и добавил чуть громче: — Заходите, Анатолий Иванович, гостем будете.

Из боковой ниши в дальнем конце помещения появился еще один человек, и все присутствующие, кроме Альбины, узнали в нем незаменимого порученца президента Орлова. В этот раз на нем была не морская форма и не гражданский костюм, а высокотехнологичный камуфляж с приличным сопутствующим обвесом. На лбу компактные мультиспектральные очки, за спиной на ремне зловещего вида короткий автомат с глушителем. А кто мог подумать, что личные порученцы Верховного могут только бумажки разносить? Присоединившись к компании, он скупым кивком поприветствовал всех собравшихся, не подав виду, что удивлен появлению Альбины, да еще и со странным оружием.

— Отлично, все в сборе, — резко хлопнул в ладоши Иван, и его голос стал жестким и сухим. — Теперь о деле.

Улыбки пропали, все посторонние мысли были отброшены, ведь именно ради этого момента все и собрались. Пора соединить разрозненные части общей картины. Михаил первым взял слово и кратко изложил историю эвакуации бункера, стараясь не упустить важных моментов. Дослушав до конца, Иван кивнул, подтверждая эту информацию.

— Так все и было, — согласился он. — Судя по записям следящей системы, которые я вытащил. Очень здорово, что у нас стало на трех врагов меньше. Будь их больше, вы бы не выбрались без потерь.

— Мы так и не поняли, кто это был, — проворчал Мельников. — По сигналам, вроде бы, похожи на людей, но рассмотреть мы не смогли. Теперь от них вряд ли что-то осталось.

— Я могу точно сказать, что это были Сарги, — сообщил Иван. — Мы теперь точно знаем, что биологически Сарги и Рьялхи не отличаются друг от друга, просто первые не пользуются имплантами. Как это понимать и что с этим делать, я пока не знаю.

— Охренеть, — тихо проворчал Борис. — А мы голову ломали!

— Я сам удивился, — развел руками Иван. — Но Лина это подтвердила. Я очень хотел поговорить с ней и узнать больше, но не вышло. Сразу после боя она от нас буквально сбежала.

— Значит, на базу наблюдателей тоже напали? — спросил Михаил. — Одновременно?

— Именно так, — кивнул Иван, — Я получил сигнал и успел проникнуть на базу, но все равно опоздал. Мы едва унесли ноги, бункер был подорван. База наблюдателей уничтожена, в живых остались только мы с Альбиной. И еще Лина.

— Мои соболезнования, — мягко посочувствовал Борис. — У меня слов нет.

Иван не стал делать лирических отступлений и продолжил выкладывать новости.

— У Рьялхи была база на обратной стороне Луны, как мы предполагали. Эта база тоже уничтожена, и все погибли. Хорошая в кавычках новость только одна. Судя по всему, погибли все Рьялхи, которые знали о нашей планете и о наблюдателях. И мы остались один на один с другой стороной. Сарги. И кстати, это имя собственное. Я Сарги, ты Сарги, он или она Сарги…

Этот поток информации был встречен полной тишиной и вниманием. Но Борис не выдержал и задал важный вопрос.

— А что стало с Линой? — спросил он. — Она, выходит, жива?

— Она из тех, кто в огне не горит и в воде не тонет, — покачал головой Иван, и его взгляд еще сильнее помрачнел. — Мы выбрались на поверхность и с большим трудом отбились от боевиков. Лина выжила, но остаться с нами не захотела, у нее случился какой-то нервный срыв. Возможно, из-за потери семьи. На лунной базе погибли ее родители и брат, и это все, что мы можем сказать наверняка. Где она сейчас, я не знаю.

— Минутку, — впервые вступил в разговор порученец Верховного. — Получается, она на свободе и мы не можем за ней проследить? Она вооружена?

— Вооружена и очень опасна, — заверил Иван. — Но, к счастью, не для нас. У нее имеются личные счеты к нашему общему врагу. Про наши дела она ничего не знает. Она сейчас морально травмирована и считает, что безнадежно застряла на отсталой планете без надежды вернуться домой. Я считаю, что она будет выжидать и не предпримет активных действий. И ей хватит умения, чтобы не обнаружить себя.

— Она нам не враг, — добавила Альбина. — К людям относится хорошо, и специально вредить не станет. Более того, она нам очень помогла в драке. Стреляет как чукотский охотник, бьет белку в глаз.

— Это точно, — кивнул Иван. — Без нее мы бы не выжили. Нам нужно постараться понять причину ее срыва и как-то заручиться ее поддержкой. Мы почти ничего не знаем про наших врагов, кроме того факта, что боевиков было очень мало. Бункер штурмовало не более двадцати рыл, а скорее всего, еще меньше. За пределами бункера мы встретили и убили еще троих, и больше никаких телодвижений не фиксировали.

— Мы оцепили поле боя, — сообщил Анатолий. — Собрали все улики и зачистили местность.

— Спасибо, — от души сказал Иван. — У нас не было времени этим заниматься. И простите за беспилотник.

— Не стоит, — серьезно возразил Анатолий. — То, что мы собрали, куда интереснее и ценнее. Правда, все в виде клочков. Серьезное у вас оружие.

— Трофейное, — подтвердил Иван. — Но это мы обсудим позже. И как дела на той стороне портала?

— Нормально все, — проворчал Мельников, кивая на мирно стоящий у стенки «чемоданчик». — При нападении мы передали аварийный комплект, дальше они сами знают, что делать. Проекторов у нас больше нет. Ядерные моторы у них заработали, все идет как надо.

— Отлично! — Иван аж выдохнул от облегчения. — Еще год-полтора, значит, и можно будет Лину домой положить! За три счетчика! Помимо прочего…

Было заметно, что Альбину просто распирает от любопытства, но она стоически пытается не показать виду. И почти справляется с этим безнадежным делом.

— Хорошо, — кивнул порученец Орлова. — Что дальше?

— Дальше, отправим товарищей ученых осваиваться на новом месте, — не задумываясь, ответил Иван и повернулся к Михаилу. — Принимай командование, место ты знаешь. И чтобы тихо.

— Сделаем, — кивнул «полевой командир». — Все сделаем как надо.

Михаил буквально чувствовал доверие коллег, иначе не скажешь. Это приятно, но немного напрягает. Заставляет быстрее соображать и принимать решения. И отрадно, что сам Верховный доверяет ему, пусть и опосредованно. А эта Альбина, кажется, тоже верит ему, потому что Иван Родин верит. Она знает цену такого доверия, уж это наверняка.

Мельников первым направился к выходу, ему не терпится прибыть на новое место и снова наладить рабочий процесс. Он даже банку «Букета Грузии» с собой успел прихватить. Вадим подобрал «чемоданчик» и осторожно направился с ценным грузом вслед за академиком. Молодец, шаг ровный, ни одного лишнего движения. Не зря учили.

И только Михаил задержался, чтобы попрощаться с каждым лично. Если уж чувствуешь доверие, нужно зарядиться им сполна. Иван Родин последним пожал его руку, и хоть вслух ничего не сказал, но взглядом наградил вдохновляющим. Мол, работай, командир, мы в тебя верим! И только тогда Михаил надвинул на глаза «ночник» и, махнув рукой, чуть ускорил шаг, догоняя свою группу.

— Ну, Анатолий, Иванович, — дождавшись отбытия ученых коллег, перешел на новую тему Иван. — Давайте теперь о более конкретных вещах поговорим. Поскольку вы пришли, то мое послание, стало быть, получили. Как насчет моей просьбы?

— Просьба необычная, — нейтрально заметил порученец. — Но решение принято положительное. Есть только одно условие.

— Я слушаю, — кивнул Иван.

— Вам следует согласовать с нами каждый случай применения этих документов, — аккуратно передал Анатолий послание Верховного. — Заранее.

Иван на минуту задумался, но вскоре решил, что требование вполне законное, и с легким сердцем кивнул.

— Это я могу обещать, — согласился он. — И даже более того, я очень надеюсь, что столь сильное средство не понадобится. Хоть и не очень верю.

— О чем речь? — спросила Альбина. — Я думаю, если при мне это обсуждается, это имеет какое-то отношение к нам обоим?

Анатолий неуловимо улыбнулся и расстегнул ворот комбинезона, запустив руку во внутренний карман. К удовольствию Ивана, он извлек на свет две простых красных корочки без каких-либо надписей на обложке и передал их бывшему наблюдателю.

Взяв из рук порученца корочки, Иван, не раскрывая, протянул Альбине одну из них. Та с непонимающим видом раскрыла обложку, но через секунду ее лицо прояснилось. Глядя на чипованную голограмму, она вдруг преобразилась и, подражая чувственному голосу Маргариты Тереховой, медленно и со смаком продекламировала:

— То, что сделал предъявитель сего, сделано по моему приказу и на благо государства.

— Мы теперь тоже порученцы Верховного, — улыбнулся Иван. — За что ему большое спасибо, это сильно облегчит нашу задачу.

— Что вы собираетесь делать? — спросил Анатолий. — С научной группой все понятно, там изменений нет, но противник у нас серьезный.

Если бы мы хоть что-то знали, подумал про себя Иван. Он все еще не мог забыть последний разговор с Линой. Сделал ли он все, что мог, чтобы остановить ее? Заполучить хоть небольшую долю информации больше неоткуда. Да, мы теперь знаем про биологию Рьялхи и Сарги. А что еще мы знаем? Почти ничего!

— Вам удалось извлечь из улик что-нибудь интересное? — спросил Иван. — Это имеет отношение к вашему вопросу.

— Пока не удалось, — покачал головой Анатолий. — У нас три очень сильно поврежденных трупа без голов и клочки доспехов. Есть еще какие-то раскиданные ошметки, мы не смогли понять, что это такое.

— Зонды, — коротко разъяснила Альбина.

— Что значит трупы без голов? — удивился Иван. — Я видел, как Лина сделала хэд-шот одному, но почему остальные без голов?

— Я своему тоже в голову попала, — призналась Альбина. — Но это случайность. Он как будто нырнул вниз, зная, что он на прицеле. В результате, я в голову попала. Может, Лина и своего второго тоже…

— Все три трупа без голов, — подтвердил Анатолий. — Осколки шлемов мы собрали, но там спекшееся месиво. Серьезных исследований мы пока не проводили, улики спрятали. Не хочется расширять круг причастных лиц.

Иван мысленно согласился с таким решением. Верховный действует грамотно и осторожно, плотно заметая следы. Тайну надо сохранить и постараться не привлекать внимание.

— Меры биозащиты вы применяли? — на всякий случай уточнил Иван. — Один инопланетный микроб может нам сильно жизнь попортить.

— Меры мы приняли, и анализы сделали, — усмехнулся Анатолий. — Но вот, удивительное дело! Микрофлора у них вполне земная, стандартная. Ничего необычного наша техника не нашла.

— Это прекрасно! — с энтузиазмом воскликнул Иван. — Поэтому боевиков так мало, и пополнение невозможно прислать быстро! Нужен период адаптации для биологической совместимости. Так что, все логично.

— Хорошо, что наши выводы совпали, — кивнул Анатолий. — А как вам удалось заполучить их оружие?

Иван буквально почувствовал, что офицер хочет посмотреть и потрогать трофей, но сказать вслух почему-то не решается. Ладно, нам не жалко. Иван снял с плеча «пушку» и передал Анатолию. Он вспомнил, как сам совсем недавно рассматривал это чудо враждебной техники, пытаясь понять принцип его работы. Но у Анатолия нет имплантов и анализирующих «демонов», поэтому придется объяснить.

— Красивая штука, — признал офицер, аккуратно вертя оружие так и этак. — Гладкий ствол?

Иван молча протянул руку и отомкнул тяжелый магазин. Сверкнули стержни подкалиберных снарядов, и все стало понятно.

— Гладкий ствол, скорость снарядов около пяти километров в секунду. Две энергетических капсулы, гидравлика гасит отдачу. В основном, там углеродные материалы, кое-где армировано титановыми вставками.

Все это Иван произнес монотонным голосом экскурсовода.

— У вас только два экземпляра? — спросил Анатолий, с явной грустью возвращая оружие.

— У нас три исправных ствола, — ответил Иван. — И еще два неисправных, там повреждена механика. Пожалуй, их можно починить, но нужны заводские условия и специфичное оборудование. Нужен технолог, чтобы определить, из чего сделаны детали, и постараться изготовить замену из наших материалов.

— Более того, — добавила Альбина. — Нам понадобятся те, кто сможет этими стволами воспользоваться. Нас двоих слишком мало. Но это все потом. Насчет технической части, я знаю, кто нам нужен.

— Прости, что лезу в твой план, — серьезно сказал Иван. — Но доверять такое мы можем только проверенным людям. А где их взять?

— Элементарно, — отмахнулась Альбина. — В списках кандидатов в наблюдатели, где же еще? Провереннее просто не бывает, поверь мне.

— Идея хороша, — с готовностью признал Иван. — Как ты умудрилась скопировать списки кандидатов? Неужели они у тебя остались?

— У меня осталась голова, — ласково огрызнулась Альбина. — Я еще в состоянии вспомнить большинство досье, прошедших через мои руки. Эх ты, дитя прогресса!

Судя по улыбке Анатолия, ему такое решение понравилось, как и манера Альбины выкладывать ценные идеи в виде подначек. А Иван, уже в который раз, мысленно отругал себя за несообразительность. Слишком много он на себя взвалил, нужно постепенно отвыкать от того, что он единственный из наблюдателей, кто посвящен в тайну.

— Ну, тогда отлично, — подвел итог Иван. — Оружие мы пока оставим при себе и попытаемся привести его в порядок. И конечно, надо научиться делать снаряды, а это потребует приличных средств, вольфрам не так уж дешев. Осмиевые вставки мы, пожалуй, делать не будем, а то без штанов останемся.

— А воспроизвести оружие целиком мы не сможем? — поинтересовался порученец Президента. — Сами понимаете, какой у нас интерес.

Его можно было понять. Разумеется, любому государству очень хотелось бы вооружить своих спецов таким оружием! А со временем, и прочие войска, и не только сухопутные. Но путь предстоит неблизкий.

— В принципе, мы можем воспроизвести некий упрощенный аналог, — осторожно предположил Иван. — Все упрется в два предмета, это материалы и энергетические капсулы. Лучше начать с ремонта имеющихся стволов, это даст нужный опыт и подготовит технологии. Персоналии подрядчиков и круг причастных, я думаю, мы обсудим при следующей встрече?

— Годится, — кивнул Анатолий. — Стволы вам сейчас нужнее, вы на переднем крае. Все лучше, чем держать у нас на складе. Вам еще что-нибудь нужно?

Иван взял небольшой тайм-аут на обдумывание ситуации. Пожалуй, сейчас ничего, кроме попытки разобраться с вражеской техникой, предпринять нельзя. Нужно заниматься этим, при этом продолжая прятаться. Рано или поздно противник проявит себя.

— Я думаю, — рассудил Иван. — Что кроме оружия, других нависающих проблем пока нет. Надо привести в порядок стволы и собрать новый отряд, впятером будет проще отбиваться, в случае очередной драки. Остальное делаем как раньше, скрываем следы и не высовываемся.

— Согласен, — подтвердил посланник и достал из внутреннего кармана крохотную карту памяти и протянул Ивану. — Здесь записаны ДНК тех трех трупов. Мы подумали, что вам будет интересно.

— Спасибо, оставьте карту у себя, — остановил его руку Иван. — Я только что все скопировал и записал туда несколько фрагментов наших перестрелок, а также часть разговоров с Линой, для анализа. Если вы сможете найти там что-то новое, будет здорово. Еще, я приложил текст с описанием всех важных фактов, не попавших на записи и трехмерные сканы оружия и вражеских зондов. Пригодится.

— Вот за это спасибо! — искренне поблагодарил Анатолий, пряча карту. — За пределы нашего близкого круга это пока не уйдет, но мы постараемся выжать из вашей информации максимум.

— Очень хорошо, — подвел итог Иван. — Давайте встретимся через неделю и обсудим более конкретные вещи, с персоналиями и бюджетами. А сейчас надо залечь поглубже и не шевелиться.

Анатолий кивнул, пожал обоим бывшим наблюдателям руки и активировал свою маскировку. А ничего у них техника, подумал про себя Иван, глядя на отступающий в тень размытый силуэт. Вполне на уровне.

— Высоко ты взлетел, дорогой мой, — ехидно прокомментировала Альбина, едва они остались одни. — Хотя, и меня теперь тоже посчитали…

Иван молча развел руками, видя ее серьезный настрой. Да, конечно, обещания надо выполнять, и Альбина не упустит случая ему об этом напомнить. Смотрит внимательно, сосредоточенно, сейчас начнет пытать!

— Ты сказал, что все мне расскажешь после встречи, — медленно произнесла она, сокращая дистанцию между ними до минимума.

— Не совсем так, — устало ответил Иван. — Я сказал, что после встречи отвечу на часть вопросов.

— Вот и отвечай! — Альбина мастерски изобразила тающие остатки терпения, аккуратно взяв Ивана за воротник комбинезона. — Ты не соврал, когда обещал Лине родить корабль?

— Послушай, — честно признался Иван. — Я не могу полностью держать тебя в неведении, но стоит ли все рассказывать? Сарги, я думаю, не хуже нас умеют вытягивать информацию.

— Я тоже умею, — Альбина ухватила его за ворот второй рукой и слегка встряхнула. — Если кто-то из нас попадет к ним в руки, о чем они будут спрашивать? Наши планы, наши контакты? Думаешь, они сообразят спросить про портал и про корабли, построенные в другом мире?

Иван ничуть не сомневался, что она все поймет, но в этом заключалось и его беспокойство. Если она смогла по таким отрывкам построить верную картину, то и среди Сарги может найтись умная голова.

— Слабое утешение, — не отстраняясь, ответил он. — Если у них есть что-то вроде «сыворотки правды». В таком случае секрет не удержать. Но в земной фармакологии все эти вещества не стали панацеей и не развязывают язык при наличии сильной воли. Хотя, последние препараты довольно сильные, но их надо уметь применять…

Альбина терпеливо дослушала всю эту тираду, внешне изображая недовольство, но внутренне она была рада тому, что Иван по-прежнему верен себе. Хорошо, что он пытается ее оградить, но придется сделать ему небольшое внушение.

— Поздно, — вдруг улыбнулась она. — Мы уже оба вляпались, так что нет смысла скрываться. Если поймают одного из нас, второй должен продолжить дело, насколько это возможно. Куда ведет портал?

Иван понял, что возражать бесполезно. Собственно, он и заранее это знал. Альбина не станет прятаться под обтекаемыми формулировками или уходить от прямого разговора, боясь обидеть или задеть его. Ведь на обиженных, как всем известно, воду возят.

— Портал в прошлое, — наконец, признался он. — Физику объяснять не буду, это наш с Борисом предмет. Ну, и парни подтягиваются. Время за порталом течет быстрее раз в десять. Когда мы его открыли, там был 1957-й год. Мы начали помогать обеим сторонам в космической гонке, поэтому прогресс пошел очень быстро, история поменялась. Первый человек в космосе в 58-м, высадка на Луну в 65-м и так далее. Сейчас у них начало 70-х и появилась ядерная тяга, это ключ к Солнечной системе.

— И это совсем другой мир? — задумчиво уточнила Альбина. — Никак не влияющий на наше будущее?

— Именно так, — ответил Иван. — В этом и прелесть задумки.

— А в чем задумка? — Альбина, похоже, быстро усвоила всю информацию, рассортировала и разложила по полочкам в черепной коробке. — Когда они звездолет построят, лет через сто?

— Они уже получили от нас готовую физическую теорию резонанса, который питает наши импланты и вообще всю технику наших «небожителей», - сообщил Иван. — И скоро там смогут построить нужный нам корабль. Через год-полтора, по нашим часам. Точнее мы пока спрогнозировать не можем.

Альбина незаметно отпустила его воротник и отвернулась к стене, задумавшись. Что-то не давало ей покоя, что-то не складывалось. Почему-то вспомнился последний разговор с Линой, блуждающий равнодушный взгляд ее ярких глаз. Так вот же оно!

— И ты не побоялся сказать об этом Лине? — немного недоверчиво спросила Альбина, снова чуть не хватая Ивана за воротник. — Вот что меня беспокоило все это время!

— Я это обдумал заранее, — медленно ответил он, мысленно возвращаясь к тому моменту, когда принял решение. — Она последняя Рьялхи и нам нужна ее помощь. Я пытался удержать ее, заинтересовать. Ведь понятно, что она чувствует себя потерянной, но логика не сработала. Она просто отмахнулась от моих слов. Что-то с ней случилось, но что?

— Это еще может выйти нам боком, — покачала головой Альбина. — Бзик у нее когда-нибудь пройдет, но я сомневаюсь, что она забудет твои слова. И тогда она захочет узнать, что ты задумал.

Иван извлек из архива запись и бегло прогнал ее, найдя нужный момент и спроецировав картинку поверх длинной пустой стены. Он уже просмотрел этот фрагмент не один раз, но так и не сделал окончательных выводов. Может быть, Альбина поможет? Он включил воспроизведение.

— От вас толку нет, — донесся голос девушки, чей взгляд был устремлен куда-то вверх, в небо. — Я здесь застряла.

— Что ты видишь сейчас? — Иван поставил запись на паузу. — Что у нее на уме? Скажи, что в голову придет, хоть на уровне интуиции. Ты с ней больше моего общалась.

— Прогони этот кусок еще раз и покажи лицо крупнее, — попросила Альбина и всмотрелась в радужную инфракрасную картинку. Такая Лина и для нее была чужой и непривычной. Знакомая ей девушка обладала завидным самообладанием, и даже испытывая сильные эмоции, не поддавалась им, не подчинялась сиюминутным позывам. А на записи прекрасно видно, как дрожат ее губы, и дыхание учащено. Выражение лица все время меняется, словно она каждую секунду борется сама с собой. Сейчас она растеряна, раздавлена, неспособна к трезвым рассуждениям, это прекрасно видно. Но почему? Альбина жестом попросила пустить запись дальше.

— Не застряла, — произнес голос Ивана за кадром. — Через год или полтора сможешь вернуться домой. Я не могу сейчас раскрыть всего, но у нас будет корабль.

И снова звучит неискренний смех Лины, прерываемый грубоватой тирадой:

— Издеваешься? Нет от вас толку!

И снова пауза, радужная картинка замирает, но диагноз не меняется.

— Она и вправду думает, что ты издеваешься, — с уверенностью заключила Альбина. — Она сейчас думает, что ты врешь, чтобы ее удержать. По крайней мере, мне так кажется. И все те же непонятные эмоции, ее просто трясет, посмотри!

— Я тоже так думаю, — согласился Иван. — Но что будет, когда она успокоится? В тоннелях она была не такая нервная, но чем дальше, тем хуже. Что же случилось?

— Может, обыкновенный нервный срыв? — не очень уверенно предположила Альбина. — Она уже год в непривычной обстановке. Можно сказать, в тылу врага. Может быть, она просто сорвалась и потеряла самообладание? Отлежится, отоспится…

— И тогда, я надеюсь, вспомнит мои слова, — кивнул Иван. — И захочет узнать, о чем речь. И попытается проведать, чем мы с тобой занимаемся и что делаем. Вдруг этот туповатый землянин не шутил?

— Зря ты так, — упрекнула Альбина. — Она, когда трезвая, ко всем нам хорошо относилась. Для Рьялхи…

— Вот именно, — подтвердил Иван. — Но у нее, все же, есть своя гордость. И я почти уверен, что она не станет связываться с нами и проситься обратно. Она не сможет просто явиться и сказать, мол, простите, погорячилась, примите меня обратно в вашу песочницу.

— Будет наблюдать на расстоянии? — предположила Альбина. — Но как он нас найдет? Разве что…

— Вот именно, — кивнул Иван. — Она не дурочка, и очень многое знает. И ее почти год учили оперативной работе, в основном ты и Джина…

Оба вздрогнули, вспомнив недавний бой, но развивать тему не стали.

— Она сможет прятаться от земных властей и от Сарги, — медленно произнесла Альбина. — Но не от нас, да?

— Именно, — улыбнулся Иван. — Как минимум, ей придется где-то спать и что-то кушать. Да и одежда, знаешь ли, не вечная. Отследим.

— Лина любит хорошо одеваться, — усмехнулась Альбина. — Красиво и со вкусом, как Варвара, без всякой пошлости.

Имя Варвары тоже заставило их обоих помрачнеть, но Иван тут же вернулся к деловому разговору.

— Все это мы с тобой успеем обсудить, — сказал он мягко. — Нам предстоит какое-то время быть вместе.

— Я очень на это надеюсь, — вздохнула она. — Наши встречи раз в месяц выбивают из колеи.

Похоже, не созрела она еще, чтобы просто сказать, что разлука невыносима…

— Я тоже скучаю, когда тебя нет рядом, — просто сказал Иван, взяв ее за руку, и от этого ее настроение резко улучшилось. — Это естественно. Но сейчас, тебе нужно учиться более тонкой работе с имплантами и с новыми мощными «демонами». Только после этого мы сможем эффективно работать поодиночке.

— Ты считаешь, нам надо разделиться? — Альбина совсем неуловимо нахмурилась.

— Нам придется гоняться минимум за двумя зайцами, — объяснил Иван. — Это научная работа по порталу и поиск доверенных людей из твоего списка. Лучше делать это параллельно. А поскольку научная часть всегда на мне, то…

— Логично, — кивнула она, не желая отпускать его руку, — А где мы будем жить на время обучения?

Хоть что-то хорошее выйдет из этого кризиса, подумал Иван, не скрывая улыбки. Они смогут снова быть рядом, хотя бы ненадолго. Пусть пока не вместе, в романтическом смысле слова, но рядом. А все остальное, о чем они оба давно мечтают, но вслух не говорят, будет уже после. Если будет. Для этого, нужно сначала победить.

— У меня есть несколько подходящих убежищ, — жизнерадостно заверил он, осторожно прижав Альбину к себе. — Условия спартанские, но мы с тобой, чай, не баре?

— Все предусмотрел, — в шутку проворчала она, обняв его и улыбнувшись в ответ. — С чего начнем?

Его улыбка пропала довольно резко, и сам он нахмурился, приняв какое-то решение.

— Знаешь, — начал он. — Я хотел отложить это на потом, но сейчас я вижу, что зря. Тем более, мы Варвару вспомнили. Пока все свежо в памяти…

Альбина кивнула, хоть даже не догадывалась, о чем пойдет речь. Она уже привыкла ему доверять.

— У меня есть послание от Варвары, — мрачно сказал Иван. — Она отправила его перед подрывом базы вместе с предупреждением. Там должно быть что-то важное, но послание зашифровано, и я пока не сумел подобрать ключ.

Альбина кивнула, вспомнив тот момент, когда они едва не взорвались сами.

— Я уверен, — продолжил Иван. — Что Варвара сама подорвала базу, когда увидела, что мы ушли достаточно далеко, за линию безопасности. И наверняка это послание зашифровано так, что подобрать ключ сможем только мы. Или ты.

Альбина снова кивнула, хотя ее тревожил один важный момент. Их было четверо, когда Варвара, как утверждает Иван, взорвала базу. Джины Лаваль, увы, больше нет. Лина теперь прячется неизвестно где. Что, если послание было направлено Рьялхи и предназначено только ей? Тогда все попытки его расшифровать будут тщетными.

— Что я должна сделать? — спросила Альбина, даже не стараясь заранее угадать, что придумал Иван.

Он выдержал небольшую паузу, собираясь с мыслями. Возможно, ему предстояло познать какие-то откровения, а возможно, в этих крупицах информации не будет ничего нового. Но чем больше этих крупиц, тем больше шансов на успех. Чуть отстранившись, он доверительно посмотрел ей в глаза и медленно произнес:

— Я хочу, чтобы ты вспомнила все, что знаешь про Варвару Нартову, чего не может знать никто другой.

1980 год

Жарко! Рука сама тянется к регулятору «холодильника», постепенно подкручивая его все сильнее и сильнее. Вскоре, он дойдет до упора, и что тогда делать? Уже сейчас истрачена треть охлаждающей воды, а до тени еще почти десять минут. К счастью, есть запасные баллоны, которые можно подключить при необходимости.

Жарко! Такое ощущение, что солнце сегодня жарит сильнее обычного, но на высоте почти в пятьсот километров все дни и ночи одинаковы, а личные ощущения есть самообман. Тяжел труд монтажника, хотя в тени будет легче, а работа уже близится к завершению. Еще пара витков…

— Валя, сделай перерыв, — донесся голос сменного руководителя полетов. — Медицина настаивает.

Валентин Лебедев мысленно обругал себя. Нельзя так зацикливаться на дискомфорте, даже врачи заметили, как он напряжен. Напрягаться при такой работе должны только мышцы, а мысли должны быть спокойными и четкими. Как учили. И ведь не первый полет и не первая сборка в космосе, но все равно волнуется, как новичок. С другой стороны, небольшая пауза сейчас не помешает. Можно еще раз продумать самые важные моменты этого выхода, чтобы потом не забыть записать в дневник. С дневником вышла забавная вещь, ведь поначалу он и не собирался этим заниматься. Не испытывал в предыдущих полета такой тяги к ведению собственной «хроники». Разумеется, те полеты были короче, и программа более сжатая, максимум две-три недели, и обратно. Некогда размышлять и записывать свои мысли, уж лучше поспать лишние полчаса.

А в этот раз, все иначе. Длительная экспедиция, относительный комфорт, чуть больше времени и чуть меньше импровизаций. Хотя, зря он так уверился в этом, как бы не накаркать!

Пристегнутый двумя фалами, он висел на самом торце огромной трехгранной фермы, в сердцевине которой находился небольшой переходной отсек, а по сути, лаз. С обратной стороны к этой ферме пристыкован тридцатитонный жилой модуль со шлюзом, по сути, «зародыш» орбитальной станции, где жили монтажники и откуда совершали свои вылазки. А на «лицевой» стороне фермы имелось три параллельных стыковочных узла, к которым и предстояло присоединить огромные стотонные жилые модули. Когда они встанут на место, их зафиксируют с торца точно такой же фермой, и сборка жилой части комплекса будет завершена.

Пришлось принимать рискованные конструкторские решения, но иначе нельзя. Традиционное, радиальное крепление модулей может не выдержать поперечных нагрузок, когда заработают мощные атомные буксиры, выталкивая весь комплекс с околоземной орбиты. Может быть, именно это «железо» так и останется в ближнем космосе, если испытания выявят какой-то серьезный просчет, но не хотелось бы потерять еще пару лет на исправление детских болезней. В любом случае, это пока не межпланетный корабль, а лишь его жилая часть, которой как минимум на следующий год суждено стать экспериментальной орбитальной станцией. Большому экипажу придется осваивать этот орбитальный дом и привыкать к нему, а многие участники этого эксперимента, почти все, войдут в будущий межпланетный экипаж.

Сборка еще только начата, а уже очень хочется представить, как все это будет выглядеть перед стартом в глубокий космос. Особенно, если сам приложил руку к этому делу. С обратной стороны от фермы, там, где сейчас их временное жилище, должен быть «мозг» корабля, большой модуль управления и резервная энергетическая платформа, где будет центральный пост, системы связи и обсерватория. А в трех гигантских цилиндрах жилых модулей будут припасы, оранжереи, кислородные станции и системы переработки отходов. И все резервировано с большим запасом, на всякий случай. Там, за второй соединительной фермой будет причал для буксиров и десантные модули, но это дело будущего и головная боль американцев. Для начала, требуется наладить жилую часть комплекса. Первый жилой модуль уже доставлен и ждет своего часа примерно в километре позади станции, крепко удерживаемый за стыковочную цапфу телеуправляемым «Паромом», которого почти не видно за огромным цилиндрическим корпусом. Валентин вгляделся, и на фоне черного космоса увидел, как изредка бьют в стороны импульсы двигателей, удерживая на месте огромный объект.

Вскоре, можно будет причаливать, если монтажники успеют закончить сборку усиливающих расчалок, которые после стыковки еще крепче свяжут ферму с огромным цилиндром. И уже ясно, что до «темной» части витка точно не успеть, и стыковка уедет «вправо» еще на виток или два. Впрочем, на этот случай монтажники предусмотрели один интересный вариант.

— «Бота» не дам! — заявил поначалу Джанибеков, командир станции, и он был в своем праве, резервная телеуправляемая машина не должна участвовать в стройке, но это лишь теоретически. Когда стало понятно, что иначе отставание от графика не преодолеть, Владимир сдался и дал добро, для очистки совести проконсультировавшись с Землей.

Валентин честно выждал навязанную «медициной» паузу, и едва собрался вернуться к работе, как комплекс плавно погрузился в темноту, пройдя через все оттенки исчезающего солнечного света, от ярко-оранжевого до темно-алого. Рядом вспыхнули нашлемные фонарики монтажников, но этот свет не мог дать ощущение комфорта. Слишком тускло, да и батареи не резиновые. Валентин зажег свой фонарь и вышел на связь с бригадой.

— Всем прекратить работу, — скомандовал он. — Проверить фалы, чтобы все было надежно, и инструмент закрепить. Ждем.

Ждать пришлось недолго, этого момента ждали и все сделали вовремя.

— Подходит, — доложил Валентин, на секунду выключив фонарь и поймав движение на фоне черного неба, на котором сразу же после входа в тень проступили рои звезд. — Вижу огни.

— Мы сейчас свет дадим, — предупредила Светлана Савицкая, управлявшая «ботом». — Не пугайтесь.

Вспыхнуло, словно солнце обратно включили! Но это, конечно, с непривычки. Галогенные лампы не так давно появились, а операторы, похоже, навесили дополнительные светильники, чтобы работать было удобнее.

Теперь совсем другое дело! Если не смотреть на прожектор, а повернуться к нему спиной, то можно нормально работать. Все-таки мощные фары у «бота», это же настоящий маленький корабль, там все по-взрослому. И батарей ему хватит надолго, гораздо дольше, чем длится орбитальная ночь.

— Фонарики не выключаем, — предупредил монтажников Валентин. — На всякий случай, чтоб нас видно было.

Когда монтажники придумали такой очевидный способ ускорить работу, довольный Джанибеков даже пообещал премию тому, кто это придумал. Как выяснилось, автором был писатель Ефремов, описавший нечто подобное в своей «Туманности». Стоило ли говорить, что эту книгу в свое время прочитали многие.

Работа возобновилась и пошла даже быстрее, потому что не было дискомфорта из-за Солнца. Ничто не отвлекает от работы, и вокруг только металл и холодный свет фар, снова загнавший звезды за грань восприятия человеческого глаза. Довольные монтажники быстро превратили набор запчастей в легкую ажурную конструкцию, затянули крепления и сами не заметили, как снова наступил орбитальный день. Казавшийся ослепительным свет фар полностью потерялся на фоне ярости дневного светила, и когда искусственные огни погасли, никто на это даже не отреагировал.

— Мы почти закончили, — доложил Валентин. — Еще раз пройдемся по крепежу и соберем контейнеры в «мусорку».

Этот доклад услышали на станции, но не на Земле, комплекс уже находился вне зоны устойчивой связи. Спутниковые ретрансляторы были, но воспользоваться ими в данный момент было нельзя из-за ориентации комплекса. Временные трудности, но в случае чего, времени на консультации не будет.

— Света, не близко висишь? — спросил Валентин, немного опасаясь нависающей над стройплощадкой двухтонной машины. — Смотри, не сдуй нас.

Ребристый корпус «бота», сверкающий в солнечных лучах, казалось, можно было достать рукой, а попасть под струи движков не очень хочется, да и дышать потом парами «вонючки» в шлюзовой камере не хочется. Хотя, скорее всего, это иллюзия. Перспектива в скафандре может быть довольно странная.

— Я на микротяге, — Савицкая и не подумала всерьез воспринимать его мнимый упрек, просто сообщила факт. В самом деле, азотные микродвигатели у «бота» имеются как раз для таких маневров, когда надо подойти поближе и ничего не заляпать выхлопами.

— Хорошо, ждем увода, — чуть спокойнее доложил Валентин.

Прошла минута, две, три и пять, а «бот» все так же продолжал нависать над стройплощадкой, ни на метр не смещаясь относительно своего прежнего положения.

— Так что у вас с «ботом»? — снова забеспокоился Валентин, чувствуя какое-то невысказанное напряжение у внезапно замолчавших операторов.

— Нет реакции на РУД, — с досадой доложила Светлана. — И телеметрия погасла.

А это уже серьезно. Валентин не был близко знаком с устройством аппарата, но уже начал прикидывать варианты. Если это помеха связи, то дело поправимо, можно попытаться, грубо говоря, все выключить и включить обратно, перезапустив БЦВМ. А если полная потеря питания?

— Не реагирует ни на что, — спустя еще пять минут подтвердил Владимир. — Сдох совсем, команды не проходят.

Валентин задумался, внимательно вглядываясь в неподвижный аппарат. Нужно придумать, что делать с мертвой двухтонной «железякой». Кажется, его рукой можно достать, совсем рядом висит, но если честно, то до него сейчас как до Луны. Отстегиваться нельзя, никакой «бот» не стоит такого риска. А иначе, как его поймать?

— Метров десять с небольшим до него, — вслух сказал Валентин. — Фала не хватит, а так бы я его ухватил.

— Даже думать забудь, — твердо велел командир. — Пусть пока болтается, главное, сами возвращайтесь.

— Володя, давай не будем спешить, — попросил Валентин. — Нельзя проводить стыковку, когда рядом дохлый «бот» болтается. Давай подумаем.

— Что тут думать, фала не хватит, — не сдавался Владимир.

— Стоп, — прервал Валентин, пытаясь уловить какую-то мысль. — Дайте подумать. За пять минут он никуда не уплывет.

Мысль была где-то рядом, и Валентин почему-то был уверен в ее простоте и гениальности. Осталось понять, что это за мысль. Перещелкнув карабин на соседний поручень, он сместился к самому краю фермы, в ближайшую к зависшему «боту» точку. Разницы никакой, и отсюда его не достать, трехметровые фалы слишком коротки. Хотя, стоп. Для начала, фал не один, их пара, и на каждом конце по карабину. Правила безопасности не разрешают отрывать руки от поручней, когда не пристегнуты оба фала, но что, если ограничиться одним? Соединить две штуки последовательно, и вот уже шесть метров. Тоже слишком мало.

Вот и мысль, которую он никак не мог ухватить. Их, монтажников, четверо! Две пары, страхующие друг друга. И у каждого по два фала. Если все сделать быстро и аккуратно, можно свести риск к минимуму и поймать злополучный агрегат, пока он не уплыл совсем или не повредил стыковочный узел или антенну, болтаясь в космосе без управления и без цели. Осталось уговорить Володю, и желательно, не спрашивая Землю. Решившись, Валентин быстро изложил идею коллегам.

— Володя, другого выхода нет, — настаивал он. — Земля не сможет решить быстро, связи нет, а риск минимален.

— А если улетишь? — эмоционально спросила Светлана. — Как тебя ловить потом?

— Буксиром! — парировал Валентин. — В крайнем случае, «бочка» повисит и сама по себе. И потом, чтобы оторвать наш фал, никаких сил не хватит. Не улечу.

— Валя, правила не просто так придуманы, — мрачно возразил командир. — Два фала, и никак иначе!

— Это правило для интенсивной работы, — возразил автор идеи. — Или для переходов, когда можно за другими делами просто забыть про второй фал. Ты не хуже меня знаешь. Здесь все будет под контролем. Я отскочу, поймаю аппарат, и меня ребята аккуратно подтащат обратно.

— И что потом с ним делать? — недоверчиво возразила Светлана, все еще переживая из-за потери управления. Ее вины, скорее всего, нет, но все равно неприятно.

— Принайтуем его сбоку к ферме, и пусть висит! — решительно перешел в наступление Валентин. — Ребята, нам главное «бочку» пристыковать без помех! Через пару дней сделаем еще выход, заменим «боту» батареи, попробуем включить. Если не поможет, будем дальше думать.

— Выхода нет, — твердо заявил Юрий Романенко. — Нужно делать, и побыстрее. Володя, доверься нам. Тут у нас даже не две головы, а четыре.

— Хорошо, — подумав, сдался Владимир. — Связи все равно нет, надо действовать быстро. Где аппарат, не уплыл еще?

— Нет, висит рядом, — успокоил его Валентин. — Но мне кажется, начинает уплывать. Антенны не шевелятся, габариты не горят. Похоже, что питания нет. Не будем терять время.

Дождавшись подхода Юрия, он отстегнул один свой фал и соединил его с фалом напарника, а потом добавил еще два трехметровых звена. Один карабин аккуратно пристегнули к поручню, а второй Валентин, держась за рукав напарника, замкнул на конце собственного фала. В итоге, получилась довольно длинная «цепь». Валентин смело отпустил поручень, впервые по-настоящему чувствуя свободное парение. Юрий, которого страховала вторая пара монтажников, развернул его спиной к станции и лицом к «боту», словно прицеливаясь.

— Тихонько толкай меня в сторону антенны, которая снизу, относительно меня, — сориентировался Валентин. — Она в таком положении, что мне скафандр не проткнет, а я за нее ухвачусь.

Первый блин вышел комом, и после легкого толчка Валентин сразу понял, что пролетит мимо, да еще и с закруткой. Видимо, Юрий не совсем правильно оценил положение центра масс, но быстро сориентировался и подтащил блуждающего в космосе напарника обратно. Вторая попытка вышла намного лучше, и Валентин отправился в полет с ювелирной точностью. Никто со времен первых космонавтов не отправлялся в такое свободное плавание в пустоте. По нынешним меркам то, что вытворяли тогда первопроходцы, можно назвать храбростью на грани безумия, но и тогда никто не умер и не потерялся в космосе, и сейчас не должен. Но плыть одному над Землей, вот так, почти без привязи, было невероятно и волнительно. И не страшно, как показалось бы некоторым.

Опыт не дает чувствам устроить панику. Ну да, летим по орбите быстро, по сути, падаем, и ухватиться не за что, и за тонким стеклом шлема нет ничего. Абсолютно ничего. Но как можно бояться «ничего»? А чуть в стороне плывет Земля, и такого зрелища из убогого иллюминатора не увидишь! Но смотреть туда нельзя, цель в другой стороне.

И цель все ближе, вот уже почти все поле зрения занимает. Теперь бы не упустить! Он вытянул вперед левую руку, примериваясь, за что бы ухватиться. Скорость крайне мала, и у него будет время сориентироваться. Главное, успеть схватиться, хоть за что-то, не отскочить обратно. Не без труда, Валентин бережно ухватился рукой за основание всенаправленной антенны, стараясь слишком не сжимать пальцы. Хрупкая техника может не выдержать грубого обращения. Машина чуть дрогнула, но теперь уже она никуда не денется. Лебедев немного сместил корпус и ухватился за ту же антенну второй рукой, немного повыше. Теперь он не мог видеть ничего, кроме части корпуса и собственных рук, но это и не страшно.

— Выбирайте фал, — скомандовал он. — Только очень нежно, тормозить нечем.

Это ребята должны понимать. Не хотелось бы быть расплющенным о станцию двумя тоннами движущегося металла, набравшего скорость по неосторожности. Фал пристегнут к кирасе скафандра, и Валентин не чувствовал натяжения и не ощущал, как начал очень медленно дрейфовать вместе с «ботом». Руки пока не уставали, он не вцеплялся в антенну изо всех сил, а, скорее, придерживал ее. А когда его, наконец, поймали, он буквально услышал, как руки коллег коснулись ранца скафандра.

— Все, мы тебя держим, — успокоил его Юрий. — Не шевелись еще пару минут, сейчас ребята притащат крепеж.

Пришлось вскрыть «мусорку» и достать выброшенные было пластиковые стяжки, которые теперь пошли в дело. В первую очередь пристегнули ближайшую грань «бота» к ферме, пропустив прочную пластиковую ленту через технологическое отверстие на раме. Для этого пришлось слегка взлохматить ЭВТИ, но для опытных монтажников это было делом трех минут. Потом подтянули «бота» еще ближе, и плашмя зафиксировали второй лентой с противоположной стороны, а потом для надежности добавили еще пару креплений. Теперь точно не улетит.

— Все, разбираем фалы обратно, — с облегчением доложил Валентин. — Теперь никто никуда не денется.

— Вы его там хорошо закрепили? — уточнил Владимир. — Не болтается? Да, и сделайте пару снимков. И запишите или запомните в точности, как вы его привязали. Нам придется поправки вносить в СУДН (система управления движением и навигации — прим. авт.) перед динамикой.

Валентин с облегчением усмехнулся про себя. Естественно, главное теперь — это стыковка модуля, и командира заботит именно это. Впрочем, монтажники тоже кровно заинтересованы в завершении этой процедуры, потому что теперь можно будет перебраться в гораздо более просторные жилые помещения. Ютиться вшестером в небольшом 25-тонном модуле не очень комфортно, даже если использовать транспортный корабль в качестве дополнительной «спальни». Впрочем, пятеро джентльменов, не сговариваясь, отдали этот «будуар» Светлане, а сами продолжали ютиться хоть в тесноте, да не в обиде. Теперь, места хватит всем, да еще и эхо будет, пока дополнительное оборудование не завезут.

Монтажники двинулись в обратный путь, на другую сторону объекта, к шлюзу, аккуратно перебрасывая карабины с поручня на поручень. После такого приключения о страховке никто не забудет. Не стали останавливаться и тогда, когда станция снова ушла в тень, для перемещения вполне хватало и собственных фонариков. Юрий едва не потерял похудевший «мусорный» мешок, но все-таки успел сориентироваться и поймать его обратно. Отходы лучше не выбрасывать в открытый космос, они ведь могут оказаться не в том месте и не в то время. Например, внутри стыковочного узла. Были уже такие случаи…

А этот мешок утрамбуют в большой контейнер, и месяца через два, когда он заполнится, один из «паромов» на обратном пути утащит его вниз, в естественный «мусоросжигатель» земной атмосферы. Уже ходят слухи, что космические агенства мира собираются организовывать специальную службу для централизованного вывоза мусора. И не только бытовых отходов, но и крупногабаритного мусора, застрявшего на орбитах за годы космической эры. При наличии атомной тяги эта идея вполне имеет право на существование, ведь проблема растет год от года.

Но сегодня можно об этом не беспокоиться, локальная битва с космическим мусором выиграна. Четверка монтажников разделилась на пары, и каждая пара двинулась к своему шлюзу. Юра первым нырнул в люк, а Валентин позволил себе задержаться, буквально на одну минуту.

Сам шлюз был в тени, но ярко освещенная Земля сияла в полную силу. Очень много облаков, ярко-белых и плотных, словно кусочки фольги на «шарик» наклеены, и без фильтра смотреть на это трудно, глаза слепнут. Так совпал угол падения солнечных лучей, ничего не поделаешь. Валентин перенес взгляд на горизонт Земли, а потом снова на корпус станции, за которым ярко отсвечивали солнечные панели транспортного корабля. Смотреть на это можно было бесконечно, а чтобы описать то, что видишь, нужен настоящий талант. Пока что таких талантов в космосе не было, и неизвестно, когда они там появятся.

Тем не менее, сегодня Валентин Лебедев найдет несколько минут для дневника. И он напишет слова, под которыми с готовностью подписались бы все, кто в этот день так изобретательно и самоотверженно делал свое дело.

«Ради вот всего этого можно сколько угодно лет готовиться на Земле, ничего не жаль, чтобы увидеть и ощутить так нашу Землю».

Бывший Афганистан, северо-восточнее Герата, ноябрь 2058 года

— Ну что, командир, приехали? — еле слышно предположил Рубик. — Откуда у «духов» «Корд»?

— Молись, чтобы он у них был один.

Что еще он мог ответить? Положение не то, чтобы аховое, но почти безвыходное. Точнее, выход наверняка есть, но есть опасение, что не для всех. А их всего четверо. А сколько впереди на перевале душманов, никто не считал. А назад, в долину, уже не вернуться, там они недавно пошумели и их там, без сомнения, встретят.

Очередная короткая очередь разметала камни совсем рядом с тесной расщелиной, где они держали оборону. Значит, какая-нибудь обезьяна с гранатой скоро попытается подползти на расстояние броска, и тогда их ничто не спасет. А если они притащат миномет, хоть бы самый простой, тогда вообще дело дрянь.

В это момент донесся характерный свист, и совсем рядом, за камнями, бабахнула граната РПГ. В ушах зазвенело, сверху посыпалась острая каменная крошка. Командир отряхнулся сам и проверил оптику. Все должно быть чистенько. С другой стороны, хотя бы погода радует, самое межсезонье. Уже не лето с жарой и пылью, и есть еще время до наступления зимы с ее пронизывающими ветрами, дующими вдоль долин, и с крепкими морозами в высокогорье. И комары, проклятые комары почти исчезли! Вокруг просто неописуемая красота! Яркое небо и белое солнце, короткий день в разгаре. Обидно понимать, что попал в переплет, и все это может стать последним, что увидишь в жизни.

И что самое обидное! Связь с командованием есть, помощь обещана, вертушки в пути. Но как продержаться сорок минут до их подхода? К тому же, вертушки тоже ни хрена не гарантируют. Духи, как всегда, переждут обстрел в своих норах или под «накидками» и снова вылезут, а на место убитых встанут новые. И от беспилотника, что нарезает круги где-то высоко в небе, днем толку нет, все-таки «Сова» не зря так названа, ночная птица. На фоне раскаленных камней она слепая, как… сова.

По крайней мере, его драгоценное электронное «ухо», акустический пеленгатор, дает четкий захват на работающий пулемет и даже примерную дистанцию до него. Осталась бы хоть пара термобарических гранат для подствольника, тогда с их прицельными системами можно было бы положить их точно «в говядину», и не только пулеметчика убить, но и сам пулемет сломать. Увы, все отстреляно там, в долине, остались только дымовые. Для начала, нужно переместиться в соседнюю расщелину, где места побольше и в случае чего, одной гранатой всех не накроют. Нужно подумать!

— Далековато, — без слов ухватил его идею Крот, проследив за направлением взгляда. — Половина не добежит.

— Пулеметчика надо снять, — вслух подумал командир. — Сколько у нас ГД-шек? (дымовых гранат — прим. авт.)

— Пять, — четко доложил Рубик.

— Отлично, — кивнул командир. — Ты и Крот ставите завесу. Втроем отвлекаете их хоть на секунду. Я высунусь с этой стороны и сниму пулеметчика. Пока они заменят там обезьяну, я бегу за вами, а вы прикрываете. Все ясно?

— План зашибись, — устало сплюнул в сторону противника Гвоздь. — Но перебегать лучше парами. Я тебя прикрою, командир.

— Годится, — кивнул тот и взялся за винтовку. — Гвоздь, засекай минуту и кричи. Готовимся.

Дальнейшее не потребовало слов, кроме отсчета секунд. Возможно, стоило потратить еще минуту и привести в порядок скачущие чуть быстрее обычного мысли, но зачем делать противнику такой подарок? Хлопнули два выстрела из подствольников, и на каменистой гряде вспучились два причудливых дымовых облака. Как и предполагалось, пулемет тут же открыл огонь, и командир высунулся из укрытия, положив цевье винтовки на заранее намеченный каменный выступ. Дистанция кинжальная, прицел на минимальном увеличении, и почти сразу же обнаружилась цель. Времени на прицеливание почти нет, действовать пришлось на одних лишь рефлексах, интуитивно беря поправку на дальность.

Бах! Винтовка грубовато, но любя, толкнула снайпера в плечо, но благодаря малому увеличению он не выпустил цель из виду и с удовольствием заметил, как в облаке розовых брызг слетел наземь тюрбан с головы пулеметчика. Оставалось просто быстро бежать и не оглядываться. И они побежали, при этом Гвоздь успевал плотно, но экономно поливать свинцом противника, а Рубик и Крот поддерживали их огнем уже с новой позиции. По ним стреляли все, кому не лень, но без пулеметчика это было не столь опасно. Бережно сжимая драгоценную винтовку, командир спрыгнул в расщелину, а за ним как-то не слишком аккуратно сполз и Гвоздь. Все бойцы сразу увидели, что он морщится от боли и поджимает ногу, но на смертельно раненого он тоже не очень похож.

— Зацепили, суки, — прохрипел он, больше от злости, чем от боли. — Нет, ну вот же суки!

Оказалось, что Гвоздь словил пулю по касательной в бедро, и от серьезной раны, если не считать адского ушиба, спасли армирующие накладки. Тоже мало приятного, но после укола и быстрой перевязки он вполне мог сражаться дальше, хоть и без спринтерских забегов. Можно сказать, что группа передислоцировалась с минимальными потерями.

— План был зашибись, — устало повторил Гвоздь, на всякий случай поправляя съехавший наколенник. — Что теперь, командир?

Тот и сам бы хотел это знать. По крайней мере, обороняться сейчас будет полегче, но чтобы идти вперед, и речи быть не может.

— Нужно дождаться вертушек, — четко рассудил командир. — И сразу после их удара рвануть вперед и скинуть духов с перевала. Иначе нас дожмут.

Все понимали расклад. Как и то, что штурмовать перевал, поднявшись во весь рост навстречу огню, должны трое, а кто-то один со снайперской винтовкой останется прикрывать. И все знали, кто в группе самый лучший снайпер, но никто не сомневался, каким будет приказ.

— Гвоздь, держи винтовку, — сказал командир, и боец молча послушался.

Никто не спорил и не разыгрывал сцен. Раз Гвоздь словил пулю, значит, не сможет быстро бежать. А раз не сможет бежать, то будет прикрывать тех, кто сможет. А стреляет Гвоздь не сильно хуже командира, и остальные тоже не лыком шиты. Иначе нельзя, командная игра. И снайпер, скорее всего, уцелеет. А сколько из троих «нападающих» останется лежать среди этих проклятых камней, не знал никто. Но приказ отдан, план утвержден, и все остальное сейчас не так важно.

С другой стороны, подумал командир, винить некого. Почему-то год назад ему захотелось вернуться в эти горы. Казалось бы, прикладной электронщик, кандидат наук, совладелец серьезной фирмы. Что еще нужно? Пошел и снова подписал контракт, для начала на год. Боевой работы в этих краях навалом, военное ведомство от такого подарка готово ему ноги мыть и воду пить. С другой стороны, и собственные новинки недурно бы проверить самому. И вся группа оснащена техникой, сделанной на его фирме. Связь, акустика, прицелы, все как положено, предсерийная партия, наполовину ручная сборка. Уж за это можно быть спокойным.

Может, он сам за это время нюх потерял? Забыл об осторожности, без которой здесь не выжить? Нет, все сделано правильно. И ребята у него самые лучшие, проверенные, поэтому нужно непременно выбраться и завершить задание! Собственно, и задание тоже выполнено, лагерь бородачей после почти безнадежных недельных поисков найден и вместе с якобы мирным кишлаком стерт с карты, причем самым радикальным образом. Вот поэтому их теперь так решительно не хотят выпускать обратно. Нужно вернуться, и победа будет полной!

— Командир, тут какая-то херня! — ошалело доложил наблюдавший за противником Крот, забыв про устав.

Это выглядело, будто воздух внезапно сгустился и поплыл, клубясь белыми полупрозрачными вихрями. Не очень похоже на туман или на любое явление природы, которое им приходилось встречать, но видимость упала метров до пяти. Душманы тоже оценили новизну явления и открыли беглый огонь непонятно по кому. Бойцы, не желая пропустить подвох, тщетно всматривались в белую муть, но сюрприз подкрался к ним с другой стороны.

— Мужики, вы чего? — раздался спокойный женский голос. — Тумана никогда не видели?

Проступивший из «тумана» силуэт превратился в эффектную молодую даму в закрытом черном комбинезоне незнакомого, но явно изощренно-утилитарного покроя. Длинные черные волосы собраны в тугой хвост и убраны за шиворот, от греха. Яркие карие глаза чуть прищурены, руки скрещены на груди. За ее спиной плотно приторочен небольшой рюкзачок, не стесняющий движений. На ремне через шею висит какое-то футуристическое орудие убийства, рука аккуратно и расслабленно придерживает цевье. И что самое удивительное, внезапная гостья просто светится спокойствием. Четверо вооруженных бойцов не то, чтобы растерялись при виде дамы, но слов в первый момент не нашли. Подчиненные с надеждой посмотрели на командира, мол, уж он-то у нас голова! Но и командир сразу не нашелся, что сказать. Такого с ним на войне еще не было.

— Какого хера, командир? — наконец, высказал общее мнение Гвоздь.

— Если ты видишь брюнетку, то это не глюк, — успокоил товарища Крот. — Но какого хера?!

Одинаковая фраза, но как по-разному произнесена! Гвоздь просто ляпнул все, что думал, притом сразу и ничего не скрывая. А Крот, физически самый сильный в группе, словно перед школьной училкой оробел, и даже автомат слегка опустил. Хотя, на пару сантиметров всего…

— Короче, я запарилась вас искать, — объявила дама все с тем же спокойствием, видя, что никто не хватается в спешке за оружие. — Но вы вчетвером такой след из трупов оставили, что найти вас было вопросом времени. Я корреспондент школьной стенгазеты, интервью запишем потом, а сейчас надо скинуть этих с перевала до подхода вертушек. Я вам помогу.

— Вот как, — скептически нахмурился командир, и не удержался от добавки: — Чувствуется тактический гений. А почему до подхода вертушек, а не после?

Взгляд дамы вдруг стал смертоносным и прожигающим насквозь.

— Потому что у них Стингер, — отрезала она. — И два гранатомета. И летунам лучше просто так не приближаться. Понятно? И пулеметов тоже два.

Вот это уже было гораздо серьезнее. Втроем идти в атаку на два пулемета это уже самоубийство без смягчающих обстоятельств. Но как поверить этой внезапной гостье? На подставу противника тоже не похоже, просто в голове не укладывается, зачем нужны такие сложности, когда их и так скоро перебьют всех до одного. Точнее, они так думают.

— Положим, все так и есть, — спокойно ответил командир. — Но почему мы должны вам верить?

Взгляд брюнетки неожиданно смягчился и она даже усмехнулась.

— Зачем верить? — пожала она плечами. — Сами посмотрите, пока я завесу держу. У вас есть живой «ночник»?

— Две штуки, — машинально ответил хозяйственный Рубик, но наткнулся на осуждающий цык командира.

— Кто-нибудь, наденьте ПНВ, — посоветовала дама. — И я покажу, что можно увидеть через мою завесу.

Командир крепко задумался. Абсурдность этой ситуации не давала покоя. И уж больно спокойно вела себя гостья. Если «туман» это ее рук дело, то тут уже какое-то форменное колдовство. Как можно такое создать? И как можно видеть в таком тумане? Уж ему в этом полагалось разбираться, но у него не было ни малейшего представления о том, что происходит. А еще, ему не хотелось упускать инициативу. Хотя, эта странная дама, кажется, понимает эту проблему и терпеливо ждет его распоряжений. В конце концов, ничего не теряем. Почему бы не проверить? Только приказать он своим ребятам не сможет, так что, придется самому.

Командир молча вытащил из вещмешка ПНВ, активировал его и поднес к глазам, чуть высунувшись из-за каменного выступа. Никто не стрелял, что было не удивительно, в такой мутной субстанции. Прибор поначалу тоже не показывал ничего, кроме одноцветной мути, но потом вдруг что-то изменилось, и на картинке четко проступил контур горы. И ярко-красные фигурки на самом краю, у перевала. Он мгновенно отыскал уже знакомый пулемет, и убедился, что на смену убитому душману встал следующий.

Как такое возможно? Как можно заставить прибор видеть то, что он не может видеть в принципе? Командир решил пока не делать выводов и собрать больше информации.

— С прицелом от винтовки можно такое сделать? — спросил он, выключая ПНВ и отбирая у Гвоздя свое любимое оружие.

— Не вопрос, — усмехнулась дама. — С ним даже лучше будет.

И в самом деле, стало лучше. Поставив винтовку на сошки, командир не спеша разглядывал в прицел ярко-красный силуэт пулеметчика, но на спуск жать не спешил. В таких условиях промахнуться нельзя, но как убедиться, что это не обман? Подумав несколько секунд, он сместил точку прицела на плечо душмана и плавно надавил на спуск.

Винтовка приятно дернулась, и пуля попала точно туда, куда он хотел. Руку супостату не оторвало, но и только. Истошный крик разнесся над горами, и снова началась бешеная стрельба наобум, но пули ложились довольно далеко.

Командир злобно усмехнулся. Кажется, все настоящее. Как брюнетка умудряется это делать, сейчас уже не важно. Нужно использовать этот козырь по максимуму. И чтобы у ребят ни одной царапины больше не было.

— А где второй пулемет? — спросил командир, понимая, что если он хорошо спрятан, то и обезвредить его будет непросто.

— Слева, на горке, — моментально ответила дама. — Там такой камень и как бы трещинка в горе. За камнем пулемет, даже сошку чуть видно.

Командир снова припал к прицелу и почти сразу нашел нужное место. К сожалению, пулеметчика совсем не видно. Как же его снять? И то, что он до сих пор не стрелял, тоже было плохо. Значит, духи понимают, что рано или поздно бойцам придется пойти на приступ. Вот для этого момента и припасен второй пулемет, до сих пор ничем не выдавший себя.

— Крот и Рубик, одевайте ПНВ, — велел командир, не отрываясь от прицела, и бойцы молча подчинились.

— Второго пулеметчика я сниму, — ненавязчиво предложила дама. — А вы валите остальных. Как в тире, сами видите. Ну что, начнем?

Командир взял небольшую паузу и снова посмотрел в прицел. На место подранка опять поставили свеженького. Душманы явно успокоились, даже патроны переводить перестали. Обсуждают что-то, руками машут. Самое время.

— Пулеметчик на прицеле, — медленно сказал командир.

— Я беру второго, — четко доложила дама, целясь из положения стоя. Похоже, она все прекрасно видела без всяких приборов.

— Крот и Рубик, после наших выстрелов идете вперед и зачищаете гребень. Я стреляю отсюда, Гвоздь меня прикрывает.

И снова, никаких возражений. Хотя, парни явно разрываются между подозрительностью по отношению к странной брюнетке и желанием накрошить побольше бородачей.

— Огонь! — И командир первым нажал на спуск, сняв «своего» пулеметчика и тут же перевел прицел на второго, когда рявкнула странная «винтовка» загадочной дамы.

В прицел было отлично видно, как камень, за которым прятался пулеметчик, разлетелся конусом скоростных обломков. Что стало с попавшим под такой «дробовик» человеком, лучше не думать. Крот и Рубик пошли вперед, короткими очередями выкашивая дезориентированных душманов, словно в тире. Нужно сказать, что брюнетка от них не отставала ни на шаг, хоть и не стреляла больше. Через пару минут супостаты просто закончились и оба «нападающих» доложились по шифрованному каналу, как положено.

— Я Рубик, все чисто.

— Я Крот, все чисто.

Командир собирался выдать новые распоряжения, когда снова рявкнуло оружие брюнетки, и в канале раздался условный щелчок соединения.

— Гранатометчик был живой, — прозвучал в гарнитуре тихий голос дамы. — Контроль не забываем, а? Он уже взорваться вместе с нами хотел. Все чисто, я снимаю завесу.

Странный туман заколыхался и исчез без следа, обнажив все тот же склон горы и перевал. Впрочем, отличия были. Командир в сопровождении прихрамывающего Гвоздя не спеша добрался до места бойни и тщательно осмотрел местность. Скольких душманов они накрошили? По прикидкам, выходит никак не меньше двадцати рыл. А если вон те красные ошметки были незадачливым гранатометчиком, то и того больше. Отряд в сборе, парни сами, без приказа, уже организовали наблюдение за возможными путями подхода нежелательных гостей. До прихода вертушек всего четверть часа. Жизнь, кажется, налаживается.

— Корреспондент школьной стенгазеты, значит? — спросил командир странную даму, бодро присевшую на камушек, словно ничего и не случилось. — И что мне с вами теперь делать?

Оружие по-прежнему у нее в руках. Взгляд немного скучающий, но обмануть он может только глупца. А глупцы в этих горах не выживают.

— А надо что-то делать? — спокойно и слегка иронично спросила она. — Вернемся в расположение, там и поговорим. Сама не люблю вопросы без ответов. Особенно, если это вопросы о жизни и смерти.

— И как вы представляете возвращение в составе моей группы? — закинул он удочку чуть дальше. Корреспондент, как же!

Брюнетка чуть зажмурилась, подставив лицо ветру и солнцу, но голос ее был все таким же спокойным и слегка ироничным.

— У «Каймана» десантный отсек на четверых, — выдала она очевидный факт. — За вами, то есть нами, идет пара. Уместимся как-нибудь.

Ну, разумеется! Любой корреспондент школьной стенгазеты знает, какая десантная вместимость у тяжелого винтокрыла, только недавно принятого на вооружение. И всякий умеет подключаться к закрытым шифрованным линиям связи, которые считаются стопроцентно надежными. И запросто попадает в цель при нулевой видимости, конечно же.

— Видите ли, товарищ корреспондент, — начал он, а увидев ее ухмылку, тут же убедился, что понят правильно. — В силу естественных причин, мы не можем брать с собой на задание особиста. Поэтому, в моей группе особист это я сам. И мне придется проверить ваши документы или как-то иначе определить вашу личность, чтобы наш разговор вообще мог продолжаться.

Вот это загнул! Брюнетка аж заинтересовалась, теперь глядит внимательно, но легкая улыбка все еще на месте. Выдержав его строгий взгляд, полезла во внутренний карман комбинезона и протянула скромную красную корочку без опознавательных знаков. Осталось только взять в руки, раскрыть, и загадка сама собой решится.

Зашибись, сказал бы в этой ситуации Гвоздь. Орел, голограмма и чип с двузначным серийным номером. Личный порученец Верховного Главнокомандующего, не больше и не меньше. Командир просканировал чип, чтобы убедиться, что все без обмана, и вернул корочку обратно. Черноволосая фурия спокойно спрятала удостоверение и протянула руку.

— Будем знакомы, Станислав Данилович?

Командир почувствовал себя «посчитанным» втемную, но крепкую ладошку дамы пожал без колебаний. Маски сброшены, да и повоевать вместе успели, хорошее начало.

— Здесь никаких имен, — уточнил он. — Только позывные.

— Договорились, — кивнула дама. — Надеюсь, больше нам сегодня позывные не понадобятся.

Десять минут до прихода вертушек, а вопросов по-прежнему как блох на собаке. И каждая блоха стремится прыгнуть выше соседки.

— Если я правильно понял, — предположил командир. — Я вам для чего-то понадобился?

— Да, все серьезно, — кивнула она в ответ. — У вас скоро истекает контракт, и я хочу предложить одно интересное дело, не связанное непосредственно с армией, но включающее передовые технологии и некоторый риск. Ваша опытная лаборатория в Ростове подошла бы идеально, да и лишних глаз нам не нужно. Сами понимаете, какой тут уровень секретности.

Командир задумался, усилием воли извлекая из глубин подсознания слегка притупившиеся рефлексы успешного бизнесмена. Такие предложения не делаются в один день. Значит, за ним следили, оценивали и сопровождали. И эта дама, будто ангел-хранитель, должна была не дать ему по глупости погибнуть? Нет, слишком это просто.

— А эти технологии из разряда тех, что вы продемонстрировали? — уточнил он на всякий случай, кивнув на оружие в ее руках.

— В том числе, — неуловимо усмехнулась дама. — Все наработки останутся вам, но до поры светить их не нужно. Уровень допуска вы должны понимать.

— Да уж, — кивнул командир. — Представляю, какой ворох бумаг о неразглашении придется подписать.

— Вот это как раз лишнее, — весело оскалилась дама. — Достаточно вашего слова. Формальности закончились, когда вы просканировали чип. Не хочу никого пугать, но на нашем уровне подобные вопросы решаются не в суде.

Командир понимающе кивнул и снова призадумался. В голосе брюнетки не было ни тени самодовольства или превосходства, просто четкий посыл, что предателям пощады не будет. И почему-то хотелось ей верить, а он сам, судя по всему, соответствовал критерию «своего». И возможно, что «наверху» прекрасно знают, что ему однажды довелось своей собственной рукой казнить предателя. Это позволяет надеяться на понимание.

— В случае вашего отказа сотрудничать, — добавила дама, — Единственным последствием будет просьба ко всем четверым просто помалкивать. Но я надеюсь, что вы согласитесь.

— Посмотрим, — не стал ставить точку командир, но тут щелкнула рация.

— Здесь Гвоздь, «духи» идут вверх по южному склону. Двадцать рыл, не меньше. Что-то тяжелое тащат на двух ослах.

Вот и привет из долины. Придется принимать бой, задержать «духов» на склоне, а потом натравить на них вертушки. Вопрос лишь в том, что везут на ослах.

— Рубик и Крот, продолжать наблюдение, — распорядился командир. Не нужно нам сейчас войны на два фронта, ох, не нужно!

— Пеленг сто сорок три, — Гвоздь протянул бинокль подошедшему командиру, с подозрительным интересом косясь на сопровождающую его брюнетку.

Командир легко сориентировался по проецируемой шкале компаса, и сразу же увидел противника. Действительно, два осла тащат какую-то тяжесть, погонщики их совсем не понукают. Видимо, животным эта тропа хорошо знакома. Все идут быстро и четко, явно не простые бойцы. Возможно, сводный отряд, собранный персонально под загон и уничтожение его группы. Радует лишь то, что расстояние пока велико, больше двух километров вниз по склону.

— Ослик справа, похоже, тащит пару крупняков, — спокойно прокомментировала дама, всматриваясь вдаль без всяких приборов. — А слева еще хуже.

Командир вернул не слишком мощный бинокль Гвоздю, выбрал неподалеку подходящую позицию и установил винтовку на сошки. Лег, всмотрелся в прицел и только теперь увидел то, что для брюнетки было как на ладони.

— «Стингеры», - выдохнул он. — Эвакуация пока отменяется. Надо предупредить летунов.

— К чему такие крайности, — усмехнулась дама, пристраивая свое оружие на подходящий камень. — Главное, не дать ими воспользоваться. Слабонервные могут отвернуться.

— Два километра, — недоверчиво проворчал командир, не отрываясь от оптики. — Плюс неслабый ветер. Вы хотите сказать, что…

Странное оружие рявкнуло, и командир в очередной раз подумал, насколько непривычным, нездешним был этот звук смерти. К счастью, смерть была нацелена на врага. Один из погонщиков буквально исчез в облаке красных брызг, а то, что от него осталось, разлетелось по камням неузнаваемыми ошметками. Бедный ослик, лишившийся погонщика и напуганный страшным звуком и запахом крови, взревел и помчался вперед, унося с собой драгоценные «Стингеры». Еще выстрел, и второй погонщик точно так же закончил свой земной путь, а освободившееся животное с ревом поскакало вверх по знакомой тропе. Душманы были настолько потрясены, что даже не попытались поймать осликов, оставшись без тяжелого оружия и значительной части припасов.

Но что потрясло командира больше всего, так это время, задержка между выстрелом и попаданием. Он приблизительно оценил это время в полсекунды, а что это значит при дистанции в два километра? Это значит, что скорость снаряда как минимум четыре километра в секунду. Половина первой космической. Как это возможно и каков принцип работы подобного оружия, не поддается анализу. Наверно, стоит немного подождать.

— Череп, я Кувалда-1, - послышалось в канале. — Мы в минуте от вашей позиции, ждем указаний.

Очень вовремя! Как будто специально все спланировано именно так, а не иначе.

— Кувалда-1, я Череп, — с облегчением отозвался командир. — На склоне голые «духи», я готов дать подсвет. У вас подарки с собой?

— Сотки! — довольно отчитался командир звена. — Давайте вектор.

Спустя минуту два стремительных черных силуэта со свистом пронеслись над грядой, сделали «горку» и по широкой петле стали заходить на склон. «Духи» очень вовремя сбились в кучу, и командир с наслаждением включил подсвет цели, расположив маркер в самой гуще дезориентированного противника. От ведущего «Каймана» отделились две черные точки, и спустя несколько секунд добрую сотню метров склона горы словно корова языком слизнула. Да уж, нынешние объемно-детонирующие смеси не чета прежним.

Сквозь остатки дыма было прекрасно видно, что живых душманов на склоне остаться не могло. Единственными выжившими оказались два ослика, благополучно дотащившие свой груз до самого перевала. Животных бойцы отпустили, а груз забрали с собой.

Дальнейшее возвращение прошло совершенно буднично, если не считать одной детали. Командир отправил своих бойцов на «девятке» ведомого, а сам вместе с мнимой журналисткой погрузился в ведущую «пятерку», чтобы иметь возможность переговорить. Трудно было скрывать свое любопытство относительно будущей работы, а так, хоть бойцы не увидят его энтузиазма, и не будут потом подкалывать. Хотя, все равно будут, особенно Гвоздь, позывной обязывает. Уединился, мол, командир с брюнеткой, и вышел таким довольным…

И есть от чего быть довольным, ведь ответы на свои вопросы он получил, хоть и не на все. Подержал в руках загадочное оружие, даже внутрь заглянул, но мало что понял. Внимательно осмотрел тяжеленные стержни патронов и заключил, что воспроизвести их вполне реально, несмотря на хитрый поддон. Снова задавал вопросы, и снова получил ответы про все, что можно было узнать за такое короткое время. Про время, материалы, финансы, меры безопасности…

Но самый главный вопрос — откуда все это? И этот вопрос он не стал задавать, понимая, что ответа не будет. Он понял главное. Каким-то образом, в наши руки попало оружие, которого не может быть. И теперь надо во всем разобраться и попытаться хотя бы приблизиться к этому уровню. Раскрыть секрет материалов, воспроизвести некоторые детали. Хорошее может быть начало для технологического рывка.

И еще одной загадкой была сама посланница. Кто она? Были догадки, но не более. Давно уже циркулируют слухи про Внутренний Круг Верховного, куда входят особо доверенные офицеры, прошедшие огонь и воду. Что, если она одна из них? Почему в свои достаточно молодые годы эта дама, судя по всему, пользуется таким доверием? Или она старше и опытнее, чем написано в документах? Она, безусловно, умелый и безжалостный боец, и в ее взгляде иногда проскакивает что-то непостижимое, чуть старомодное и знающее, в самом широком смысле слова. Но это только наблюдение, а где факты? Их нет, и скорее всего, не будет.

Командир отметил про себя, с каким уважением она общалась и с ним, и с его бойцами. Словно ей самой в этих беспощадных горах ничего не угрожало, и она ценила и по-настоящему восхищалась теми, кто рискует жизнью ради чего-то важного. Глупая мысль, но иногда ему казалось, что эти карие глаза видели гораздо больше, чем он мог себе вообразить. А ведь он сам пережил и повидал немало…

Случайно и безответно влюбиться он тоже не боялся, дело молодое, и в конце концов, такое с ним уже случалось. И никто от этого не умер. Важно было другое. Он чувствовал, что ему дали прикоснуться к настоящей, большой Тайне. Доверие, вот что он должен оценить по-настоящему. Станет ли это со временем строгими деловыми отношениями, или настоящей, нерушимой дружбой, или чем-то еще, лучше пока не задумываться.

1981 год

Еще один нетерпеливый взгляд на часы подтвердил, что время по-прежнему течет своим чередом. Не летит вскачь, перепрыгивая через мгновения, и не ползет, будто раненая улитка по пересеченной местности, а плывет ровным и безразличным потоком. Еще минута, не больше и не меньше, и эту минуту придется прожить здесь, под тихими каспийскими звездами.

Впрочем, это только сегодня они тихие, а так, все время кто-нибудь летает! Если не ракетные двигатели гремят, унося в космос очередной экипаж, то как минимум, экипажи «Спиралей» тренируются, раз за разом притирая к полосе свой старый «чемоданчик» (по аналогии с программой «Буран» это турбореактивный аналог орбитального корабля для тренировок экипажей — прим. авт.), хоть уже новый на подходе. Повторение — мать учения, а Герман за своими орлами следит строго, у него не забалуешь. От бесперебойного транспорта на орбиту сейчас слишком много зависит!

Неширокая грунтовка, оставшаяся с первых лет строительства, сейчас почти не использовалась по назначению, поэтому годилась только для пешеходов. Она вела от стартовых комплексов третьей площадки, мимо кластерных антенн ИП, казавшихся в темноте какими-то фантастическими кондитерскими изделиями, и дальше вниз, к побережью. Капитальный асфальтовый дублер этой старой дороги пролегал почти в километре южнее, поэтому здесь не было даже фонарей, и «световое загрязнение» этого пустынного места было минимальным на всю округу. Ночная степь нежно стрекочет своим особенным южным голосом, гравий похрустывает под ногами, и ни одной души на километр вокруг. Прекрасное место для прогулок под звездами и для размышлений о течении времени.

Но время, как всегда и бывает, отсекло от прозрачной ночи положенные секунды. И когда яркая звезда, наконец, разгорелась в небе на юго-западе, Сергей Королев улыбнулся радостно, словно видел все это в первый раз. Сейчас, конечно, любая настольная ЭВМ может показать время прохода любого объекта в любой точке Земли, в сети эти данные доступны, если только речь не идет про какой-то секретный спутник. Главное, найти время, выйти под звезды и посмотреть вверх. А если увидишь такое случайно, то мимо не пройдешь, настолько огромна эта искусственная звезда, никакая Венера с ней не сравнится. Правда, форму этого внушительного сооружения невооруженным глазом все равно не разглядеть, но уж Главный-то знает, что летит сейчас в небесах, отражая своими гранями свет недавно исчезнувшего для жителей этой точки Земли Солнца!

Если сейчас посмотреть в мощную оптику с автосопровождением, то можно увидеть в центре три длинных жилых модуля, скрепленных с двух сторон трехгранными фермами. Несколько месяцев назад именно с этих деталей началась невероятная стройка, но как много с тех пор изменилось! Опытная эксплуатация дала «зеленый свет» дальнейшему строительству комплекса, и в «переднем» его конце теперь не тесный временный модуль, где жили строители, а то, что склонные к морской терминологии американцы упорно называют «мостиком», большой модуль управления. В ее основании радиально расположены резервные энергетические платформы, фермы с системами связи и два пузыря обсерваторий, полосатых, словно арбузы. Венчает все это великолепие куполообразный центральный пост с почти круговым обзором.

Странное и непривычное чувство. С одной стороны, вот летит по небу марсианский корабль, мечта многих поколений. И он обязательно отправится к Красной планете в астрономическое окно 81–82 года, хоть и по непривычной, крутой траектории, далекой от гомановских эллипсов. (Траектория перехода между двумя другими орбитами, названа в честь немецкого учёного Вальтера Гомана, в 1925 году описавшего её в своей книге — прим. авт.) Мы ведь теперь не ищем энергетической эффективности, а ломимся, фактически, напрямую! В задней части комплекса вырос причал для атомных буксиров, которых будет четыре штуки, с запасом. Вокруг причала огромные баки для воды и несколько сбрасываемых баков для жидкого водорода, который будет потрачен на дорогу «туда», пока не испарится. Когда водорода не останется, буксиры начнут в своем атомном «сердце» расщеплять воду, которой запасено с избытком.

Огромное сооружение радует и глаз, и мысли конструктора. Но самое удивительное то, что этот гигант, по сути, уже устарел, не успев выполнить свою миссию. Еще два-три года, и уже начнется строительство таких кораблей, которые оставят далеко позади этого неуклюжего гиганта. Уже второе поколение установок, основанных на «эффекте резонанса» показало такие характеристики, что можно смело проектировать такую систему для кораблей, причем, и морских, и космических. Это означало, что аппарат размером с какой-нибудь морской сторожевик, сможет взлететь с Земли и своим ходом сгонять на Марс и обратно, и не за месяцы, а за недели! Всего несколько лет, и это станет реальностью.

Но все это, конечно не повод откладывать марсианскую одиссею, которая станет, пожалуй, последним из столь масштабных и грандиозных космических проектов. После внедрения новых решений освоение космоса станет куда более обыденным. Риск станет не таким отчаянным, движение более интенсивным, траектории к планетам выпрямятся, а Луна вообще окажется на самом пороге. Да, и проблема космического мусора тоже сгладится, потому что не нужно будет постоянно сбрасывать в космосе отработанные железки.

Королев в прежней своей жизни не сильно увлекался фантастикой, предпочитая «фантастику в чертежах», но в последнее время все чаще стал касаться этого жанра. Особенно он любил читать совсем старые произведения, написанные еще до ракетной эпохи, а иногда даже до первых самолетов. Как только не представляли люди полеты на Луну и Марс, но о ракетах подумали лишь единицы. Недавно ему попалась книжка Курта Лассвица «На двух планетах», написанная еще в конце 19-го века, и изданная в СССР в 20-е годы. Милая и наивная история, но какой сплав полета фантазии и технической близорукости! Впрочем, идея «изолятора» силы тяготения была тогда популярна, взять хотя бы Уэллса с его «кейворитом», и теперь уже не скажешь, кто у кого украл идею. Да и с физической достоверностью этого принципа все не очень гладко, что прекрасно разобрано в известной книжке Маковецкого. (Маковецкий П.В, «Смотри в корень!» — прим. авт.)

Но в обозримом будущем ракета все равно останется ракетой. Резонанс даст огромную энергетику, но реактивный принцип движения останется. Хотя, ученых это не останавливает, они так возбудились от открывшихся перспектив, что уже пытаются заглянуть дальше. На полном серьезе обсуждается поиск «точек опоры» в самой метрике пространства. «Чистое» движение! Королев мало понял в попытках Келдыша с Курчатовым объяснить ему, где им видится лазейка, но было понятно, что без подсказки из будущего эта задачка растянется на десятилетия. А подсказки нет и, похоже, не будет. Или потомки сам этого не знают, или не хотят дарить все и сразу.

И так хорошо, усмехнулся про себя Сергей, провожая глазами огромную звезду в небе, ставшую вдруг темно-оранжевой и тусклой. Входит в тень, еще несколько секунд, и совсем пропадет из вида…

А есть еще связь, которая благодаря резонансу уже совершенно определенно превысит ограничения, наложенные Эйнштейном. Правда, перемещать материальные объекты, как утверждается, все равно не получится. Или, пока не получится. От этих мыслей Королева отвлек шорох гравия позади.

— Сергей Павлович! — за почти четверть века Борис Черток не утратил способности отыскивать шефа, где бы тот ни находился. — Вас просят на приемке «двадцатки» побывать. После этого старый «чемодан» можно будет перегнать в ЛИИ.

— Отлично! — бодро улыбнулся Королев. — Давно этого жду. Ты на машине?

— Само собой, — кивнул Борис. — Я, честно говоря, не вас одного искал.

— А как ты меня тут нашел? — без всякого подвоха спросил Главный. — Я никому не говорил, куда пойду.

— Я вас вычислил, — усмехнулся Черток. — По времени прохождения Объекта. Редко, но бывает. А тут самое лучшее место. Я сам иногда…

Ну, хоть мысли не читает, довольно подумал Главный, усаживаясь в машину. Борис принес добрую весть, и у Королева был в этом собственный интерес. Все равно скоро лететь в Москву, так почему бы не совместить приятное с полезным? Перегнать старый «чемодан» в качестве второго пилота, почему бы нет? Почувствовать в руках ручку управления он никогда не откажется. И время на такие нетипичные занятия ему теперь проще находить, не те нынче времена, чтобы самому все тащить и у молодежи хлеб отбивать.

Много толковых парней выдвинулось в последнее время, да и среднее управленческое звено уже тянут не седые ветераны, а в основном сорокалетние. Как и в государственных делах, тут главное, это смена! Королев в общих чертах помнил, куда в иной истории завела страну «геронтократия», и с облегчением наблюдал, как «болевые точки» постепенно купировались, хоть это и не гарантировало от любых проблем. Никита Сергеевич, успев наломать дров, сумел вовремя отыграть назад, не дав партийной номенклатуре пуститься во все тяжкие. Поэтому он спокойно ушел на пенсию, оставив у руля тех, на кого ему, по сути, указали потомки. Нынешнее поколение они неплохо знали, могли посоветовать кадровые решения. А что будет дальше? Придется думать своим умом, и это правильно.

Иногда думается, а готова ли планета к космическому будущему? И первая же мысль в ответ — да какая разница!? Будущее все равно наступит, готовы люди или нет. А про готовность общества можно спорить до хрипоты, до драки, но что это изменит? Сколько было написано о том, что человечество якобы не сможет закрепиться в космосе, не став единым. Ну, это вряд ли. Уже закрепляемся, и как! И коммунизм строим уже не с таким остервенением, будто понимаем, что не горит. И у «буржуев» определенное движение в сторону социализма наметилось, и у нас есть элементы госкапитализма, советские мега-корпорации, как их назвали потомки. Бодаться с янки по любому поводу не перестали, конкуренты же! А теперь и в космосе будет то же самое, и ничего не поделаешь. Готовы или не готовы, какая разница?

Вот, потомки рассказали про своих инопланетников много интересного. Один биологический вид, живут на одной планете, но по сути, две разных цивилизации. Но как-то общаются, хоть и враждуют идеологически. И чем земляне хуже? Уничтожить друг друга не могут, да и не хотят, остается конкурировать, нацеливаясь на экспансию вовне. Если подумать, то и земляне когда-то найдут способ выйти за пределы своей системы, и где-то там, среди звезд, встретятся с Рьялхи или Сарги. Так они, кажется, называются?

Хорошо бы договориться с ними заранее, если получится. А если нет? Вот тогда и может возникнуть почва для объединения землян, и то не факт. Впрочем, это уже задачка для внуков и правнуков.

Королев зажмурился от яркого света прожекторов, когда машина подкатила к распахнутым воротам МИКа, в которых виднелся хвост и срезы двигателей нового «чемодана», или «лаптя», как некоторые называли эту машину. Впрочем, для летчиков это чаще всего «ласточка», они не могут называть иначе эту красивую птицу.

Королев выбрался на бетон, прошел в сопровождении молчащего Бориса через ворота и остановился под белым хвостом с нарисованным флагом и номером. Машина прилетела своим ходом, что неудивительно, потому что «Спираль» за годы прилично подросла, и теперь даже в «Антей» не влезет. И теперь сразу видно, что в небе аппарат уже бывал. Корпус чистый и почти белый, никакой «красноты». (технологические заглушки красного цвета — прим. авт.) Вот на левом крыле след потека гидравлической жидкости, кто-то за это втык уже получил. Колеса прилично потерты о бетон полосы, а тормоза до сих пор теплые, ведь только что прилетел. Парашютный контейнер открыт, выхлопной патрубок ВСУ чуть закопчен, не говоря уж о характерном запахе керосина. Это и есть запах неба, друзья!

У носового обтекателя «Спирали» Королев увидел пилота, до сих пор не снявшего летный комбинезон, и мгновенно узнал его. Совсем недавно, в апреле прошлого года, знаменитый летчик Сергей Николаевич Анохин пригласил тезку на празднование своего 70-летия, где было почти полсотни летчиков и космонавтов. Почти все изрядно выпили и весело шумели, что юбиляру ничуть не мешало. Особняком держался Михаил Михайлович Громов, трезвый, с прямой спиной кавалериста, молчаливо осуждающий всю эту пьяную компанию, но с появлением Королева он оживился и принялся вспоминать, как пытался вытащить будущего Главного из ГУЛАГа. Юбиляр в это время развлекался тем, что знакомил известного журналиста Голованова со своими гостями, и когда очередь дошла до молодого белобрысого парня, почти альбиноса, Анохин сказал:

— Запомни, Ярослав, я летаю настолько же лучше Нестерова, насколько этот парень летает лучше меня! Запомни его имя: Игорь Волк!

(эпизод украден, с учетом АИ, из книги Голованова «Заметки вашего современника» — прим. авт.)

«Молодому парню» тогда уже было хорошо за сорок, но он один из лучших испытателей в Союзе. Кому еще доверить новую технику, как не ему? Игорь тоже мгновенно узнал Главного и протянул руку.

— Здравствуйте, Сергей Павлович! — тепло сказал он, что никак не вязалось с его холодной внешностью. — Вот, пригнал вам новую «ласточку». Все без происшествий, можно летать.

— Спасибо, Игорь Петрович, — Королев не без труда, но вспомнил его отчество. — Обратно «пятнашку» тоже вы погоните?

— Герман Степанович уже сообщил, — кивнул Волк. — Римантас готов ради вас побыть и пассажиром, так что, не волнуйтесь.

Вот так всегда! Никакой интриги, все на все готовы. Но тут особое братство, Королев летчик не ровня испытателям с тысячами часов налета на десятках типов, но как космонавт… В этой ипостаси все равны. Ребята помнят, благодаря кому они все уже побывали ТАМ не по одному разу, и побывают еще. Довольный, Королев не удержался и с нетерпением потер руки, предвкушая полет.

— Давайте сюда вашу комиссию! — с энтузиазмом велел он. — Будем принимать «ласточку»!

Москва, январь 2059 года

Иван Родин не жаловался на временное одиночество, это для него привычная стихия, в отличие от навыков по-настоящему командной игры. Вся операция снова превратилась в усилия одиночек, если не считать научной группы, которую он упрятал и замаскировал настолько тщательно, насколько сумел. Никаких следов, никаких внешних связей, никакого риска. И сам Иван старался там не бывать без крайней необходимости, да и возникала такая необходимость крайне редко. Если не считать в разы меньшую, чем в старом бункере, площадь, устроились ученые неплохо, и в ежедневном руководстве не нуждались. А значит, Иван снова был в «свободном поиске». Менял личины, как перчатки, и кружил по Москве, как пресловутый последний троллейбус.

Если сравнивать результаты, то до сих пор Альбина справлялась со своей частью задачи не в пример лучше, и работы по воспроизведению чужих технологий шли на удивление гладко. Параноидальные меры маскировки, предпринятые Иваном и Альбиной, пока не выявили никакого интереса посторонних сил, и это было очень хорошо. И в то же время, плохо.

Сарги так и не появлялись, и это было самое неприятное. У Ивана было несколько теорий на этот счет. По одной из них, у противника попросту не осталось полевых агентов, и теперь Сарги ведут наблюдение чисто дистанционно. Или же, они изменили методы маскировки и просто стали лучше прятаться. Все это лишь пустые догадки, не больше. Второй зацепкой была Лина, которая умудрилась засветиться в нескольких информационных «капканах», но лишь в первые две недели. Потом что-то изменилось, и она перестала проявлять себя. Либо сменила методы маскировки, либо по-настоящему залегла на дно. Иван даже опасался, что у нее может хватить отчаяния, чтобы ввести себя в подобие анабиоза лет на пятьдесят, чтобы дождаться научного прогресса. Но нет, все это вздор, Лина не из того теста, чтобы прятаться от драки. Скорее всего, она поняла, что пользоваться маскировочными шаблонами наблюдателей не стоит, и придумала что-то свое. Она умная и у нее явный талант к адаптации, так что, следует предположить, что она просто затаилась. Пытается понять, что делает Иван и что им могут противопоставить Сарги. Дурацкая ситуация! Лина наверняка могла бы помочь с поиском, но это фактор, как и раньше, среди неизвестных.

Сейчас Иван жалел, что на дворе неуютный зимний месяц, и неспешно бродить по городу, делая вид, что сейчас теплый поздний май, ему не хотелось. То снег, то дождь, то опять все замерзает. Ничего против зимы он не имел, но все равно, было неуютно. То, к чему привели его поиски, требовало тихого и спокойного места, и поэтому он высмотрел небольшое кафе недалеко от по-зимнему пустого парка Сокольники и решительно направился к входу. «Личина» новая, но волноваться не стоит, магическая паранойя всегда стоит на страже. Создавая новый облик, Иван всегда сначала скармливал его не только земным алгоритмам распознавания, но и своим собственным, и только после этого перевоплощался. В этот раз, он добавил в образ немного милитаризма, вдохновившись знакомством с найденным Альбиной оружейником и бывшим кандидатом в наблюдатели. Для посторонних, он выглядел как молодой бывший контрактник, недавно вернувшийся на гражданку и не потерявший голову от безделья. Почти без обмана вышло! По сути, формально он теперь особист высшего ранга, а цепкий взгляд, уверенную осанку и обманчивую медлительность в движениях он мог изобразить вполне убедительно.

Иван прошел мимо стойки, забрался в самый дальний угол и, согласно образу, уселся так, чтобы видеть все выходы. Если их перекроют, надо быть готовым подобно Штирлицу уйти через вход. Тут главное, не переборщить с образом. Несмотря на ранний вечер, в заведении не было совсем уж пусто, и это хорошо, ведь не хочется торчать на виду. Иван устроился, разложил фальшивый планшет, который честно подсоединился к местной высокоскоростной сети, и раскрыл меню, полностью игнорируя скучающую красивую официантку. Думал он не о еде, а о том, чем может завершиться сегодняшняя операция.

Так получилось, что последние пару месяцев Иван усиленно пытался решить одну из самых необычных криптографических задач в его обширной практике. И как всегда, то, было связано с именем Варвары Нартовой, не имело лобового, прямолинейного решения. Потребовался неслабый полет воображения и несколько недель раздумий над совершенно безнадежной задачей. Все, что смогла вспомнить Альбина, он тщательно записал и проштудировал, благо, полезных сведений было не так много. Потом он собрал из этого материала набор возможных ключей шифрования и попытался вскрыть оставленное Варварой послание «грубой силой». Надо ли говорить, что из этого ничего не вышло.

Иван снова отвлекся от анализа уже проделанной работы и лениво подозвал девочку к своему столику. Не напрягаясь, почти на автомате, сделал заказ, какой-то салат с мясом, хлеб, горку сыра и порцию крепкого черного чая. Снова проигнорировал чудесные карие глаза и все остальное, уперся взглядом в экран «планшета», на котором специальный «демон» тщательно изображал типичную для подобного персонажа сетевую деятельность. Сейчас, то есть, в последние пару недель, он даже об Альбине старался не думать, все больше о Варваре Нартовой. Сколько раз он пожалел о том, что так и не узнал ее толком, и долгое время ему казалось, что этот орешек ему не по зубам. Но путь к ответу все-таки нашелся, когда Иван в отчаянии рассматривал оставшиеся у него изображения Варвары и пытался вглядеться, понять, просчитать то, о чем она думала, составляя послание. Как она собиралась сделать задачу решаемой? Ведь должен быть хотя бы намек!

И однажды, он вспомнил. Не по записи, а по собственным воспоминаниям. Где-то в километре под землей сейчас осталась большая каверна, выжженная взрывом, а когда-то там был уютный общий дом, где жили наблюдатели. И был там бассейн, где имелась обширная подводная часть с длинными ответвлениями и воздушными пузырями для ныряльщиков, очень популярное место. Иван сам с удовольствием изучал эти лабиринты, которые все время менялись, и однажды он на полном ходу столкнулся в темной глубине, как ему показалось, с живой торпедой. Словно ногой в дых ударили! Утонуть он, конечно, не мог, но потерял при столкновении почти весь воздух из легких, и в туче серебристых пузырей взмыл на пять метров вверх, к воздушной камере. Автоматически зажглась слабая подсветка, и Иван увидел, как рядом с ним из воды показалась копна пепельно-светлых волос, а яркие голубые глаза Варвары смотрели пристально и близко, как никогда.

— Ты живой? — спросила она. — Я тут без приборов, по-старинке.

— Я тоже, — кивнул Иван, цепляясь левой рукой за низкий свод и правой совершенно естественно придерживая ее за талию. — И без защиты. Жить буду. Ты в норме?

— Угу, — она улыбнулась и даже не отстранилась. — Хороший пресс. Хулиганку свою куда дел?

— Спит хулиганка, — Иван смотрел ей только в глаза, но совершенно отчетливо видел серебряную цепочку и крестик, там, куда сейчас смотреть не стоило. Пожалуй, в этот момент Нартова немного отступила от образа «живой богини», что в такой ситуации было немудрено. Варвара много лет провела в Латинской Америке и на островах Карибского моря. Может, там она и научилась так нырять? И позывной у нее был подходящий — «Мурена»! Вот с такой стремительной рыбиной Иван и столкнулся под водой…

В тот раз, вися под тесным куполом над прозрачной водой, они несколько минут поговорили, по-дружески отшутились и поплыли в разные стороны. Ни до, ни после Иван не был с Варварой так близок, не чувствовал ее доверия, как в тот день, когда она спокойно висела на его руке, рассказывая про свой подводный маршрут и тонкости дыхательных упражнений. Возможно, он сделал глупость, не попытавшись закрепить этот момент, пригласить ее домой к себе и к Альбине, поболтать втроем? Теперь поздно, но вдруг стоило попытаться?

И сегодня Иван снова вспоминал блеск серебра на ее светлой коже и удивлялся тому, как много ему потребовалось времени, чтобы осознать очевидную вещь. Религиозность Нартовой среди большинства наблюдателей была запретной темой, об этом почти не вспоминали, считая чем-то не слишком важным. И это было именно так, просто еще одна деталь, не влиявшая на жизнь остальных наблюдателей. Никому, по большому счету, не было до этого дела, а сама Варвара держала свою веру при себе и уж точно не пыталась проповедовать. Следовательно, не было никаких проблем и даже повода лишний раз об этом вспоминать…

Иван коснулся экрана фальшивого планшета, лениво перевернув страницу. Пожевал салат, закусил бутербродом с сыром, запил чаем. В точно выверенный момент скупо улыбнулся официантке, снова отвел взгляд и вернулся к своим недавним рассуждениям. Когда он углублялся в дебри воспоминаний о мимолетных моментах, когда на шее Варвары мелькала вдруг серебряная цепочка, он начинал понимать, что ответ должен быть заключен в самом послании. Вряд ли Нартова могла всерьез рассчитывать на то, что Альбина вдруг вспомнит какую-то фразу или событие, которое может или не может быть ключом. По крайней мере, не полным ключом! Скорее всего, само послание должно содержать намек. Двадцать семь блоков данных, все разной длины. Ни в одной кодировке никаких слов не просматривается, недели грубого подбора в фоновом режиме ничего не дали. И что же делать?

Иван хорошо знал невеселую историю Исаака Ньютона, неоспоримого гения всех времен, потратившего большую часть своего времени и энергии на алхимию и поиски тайных смыслов в тексте Библии. Уж лучше бы он эту энергию в свое время направил в научное русло. Открыл бы, к примеру, линии поглощения в спектре, и всего-то нужно было поместить призму перед объективом телескопа! И больше ста лет после него никто не смог догадаться до такой простой штуки, приведшей к рождению современной астрофизики…

Бог с ним, с Ньютоном, он свое предназначение выполнил и вошел в историю. А что было делать гораздо менее известному ученому-любителю Ивану Родину? Не Библию же расшифровывать! Двадцать семь блоков в послании, можно поискать это число в тексте, и согласно полузабытому нумерологическому маразму попытаться найти смысл в его отсутствии…

Иван с улыбкой вспомнил, как в тот момент разрывался между абсурдными мыслями и предчувствием, что ответ где-то совсем рядом. Борясь с собой, он открыл Библию в самом начале, на Книге Бытия, заменившей древним космологию. Не вчитываясь, пролистал первую главу, тридцать один стих, и вторую, двадцать пять стихов. Поняв, что как-то подозрительно плавает вокруг роковой цифры «двадцать семь», он пролистал третью главу, двадцать четыре стиха. И четвертую, двадцать шесть. В голове что-то начало тикать, и он стал листать главы одну за другой, стараясь не вчитываться в текст. Интуиция говорила, что смысл текста здесь вторичен.

Таким образом, он дошел до семнадцатой главы и остановился. Ровно двадцать семь стихов, не больше и не меньше. Дрожащей рукой он скормил «демону» первый стих и первый блок послания, и получил… Ничего не получил, никакого намека. Удивительно, но Иван и не подумал отчаиваться. Не может же все быть настолько просто, должен быть и подвох. А если подумать, то и не подвох вовсе, а совершенно естественный для Варвары нюанс, который любая нехристь вроде него может и забыть. Ведь Библия это слишком популярный текст, на такую расшифровку можно и случайно нарваться. Иван соображал не более получаса, потом залез в Сеть и вытащил электронную версию Библии на церковнославянском языке, отсканированную еще в начале века со стандартного «елизаветинского» издания, напечатанного лет на сто раньше.

Оставалось только запустить «демона», и с этим он до сих пор тянул. Именно для этого последнего шага он искал укромное место без помех. Если получится, нужно будет сидеть и думать, что делать дальше. И если не получится, тоже! Тогда можно будет подозвать эту милую девочку и заказать горшок пельменей, соленые огурцы и водку…

Он все еще медлил, словно хотел продлить момент неопределенности. Пора, чего тянуть?! Продолжая бессмысленно водить пальцем по экрану, Иван сосредоточенно смотрел совсем на другую картинку, высвеченную прямо в мозгу. Конфигурация «демона» проверена и перепроверена, осталось лишь мысленно отдать команду, и он ее отдал!

Все произошло так быстро, что он не успел даже удивиться, а перед его взглядом повис ярко-зеленый отчет. «Демон», добавив вариации из «архива воспоминаний», вскрыл все двадцать семь блоков менее чем за секунду. Увидев это, Иван мысленно расцеловал призрак Нартовой за то, что та избавила его от штудирования смыслов Писания, ограничившись ловко спрятанной формой. Теперь, можно было понять и оценить посмертный подарок этой огромной, но так и не познанной при жизни души. Стоит только открыть этот небольшой текст…

— Будете еще что-то заказывать? — спросило милое дитя, оказавшись рядом.

— Обязательно, — кивнул Иван. — Вы очень вовремя.

— У вас такая улыбка, словно вы клад нашли, — опустила глаза красотка. — А других клиентов нет…

Иван только сейчас заметил, что и вправду остался единственным посетителем. Ну что же, не будем разочаровывать.

— Пельмени, соленые огурцы и водочку принесите, пожалуйста, — вкрадчиво попросил он. Девушка коснулась пальчиками своего крохотного планшета, передавая заказ на кухню, а Иван продолжил:

— Так и быть, расскажу вам историю, — усмехнулся он. — Я до армии учился на Физфаке, так что, не удивляйтесь. Больше ста лет назад, жил-был немецкий физик Хоутерманс, который вместе с Аткинсоном раскрыл секрет, откуда Солнце берет энергию. В тот самый вечер, когда статья была готова, Хоутерманс отправился гулять с прелестной девушкой. Когда стемнело, и на небе появились звезды, его спутница воскликнула: «Как прекрасно они сверкают! Не правда ли?» На что Хоутерманс, выпятив грудь, важно ответил: «Со вчерашнего вечера я знаю, почему они сверкают!»

Иван с удовольствием понял, что девица оказалась неглупая и все поняла правильно. Про его собственные открытия она не узнает, и вот история из далекого прошлого, с намеком. (история подлинная, рассказана в книге Р.Юнга «Ярче тысячи солнц» — прим. авт.)

— В этой истории было продолжение? — спросила девушка.

— Трудно сказать, — спокойно пожал плечами Иван. — Мы точно знаем, что пассаж про звезды она не оценила. Возможно, не поверила.

— Я бы поверила, — быстро сказала девушка и метнулась к стойке, где появился новый посетитель. Только черная коса мелькнула.

Иван усмехнулся и мысленно отметил, как мало меняются романтические вкусы. Столетия приходят и проходят, а девушки и звезды по-прежнему идут рядом, словно созданные друг для друга. Он решил быть джентльменом и отправил ей на планшет приглашение прогуляться после смены или в другой день, если угодно. Почему бы нет? Легенду следует поддерживать, ведь через несколько дней «личину» снова придется сменить и начитанный физик-недоучка исчезнет навсегда.

Через пять минут окрыленная девушка принесла заказ, и Иван отблагодарил ее совершенно искренней улыбкой. Теперь, ему предстояло серьезное чтение и много непростых открытий. Он вызвал «демона», открыл расшифрованный текст и пробежал глазами первую строку:

«райна шин´ва эйоли ра´ва»

Тихий океан, февраль 1981 года

Если им с чем-то и повезло, так это с погодой, поверхность океана ровная, как зеркало, ветра почти нет. Тихий океан не просто так назвали, самому Магеллану посчастливилось за весь путь от Огненной Земли до Филиппин не попасть ни в один шторм. Но даже это спокойствие гигантского водяного простора ничего не гарантирует, до водной глади еще надо добраться, и желательно, целыми.

— Затянуть ремни потуже! — на всякий случай скомандовал Джо Энгл своему скромному экипажу.

Насчет собственных ремней, по ощущениям, можно было не беспокоиться. Но если подумать, то со стороны это должно выглядеть очень смешно. Три астронавта в нижнем белье в креслах «Пегаса» — это зрелище, достойное войти в историю. Если они сейчас разобьются и их отыщут в таком виде…

Высотомер, скорее всего, врет, потому что никто его не выставлял на нужное давление в точке посадки, определять высоту приходится на глаз, а при отсутствии волн это не так просто. К счастью, народ в экипаже опытный.

— Три тысячи футов, примерно, — подсказал Сернан, опытный морской летчик.

— Похоже, — кивнул Энгл и чуть опустил нос корабля, набирая скорость. Рано еще замедляться, слишком высоко.

Пот катился с него градом, и было от чего. Ручной спуск неизвестно куда это не тот аттракцион, через который он хотел бы пройти снова. К счастью, за счет своих обводов аппарат был аэродинамически стабилен в потоке, и пилоту оставалось лишь гасить осцилляции, избегая раскачивания. Никакой автоматики, прямое ручное управление плоскостями, и даже программа спуска в компьютере не запущена. Все это похоже на какой-то нелепый сон. Может, он до сих пор спит и все это ему снится?

Нет, во сне была совсем другая картинка. Перед тем, как все случилось, ему приснилось, что он ведет на посадку не свой «Пегас», а советскую «Спираль», с которой он был шапочно знаком. Год назад, во время подготовки к марсианской эпопее, он побывал на каспийском космодроме с визитом вежливости, пилотировал турбореактивный имитатор. Правда, ему доверили только дальний подход по глиссаде, и перед касанием у него отобрал штурвал этот белобрысый пилот-гений, Игорь. Все-таки, хоть машины и одного класса, но разница в аэродинамике, нюансы процедур, даже особенности расположения органов управления могут сыграть злую шутку.

— Не вздумай шасси выпустить, — без малейшей подколки напомнил Сернан.

Да, это было бы обидно. У корабля гладкое брюхо, торчать ничего не должно. Главное, чтобы выдержали створки отсеков! Теоретически, запаса их прочности должно хватить, но до сих пор никто не ставил натурных экспериментов.

Это было, наверное, лучшее касание в его жизни, всего лишь легкий толчок, и не больше. Еще пару секунд они почти летели над водой, но потом появилась тряска и небольшое отрицательное ускорение.

— Парашюты! — скомандовал Энгл, и Сернан повернул рукоятку, маленький кораблик тряхнуло, и нос стал зарываться в воду, породив два огромных шлейфа из брызг.

В принципе, теперь от пилота уже ничего не зависело, но Джо продолжал крепко сжимать ручку до самого конца «пробега». Еще несколько секунд, и стремительный глиссер превратился сначала в простой катер, а потом и в неторопливую прогулочную лодку. Еще бы остаться на плаву…

Все трое скинули с себя ремни, как только стало ясно, что посадка удалась. Пожали руки, скупо похвалили командира за виртуозное пилотирование и принялись за работу. Первым делом вытянули аварийный комплект, надули обе лодки и спустили их на фалах в воду, но покидать свой «Пегас» не спешили. Полный штиль, вода в корабль не поступает, а рация нужна мощная. Собственно, услышали их почти сразу, тут им опять повезло, что до Новой Зеландии, как оказалось, рукой подать. Никого даже не успело толком стошнить, как над горизонтом показались верхушки мачт небольшого корабля, которым оказался относительно новый тральщик местных ВМС британской постройки, но при этом с непередаваемым туземным именем. Пока к месту действия потягивались рыбы покрупнее, в воздухе что-то густо и тревожно зажужжало, описывая круги в ясном, до рези в глазах, небе. Еще круг, и на воду величественно села большая четырехмоторная летающая лодка, солидная и шумная. (Shin Meiwa — прим авт.) Чуть позже оказалось, что это японцы, и никто не смог объяснить, откуда они тут появились, в такой дали от своих островов. Японский капитан был немногословен и безумно учтив, сообщив, что выполняет просьбу союзников срочно доставить уважаемого Энгл-сан и его экипаж в Канберру, где уважаемых покорителей космоса будет ждать прямой рейс в милый их сердцу город Хьюстон. Больше никаких подробностей из японцев вытрясти не удалось, и пришлось подчиниться. Разве что, Джо дождался момента, когда его корабль вытащили на палубу подошедшего морского буксира, после чего вся троица загрузилась в летающую лодку, сильно обрадовав нервничающих японцев. Радовало то, что никаких врачей вокруг не было, поэтому астронавты от души наелись и отоспались, пока летели над океаном. А через двенадцать часов после приземления Энгл бодро ворвался в кабинет своего шефа на другом конце планеты.

Дик Слейтон, несмотря на прошедшие годы, все еще распоряжался в офисе астронавтов, как у себя дома. Так шутили его подопечные, но в действительности за ним по-прежнему оставалось последнее слово про то, кто летит, а кто нет. Энгл уже не раз обдумывал, зачем его так быстро выдернули в Хьюстон, но ничего особенного, кроме разбора неудачной миссии «Пегаса» в голову не шло.

— Успел, — устало приветствовал его Дик, равнодушно пожевывая незажженную сигару. — Молодец, садись вот сюда. Отличная посадка, твоей вины в аварии нет, поэтому не волнуйся, это все мелочи.

Вот теперь Джо встревожился. Если посадка «Пегаса» на воду это мелочи, то что же могло случиться по-крупному?

— Деликатно этого не скажешь, — кашлянул Дик. — Но врать я не буду. На Марс ты не летишь.

Джо, конечно, обдумывал и такой вариант, на самый крайний случай. Именно на тот случай, если его сделают крайним. Но вид у Слейтона был уж больно сочувствующий, и ни на грош не притворный.

— Значит, «Пегас» все-таки на меня решили повесить? — спросил Джо. — Я почти не сомневался. Подумаешь, спасли машину и сами не разбились…

Слейтон вздохнул глубоко и протяжно, после чего с отвращением откинул сигару в кучу бумаг на столе.

— Я же сказал, это мелочь, — повторил он. — И расследование еще даже не начиналось. Живы, матчасть цела, и слава богу. Тут совсем другое, все требования по марсианским экипажам меняются на лету. Никто из старых экипажей не летит, за парой исключений. Ты не один такой. Просто я хотел сказать тебе сам, и успел бы, если бы не авария. Поэтому, попросил «кого надо», чтобы вас быстро доставили сюда. Есть еще пара часов до объявления новостей, и ты должен знать. С остальными я уже поговорил.

— Так, ладно, — отмахнулся Джо. — Что там с требованиями? Им что, понадобились юные евнухи четырех футов в холке?

В другой ситуации Слейтон рассмеялся бы, но не сейчас.

— Ты угадал один пункт, — невесело кивнул он. — Насчет юности. Летят на Марс только одинокие парни до 30 лет.

Джо, в свою очередь, усмехнулся, не стесняясь эмоций.

— Понятно, — съязвил он. — А какое юное дарование будет пилотировать модуль? Кто-нибудь из них хотя бы на полосу «Пегас» посадит?

— Старт в декабре, — просто ответил Слейтон. — Будем готовить ребят по максимуму. Лететь им еще четыре месяца, есть тренажеры. Если это чего-нибудь стоит, поверь, я тебе сочувствую, но всех «ветеранов» с Марса снимают.

— Я уже понял, — немного успокоился Джо. — Просто хочу понять, почему? Или это секрет?

— Не секрет, — отозвался Слейтон. — Не от тебя.

— Наверху не верят в нашу технику? — не дожидаясь, попытался предположить Джо. — И решили, что этот полет для смертников?

— Вовсе нет, — успокоил его Слейтон. — Оценки технических рисков не сильно изменились, и более того, по результатам опытной эксплуатации они улучшились. И к моменту старта все будет еще лучше.

— Но тогда я не понимаю, — чуть не простонал Джо. — Весь этот молодняк толком ничего не успеет сделать! У них же опыта никакого. Что, ученых тоже берут до тридцати?!

Слейтон молча кивнул.

— Боже мой! — продолжал бушевать Джо. — И вернутся они через два года, какой прок от всего этого?

Он остановился, словно ища поддержки у Слейтона, но в глазах шефа нашел какую-то непонятную уверенность и решительность.

— Они не вернутся, — ответил Дик. — То есть, не в окно 84-го года. И окно 86-го под огромным вопросом. Самое раннее и реалистичное возвращение это 88-й год, а если с запасом, то раньше 90-го никак. Понимаешь теперь?

— Безумие, — тихо сказал Джо, по-настоящему испугавшись. — Они не выживут там! Шесть лет на Марсе, вы с ума сошли?! Отправлять молодняк без нас?

Слейтон не смутился от такой вспышки, он прекрасно понимал друга и коллегу. Сам через это прошел, что греха таить.

— Ты же не думаешь, что у нас задача получить за счет НАСА дюжину мертвых героев? — усмехнулся он. — Просто мы исходим из самой паршивой вводной, десять лет. Ты разве сможешь улететь на десять лет, бросив Мэри с детьми, пусть они уже и взрослые? И тебе будет почти шестьдесят, когда вернешься. А эти парни вернутся вполне молодыми и состоявшимися героями. И поэтому, мы с тобой отходим в сторону.

— Ты так легко говоришь, — проворчал Джо, не зная, что возразить.

— Я не должен был лететь, — согласился Дик. — Но мы с тобой почти одногодки, и проблемы у нас похожие. Эти ребята летят заселять Марс, а старикам лучше оставаться дома. Нас на берег пока не списывают, и ты еще лет пять полетаешь, если сам не уйдешь.

— Не дождетесь, — нервно усмехнулся Джо. — Буду цепляться за космос до последнего. Ты мне другое объясни. Почему так резко передумали?

— Ты знаешь, — вздохнул Слейтон. — Это решение принималось на самом верху с подачи отцов-основателей. И у партнеров то же самое, один к одному. Конструкция всего комплекса изначально позволяла некоторые вольности. Но теперь конструкторы еще более уверены в своих железках, а в людей вроде нас, молодых или старых, они верили всегда. Поэтому, решили не мелочиться, а основать на Марсе небольшое поселение.

— Но шесть лет, Дик? — снова повысил голос Джо. — И это минимум! Жрать сублиматы не проблема, но все остальное?

— А что остальное? — немного высокомерно ответил Дик, успевший изучить выкладки. — У них будет рядом четыре атомных буксира, это прорва энергии! Закопаются в грунт, и радиация побоку. На всем Марсе, а в нашей точке тем более, замерзшая вода повсюду под ногами, можно лопатой копать. Это я утрирую, но все же. Солнце светит, вода есть, что еще надо?

— Ты очень утрируешь, — согласился Джо. — Но меня другое беспокоит. Они друг друга не поубивают?

— С какой стати? — фыркнул Слейтон. — Парни будут таблеточки от агрессии принимать, как коты. И никаких баб там не будет, что им еще делить? Условия у всех одинаковые, каюты у всех одноместные, и работы у парней будет столько, что за годы можно и не успеть все сделать! Тебе ли не знать, к чему мы готовились.

— Все это так, — кивнул Джо и присел, наконец, обратно в кресло. — Но все равно, придется их снабжать на постоянной основе. И во что это обойдется?

— Что такое раз в два года прислать пару буксиров с грузом? — отмахнулся Слейтон. — Тем более, Марс это не Луна, там вообще почти все есть, что нужно для жизни. В почве вода, в атмосфере азот и углерод. Энергии полно, хоть от Солнца, хоть от буксиров. Электронику они делать сами не смогут, а вот плавить металлы и делать хотя бы простые конструкционные материалы — запросто! Опять утрирую. Не в первый год, само собой. И несложную химию можно наладить, если захотеть. Разумеется, нам придется их снабжать, но от этого не деться, и не так уж много будет критичных грузов. Еда, одежда, лекарства, сложная техника, полимеры. Ну, и топливо для буксиров, обычное, вонючее, хоть его и так много возьмем. Мы теперь, считай, в один конец летим.

— А если что-то случится, обратного билета все равно нет, — помрачнел Джо.

— А его и так нет, — кивнул Дик. — Чистая баллистика, окно раз в два года. Буксир с десантным модулем может стартовать и вернуться к Земле на своей тяге, как и раньше, но мы ждем от них образцов, а не заскучавших искателей приключений.

— Погоди, — снова вскочил на ноги Джо. — Если они будут в каждое окно отдавать нам по модулю, то на чем они вернутся, когда все закончится? Мы им будем новые модули засылать?

— Только новые тягачи, — покачал головой Слейтон. — Остальное я пока не могу раскрыть, но у нас будут совершенно новые по качеству средства доставки туда и обратно. И не позднее примерно 90-го года все наши ребята будут дома. Если, конечно, захотят все там бросить.

— А что, кто-то не захочет? — не поверил Джо. — После восьми лет там?

— Это при условии, что ничего не изменится, — усмехнулся Дик. — Кто-то, наверно, вернется, но на Марсе слишком много загадок и даже за десять лет их меньше не станет. Работы там навалом. И население к тому времени может прибавиться. Баб, опять, же завезут… Короче, Джо! Никто из вас, «старичков», не должен расслабляться. Наоборот, за оставшееся до старта время вы должны передать молодняку максимум навыков из того, что сами усвоили. И никаких подколок, особенно насчет кошачьих таблеточек. Если услышу — не обижайся, всех шутников сгною.

Джо мысленно признался, что почти смирился с потерей Марса. Он сам готов пожертвовать своей мечтой ради такого дела, но смогут ли остальные «старики» понять грандиозность замысла? Смогут ли перешагнуть через свою гордость?

Но если все получится, то никто не вспомнит про стариковское ворчание «ветеранов», даже несмотря на их заслуги. В историю войдут те, кто сейчас пришел им на смену, сам того не осознавая. Ну и пусть!

Две заселенные планеты для человечества лучше, чем одна. Пусть даже вторая будет маленькая, холодная и сухая и никак не сможет сравниться с Землей.

Ростов Великий, май 2059 года

— Станислав Данилович, что у вас с гидравликой?

Стас уже знал, что это, фактически, разнос. Бархатный, вежливый, но разнос. Иначе бы Альбина назвала его просто по имени, и не таким сладким голоском, в котором, как муха в густом сиропе, безнадежно вязнет его самообладание.

— Мы разбираемся, — коротко ответил он, не отрываясь от картинки с микроскопа. — Сегодня к восьми будет отчет комиссии.

Сильно сказано! Комиссия из двух человек, допущенных к проекту, это чистая формальность. Но доклад будет настоящим, и кураторша спросит за каждую запятую. К счастью, все трое работают не за страх, а за совесть, а это лучшее средство исправления ошибок. А ошибок в таком деле не избежать.

Альбина права, опять что-то пошло не так с гидравликой, вновь изготовленный цилиндр гасителя отдачи при выстреле треснул и покрыл стенки опытной камеры темными каплями разлетевшейся жидкости. В третий раз подряд.

— Годится, — немного устало кивнула Альбина. — Я посмотрю, и завтра будем решать. После сдачи доклада будет еще одна вводная, не расходимся.

Этого можно и не говорить, все работают, не глядя на часы. Хотя, предпочтение отдается вечерним часам, что дает возможность проснуться в половину девятого утра, что совсем неплохо. Зато вечером, исследователи часто засиживались допоздна и без всякого принуждения.

Стас вспомнил, как совсем недавно вот так же в авральном порядке они пытались понять, почему при выстреле разрушаются поддоны вновь изготовленных снарядов. И ведь по сути, ничего особо сложного там нет, хоть и применено немало хитростей. Но после десятка испытаний оказалось, что все прикидки можно было выбрасывать и начинать заново. Поддоны теряли прочность и герметичность, в результате чего сердечник снаряда не достигал и половины требуемой скорости. Пришлось соорудить целый испытательный стенд и отстрелять на нем несколько драгоценных «родных» снарядов, и только тогда стало понятно, что полимер, из которого изготовлен поддон, куда хитрее, чем он показался на первый взгляд. Было известно, что в конструкции использованы разные вещества чуть разной плотности, но почему? Оказалось, что тонкая кольцевая прокладка под воздействием энергии выстрела превращается в сверхвязкий гель и намертво запечатывает канал ствола, но при этом сохраняя аномально низкое трение, не мешающее движению снаряда. Это напоминало с некоторых пор популярную технологию так называемой «жидкой брони», сильно видоизмененную, и к счастью, более тщательно изученный состав геля и подложки оказался не таким уж экзотическим. Нано-частицы и наполнитель удалось подобрать с минимальными потерями энергии выстрела, процентов в десять от оригинала, после чего решили не гнаться за рекордами и двигаться дальше.

По крайней мере, теперь не должно быть проблем с боеприпасами для «адского» оружия. Сами подкалиберные стрелы изготовили без проблем, утилизировав вольфрамовые сердечники старых бронебойных снарядов, которые все еще лежали на складах в товарных количествах. Из-за отсутствия осмиевых вставок пришлось повозиться с балансировкой, но это, право же, такие мелочи! Сделали даже партию снарядов со стальными сердечниками, для стрельбы по слабо бронированным целям. Хотя, при такой скорости выстрела и сталь работает неплохо. Даже если в гильзу не добавлять нано-гель, стальной сердечник гарантированно пробивает любого человека в любых доспехах, да и легкую бронетехнику можно вывести из строя. Дорогие и самые убойные снаряды при этом можно поберечь.

Утолив «снарядный голод», перешли к попыткам замены поврежденных деталей. Альбина проявляла особое нетерпение в плане восстановления двух поврежденных «стволов», как будто собиралась в ближайшее время с кем-то воевать. Стас вспомнил, что именно эта мысль пришла ему в голову первой, и тогда он подумал, что это даже забавно. Пока не сообразил вдруг, что если предстоит драться с теми, кто эти «пушки» придумал, то дело дрянь. И не зря их опекают, помимо заводской охраны, незаметно расселившиеся на территории Гвоздь, Рубик и Крот, которым, помимо их обычного смертоносного арсенала, выделен один из исправных «стволов» с запасом снарядов. Определенно, ничего хорошего не ждем…

Но Стас по-прежнему не знал, откуда на них свалилось все это богатство. У него были свои догадки, но хотелось услышать официальную версию. Когда он, отрепетировав аргументы, решился подкатить со своей печалью к Альбине, она даже не моргнула глазом, словно давно этого ждала. И более того, согласилась просветить его насчет самых общих фактов, естественно, не выдавая планов по остальным направлениям. Но она выдвинула еще одно условие, по которому знать все это полагалось только ему одному. Ни друг и совладелец фирмы Антон, второй член «комиссии» и единственный из двоих допущенных к работам, ни тем более ребята из силовой группы пока ничего не должны знать.

— Я верю Антохе, как самому себе, — недовольно нахмурился Стас, услышав про такое условие. Ему очень не хотелось скрывать что-либо от старого друга.

— Очень рада, — по-доброму усмехнулась Альбина, — Что он пользуется твоим доверием.

Наедине они легко переходили на «ты», когда не находились в «режиме разноса», но это мало помогало достучаться до смысла такой секретности.

— И именно поэтому, — не сдавался Стас, — Ты могла бы принять к сведению мои рекомендации.

— Могла бы, — притворно вздохнула Альбина. — Но не приму, увы. Смирись с тем, что вопрос доверия стоит у нас на особом контроле. Как бы тебе попроще объяснить…

— Ты уж постарайся, — Стас не собирался отступаться от защиты чести друга. — А то напустила тумана, как тогда, в первый раз…

Да, тот самый первый раз забыть не так просто! Несмотря на состоявшееся знакомство, друзьями они все равно не стали, и Альбина упорно держала дистанцию, показывая ему, что здесь работают некие высшие силы. Не божественные, но рациональные и расчетливые, вплоть до цинизма. И теперь ей предстояло объяснить вопрос с доверием ему, и только ему одному.

— Представь, что у меня есть волшебный хрустальный шар, — медленно и слегка монотонно объяснила она. — И вот, я хочу узнать, где мне взять надежного человека, который не предаст и будет мне опорой в каком-то деле? И шар показывает физиономию такого человека. И заметь, там нет никаких соратников, друзей или даже родственников. Уловил мою мысль?

Жирнее намеков просто не бывает. Придется проглотить.

— После всего этого, — Он кивнул на разложенные по столам детали, — Я и в хрустальный шар поверю. Ладно, проехали.

Он, конечно, согласился. Пусть это и немного пахнет эгоизмом, но и ответственность за всех привлеченных людей на нем. Если он сам будет знать, каковы ставки, то от этого хуже точно не будет!

Это он так думал! И что ему не сиделось в стороне, притворяясь маленьким человеком? Вынул образец из спектрографа, приложил микросрез материала, написал умный отчет и пошел себе спать спокойно. Но нет, допросился, на свою голову. Еще при первой встрече Альбина сказала ему прямым текстом, что вопросы секретности будут решаться не в суде. И теперь он словно чувствовал, что в случае чего, один из изготовленных его руками снарядов превратит его же бренное тело в неаппетитный фарш. А когда такие силы космического масштаба плетут интриги, да еще и земные государства замешаны! Для каждой из этих сил Стас и его ребята могут в любой момент стать лишними. Хотя, он был почему-то уверен, что Альбина и ее «крыша» играют честно и не простят лишь предательства. Этот подход он понимал как никто другой.

Сколько у них времени в запасе? Никто не знает, но лучше поторопиться, чтобы его отряд, вооруженный «адским» оружием, был наготове на случай осложнений. Главным была секретность, и именно поэтому Альбина так плотно и персонально опекала всю эту операцию. Помимо собственно производства, на ней был огромный пласт проблем, связанных с обеспечением легенды не только для ведущих специалистов, но и для охраны. Стас с огромным удивлением узнал, что для внешнего мира он сам не сидит в лаборатории по 16 часов в сутки, а живет почти обычной жизнью. Навещает друзей, делает покупки, оставляет следы в системах наблюдения. Как и каким образом, он и представить не мог, но зато прекрасно мог понять, почему это делается. Имитация обычной жизни, без привлечения внимания к важным персонам, задействованным в проекте, была жизненно важна. Враг, как говорится, не дремлет.

А что может сделать против такого врага четверка бойцов, даже вооруженных мощным оружием? Даже если посчитать саму кураторшу, которая, похоже, стоит двоих-троих даже таких «обычных» головорезов, как он сам или Крот. Она сама не говорила об этом, но Стас подозревал, что необычные способности ей дают какие-то хитрые импланты, иначе все, что он видел там, в горах, даже теоретически объяснить нельзя. И если так, то много ли в ней, на самом деле, осталось человеческого? Такая мощь и власть над окружающими должны сильно менять человека, и не каждому под силу остаться самим собой. А Альбина или тщательно скрывает сильные эмоции, или попросту их не имеет, судя по ее железному самообладанию и умению добиваться своего. А может быть, все ее естество сейчас просто направлено на победу над врагом? С одной стороны, противник все равно обладает техническим преимуществом. С другой стороны, есть подозрения, что врагов мало и они крайне стеснены в перемещениях, но все может измениться, поэтому лучше не рисковать.

Стас снова прилип к микроскопу. Похоже, что воспроизвести армирующие вставки, как сделано у пришельцев, не получится. Материалы почти те же, но вот технология сборки пока хромает. И прочность детали получается, увы, не та.

— Если без протокола, что будем делать? — вдруг спросила Альбина, словно сама видела все то же, что видел в окулярах он. — Толщину вставок увеличивать?

Стас поначалу подозревал, что она читает мысли, но потом понял, что она, как и в первый день в горах, просто видит то, что скрыто от других. Возможно, ей помогают скрытые экспертные системы, да и сама она умна и подкована до безобразия, почти по всем вопросам в теме.

— Придется усиливать, — согласился он, приняв ее редкий неформальный тон. — Мы пока не понимаем, какой техпроцесс использовался, не получается сделать такое же бесшовное соединение. На это потребуется больше времени и совсем другой масштаб исследований, не полуподвальный. Нам ведь надо все быстро и прямо сейчас? Поэтому придется усилить конструкцию, другого пути нет. Вес увеличится, но зато должно стрелять.

— Хорошо, — согласилась Альбина. — Пусть в итоге выйдет на полкило тяжелее, зато работать будет. Это важнее.

— Ждем гостей? — Стас решил все-таки закинуть удочку, но Альбина как-то странно пожала плечами в ответ.

— Знать бы, чего мы ждем, — проворчала она, не попытавшись, как обычно, сменить тему. — Мы затаились, и «эти» тоже. Плохо, что стволов у нас мало. Надо бы раздобыть еще, но уж лучше бы они не пригодились.

В этот момент Стас почувствовал, насколько она измотана. Не физически и даже не морально, а от неизвестности. Видимо, в отсутствие информации ждет ответного хода противника, и старается уравнять шансы.

— А мы точно не хотим чуть засветиться? — подкинул он еще одну идею.

— Ловля на живца с этими ребятами смерти подобна, — мгновенно просчитала этот вариант Альбина. — И была бы оправдана только в одном случае…

— Если бы мы точно знали, что резервов у противника почти нет и он припрется на приманку всеми силами?

Он знал, что правильно понял ее посыл, что было неудивительно. Все-таки, он не мог перестать думать о подобных ходах, ведь давно привык сам их планировать и осуществлять. Его «тактическая извилина» не могла быть все время выключена и требовала хотя бы эпизодической нагрузки. Может, все-таки есть выход?

— Нет! — отрезала она. — Сейчас даже думать забудь об этом. Сначала вооружаемся, потом все остальное. Ситуация к тому времени может поменяться без всякой приманки.

— Ладно, — согласился он. — Я все понимаю, просто мне тоже не очень нравится эта тишина. Отчет по детали я напишу, как положено. Можешь коротко сказать, что за новая вводная?

Альбина молча подобрала полуразобранный «ствол» со снятым кожухом. Повертела в руках, заглянула внутрь сама и показала собеседнику, ткнув пальцем в ярко-оранжевые полосатые цилиндрики.

— Это источники энергии, — кивнул Стас. — И до сих пор мы не знаем, как они работают. Ты сама запретила их разбирать.

— Мы знаем, как они работают, — вздохнула Альбина, положив оружие обратно на стол. — У нас есть полное понимание физики этого процесса. Мы их не делаем сами, потому что неправильная фокусировка контуров, неизбежная на первом этапе, создаст утечку энергии. Это будет светиться, как маяк над морем. Понимаешь?

Такого он не ожидал. Если так, то это переворот в физике, и не только! Но судя по флегматичному настрою Альбины, она не уверена, что до этого переворота удастся дожить всем присутствующим. Но как можно об этом не думать?

— Так что за вводная? — переспросил он. — Теперь нам можно трогать эти капсулы?

— Не совсем, — ответила она. — У нас есть ошметки нескольких вражеских зондов, которые мы раньше не исследовали. Оказалось, в одном из них сохранилась капсула. Обычно при перегрузе они взрываются, но эта уцелела. Сами капсулы под кожухом совсем небольшие, и если сделать полый снаряд…

— Я, если честно, думал про такое, — признался Стас, — Но подумал, что по сравнению с кинетикой эффект от взрывчатки будет не очень силен. И насколько мощным можно сделать взрыв капсулы?

Было бы здорово добавить хотя бы процентов тридцать убойной силы, или даже пятьдесят. А в идеале и вдвое. Но это, скорее всего, нескромные мечты. Так сколько же?

— Килотонна плюс-минус лапоть, — усмехнулась Альбина, ехидно разведя руками.

Ему понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что она не шутит. Мозг представил взрыв названного эквивалента, а рука сама схватила тонкую стрелку снаряда. Потом на смену удивлению пришел азарт оружейника.

— А когда они взрываются от перегруза, какой взрыв получается?

— Обычно капсула накапливает минимум энергии, — ответила Альбина, выдавая явно заготовленный ответ. — Даже когда зонд в полном боевом режиме, для капсулы это мизерная отдача. Чтобы взорвать по-настоящему, нужно закачать в контуры избыточную энергию, но на это при правильной настройке нужны доли секунды. Получится оружие последнего шанса. Смерть врагу…

— Песец расчету, — закончил за нее Стас. — И что требуется от меня?

Альбина была явно довольна сообразительностью собеседника, даже легкую улыбку себе позволила.

— Для начала, нужно выяснить, какое ускорение выдержит капсула, — сообщила она, снова как по написанному. — Желательно, не разрушая образец, он у нас один. По результатам будем ограничивать мощность выстрела и скорость снаряда.

— Логично, — согласился Стас. — Вторым этапом нужно будет подключить наши схемы сопряжения и управления, так? Чтобы управлять работой капсулы. А потом уже смонтировать всю начинку в снаряд.

— Прекрасно, — кивнула она. — Как только наша злополучная гидравлика заработает, я выдам образец и подробные схемы. Антон будет чинить второй «ствол», а ты переключайся на тему БФГ. Так это будет называться.

— Странное название, — попытался припомнить Стас. — Мне такое не попадалось.

— Так написано в документации, — снова усмехнулась она, словно вспоминая чью-то шутку. — Я тоже сначала удивилась, а потом черт меня дернул поискать в Сети. Лучшего названия все равно не придумать.

— Я не завидую тому, кто будет стрелять такой штукой, — мрачно произнес он, глядя в пол.

— Если не в упор, то шансы есть, — серьезно ответила она. — Но естественно, для тебя и для ребят это все равно, что застрелиться. Ни о чем не беспокойся, просто сделай.

Она просит. Не ставит задачу, а именно просит, а в глазах все та же изматывающая неизвестность.

— Сделаю, — пообещал он. — Просто вид у тебя потерянный. Может, еще что-то можешь рассказать?

И опять, маска полного и холодного профессионализма. Но очень хрупкая маска.

— Ты уже давно понял, что мне есть, кому поплакаться, — не глядя на него, чуть понизила голос Альбина. — Но строго вне работы.

Если честно, он понял это только сейчас, после жирного намека. Но если подумать головой и просто вспомнить, как она себя вела и что говорила все это время… Эх ты, гениальный механик!

— Я не питал иллюзий, — Он сам поразился, насколько легко ему удалось состроить совершенно позитивную физиономию и перевести все в шутку. — Да и глупо было бы ухлестывать за тобой среди всей этой смерти и разрушения.

Чтобы все выглядело натурально, он обвел руками разложенные по столам детали смертоносных механизмов и блестящие россыпи экспериментальных снарядов к ним.

— Я не против дружбы или чего-то еще, — нейтрально ответила Альбина, все еще отводя взгляд и не принимая шутливый тон. — Но это в теории. Год назад у меня было много прекрасных, близких друзей. Некоторых из них я знала столько лет, что страшно вспомнить. И сейчас они все мертвы, убиты вот таким оружием. Некоторые, может быть, даже именно из этой самой «пушки», что ты чинишь. И нет никакой гарантии, что мы все не кончим точно так же, причем скоро.

Вот, значит, как. Это уже личные счеты, а не просто работа за идею. Ну что же, признаки одержимости пока не отравляют атмосферу, поэтому можно заключить, что голову она не теряет. И выходит, что тот, единственный, кто важен для нее, выжил и продолжает общее дело.

— Мы все знали, что это опасно, — кивнул Стас. — Просто мне кажется, что ты совершаешь ошибку, не доверяя нам полностью. Ладно, пусть не всем, но хотя бы…

Альбина, кажется, поняла, что он хотел сказать, но и согласиться не могла.

— Это не ошибка, — отрезала она. — Это элементарная предосторожность. Если кто-то из вас попадет в руки противника, то даже при всем желании не сможет выдать ничего важного. Я уже говорила, и повторю снова. Нам нужно решить проблему Сарги, и после этого у нас будут развязаны руки. Будем внедрять технологии, знакомиться, напьемся всей кодлой…

— Я понял, — закончил слегка уязвленный Стас. — Сначала война, потом все остальное. Познакомишь меня с везучим парнем?

— Если только жив я буду, — Альбина снова прибегла к помощи изящной словесности. — Сперва сделаем так, чтобы нас всех не убили. Ну, а девушки — потом!

Вперед, на Марс! (часть 1)

Апрель 1982 года

Сколько ни обдумывай, а мысль одна и та же. Как хорошо, что не стали спешить еще в начале 70-х, когда были предложения минимальными силами сделать облет Марса. Были и планы совершить посадку, только в один конец. Ядерной тяги не было, эта технология только появилась, а на «химии» получилось бы то, что в среде космических энтузиастов называлось обидным словом «флаговтык». То есть, прилетели, воткнули влаг, собрали несколько кило камней и улетели. И это только в том случае, если нет ни одной серьезной неполадки.

Нельзя соваться на химической тяге за орбиту Луны, потому что получится грамм на грамм, и любое отклонение от плана станет фатальным. Потеряли, к примеру, немного горючки или окислителя из бака при аварии какого-нибудь клапана, и все, полет можно отменять. И уныло лететь полгода обратно, если не успели затормозиться у Марса. А если успели, то высадка все равно отменяется!

Но если есть ядерный двигатель, то все меняется радикально. На широком кормовом причале висят четыре десантных модуля с атомными буксирами, и даже одного из них хватит, чтобы затормозить полет у Марса или перейти на отлетную траекторию к Земле. И рабочего тела взято почти с двухкратным запасом, в виде воды в огромных емкостях, окружающих капсулы десантных модулей. Именно там экипаж может переждать солнечные вспышки и не получить неприятную дозу радиации. Совсем по-иному воспринимается риск при таком запасе прочности. И время полета сокращается почти в два с половиной раза, меньше проблем с невесомостью и последующей адаптацией.

Впрочем, сейчас на причалах осталось лишь три модуля. Отсюда уже не видно привычного межпланетного дома, он остался далеко позади. Бесформенная тень Фобоса, которую они догоняли, уплыла куда-то вверх, за пределы поля зрения, и остались лишь звезды. Все почти как при посадке на Луну, но это лишь до определенного момента, когда после тормозного импульса пологий эллипс орбиты приведет тяжелый аппарат к касанию верхних слоев атмосферы. И это только кажется, что «несерьезная» атмосфера Марса не может служить опорой для полета. На скорости три с половиной километра в секунду очень даже может!

Было немало споров о том, применять ли аэродинамическое торможение при посадке. Мол, у нас же ядерная тяга, зачем таскать мертвый груз в виде парашютов и тяжелого теплозащитного экрана? Но потом решили, что гасить три с половиной километра в секунду «своим ходом» при наличии атмосферы слишком расточительно. Запас рабочего тела и ресурс буксиров очень пригодятся поселенцам, а надувной тормозной щиток весит не так уж много. Не тяжелее парашютов.

Командир, конечно, волновался, но не нервничал. Разница между этими явлениями существенна, а вовсе не волноваться он не имеет права. Тем более, атмосферный участок полностью автоматический, а посадить аппарат на поверхность он сможет. На Луну садился трижды, а сколько раз делал это в симуляторе, не сосчитать. Сесть не проблема. Наверное. И что с того, что посадка на Марс традиционно считается «шестью минутами ужаса»? Это из-за того, что посадкой автоматов никто не управлял, а только беспомощно наблюдал с Земли, как аппарат отрабатывает заранее заложенную программу. Или не отрабатывает, случаи были очень разные. В данном случае спуск проводится с орбиты, скорость меньше, пространство для маневров больше.

Но все это в теории, пусть даже отдельные части всего механизма протестированы в беспилотных рейсах, но такой аппарат в сборе садится на планету впервые. И впервые в истории есть люди, для которых почти нет задержки сигнала. Оставшиеся на орбите экипажи узнают о результатах почти мгновенно.

Корабль слегка вздрогнул, но система управления деликатно парировала почти незаметный эффект от наддува огромного тормозного щитка. Пожалуй, этот щиток сейчас самое слабое место, хоть и испытанное не раз в атмосфере Земли. Если он подведет, то кина, как говорится, не будет.

— Тридцать секунд до входа, — подсказал бортинженер.

По прошествии этих секунд можно было заметить, как крупные пылинки стали стягиваться назад, по ходу движения. Атмосфера пока что оказывает чисто символическое сопротивление, но отпускать визитеров уже не собирается, а через несколько коротких секунд уже навалилась настоящая перегрузка, почти привычная и родная. Шипят и плюются маневровые двигатели, удерживая аппарат в потоке, а с базового корабля, наверно, все сейчас смотрят через стекла купола и иллюминаторов на яркий метеор далеко внизу. Кстати, вдруг вспомнил командир, название этому огромному «Объекту М» так и не придумали. Так долго его собирали из множества частей, что забыли о формальностях. Да кому они сейчас интересны, базовый корабль никогда не был основным действующим лицом…

Чуть меньше минуты оранжевого свечения за бортом, и полет становится более плавным, но и это ненадолго. Скорость уже упала до марсианских двух Махов, чуть более полутора тысяч километров в час, и настал черед парашютов, от которых сорокапятитонный модуль затанцевал, как лист на ветру. Три огромных купола не могли полностью остановить падение, но скорость очень быстро упала до четырехсот километров в час, а потом и до трехсот. И направление полета относительно поверхности становится все ближе к вертикали.

— Трансзвук, — все так же спокойно доложил второй пилот. — Отстрел щита.

Надувная конструкция не просто отстрелилась, пиропатроны разорвали ее на части и раскинули по сторонам, иначе легкий материал, подхваченный потоком, мог бы задеть парашюты. Когда днище буксира освободилось, в дело вступил радар, поймав четкий сигнал от поверхности.

— Захват! — теперь бортинженер не сдержал эмоций. — Высота шестьсот! Есть наддув ДУ.

Громко лязгнули привода кресел командира и второго пилота, переводя их в вертикальное, посадочное положение. Теперь, перед глазами у обоих появился неплохой вид из окна. А двум пассажирам такое зрелище, увы, не положено.

— Ручной режим, — коротко отчитался командир, берясь за управление.

Еще до того, как бортинженер перещелкнул тумблер, командир выставил тягу посадочных движков на тридцать процентов, и как только бортовая машина перешла в режим мягкой посадки, раздался характерный низкий гул, ничем не похожий на торжественное пение атомного мотора. Двигатели для взлета и посадки такие же, как в лунном варианте буксира, просто их вдвое больше. В остальном все как на Луне, кроме одной малости в виде трех огромных куполов над головой. Потому и малая тяга, можно еще часть скорости погасить за счет дармового сопротивления атмосферы. Но ниже трехсот метров от парашютов надо избавляться, что автоматика и проделала без всяких напоминаний, после чего командир смело увеличил тягу.

— Отстрел парашютов, — доложил бортинженер. — Высота триста семьдесят, вертикальная сорок. Недолет меньше километра.

Командир уже прекрасно видел местность, изученную по снимкам с орбиты вдоль и поперек. Расставленные марсоходами маячки сделали свое дело, и «десантники» угодили почти в центр посадочного эллипса. Чуть прищурившись, он даже заметил одного их этих полезных колесных роботов. На Луне машина ярко сверкала бы под солнцем, а здесь все не такое контрастное, намного приятнее для глаз.

— Вижу точку, все в норме.

Помимо этого короткого доклада, командир решил не комментировать свои действия, но вертикальную скорость погасил совсем, продолжая скользить вперед. Все как на тренажере, даже проще. Солнце позади, как положено, и тень корабля не такая контрастная, как на Луне, но все равно видна отлично. Расчетная точка посадки и основные параметры полета спроецированы на стекло и интуитивно доступны для быстрого принятия решений, все очень удобно и продумано.

Аппарат перемахнул темную область и погасил горизонтальную скорость, опускаясь все ниже. Пылища поднялась неслабая, но командир привычно дрейфовал немного вперед, чтобы всегда видеть, куда летит машина. Ему по-прежнему монотонно диктовали цифры, но он их, по большей части, игнорировал. О чем можно говорить, когда уже видны простым глазом совсем мелкие камни и ямки, и для хорошего пилота такой зрительной информации достаточно. Он чувствует, как летит все ниже и все медленнее, подкрадываясь к поверхности, видит, как тянутся книзу растянутые от перспективы длинные тени посадочных опор, выдвинувшихся из обтекателей.

Зависать в двадцати метрах, как учили, пилот не стал, чтобы сберечь топливо. Видимость прекрасная, место ровное, а машина сейчас ведет себя, пожалуй, послушней собственного тела. Черные тени потянулись еще ниже и почти слились с темно-рыжим песком, а перед касанием на почти идеально ровной площадке пилот погасил остатки боковых скоростей даже не по приборам, а интуитивно. Как бы «старички» не ворчали, а у него есть чувство машины в полете, недоступное многим. Даже некоторым из тех, кто его учил. Он плавно развернул машину на 180 градусов, чтобы сесть «лицом» в ту сторону, откуда прилетели. Зачем? Его потом за это многие будут благодарить, особенно Дэйв…

Касание всеми четырьмя «лапами» произошло одновременно и получилось настолько мягким, что его почувствовали только по приборам. Тяга в ноль, короткий взгляд на расходомер. Драгоценного «вонючего» топлива он истратил меньше, чем на штатную посадку на тренажере, а ведь он еще и корректировал ошибку наведения! Неплохо вышло.

— Ну, Илюха, ты даешь, — Такими стали первые слова, сказанные человеком на Марсе, а услышать такую похвалу от строгого и сдержанного Павла вдвойне приятно.

— Я Радуга-1, мы сели, — коротко отчитался командир, но в наушниках не раздались торжествующие крики. Земля далеко, а на орбите боятся «спугнуть» удачу. И как при любой посадке, нужно убедиться, что не придется очень быстро стартовать снова.

Быстрый взгляд на приборы успокоил пилота. Система управления почувствовала касание и перешла в индикаторный режим, но на экран теперь выведены прямые данные с акселерометров. Если корабль захочет провалиться или сильно наклониться, то будет видно сразу. Но ничего не произошло, все по нулям. Давление в баках ДУ номинальное, утечек нет, электрика в порядке. Можно все выключать.

И в первую очередь, реактор. Он последовательно щелкнул тремя тугими тумблерами, переводя ядерное сердце корабля в холостой режим. И только когда приборы с небольшим опозданием доложили об успехе, Илья позволил себе улыбнуться.

— Аварийный взлет отменяется, — громко и четко доложил он. — Теперь точно приехали.

Теперь уже его поздравляли все. Опять же, кроме тех, кто на Земле, они обо всем узнают минут через двенадцать. Это не Луна, здесь самим приходится обо всем думать.

Пыль оседала медленнее, чем на Луне, но через несколько секунд завеса рассеялась и поверхность стала видна в мельчайших деталях. Песочек, камушки, и даже проплешины от реактивных струй. Сразу захотелось прогуляться, хотя по программе до этого еще два часа проверок и перепроверок.

Но все это рутина. Разумеется, все сделано ради «первого шага», это главный элемент шоу. Строительство базы и последующие годы жизни на ней не будут иметь такого символизма и мистической притягательности. И тут уже начинается политика. Точнее, началась она давно, и для «марсиан» уже давно закончилась.

Международная экспедиция к Марсу, это прекрасно и удивительно. Но кто сделает первый шаг? Этот вопрос требовалось решить заранее и окончательно, чтобы не портить отношения мелочными обидами. Но как быть?

Изначально было ясно, что первым на Марс сядет только один модуль. Один из трех или четырех экипажей, это не так важно. Остальные последуют за первопроходцами, но немного позже. Сначала появилась мысль сделать совместный экипаж, чтобы русский и американец, взявшись за ручки, вместе шагнули на красный песок Марса. А остальных куда девать? Можно говорить, что СССР и США внесли самый большой вклад, но как насчет остальных? Можно делать вид, что немецкие краулеры, британско-канадские метеостанции и французская электроника и оптика не при делах, но это несправедливо. И в одном модуле помещаются лишь четверо, остальные опять в пролете. И как же быть?

Чтобы не было кривотолков, провели публичную жеребьевку, и не просто так, а под эгидой ООН и в прямом эфире. Первый спуск на поверхность выпал экипажу Ильи, и с тех пор уже не могло быть изменений, ведь даже груз на буксирах размещали именно исходя из очередности. Все равно, в историю они войдут вместе, все шестнадцать человек. И теперь уже поздно отступать. Через два часа и тридцать минут Илья оставил на Марсе первый отпечаток ноги, но этот памятник колонизации сохранить не удалось из-за нескольких взлетов и посадок, произведенных на той же площадке. Да и сам Марс медленно, но верно заметает все следы, в отличие от Луны.

И сам Илья, и его спутники не хотели жить в корабле ни одного лишнего дня, поэтому они собрали «аварийные образцы» в районе посадки, пробурили несколько кернов, упаковали все это в возвращаемый контейнер, и спустя всего лишь сутки, вопреки неспешной программе, начали подготовку к строительству жилья. Корабль это не дом, а только транспорт! На Луне к этому давно привыкли, потому что есть МЛС, где относительно просторно, безопасно и много припасов. Других постоянных поселений на Луне так и не появилось, потому что в этом нет особого смысла, когда атомный буксир может прыгнуть в любую точку Луны за полчаса, если очень надо. Можно пожить в корабле недельку, но потом назад, на МЛС, где есть каюты, горячая пища и даже душевая кабина!

На несколько ближайших лет на Марсе тоже будет лишь одно поселение, и к этой мысли надо привыкать сразу. Марс чуть менее враждебен, чем Луна, но создание бытового уюта и здесь не будет простым делом. И на Марсе тоже придется зарываться в грунт, чтобы спастись от радиации. То, что предстояло сделать на Марсе, по сути, есть основание нового поселения, даже если не называть его «деревней» или каким-то другим словом. С чего начать, как выбрать место?

«Место» это понятие растяжимое. Место на планете на сороковой параллели северного полушария, вблизи древнего морского побережья, выбирали долго и нудно, но в итоге все остались довольны. Здесь есть много ровных площадок, а в грунте оказалась высокая концентрация замерзшей воды, до десяти процентов. В радиусе полусотни километров есть интересные кратеры, каньоны и русло древней реки, полный геологический букет. Ну, и само побережье бывшего моря совсем недалеко, а там научный Клондайк. Два года назад отправили пару тяжелых роверов для окончательной разведки, и теперь сомнений, где садиться, уже не было. Волшебное место!

Площадка выбрана, и где теперь ставить жилье? К счастью, съемка с орбиты и разведка роверами решили это вопрос, и не пришлось искать «хорошее место» самим, как это делали древние, приходя на новые земли. Илья сам был из деревенских, и к тому же, увлекался историей, а особенно историей древних славян. Уже в христианские времена они рубили первое подходящее дерево, грузили в сани и запрягали молодого, «неезженного» жеребца. Где останавливался никем не понукаемый жеребец, там выбиралось место для первого строения, то есть церкви. Разумеется, при язычестве все было так же, только вместо церкви ставили первый сруб, в середине которого вкапывали то самое первое дерево. Илья не раз с усмешкой воображал, каково было бы нагрузить местными камнями краулер и пустить его катиться с ближайшего пригорка. Где остановится, там и копать!

Но и этот вопрос уже решен заранее. Роверы расставили посадочные маяки всего в двухстах метрах от идеально ровной площадки, выбранной по результатам разведки. Оставалось лишь раскопать траншею нужной глубины и убедиться, что место действительно пригодно для базы. Древние обязательно проверили бы, не лежат ли в земле чьи-то кости, оставшиеся без должного погребения. Это означало бы, что место здесь нехорошее. То же самое, если рядом проходила дорога. Или стояла баня, ведь банный дух не считался добрым и благожелательным. Оно, конечно, вряд ли, но лучше проверить…

Когда во время второго выхода с корабля сгрузили краулер и поехали на место будущей стройки, Илья долго теребил папку с фотокартами, стараясь точно определить нужное место. Когда, наконец, нашел, он оценил работу планировщиков. Место настолько ровное, что глазу зацепиться совершенно не за что. Хотелось иметь хоть какой-то ориентир, прежде чем начать ворочать грунт.

Илья открыл небольшой багажник, где сиротливо лежал полевой инвентарь геологов, и вытащил на свет почти привычного вида грабли. Предназначены, они, конечно, не для грядок, но все-таки, функция та же. Командир прошагал к выбранной точке и молодецки крякнув, вогнал грабельную ручку на полметра в грунт. Здесь не Луна, там без молотка ничего не вышло бы. А на Марсе, пожалуйста! Впечатленные спутники защелкали камерами, и момент был увековечен.

Эти снимки потом обошли весь мир и остались, как говорится, в веках. Марс, желтое пыльное небо, красный песок, мелкие камни, на горизонте поднимаются холмы. А прямо посреди кадра торчат грабли! Не лежат, что характерно, а именно торчат! Вот так человек поселился на Марсе. Потом, много лет спустя, при закладке других поселений эту традицию подхватили и даже творчески развили. Ведь Красная планета далеко не последняя, куда люди пришли всерьез и надолго!

Август 2059 года, 150 километров от Ростова

Бах! «Пушка» работает как новая, и увеличение веса почти не чувствуется. Дешевый стальной сердечник, подняв облачко пыли, исчезает в мягком грунте на склоне небольшого оврага. Работает! Теперь нужно отойти подальше и откалибровать прицел.

— Деревья не порть, — серьезно проворчала Альбина, но глаза ее светились от радости за успех. Теперь у их маленькой армии на две «пушки» больше!

Иван выбрался из овражка и отошел метров на пятьдесят, убедившись, что дальний склон по-прежнему виден. Включил своего прицельного «демона» и подряд отстрелял целый магазин, все оставшиеся одиннадцать выстрелов, накапливая статистику. Все снаряды густо легли в точку прицеливания, что говорило о весьма высокой точности «самодельных» деталей, за что спасибо оружейникам.

Следующим номером Иван решил испытать еще один «новодел», магазин повышенной емкости на 20 «стрел». Оружие сработало безупречно, послушно напичкав сталью многострадальный склон оврага.

Он не сильно сомневался в том, что испытания пройдут успешно. В конце концов, в лабораторном подвале было свое стрельбище, и там все прошло на ура. Но Иван решил устроить настоящий полевой выход и проверить все в реальных условиях с пылью, грязью, водой и всеми прочими прелестями. Поэтому, он взял с собой только Альбину и починенные образцы. Ну, и приличный запас снарядов, разумеется. Оружие уже было изрядно испачкано, побывало в песке, грязи и воде, но по-прежнему работало безотказно. Этакий космический «калаш» получается.

Настроение у Ивана, несмотря на технические успехи, было не особо радужное, уж слишком много неясностей оставалось во всем этом деле. В особенности, это касалось противника. Сарги очень качественно залегли на дно, во всяком случае, они ни разу не насторожили расставленные для них виртуальные «сети». Ивану очень хотелось надеяться, что оставшиеся в живых просто плюнули и улетели домой, но это было бы слишком просто. В такую щедрость инопланетной души ему просто не верилось. Значит, затаились, наблюдают и ждут момента, чтобы нанести новый удар. И еще Лина, тоже ведь загадка не из простых. Где она, что собирается делать? И тоже ни одной зацепки, ни одного следа, тупик. От этого нервная система никак не желала успокаиваться и получать удовольствие от успехов, хоть «демона спокойствия» включай!

— Не нервничай так, — заметив его сомнения, — подбодрила Альбина, отряхивая пыль со своей винтовки. — Если рука тянется к «демону», что уж там, поддайся соблазну.

Ну вот, только этого не хватало! Слишком сильная штука, чтобы использовать при любом волнении. Да и волнение какое-то иррациональное, подспудное, где-то в глубине сидит, и осмысления всячески избегает!

— С этим проклятым «демоном» не так все просто, — невесело припомнил Иван. — Я же его, по сути, не придумывал сам, а нашел среди стандартных программ. Естественно, для наблюдателей он был недоступен. И мне пришлось очень сильно его переделать, там какие-то непонятные схемы удаленного контроля, и я так и не понял, зачем они нужны, просто убрал, и все. И там была еще какая-то штука…

— Хорошо, что ты не стер его, а применил с пользой, — с энтузиазмом кивнула Альбина, — Все-таки хорошая штука, если все время не держать включенным…

— Вспомнил! — чуть не крикнул Иван. — Ну, конечно! Я тогда обратил внимание, что это фоновая программа, со своей схемой запуска! Получается, что у Рьялхи этот «демон» работает всегда, да еще и имеет дистанционный контроль. Но зачем?

— У тебя были версии? — на всякий случай спросила Альбина. — Вдруг вспомнишь…

— Нет, — Он отстраненно потер лоб ладонью. — Помню только сам факт. Может, это и не очень важно…

Альбина ничего не сказала, только покачала головой. Иван пытался понять, то ли она уже все давно поняла, то ли просто соображает на ходу, но вид у нее сделался крайне задумчивый.

— Давай вместе подумаем, — предложил Иван, заинтригованный ее поведением. — Может, разгадаем еще какую-нибудь тайну мироздания.

— А ты вспоминай, что мы совсем недавно узнали, — неодобрительно прищурившись, подсказала Альбина. — Рьялхи и Сарги биологически идентичны. Первые носят в себе импланты, вторые нет. Что еще?

— Но зачем нужен гормональный контроль эмоций? — пробормотал Иван. — Да не просто контроль, а еще и дистанционный! Получается, весь гормональный баланс ни к черту?

Теперь Альбина смотрела на него, как на самое тупое существо во Вселенной, никакой пощады его скудоумию ее усмешка не выражала.

— Можно предположить, что у них проблемы с самоконтролем, — совершенно отстраненно вновь проговорила она, но тут же рявкнула чуть громче: — Милый, соображай скорее! У кого из твоих недавних знакомых явные проблемы с самоконтролем?

— Так! — Все, что он смог сказать в ответ. — Это ж значит, вот оно что!

Под ее шальным взглядом он решил, что надо еще немного пострелять. Мысли скакали одна выше другой, нужно было как-то приводить их в порядок.

— Это многое объясняет, — Слегка успокоившись, Иван всадил в многострадальный склон еще пару снарядов. — Контроль со стороны? И как же Сарги обходятся без него?

Альбина не стала ничего говорить, почувствовав, что он сам начал соображать. Вот как не любить ее за это? Даст хорошего пинка, когда нужно, и потом отойдет в сторону, чтобы с мысли не сбивать. И потом даже не припомнит, чья была идея. Со всеми бы так…

Итак, внешний контроль. Кто у Рьялхи этим занимается? Скорее всего, главы семей или кланов, как Иван узнал из послания Варвары. Вряд ли за пару сотен лет что-то сильно изменилось в этом вопросе. Но зачем это нужно и почему Сарги обходятся без такой радикальной меры? Впрочем, никто не может быть уверен, что они не регулируют этот процесс посредством экзо-устройств, или химически, лекарством. Видимо, эволюционный путь Рьялхи и Сарги был сильно короче, чем у людей, в них гораздо больше примитивных рефлексов и агрессии, и чтобы бороться с этим явлением, любые ухищрения хороши.

Но вполне возможно, что Сарги умеют контролировать свои эмоции сами, посредством тренировок с самого детства. Спросить бы Лину, она наверняка знает, что к чему! И с ней теперь все ясно, она лишилась контроля эмоций, когда Сарги уничтожили базу, и если главой и руководителем эксперимента был ее родной отец, тогда именно в его руках было управление ее комплектом. Лишившись всего этого, Лина постепенна теряла контроль над собой и превращалась из уверенной в себе Рьялхи в эмоциональную, недоверчивую и не слишком уравновешенную копию самой себя. Другими словами, Лина превращалась в Сарги!

— Лина больше не Рьялхи, — вслух произнес вслух Иван. — Без внешнего контроля она теперь настоящая Сарги.

— Я тоже так думаю, — кивнула Альбина. — Я только надеюсь, что она не забудет все то, что между нами было, когда она жила среди наблюдателей. За прежнюю Лину я, наверно, могла бы поручиться…

— А что с ней стало теперь, мы не знаем, — закончил Иван. — Все ее реакции, все решения и поступки будут совсем иными. Ладно, с этим вопросом у нас почти полная ясность.

— А с чем не полная? — поинтересовалась Альбина. — Мне кажется, надо сделать «грязевой марш», потом еще немного пострелять и возвращаться. Стас, наверно, весь издергался.

Иван кивнул, все еще не в силах преодолеть свое беспокойство. Стас, конечно, переживает, он всегда переживает. А особенно за Альбину, и это не секрет. Но у парня чувство долга и сила воли не дают делать глупости, все-таки кандидаты в наблюдатели это штучный товар, если так можно выразиться. Все беспокоятся, и все знают, каковы ставки. А Иван почему-то дергается в последнее время больше всех. То ли вправду пора отдохнуть, то ли что-то нехорошее упущено из виду. Давно у него не было такого гадкого ощущения. Он точно знал, что упустил что-то важное, но что? Оружие работает, сканеры не регистрируют никакой опасности, но подсознательный мандраж не проходит.

— Тебе надо отдохнуть, — Альбина нежно пожила ему руку на плечо, никакого ехидства в ее голосе уже нет. — Совсем ты издергался, милый.

Иван молча улыбнулся ей в ответ, сделал глубокий нервный вдох и повесил оружие за спину. Вызвал интерфейс имплантов, просмотрел несколько отчетов, просто чтобы занять себя. Заглянул в папку следящих «демонов», посмотрел на индикаторы, и в этот момент почувствовал, что все внутри холодеет от самого настоящего страха.

Всего лишь всенаправленный сигнал. И почему «демон» не сообщил о нем? Да потому, что он аналоговый, никакой структуры, просто слабое излучение, исходящее из одной точки. И самое мерзкое заключается в том, что источник сигнала сейчас у него в руках.

Воспоминания пришли мгновенно. Раненый боевик Сарги, пытающийся исправить поврежденное оружие, вот это самое оружие, которое теперь снова стреляет благодаря усилиям Альбины и ростовского оружейника Стаса. И сигнал, судя по записям, появился около двадцати минут назад. Расфокусированная капсула, результат боевых повреждений. И до сих пор это никак не проявлялось, но когда Иван только что стрелял из этого карабина чуть ли не очередями, что-то сдвинулось в тонкой настройке контуров, и вот, пожалуйста, утечка. Как маяк над морем…

И это значит, с большой долей вероятности, что Иван и его команда уже проиграли, просто до сих пор об этом не знают. Двадцать минут! За это время, если постараться, можно спланировать полноценную атаку. А уж вычислить координаты для переброски бомбы легче легкого!

— Боевой режим! — громко и четко скомандовал он. — Уходим, быстро!

Перейти в боевой режим — дело пары секунд, но уйти они, конечно, никуда не успели. Над головой полыхнуло волной «чистой» энергии, и Иван успел подумать, что если это портал для доставки бомбы, то игра, как ни крути, окончена. Он был прав в том, что это и в самом деле был транспортный тоннель, открывшийся прямо над их головами. Ударная волна сбила их с ног, но защита сработала, потому что боевой режим на это рассчитан. Хорошо, что успели переключиться!

А то, что с громом вывалилось из портала и буквально через три секунды замерло в паре сотен метров перед ними, вызвало у Ивана подсознательный приступ восторга. Изящная, отточенная инженерным искусственным отбором форма корабля подчеркивалась матовым темным отливом корпуса и несколькими тонкими продольными полосами, светящимися, словно выхлоп ядерного двигателя, ярко-фиолетовым огнем. Эти полосы постепенно угасали, будто остывая после яростного прыжка через пространство, и через несколько секунд уже почти невозможно было сказать, где они были.

Созерцание длилось всего пару секунд, но за это время бешено работающая мысль успела привести Ивана к важному выводу. Корабль совсем небольшой, около сотни метров в длину, но это не шлюпка и не челнок. Это, девочки и мальчики, настоящий звездолет, а то, что маленький, так это и к лучшему. Не может быть ничем иным эта потрясающе грациозная машина!

С чего он это взял? А разве не отличается какой-нибудь каботажник из береговой охраны от стремительных и изящных кораблей океанской зоны? То, что специалист будет долго объяснять удлинением полубака, развалом шпангоутов, строительным дифферентом и углами заострения ватерлиний, неискушенный любитель может осознать с одного взгляда! Так и здесь, сразу видно, что не место этим обводам в ближнем космосе, ох, не место! И что же получается, это тот самый корабль, на котором Сарги прилетели к нам? А если мы его уничтожим? Жалко, конечно, покушаться на такую красоту и совершенство, но извините, у нас тут, по сути, война идет.

Потребовалось определенное усилие воли, чтобы вспомнить и осознать, что корабль, между прочим, вражеский. И если Сарги не стали сходу бомбить, то это означает, что они собираются взять своих противников живьем. Значит, будет десант, решил про себя Иван, а руки уже сдернули с ремня карабин и поспешно зарядили короткий магазин, где уютно лежал лишь один-единственный снаряд. Зачем он взял его с собой? Теперь уже неважно. Может, чувствовал, а может, боялся оставить даже верным людям. А теперь, придется провести еще одно испытание, ведь если будет десант, то его как-то надо высадить?

Альбина, как он успел заметить, на одних рефлексах успела спринтерским рывком метнуться к овражку и скатиться в него. Умница, там у нее будет больше шансов. А он сам, похоже, отвоевался. Впрочем, один, самый главный выстрел, у него еще есть.

Это не было похоже на пандус транспортного самолета, но это и не было появлением как бы ниоткуда отверстия в брюхе корабля, как это рисуют в фильмах про технически искусных инопланетян. Что-то среднее, и вполне механистическое по своей сути. А еще, Иван оценил огромную скорость высадки боевиков Сарги, мгновенно занявших грамотные позиции и открывших огонь. Главное, не опоздать, пока люк открыт.

В него попали почти сразу, защита зазвенела, и Иван решил упасть, чтобы не потерять свой единственный шанс. Помимо боевиков, из люка в корпусе на простор ринулись зонды, и это было самое неприятное. Много, слишком много! Но, пора уже! Нажав на спуск, он позволил себе секунду торжества, потому что траектория выстрела совершенно отчетливо прошла через открытый настежь люк. После этого, про торжество пришлось забыть.

Кажется, взорвалось и небо, и земля, вверх взметнулась отвесная стена грунта, а через секунду налетела и ударная волна. Слишком сильно, подумал Иван, выпуская оружие и взлетая в воздух, будто невесомая кукла. Надо бы в следующий раз поменять настройки…

Приземление было болезненным, но терпимым. Защита работала, но почти на пределе возможностей. Гораздо хуже отсутствие оружия, но остались ли еще враги? Увы, чудес не бывает, подумал он, когда совсем рядом снова вспучился взрыв, и его снова подняло в воздух. Защита звякнула и погасла как раз перед приземлением, и в итоге получился, буквально, полный рот земли. Нехорошая ассоциация, но бой, увы, проигран. Он остался беззащитен и беспомощен, но самое главное, что с Альбиной?

Что-то нехорошее вдруг случилось с его имплантами. Иван понял это, когда один за другим начали рваться внешние защитные контуры. Мощнейшая, невиданной силы атака заставила его комплект сжаться, жертвуя контур за контуром. Повлиять ни на что было нельзя, слишком быстро все происходило, но вторичные импланты умирали сотнями, и лишь первичный комплект все еще держался, отчаянно выстраивая оборону. И каждая гибель импланта — как вспышка сверхновой, адский калейдоскоп боли. Чем его атакуют? Иван уже не думал, что когда-либо узнает ответ. Он уже почти потерял способность что-то видеть и понимать. Болевой порог у всех людей разный, а тут получается что-то совершенно нестерпимое, но сознание уходит медленно, слишком медленно. Поэтому, он еще мог позволить себе на что-то надеяться, когда ему показалось, что одна из наступающих темных фигур как-то неестественно взмахнула руками и улетела в сторону. Он даже подумал, что услышал хлесткий звук гиперзвукового снаряда, но не мог поручиться, что это не игра воображения. Мало ли, что может показаться умирающему?

«Умница, Бина», - подумал он про себя, и наконец-то позволил себе отключиться.

Вперед, на Марс! (часть 2)

1982 год

Траншея получилась на заглядение, хоть и не очень ровная. Здесь всюду под ногами намешана замерзшая вода, и по сути, это даже не грунт, а вечная мерзлота. И если раскопать верхний слой, вода испарится, и остаток станет очень сухим и сыпучим. И поэтому стенки траншеи не удержались и слегка осыпались, но ширина была взята с запасом, и теперь уже можно ждать прибытия второй группы строителей. Изначально, первый десант не должен был нести на себе краулер, но потом планы скорректировали. Нужно было убедиться, что оценки по наличию воды в грунте не были случайными, а для этого надо не просто пробурить пару трехметровых кернов, а зарыться на несколько метров и попросту посмотреть своими глазами, и приборами проверить. И только после этого можно утверждать, что площадка выбрана удачно и пригодна для жизни.

Второй десантный модуль не спешил поскорее сверзиться с орбиты, потому что Дэйв — большая, знаете ли, зануда. Пока он не пересмотрел все записи спуска, не провел пару десятков посадок на симуляторе с кучей новых вводных, то даже слышать не хотел о том, чтобы «поторопиться». Но его никто особо не подгонял, просто готовились к своей очереди, которая уже совсем скоро наступит.

Самым сложным делом по-прежнему была прецизионная посадка. На Луне все намного проще, вот орбита, вот точка на поверхности, дайте тормозной импульс в нужное время и в нужном месте, и сэр Ньютон приведет вас к победе. А на Марсе есть атмосфера, которая очень неохотно укладывается в стандартные модели, и именно поэтому посадочный эллипс может выйти до неприличия большим. А какие здесь бывают ветры, не говоря уж о бурях! Первый экипаж вряд ли смог бы сесть с такой точностью, если бы не подробное наблюдение за погодой, организованное автономными роверами и их передвижными метеостанциями, расставленными по округе. Да и спутники на орбитах не дремлют.

В конце концов, Дэйв сдался и пошел на посадку. Последней каплей было то, что разворачивать надувное жилище до прилета корабля было опасно. Закопать его попросту не успеют, а летящие при посадке камни могут, теоретически, повредить довольно тонкую оболочку. Рисковать никто не хотел, поэтому Дэйв соизволил закончить свои приготовления и освободил причал, уже второй из четырех.

Илья всмотрелся в небо, но увидеть ничего не сумел. Павел почти не отрывается от приборов, но и он поглядывает вверх, благо, иллюминатор перед носом. А вот остальным не повезло, у них окон не предусмотрено, скучают парни. Безопасность превыше всего, потерпят! Все четверо в скафандрах, перчатки защелкнуты, гермошлемы закрыты. Корабль готов к старту в течение минуты, и то лишь потому, что кресла командира и второго пилота взведены в вертикальное, стартовое положение ради того, чтобы быть поближе к окнам.

Вот и три оранжевых точки в небе! А небо выглядит почти как на Земле в пыльный неяркий день, сероватое с желтым отливом к горизонту и едва заметным голубым оттенком вблизи зенита. И если не смотреть вниз, на ржавый песок, можно и помечтать…

Хотя, какие уж тут мечты, ведь едва сюда прилетели, и еще даже не расселились толком! Как только Дэйв доберется до места, можно будет сгрузить с него вторую секцию жилища и устроиться с комфортом. А три точки уже превратились в три оранжевых цветка, но третий как-то странно забился, словно державший его невидимый стебелек подломился от ветра, и вдруг исчез! Только сейчас Илья увидел десантный модуль, сильно раскачивающийся под оставшимися куполами. Только пришла мысль, что парашюты нужно отстрелить, как оба купола смялись и почти пропали из виду, а модуль, больше ничем не поддерживаемый, полетел вниз.

— Потерял парашюты, — голос Дэйва в наушниках был совершенно отчетлив и как всегда немного зануден. — Ручной режим, выравниваюсь.

Он выровнял аппарат очень быстро, и вниз ударили струи посадочных движков, на этот раз на полной мощности. Илья сейчас не завидовал коллеге, но и не испытывал большого страха. Ситуация паршивая, скорость очень велика, но есть и аварийные планы действий. Реактор не заглушен, и сейчас Дэйв может в любой момент пустить в ход дополнительную тягу. Все рассчитано так, чтобы этого хватило при любом отказе парашютов в любой момент времени. Но нужно ли это делать, есть ли нужда в дополнительной тяге?

Илья оценил высоту примерно в восемьсот метров и скорость около ста метров в секунду. Это впритык, но на полной тяге должно хватить, баллистический калькулятор в его голове по привычке перемолол цифры, выдав решение. Чуть больше полутора «же» в течение десяти секунд, и останется еще полсотни метров в запасе, чтобы сориентироваться. Только вот, рано он затормозит, далеко от точки посадки окажется, придется ему скользить, сжигая горючку, которой и так уже ушло немало. Но, это уже не смертельно.

— А я вас вижу, — без тени юмора заявил Дэйв, словно и не случилось ничего.

Таким и должен быть пилот, невозмутимым занудой. Модуль быстро и четко скользил в направлении лагеря, поднимая под собой шлейф пыли. Телекамера работает, картинка пишется. Вот почему Илье нужно было развернуться перед посадкой, ведь камеры только с одной стороны, а эти кадры теперь бесценны.

— Низко идет, к дождю, — пробормотал под нос Илья под смешки товарищей. К счастью, голосовой канал не активировался, да и Дэйву сейчас не до русского народного юмора. Бедняга, его теперь «вертолетчиком» будут звать. Или, еще хуже, «опылителем»! На его счастье, особого вреда от пыли не было, все чувствительное оборудование пока лежит в упаковке и ждет окончания полетов. Дэйв, не проронив больше ни слова, опустился метрах в двухстах от лагеря, и не так идеально, как это сделал Илья, но все же это была победа.

— С прибытием! — просто поздравил командир, и в эфире поднялся радостный галдеж. Все, кто терпеливо молчал, и на Марсе, и на орбите, дружно начали поздравлять вновь прибывших. Только Земля еще ничего не знает…

Илья отомкнул забрало шлема и перчатки и обвел товарищей оптимистичным взглядом.

— Выходим обратно, — скомандовал он засидевшимся коллегам.

Через час все четверо уже были «на улице» и загружали на краулер первую секцию жилища, снятую со своего корабля. Даже на Марсе и даже вчетвером им бы не удалось поднять руками пятитонный контейнер, но для этой цели сбоку на буксире имелась небольшая грузовая стрела. Для краулера это предельная нагрузка, но машина справилась и доползла до траншеи, оставляя за собой глубокую колею. Такая деловая спешка была связана с тем, что жить в корабле всем уже порядком надоело. Четыре человека в объеме чуть больше железнодорожного купе это не лучший способ налаживания быта. Поэтому, Илья и его экипаж, уложив в траншею свою секцию, погрузились на краулер и покатили к Дэйву, чтобы сгрузить вторую, пока коллеги готовились к первому выходу на поверхность. Американец не возражал, тем более что точно такая же стрела установлена на их буксире и груз закреплен аналогично, да и заинтересованность в нормальном жилье у вновь прибывших была не меньше.

Вторую секцию приволокли в траншею и с помошью лебедки, которую возили на краулере, стянули на грунт. Потом протянули трос через пазы на соседних торцах обеих секций и присоединили все к той же лебедке. По мере сматывания троса обе секции очень медленно подползли друг к другу вплотную, преодолели последние сантиметры и сомкнулись, щелкнув замками.

Подошедшие к шапочному разбору Дэйв сотоварищи пригнали второй краулер и отправили уставших монтажников восвояси, отдыхать. На их долю остался монтаж и подключение компрессора, который начал очень медленно наполнять армированную оболочку атмосферным газом. Этот процесс был столь неспешным из-за разряженной атмосферы Марса, которую даже мощный компрессор закачивал в оболочку очень медленно. Чтобы не возиться с постоянной перезарядкой батарей краулеров, насосы подключили напрямую к буксирам кабелями. По мере наполнения оболочек внутренний объем также постепенно заполнялся стандартной воздушной смесью из баллонов.

Три дня новоиспеченные марсиане надували две первых секции своего нового жилища. За это время они наладили второй краулер, сгрузили припасы и привели базовый лагерь в подобие порядка. Получив снимки с орбиты, съездили в чистое поле и собрали парашюты Дэйва, один из которых дал при посадке слабину. Ценная и прочная ткань так или иначе пригодится. Но жить по-прежнему приходилось в тесных десантных модулях, и даже встретиться всем восьмерым без скафандров не было никакой возможности. Оставшиеся на орбите жили, по сравнению с первопроходцами, в совершенно роскошных условиях.

Но спустя три дня насосы, наконец, остановились, и стало можно посмотреть на почти готовый дом. Почти, потому что, как и при земном строительстве, еще предстояло присоединить коммуникации. Работы велись сводной группой из четырех «марсиан», потому что оставшиеся в кораблях геологи и биологи уже вовсю занимались своим делом, оставив строительные работы пилотам и инженерам. В принципе, это было справедливо. Илья радовался любой возможности покинуть тесную капсулу, а сейчас, когда новоселье стало совсем близко, тем более!

Рядом мелькали красные лампасы Дэйва, который бегал вокруг траншеи с пультом ДУ от краулера, ювелирно засыпая середину траншеи вынутым при ее рытье высушенным грунтом. В итоге, получилось что-то вроде моста через раскоп, где посередине все еще торчала белоснежная крыша. Дэйв и Илья отогнали всех подальше и вдвоем, страхуя друг друга, перебрались по насыпной перемычке на середину крыши, оказавшись метрах в четырех ниже окружающей поверхности. Они сняли несколько технологических заглушек и так же осторожно выбрались наверх.

Первая секция жилища имеет г-образную форму, и на внешнем конце ее имеется просторная шлюзовая камера. С другой стороны крепится вторая секция, прямой цилиндр, с еще одним «стыковочным узлом» на конце. Именно через шлюзовой модуль должны проходить все коммуникации, и это требует отдельных монтажных работ. Второй краулер, нагруженный всякими запчастями, уже подогнали поближе, и втроем приступили к сборке. Кряхтя, выгрузили два тяжеленных блока буферных аккумуляторов и разместили их на заранее насыпанной ровной площадке. Смонтировали радиаторы и пылевую защиту, состоящую из композитных баллонов высокого давления, небольшого компрессора и форсунок. Эта несложная конструкция умеет сама подкачивать баллоны и при сильном запылении продувать радиаторы от пыли, но для крайних случаев имеется банальная широкая кисточка для ручной работы. Сверху взгромоздили блок солнечных батарей, которые в самом крайнем случае дадут хоть какое-то электричество. Толстый бронированный кабель проложили к батареям от разъема на шлюзе, и оба кабеля от насосов подключили туда же, энергетически связав комплекс с обоими кораблями. Проложили к кораблям цифровые кабели для обмена данными, в первую очередь для связи с Землей и орбитой. Все кабели аккуратно прикопали, чтобы случайно не повредить.

Разровняли вторую площадку, установили на ней теплообменник СЖО и соединили его гибкими трубками с гнездами на шлюзе, потом подключили электричество и управляющие цепи. Закончив монтаж, подали питание и начали диагностику комплекса. Все, что могло работать без участия человека, благополучно вертелось, светилось и рисовало на мониторах яркие зеленные диаграммы. Остался последний шаг.

— Буду закапывать, — объявил Дэйв. — Начну с дальнего края.

В первом приближении новый дом был почти готов для пробного заселения, и Дэйв со спокойной совестью засыпал грунтом все, кроме люка шлюза и дальнего края второго модуля, куда еще предстояло пристыковать новые куски. Все это подземное строительство затеяно ради защиты от радиации, ради этих самых метров грунта над головой. Прокоп и ведущий вниз, к шлюзу, пологий пандус строители укрепили варварским, но надежным способом, укрыв парашютной тканью и выложив сверху крупными камнями, собранными по округе. В процессе «собирания камней» нашли пару интересных железных метеоритов, которые тут же отдали «на съедение» геологам.

И снова, ребята с красными лампасами идут первыми. Только у Ильи лампасы пришиты вдоль, а у Дэйва поперек, не перепутаешь. Открыв наружный люк, они оказались в подковообразной галерее, на внутренней стене которой располагались привычные комингсы для скафандров. Галерея служит только для защиты от пыли, она негерметична, потому что терять такой объем воздуха при каждом выходе расточительно. Илья и Дэйв молча «пристыковались» к своим местам, обозначенным, соответственно, вертикальными и горизонтальными красными полосками. Теперь за спиной каждого из них крохотный отдельный шлюз, места в котором хватает только на то, чтобы открыть дверцу на ранце и выбраться из скафандра.

Илья с нетерпением дождался выравнивания давления и с облегчением открыл дверцу шлюза. Его встретила почти полная темнота и запах свежего пластика, от которого стало слегка неуютно. Он оказался в небольшом герметичном помещении округлой формы, освещенном порой тусклых аварийных ламп. Темно и холодно, будто зимней ночью на дачу приехал. Илья уверенно щелкнул выключателем на стене, и на контрасте с аварийным освещением люминесцентные лампы вспыхнули непривычно ярко, и девственно-чистые стены, казалось, просто засияли. Все кругом новое и буквально скрипит от новизны, но зато панели пола не прогибаются, как на Земле, а сидят, словно влитые. Пока Дэйв выбирался из своего закутка, Илья переоделся повседневную одежду из шкафчика, а охлаждающее белье положил на просушку обратно в шлюз, не забыв переложить в карманы пару нужных вещей. Пока здесь прохладно, но скоро люди и оборудование будут выделять много тепла, и станет актуальным охлаждение. Для этой цели еще предстояла заправка охлаждающих контуров, но сейчас нужно провести нечто вроде инспекции. Илья откинул боковое сиденье и с улыбкой присел, вытянув ноги.

— Не то, чтобы устал, — объяснил он коллеге, все еще сражающемуся с рубашкой от скафандра. — Просто в корабле так не посидишь.

— В корабле спать хорошо, — поддержал мысль Дэйв, закрывая шлюз. — Ложемент все-таки. Еще насидимся.

Илья поднялся на ноги, от чего сиденье сложилось мягко и без удара, открыл «дозиметрический шкаф» и вытащил на свет два прибора, от показаний которых всегда зависит жизнь в дальнем космосе. Приборы благополучно включились, и раздался характерный треск счетчиков частиц. Илья и Дэйв, действуя по инструкции, подождали несколько минут, прежде чем смогли оценить качество проделанной ими работы по устройству жилища.

— У меня двадцать один, — сверился с индикатором Илья. — Не так много.

— Солнце сейчас низко, — скептически отозвался Дэйв. — А будет над головой, да со вспышкой, тогда нахватаем.

— Ничего, — чисто по-русски не терял оптимизма Илья. — Установим распорки и навалим сверху еще пару метров грунта.

Речь шла о том, что надувные модули сами по себе рассчитаны на пять метров грунта, а чтобы насыпать больше, конструкцию требуется укрепить изнутри, для чего в модулях лежат прочнейшие и очень легкие углепластиковые распорки. Эти стержни следует установить в специальные гнезда на полу и потолке, после чего можно безбоязненно увеличить толщину защитного слоя грунта над головой раза в полтора и забыть про опасную радиацию.

На противоположной от шлюзов стороне тянется короткий коридор, вокруг которого густо расставлены стойки с оборудованием. Несколько мест пустует, но все остальное на месте. Еще один блок аккумуляторов, распределительный щиток, штатный поглотитель углекислоты и запас одноразовых шашек на случай неисправности, компьютеры, запчасти, инструменты. Первая секция базы заканчивается люком, таким же стандартным по размеру, как на космических станциях, только крепления чуть переделаны и сами крышки тоньше. Поворот рычажка, щелчок — и на пути стоит вторая такая же крышка. Проверка давления, поворот ключа — и впереди просто длинный, почти пустой коридор второй секции, освещенный все теми же тусклыми аварийными лампами.

Это и есть дом, хоть по-прежнему холод не дает почувствовать уют. Дэйв пробрался в коридор первым, осмотрелся и включил верхний свет. Здесь почти не видна сверкающая внешняя оболочка, весь внутренний объем очень плотно забит. По бокам шесть кают со сдвижными перегородками и фальшивыми проекционными иллюминаторами. Меньше, чем на околоземных станциях, но больше, чем на МЛС. На дальнем конце вместо еще одной пары кают оборудованы рабочие места для исследователей и санузел, святое место. За потолочными панелями пока пустые емкости для воды и стеллажи для припасов. Под полом насосы, СЖО и емкости для отходов. Тесновато, но с жизнью в корабле не сравнить.

Илья сдвинул перегородку ближайшей каюты и уселся на койку, глядя на показания счетчика.

— Двадцать, — объявил он. — Терпимо!

Дэйв провел замеры в районе санузла и намерял двадцать семь микрорентген, что было неудивительно, учитывая тот факт, что этот край модуля не засыпан грунтом полностью.

— В сортире долго не сидеть, — совершенно серьезно сказал он, но Илья не удержался и загоготал.

Действительно, словно гора упала с плеч. Некомфортная и опасная для здоровья жизнь в корабле подходит к концу, и теперь будет попроще бороться с другими трудностями, среди которых на Земле самыми опасными считали скуку и внутренние конфликты.

Скуку можно отметать сразу. Это кем надо быть, чтобы такое придумать! Времени для скуки просто физически неоткуда взять, вокруг столько работы, что голова идет кругом. К примеру, строительство базы, по сути, только началось, еще два десантных модуля притащат три новых секции. Большой круглый узловой сегмент с четырьмя стыковочными узлами по бокам и еще одним сверху, на будущее. Когда-нибудь там можно сделать лаз на поверхность и нечто вроде наблюдательного поста. И главное, еще два жилых модуля! Кают, наконец-то, будет достаточно, и даже резерв появится. И не придется, как на старых подлодках, осваивать метод «горячих коек».

Помимо строительства, у них огромная программа исследований! Окрестные горы и долины полны полезных ископаемых, которые надо разведать и нанести на карту, чтобы уже через несколько лет начать использовать. Про биологов и речи нет, для них тут райские кущи. Инженеры и механики будут обеспечивать работу оборудования и приборов, что для трех человек немалая задача, а пилоты будут, как и положено, обеспечивать транспорт, от вождения краулеров до прыжков на кораблях в интересные для исследователей уголки планеты. О скуке теперь можно забыть на годы!

Остается опасение насчет конфликтов, но опять же, когда столько дел, становится не до мелочных обид. Здесь могут быть трудности иного рода, политического. Экспедиция международная, по восемь человек от каждой стороны, и в советской группе три иностранца, как и в американской. Если вспомнить, как все это складывалось, то обязательно будешь начеку!

Например, немцы. Почему инженер-механик Рейнхард в советской группе, а не среди формальных союзников? Да потому, что не могут немцам простить объединение страны не благодаря, а вопреки дяде Сэму. А СССР, как мы видим, пошел навстречу Германии и взял их человека в экипаж, причем взял вместо представителя восточной Европы, первыми кандидатами среди которых были Польша и Болгария. Обиженным союзничкам советские дипломаты говорили, не моргнув глазом, что формально Рейнхард космонавт ГДР. Гримасы политики! А французы проявили чудеса союзничества и протолкнули в оба лагеря по своему человечку. Впрочем, человечки достойные и даже бесценные, что наш электронщик Патрик, что «их» Жак, потрясающий электромеханик и энергетик.

Последним «варягом» в советской делегации был индус Ракеш(не Шарма — прим. авт.), причем южному союзнику доверяли настолько, что поручили пилотировать второй десантный модуль. Чувство полета у этого смуглого парня просто невероятное, а это важнее всего. Впрочем, у партнеров ту же роль играл англичанин Скотт. Остальными пассажирами были геологи и биологи, а также два врача. И здесь начинались вопросы, не дававшие Илье покоя.

Он знал, к примеру, что Павел не только биолог и хирург в его экипаже, но и курирует проект от лица «соответствующих органов». Органы эти и хотели бы сохранить Илью в неведении, но Павел сам сказал об этом своему командиру, еще до старта, чем заслужил редкое уважение. С таким «гэбистом», в случае чего, как за каменной стеной. Но маленький корабельный сейф, а значит, все документы, отчеты и пистолет находятся в распоряжении командира. Правда, у Павла тоже есть ключ, в чем он сам и признался. И пообещал, что лазить туда не собирается, если ничего не случится…

А вот с американцами было не очень понятно. Есть ли у них свой «куратор»? Наверняка есть, не дети же в дорогу собирали. Но кто это мог быть? И какие у него инструкции? Шпионить тут, вроде бы, не за кем, техника общая, ничего секретного нет. Тогда почему такой интерес «органов» с обеих сторон?

Илье очень не нравилось то, что приходится учитывать фактор интереса спецслужб тогда, когда предстоит, фактически, общая борьба за выживание. И наверняка, его пистолет на Марсе не единственный, и очень не хочется в этом убеждаться. Но и забывать про это нельзя. Если подумать, то есть лишь два вопроса, которые могут заинтересовать товарищей и господ из «органов».

Первое, чтобы ни одна сторона не могла попытаться в одностороннем порядке застолбить за собой какой-то приоритет. На что угодно, от территории до водяных пластов или месторождений полезных ископаемых.

И второе, чтобы ни одна сторона не смогла присвоить или скрыть факт находки чего-то важного. Чего именно, без разницы. Хоть марсианских микробов, хоть костей местного динозавра, хоть брошенной инопланетной базы.

Ничего, кроме этих двух пунктов, не имеет смысла с точки зрения госбезопасности. Пригляд за командирами вполне укладывается в эту же концепцию, но и это, если подумать, маразм. И по-прежнему, неясно, кто же «курирует» с американской стороны? Павел, возможно, знает, но лезть с расспросами не хотелось. Впрочем, у Ильи были свои догадки на этот счет.

Дэйв закончил осматривать дальние каюты, вернулся к Илье и втиснулся, сев на узкую койку рядом с ним. Огляделся по сторонам, откинул легкий столик.

— Ничего, — довольно сказал он. — Жить можно.

А вот и момент, который нужно использовать.

— Даже лучше, чем ты думаешь, — ответил Илья, полез в карман и достал свою драгоценную стограммовую флягу с двумя крошечными стаканчиками. Судя по большим глазам американца, такого он не ожидал. Илья спокойно набулькал драгоценной жидкости «на два пальца» и торжественно поднял свой стаканчик.

— Обычно в новый дом запускают кошку, на удачу, — начал он. — Но в этот раз, за неимением на Марсе кошек, запустили нас. Давай за то, чтоб в этом доме была удача.

Как говорил бессмертный персонаж, за это нельзя не выпить! Коньяк был с энтузиазмом проглочен, и Илья убрал флягу с глаз долой. Он был почти уверен, что именно Дэйв как самый старший и есть тот самый куратор. Что это ему дает? Пока ничего, но доверие, до какой-то степени, требует укрепления, пусть даже таким «контрабандным» способом.

Окрыленный Дэйв, как чувствовалось, хотел бы и себе застолбить каюту, но было слишком рано. Еще предстоит дождаться посадки оставшихся двух кораблей, на которых доставят новые модули и несколько тонн припасов. Только тогда здесь смогут разместиться все шестнадцать первопроходцев.

Август 2059 года, 150 километров от Ростова

Первой мыслью было недовольство. Кто-то разрыл его уютную могилку и теперь копается в его костях. Но через несколько мгновений и глотков свежего воздуха, весь этот бред стал улетучиваться. Вдруг, стало намного светлее. Кажется, кто-то перевернул его на спину. И не кто-то, а вот эта самая тень, прекрасно заметная на фоне яркого августовского неба.

Чувство такое, словно он долго лежал, не дыша, и кислород в мозгу поистратился. Виски горят и пульсируют, трудно сконцентрироваться и думать о чем-то важном. Женский силуэт, как кажется, но черное на белом не распознается, и мысль уплывает куда-то…

Иван Родин попытался встряхнуться и дышать глубже. Помогло. Пошевелиться он смог едва-едва, и глаза сами собой закрывались, словно от нестерпимо яркого света. Импланты отреагировали на вызов, но уж очень вяло. И это не удивительно, учитывая то, что почти все вторичные контуры погибли, и надо их срочно регенерировать. К счастью, все полезные данные, спрятанные глубоко в недрах базового комплекта, сохранились. Все-таки, чем же его таким атаковали? Вражеский виртуальный удар явно не сумел пробить несколько последних барьеров, хотя, если бы это продолжалось еще пару минут… Нет, пока что лучше не думать об этом!

С некоторым усилием воли Иван снова открыл глаза, хоть и далось ему это с трудом. Расплывающийся до этого темный силуэт стал обретать резкость и, следовательно, индивидуальность. О, на это можно смотреть бесконечно! Безумно красивое зрелище, этот чудесный силуэт. Как он соскучился по Альбине! Вот она пытается усадить его, что-то говорит, но звука почему-то нет, а в ушах по-прежнему звенит. Контузия? Наверное, но как же он рад видеть Альбину! Она беспокоится, а ее сильные руки держат его за плечи. Так хочется потянуться ей навстречу, но пока не получается…

Еще несколько глубоких вдохов, и голова еще немного прояснилась, и тогда Иван стал замечать какие-то странные несоответствия в силуэте хлопочущей над ним барышни. Альбина, вообще-то, чуть пошире в бедрах, совсем немного, но он-то знает! И волосы у Альбины, между прочим, немного короче! А у этой до самого пояса! И прикосновения, конечно, приятные, но какие-то незнакомые… Он попытался сесть, но видимо, ослабленный организм решил еще немного поваляться, и Иван, выскользнув из объятий, снова опрокинулся на спину. Тенькнул наконец-то запустившийся «демон» регенерации, которому еще минуту назад не хватало ресурсов, и Иван почти сразу почувствовал облегчение, и даже снова прикрыл глаза, чтобы просмотреть пару отчетов, не отвлекаясь на яркий свет…

Он не сразу сообразил, как нехорошо его поведение смотрелось со стороны. Регенерация пробила пелену звона в ушах, и он, наконец, услышал голос. Кажется, она умоляла его не умирать. Нет, она приказывала ему не умирать! И что-то соленое капнуло на его лицо, когда она снова попыталась приподнять его безвольный организм с перепаханной земли. Иван снова открыл глаза.

— Я не умираю, Лина, — Он впервые назвал ее по имени. — Регенерация работает, просто слабость еще не прошла. Пошевелиться не могу.

Хвала «демону», который начал его чинить с головы. Со зрения и слуха, если точнее. Теперь он видел уже не темный силуэт, а вполне узнаваемый образ. Но это означает, что…

— Где Альбина? — он попытался резко подняться в сидячее положение, забыв про боль, но тут же снова мешком сполз на землю. Лина поспешно поддержала его за плечи, но не слишком усердствовала, понимая, что ему сейчас лучше полежать.

— Ее забрали, — опустив мокрые глаза, ответила она. — Я побоялась стрелять.

И не пошла за ними? Иван не хотел ее обвинять, но сделала ли она все возможное? Он попытался все это сказать, но в горле вдруг перехватило и слова так и не вырвались наружу. Но Лина словно бы поняла его порыв без всяких слов.

— Их осталось четверо, — еле заметно всхлипнув, объяснила она. — И несколько зондов. Мне с ними было не справиться. И они держались рядом, все вместе… пока не скрылись.

— Может, стоило проследить за ними? — чуть настойчивей пробормотал Иван. — А не меня откачивать?

Лина резко подняла взгляд и рявкнула:

— Ты лежал как мертвый! Издалека я подумала, что… Что все!

Сквозь слезы. И она вся дрожит. Старый дурак, подумал про себя Иван. Тебя эта девочка спасла, беспокоилась, под пули лезла, затащила его сюда, в тот самый овражек, один из склонов которого он лично нашпиговал сталью. Но как она здесь оказалась? Хотя, сейчас не до допросов…

— Прости, Лина, — примирительно сказал Иван, снова прикрыв глаза. — Я еще плохо соображаю. Спасибо, что выручила.

Она кивнула в ответ и снова как-то странно всхлипнула. Потом сделала пару глубоких вдохов, словно стараясь успокоиться.

— Это ты меня прости, — прошептала она, тяжело оседая на землю рядом с ним. — Не успела. Опять не успела.

Иван снова заглянул в записи и определил, что провалялся без сознания почти двадцать минут. Да, за это время Сарги ушли далеко, и найти их теперь будет проблематично.

Иван решил, что валяться больше не в силах, и попробовал сесть. Получилось! Еще пара минут, и можно будет подняться на ноги и постараться взять след Сарги, ведь корабля у них теперь тоже нет, а пешком можно уйти не так далеко, чтобы совсем затеряться на малознакомой им российской территории. При необходимости, подключим спецслужбы, никуда они не денутся, а без корабля они опасны, но все же уязвимы. Главное, чтобы не было слишком поздно для Альбины. Нужно дать ей шанс, зацепить след, хоть как-то ухватить направление.

Иван поднялся на ноги, чувствуя волшебную работу регенерации, от которой боль уже почти ушла, а сила почти вернулась. А решительность… этого добра у него навалом. Только вот, Лина как-то подозрительно молчала все это время, не вставая с места. Так и сидела на земле, обхватив лицо руками. Она дышала так тяжело, что Иван подумал, уж не ранена ли она? Но это глупость, раненых от такого оружия не бывает, тут что-то другое. Ему нужен крепкий тыл, нельзя оставлять ее здесь в таком состоянии.

— Лина, что с тобой? — осторожно спросил он, тронув ее за плечо, но в ответ она как-то болезненно всхлипнула и ничего не сказала. Похоже, силы ее покидали, и она просто завалилась на спину, ловя ртом воздух. Иван, все еще пытаясь сосредоточиться, запустил медицинские сканеры, потом дотронулся рукой до ее лба. Она буквально горела огнем, кожа была влажная. И еще, он почувствовал ее дрожь, словно ее бил сильнейший озноб. Ее трясло, и она уже даже не пыталась это скрыть. Иван мысленно обругал себя сложной многоэтажной конструкцией. Как можно быть таким тупым?!

— Лина, — позвал он, чувствуя, как ее «уносит» все дальше. — Я могу тебе помочь, дай мне доступ к «демонам». Я могу включить обратно гормональный контроль.

— Присылай, — прошептала она, держась на остатках силы воли. — Я запущу.

Нет, так не годится. Она может просто отключиться, и что тогда делать?

— Лина, — снова повторил он, склонившись над ней. — У нас нет времени, дай мне доступ. Поверь мне, пожалуйста!

Кажется, поверила! Времени мало, но выбора нет! «Демон», которого Иван держал наготове, обнаружил открытый порт и устремился на разведку новой «площадки». Всего несколько секунд потребовалось, чтобы уточнить версию комплекта Лины, которая оказалась аналогичной имплантам наблюдателей. Очень скоро были созданы нужные настройки конфигурации, и Иван запустил, наконец, в ее системе «демона спокойствия», почти такого же, какой не так давно подарил Альбине. Режим обучения не давал «демону» работать слишком быстро, но эффект должен был наступить достаточно скоро. Трудно даже представить, как она справлялась с этим сама в течение нескольких месяцев. Хотя, если она провела их в одиночестве, то все не так плохо. Но вот, ввязалась в бой, и ее организм неизбежно пошел вразнос. И интересно, как она здесь вообще оказалась…

— Потерпи, — успокаивающе проговорил Иван, продолжая неотрывно следить за таймером. — Сейчас все наладится.

Она была в сознании и, кажется, даже немного соображала. Кивнула с благодарностью, потом неуклюже повернулась на бок и неловко обняла его. Не страсть, но благодарность. Видимо, сказать что-то вслух было выше ее сил, а Иван по-прежнему чувствовал себя последним тупицей. Лину все еще трясло, но уже меньше, и жар постепенно пошел на убыль.

— Ну вот, — Он аккуратно выпутался из ее «объятий». — Ты еще немножко полежи, а я осмотрюсь, на всякий случай. Тебе лучше?

Она с благодарностью кивнула и деликатно, но решительно отстранилась. Момент слабости, судя по всему, закончился. Вот и хорошо! По крайней мере, она больше не беспомощна. И никто не обвинит ее в равнодушии к судьбе Альбины! А теперь, его очередь…

Выглянув из овражка, он снова поразился тому разгрому, который сам устроил. Огляделся вокруг, осматривая груды обломков и перепаханную землю. От взрыва осталась приличная воронка, которая продолжала дымиться. Труп боевика, смерть которого он видел в самом конце боя, валялся совсем рядом. Ну, и черт с ним. Иван примерно определил направление отхода Сарги, отыскав несколько пробитых снарядами обломков, которые они использовали как укрытие, спасаясь от снайперского огня Лины. На слегка влажной земле следы читались совершенно отчетливо, и картина постепенно прояснялась. Боевики сначала отходили врассыпную, прикрывая друг друга, а потом, когда отошли достаточно далеко, сбились в плотную группу, после чего Лина, судя по всему, прекратила огонь. Иван, пустившись рысью, отчетливо выделил следы одного из боевиков, который, судя по всему, нес на плече Альбину. Вряд ли это командир группы, просто, видимо, самый крупный и сильный из них. И вообще, неизвестно, уцелел ли командир операции, или в живых остались только рядовые боевики? Даже если так, то действовали они четко.

Иван сам удивился, как быстро его организм избавился от последствий контузии. Бывало, после серьезных травм в спортзале, несмотря на регенерацию, остаточные эффекты регенерации ощущались больше часа. А сейчас, он уже отмахал по полю не меньше двух километров, и не только не устал, но даже постепенно разгонялся. Только бы успеть найти хоть какую-то зацепку. Если атака на импланты происходила параллельно, то Альбина, скорее всего, без сознания и подать ему знак никак не сможет. Но направление-то, вот оно! Нужно срочно просить помощи у Верховного, другого выхода нет. Ничего технически сложного, просто узкий направленный радиолуч на нужный спутник. И ответный луч, размазанный равномерно по огромной площади Евразии. Перехватить можно, но вот расшифровать… Район теперь будет плотно оцеплен и закрыт, никаких посторонних глаз. Также, Иван передал ориентир на поиск вражеской группы, указал время и направление движения. Добавил заметку о том, что занят преследованием. Если люди Орлова помогут взять след, то это будет большой удачей.

Но очень скоро Иван понял, что «быстрого» решения не получится. Следы уходили в лес, и там, судя по всему, Сарги начали их старательно заметать. Скорее всего, они начали использовать специализированные экзо-устройства, устранявшие слишком явные следы, как Иван всегда делал с помощью имплантов. И еще неизвестно, у кого способ эффективнее.

Еще через четверть часа Иван окончательно потерял след. Энтузиазм сменился усталостью, и боль снова стала сжимать виски. Он почувствовал себя совершенно беспомощным и слабым. Он бродил кругами, искал и снова ничего не находил. Умом он понимал, что зря рванул по следу, грамотный командир мог запросто организовать засаду, из которой он бы уже не вырвался. Да и сейчас нет никаких гарантий, что его не прихлопнут в следующую минуту. Пискнули импланты, это пришло нервное сообщение от Лины, которая требовала, чтобы он срочно вернулся. Возможно, ему стоило спросить у нее совета, прежде чем делать глупости.

Здесь и сейчас ему придется отступить. Это он уже понял, но еще целую минуту не мог себя заставить повернуть обратно. Все смотрел сквозь густой лес в случайно выбранном направлении… Глупости, надо возвращаться.

Но что теперь делать? Иван попытался вспомнить какую-то важную деталь, которая, как ему казалось, имела большой смысл. Ладно, на месте видно будет. Он снова пустился бегом по собственным следам, развив максимальную скорость, потому что уже не пытался что-то отыскать. Выскочив из леса на место происшествия, он снова поразился масштабу разгрома. На этот раз, порученцам Орлова придется гораздо серьезнее потрудиться, скрывая улики. Но нужно верить, что они справятся. Места здесь довольно глухие, но на такой взрыв скоро все сбегутся, съедутся и слетятся. Нужно срочно сматываться, времени прошло достаточно.

Лина добросовестно дежурила возле овражка в боевом режиме, растворяясь в воздухе, словно сама была вся из воздуха. Иван с некоторым трудом продолжал регистрировать ее перемещения, не переставая удивляться девичьим талантам.

— Надо уходить, — просто сказала она, когда Иван оказался рядом. И никаких упреков, никакого повышения голоса. А ведь глупостей он наделал уже столько, что на долгий и продуктивный запой хватит. А Лина даже слова плохого не сказала. Неужели, понимает?

— Дай мне еще пять минут, — коротко попросил Иван. — Соберу трофеи.

— Я уже собрала оружие и снаряды, — Снова, лишь спокойные слова и никаких эмоций. — Надо уходить.

— Тогда две минуты, — Иван упорно пытался вспомнить, что за мысль у него возникла ранее. — Я быстро.

Вот и первый труп. Сняв с мертвого боевика шлем, Иван записал картинку и сделал полное сканирование, на всякий случай. Толку мало, с мертвеца взять нечего. Вообще, удивительно, что после подрыва корабля в живых осталось так много «десантников». Хорошие у них доспехи, такую свистопляску выдержали! Впрочем, взрыв был внутри корабля при открытом люке, поэтому самая убийственная его часть ударила, опять же, в раскрытый люк, то есть, в сторону Ивана.

А чуть в стороне… Иван со скрипом подстроил сканеры, и с большим трудом разглядел нечто, похожее на частично погребенную фигуру человека. Еще один мертвый боевик, и судя по всему, это последний. Подобравшись к присыпанному телу, Иван силовыми щетками сбросил грунт и мысленно присвистнул. Эта тварь до сих пор дергается!

Если так, то расклад меняется. Если удастся взять живого «языка», то это совсем хорошо, и у Альбины появится дополнительный шанс. Стараясь не усугубить состояние раненого, Иван повторил уже знакомую процедуру и снял с боевика защитный шлем. И только тогда он заметил то, о чем должен был раньше догадаться, хотя бы по фигуре.

— Опять девка! — вырвалось у него.

Раненая вдруг открыла глаза, и словно золотые звезды сверкнули… Вот это глазищи! Впрочем, пора привыкнуть. Она снова попыталась вдохнуть, но вышли только жалкие хрипы. Судя по результату сканирования, сильно повреждена трахея. И все это время Сарги медленно и мучительно умирала, постепенно задыхаясь. И как она вообще до сих пор жива? Иван решил не тянуть и запустил «демона» с программой стазиса. Девушка затихла, глаза закрылись.

— Надо уходить, — Рядом неожиданно возникла Лина, выдав неподвижной фигуре колючий взгляд. — Ты это хочешь подобрать?

Интересная подробность, не правда ли? Лина собрала оружие и боеприпасы, в том числе и у этой раненой Сарги, и не могла не заметить, что она все еще жива. И не могла не увидеть ее агонию. И что же она сделала? Ничего, совершенно ничего. Даже добивать не стала, и это говорит о многом!

— Не уверен, — честно ответил Иван. — Приведем в чувство, допросим. Переломов нет, но трахея повреждена. Совсем молоденькая, на тебя похожа, только с рыжинкой.

Лина только зубами скрипнула на такое сравнение, но промолчала, а Иван в этот момент раздумывал, как поступить дальше.

— Я ее понесу, — решил Иван, подбирая оружие раненой. — Дышать через рот ей в стазисе не нужно. Отойдем подальше и регенерируем.

— Мы тут наследили, — проворчала Лина. — Даже не знаю, что с этим делать.

— Это уже не наша забота, — успокоил ее Иван. — Ты случайно не на машине сюда приехала? А то мы попутку брали.

— Иди за мной.

Коротко и ясно. По крайней мере, никакой агрессии нет, и Лина, надо отдать ей должное, больше не психует и снова стала похожа на себя прежнюю, то есть уравновешенную и рациональную не по годам особу.

— Как ты вообще нас нашла? — Иван не слишком надеялся на ответ, но Лина в ответ слегка высокомерно усмехнулась и неожиданно выдала подробный расклад.

— Список кандидатов. У меня была копия, спасибо Варваре. Я нашла ваши с Альбиной следы в Ростове и перебралась туда. Но так и не поняла, что вы там делали. А сегодня поймала сигнал и помчалась…

— Чертова дерюга, — проворчал Иван. — И как же я сам этот сигнал проворонил? Ты подумала, это приманка для Сарги?

— Это было бы логично, — нейтральным тоном ответила Лина.

Она уже все поняла, но опять не пытается его осуждать. Что же, и за это спасибо!

— Я теперь долго не забуду этот свой прокол, — мрачно выдал Иван. — Боюсь, он мне дорого обойдется. Слишком дорого.

— Не спеши, — все так же нейтрально выдала Лина. — Если Сарги берут кого-то живьем, значит, будут торговаться. Корабля у них больше нет, поэтому они теперь… как я. Резких движений делать не будут.

Иван самую малость приободрился. Это были, видимо, слова поддержки со стороны Рьялхи. Ну что же, не будем терять надежду, хоть игра получается на грани фола.

Они сделали большой крюк, прошагали по лесам и полям и вышли к шоссе километрах в семи от места боя. Ивану очень хотелось устроить Лине вежливый допрос, но он решил не спешить и для начала просто смыться подальше. Увидев припаркованную в лесочке у дороги маленькую красную «Оку», Иван немного оцепенел. Машинка, безусловно, красивая, но с Линой этот образ как-то не очень вяжется. Но Рьялхи, похоже, не комплексовала из-за стереотипов, она просто сняла блокировку и раскрыла настежь багажник.

Несмотря на небольшой размер, в багажнике поместилась и сама раненая Сарги, и груз трофеев, собранных на поле боя. Лина наблюдала за процессом, и ее взгляд становился все более скептическим.

— Мы далеко не уедем, — предположила она. — Нас сразу остановят. А если увидят, что везем…

— Да уж, — согласился Иван. — Трудно будет объяснить, почему у нас в багажнике живой инопланетянин. И эцих из неизвестного металла…

На шоссе вовсю выли сирены. Стоит выехать туда, и маленькую красную машину остановят сразу. Не дорожная полиция, так военная. Иван отправил через спутник запрос на эвакуацию из запретной зоны, не сообщая никаких подробностей о своей спутнице. Потом материализовал банальный шезлонг и уселся под деревом, подставив лицо ветерку. Несмотря на недавний дождь, погода вполне летняя. И солнце пока греет в полную силу, небо еще не начало «осенью дышать».

— Так и будем здесь сидеть? — недовольно спросила Лина, глядя на его сибаритские замашки. — Нас и в лесу быстро найдут.

Она с ним даже советуется? Отрадно!

— Ждем здесь, — успокоил ее Иван. — Скоро, я надеюсь, прибудет наша «крыша» и мы спокойно уедем. У тебя в Ростове квартира?

— Я дом сняла, — словно оправдываясь, ответила Лина, усаживаясь напротив него прямо на траву. — Чтоб совсем никого не было рядом. Сам понимаешь.

Да уж, это Иван прекрасно понимал. Тяжело ей было без гормонального контроля. И чем меньше народу, тем проще справиться с эмоциями. Но теперь все будет иначе. Если она, конечно, по-прежнему на нашей стороне…

— Ты больше не собираешься прятаться? — без всякого упрека спросил ее Иван. — Мне надо знать, могу я на тебя положиться или нет? Ты будешь мне помогать?

— Незачем мне прятаться! — Лина в ответ так огрызнулась, что Иван даже пожалел, что еще не смягчил формулировки. — Ты еще не понял? Альбина у них! Думаешь, мне все равно?

Злится? Ну и пусть. Хорошая злость сейчас не помешает. Нужно дожимать!

— Ты же Рьялхи, — спокойно ответил Иван. — По идее, ты ничего нам не должна. Поэтому я и спрашиваю. Если гормональные проблемы это единственное, что тебе мешало, то это прекрасно. Будем работать вместе, разберемся с Сарги, вытащим Альбину и найдем способ отправить тебя домой. Согласна?

— Особенно радует последнее, — Лина снова превратилась в «мисс скепсис» и смотрела на него словно через прицел. — Не обещай того, что не сможешь исполнить. Я в прошлый раз тебя…

— Послала? — спокойно подсказал Иван.

— Послала. А сейчас что мне делать?

Значит, она ничего не забыла. И по-прежнему не верит в возможность вернуться домой. Что же, придется ее обнадежить.

— А ты никогда не думала, — аккуратно начал Иван. — Что я, быть может, не просто так тебе это говорю?

Характер. Ей хочется в это поверить. Это же видно! Но простая логика подсказывает, что его слова слишком хороши, чтобы быть правдой. Она промолчала, но взгляд изменился. Словно она просила его продолжить свою убедительную речь и снять, наконец, все сомнения. Хотя, как их снять? Она же уверена, что застряла на относительно отсталой планете. И самое обидное, что она совершенно права.

Поэтому, придется раскрыть ей часть правды. Риск, но куда без него?

— Помнишь наш первый разговор? — Иван старался говорить расслабленно и свободно. — Помнишь, как ты мне сказала про вторичные и третичные гармоники? Перед тем, как сбросить бомбу мне на голову? И если я жив, что это значит? Что я вам через эти гармоники подсунул ложные координаты? И как бы я мог это сделать без понимания физики процесса? А физика процесса — это не ключ ко всем вашим технологиям, в том числе и межзвездным полетам?

Тирада получилась длинная, но своей цели достигла. Кажется, девочку проняло.

— Так вот, чем вы в Ростове занимались, — внешне призадумалась она, но на щеках заиграла тень улыбки. Позволила себе надежду на возвращение?

— Мы занимались оружием, — ответил Иван. — Ты сама видела, какой взрыв получился. Корабль строится в другом месте и другими людьми, и этого я тебе не могу сказать, уж извини.

— А я думала, почему погиб корабль Сарги, — снова вслух задумалась Рьялхи. — Взрыв энергоядра в снаряде? У нас это запрещенное оружие. Но так даже лучше, если…

— Если я не вру? — снова прямо спросил Иван, глядя ей в лицо. — Ты должна просто поверить. Сможешь?

Опасно это. Он ее почти не знает, и это взаимно. Ей некуда идти, это факт. И без ее помощи вызволение Альбины можно отнести к безнадежным задачам. Оба все понимают, но какой будет ответ?

— Постараюсь, — с напускным спокойствием ответила Лина. — А что за «крыша»?

— Точно не знаю, — Иван был рад, что она решила сменить тему. — Но надеюсь, что это будет сопровождение до города. Ты сможешь держать проекцию на своей машине? Чтобы цвет и номера были другие? Если ты так долго от нас пряталась, то наверняка сможешь.

— Смогу, — усмехнулась Лина. — Я без проекции вообще из дома не выхожу.

Ярко-красная машина словно замерцала бликами, по красивым обводам скользнули сгустки тумана, и проступил ярко-желтый цвет, который загустел и принял вид настоящей поверхности. Сама Лина тоже преобразилась, став ярко-рыжей великовозрастной девицей лет тридцати с довольно приятной, но слегка бледноватой внешностью. Главное, что на себя не похожа. Иван тоже сменил обличье, достав из архива подходящий образ слегка заплывшего увальня с квадратной челюстью. Прекрасная пара получилась, а Лина, хоть ничего не сказала, но оценила его квалификацию легкой улыбкой.

— Куда поедем?

Голос у нее, разумеется, тоже изменился. Неудивительно, что она так долго и так успешно скрывалась от обнаружения.

— В доме, который ты снимаешь, есть подвал? — спросил Иван. — Мне простого угла бы хватило, но вот наш груз…

Лина даже не расстроилась от такого предложения, по крайней мере, если судить по непривычной внешности. Наверно, и сама бы предложила со временем.

— Есть подвал, — ответила она. — И вообще, места хватит.

И это очень хорошо, потому что оружейные работы останавливать никто не собирается, а теперь появился новый материал. Ивану теперь придется брать руководство на себя, а для этого ему лучше поселиться неподалеку. Но соседка у него теперь будет, полный атас! Точнее, даже две.

Нет, пока не приедет «крыша», нужно заняться делом, подумал Иван, поднялся на ноги, аккуратно открыл багажник и оглядел скованную стазисом фигуру. Прогнал диагностику еще несколько раз, подправил параметры и запустил «демона» регенерации в ручном режиме.

Будить раненую нельзя, она просто умрет, задохнется. Нужно сначала восстановить повреждения, а с трахеей требуется корректировка алгоритма. Хорошо, что он успел просканировать Лину и нескольких мертвых боевиков, и теперь есть, с чем сверяться. Мысленными прикосновениями в ключевых точках интерфейса Иван контролировал «демона», восстанавливая нежные хрящи и железы по имеющемуся шаблону. Не очень сложно, но довольно муторно. И как раз то, что надо, чтобы отвлечься от мрачных мыслей. Вот только Лина все-таки решила нарушить молчание и подошла поближе, наблюдая за его манипуляциями.

— Посиди еще, — не отрываясь от работы, предложил он. — Тебе надо отдохнуть.

— А тебе не надо? — мгновенно отозвалась Лина. Иван опять мысленно вздрогнул. Почти трогательная забота от незнакомой рыжей девицы немного напрягала.

— Отдохнем, когда все кончится, — Иван мысленно «поставил» на место последнее разорванное кольцо трахеи и переключил всех «демонов» на восстановление тканей.

Кажется, он сделал все, что мог. Иван ненадолго задумался, глядя на неподвижное лицо Сарги. Может, сейчас самое время кое-что обсудить?

— Ты знаешь ее? — Иван не особенно надеялся на результат, но Лина почему-то не стала отпираться.

— Лично не знаю, — ответила она, вглядевшись. — Не все ли равно?

— Речь не об этом, — отозвался Иван. — Я не борюсь с желанием ее убить. У меня, пожалуй, главный счет к командиру их группы и к тому, кто отдает приказы. А эта деваха даже не боевик.

Иван понял, что вовремя остановился. Ему очень хотелось сказать, что у него большие счеты не только к Сарги, но и к покойным Рьялхи, организаторам эксперимента, которые не смогли защитить ни самих себя, ни своих подопечных. Но Лину сейчас лучше не злить такими словами. Ей сейчас надо сказать что-то другое…

— Все боевики, которых я смог просканировать, — начал он. — Поджарые и атлетичные. Сарги используют экзо-устройства, как мы используем импланты, но атлетикой не пренебрегают. А эта, хоть и в неплохой форме, но совсем по-другому сложена. И за весь бой ни разу не выстрелила, хоть я был прямо перед ней, и промахнуться было нельзя. Она просто растерялась. Я думаю, у их командира совсем плохо с людьми, и он усилил свою «мангруппу» парочкой «любителей». Например, из экипажа корабля.

— Наверно, да, — с неожиданной готовностью призналась Лина, но гримаса презрения по отношению к лежащей перед ней фигуре не исчезла. — Я не могу ее опознать. У нас были данные на базе. По ним можно было вычислить хотя бы, какая это семья. Теперь не выйдет.

— Меня не оставляет чувство, — поделился мыслью Иван. — Что и со стороны Сарги это такое же любительское предприятие. Семьи, кланы… Твоя семья не враждовала с какими-то конкретными кланами Сарги?

К его удивлению, Лина не стала отпираться.

— Это может быть кто угодно, — задумалась она. — Мы многим переходили дорогу. Дорсо, Ферна, Наара… Любой из них может быть.

Ивану показалось, что она этой враждой даже гордится. Видно, ее собственная семейка среди Рьялхи была не из последних, но что будет теперь?

Иван еще раз всмотрелся в лицо Сарги, обдумывая все, что услышал. Красивое, но вполне обыкновенное лицо, просто приятная молодая девушка, и все потому, что глазищи закрыты. Когда они откроются и засияют золотыми огоньками, вот тогда и держись… Не говоря больше ни слова, Иван закрыл багажник.

— Долго мы будем тут сидеть? — совершенно ровным голосом спросила Лина. — Я не жалуюсь, просто…

— Придется посидеть, — аккуратно ответил Иван. — Пока я не получу сигнал, или сопровождающих не встретим. Ты лучше скажи, чего ждать от Сарги, если Альбина у них в руках?

Иван решил не расспрашивать Лину о ее собственной семье, это всегда успеется. А вот что ждет Альбину после захвата?

— Она будет трофеем, — вздохнула Лина. — Скорее всего, командира группы. Если он жив. А если нет, кто-то будет вместо него. Импланты они уничтожат. Потом не знаю.

— Будут ломать физически? — при такой мысли Иван пытался справиться с дрожью. — Или есть другие способы?

— Думаю, бить будут, — Лина только развела руками. — А потом… трудно сказать. Может, будут торговаться.

— Торговаться за что? — не понял Иван. — Они не знают наших планов.

— Может, стоит им сказать, что у нас есть корабль, — пожала плечами Рьялхи. — Но Сарги торгуются только, когда у них есть сила. Как поведут себя эти, я не знаю.

В принципе, сам Иван на месте Сарги сначала попытался бы устранить угрозу. Используя Альбину, выманил бы на встречу самых опасных противников, попытался бы ликвидировать. После этого, есть множество вариантов. Но до них еще надо дожить…

Сканеры засекли движение на обочине шоссе. Две крупных машины свернули в их сторону и остановились метрах в пятидесяти от их лесочка. Никто из машин не вышел, но Иван с облегчением принял условный сигнал.

— Поехали, — скомандовал он, быстро усаживаясь на переднее сиденье.

Лина вела машину спокойно и сосредоточенно, как учили. Точнее, как ее не так давно учила Джина. Опять воспоминания…

Сопровождение оказалось солидным, два огромных грязно-зеленых «Тигра» с символикой военной полиции на бортах. Полиция, как же! Особенно это заметно по спаренным 30-миллиметровкам в турелях, но жаловаться на лишнюю огневую мощь не приходится. Такие пушечки пробили бы и его защиту, случись подряд несколько попаданий…

Эскорт исполнил свою задачу молча, как и было заказано. «Тигры» довели их до черты города, ни разу не дав остановить, а сами развернулись и умчались обратно. Лина снова изменила внешность своей машины, а Иван по мере необходимости отключал городские системы наблюдения, стирая следы. И еще через час петляния по городу Лина, наконец, загнала машину в гараж возле крепкого, но довольно невзрачного частного дома на северной окраине.

Импланты не хотели умирать. Агония каждой ниточки и каждого узла комплекта была страшной, мучительной, и полностью передавалась хозяйке, вызывая такие приступы боли, какие трудно себе вообразить, не прибегая к концепции ада. Зачем все это нужно, для чего ее решили убивать таким неэффективным способом, никто не объяснял. Целые созвездия боли опутывали ее по очереди, только усиливая страдания. Каждая маленькая смерть частички комплекта отдавалась мучениями, в глазах было бело от ярких вспышек, пронзающих все существо до самого основания. Она все выдержала и оставалась в сознании до самого последнего момента, когда начали растворяться последние контрольные контуры имплантов. Сарги добились своего, боль и шок наконец превысили все допустимые пределы, которые мог выдержать даже очень крепкий человеческий организм. И поэтому, когда наступил этот момент, Альбина Барсова уже во второй раз в своей жизни умерла, находясь в полном сознании. Почему-то, при этом она была совершенно уверена, что это не в последний раз.

Вперед, на Марс! (часть 3)

Сентябрь 1983 года

— Засранец! — громко вопил по-немецки Рейнхард. — Долго ты будешь испытывать мое терпение, собачье дерьмо?!

Спросонья, Илья не сразу вспомнил, где находится и кто там кричит. Потом вдруг понял и похолодел. Это что, драка намечается? Он быстро оделся, но пистолет из сейфа решил не доставать. Не нужно ребятам знать про такое крайнее средство. Он сдвинул перегородку и энергично, пригибаясь по марсианской привычке, двинулся в сторону лаборатории, откуда доносились крики.

— Задница, сволочь, скотина! — теперь Рейнхард ругался потише, но ни слова не доносилось от его возможного оппонента.

Не без опаски, командир пролез в «цирк» и первым увидел расстроенного Патрика с грязной ветошью в руке. Следующим в кадр попал уже сам виновник «скандала», держащий перед глазами чем-то заляпанную крыльчатку насоса. Поняв, что все эти тирады были обращены к капризной детали, Илья, наконец, расслабился и даже позволил себе улыбнуться. Здесь же были явно разбуженные криками Дэйв, спец по электронике Патрик и меланхоличный канадский механик, Роберт.

— Чем тебя обидела эта тварь, Рейн? — по-немецки спросил Илья, но ответил ему канадец.

— Это чудо европейских технологий оказалось с характером, — кисло сообщил Роберт.

Немец, кажется, уже успокоился и швырнул крыльчатку на покрытую тряпкой столешницу.

— Отчасти этот канюк прав, — парировал он, ткнув в канадца промасленным пальцем. — Но кто же знал, что пайка корпуса этого насоса в третий раз наступит мне на яйца! Хорошо, что у нас все ремонтопригодные детали стальные, а не титановые, как предлагали некоторые умники! И как бы я тут варил титан?!

— В атмосфере Марса полно аргона, а газовый сепаратор у нас есть, — отпарировал задетый за живое канадец. — Но ты постарайся хоть в третий раз заварить все как следует!

— На самом деле, все серьезно, — взял слово Дэйв, прервав дружескую перепалку. — Третья поломка поглотителя CO2 за месяц. Второй пока работает, но что, если и он начнет сыпаться? Мы уже похерили несколько одноразовых патронов, не хочется продолжать это делать. С хлореллой у нас пока… как это говорится?

— Конь не валялся, — подсказал Илья.

— Вот именно, — с благодарностью кивнул американец. — Серьезных объемов воздуха мы до прилета «оранжереи» очищать не сможем, да и тогда это будет не очень много. Я уже попросил положить нам побольше запчастей для поглотителей, особенно моторов и фильтров, остальное пока есть, но ситуация тревожная. Кислород не проблема, но без поглотителя толку от него мало.

— Так давайте, черт побери, сейчас все и обсудим! — предложил Рейнхард.

Командиры, согласно кивнув, прикрыли люки и устроили «военный совет». Если и обсуждать такую тему, то только с инженерами. Не геологов же звать…

— Нам нужен запасной план, — объявил Дэйв. — На случай поломки обоих поглотителей. Одноразовых нам хватит месяца на три, если будем сильно экономить, а потом придется эвакуироваться. На обратную дорогу потратим ресурсы Объекта.

Речь шла про остающийся на орбите не до конца разгруженный «Объект М», на который колонисты давно облизывались, но трогать пока не могли. Неприкосновенный запас!

— Ну, если хлорелла даст нам некоторую экономию одноразовых поглотителей, и то неплохо, — задумался Рейн. — Только для этой зеленой твари нужен гермообъем и прозрачная крыша. Коробку я, положим, даже сварю. Не знаю, из чего, но сварю. Трубки и шланги есть, ночной обогрев сделаем, воды у нас полно.

— Но стекла у нас нет, — закончил мысль Илья.

— Опять же, в теории, можно попытаться сварить, — задумчиво вставил слово Патрик. — Кварцевый песок наши «копатели» нашли, присадки можно подобрать. Кислорода девать некуда…

— Маниловщина, — резко отрезал Илья. — Где печь будем строить, в гермообъеме? И из чего? До 86-го года, пока нам не привезут готовые печки, даже думать об этом не моги. Я тоже хочу что-нибудь начать тут выплавлять, но начинать со стекла мы не можем.

— Все верно, — кивнул Дэйв.

Идей, к сожалению, больше не было. Люди, несмотря на молодость, собрались грамотные и не страдающие прожектерством. И никто не хотел бросать работу здесь и эвакуироваться. А для этого, судя по всему, требовалось сделать смелый шаг и серьезно рискнуть.

— Надо лететь грабить Объект, — наконец, произнес Илья роковые слова.

Никто не стал кричать и махать руками. Видимо, все об этом уже думали, так или иначе. И этот вариант тоже прорабатывался на Земле, как самый крайний и нежелательный.

— Что это нам даст? — спокойно спросил Патрик. — Давайте по пунктам.

— Начну с того, что это у нас отнимет, — мрачно произнес Дэйв. — Обратный билет, в случае чего. То есть, если мы грабим Объект, то должны быть уверены, что эвакуироваться нам отсюда не придется. Поэтому, решение должно быть оправданным.

— Мы почти удвоим запас одноразовых поглотителей, — начал перечислять плюсы Илья. — Временная мера, конечно, но даст еще месяца два-три.

— Но в раскладе это ничего не меняет, — махнул рукой Рейн. — Это не решение проблемы СО2. Что у нас еще?

— Топливо, продукты и вообще все, что сможем утащить, — продолжил Роберт. — Список из ста позиций, а толку столько же. Жрать будем двуокись углерода.

— Там на борту еще три таких установки, — напомнил Илья.

— Мы не сможем их демонтировать, — опять отмахнулся Рейн. — Они для открытого космоса. Вот забрать оттуда ЗИП и скрутить кое-какие запчасти можно.

— Это уже лучше, — приободрился Дэйв. — Запчасти это всегда хорошо. Но все равно мало для оправдания грабежа Объекта.

— Купол, — тихо сказал Илья.

— Что купол? — не понял Дэйв.

— Купол! — громче повторил Илья. — Пост управления на Объекте! Он же разборный, из двух половинок. Отцепим, навесим симметрично на буксир, спустим сюда.

— Зачем? — растерялся Рейн.

— Балда! — весело хлопнул его по спине Илья. — Остекление же! Он прозрачный!

— Я понял! — Рейнхард от возбуждения даже вскочил, едва не протаранив упрямым лбом потолок. — Выкинем всю требуху, наглухо заварим, нальем туда воды с водорослями и поставим прямо на улице.

— Ты не пилот, — не впечатлился Дэйв. — И как прикажешь садиться с таким грузом? Как обеспечить центровку? Как все закрепить?

— Понятно, что без теплозащиты придется честно гасить скорость, — признал Илья. — Но там, наверху, есть много воды, которая тут, внизу, нам не нужна. Вот и заправимся.

— Пока будем все разбирать, — добавил Патрик, — Развернем до конца солнечные панели Объекта, перегоним лишнюю воду на водород. Илья прав, воду сюда тащить не надо.

— Вот и будет у нас два больших чана с водорослями, — продолжил мысль Илья. — Но тут другая проблема. Что скажет Земля?

— Я могу представить, — оскалился Дэйв. — Они попытаются нам запретить разбирать комплекс, потом будут полгода отрабатывать в бассейне процедуру разборки. И скажут, что слишком рискованно.

— Мимо, — возразил Илья. — Объект изначально собирался без сварки, чтобы можно было разобрать, и «старики», до того, как их отстранили, отчасти успели отработать разборку в бассейне. И ломать — не строить. Этот вариант изначально прорабатывался в случае крайних затруднений или после окончательного решения о том, что эвакуации не будет. Поэтому, будем разбирать и перетаскивать вниз все, до чего дотянемся, пока всю воду не потратим, да и своей добавим, у нас ее девать некуда. И вообще, такое решение мы можем принять сами и поставить Землю перед фактом. Если договоримся между собой, то Земля нас поддержит.

— Поддержит, как же! — проворчал Дэйв. — Будут саботировать до последнего. А купола выдержат посадку?

— Если выдержали запуск с Земли, выдержат что угодно, — успокоил его Рейн. — К тому же, мы будем садиться мягко, без большой тряски. На Объекте полно всяких конструкционных элементов, которые все равно придется разбирать. Мы можем сварить из них раму, ложемент для куполов, сварочные аппараты имеются. Земле мы предложим в этом нам помочь, пусть придумают, как из всякого дерьма сделать ложемент и закрепить на буксире. Если откажутся помогать, то мы и сами придумаем, хотя, нежелательно, конечно…

— Тут уж придется идти до конца, — рассмеялся Дэйв. — Назад не отыграем, потеря лица и все такое. Придется объявлять независимость Марса от Земли, сочинять гимн, герб и флаг…

— На счет гимна я не уверен, — цинично подколол Илья. — Но флаг для Марса лучше всего подходит красный, а герб — красная звезда. Ты готов?

Посмеявшись, колонисты снова перешли на серьезный лад.

— Дэйв, неужели ты готов пойти на эту авантюру? — переспросил Патрик. — Ты же вечный скептик.

— Он уже все для себя решил, мне кажется, — усмехнулся Илья. — Ладно, лететь все равно нам обоим, двумя кораблями. Я беру с собой Рейна, он варить умеет.

— Тогда со мной полетят Роб и Скотти, — решил Дэйв. — Справимся. Но есть еще одна проблема.

— Управление Объектом? — догадался Илья. — Когда мы разберем переднюю часть Объекта, он станет неуправляем, верно? Поэтому, нужно все оттуда вывозить, потому что возвращаться уже не придется.

— Все вывозить? — переспросил Рейн. — Что значит все вывозить?

— Вообще все! — рубанул рукой Илья. — Все, что можно открутить и, не сильно рискуя, притащить на поверхность. Мебель, металл, пластик, весь крепеж, баки и так далее. Я бы обе обсерватории тоже забрал. И балку с солнечными панелями, и антенны, и радиаторы! Нам это сразу не понадобится, но уж лучше пусть все лежит под рукой.

— За один раз не вывезем, — засомневался Дэйв.

— Само собой! — кивнул Илья. — Сделаем две-три ходки, и пусть меня обвинят в космическом хомячизме! В идеале, пусть там останутся пустые жилые модули и остовы передней балки и причала, а все остальное — тащить в дом! Кусок простого металла когда-то может нас спасти, и лучше пусть он будет под рукой. Жаль, что жилые модули на буксир не влезут никаким боком, уж слишком они здоровые. Как можно было бы нашу базу расширить!

— Ограбление века, — заулыбался Роб. — Вот оно!

— Эх, заживем! — подхватил Рейн. — Особенно с телескопами. Использовать не сможем, но пусть лежат. А на сколько рейсов хватит воды?

— На четыре, если немного ужаться с запасом, — моментально ответил Дэйв, и стало понятно, что он уже все просчитал. — При условии, что еще останется запас для перелета к Земле одного буксира с капсулой. Естественно, без пассажиров. И крайний срок — январь будущего года, чтобы к Земле долетело.

— А в мае наши посылки прилетят, — с вожделением размечтался Илья. — Попросим положить поменьше припасов, а вместо них еще одну оранжерею.

— И тогда можно один купол приберечь, — подал идею Рейн. — Попросить надувной вертикальный тоннель, который от «цирка» пойдет на поверхность. Вот там и второй купол поставим, а то сидим все время под землей и выглянуть не можем.

К концу дня «заговорщики» почти обо всем договорились и извели приличный запас бумаги, грубо записывая и вычерчивая предстоящие действия. Более подробное планирование займет несколько месяцев, а иначе, без тщательной подготовки, Земля ни за что не даст своего согласия. И все прекрасно понимали, что без поддержки Земли браться за эту задачу не стоит.

И если все пройдет удачно, то через год положение «марсиан» станет принципиально иным. Более устойчивым, более обеспеченным, пусть даже ценой обратного билета. Точнее, старого обратного билета. Про то, что должен появиться новый, знали все поселенцы, и каждый старался представить, что это может быть. Уж не заговаривают ли им зубы земные начальники? Впрочем, никаких панических настроений не было, люди не те.

Илья и Дэйв не могли принять окончательное решение сами, поэтому маховик подготовки окончательно завертелся только после того, как данный вопрос был вынесен на всеобщее обсуждение. К чести всех экипажей, хоть организаторам и были заданы осторожные и грамотные вопросы, про саму идею никто не сказал дурного слова. Что может быть плохого в том, чтобы перетащить в дом кучу полезных вещей? В конце концов, марсиане они или нет?

Неизвестное место, сентябрь 2059 года

Вдыхать прохладный воздух адски больно, но все равно безумно приятно. Треснувшие ребра? Отбитые внутренности? Слипшиеся от засохшей крови волосы? Право же, какая ерунда, после недавнего «аттракциона»! Просто быть живой и хоть еле-еле, но дышать, это уже счастье. Правда, глаза ничего не видят, но это не главная проблема. Нужно вспомнить…

С немалым удивлением Альбина Барсова обнаружила, что вспоминать ей ничего не надо. Она знает, кто она такая и что с ней случилось, она помнит все. И она все еще оставалась сама собой. Разумеется, кроме наличия имплантов. Снова вспомнилась агония, но в этот раз где-то далеко, абстрактно, расплывчато. Комплект умер, жалко до слез, и его теперь не вернешь. Но она жива. И это значит, что те, к кому она попала, оставили ее в живых. А точнее, вернули к жизни. Почему бы и нет, это прекрасное средство усмирения, убить человека и снова заставить жить. Разве кто-то захочет пройти через это снова? И субъект в ужасе подчиняется, исполняя твою волю, лишь бы не было повторения.

Видимо, и с ней будут пытаться сделать то же самое. Интересно, Сарги знают, что все наблюдатели уже прошли через смерть? Бедняга Вэй Тьяо, если он и вправду для них шпионил, мог рассказать только теорию, а про конкретные случаи он вряд ли знал. Кроме самого себя, что в данном случае не совсем корректно. Он не умер, ему только грозила смерть, и повел он себя достойно. Но так и не почувствовал последнего удара своего сердца, не перешагнул грань между жизнью и смертью. А она сама уже была «там», и многое могла бы рассказать. Только вот, никому никогда не рассказывала, да и зачем? Там был ветер, такой легкий ветерок. Она чувствовала, как он шевелит волосы… Помнит, что было жутко обидно и не хотелось уходить. А потом она стала задыхаться и вообще все мысли пропали, только боль осталась. А в этот раз почти ничего, кроме боли, она и не помнит, ни сожалений, ни переживаний. Только глупая уверенность, что и в этот раз она как-то сумеет вернуться. Понятно, что ее собственных заслуг тут нет, но все же…

Кажется, зрение в порядке. Альбина несколько раз моргнула и поняла, что просто находится в темном помещении и лежит левым боком на полу. Пол, как ни странно, деревянный, даже чуть поскрипывает. Окно плотно задраено, причем снаружи, а в дверные щели проникают лучики света, тонкие, как папиросная бумага. Больше вокруг нее не видно ни огонька. Ни индикаторов пожарной сигнализации, ни подсветки выключателя, ни зарядных устройств на стенах. Темно, но глаза после адаптации видят в темноте совсем неплохо. Возможно, усиление чувствительности это долговременный эффект от имплантов.

Никакой мебели вокруг, только стены. Она пошевелилась, попытавшись сесть, и несчастные ребра тут же напомнили о своем неважном состоянии. Больно, но при определенном навыке терпимо. Скорее всего, ребра регенерированы, просто режим восстановления немного подкручен, чтобы было больнее. Эти Сарги такие затейники!

Альбина попыталась вспомнить все, что произошло перед атакой на импланты, когда она потеряла контроль. Зрительная память у нее очень цепкая, и кажется, что детали боя становятся все четче. Вот вспышка, потом появление корабля, этот безумно элегантный темный силуэт! Но Иван порушил всю эстетику, выстрелив своим адским снарядом прямо в открытый люк. Впрочем, этот снаряд в такой же степени ее, как и его. И Стаса. За оружейника можно особо не беспокоиться, он был далеко, а вот Иван… Что случилось с ним? Этого она не помнила. После взрыва она как спринтер, не раздумывая, рванула к овражку, откуда успела сделать пару выстрелов. И не пару, а ровно два выстрела. Первым она сняла зонд, делавший заход в сторону Ивана, а вторым промазала по одной из темных фигур…

Стоп! Да, Иван был рядом, в этот момент она не видела его глазами, только чувствовала связь с его имплантами через функции боевого режима. Кажется, его сильно зацепило взрывом, но он был в сознании. А что было дальше? Дальше началась атака на импланты, и Альбина уже не могла ничего вспомнить. Так что, плохая новость в том, что Иван был недалеко и мог быть захвачен, как и она сама. А хорошая в том, что точно сказать все равно нельзя. В любом случае, скоро она узнает об этом наверняка. Если его захватили, Сарги устроят им встречу, тут сомневаться не приходится! А вот если встречи не будет, то значит, Иван избежал плена, и тогда… А что тогда?

Слишком много непонятного. Как Сарги нашли их? Почему Иван был такой нервный? Почему и как он почуял неладное и успел скомандовать боевой режим? Чем были атакованы импланты?

Скрипнула и открылась дверь, и яркий свет ударил в глаза. Поначалу она не могла рассмотреть даже силуэт того, кто вошел в маленькую пустую комнату. Вроде бы, походка у персонажа знакомая. И почему он пригибается? Неужели боится зацепить головой за дверной проем? И какого же он роста, в таком случае?

Она узнала его только тогда, когда он присел рядом с ней прямо на пол. И отреагировала спокойно, ведь не первый живой покойник за последнее время. Огромные мощные плечи, коротко стриженые волосы и внимательный взгляд чуть раскосых глаз. Он вяло улыбнулся ей, чуть склонив голову набок, но так ничего и не сказал. Не нашел слов или ждал первого шага?

— Ну, здравствуй, Вэй, — в меру едким голосом сказала Альбина. — Что новенького на Плюке?

Он попытался изобразить улыбку, хоть какую-то реакцию, но получилась жалкая пародия. Да, с чувством юмора у этого парня всегда были напряги. Значит, он не погиб при штурме базы наблюдателей. Значит, он и в самом деле был шпионом Сарги. Пощадили, забрали к себе, оставили на будущее.

— Ты слишком много с Иваном общалась, — скривился Вэй Тьяо, явно недовольный началом разговора. — Глупые у него шутки, и сам он…

Раздражение прямо на лице написано! Он что, ждал, что она кинется ему на шею и попросит спасти? Или объяснить, что происходит?

— По мне, так слишком мало, — подсыпала соли на рану Альбина. — Ненавижу кислые рожи.

— Пообщаетесь еще, — усмехнулся он. — Когда с ним беседовать закончат. А это не очень скоро, уж больно много говорит, записывать не успеваем!

Альбина даже удивилась своему спокойствию. Внешне, она, конечно, нахмурилась, и небольшой испуг промелькнул в глазах, но это все предназначено для Вэя. Что она чувствовала внутри?

Ведь врет, собака! И вроде, играет убедительно, но врет же! За семьдесят лет парень, увы, так ума и не нажил. Обычно люди в таком возрасте должны хоть немного соображать, с кем они имеют дело. Неужели этот шкет забыл, кто перед ним? Неужели он так уверен в своем превосходстве, что не вспоминает, что Альбине Барсовой сто пятьдесят два годика недавно стукнуло? Разумеется, никто из рожденных в начале 20-го века не смог бы прожить столько лет без имплантов, это только нынешнее поколение теоретически сможет, благодаря успехам биотехнологии. Но если предположить, что она прожила эти годы сама? Не может Вэй совместить ее образ с древней старухой, прикованной к портативной системе жизнеобеспечения, неспособной даже жевать самостоятельно, но сохранившей разум и память? Не пытается мысленно заглянуть в почти слепые глаза на сморщенном лице, в которых давно нет ни следа былой красоты, но которые способны пронзить насквозь и увидеть все, что скрыто под фиговым листком этого дешевого розыгрыша?

Нет, Вэй на такой полет воображения не способен. Он когда-то был так уверен, что любит ее, толком не понимая и не принимая весь ее образ, без остатка. И дальше внешности, похоже, не ушел. А вот Иван сам никогда об этом не забывал, он никогда не позволял себе ни тени превосходства. В его словах и делах была забота и любовь, а главное, понимание, с кем он имеет дело!

Врет Вэй! Может быть, Иван погиб, но уж точно не попал в руки Сарги. За это можно не беспокоиться и продумать дальнейшие шаги. Впрочем, Вэй так легко повелся на ее пантомиму, что сам продолжил разговор.

— Я вам обоим не завидую, — Вэй справился с минутным раздражением и стал говорить спокойнее. — Зря вы все это затеяли, прятаться от нас вечно не получится.

— От нас? — уточнила Альбина. — Кто это «мы»? Галантерейщик и кардинал?

— Опять шутки? — Он довольно грубо взял ее за подбородок, наслаждаясь тенью испуга в ее глазах. — Ты сейчас не в том положении, чтобы шутить.

Что же с ним творится? Альбина просто недоумевала, как такое возможно? Она же не связана, полностью свободна! Она может убить его здесь и сейчас, в любой момент, голыми руками! Он так и не думает, не вспоминает, кто перед ним! Где же тот Вэй, которого она когда-то знала? Похоже, в гостях у Сарги он сильно изменился. В основном, деградировал.

— А ты здесь кто? — спросила Альбина. — Советник, боевик, аналитик? Кто? Расскажи мне, что можешь. Зачем связался с ними?

Вэй, похоже, очень ждал этого вопроса! Вон, какое довольное лицо сразу стало. Небось, репетировал, слова подбирал. Ждал момента. Посмотрим, что ты расскажешь о своем предательстве.

— Рьялхи и Сарги, — начал он, наконец, отпустив ее подбородок. — Я полагаю, про них ты знаешь. А ты знаешь, что они с одной планеты?

Вот тут нужно отвечать очень аккуратно и не сболтнуть лишнего. Но и сильно отпираться не получится.

— Знаю, — кивнула Альбина. — Это не секрет.

— А ты знаешь, чем они отличаются?

Тут можно и нужно ответить то, что Вэй от нее ждет. То есть, что-нибудь эмоциональное.

— Одни нас защищают, другие убивают, — зло проговорила она. — Этого достаточно.

— Ты не любопытная, — буркнул Вэй. — Я о тебе лучше думал. Ты не думала, для чего Рьялхи придумали наблюдателей?

Она осторожно пожала плечами, имитируя неуверенность. А ведь она об этом думала, когда самого Вэя и в проекте не было. И вариантов, кстати, не так много. Он так хочет подарить ей знание? Открыть глаза? Не будем ему мешать!

— Мне до смерти надоело быть бесполезным, — убедительно выдал он. — И надоело быть игрушкой у Рьялхи. Сарги дали мне шанс.

— Шанс на что? — спокойно спросила Альбина, стараясь не беситься. — На убийство всех, кто тебя любил и доверял? На разрушение всего, над чем мы работали?

— А ты хоть знаешь, над чем мы работали? — Вэй чуть повысил голос. — Не знаешь?

— Сейчас уже не так важно, — вздохнула Альбина. — Наблюдателей убили, кураторов, скорее всего, тоже. Какая разница, чего они хотели? Рьялхи чего-то добивались, Сарги решили не допустить этого. Возможно, своих планов у них и нет.

— То есть, ты не знаешь? — с издевкой спросил Вэй.

Альбина решила немного сбить с него спесь. А для этого придется немного приоткрыть свои знания. К счастью, все, кому это может повредить, уже мертвы.

— Ну почему же, — спокойно отпарировала она. — Рьялхи готовили лидеров разных уровней для будущей Земли. Разве не здорово? Из меня бы вышел неплохой латиноамериканский диктатор, языкам я обучена. Варвара могла бы рулить половиной Евразии. Всех нас выращивали для того, чтобы мы могли занять место сильных мира сего, когда придет время. Разве не прелесть? Построение утопии сверху, морально и психически устойчивые лидеры, не боящиеся покушений, вездесущие и всемогущие. Еще сотня лет, и на Земле научатся продлевать жизнь не хуже, чем у Рьялхи, а там и импланты подоспеют. И наступит на Земле благодать, как видит ее лишь одна из семнадцати на тот момент самых могущественных семей Рьялхи, клан Эл, которому повезло при помощи какой-то матери обнаружить Землю двести лет назад!

Или Вэй сам ничего не знал, или Сарги ему ничего не сказали. Альбине остро захотелось врезать ему снизу по челюсти, чтобы рот закрылся. Но он и сам довольно быстро справился, а выражение шока с его лица не проходило.

— Что, твои друзья Сарги не знали об этом? — усмехнулась Альбина. — Так пусть теперь знают. Мне все равно.

— Это слишком примитивно, чтобы быть правдой, — наконец, натужно выдал Вэй. — Но откуда ты все это знаешь?

— Варвара перед смертью сообщила, — ответила Альбина. — Она все знала с самого начала, но ее информация несколько устарела. А потом появились твои друзья Сарги и всех убили.

— Рьялхи всегда что-то затевают, — зло ответил Вэй, лишь бы что-то ответить.

— Но зачем убивать наблюдателей? — с болью напомнила Альбина. — Ты же всех их знал, каждого, по имени! Даже Иван к тебе хорошо относился, поверишь или нет! Мы были одной семьей! И их просто убили! Зачем?

— Эти вопросы решаю не я, — твердо заявил Вэй. — Я только надеюсь, что тем, кто отдал приказ, виднее.

Понятно. Старая песенка вертухая. Я не виноват, я исполнял приказ.

— Не пытайся себе внушить, что совесть у тебя чиста, — подсказала Альбина. — Сам должен понимать, что это не так. Значит, Сарги все это сотворили от страха, не зная, чего им ждать от сверхсекретного проекта Рьялхи? И где они сами, кстати? Пусть зайдут, поговорим хотя бы.

— Им сейчас не до нас, — снова криво улыбнулся Вэй, но Альбина решила больше не играть.

— Врешь, как дышишь! — усмехнулась она. — Никакого Ивана у вас нет, руки коротки. Думаю, твои друзья сейчас смотрят, как мы с тобой беседуем, и мотают на ус. Не волнуйся, тебя не обидят, ты же для них очень ценный кадр. У Сарги не было двух столетий, чтобы изучить местные реалии, вот и завербовали тебя. Нашли паршивую овцу в нашем стаде. А тебе это что дало? Тебя же самого имплантов лишили. Решил пожить красиво, но недолго?

— Это мой выбор, — Вэй упрямо выпятил челюсть. — И я проживу еще как минимум сто лет, а то и больше. Без имплантов бессмертие, как у Рьялхи, недостижимо. Сарги не бессмертны, но умеют сохранять здоровье до глубокой старости. У них нет немощных стариков и старческих болезней. Понимаешь? Вот к чему нужно стремиться!

Альбине очень хотелось поспорить, очень хотелось порвать этого самоуверенного дурака железными аргументами. А что толку? Захотел парень быть «не как все», и вот, пришел к успеху. Все, это отрезанный ломоть, пустое место. Очень жаль, что Сарги прислали к ней этого клоуна. Может быть, сами они поймут, что продолжение охоты за Альбиной и Иваном не имеет смысла? Их собственному клану теперь ничего не угрожает.

С другой стороны, если они считают, что им не пристало общаться с пленной лично…

— Я хочу поговорить с кем-нибудь из Сарги, — спокойно сказала Альбина. — Может быть, мы можем разойтись в разные стороны. Пока еще кто-нибудь не умер.

Вэй в ответ как-то особенно зло оскалился.

— Ты не можешь ни просить, ни требовать, — проинформировал он. — Что делать с тобой, еще не решено. И не я это решу, а тот, кому ты теперь принадлежишь. Ты понимаешь, что такое трофей? Сарги никогда ничего не просят. Они просто берут то, что хотят. Вы встали у них на пути, многих убили, и теперь ты собираешься их о чем-то упрашивать?

— А то, что они убили наблюдателей, ты уже забыл? — чуть повысила голос Альбина. — Ты видел, что с ними стало? Вика Веснина, ты еще помнишь ее? Она курировала твое обучение и влюбилась в тебя как кошка! Ты забыл, как целовал ее и носил на руках? Я видела кусок рваного мяса, который от нее остался!

— Хватит, — не повышая голоса, отозвался Вэй, но глаза отвел, а на скулах заиграли желваки. — Их не вернешь. Я не хочу быть следующим, и тебе не советую. Нас всех при желании можно заменить. Не надо давать повод.

Это точно, горько подумала Альбина. Только Вэй и представить не может, какой может стать замена для него лично. И что при этом может стать с ним самим.

— Помоги мне подняться, хотя бы, — буркнула она, и Вэй, словно ничего не случилось, с готовностью подставил ей могучее плечо. Жалкий, глупый везунчик. В семье не без урода, так было всегда. Ошибка Рьялхи дорого обошлась наблюдателям. Но ничего, хоть и с опозданием, но эту ошибку можно и нужно исправить.

— Черт, болит-то как, — невесело усмехнулась она, цепляясь за его руку. — Тебя тоже били? Хотя, тебя-то за что…

Вот она уже почти висит на нем, морщась от боли, которой и в помине нет. Мышцы ноют от напряжения, чувствуя свою силу. Пора. Он, кажется, так и не понял, что произошло. Сперва, когда получил ее коронный као чиан (диагональный удар коленом в тайском боксе — прим. авт.) и согнулся, подставив шею. И оказавшись в «замке», он уже ничего не смог поделать, толщина шеи тут не поможет. Если прием проводит настоящий мастер, к тому же морально готовый убивать, то мышечные группы шеи не могут эффективно противостоять одновременно усилию на скручивание и на растяжение. И если не остановить движение, то легко рвутся связки между позвонками, лопаются нервы, ломается кадык. Альбина до последнего момента не разжала «замок» и упала на пол вместе с трупом, дергающимся в агонии. Резко вскочила на ноги и до хруста костей впечатала кулак в висок уже мертвой головы. Теперь покойного точно не оживят, гематома на половину башки обеспечена. Зачем им слюнявый идиот? Хотя, он и при жизни не отличался интеллектом.

Топот ног раздался почти сразу, но Альбина знала, что дело сделано, а они опоздали. И она неожиданно расхохоталась. Она продолжала смеяться и после первого удара под ребра, и после нескольких последующих, а потом у нее в легких кончился воздух, и осталась только боль.

Вперед, на Марс! (часть 4)

1984 год

«Ограбление века»

Вот это и называется «на живую нитку», подумал Илья, отстегивая карабин и стараясь получше упереться ногами. То же самое проделал Рейн, и от их совместного жима руками купол, сверкая гранями, неспешно поплыл в сторону, в пространство. Но тяжелая деталь не предоставлена сама себе, от нее тянется длиннющий фал, другой конец которого закреплен на «багажнике» корабля Дэйва. Роб и Пат, заякоренные на импровизированной сварной раме, тщательно выбирают фал сантиметр за сантиметром, стараясь обеспечить максимально плавную встречу корабля и груза. А у Дэйва своя задача, удерживать корабль нужной стороной к приближающейся детали, и тут у него очень ограниченные возможности, потому что люди находятся за бортом, и можно использовать только передний пояс двигателей малой тяги. Задний пояс принудительно отключен для безопасности, но Дэйв до сих пор справлялся. Когда путешественники предложили такой способ погрузки, Земля пришла в ужас, но, видя решительный настрой авторов, потребовала продемонстрировать его на небольшой емкости из-под воды. Одно дело таскать контейнеры, постепенно заполняя «багажник» согласно выверенному грузовому манифесту, а тут такая акробатика!

В принципе, настойчивые рекомендации Земли проверить идею нашли понимание. Получилось не без греха, но зато с первого раза, а потом еще раза четыре, для тренировки. Дэйв освоился с непривычным управлением, и дальше все пошло как по маслу. Корабли под управлением Ильи и Дэйва уже дважды спускались вниз, обвешанные элементами конструкции, контейнерами с припасами и прочими полезными вещами, но в этот раз вернется только один. И, к сожалению для советского пилота, это будет не его машина.

Дэйв, что ни говори, настоящий мастер, управляется со своим тяжеленным кораблем, как с пушинкой, а ведь баки его буксира заправлены по самую пробку, и корабль отяжелел, словно комар, насосавшийся крови. А сейчас на него навесят еще два раза по семь тонн, и будет совсем весело!

Собственно, судьбу корабля решил жребий. Илья очень не хотел терять свою машину, пусть даже отправляя ее к Земле с вожделенными запечатанными контейнерами в чреве. Все равно обидно! Сложнейшая посадка на грани перегруза, да еще и с шестью пассажирами, досталась американцу. Ладно, лишь бы довез в целости!

— Поймал! — сосредоточенно пропыхтел Роб, упираясь руками в бок купола, а ногами в «багажник», а рядом его действия повторил Патрик. Скорость сближения очень мала, но ловить руками семь тонн — задача не из простых. Дэйв подстраховал, слегка попятившись назад, но Роб и Пат уже начали осторожно, по миллиметру, втаскивать купол в сваренный Рейном ложемент. По сути, это две больших рамы из стальных трубок, на одну кладется деталь, а вторая устанавливается и прикручивается сверху, неподвижно фиксируя драгоценный груз. Земля и в этом не подвела, придумав крайне простую и технологичную конструкцию. Все, что нужно, это стальные трубки, рулетка и сварочный аппарат УРИ, рожденный в недрах патоновского института.

Пока инженеры укладывали груз, Илья снова загрустил. Как жаль, что отсюда почти не виден причал! Ему хотелось еще раз взглянуть на свой корабль, пристыкованный сейчас к одному из четырех портов. Обзор полностью закрывают баки из-под воды и топлива, окружающие причалы со всех сторон. Умное и изящное решение на случай солнечных вспышек, которые можно было пересидеть в капсулах в окружении нескольких метров импровизированного поглотителя. Теперь все баки практически опустели, а корабль Ильи почти пуст, за исключением контейнеров с образцами, загруженных вместо ложементов. Топлива на дорогу до Земли взято совсем немного, но и этого хватит с избытком.

Ладно, зато ободрали Объект как липку! Как он и мечтал, открутили все, что смогли и полностью выгребли все припасы и бытовые предметы из жилых модулей. Теперь бы только дотянуть до Марса, чтобы всем этим воспользоваться…

Второй купол уже давно был откручен и держался лишь на нескольких коротких фалах. Оставалось лишь ждать момента, когда Пат и Роб смогли, наконец, установить верхнюю раму и затянуть дюжину болтов. После этого «грузчики» не спеша перебрались на другую сторону грузового отсека, а Дэйв повернул именно эту сторону корабля к Объекту. Фал снова перебросили Илье и Рейну, и все повторилось еще раз со вторым куполом.

И снова ожидание, снова на Илью напала грусть от расставания с любимым кораблем. Ничего уже не поделаешь, через три дня он без участия пилотов, повинуясь программе, отстыкуется от остова Объекта, ободранного до основания, и отправится к Земле по еще более короткой, двухмесячной траектории. Можно представить, как за сутки до прибытия буксир погасит огромную скорость, чтобы выдержала теплозащита капсулы, освободит ее, а сам уйдет на «орбиту захоронения» вокруг Солнца…

Нырнули в тень, вынырнули снова, и только тогда Роб и Пат объявили, что груз благополучно зафиксирован. Теперь предстоял еще один аттракцион по погрузке в корабль самих себя. Снова переброшен длинный фал, на конец которого Илья и Рейн крепят себя сами. «Грузчики» легко подтягивают их к себе, после семитонных куполов это вовсе не масса. Четверо уставших «грабителей» занимают места на комингсах шлюза…

— Занимайте места, 25 минут до включения! — не отрываясь от приборов и не поворачиваясь, объявил Дэйв. — Не хочу ждать еще сутки!

Он полностью поглощен подготовкой к посадке, словно не замечает набившихся в его корабль коллег. И Скотти, его второй пилот, занят тем же. Роберт уже в третьем ложементе, а Илья занимает четвертый. Рейн и Патрик достают из-за панелей и монтируют подвесные гамаки, тщательно сверяясь с инструкцией. Большой перегрузки не будет, но каждая складка, если что, оставит яркий отпечаток на седалище даже через скафандр…

Для Дэйва, которому вечно не хватает времени, эти минуты пролетели как один миг. А вот Илье пришлось запастись терпением. Всегда так бывает, когда нечего делать, время ползет еле-еле. Раздалось шипение малых двигателей, корабль постепенно отползал от Объекта, и Илья, наконец, увидел в маленький боковой иллюминатор корму своего корабля. Вот солнце блеснуло на обтекателях опор, и теперь в иллюминаторе только небо и краешек Марса. Перчатки и шлемы герметизированы, теперь уже совсем скоро!

— Наддув ДУ, — произнес Скотт. — Три, два, один, начали.

Все-таки Дэйв хитрец, решил начать торможение на «вонючке», чтобы хоть немного сберечь ресурс реактора. Умно и грамотно. Энергия на Марсе нужнее, нежели ядовитое топливо. Но все равно, без торможения об атмосферу придется задействовать ядерную тягу, иначе никакой «вонючки» не хватит. И вот, сквозь шум посадочных движков нарастает тот знакомый звук, яркий, резкий, пронизывающий свист, уходящий все выше и почти исчезающий в ультразвуке. Наваливается небольшая перегрузка, меньше двух «же», но полет остается плавным и ровным, и атомное сердце корабля почти убаюкивает своим пением. Хорошо быть пассажиром, вот Дэйву сейчас не до сна. Он должен погасить скорость еще до входа в относительно плотные слои атмосферы, чтобы не сорвало груз. Их траектория спустя пять минут стала заваливаться резко вниз, это было видно по краешку Марса в иллюминаторе. Плюс такой посадки в том, что гораздо проще выйти в нужную точку, когда не зависишь от капризов атмосферы.

— Пять километров, — доложил Скотт. — Скорость двести, нормально идем.

— Что-то болтает нас, — проворчал Дэйв. — Сильнее обычного.

Естественно, аэродинамика с таким подвесом не идеальная, но даже без всякого управления корабль сориентируется в потоке тяжелым хвостом вниз.

Илья ощущал покачивания корабля, но Дэйв виртуозно парировал эти колебания. Но все равно, было неуютно. Пора переходить на посадочные движки, они шире расположены, и управляющий момент много больше…

— Километр, — озвучил Скотт. — Вертикальная пятьдесят, наддув ДУ номинальный.

Шипение посадочных движков для пилота словно музыка. Пение атомного мотора затихает, и теперь только рефлексы Дэйва отделяют удачу от неудачи. Илья видел в иллюминатор горизонт, площадку энергостанции и два оставшихся корабля. Похоже, они сядут достаточно близко, не хочется таскать все эти тяжести на большие расстояния.

— Пятьдесят, вертикальная четыре, — продолжал бубнить Скотт, но Илья вдруг понял, что совершенно спокоен. Он чувствовал полет, словно сам управлял им. Машина послушна и беспрекословно повинуется пилоту.

И тучи пыли, которые поднялись со всех сторон, не мешают этому ощущению. Вот еще немного, и…

Касание показалось мягким, но звук Илье сразу же не понравился, словно одна из «лап» встала на упор, выбрав всю длину хода цилиндра. А потом, вестибулярный аппарат буквально завопил от возмущения, и что-то заскрипело, застучало, в передних иллюминаторах мелькнуло небо. Медленно, как в кино, корабль опрокинулся на «спину», за что-то зацепился, ударился и замер.

Не считая всех этих фоновых звуков, никто не произнес ни слова. Дэйв, поняв, что происходит, успел не просто остановить двигатели, но изолировал топливную систему и включил аварийное глушение реактора. Нехороший свист воздуха говорил о том, что герметичность нарушена, и теперь вся надежда на аварийные скафандры. Илья буквально почувствовал, как оболочка его легкого скафандра надулась и стала жесткой. В кабине теперь почти вакуум, и ведь надо как-то выбираться…

— Все целы? — услышав невозмутимый голос Дэйва, коллеги облегченно переглянулись.

— Батареи А и Б в норме, — начал отчет Скотт. — СЖО-1 выключено, СЖО-2 держит скафандры, наддув в баках один и два падает, три и четыре в норме. Топливные баки в норме. Реактор заглушен, утечек нет. Фон нормальный.

Все понимали, что этот корабль больше никуда не полетит. Хорошо, что пассажиры целы, но что с грузом?

Позже, когда к месту аварии примчались на краулере «спасатели», стало понятно, что единственной по-настоящему серьезной проблемой станет эвакуация людей. Спасательные скафандры не имеют систем терморегуляции, поэтому, выходить в них наружу нельзя. Точнее, нагреватели в них все-таки есть, но батареи в небольшом переносном чемоданчике откровенно слабые, и кислорода с поглотителем углекислоты хватит лишь на несколько минут. К счастью, решение пришло сразу, с потерпевшего корабля ободрали лоскуты ЭВТИ и приклеили на плотную светоотражающую пленку. Получилось этакое термо-одеяло, в которое по очереди заворачивали путешественников и отвозили на краулере к шлюзу. Дэйв, как положено, эвакуировался последним, при этом успел осмотреть корабль снаружи, отчего чуть не замерз по дороге «домой». Как он переживал, только ему одному было известно.

Но были и хорошие новости. Груз, к всеобщему удивлению, почти не пострадал, его теперь, по идее, даже проще будет разгружать. Подломившуюся опору и ее соседку пришлось попросту отпилить, чтобы корабль полностью и до конца лег на «спину», обретя некую устойчивость, иначе разгрузка могла стать опасной. С корабля сняли все, что смогли, и оставили лежать на рыжем плато как памятник приключению. Плохо, что осталось всего два реактора, но их должно хватить с запасом. По сравнению с привезенным грузом это минимальная жертва.

Несмотря на перевернутый корабль, разгрузка и перевозка куполов заняла почти два месяца. Пришлось пожертвовать частью металлоконструкций на импровизированный подъемник, но «марсиане» работали яростно и упорно, шаг за шагом приближаясь к цели. Через три месяца после экспедиции «бульон» из хлореллы, залитый в огромную прозрачную емкость, уже вовсю трудился, поглощая ядовитую углекислоту и выделяя кислород. Теперь, поломки насосов, хоть и случались регулярно, но уже не могли никого напугать. И запчастей полно, и экологически чистый заменитель имеется!

Оставшись «безлошадным», Дэйв был безутешен, но хуже всего ему было в первые сутки после эвакуации, когда еще оставалось много неясностей и не было четкого плана, как быть дальше. В итоге, в результате коллективных усилий по утешению дорогого командира, «марсиане» узнали, наконец, о подлинных извлекаемых запасах спиртного на Марсе. Куда там Илье с его несчастной флягой! И если подумать, неужели кто-то ожидал, что целых два француза приехали сюда с пустыми руками? В процессе утешения примерно четверть запасов была употреблена по назначению, а для хранения остального был организован официальный марсианский бар. Там оказался не только коньяк, но и ароматная сибирская настойка из сосновых шишек, привезенная геологом Игорем, немного шотландского виски от щедрот Скотта и небольшая бутылка белого вина, непонятно как привезенная Робертом. Но добил всех Ракеш, выставивший емкость Фени, экзотического и бодрящего индийского напитка из орехов кешью и кокоса. Сорок градусов, между прочим! Пробовать это чудо пока не стали, за неимением холодильника, ведь употреблять его нужно только в охлажденном виде. И все понимали, что это отговорки, ведь всегда можно выставить емкость в шлюз, особенно после захода солнца, когда становится холодно…

Такое братство и сплочение, пусть и по плохому поводу, пошло на пользу поселенцам. Илья и Дэйв, как и раньше, продолжали руководить экспедицией, а неприятный эпизод с кораблем стал прошлым, просто прошлым, о котором помнят, но не рефлексируют каждый день и час. И такое положение дел всех вполне устраивало, потому что возможности, и если угодно, могущество колонистов продолжало расти. У первого поселения на Марсе, наконец-то, появилось не только прошлое, но и ясное, обозримое будущее.

Окраины Ростова, октябрь 2059 года

— И что мне с ней делать? — спросил Иван молчаливо «нависающую» над ним Лину.

— Сарги ничего не скажет, — равнодушно ответила Лина, пожав сильными плечами, блестящими от свежей испарины. — Закопай ее в лесу и забудь. А я еще поработаю.

Она снова приняла упор на ложе тренажера и принялась за привычную работу штангой. Милая Джина Лаваль умела прививать хорошие привычки! Разумеется, никакого тренажера и штанги в реальности нет, но силовая проекция для этой цели работает прекрасно. А уж Лина умеет создавать проекции не хуже многих!

Иван сам удивился, как быстро привык к тому, что Рьялхи всегда рядом. Он в первый же день, оказавшись в этом доме на окраине Ростова, оценил ее вкус и умение выбирать именно то, что нужно, а также способность создавать скромный, но поразительный уют. Он много раз слышал об этом от Альбины, которая провела с ней достаточно много времени, чтобы сделать определенные выводы. Девушка с хорошим вкусом и железной хваткой.

Лина своей честной прямотой часто ставила более опытную Джину Лаваль в тупик. Например, она отказалась от личных апартаментов и напросилась пожить у наставницы на время обучения, мол, все равно, дома почти не бываем, почему бы нет? Джина хотела возразить, что у нее в квартире только одна кровать, но слегка растерялась и машинально кивнула, после чего вопрос был решен. В самом деле, среди наблюдателей есть скромные люди, но стеснительных нет. Альбина, рассказывая про этот случай, утверждала, что у Лины в самом деле не было никаких задних мыслей, но у Ивана имелось свое мнение. Рьялхи просто воспользовалась моментом, чтобы немного испытать Джину и поставить ее в неловкое положение, слегка перехватить инициативу. И само собой, ничего другого ей от наставницы не было нужно.

Но некоторые эпизоды иногда повторяются, и не только в виде фарса. Иван вспомнил про эту историю, когда обнаружил, что в арендованном Линой доме имеется только одна жилая комната с единственной большой кроватью. Как говорится, не ждали такого счастья. Его паранойю успокаивала только мысль о том, что Лина, снимая этот дом, вряд ли думала о том, как бы поставить именно его в неудобное положение. С этой задачей не справлялись и более искушенные люди, а чтобы заставить краснеть старика Родина, такого дешевого прикола маловато будет.

Он поначалу хотел материализовать себе кушетку в пристройке, но Лина, поняв его намерения, фыркнула и махнула рукой в сторону кровати.

— Ты что, дурак? Места мало? Ложись и спи!

Он пожал плечами и согласился. Почему бы нет? Тем более, никаких глупых мыслей у него не может быть по определению. Почему? Да потому, что единственное, к чему он никогда не привыкнет, это отсутствие Альбины, и Рьялхи это, кажется, понимает. Поэтому, никаких проблем не возникало даже тогда, когда Лина, ворочаясь во сне, иногда оказывалась на его стороне кровати. Спит она, как ребенок…

Проблемы лежат совершенно в другой плоскости. А точнее, в небольшом теплом подвале, который теперь занят еще одной экзотической личностью. Иван уже не был уверен в том, что ему стоило брать «языка», безымянную до сей поры Сарги, потому что толку от этого «хитрого плана» нет никакого.

Он не без основания, как ему казалось, полагал, что пленная Сарги послужит страховкой на тот случай, если похитители Альбины смогут улизнуть и «залечь на дно». Сбылся не просто худший вариант, итог не укладывался вообще ни в какую логику. Сарги словно сквозь землю провалились, никаких следов, ни одного намека, ни одной зацепки. Разведчики Орлова могли лишь гарантировать то, что второй корабль не прилетал и никого не забирал. Это значит, что Сарги каким-то образом отыскали себе тихое местечко, не привлекая внимания. Агентурные сети тоже не обнаружили никакой подозрительной активности в радиусе нескольких сотен километров. Но самое непонятное было то, что уже третью неделю Сарги не пытались даже выйти на связь, чтобы торговаться или угрожать. Самое время задать парочку вопросов пленной, но это лишь теория.

Он вспомнил тот момент, когда в первый раз подал команду, и импланты опустили завесу стазиса, освободив все еще бесчувственную девушку. Одновременно, силовые поля разжали ей рот и включился поддув для вентиляции легких. Био-сканер выдал отчет — пульс подскочил до ста, потом постепенно пошел вниз. На четвертом цикле вентиляции она очнулась и совсем по-человечески закашлялась, с трудом делая первые вдохи.

Иван тогда постарался придавить в себе все позывы проявить к пленной предательское сочувствие. Даже если конкретно эта Сарги не виновата в гибели наблюдателей, информацию придется вытягивать любыми способами. От этого зависит жизнь Альбины, и ради этого он был готов слегка замарать руки.

Хотя, если честно, то очень приятная девица. Густые «латиноамериканские» брови и яркие губы придают ей этакий южный и страстный шарм, от которого немножко веет Бразилией и карнавалом, хотя необычный овал лица это ощущение почти нейтрализует. А черные волосы до плеч с чудным рыжим отливом, это уже привычно. Интересно, там «у них» светленьких совсем не бывает? Надо Лину спросить при случае…

Пленная немного отдышалась и стала осматриваться по сторонам. Не показала никакого испуга, уселась на пол, скрестив ноги, и только смотрела в упор своими глазищами. Смелая барышня, и это не факт, что большой плюс. С трусливой дурой было бы проще. Но, что есть, то есть. И на этом, собственно, общение кончилось. Она не отвечала на вопросы, игнорировала родную речь и от Лины, и от «демона»-переводчика. Отказалась от еды и воды, и только смотрела, усмехаясь, с холодной скрытой яростью. И что теперь с ней делать? Брать нож и резать на части?

Иван записал эту сцену и уже несколько раз пересматривал, стараясь понять, как можно разгрызть этот орешек, по возможности не марая рук. А сейчас он снова задумался, глядя, как Лина не спеша ворочает свое железо, и мысли уплыли куда-то не туда, но совсем недалеко.

— Так что мне с ней делать? — повторил он.

Лина со звоном положила штангу на упор, встала и повернулась к нему с притворным недовольством. «Тренажер» моментально исчез.

— Она же твой трофей, — едко припомнила Рьялхи. — А не мой! Будь ты Сарги, ты бы знал, что с ней делать!

— Это все твои девичьи фантазии, — не менее едко ответил он, с улыбкой набрасывая ей на плечи полотенце, и свободным краем вытирая испарину с ее лба. — А если подумать?

Они оба совершенно спокойно относились к подобной невинной близости друг друга, и эта привычка пришла и закрепилась сама собой. Иван с удивлением понял, что Лина, несмотря на непростой характер, надежный и адекватный союзник. И со временем она тоже перестала в нем сомневаться, хотя поначалу держала приличную дистанцию.

— Я бы тоже ничего не сказала, — решительно заявила Лина, все еще восстанавливая дыхание. — Она попытается умереть. Или нас убить. Или сбежать. Но своих она не предаст.

— От меня не сбежит, — отмахнулся Иван. — Мне нужно как-то заставить ее говорить.

— Возьми нож, — совершенно холодным голосом предложила она. — И заставь. Сможешь?

Хуже всего было то, что сейчас кто-то, наверно, решает ту же самую проблему, как развязать язык Альбине. От этого становилось совсем не по себе. А смог бы он сам взять в руки лезвие и начать резать девчонку на куски?

— Не знаю, — честно ответил он. — Но если честно, я даже не знаю, что спрашивать.

— Я и говорю, — кивнула Лина, вытянув край полотенца из его рук. — Пока забудь про нее. Будем дальше искать, где-то они должны были наследить. А я в душ, надоело все. Спать пора.

Иван задумчиво проводил ее глазами и улегся поверх покрывала на широкую кровать, закрыв глаза. Лина права насчет Сарги, потому что она сама такая. А теперь, когда не пытается «влиться в коллектив», она просто думает и говорит, как привыкла, и эта безумно красивая и опасная девушка иногда кажется совсем чужой и непонятной. Беспощадный рационализм Рьялхи, с которым наблюдатели имели дело лишь опосредованно, теперь разворачивается перед ним во всей красе. У Лины бывают свои эмоциональные моменты, и у Ивана, как всегда, есть свои соображения о причинах. Уж больно она отличается от эталона, с которым он общался при первой встрече. Иногда это пугает, иногда завораживает, но придется привыкать. Сарги и Рьялхи не любят малодушных слабаков. А эта конкретная Рьялхи ведь не из простых…

Все, что он знал из послания Варвары, могло, мягко говоря, сильно устареть. Интересно, многое ли поменялось за двести лет? Как изменилось положение клана Эл за это время? Видимо, не сильно, раз они продолжали свой проект с таким упорством и самоотдачей. Если отец Лины, возглавлявший проект наблюдателей, был главой клана, что косвенно подтверждает наличие у него удаленного контроля за имплантами дочуры, то это может означать, что Лина Эл — наследница одной из влиятельнейших и технически продвинутых семей Рьялхи.

Он уже пытался ее расспросить, но она уклонялась от ответа. Мол, теперь без разницы, все погибли, проект закрыт, нужно разобраться с Сарги. Как бы не так! Сегодня, в очередной раз попав в мысленный тупик, он решил раскрыть часть своих знаний. Будь что будет, ждать больше нельзя, а доверие Лины ему сейчас нужно, как никогда.

Иван, закрыв глаза, еще почти минуту размышлял, пока не почувствовал, как Лина слегка его встряхнула.

— Ложись как следует! — В ее глазах снова притворное осуждение.

— Я не нарочно, — очнулся он и сел на кровати. — Просто задумался.

— Мне-то все равно, — она снова включила свой любимый фирменный цинизм. — Только думают сидя, а спят лежа.

А если учесть, что на ней после душа только спальные принадлежности, хоть и в меру скромные, то разговор надо возвращать в конструктивное русло.

— Я хотел с тобой поговорить, — усмехнулся в ответ Иван. — Задать пару вопросов. Поэтому, лучше я пока не буду ложиться, а то получится допрос в нижнем белье, а это не наш с тобой случай.

Она даже улыбнулась, но одновременно и насторожилась. Наверно, думает, о чем еще он собирается расспрашивать. Но внешне не подала виду, и даже поддержала разговор.

— Однажды, Варвара мне сказала, — начала она, усевшись на кровать рядом с ним. — Что ты… святой человек. В таких ситуациях никогда не терял голову.

Ну, и как она узнала, о чем он хотел спросить?! Или это совпадение?

— Она не знала про «демона спокойствия», - добродушно парировал Иван. — Точнее, не знала, что он у меня есть.

— Ты смог прочитать ее послание? — Лина подобралась к нему поближе и теперь смотрела почти в упор.

Ну, и кто кого теперь допрашивает в белье? Все-таки она о чем-то догадалась и попала в самую точку. Ну что же, откровенность — не самая худшая политика, особенно если девушка упорно пытается заставить его нервничать.

— Это было нелегко, — Иван из принципа не отводил взгляд. — Но этой информации почти двести лет. Я бы хотел узнать, что с тех пор изменилось.

Лина чуть отодвинулась от него, явно что-то обдумывая. В этот момент на ее слабо прикрытых формах мелькнула проекция, и она оказалась вполне прилично одета по-домашнему. Спасибо, принцесса, что сообразила!

— Я не смогла прочитать письмо, — вздохнула Лина, и стало понятно, что она сама потратила на расшифровку немало сил и времени. — Мы договорились не врать, помнишь?

— Помню, — кивнул Иван. — Но есть очень важный вопрос. Твой отец был главой клана? И если да, то значит ли это, что ты наследница?

Лина на какой-то момент опасно прищурилась, но потом снова спокойно расселась на кровати, скрестив ноги. Ее расслабленная поза, конечно, не могла никого обмануть, но напряжение было снято.

— У отца есть брат, — наконец, выдала Лина, и на ее лице не появилось никаких признаков ностальгии. — А у него своя дочка. Сам понимаешь, что я им теперь не нужна.

— Даже так? — удивился Иван такому повороту. — А они знают про цели проекта наблюдателей? Ты говорила, что никто больше не знает, но мало ли?

— Я тоже не знаю, — пожала плечами Лина. — Думаешь, мне хоть что-то объясняли? Попросили помочь, когда тебя ловили.

Иван хотел было выразить недоверие, но вовремя опомнился. Она просто ответила на его вопрос, и что же тогда получается?

— Отец тебе настолько не доверял? — спросил он, а Лина в ответ только плечами пожала.

— Отец говорил, что не хочет для меня проблем, — недовольно проворчала она. — Но я понимала, что это отговорки. Не доверяют, и даже когда отправили к наблюдателям, ничего не сказали. Я лишних вопросов не задавала.

Иван молча кивнул, а Лина вдруг спросила:

— А Варвара знала о целях наблюдателей?

Заранее приготовленный архив под рукой, отправить его дело недолгое. Но стоит ли? Хотя, чему это может повредить? Авторов проекта уже нет, и Варвару не вернешь, а остальному делу это не помешает. Иван вызвал интерфейс и отправил архив Лине, не говоря ни слова. Пусть знает, что ее родственники устроили, и ради чего погибло столько народа.

Лина молча просмотрела текст, а потом вздохнула и злобно встряхнула длинными волосами.

— Я знала, что у них с головой плохо, — процедила она сквозь зубы. — Но не знала, что настолько.

Какой контраст на фоне ее слез, когда она рассказывала о гибели семьи! А сейчас в ее взгляде совсем другая боль, боль от бессмысленности происходящего.

— Кто тут в цари крайний? — прокомментировал Иван. — Никого? Значит, я первый буду! Ты понимаешь, почему я две недели пытался с тобой поговорить об этом?

— От этого не легче! — огрызнулась Лина и замолчала. Не похожа она на себя прежнюю! Ни на «госпожу посла», ни на милую и опасную лапочку из рассказов Альбины, и уж тем более не похожа на эмоциональную развалину, какой она была после гибели Джины. Она полностью контролирует себя, но холодной безмятежности, свойственной Рьялхи, и в помине нет. Самое время спросить и об этом.

— Ты «демона спокойствия» как часто включаешь?

Она и не подумала ничего отрицать, улыбнулась в ответ с тенью превосходства. Не над ним, а над собой прежней.

— На пару часов в день, — прямо ответила она с плохо скрытой гордостью. — Иногда меньше. Ты заметил?

Ну как такое не заметить? И как не оценить?

— Ты мне сейчас нравишься гораздо больше, — усмехнувшись, признался он, и пригладил ей волосы на макушке. — Даже если получается, что ты теперь почти Сарги. Если ты столько времени училась обходиться без гормонального контроля, то для тебя это все равно, что обратно в клетку залезть. Вот и прекрасно, будь собой.

Теперь ее улыбка уже направлена только ему, и это замечательно. Кажется, она довольна его похвалой и даже более того…

— И говорить ты стала лучше, — подбодрил ее Иван. — Длиннее.

— Дома меня теперь никто не поймет, — немного грустно сказала Лина. — Тем больше причин держаться ближе к тебе и к Альбине.

Вот именно. Все усилия теперь надо направить на возвращение Альбины, если еще не поздно. Но нет, об этом даже думать нельзя. Никогда не поздно!

— Объясни мне еще раз, — серьезно попросил Иван. — Что в поведении Сарги выбивается из шаблона? Что в нем непривычного?

— Да все! — Лина снова разозлилась. — Сарги не могли, не должны были прятаться столько времени. Они никогда так не действуют!

— Никогда? — чуть резче, чем надо, усомнился Иван, которому передалась ее вспышка. — А часто они оказывались на чужой планете без транспорта и связи, чтобы мы могли судить? И часто тебе об этом сообщали?

Он уже мысленно отругал себя за то, что произнес эти слова, но конфронтации, как ни странно, не случилось.

— Не злись, — Лина вдруг примирительно хлопнула его сильной ладошкой по плечу. — Я боюсь, что-то у них случилось. Их планы поменялись, и они решили прятаться. Это им ничего не даст, если только…

— Если только им не удалось сломать Альбину, — произнес Иван те слова, которых сам боялся. — И заставить ее помогать им. И с ее помощью они смогли скрыться.

— Это могло случиться позже, — совершенно хладнокровно возразила Лина. — но не в первый час после боя, когда им надо было удирать. Если им кто-то помогал заметать следы, то это не Альбина.

— Тогда давай подумаем, кто это мог быть, — предложил Иван, но не прошло и пяти секунд, как он замер, уставившись в одну точку.

— Вэй Тьяо, — тихо произнесла Лина, прервав его ступор.

— Это сильное допущение, — неуверенно ответил Иван. — Мы же не знаем наверняка, шпионил он осознанно или Сарги использовали его втемную? С другой стороны, я во время пребывания на Базе нашел шестьдесят семь тел, и Вэя среди них не было.

— Мы с Джиной нашли двадцать шесть, — Лина моментально перекинула ему список, и Иван добавил его к своему скорбному досье. Минус два совпадения, плюс Варвара и Джина, итого девяносто три погибших наблюдателя, и Вэя среди них нет.

— Это не гарантия, — покачал головой Иван. — Просто высокая вероятность. Есть у нас еще что-то против него?

Ему не хотелось возводить напраслину на бывшего коллегу, но если это его рук дело, об этом лучше знать или хотя бы догадываться, иначе могут быть новые неприятные сюрпризы.

— Посмотри на это еще раз, — все так же спокойно сказала Лина, проецируя в воздухе картинку. — Я раньше не заметила… Тебе не кажется, что вот этот, который тащит Альбину, очень высокий?

Иван уже видел кадры боя, снятые Линой, и не смог извлечь из них ничего полезного. Слишком далеко, плюс боевая маскировка не хуже его собственной, поэтому все мерцает и расплывается. Но вот этот силуэт, с грузом на плече, и в самом деле весьма рослый, по сравнению с другими. Но, разумеется, нет никакой гарантии, что это Вэй.

— Может быть, он, — кивнул Иван. — А может, и нет. Только некая вероятность. Но если его держали на корабле и взяли на «захват», то значит, доверяют. Это плохо, он мог им много «полезного» насоветовать. А почему ты считаешь, что Сарги не так себя ведут?

— Они бы давно на что-то решились, — Лина сняла с себя проекцию домашней одежды и нырнула под одеяло. — Что угодно могли сделать. Побить Альбину, а картинки тебе прислать. Даже прямой вызов на поединок может быть. Редко, но у нас случается. Но они молчат, и мне это не нравится.

Иван задумался, поднялся с кровати на ноги, и, сцепив руки за спиной, начал бродить из угла в угол, по своему обыкновению. Дуэль, подумать только, вот только этого не хватало! Но если Сарги молчат, значит, у них есть какой-то план, где-то они видят выход для себя. Но где?

— Для начала, — медленно проговорил он. — Я хочу узнать, есть ли у них еще один корабль, и если нет, то остальное будет делом техники. Пешком они уязвимы, рано или поздно выследим.

— Нас двоих мало, — Лина повернулась набок, отслеживая его перемещения по комнате. — Нам нужно еще несколько бойцов. Оружие, как я понимаю, есть?

— И бойцы есть, — заверил Иван. — Только я очень, очень не хотел бы их привлекать. Только в самом крайнем случае. И в любом случае, сначала нужно собрать информацию, а потом думать о перестрелках. Хотя, я всегда думаю о перестрелках.

— Это верно, — Лина сверкнула глазами в темноте. — Нужно всегда быть готовыми. Если нас сейчас найдут, одеться времени не будет.

Иван как-то странно замер и посмотрел на нее слегка шальным взглядом. Альбина бы сразу сообразила, что к чему, но Лине пока не хватает опыта.

— Что такое? — удивилась она, не удержавшись от маленькой провокации. — У меня что-то расстегнуто?

Иван решил не поддаваться, хоть его так и подмывало заявить, что все, что на ней сейчас надето, не может быть расстегнуто, а только целиком снято. Но на такие разговоры у него поставлен непробиваемый блок по имени Альбина…

— Ты мне только что подала потрясающую идею, — признался Иван, хищно усмехаясь, — Я знаю, как нам раскрутить эту девочку на информацию, не склоняя ее к предательству. Ты готова мне помочь?

— А ты готов мне рассказать?

Иван ответил не сразу, впадая в задумчивость.

— Пока нет, — мотнул он головой, но глаза при этом засияли. — Мне нужно все обдумать, составить план и прогнать несколько симуляций. Утром, когда ты выспишься, я отдам этот план тебе на растерзание. Я сейчас пойду, поброжу по окрестностям, так мне лучше думается.

Она не стала его отговаривать. Наверно, уже немного знает его, чтобы понимать, что теплая постель в эту ночь обойдется без него.

— Тогда подожду до завтра, — усмехнулась она, натягивая одеяло под самый подбородок и сворачиваясь в клубок. — Ты обычно знаешь, что делаешь.

— Тебе понравится! — ехидно заверил Иван, энергично направляясь на выход. — Ты же так хотела порезать ножом эту Сарги!

Когда раздались знакомые хлесткие выстрелы и монотонное тарахтение скорострелок, Майра буквально слезла с острия ножа и скатилась с грубого деревянного топчана, почувствовав ослабление силового поля, которым Эта ее удерживала. Горячие капли потекли по порезанному боку, но боль можно перетерпеть, а Этой теперь станет не до нее. Решила сама разобраться с упрямым трофеем, пока дружок спит? Не выйдет! Главное, не попасть под выстрел, но Эта не дала ей ни секунды, метнула лезвие с разворота правой рукой, левой подхватывая оружие. Майра выгнулась до треска в позвоночнике, но до конца увернуться не смогла, и на ее многострадальном боку остался еще один глубокий порез. Рьялхи настоящий боевик, двигается вдвое быстрее нее, и если она сейчас выстрелит… Но не выстрелила, повернулась к выходу из подвала, ведь Майра для нее не представляет реальной опасности.

Знакомый шелест заставил Майру испытать почти физическое удовольствие от предвкушения того, что сейчас произойдет. Зонды! Против них даже сильный боевик в одиночку ничего не сделает. Когда две юрких машины нырнули в подвал и открыли огонь из своих скорострелок, Майра даже пожалела — ведь такой трофей сейчас пропадет! Эта успела перейти в боевой режим, но зонды уже вцепились в цель и за пару секунд их снаряды насытили силовую защиту. А там еще пара попаданий, и все, только клочья и брызги крови на стенах. Жаль, красивое тело, на него было бы много желающих. У Майры еще никогда не было собственных трофеев, но почему бы не помечтать? В подвал с грохотом спустилась огромного роста фигура в боевых доспехах, и маскировочный кокон вокруг него, замерцав на пару секунд, исчез.

— Жива? — крикнул Увалень, открыв забрало. — Быстро за мной!

Он не видит, что она ранена? Не видит, потому что дурак. Только о себе и думает, как обычно. Майра, стараясь не подавать виду, поднялась на ноги.

— Пошли! — позвал Увалень нервно. — Быстро, мили´апа!

Да, это одно из его любимых словечек, значение которого она так и не узнала. Но что возьмешь с местного? Подобрали его, учим, к операциям привлекаем, а он все такой же тупица, каким был. Борясь с головокружением, Майра выбралась по ступенькам наверх и оказалась в небольшом коридоре. Увалень протопал через комнату к противоположному выходу, Майра за ним. Похоже, дружка Этой «успокоили» прямо в спальне, застав врасплох. Кругом мясо и кровь, и Этого, честно говоря, тоже жаль, потому что трофей мог бы быть, что надо!

Боль в порезанном боку нарастала, но все же терпеть пока можно. Вот тварь имплантированная! Но она уже получила свое, и нужно думать совсем о других делах. Они прошли через выбитую заднюю калитку и двинулись к лесополосе. Метрах в тридцати впереди мелькнули, словно призраки, бойцы охранения, и у Майры снова закружилась голова, на этот раз от волнения.

— Где Шоршех? — крикнула она вслед Увальню, стараясь не отставать. — Он жив?

— Он тобой недоволен, — проворчал гигант после небольшой паузы. — Вместо плана по возвращению пришлось тобой заниматься. Почти случайно наткнулись на этих…

— Возвращение, как же, — вспылила Майра, на ходу хватаясь за бок от боли. — Без корабля и без связи?

— Не нашего ума дело, — парировал Увалень, не сбавляя шаг и делая жест ускориться.

— Не могу быстрее, — прошипела Майра, хоть ей и не хотелось признаваться. — Эта дрянь меня порезала!

— И чего молчишь, лоло? — недовольно гаркнул Увалень, повесил оружие на ремень и бесцеремонно разодрал на ней нижнюю часть рубашки. Снял с пояса две «заплатки», приложил к ее многострадальному телу и активировал. Майра снова зашипела сквозь зубы, но эффект наступил быстро, рана теперь не разойдется, можно дотянуть до регенерации.

— И вообще, почему ты так подставилась? — продолжал ругаться Увалень. — Тебе Шоршех неясно сказал, что делать?

Майра почувствовала, как закипает ярость. Она видела гибель корабля и не этому дураку ее отчитывать! Хотя, он ее и спас, поэтому придется изображать благодарность и ругаться не в полную силу.

— Я на своем месте была, — прорычала она, — А вот где был ты, я не видела! Вы хоть кого-то поймали?

Увалень не ответил, а «заплатки» решили вдруг снова напомнить о себе болью и головокружением. Эти штуковины, как она слышала, специально сделаны так, чтобы полностью не снимать боль. Кто-то считает, что это помогает воспитанию характера, но когда на теле две ножевых раны, это кажется абсурдом. Боль снова усилилась, и Майра чисто машинально ухватилась за рукав Увальня, который остановился, чтобы помочь ей. И только тогда у нее появилось какое-то отвратительное предчувствие. Словно она взялась не за реальный рукав боевого костюма, а за очень и очень хорошую проекцию, едва отличимую от настоящего предмета, и то, лишь на уровне чувства, инстинкта. А чувства и инстинкты у Сарги ох, как сильны!

— Сама пойдешь, — бесцеремонно поинтересовался Увалень, но поддержал ее за талию с другой, неповрежденной стороны. — Или мне тебя на руках нести?

Майра огрызнулась, все еще борясь с наваждением. Да какая тут, к Копателю, проекция! Видимо, даже небольшой потери крови хватило, чтобы сыграть злую шутку с ее восприятием, а если добавить пульсирующую боль в висках, то совсем не удивительно, что ей мерещится всякая ерунда. Надо идти, но сил почти нет, и это тоже странно. Не настолько она устала, и не настолько серьезна ее рана, но перед глазами все плывет и ноги ее почти не держат, поэтому она уже почти висит на руках Увальня.

Он, видя такое положение, молча подхватил ее на руки и пошел дальше. Держит он ее осторожно, стараясь не напрягать ей пораненный бок, и несет плавно, даже нежно. Все-таки, неплохой он парень, этот Увалень. Не беда, что глуповат, зато большой и сильный, и смелый, раз отыскал ее и вытащил из плена. Такие мысли напугали ее еще больше, потому что Увалень же! Не Сарги, а местный, не может он ей нравиться! А кто сказал, что он ей нравится? Это все раны и потеря крови… И несколько ударов по голове, да…

Она не помнила, когда ее в последний раз кто-то носил на руках в сознательном возрасте, и самое удивительное в ее ситуации это странный комфорт, который она сейчас ощущала. Над ней раскачивалось и расплывалось яркое небо, а ее голова упиралась в мощный бицепс Увальня, а точнее, в плечевую часть его костюма, и этот контакт у нее уже не вызывал подозрений. На нее навалилась какая-то странная слабость, но рана почти перестала болеть, а в голове по-прежнему не было ясности. Она решила, что нужно сказать хотя бы несколько слов, но даже язык ее не слушался. Что же это такое происходит?

Ей оставалось только довериться тому, кто ее тащит на руках, словно спеша остаться с ней наедине вдалеке от всех. Эта мысль ее позабавила, и она, конечно, предпочла бы, чтобы на месте Увальня был Шоршех, но кто она такая, чтобы ее носил на руках сам глава клана, пусть даже самого молодого среди всех кланов Сарги? Но помечтать-то можно!

Но небо вдруг исчезло, и шаги Увальня гулко зазвучали по деревянному полу. Уже пришли, так быстро? Майра сильнее вцепилась в его руку, и не потому, что боялась упасть, а потому, что так комфортнее. Насколько такое поведение абсурдно, она уже почти не задумывалась, все было не так, и она полностью перестала что-то понимать. Снова гулкие шаги, словно по ступенькам, и вот они уже в знакомом теплом подвале, обшитом деревянными панелями. Увалень остановился и осторожно положил ее, но не на деревянный топчан, на котором ее недавно резали, а на вполне приличную мягкую кушетку.

Ей давно пора бы паниковать, но никак не получается! И фигура Увальня, нависавшая над ней, замерцала, слегка уменьшилась и превратилась совсем в другого мужчину, который смотрит на нее в упор и едва заметно улыбается.

— Сейчас я тебя зашью, — сказал он на ее родном языке и совсем другим голосом, и Майра тут же узнала дружка Этой, который тоже мертв, как и она, но это раньше, а сейчас… Что происходит?

— Извини, пришлось тебя поранить, — продолжил Этот, осторожно поворачивая ее порезанным боком кверху. — Но ничего, сейчас все исправим.

Она, конечно, все поняла. И разозлилась, даже взбесилась! То есть, хотела, но не получилось. Расслабленное состояние не проходило, а Этот парой скупых движений снял с ее бока «заплатки», оголив оба пореза. Снова пошла кровь, но тупая боль почти сразу сменилось теплым и комфортным ощущением регенерации. Перехитрили ее, как девочку. Ярость и ненависть заклокотали где-то очень далеко, так и не овладев ею, а все, что она чувствовала, это осторожные прикосновения рук. И это было непередаваемым облегчением после всей этой боли и отчаяния…

— Ты никого не предала, — снова заговорил Этот. — А нам нужно было все узнать. Так будет лучше, поверь.

Она почти готова согласиться, а тем более, его руки все еще касаются его бока. Возможно, он делает это сознательно. Какая разница? Она не может отрицать, что ей сейчас как-то слишком хорошо и комфортно. Ей захотелось закрыть глаза и совсем расслабиться, тем более, под головой у нее вдруг оказалась настоящая мягкая подушка. Это уже какие-то чудеса, и самое главное, она поймала себя на мысли, что рассматривает Этого с каким-то непривычным любопытством. Он не такой огромный, как Увалень, но зато умный и изобретательный, если сумел такое провернуть. И глаза у него внимательные, знающие, нет в них никаких плохих мыслей.

Бок уже не болит, но зато начал слегка чесаться, как и положено при регенерации. А Этот, мерзавец, зная об этом, ладонью осторожно поглаживает те места, где были порезы. И это как-то даже приятно, и от его руки словно теплая волна идет. Настолько приятно, что опять хочется закрыть глаза. Вот тварь имплантированная! Не хочется, чтобы он перестал…

— Как тебя зовут? — тихо попросил Этот, не прерывая контакт. — Имя это не военная тайна.

Ей не хотелось отвечать, поэтому она нахмурилась, решительно взглянула ему прямо в глаза… и ответила.

— Майра, — повторил за ней Этот, улыбаясь неизвестно чему. — Красивое имя. И главное, редкое!

Она снова захотела закрыть глаза, и в этот раз уже не смогла этому желанию противиться.

— Отдыхай, Майра Наара, — напутственно произнес Этот, но она уже почти спала. Что было совсем не удивительно, ибо вышеупомянутая Майра Наара была совершенно, абсолютно, очаровательно пьяна.

Вперед, на Марс! (часть 5)

Октябрь 1985 года

На Марсе, а точнее, на единственном обжитом его участке, стояла темная и холодная ночь. Прекрасное время, никакой работы, никаких поездок, и заблудиться Илья не сумел бы даже в полной темноте, а нынче такой проблемы вообще не существует. Все началось с удачной, но довольно нервной экспедиции по разграблению межпланетного корабля, главным результатом которой стало огромное количество нужных и ненужных предметов, вдруг оказавшихся в распоряжении колонистов. О том, чтобы тащить все это в гермообъем, не могло быть и речи, а складывать все безобразными кучами возле жилища не пристало просвещенным исследователям конца XX века. Поэтому, для этой цели было решено соорудить сарай, или, если угодно, склад. Разумеется, герметичным это сооружение быть не обязано, что сильно упростило задачу строителей. На несущий каркас приспособили посадочные опоры злополучного корабля Дэйва, для чего снова пришлось пилить несчастную машину. Вообще, от невезучего корабля со временем остался только силовой каркас, заглушенный реактор и все двигательное хозяйство. Издали это выглядит, как мертвое высушенное насекомое, от которого остался лишь хитиновый панцирь…

Панели обшивки корабля пустили на стены и перекрытия, приварили петли для ворот, и склад был готов. Он получился узким и длинным, восемь на двадцать пять метров, и не более двух с половиной метров в высоту, чтобы ограничить парусность, но и этого хватило, чтобы аккуратно сложить там почти весь ненужный в данный момент хлам. Тогда и появились зачатки идеи.

Подземное жилище вместе с энергетическими площадками и прочей машинерией это, по сути, одно строение. Теперь, всего в пятидесяти метрах от шлюза появился склад, второе строение. Это же целая улица получается! Тем более, дорожку при строительстве хорошо утоптали, и теперь оставалось только придумать название. Вскоре, появилась идея сделать нормальное уличное освещение, и для этого пожертвовали еще несколько бесполезных металлоконструкций, сварив из них тонкие, но прочные столбы, а заодно пустив в дело мощные фонари, снятые с причала «Объекта М». Более того, поселенцы не поленились, привезли из ближайшего развала груду подходящих камней и выложили нечто вроде бордюров. Теперь главная улица, получившая имя «Проспект Космонавтов», приобрела совершенно другой вид и смысл. Получается, что живут они в настоящем городе!

Если идти по Проспекту, то склад будет с левой стороны, а с правой окажется большая и очень ровная площадка, где сейчас припаркованы оба больших краулера и легкие пассажирские «телеги». Эта площадка тоже освещена, и теперь напоминает настоящую городскую площадь, тем более что посреди нее стоит небольшой монумент, миниатюрная копия московской стелы «Покорителям космоса». Удивительно, что при желании можно изготовить из космического мусора, а что касается самой ракеты на вершине обелиска, то это уже металл местной плавки, а точнее, самой первой плавки! Присланная с Земли небольшая электропечь уже давно выработала свой скромный ресурс, но до сих пор используется для выплавки простых изделий из бронзы, таких, как посуда, детали мебели и даже украшения. Не для людей, конечно, а для жилищ. Вот такой «бронзовый век» на Марсе!

Илья оставил далеко позади ярко освещенную часть города и не спеша топал в сторону стоянки кораблей. Их силуэты даже не угадываются, но зато видны яркие красные светодиоды на вершине каждого из них. Тоже небольшая придумка, чтобы было «как на Земле». Почему колонисты тратят свое драгоценное время на такие мелочи? Да потому, что это их дом, их город, а на благоустройство своего жилища никаких сил и средств не жалко. А в случае чего, разобрать все обратно будет не очень сложно, потому что ломать — не строить.

Илья уже достаточно удалился от базы, повернулся к ней спиной и выключил подсветку скафандра. Почти сразу, со всех сторон его обступили ставшие вдруг близкими и яркими звезды. Чтобы увидеть их, пришлось пройтись пешком, потому что в темное время суток уличное освещение включается автоматом, как только кто-то выходит наружу.

Почему Илье захотелось погулять именно сейчас? Он мог бы назвать десяток причин, и не все из них были бы выдуманными. Но была самая главная и единственная причина, о которой он умолчал бы. Невыносимое ожидание и беспомощность, вот что им движет сейчас, так почему бы не прогуляться? Время потихоньку идет, купол неба медленно крутится почти с той же скоростью, как на Земле, и есть лишь два серьезных отличия. Сутки длиннее на тридцать семь минут, и в роли Полярной звезды здесь выступает Денеб, или Альфа Лебедя. Если не вглядываться, можно и не заметить.

А планету Земля отсюда не видать, и именно в этом «цель» всей этой бессмысленной прогулки командира. Убить время до того, как яркая голубая звезда взойдет над горизонтом и появится связь. Как назло, ни один из спутников, способных ретранслировать сигнал, не собирался пройти над ними в ближайший час, поэтому приходилось ждать прямой видимости. И что будет тогда? Очень хочется надеяться, что после этого что-то изменится. Что будет найден выход, или хотя бы правильные слова. Мечтатель…

Илья простоял почти сорок пять минут, просто глядя на небо. Увидел несколько красивых и ярких метеоров, которые на Марсе гораздо проще наблюдать из-за более тонкой и низкой атмосферы. Нашел в небе Деймос, который почти невозможно отличить от обычной звезды, если не знать, куда смотреть из-за его крайне медленного движения. Под конец, он увидел яркую летящую звездочку спутника. Скорее всего, это какой-то старый аппарат, вышедший из строя, ведь все современные спутники Марса умеют ретранслировать сигналы. На всякий случай он засек время пролета, чтобы потом свериться с компьютером, из чистого любопытства. Но время уже почти пришло, и Илья повернул назад. Быстро, но неспешно протопал обратно по Проспекту, выполнил привычный ритуал шлюзования и выбрался из скафандра.

Прошагал по коридору в свою каюту и проверил сообщения с Земли, которые только что приняла система дальней связи. Прочитал, перечитал и «завис» почти на две минуты. Даже не стараясь ничего понять, молча распечатал приказ, положил в прозрачную папочку и сунул за пазуху. Встал, задумчиво разглядывая стену и дверь своей каюты. Потом вздохнул и решительно отправился в лазарет, где его уже должны были ждать.

Когда год назад на Марс прибыли два «грузовика», один из новых вместительных модулей был превращен в скромный, но зато постоянный лазарет. Поскольку больных практически не было, модуль и его скромную аппаратуру использовали в качестве лаборатории, в основном, биологи. Были даже сомнения в целесообразности отдельного медблока, но Илья и Дэйв сообща вправляли мозги сомневающимся, на предмет того, что лучше пусть будет и не понадобится, чем наоборот. И врачи их, конечно, поддерживали. Как в воду глядели, чертовы параноики!

Нужно сказать, что главным виновным был сам пострадавший. Рейнхард, лучший механик Марса, не знавший доселе крупных неудач, немного увлекся и очень неудачно припарковал краулер на склоне напротив автоматической метеостанции номер 3, а сам принялся чистить радиаторы от пыли. Пыль должна сдуваться автоматически, но 3-я станция, а точнее, ее компрессор, оказался с характером. Вот Рейн и занялся ремонтом, и только в самый последний момент заметил опасность.

Почему он взял краулер, а не более легкую «телегу»? Почему он не поставил машину на «ручник»? И почему тяжелый краулер не покатился по склону сразу? Илья и Дэйв, никому не доверяя, сами обследовали место происшествия и выяснили, что одно из колес машины попало в ямку, где лежал довольно крупный камень, поэтому Рейн, скорее всего, подумал, что «ручник» уже зафиксирован. А на самом деле, камень держался еще целых десять минут, прежде чем освободить свой груз. Нелепая случайность, одна на сотни поездок.

Двое спутников Рейна, геолог Фрэнк и метеоролог Андрей, работали с обратной стороны станции и смотрели в другую сторону. Никто не видел, как тяжелая машина, постепенно ускоряясь, медленно скатывалась вниз по склону. Рейн что-то заметил, возможно, ощутил легкую вибрацию почвы, но было слишком поздно. Так или иначе, он обернулся и понял, что отскочить не успеет. Тем не менее, он успел повернуться боком, чтобы подставить под удар самую прочную часть скафандра, раму и дверцу. Человек сам по себе прочен, и полужесткий скафандр тоже, но оба никак не рассчитаны на удар многотонной машины…

Рейн оказался между краулером и корпусом метеостанции, как между молотом и наковальней. Как он не погиб на месте, объяснить было сложно. С другой стороны, шлем не пострадал, и аварийные надувные рукава тут же изолировали область разгерметизации, а поврежденная область наполнилась мгновенно твердеющей пеной. Андрей и Фрэнк, к их чести, не запаниковали и мгновенно вспомнили инструктаж. Освободив Рейна и убедившись, что шлем цел, он подключили его аварийным шлангом к СЖО американца и максимально быстро, насколько позволяла скорость краулера, доставили на базу, где из-за повреждений рамы скафандра пришлось протаскивать раненого механика через грузовой шлюз. Вся база уже была на ушах, и все боялись худшего. Телеметрия со скафандра пропала в момент удара, но по небольшому пятну тумана на стекле шлема было понятно, что Рейнхард еще дышит. Пока разрезали и сняли скафандр, текли драгоценные минуты.

— Мы сделали все, что смогли, — сказал Павел, когда Илья явился в лазарет со своей папкой. — Но полностью остановить внутреннее кровотечение мы не в силах. Мы оставили дренаж, и дышит он сам, но… Все очень плохо. Вы сообщили Земле?

— Сообщил, — кивнул Илья. — Еще когда вы с Биллом дали первую оценку. Я так понимаю, ничего принципиально не поменялось? Земля спросила, сколько есть времени в запасе.

— Как будто это имеет значение! — мрачно заметил Билл, оперировавший вместе с Павлом. — У нас нет такой аппаратуры, чтобы его спасти. Да и хирургические навыки здесь нужны серьезные.

— Вот я и сказал то же, что слышал от вас, — сообщил Илья. — Рейн может прожить еще недели две, если оба наших врача не будут от него отходить. Может, чуть больше. Потом организм начнет сбоить, отказ органов, смерть. И на это мы получили вот что. Приказ в письменном виде, прислан только что.

Илья достал из-за пазухи прозрачную папку и развернул бумагу, показывая всем присутствующим очень короткий текст.

ОБЕСПЕЧИТЬ ЖИЗНЕДЕЯТЕЛЬНОСТЬ НА МАКСИМАЛЬНО ВОЗМОЖНЫЙ СРОК. МЕДИКАМЕНТЫ И РАСХОДНЫЕ МАТЕРИАЛЫ НЕ ЖАЛЕТЬ.

— Подписано обоими ЦУПами, — уточнил Дэйв. — Они это серьезно?

— Не знаю, — снова тряхнул головой Илья. — Больше всего я боюсь поверить в чудо.

— Если нам приказывают, — мрачно усмехнулся Дэйв. — То придется выполнять. Земля никогда не лезла в наши дела, но такой приказ мы получаем впервые.

— Если только это не отписка, — предположил Илья. — Мы и без приказа будем его вытаскивать с того света. Вам что-нибудь по врачебной части нужно?

— Всего полно, — Павел устало потер затекшие глаза. — У нас почти никто не болеет, сам знаешь.

— Окно откроется через четыре месяца, — медленно сказал Дэйв. — Плюс три месяца на полет.

— Без шансов, — беспощадно отрезал Павел. — И мы все это знаем.

Наступила тишина. Что еще можно сделать? Никто не знал. Но никто не собирался опускать руки. Есть приказ, значит, надо выполнять. Тем более, что он полностью совпадал с тем, что они и так бы делали без всяких инструкций. Пока Рейн жив, они будут его поддерживать.

Так прошли две с половиной недели, ставшие самыми мрачными в истории базы. Ученые продолжали работу по урезанной программе, остальные тоже делали свою работу. Врачи боролись со смертью, но Рейнхард постепенно угасал. Молодости и богатырскому здоровью тоже есть предел. Оставались считанные дни, когда можно было что-то сделать, а потом уже нечего и пытаться.

Настроение на базе хуже некуда, но многие еще не знают свежих новостей. Илья и Дэйв, каждый со своей кружкой растворимого кофе, сидят в куполе совершенно одни, глядя на мрачный рыжий пейзаж и на тусклое желтоватое небо. Вдали ярким треугольником вспыхивают посадочные огни, поставленные непонятно для кого.

Купол пришелся «марсианам» очень кстати! Восторгам не было предела, когда в 84-м с Земли доставили шестиметровый надувной лаз, который соединил люк в потолке «цирка» и установленный на поверхности стеклянный купол, один из двух, снятых с «Объекта М» во время «ограбления века». Второй купол стал, как и планировалось, жилищем хлореллы, но со временем ничто не мешало его отскоблить и тоже пустить в дело, благо, второй «цирк», или узловой модуль, планировался к доставке в будущем году. Но первый купол стал не просто тем местом, откуда открывается вид на окрестности. Этот небольшой довесок улучшил возможности базы в области связи и управления, потому что сверху, на крыше, смонтировали антенный комплекс, один из снятых с того же многострадального «Объекта М». Таким образом, появился еще один независимый канал высокоскоростной связи с Землей.

Долго находиться в куполе, конечно, не рекомендуется, все-таки радиация не повод для шуток. К тому же, жителям базы и без того приходилось частенько выходить на поверхность, а следовательно, хватать рентгены. Поэтому, на пребывание в куполе установили медицинские квоты.

А еще, в Куполе установили небольшой телескоп, и нетрудно догадаться, откуда он был снят. Рейнхард, с самого начала критиковавший эту идею, придумал и сварил из каких-то обрезков самую настоящую экваториальную монтировку, и каждый мог, при желании, посмотреть в окуляр на Фобос или даже на Землю с Луной. Эх, Рейнхард!

— Ужасно не хочется, — пробормотал наконец Илья.

— Чего именно?

— Не хочется делать городское кладбище, — ответил Илья, не отрываясь от горизонта. — Когда-нибудь придется, но не сейчас. Рановато, дружище.

— Время уже вышло, — Дэйв сверился с часами. — Скоро узнаем, бывают чудеса или нет.

Илья вспомнил, как с утра пришел вызов с Земли, и на экран вывалилось короткое текстовое сообщение. Руководители полетов приказывали в течение четырех часов установить и активировать посадочные маяки на новой площадке. И запретить все выходы на поверхность, как того требуют правила безопасности при приеме корабля. Илья по привычке распечатал приказ и пошел будить Дэйва.

Задним числом Дэйв согласился, что это сумасшествие, но делать все равно нужно. Все прочие обитатели базы занимались своими делами, и мало кто обратил внимание на странное поведение командиров, которые по-тихому влезли в скафандры, сели на «телегу» и поехали куда-то по направлению к последнему севшему кораблю, устанавливать маяки. Вернувшись, оба залезли в наблюдательный купол и принялись ждать, от безысходности переводя драгоценный кофе. Сублимированный продукт все эти годы расходовался крайне экономно, но сейчас был особый случай.

— Не бывает такого, — убежденно ответил Илья. — Долететь до Марса за две с половиной недели, мимо астрономического окна!

Кофе горячий и, кажется, получился слаще обычного. Хочется закрыть глаза и забыть про этот абсурд.

Темная точка в небе долго оставалась незамеченной, потому что инстинктивно опытные покорители Марса искали там яркие купола парашютов. А тут всего лишь темная точка. И только когда она превратилась в контуры какого-то непривычного аппарата, командиры синхронно поставили свои чашки на стол, мгновенно о них позабыв.

А форма у аппарата не такая уж непривычная! Наверху, как положено, коническая капсула, только она кажется какой-то маленькой. А внизу широкий цилиндр буксира, только вдвое выше привычного, отчего корабль гораздо больше похож на классическую ракету!

Аппарат завис в полусотне метров от поверхности на ярких полупрозрачных струях, и из четырех боковых обтекателей выскочили довольно мощные телескопические опоры, несоразмерные со слабой гравитацией Марса. Машина словно бы не предназначалась для Красной планеты, слишком уж основательно она выглядела. Но посадка была мягкой и ювелирной, и было видно, как мощные опоры спружинили, принимая на себя тяжесть. Запищал вызов на пульте, и Дэйв включил под куполом громкую связь.

— База, отвечайте Памирам, прием.

Поскольку вызывали по-русски, Илья поспешно влез головой в гарнитуру. Ему этот голос показался знакомым, но вспомнить с уверенностью он не мог. И на позывной почему-то не обратил внимание.

— Памиры, я База, вас слышим, наблюдали посадку.

— Отлично, — донеслось с корабля. — Через полчаса выходим, нам нужно четыре посадочных места под скафандры, поэтому закройте все шлюзы, если не трудно. И нам потребуется помощь с разгрузкой.

— Сделаем! — пообещал Илья, узнав, наконец, своего инструктора, Владимира Джанибекова. Как его сюда занесло? Очень хотелось спросить об этом, но нужно терпеть…

— Я займусь шлюзами, будь на связи, — сказал ничего не понимающий Дэйв и нырнул в люк, заскользив вниз по ступенькам.

— Как добрались, Памиры? — спросил Илья, чтобы просто что-то сказать. Интересно, что они ответят, эти волшебники и иллюзионисты?

— Было тесновато, — отозвался другой голос, который Илья так и не узнал, пока позже не увидел его обладателя. — Мы столько груза взяли, что бытовой отсек пришлось оставить. Две недели так мариновались. Ну, ничего, скоро разомнем ноги!

Разговор на этом пришлось прервать, и Илья тоже скатился по перилам вниз. Зашел в лазарет, минутку постоял у койки Рейна. Ничего не объясняя эскулапам, быстро отправился искать Роба и Патрика, которых молча погнал к шлюзам, где их уже ждал американец. Через полчаса Илья, Дэйв и два техника уже катили в «телеге» в сторону нового корабля. И чем ближе они подбирались, тем яснее становилось, что капсула с экипажем на нем нормального размера, а вот основание намного больше привычного! Здоровенные ноги опор вблизи казались еще более основательными и крепкими. Илья гнал от себя невозможную мысль о том, что две недели назад эти опоры вот так же стояли на раскаленной бетонке каспийского космодрома. А потом, без гигантского носителя, своим ходом, вверх, на орбиту! И прямо сюда, на Марс!

Внизу виднеются четыре сопла основных движков, а не один, как на старых буксирах. Как они питаются от одного реактора, загадка. Посадочных двигателей на «вонючке» нет вовсе, видны только ДПО. И как же эта штука летает? Одна за другой четыре фигуры в скафандрах отстыковались от почти привычного надувного шлюза в задней части капсулы и стали осторожно спускаться вниз. И первый из них неуклюже присел на одно колено возле огромной опоры и провел перчаткой борозду в марсианской пыли. Никто ему не мешал, все понимали красоту момента. Не было у Джана (так друзья зовут Джанибекова — прим. авт.) никаких шансов сюда попасть, и вот ведь как получилось!

Обниматься в скафандре трудно, но пожать руки, при желании, вполне можно. Этим все и ограничились. Илья узнал во втором пилоте еще одного ветерана, Виктора Савиных, а двое пассажиров оказались незнакомыми суровыми военными хирургами лет сорока пяти. Теперь все стало на свои места, а когда начали разгрузку, а особенно, когда втащили все это в лазарет…

Фактически, им привезли целую операционную в корабельном, облегченном варианте. Искусственную почку, сердце и легкие, консервированную кровь, эндоскоп, лазерный скальпель, кучу препаратов, спецодежду. Багажник корабля казался бездонным, а ведь это меньше четверти груза. Что же там еще привезли?

Еще один надувной узловой модуль для базы, тот самый обещанный второй «цирк», который тут же кто-то обозвал «советским цирком». Свежие аккумуляторы и солнечные батареи. Провода, лампы и прочие расходные материалы. Россыпи одноразовых кислородных шашек и поглотителей углекислоты, взамен потраченных. Миниатюрный краулер, о котором на Марсе давно мечтали, фильтры для воды и воздуха, полимеры, ткани и разнообразная одежда. Стандартные емкости для жидкостей и отходов. Немного деревянных брусков, метизы и гвозди, токарный и сверлильный станки небольшого размера и мощности. Машинное масло, краски, растворитель, прочая бытовая химия. Пленка, километры пленки. И много, очень много разных книг и журналов.

Четыре новых скафандра тоже останутся на Марсе и пойдут в дело. Новые, гораздо более мощные управляющие компьютеры и множество дисков с программами для них. Две тонны одних только продуктов, сублиматы и консервы. А еще, в изолированной холодной секции багажника приехали свежие продукты! Фрукты, овощи, соки, масло и сыр! Чудо из чудес — свежие куриные и перепелиные яйца! И среди прочего оборудования небольшой холодильник, чтобы все это хранить, как бы с намеком, что эта посылка не последняя.

Илья с Дэйвом на правах начальников ворчали, что им не привезли походную церковь, а то даже свечку негде поставить после таких чудес. Джан на это сощурился и пообещал «в другой раз». Ржать никто не стал, сейчас можно было верить во что угодно, да и больного Рейна надо было спасать.

Из лазарета вытащили все, что не относилось к делу, и рассовали по другим помещениям, включая личные каюты, но никто не жаловался. Ради спасения Рейнхарда можно поспать и в гамаке, или даже на полу. Оба приезжих светила полевой хирургии быстро навели свои порядки, но Павел с Биллом были только рады такому облегчению, а ассистенты из них получились великолепные. Всего через сутки, смонтировав аппаратуру, приступили к спасению больного.

Рейна оперировали шесть часов, а потом, после двухдневного перерыва, еще пять часов. После вынужденного беспомощного безделья врачей не брала никакая усталость.

Когда стало ясно, что немец пошел на поправку, прилетевшие эскулапы, ссылаясь на приказ с Земли, загнали всех «марсиан» на поголовное обследование с помощью привезенного оборудования, но ничего криминального не нашли. Все «марсиане» были здоровы, как дикие буйволы. Больше всего радовались Илья и Дэйв, им не хотелось никого терять после такого чудесного спасения их механика. Когда все было позади, гости стали собираться в дорогу.

Они пробыли на Марсе двадцать дней и улетели в том же самом составе, ведь о перевозке больного и речи быть не могло. Но теперь уже стало ясно, что Рейн поправится. Не сразу, разумеется, но поправится и сможет работать дальше. Сначала в щадящем режиме, не выходя наружу, а потом, если медицина не будет сильно возражать, можно возобновить выходы. Только краулер после такого приключения ему больше никто не доверит, это факт.

Были и другие варианты. Например, подождать с месяц, пока Рейн немного окрепнет, и эвакуировать его на Землю. Новый корабль вполне способен минимизировать перегрузки, а две недели в дороге это не так уж много. Но Земля, как ни странно, не настаивала. Для них это тоже был полезный эксперимент, неплохое испытание для марсианской базы и ее экипажа. Да и держать целый месяц на Марсе уникальный корабль со столь же уникальными испытателями было неоправданно. Был еще один медицинский фактор, по которому для Джанибекова полет был ограничен 70 сутками, и никак не больше. (В реале было ограничение в 100 суток, но в АИ Джанибеков летал больше, поэтому ограничение строже — прим. авт.)

Но главным противником возвращения был сам Рейнхард, и его останавливали вовсе не трудности погрузки в корабль лежачего больного. Он чувствовал, что обязан довести свою работу до конца, наверстать упущенное время. А друзья и коллеги его, разумеется, поддержали. Поэтому, гости улетели, а «марсиане» остались в прежнем составе.

Провожая глазами корабль, оторвавшийся от планеты с непостижимой легкостью, Илья не мог удержаться от строительства планов. Чашка с кофе приятно греет руки, но в этот раз он под куполом не один, здесь форменное столпотворение. Только Рейн и врачи остались в лазарете, а остальные набились в купол, чтобы увидеть все своими глазами. Да, к этому еще предстоит привыкнуть.

Прямой рейс с земли на Марс и обратно! Когда опасность для Рейна миновала, «марсиане» устроили гостям допрос с пристрастием, буквально требуя подробностей. Те в ответ странно переглянулись и, порывшись в своих вещах, с подозрительным звоном извлекли на свет несколько характерных бутылок с густо-янтарной жидкостью. Ни местные, ни приезжие врачи при этом даже бровью не повели, из чего Илья сделал для себя вывод, что это уже даже не контрабанда, а поощрительный приз.

Устроив небольшое застолье, хозяева узнали от гостей немало нового. Джанибеков и Савиных рассказали все, что могли про совершенно новые источники энергии, которые должны очень скоро вытеснить сложные и опасные ядерные реакторы. Эффективность новой технологии такова, что на одной заправке можно запросто долететь до Марса и обратно, что и было проделано, несмотря на экспериментальный статус корабля. Поэтому, если утрировать, то стоимость рейса, если не считать разработку и постройку, равна лишь стоимости потраченного рабочего тела. Аппарат еще толком не испытан, но к Луне уже летал, хоть на базу пока не показывался. Поэтому на Марс отправили тех, кто уже умел на нем летать, то есть экипаж испытателей. У американцев, как заверил Джанибеков, тоже на подходе нечто подобное, поэтому скоро летать будем далеко и много. И наступит, ребята, совсем другая жизнь. Да собственно, она уже наступила.

Земное начальство, конечно, никого не обманывало насчет «новых средств» и знало обо всем заранее. По плану, начиная с будущего года, сообщение с Марсом станет регулярным и весьма быстрым, а главное, дешевым. Это позволит не только снабжать поселение всем необходимым, но и начать постепенную индустриализацию Марса, а значит, основать новые поселения. Уже на полном серьезе обсуждается реанимация «Объекта М» с превращением его в полноценную орбитальную станцию и перевалочный пункт между Землей и Марсом.

Все это случилось очень вовремя! Без помощи с Земли там, за научной станцией, у пологого холма, сейчас хоронили бы Рейнхарда, гениального марсианского механика. И слава советской науке, что этого не произошло!

Октябрь 2060 года

Неустановленное место

Как же хочется спать! Даже есть так не хочется, не говоря уж об остальных радостях жизни. А выспаться — это сейчас вполне достойная цель в жизни, но как этого добиться?

Когда Альбину побили в первый раз, у нее еще оставались сомнения в том, правильно ли она поступила. Видимо, много планов она порушила своим «доброжелателям», убив предателя, а мыслишка о том, что дурака стоило пожалеть, и он мог бы ей как-то помочь, со стыдом убежала, едва явившись. Ее могли в отместку просто убить, но тогда остались бы без местного «проводника», и Барсова сделала свою ставку именно на это. И кажется, эта ставка сыграла, потому что ее не только не убили, но даже ничего не сломали. Синяки и ушибы не в счет, их можно не считать.

Разговаривать с ней в первый раз никто не стал, просто побили и бросили тут же, на деревянный пол, где она и очнулась пару часов спустя. С удивлением обнаружила, что ребра до сих пор целы, и никаких необратимых повреждений нет, из чего Альбина однозначно сделала вывод, что убивать ее пока никто не собирается. Сделали очень больно и еще сделают, но портить товар не хотят. Если Вэй не соврал насчет трофея, у нее теперь есть как бы «хозяин», но он, кем бы он ни был, пока никак не проявил себя.

Но и кормить ее, похоже, никто не собирается, а в темноте сидеть хорошего мало. Альбина проявила упорство и почти на ощупь обследовала комнату, с удивлением обнаружив ранее не замеченную маленькую боковую дверь. Эта дверца не была заперта и вела в крохотную темную комнату, в которой обнаружился санузел и раковина с краном. И в кране была вода! Скорее всего, это съемный дом где-то далеко в глуши. Если легализацией и конспирацией занимался Вэй, то это вполне логичный ход.

«Суровые» условия содержания Альбину здорово повеселили. Все это детский лепет для человека, делившего век с Адольфом Эйхманом и Йозефом Менгеле, но что теперь делать? Жрать не дают, зато воды хоть залейся, пару дней можно и попоститься. Еще бы освещение наладить, и будет просто оздоровительный курорт, если не считать отсутствие кровати, а спать на голом полу очень не хочется.

Альбина снова обследовала каморку и нашла небольшую антресоль, в которую, вполне возможно, лет десять никто не заглядывал. Там нашелся обломок древней пластмассовой расчески, настоящий клад в ее положении! Нескольких зубчиков не хватает, но это можно пережить. А еще, она нашла несколько старых, но относительно чистых тряпок, в прежней жизни бывших банными полотенцами, которые тут же прополоскала в раковине и развесила по стенам. Когда они высохли, она скрутила импровизированную подушку и проспала часа три до того, как ее грубо разбудили и еще раз отлупили, все так же избегая несовместимых с жизнью травм. Было адски больно, но это можно перетерпеть, от кулаков Джины ей доставалось не меньше. Ее больше всего бесило то, что ее мутузили втроем и в полной темноте, а она даже увидеть не могла, с кем имеет дело. И кто из них тот, главный? Хозяин, так сказать?

Простоватые ребята эти Сарги. Чего они добиваются ночными побоями? Сломать личность, не сломав ни одной кости? Так это же уметь надо! Или у них после потери корабля просто нечем регенерировать травмы? Если так, но нужна она им живьем, ох, нужна!

А если нужна, то можно и поторговаться, но для этого нужно хоть одну морду увидеть. И торгуются обычно с позиции силы, но как показать силу, если тебя лупят спросонья втроем? И повторялось это каждую ночь, хоть она не могла определить время, просто засыпала, когда чувствовала, что измотана. Из плюсов было то, что после взбучки ей оставляли пожрать миску лапши быстрого приготовления с какими-то ужасными специями. Альбина и не представляла, что эту дрянь до сих пор продают и покупают, но все-таки это еда! Что можно сказать, одной проблемой меньше! Осталось понять, как обозначить свою позицию ночным гостям, чтобы не мешали спать.

Единственное, что она смогла определить, это то, что ее «лупцеватели» были без доспехов, следовательно, в теории, она могла бы дать им сдачи, причем с процентами. Причем, бил ее, как правило, только один, а остальные двое лишь придерживали, не давая подняться. Если бы не то поганое обстоятельство, что они приходили тогда и только тогда, когда она засыпала, словно нарочно ждали именно этого момента. Через несколько дней Альбине до смерти надоел этот детский сад, и она попробовала притвориться спящей, но никто не пришел, а она все равно отключилась и вскоре проснулась обычным способом, от побоев. Ну вашу же мать! Злоба заставила ее соображать быстрее, и она пришла к выводу, что Сарги мониторят ее дыхание, как минимум. Вряд ли они снимают энцефалограмму мозга и ждут перехода в состояние «быстрого сна», когда человек наиболее уязвим. Частоту дыхания можно легко определить по инфракрасной картинке, а спящий человек дышит заметно реже.

Понизить частоту дыхания можно, если вспомнить соответствующую технику. Не то, чтобы Альбина сильно увлекалась йогой, но основы помнила хорошо. Вдох трактуется как активное положительное действие, а выдох как пассивное отрицательное, и задержка дыхания символизирует равновесие двух противоположностей. Так йоги выходят за пределы двойственного мира, отключая диалог внутри себя. Поначалу это может приводить к болезненным ощущениям и даже депрессии, но по мере продолжения дыхательных упражнений минус сменяется на плюс и приходит эйфория. Главное, вовремя остановиться.

Дыхательные упражнения, независимо от увлечения йогой, Альбине хорошо знакомы, ведь за правильной техникой дыхания есть чисто физиологический эффект. Доказано наукой, что при обычном дыхании организм усваивает чуть больше пяти процентов кислорода, а задержки дыхания позволяют поднять этот показатель до двадцати с лишним процентов. Соответственно, при такой эффективности частота дыхания естественным образом замедляется просто потому, что организму не нужно столько кислорода.

Так что, в теории, добиться небольшого замедления дыхания она сможет. С другой стороны, ей не давала покоя мысль, что все это скорее тест, испытание, чем реальные попытки ее сломать. В конце концов, Вэй должен был хоть что-то про нее рассказать, предупредить, что Альбина Барсова в Смольном институте не училась и терпеть, когда ее бьют по ночам, вряд ли захочет? Хотя, теперь уже без разницы, надо действовать.

Она несколько раз потренировалась «днем», вспоминая технику дыхания, но свой «выход в свет» решила не откладывать. Все-таки, без нормальной еды и сна она долго не протянет и неизбежно потеряет форму, и тогда уже не сможет ничего предпринять.

Еще одной проблемой стали волосы, пусть не такие длинные, как у Лины, но ухаживать за ними при имеющихся средствах нет никакой возможности. Будь под рукой хоть точилка для карандашей, она бы просто отрезала их покороче, для удобства. Иван был бы в ярости, но волосы отрастут, а голова, в случае чего, нет. Мысленно смирившись с неподходящим имиджем, Альбина сделала то единственное, до чего смогла додуматься. Заплела все в косу, которую легко убрать за ворот, особенно в том случае, если придется драться.

Она попыталась как-то спланировать свои действия, но быстро махнула рукой, предпочитая действовать по-наполеоновски. Ввяжемся в бой, а там видно будет. Честно говоря, все, что ей хотелось, это кого-нибудь избить, не думая о последствиях. И в ближайшую же ночь она получила такую возможность.

Замедление дыхания дает эффект, подобный «демону спокойствия». Организм не пытается уснуть, голова ясная, даже если глаза закрыты, а тело совершенно расслаблено. Зато ушки на макушке и ловят каждый шорох.

Дверь открылась почти бесшумно, и никто не топал. Как говорится, вошли без стука, почти без звука. Альбина отреагировала, сбрасывая пелену медитации, и приоткрыла глаза. В раскрытую дверь проникает довольно яркий свет из соседней комнаты, и это хорошо, потому что и видно все прекрасно, и будет время на адаптацию после темноты. Она почти сразу определила, кто из них будет бить, а кто держать. И на пару секунд затаилась.

Быстро, но тихо, троица рванула к своей цели, но добежали лишь двое, а третий, классифицированный Альбиной как самый опасный, получил «нечестный» удар в колено и рухнул на пол. Альбина уже была на ногах и буквально повисла на спине одного из парней, лишая обоих возможности работать ногами. Молодняк, в этом нет сомнения. Мешают друг другу, спешат. Убивать и калечить их не надо, тогда Альбину точно пристрелят, но припомнить ночные бдения просто необходимо. Да и приятно, грех это скрывать. Хрясь! Еще один сложился и рухнул на пол, схватив крюк в селезенку. Доспехи не надеты, силовой защиты нет, какая прелесть! Блокировать удары не успевают, не привыкли к такой скорости. Или же, просто они не слишком сильны в рукопашном бое, что не удивительно. Мало осталось людей у Сарги, очень мало! Второй из «слабаков» ударил, промазал и тут же «поплыл» сам, получив в челюсть более профессиональную зуботычину от Альбины. Еще удар в лоб, и тело падает с почти театральным перекатом. Хорошо!

А тот парень, которого она свалила первым, уже поднялся на ноги, и весь энтузиазм у Альбины моментально улетучился. Она могла даже испугаться, если бы не была качественно пугана раньше. Но уж больно этот эпизод ей напомнил ее предыдущую смерть. Звучит не слишком хорошо, а выглядит еще хуже. Двое лежат, один пока стоит на ногах, все как тогда, в тысяча девятьсот двадцать седьмом. Только в прошлый раз двое лежачих уже остывали, и над их трупами Альбина думала, что делать с третьим, который оказался профессионалом. Когда он вытащил «перо», она сразу поняла, что этот день и час для нее последние. Ее саму обращаться с ножом учили циркачи, но среди них не было настоящих убийц, а тот, третий, сразу ей сказал, что по понятиям уйти не сможет, доведет дело до конца. И ведь довел!

А этот без оружия, но ощущение почти такое же. Профессионал, огромная скрытая мощь и спокойствие. У него сильно ушиблено колено, но он двигается так, словно ничего не случилось. По земным меркам ему лет тридцать, сильные плечи и шея, короткие волосы, но обманчиво тонкие черты лица с типичными для Сарги и Рьялхи яркими глазами. Но при этом, у него какой-то жуткий немигающий взгляд, почти гипнотизирующий. Так вот, от кого ей доставались ночные побои! Было бы неплохо с ним поквитаться, но это уже будет совсем другой поединок.

Он все видел и сполна оценил ее мастерство, и готов продолжать. Удар в колено он получил, не ожидая нападения, но теперь подарков больше не будет. Кисти рук мелькнули, словно лезвия…

— Даргос! — крикнул голос из-за двери, и убийца замер, так и не нанеся удар. Какой исполнительный молодой человек! Снова взглянул Альбине в глаза, но она уже привыкла и встретила его взгляд стоически. Неожиданно, он усмехнулся, и от этой усмешки веяло обещанием когда-нибудь закончить «разговор». Достойный противник.

— Даргос! Шевелись!

Скудный запас слов и выражений, знакомых Альбине, выручил, и она поняла, чего требовал голос. Убраться с дороги. Послушается ли?

Даргос послушался, сделал шаг в сторону. Дверь открыта, путь свободен, но бежать она никуда не собирается. Процесс не терпит суеты. Альбина перешагнула через пару шипящих от боли тел, и сильнее открыв дверь, сделала шаг за порог. Понятно, что это небольшой деревянный дом, и все комнаты в нем почти одинаковые, но здесь уже имеются признаки цивилизации. По крайней мере, свет горит и пожарные датчики на месте. На стенах висят умилительные старые ковры, которым страшно подумать, сколько лет, но зато пол, в отличие от ее «камеры», покрыт вполне современными ламинированными панелями. И снова ни одного окна! Точнее, окно есть, но тщательно закрыто плотными «ставнями». Вполне приличного размера диван в дальнем углу выглядит уютно и по-домашнему.

Но это все несущественные детали. Самое главное, это огромный старомодный письменный стол, заваленный какими-то приборами, часть из которых можно узнать, в основном планшеты. А вот и старые знакомые, магазины с тяжеленными патронами. Не так много их осталось, или у Сарги есть оружейная комната, где они хранят свой боезапас? За огромным столом возвышается роскошное мягкое кресло, которому место не в загородном домике, а в каком-нибудь серьезном корпоративном офисе, а вот кто здесь за директора?

Кроме Даргоса, эффектного убийцы, Альбине еще не приходилось так близко и подробно рассматривать кого-то из Сарги. И момент такого «знакомства» ей казался важным, и даже, до определенной степени, волнительным. В том смысле, что с точки зрения Сарги сейчас самое время ее пристрелить.

Этот «директор» заметно старше того молодняка, с которым ей пришлось иметь дело раньше, и даже старше Даргоса. Совсем другая категория, просто матерый мужик, по нашим меркам лет сорока. По сравнению с коротко обритой молодежью вполне нормальные волосы, и хорошо заметно, что брюнет, только несколько более светлых прядок выбиваются. Чем-то он даже напоминает Ивана Родина с его спокойным и оценивающим взглядом и обманчивой медлительностью. Только у этого еще и яркие золотистые глазищи, в которых бегают довольно злые чертики, а если учесть, что в его руках хорошо знакомое оружие, а ствол направлен прямо на нее…

Пристрелит сразу, или придется помучиться? Лучше, конечно, помучиться. Альбина медленным шагом подошла к столу, игнорируя направленное на нее оружие, и остановилась в паре шагов от «директора», уперев руки в бока. Позади нее побитый молодняк под присмотром Даргоса выбрался из «камеры», но бросаться следом никто не спешит, все-таки дисциплина присутствует. Все ждут, что скажет благородный дон?

— Поговорим? — Альбина снова извлекла из памяти скромные обрывки языка Рьялхи, надеясь, что ее поймут. Двести лет назад языки Рьялхи и Сарги не отличались вообще ничем, но мало ли? Вдруг она только что нанесла ему оскорбление, обратившись на диалекте врага? Ладно, время покажет.

А парень явно готовился, или что-то подозревал, и принял защитные меры. Грудная пластина боевого костюма на своем месте, сомкнута со спинной секцией, а там, как мы знаем, есть нехилый проектор силовой защиты. Шлем с открытым забралом лежит рядом на столе, и видно, что внутри он слегка светится, потому что активирован. «Директор» сделал жест рукой, и его бойцы организованно ретировались за пределы помещения, а Альбина успела заметить луч солнечного света. Хорошо, значит это действительно настоящий дом, а не декорация.

— Почему жива, знаешь? — английский перевод почти заглушил голос оригинала, но Альбина все же расслышала. Приятный, нерезкий тембр, и почти никак не вяжется с матерой внешностью и недобрым выражением лица. Такой спокойный баритон можно услышать, позвонив в техническую поддержку какого-нибудь оператора связи…

— Вашими молитвами, — Альбина, сделав чопорное выражение лица, ответила с чистейшим лондонским выговором.

Он встал с кресла, но ствол «пушки», как привязанный, продолжал целиться в ее грудь.

— Почему жива, знаешь? — В этот раз он повторил намного настойчивее и поднял оружие выше, да так, что Альбина смогла заглянуть в черный тоннель ствола. Ей вспомнилась мертвая Джина, которую после попадания маломощного снаряда хотя бы можно было узнать. Но если сейчас будет выстрел, то не будет ни боли, ни страданий, ни тела, как такового. Так чего же бояться?

— Вам нужен корабль? — Альбина постаралась не допустить в голосе издевки. — Чтобы домой вернуться? Это правильно. Значит, корабля нет. И связи нет?

Палец на спуске, в глазах ярость, даже ненависть. И ведь не выстрелишь, красавец! Значит, этот корабль, что уничтожил Иван, был и вправду единственным и последним! А сколько там было специалистов в разных областях? А есть ли среди выживших физики и инженеры, способные хотя бы грубую энергокапсулу соорудить? Боевики есть, но что толку?

Ну что, сообразит парень, что ствола она не боится? Что можно не делать страшное лицо? Сообразил, чуть опустил оружие, но по-прежнему начеку. И взгляд немного успокоился. Одним движением предводитель закинул оружие за спину, где оно повисло на захватах бронепластины. Удобный фокус, и ремня не нужно. Все равно, в доспехах он для безоружной Альбины неуязвим, но если он решил перестать размахивать оружием и поговорить, то в эту игру, как говорят американцы, можно играть вдвоем.

— Может, все-таки поговорим? — предложила Альбина. — Еще не поздно.

Он сделал шаг вперед, левая рука змеей метнулась и обхватила ее шею, сдавив лишь самую малость. Его ладонь оказалась горячей, сухой и сильной, и сейчас Альбина полностью в его власти, потому что вокруг него кокон защитного поля, пробить который сможет только по-настоящему мощное оружие. Она снова поймала себя на мысли что думает только о том, как сбить спесь с предводителя, а не о переговорах. Нужно собраться…

— О чем говорить с трофеем? — спокойно спросил он, запустив пальцы в ее волосы у основания косы, а Альбина снова невольно подумала, как ей нравится звучание чужого языка без перевода. Те самые чуть мурлыкающие носовые интонации, которые она когда-то впервые услышала от Лины и чуть не потеряла голову. А сейчас ее таскают за волосы, да еще и с намеком. А волосы у нее чистые, хоть и заплетены! Сколько времени она на них тратила до сих пор! И уж точно не для этого грубияна старалась!

— Ты прав, — она кротко опустила глаза. — Договариваться ты будешь с Иваном Родиным, не со мной.

Его рука быстро вернулась на ее шею, но хват снова быстро ослаб. Он явно раздумывал, что с ней делать дальше. Наконец, ухватил ее за подбородок и привлек поближе к себе, чуть повернув набок. И не для всяких глупостей, а чтобы прошипеть свою тираду прямо в ее левое ухо.

— О чем с ним говорить? — Предводитель явно заразился от Вэя плохим отношением к Ивану Родину. — Он взорвал корабль. Он убил всех.

Этот ответ означает, что Иван жив! Ну, гады ползучие, теперь держитесь!

— Конечно, — согласилась Альбина, не отводя взгляд. — Ваш клан решил воевать. Поэтому и пострадал. Вы убили всех наших наблюдателей, у которых не было даже оружия. И потом мы вам отплатили. На поле боя. Лицом к лицу. Разве нет? Вы бы сделали так же.

Он ухватил ее за косу, и в этот раз сделал ей по-настоящему больно, потянув вниз, заставив опуститься на колени.

— Снаряд с «вихрем»! — злобно напомнил он и свободной рукой отвесил ей сильную и обидную оплеуху. — Это запрещенное оружие!

«Вихрь» в английском переводе — это что, энергетическая капсула? Альбине захотелось ответить в стиле известного анекдота: Мыкола, ты шо, обыдевся? Жаль, шутку здесь никто не поймет.

— Мы не Рьялхи! — усмехнулась Альбина, глядя снизу вверх. — Нам плевать на ваши с ними договора! Их базу вы тоже уничтожили запрещенным оружием. А мы, наблюдатели, сражались, чтобы выжить. Теперь мы в равных условиях, разве нет? Вам тоже терять нечего. Вы убили почти всех наших людей, а мы почти всех ваших. Разве мы теперь сможем разойтись по-хорошему?

— Нет, — намного спокойнее ответил Сарги, отпустил ее и рывком выхватил оружие, наставив ствол прямо ей в голову. — И ты мне не нужна.

— Как сказать, — не шелохнувшись, отпарировала Альбина, поднимаясь на ноги под прицелом. — Среди вас есть инженеры? Те, кто знают, как это работает? Кто-нибудь из вас смог бы сделать снаряд с «вихрем»?

Она кивнула на оружие в его руках, и тут же поняла, что не прогадала.

— Никто из вас не сможет построить корабль, — продолжила она. — А ОН сможет. Точнее, корабль уже строится и скоро будет готов. Хотите вернуться домой?

Такое явное предложение сделки не должно остаться незамеченным. Хотя, если мужик не глуп, то должен был и раньше об этом подумать. Если Иван достаточно подкован, чтобы сделать бомбу из энергетической капсулы, значит, надежда есть. Но некоторые слишком медленно соображают…

— Врунья! — снова крик и еще одна оплеуха. — Мы следили за излучением, никто не мог построить «вихрь» так, чтобы мы не заметили!

Иван об этом говорил не раз. Возможно, Сарги и прилетели на своем корабле, обнаружив утечку из-за неисправности одной из «пушек». Но сейчас это уже не так важно.

— В теории это так, — миролюбиво ответила Альбина, потирая щеку. — Но однажды вы уже недооценили Ивана Родина. Не нужно повторять эту ошибку.

Думай, думай, предводитель! И он задумался, только ненадолго, и снова убрал оружие. Грубовато взял ее бод локоть, потянул к себе, буквально швырнул на диван. Как это романтично! Но нет, никаких глупостей не будет, потому что для этого ему придется снять броню и оголить собственную тушку, а это уже чревато потерей здоровья. Кто сомневается, может спросить у Вэя Тьяо. Предводитель просто присел рядом и снова грубо взял ее за горло. Интересно, это все Сарги такие извращенцы, что хватают именно за горло при таком богатстве выбора?

Но вскоре все прояснилось. Она почувствовала холодное прикосновение, словно змея вокруг шеи обвилась. Металл или пластик, трудно сказать, но по ощущениям похоже на тонкое жесткое кольцо, вроде ошейника, и холодное, как смерть. Да, дожили, теперь на псарне не стыдно появиться!

— Будешь рядом со мной, — не отпуская ее шею, спокойно сообщил командир Сарги. — Будешь жить. А если нет…

Теперь он сдавил ей горло по-настоящему, но сразу же отпустил. Понятно теперь, что это классический ошейник заключенного. Только этот не взрывается, а сдавливает шею. Может, и не до смерти, но приятного мало.

— Насколько рядом? — спросила Альбина, не очень надеясь на ответ, но удостоилась очередной роскошной оплеухи. Вот скотина! Увернуться лежа все равно нельзя, так что пусть пока почувствует себя хозяином положения. Какое-то непонятное удовлетворение промелькнуло в его взгляде. В награду, заехал ей еще раз, по другой щеке. Прямо, предварительные ласки какие-то!

— Теперь я буду спрашивать, — без всякой злобы сообщил он, показав себе пальцем на шею. — И не ври мне. Я увижу, если соврешь.

Альбина выдала ему мысленные аплодисменты. В принципе, не будь она сама собой, то могла бы купиться на эту дешевку, но только в другой жизни. В этой же суровой реальности нельзя так блефовать, считая всех окружающих идиотами, даже если они твой трофей. Очевидно же, что у боевиков Сарги теперь осталась только та техника, которую они несли на себе в бой, а все остальное погибло на корабле. Поэтому, боевые костюмы, оружие, ошейники для пленников и некий прибор для атаки носителей имплантов. Ну, и какой-то набор для реанимации, чтобы вернуть бывшего обладателя имплантов с того света. А вот детектор лжи, пусть даже компактный и портативный, у них вряд ли имеется. В противном случае, командир бы ни слова про это не сказал.

Он думает, что обезопасил свой трофей? Пусть думает, от нас не убудет. Пусть допрашивает ее, пусть узнает крохи информации, пусть мечется в поисках выхода. Ничего он не найдет, и ничего не придумает. Сколько времени ему понадобится, чтобы это понять? Неделя, месяц? Или больше?

Абстрагируясь от всего произошедшего, Альбина признавалась себе, что если бы не его вина в сотнях смертей, этот Сарги мог бы ей даже понравиться. Разумеется, в другой жизни. Неглупый мужик, сильный и спортивный, да еще и с характером, умеет чувствовать ответственность. Пусть даже с зачатками садизма, но кто тут не без греха? Ради остатков своего клана он готов на все, но должен быть готов только к тому, чтобы обратиться к Ивану Родину с предложением о сделке, а иначе никогда не попадет домой, и его клан исчезнет. Альбине очень хотелось бы дожить и увидеть, что Иван предпримет в ответ.

А пока, она отвечала на вопросы в неудобном лежачем положении. Честно сказала, что понятия не имеет, где строится корабль, ведь Иван таких подробностей не сообщал. Мало ли профильных заводов на территории ТОГО, ДРУГОГО Советского Союза? А про портал в прошлое никто и не спрашивал. Были и другие вопросы, но только один чуть не поставил ее в тупик.

— Кто еще был с вами?

Альбина не сразу поняла, о чем речь, и вместе с пояснением получила еще одну затрещину. Оказалось, кто-то еще появился на поле боя после захвата Альбины и только поэтому Иван остался на свободе. Кто это мог быть?

Альбина ответила, что точно не знает, потому что кроме нее самой и Ивана никого на испытаниях оружия не было. Возможно, выжил еще кто-то из наблюдателей, но кто это мог быть, неизвестно. Что самое интересное, это вранье было проглочено на ура, но сама Альбина принялась очень быстро переваривать такой информационный подарок.

Кому Иван обязан своим спасением? Кто это мог быть? Кто-то из людей Орлова? Тоже вряд ли, у них нет нашего оружия, да и действовать втайне от нас им не с руки. Кто-то из отряда Стаса? Тоже исключено, у них приказ охранять завод и если потребуется, обеспечить эвакуацию, а эти ребята умеют выполнять приказы.

И вот самый интересный вариант, это Лина. Если это она, то каким образом она успела явиться почти к шапочному разбору? И знают ли Сарги, кто она такая? Вполне возможно, что про Лину и ее происхождение они знают, но знают ли они, что она выжила при штурме базы? Не факт!

Альбина поймала себя на странной мысли. Если это Лина, то они с Иваном сейчас где-то живут вдвоем, в таком же неброском доме, ведут скромное хозяйство, заказывают продукты на дом, желают друг другу спокойной ночи… Нет, это не ревность, это просто… Мысли! Которые нужно гнать от себя прочь, тем более, она сама сейчас в пикантном положении, разлеглась на диване с каким-то малознакомым мужиком со скверным характером.

Правда, если он после этого странного допроса захочет ее задушить, то не совсем понятно, как ему помешать. Хотя, вряд ли он станет ее душить. Он не только допрашивает ее, он присматривается, трогает свою собственность, оценивает ее. И что потом? А потом, он должен созреть для контакта с Иваном, а следовательно, и для заключения сделки.

А сейчас предводитель получил ответы на все свои вопросы, но облегчения ему это не принесло, и выхода он не видит. Молчит, думает, но в его глазах разгорается очень нехорошая ярость. Впрочем, он себя пока контролирует, только взгляд все больше мрачнеет. И это хороший вопрос, насчет его реального статуса. Сейчас, понятно, он тут главный. Но кто в ответе за все, что было раньше?

— Скажи, — фамильярно спросила Альбина, приподнявшись на локте, чтобы не смотреть на него, как на люстру, в перевернутом виде. — Ты только сейчас стал главой клана, когда остальные погибли? Или это ТЫ принимал решение напасть на Рьялхи и наблюдателей и убить всех?

И снова молчание в ответ, лишь золотистые искры ярости в глазах. Да, это все натворил он сам, и рад бы свалить на кого-то, но чувствует всю тяжесть только на своей спине. Вслух сказать не может, но в глазах все видно лучше слов.

— Ты ошибся, — тихо сказала Альбина. — Неправильно оценил угрозу. И почти погубил всех своих людей. Совет Кланов еще действует? Что они скажут, если узнают?

Альбина сильно рисковала, но без такой встряски разговор никуда не пойдет.

— Они не узнают, — ответил он, не шелохнувшись, но Альбина будто бы снова заглянула в жерло ствола. Слишком просто получается.

— Я уже умерла дважды, — не отводя взгляда, Альбина пожала плечами и презрительно фыркнула. — Это не так страшно, как кажется. С другой стороны, разговаривать тебе придется с Иваном Родиным. Поэтому, будет лучше, если я смогу сказать ему пару слов, потому что иначе никто из вас живым не уйдет. Понимаешь? Вы ему точно не нужны.

Видимо, понимание пока не пришло, только злости прибавилось. Может быть, это не так уж и плохо… Он бы, конечно, никого не отпустил. И о нас судит по себе, и правильно делает, между прочим!

Альбина не то, чтобы испытывает к этому харизматичному неудачнику лютую ненависть. Она просто понимает, что оставлять Сарги в живых не самый лучший выход, потому что они будут мстить. Не сейчас, так потом. Попытаются нарушить договор, захватить корабль, как угодно сорвать планы своих врагов. Это понятно и почетно, но и ей есть, что припомнить и есть, что предъявить. Больше ста жизней близких людей и еще неизвестно, сколько незнакомых.

Но сыграть в эту игру придется до конца, и он это знает.

— На Земле вам не выжить, — без всякого сочувствия выдала Альбина. — За вами скоро будет охота, после случая с кораблем. В лучшем случае, будете годами прятаться. Научных знаний никто из вас передать не сможет, ценность почти нулевая. Рано или поздно вас уничтожат.

Его рука привычно оказалась на ее горле. Второй рукой, ухватив за талию, повернул так и этак, бесцеремонно ее разглядывая. Никакой приятности, повертел в руках, словно вещь, давя на психику. Приблизился почти к самому ее лицу, почти коснулся лба. Резко ухватил за многострадальную косу, повернув голову набок.

— Посмотрим, — тихо и резко сказал ей «на ушко» и пренебрежительно отстранился. Грубо поднял за локоть с дивана и буквально зашвырнул обратно в ее «камеру». Наступила тишина и темнота.

Свин собачий, а не джентльмен! В дополнение к остальным счетам это будет еще одна маленькая квитанция. Иван Родин, когда настанет время, сделает свое дело, а Альбина сделает свое. В отличие от предводителя Сарги, на совести Ивана нет неоправданных жертв. И если сделка состоится, он выполнит договор, даже если ему будет грозить гибель от вероломства Сарги. В таком случае Альбина избавит его от мук совести и возьмет все грехи на себя. Слишком крупный неоплаченный счет скопился, слишком велики набежавшие проценты. Долг платежом красен, и это неплохой девиз для того, кто способен этот счет предъявить.

Для этого Альбине Барсовой придется выбрать правильный момент и сделать так, чтобы все уцелевшие Сарги, а особенно их предводитель, никогда не вернулись домой живыми, что бы ни случилось.

1986 — Год Кометы

Год Кометы, вопреки древним суевериям, сулил немало хорошего. Королев не мог помнить ее прошлый прилет, был он тогда несмышленым трехлеткой. Но формально, застал Комету и дождался ее возвращения в конце века. Насколько великолепным было это зрелище в 1910 году, настолько же невзрачным оно оказалось в 1986-м. Пожалуй, это один из самых неудачных для наблюдения с Земли прилетов Кометы за всю историю, но теперь это не помеха для серьезного изучения, ведь космос стал доступен! Поэтому не было ни малейших сомнений в необходимости послать большой научный аппарат на перехват самой знаменитой «хвостатой звезды».

О средствах доставки договорились быстро. Старый и почти выработавший свой ресурс американский атомный буксир, выделенный на миссию, был не слишком большой роскошью, даже учитывая потребности марсианского поселения, которому эти старые машины больше не были нужны. На межпланетные миссии без людей всегда выделяли проверенных временем «старичков». Космический трудяга, к слову сказать, не подвел и сделал свою работу на «отлично». Имя у Кометы слишком громкое, а перспективы научных открытий слишком заманчивы. Кто-то даже предлагал отправить к Комете людей, но всерьез это никто не воспринял. Справятся и автоматы, особенно, при такой мощной энергетике.

Атомные буксиры! Как много они сделали для человечества, и вот, хотя почти никто этого не знает, их время уходит. Их место уже заняли испытанные «резонансные» родственники, более крупные снаружи, но простые и мощные внутри, а потом и машины совершенно новой компоновки, чьи корпуса уже сформированы и даже отчасти смонтирована начинка.

Эта радикальная перемена чувствовалась во всем, а главное, в планах, уже сверстанных космическими агенствами. Буксиры нового типа будут еще долго работать, таская грузы не только на Луну и Марс, но и в другие уголки Системы. Теперь это уже будет настоящая разведка, а не пяток приборов ценой в несколько миллиардов плюс годы на полет. Теперь можно будет отправлять тонны грузов и узких специалистов, подготовка которых тоже обойдется дешевле, чем прежних универсалов.

Королев чувствовал не только это. Он понимал, что и его время подходит к концу, и только необходимость довести дело до конца, до Прыжка между мирами, удерживает его усталый организм от прекращения борьбы за жизнь. Он и так получил в подарок два десятилетия, но всему есть предел, и целительному воздействию из будущего в том числе…

Еще год, и все будет кончено. Дверь между мирами закроется. И тогда настанет его очередь! А вот Валентин, будучи младше, кажется, пока здоров. И так много изменилось по сравнению с той, другой историей… Валя уже никогда не скажет после его, Королева, смерти, что готов умереть через год, если будут такие же похороны. (это факт — прим. авт.)

А Борис Черток переплюнет вообще всех, проживет почти сто лет! А сейчас, может, и больше. И коллега Фон Браун до сих пор жив, хоть и проигрывает постепенно борьбу с болезнью. Время ветеранов и отцов-основателей уходит, но это не так страшно, если вспомнить с какого примитива все начиналось.

Как много изменилось за это время, за короткие тридцать лет! Марс теперь можно считать чуть ли не близкими окрестностями Земли, а Луна превратилась в нечто вроде большой Антарктиды. А есть перспективы еще более заманчивые! Теоретически, теперь можно будет неплохо исследовать всю Солнечную систему всего за несколько лет за цену, несопоставимую даже с прежними околоземными полетами. Людям не нужны поселения во всех уголках Системы, если не считать научные станции, но это и не является целью. Целью может служить что-то более грандиозное. Например, исследование соседних звезд, энергия резонанса вполне позволяет строить скоростные зонды, способные добраться до ближайших соседей Солнца лет за пятьдесят. Разумеется, это дело будущего, причем, сомнительного будущего. Вряд ли кто-то станет этим заниматься, зная, в каком направлении теперь движется научная мысль, получившая хорошего пинка от благодетелей из другого мира. Вполне возможно, что через полвека уже не понадобится лететь напрямую сквозь пространство и время, чтобы добраться до этих далеких миров. Связь, не ограниченная скоростью электромагнитных волн, уже имеется, и особенно это оценили «марсиане». И какая связь!

Высокоскоростная телевизионная картинка с Марса в реальном времени уже стала нормой, а колонисты могут без проблем звонить по телефону домой или пользоваться Сетью без ограничений. И это, конечно, лишь первый шаг. Если для межзвездных полетов все-таки еще рановато, то какая цель может появиться у человечества здесь и сейчас? Исследовать и освоить свою собственную планетную систему, а для этого нужны уже совсем другие корабли. И их нужно много!

Королев приехал на завод сам, чтобы в очередной раз своими глазами увидеть то, ради чего вместе с соратниками трудился тридцать с лишним лет. Теперь он молча идет по цеху, до конца не веря, что все этапы подготовки пройдены и наступает момент истины.

Вот они, эти силуэты, уже чем-то похожие своими стремительными обводами на морские корабли, растут на стапелях в огромном цеху завода. Пришлось строить отдельный цех, секретность никто не отменял, да и соседство с обычными Спиралями ни к чему. Крылатые корабли тоже пройдут эту эволюционную ступень, но позже, а сейчас главное довести до ума вот эти четыре прототипа.

Первый используется как стенд и никуда не полетит, он выглядит почти готовым, потому что большинство систем уже на своих местах, и на борт недавно уже было подано электропитание. А все остальные прототипы обойдутся в еще более круглую сумму, потому что титан и работа с ним недешевы, несмотря на огромный опыт лавочкинцев, еще начиная с «Бури». А в данном случае, это еще более трудоемкая работа, чем может показаться. Микронные допуски, сварка руками самых квалифицированных рабочих, идеальная полировка и подгонка. И огромный запас прочности, который не снился даже атомным подлодкам. Специальный заказ! И очень немногие знают, для чего избран такой непростой и очень недешевый путь. Второй корабль тоже скоро будет готов, он обязательно взлетит, и на его долю выпадут первые испытания с исправлением «детских болезней». А вот третий и четвертый будут окончательно собраны уже позже. И когда они полетят вслед за первенцем, им предстоят еще более жесткие испытания, по результатам которых будет выбран лучший из двух. Если потомки попросят, можно будет переправить им оба корабля, но, во всяком случае, они будут знать, какой из них надежнее.

Королев сильнее запахнул белоснежный халат, попав в струю прохладного воздуха из огромного кондиционера. В цеху, несмотря на его огромный размер, поддерживается микроклимат и очень тщательно фильтруется воздух, словно тут собирают микроэлектронику. Что поделать, закон жанра. Он свернул с помеченной зелеными стрелками «пешеходной дорожки» и направился к первому подвижному стапелю, на котором распластался первый прототип. Всего полтысячи тонн сухой массы, но обводы у корабля, хоть и плавные и стремительные, но совершенно не морские. До сих пор никто не строил космические корабли из прочных стальных или титановых сплавов, борьба шла за каждый грамм, но в данном случае прочность и долговечность решает все. Корпус блестит голым металлом, но красить его никто не будет, потому что предназначен он не для полета. Последующие машины получат износостойкое покрытие, опять же, на основе совершенно новых углеродных материалов, из-за которых готовые корабли в полете будут выглядеть, словно черные призраки.

Судя по последним оптимистичным сводкам из будущего, воевать этим кораблям, скорее всего, не придется, но упрощать и удешевлять конструкцию никто из-за этого не собирался, да и времени уже нет. Главное, это сделать как минимум одну идеальную машину, которая прослужит десятилетия без серьезных неисправностей. Монтаж внутренних систем тоже займет немало времени и обойдется в круглую сумму, но если такова цена за помощь, то ее можно отдать, не жалеючи. И львиная доля цены придется, конечно, не на корпус, а на его начинку, а особенно, энергетические капсулы.

Первая партия серийных капсул, изготовленных «Точмашем», уже прибыла и смонтирована в недрах нелетающего стенда. На буксиры теперь ставят по две капсулы, и это вполне адекватный уровень резервирования, потому что до сих пор не было ни одного отказа, если не считать исследовательский этап. А в каждом из этих новых кораблей энергетических капсул будет двенадцать штук. Никто даже представить не может, зачем это нужно, хотя у ученых товарищей есть определенные теории на этот счет. Особенно, если учесть требования и допуски, с которыми будут изготовляться изделия для всех летающих прототипов. Это уже не серийные изделия, а нечто эксклюзивное, как говорят «у них», в будущем, потому что затребованные характеристики превышают местные промышленные стандарты на пару порядков.

Использовать эти возможности смогут только сами потомки, для этого понадобится совершенно иная вычислительная мощь и управляющие алгоритмы, чем не может похвастаться современная техника. Ученые в один голос говорят, что потомки знают про резонанс намного больше и наверняка сумеют выжать из этих изделий настоящие чудеса. Потомки пока не признавались, какие именно, но обещали перебросить несколько подсказок во время финального Прыжка. А пока, пришлось старательно исполнить их просьбу и поднять точность изготовления деталей контуров до совершенно нереальных высот, и цена получилась соответствующая.

Королев не спеша обошел вокруг стапеля, тщательно следя за тем, чтобы не зайти за линию безопасности. Все-таки, корабль под питанием, и испытания в разгаре. И точно, вот с легким лязгом распахнулись створки в брюхе, и массивные стойки шасси с воем электроприводов развернулись, опустились и громко щелкнули, встав на замки. Все правильно, никакой активной гидравлики, только электромеханика, потому что энергии на борту в избытке, в результате механизмы получаются легче, компактнее и намного проще резервируются. Более того, по стандарту в авиастроении стойки должны вставать на замки даже без питания, под собственным весом.

Внушительные «лапы» получились. Две носовых стойки по четыре колеса плюс две боковых по шесть, разнесенных под большим углом, для устойчивости. Диаметр колес два метра, и прослужат они долго, потому что не будет касаний бетона на высокой скорости и больших вертикальных ударов.

Сергею захотелось посмотреть машину изнутри. Проект он знал не хуже создателей, но оказаться самому внутри корабля это совсем другое дело! Осталось найти «проводника» и убедиться, что не будет помех испытаниям. Внизу, у основания стапеля, сейчас нет ни души, лишь несколько монтажников, невидимые отсюда, ползают по машине где-то сверху.

— Вовремя ты, — усмехнулся из-за его спины Валентин Глушко. — Здесь только «колесованием» занимаются, остальные уже переползли на «двойку».

— Ты что, следишь за мной? — в шутку спросил Королев, пожимая руку старому другу. — Или тоже посмотреть пришел?

Валентин сосредоточенно пригладил ладонью седые волосы и поправил ворот идеально выглаженного пиджака, выглядывавшего из-под белого халата.

— Не совсем моя епархия, конечно, — ответил он. — Но с таким допуском, как у нас, грех не сунуть нос, куда можно. Ну что, зайдем?

— Зайдем, — кивнул Королев. — Только гид нужен. Хотя вот, кто-то к нам идет.

Оба обернулись к стапелю «двойки» и почти сразу узнали того, кто шел навстречу. Олег Григорьевич Макаров, собственной персоной!

— Вот так гости! — улыбнулся ветеран. — Всегда рад вас видеть! Уж извините, все ребята заняты, график еле держим. Вы хотите «единичку» посмотреть?

Оба молча кивнули.

— Так я и понял. Я тут формально вроде консультанта, как вы знаете, но без меня ни один блок на место не встанет, так что, я лучше всех знаю, что и как.

Как удачно сложилось! Пожалуй, лучшего гида не отыскать. Тем более, корабли эти поработают не только на потомков. Когда «подарки» отправятся в будущее и связь миров навсегда прервется, строительство будет продолжено, но по видоизмененному проекту, что называется, для себя. Сталь вместо титана, четыре стандартных капсулы вместо двенадцати «особых», другая планировка внутренних помещений, менее мощные двигатели, меньший запас рабочего тела. И самое главное, никакого вооружения.

— А помните, как вы мне «Восток» показывали, Олег Григорьевич? — напомнил Королев, когда они втроем оказались под самым «брюхом» корабля, но достаточно далеко от стоек шасси.

— Помню, Сергей Павлович, — улыбнулся воспоминаниям инженер. — Но тогда все было куда как хуже организовано, все на ходу, все на живую нитку. Теперь у нас все, как в лучших домах!

— Да, было время, — Королев не имел привычки ностальгировать, тем более, его мысли снова повернулись к вооружению корабля. Отсюда, снизу, ничего не видно, но при взгляде со стороны, если знать, куда смотреть, можно заметить сдвижные крышки курсовых орудийных портов, по два с каждой стороны.

С вооружением вышла интересная история. Когда потомки прислали требования по установке орудий, возникло замешательство. Гладкий ствол под калибр 57 миллиметров, и естественно, питание от капсулы. Начальная скорость снаряда по проекту до пяти километров в секунду, поэтому были необходимы новые материалы, которые на тот момент только начали исследовать в лабораториях. Стволы, соответствующие требованиям, изготовить удалось, но со снарядами была беда, хотя именно снарядов потомки не просили, собираясь изготавливать их самостоятельно. Никакие ухищрения не позволяли получить проектную скорость, и у инженеров не было даже идей, как быть с этой проблемой. Потомки обещали прояснить вопрос в момент переброски, поэтому приходилось верить на слово.

Калибр по земным меркам смешной, не всякий танк пробьет даже в борт. Но это, если начинка обычная. Ядерный заряд в такой калибр не уместится, это исключено, но как же тогда из такой пушки нанести ущерб хорошо защищенному врагу? Ученые с завистью в глазах предположили, что потомки знают, как сделать миниатюрные энергетические капсулы, и это полностью меняет дело. Увы, самим строителям корабля такая миниатюризация пока не доступна, но она показывает, к чему нужно стремиться.

— Леша, опусти рампу, — Макаров, словно фокусник, извлек из обширных карманов своего халата рацию, и спустя несколько секунд хвост корабля раскрылся, выпустив длинный язык грузового пандуса.

— Да тут на машине можно заехать, — заметил Валентин. — Неплохо получилось.

Они поднялись по пружинящему пандусу и оказались в грузовом отсеке, разделенном на две части поперечными дверями. Вся передняя часть отсека оказалась заставлена оборудованием и ящиками, которые пришлось аккуратно обходить.

— Только все смонтировали, — объяснил Макаров. — Через пару дней все это перетащим в «двойку», и тут станет попросторнее.

За грузовым отсеком расположен небольшой тамбур, от которого вверх, на вторую палубу, идет довольно широкая лестница, а еще дальше впереди осталось место для хранения припасов.

— Внизу больше нет помещений, — сообщил Макаров. — Пошли наверх.

Вторая палуба оказалась меньше, но зато потенциально намного уютнее. В задней части должны быть жилые помещения, камбуз и все, что связано с жизнеобеспечением, но на прототипе смонтированы лишь переборки с дверями. Зато в передней части палубы все почти так, как должно быть в конечном варианте. Здесь расположены два независимых контрольных поста, один ниже, в глубине корпуса, а второй сверху, в надстройке, где обеспечивается круговой обзор. Не сговариваясь, троица поднялась по не слишком крутому трапу, оказавшись на настоящем корабельном мостике, в то время как мимо них к выходу протопала группа инженеров, только что закончивших испытания шасси.

Королев осмотрелся и с удовольствием опустился в одно из кресел. Вокруг светятся многофункциональные мониторы, и это уже настоящие плоские панели, уже достаточно яркие, но с довольно паршивой цветопередачей и не слишком крупные. Ничего, это только начало, а потомки на своих экземплярах поставят собственные панели такого качества, что нам и не снилось. Под них даже место в проекте зарезервировано.

— А как управлять из внутреннего поста? — спросил Валентин.

— Никак, — честно ответил Макаров. — Получится слепой полет по приборам, разве что. У нас есть внешние камеры, но картинка не очень, разобрать что-то сложно. Другое дело, навигационные телескопы, они работают как надо, но управлять все же лучше отсюда.

Снаружи, за остеклением, Королев заметил лепестки крышек, которые, сомкнувшись, превращают мостик в броневой кокон. Это полезно на больших скоростях, чтобы избежать износа стекол мелкими частицами. Дальше, спереди от мостика, виднелись закрытые створки стыковочного адаптера, который сделан таким образом, что сам стыковочный механизм можно поставить почти любой, если он разумного размера. При желании, этот отсек можно использовать как шлюзовую камеру. Вообще, проектировщики молодцы, очень постарались учесть все требования, даже если не до конца понимали, зачем это нужно.

— Ну что, жить тут вполне можно, Олег Григорьевич, — похвалил Главный. — Хоть сейчас бы полетел.

— Может, еще слетаем, — оптимистично добавил Валентин. — Какие наши годы…

— Сроки точно не изменятся, Сергей Павлович? — серьезно спросил Макаров. — Потому что, если поедем «влево», то можно бросать всю затею, не успеем. Вот бы на полгодика «вправо»… Тогда будет конфетка, сам бы такой аппарат себе купил.

Королев мог посочувствовать такому заявлению, ведь «вправо» всегда лучше, чем «влево». А фраза насчет своего корабля только кажется шуткой. Было бы здорово путешествовать по Вселенной вот на такой космической «яхте», останавливаясь в разных диковинных мирах и дозаправляясь водородом в атмосферах планет-гигантов. Кстати, последний пункт это тоже не шутка!

— А система дозаправки работает? — на всякий случай спросил Королев.

— Не на этом прототипе, — ответил Макаров. — Но начиная с «тройки» обязательно поставим, там ничего особо сложного. Этакий выдвижной газовый заборник, насосы, сублиматор и баллоны.

— Толково! — одобрил Главный. — Автономность, значит, зависит только от запасов провизии, а кладовка тут большая.

— Вот только невесомость, — посетовал Валентин. — Долго в космосе лучше не болтаться.

С этим, в самом деле, проблема, а потомки честно заявили, что понятия не имеют, как создавать искусственную гравитацию, не используя старую добрую центробежную силу. Но это уже их забота, не наша.

Королев поискал взглядом ручки управления и нигде их не нашел. В нишах, где они должны располагаться, торчат только элементы крепежа и пустые разъемы.

— Мы их демонтировали, — пояснил Макаров, угадав причину такого замешательства. — И все это теперь только на «двойке» появится. Наши испытатели доломали тренажер и выдали около двухсот замечаний по эргономике, включая кресла. Поэтому, на «Звезде» решили все переделать почти с нуля. Тем более что средств и времени достаточно.

— А по жилым помещениям утвердили проект? — поинтересовался Королев.

— Там все намного проще, — успокоил Макаров. — Материалы дорогие, но роскошью не выглядит. У того, кто это рисовал, неплохой вкус.

Знал бы ты, кто это рисовал, усмехнулся про себя Главный. Но, что просят, то мы и поставим. Хотят потомки получить уют во время долгих путешествий, пожалуйста! Все, что здесь будет установлено, прослужит минимум лет сорок, если не больше. Сантехнику, причем и «космическую», и привычную, работающую при силе тяжести, регенераторы углекислоты и кислородную станцию потомки менять, по их словам, не собираются, потому что местная техника уже проверена годами службы и вполне надежна. Запчастей на «складе» будет много, надолго хватит. Проблемы марсианских поселенцев с поглотителями в конце концов разрешились, когда корпуса насосов стали изготовлять по новой технологии.

Осталось только дождаться Прыжка, всего через несколько коротких месяцев! Пока все не завершится, отдыхать строителям и испытателям кораблей вряд ли придется. И даже те, кому не место в «окопах» прогресса, вроде самого Королева, не смогут жить спокойно, пока не исполнится последний пункт Плана.

Ноябрь 2059 года

Неустановленное место

Шоршех, предводитель клана Наара, оказался осторожным перестраховщиком. Что довольно странно, ведь когда он отдавал приказ убить всех наблюдателей, он действовал жестко и решительно. С другой стороны, легко действовать жестко и решительно, когда у тебя сотня людей, корабль и право выбора места и времени боя. А теперь, когда остатки клана загнаны в угол на чужой планете, наскоком ни одной проблемы не решить.

Даже свое имя и название клана он пытался скрывать до последней возможности. Альбина уже знала Даргоса, специалиста по «грязным делам», и двух его юных «учеников», похожих, как близнецы. А может, они и есть близнецы, но кто про это скажет? Торвик и Мивьерш изначально были из абордажников, потому и выжили, но опыта у них почти никакого. Они называли друг друга по именам, ничуть не стесняясь, и только сам предводитель до самого конца не желал представляться. Может быть, он верит в то, что имена имеют силу и власть? И отдать врагу часть себя и всего клана, заключенную в имени, он считает ненужным проявлением слабости?

А еще, в нем по-прежнему играет гордость. Почти месяц он пытался хоть как-то использовать полученную от Альбины информацию, но серьезное незнание местных реалий не оставляло шансов на успех. На Земле не было никого, кто мог бы помочь с научно-технической точки зрения, а научных знаний о технологии резонанса не было ни у боевиков, ни у Альбины. На что Шоршех надеялся, было неясно, но его внезапно проснувшаяся осторожность обошлась в недели потерянного времени.

Альбина понимала, что для Ивана и Лины, если это именно она появилась в конце боя, все это должно выглядеть довольно странно. Полное молчание, никаких попыток выйти на контакт, что крайне нетипично для Сарги. Не то, чтобы Альбина считала себя большим экспертом по этой расе, но так ей казалось.

Жила она весь этот месяц в той же тесной каморке, в которой появился топчан для сна, да и бить по ночам перестали. И кормили ее теперь чуть получше, а иногда даже дважды в день. Впрочем, дни эти проходили в тоске и бездействии, так что оставалось лишь думать, вспоминать и надеяться. Альбина вспоминала Базу, друзей и коллег, Варвару, Джину и всех прочих, чтобы проникнуться, быть может, духом мщения, а быть может, чтобы просто не забывать. Как можно сделать все эти жертвы не напрасными?

Альбина много раз возвращалась мыслями к злополучному бою. Должна же была Лина когда-то прекратить беситься и помочь общему делу, и момент она, конечно, нашла подходящий. Что с Иваном они сейчас делают? Этот вопрос не вызывал у нее отголосков ревности, но совсем не думать об этом она не могла.

Скорее всего, они поселились в каком-нибудь скромном жилище и ждут от Сарги выхода на связь с предложениями по торгу. Но что в этой ситуации делать самой Альбине? Планировать побег? Убить еще кого-нибудь? Все это полумеры, детали, не способные скрыть отсутствие настоящего Плана. Она размышляла днями и ночами, а Шоршех лишь время от времени приходил к ней с расспросами. И вел он себя по-прежнему, то есть, как последняя свинья.

Больше всего предводителя интересовало, как Иван собирался использовать свои знания, и насколько эти знания глубоки. Как известно, говорить правду всегда легко и приятно, поэтому она ничего, по сути, от него не скрывала. Честно сказала, что Иван за годы экспериментов раскусил принцип технологии Рьялхи и сумел подчинить импланты себе. Он знает про энергию, связь и транспортные тоннели и уже несколько лет в полной тайне создает индустриальную базу и строит корабль. Она честно рассказала, что Иван смог превратить энергокапсулу в снаряд, и именно так уничтожил корабль, но это Сарги и сами знали.

Первое время Альбина ждала, когда пришельцам понадобится ее помощь по чисто бытовым вопросам. Если и были у них какие-то запасы, скорее всего закупленные еще при помощи Вэя, то сейчас они должны подходить к концу. Заказывать доставку на дом нежелательно, потому что на крупную партию, доставленную в укромное место, могут обратить внимание власти. Поэтому, остается старая добрая поездка по магазинам. Но Альбину брать с собой чревато, замаскировать ее внешность без имплантов не получится, а камеры сейчас есть везде, даже в захолустье. Поэтому «на дело» отправился опытный Даргос, «близнецы» тоже куда-то пропали, и Альбина осталась наедине с предводителем.

В тот день Шоршех смог ее удивить. Внезапно, он выдал ей старый страшный пуховик и впервые вывел на улицу, где она долго не могла надышаться свежим воздухом и даже просто поверить в такую перемену. Ранняя зима в этом году пришла быстро и беспощадно, в носу с непривычки пощипывает, но мерзнуть не получается, потому что дело идет к первой оттепели. Еще не свобода, но уже прогулка! Но ошейник портит все ощущение, из-за него она все время чувствовала себя собакой на выгуле. Если бы Шоршех поднял с земли палку и начал тренировать со своим трофеем аппортировку, Альбина нисколько бы не удивилась.

Но Шоршех просто смотрел, как она нарезает круги по двору, и молчал. Альбина так и не поняла, зачем он все это затеял, но зато прилично размялась. Ей очень хотелось влепить парочку снежков предводителю в «наглую рыжую морду», но рассудок взял верх, и она отстрелялась по забору и торчащим над ним столбам. Минут через пятнадцать, дождавшись возвращения Даргоса, Шоршех загнал Альбину обратно в дом, так и не сказав ни слова.

В ту ночь она долго не могла уснуть, ворочаясь на своем лежаке. Ее терзали очень серьезные подозрения насчет Даргоса. Уж больно естественно он загонял под навес старенький внедорожник, на котором и совершал свои вылазки. Слишком естественно открыл капот и полез ковыряться в движке, пока «молодняк» занимался выгрузкой припасов из багажника. Этот парень просто настоящий Штирлиц в тылу врага. Может, он и наш язык берёз и осин давно знает?

А еще, ее настораживал тот факт, что Сарги продолжали жить в том же самом домике, не пытаясь сменить место жительства. Как знает любой подпольщик, чем чаще меняешь адреса, явки и пароли, тем меньше шансов попасться, но Сарги эту аксиому игнорировали. Но на этом странности не кончались.

Кроме своих обычных регулярных допросов, Шоршех с ней по-прежнему почти не общался и не отвечал на ее попытки заговорить. Вытаскивая ее из «камеры», он задавал ей одни и те же вопросы, немного таскал за косу, трогал там и сям, не переходя грани обычного унизительного хамства. Даргос и побитая молодежь почти не появлялись ей на глаза, и Альбина снова начала беситься. Зачем все это?!

Она даже не могла определить, сколько прошло времени из-за вечных потемок в ее комнате, но однажды все резко изменилось. Дверь открылась, как бывало и раньше, и свет из соседней комнаты заставил зажмуриться, а на пороге появился Шоршех с неизменным шлемом от боевого костюма в руке. При таком языковом барьере иначе нельзя, обучать Альбину языку никто даже не пробовал.

— У него тоже трофей, — с порога начал Шоршех.

— У кого? — переспросила Альбина, чтобы потянуть время, хотя сразу догадалась, о ком речь.

Вместо объяснений она получила злобный взгляд и едва не схлопотала оплеуху, но его рука остановилась в последний момент. Ладно, притворяться дурочкой она больше не будет, но зачем сразу драться-то?

— Объяснил бы, — тихо упрекнула она.

Он неожиданно успокоился, просто сел рядом, поставил шлем поглубже на топчан и как-то странно и обеспокоенно посмотрел на нее. Раньше он себе такой адекватности не позволял. Неужели что-то случилось?

— Один из наших у него. Ранен во время боя.

Альбине захотелось задать несколько вопросов. Например, кто вышел на контакт первым, и как это случилось? О чем говорили и о чем договорились? Но она сдержалась и сказала совсем другое.

— И причем здесь я?

По взгляду видно, что ему хочется ей хорошенько врезать, но вместо этого он сдержанно промолчал. Это уже совсем ни на что не похоже, и Альбина решила спросить сама.

— Он в обмен требует отдать меня?

Угадала. Явно угадала, но это тупик. Такой обмен не будет равноценен. Без заложника Шоршех и его команда будут вдвойне уязвимы. Поэтому, снова молчание, разговор явно не клеится.

— Ты не знаешь, что делать?

Нет, он не признается, но похоже, что дело именно в этом. Но конечно, у трофея никто совета не спрашивает. Трофей норовят хлестать по щекам и вечно давят на психику.

— Даргос посоветовал бы тебя отдать, — наконец, высказался предводитель, пристально и как-то по-новому взглянув на нее. — По частям.

Если это разводка в стиле «доброго» и «злого», то на редкость топорная. Неужели ничего более конструктивного нельзя придумать? И если речь про Даргоса идет в сослагательном наклонении, то это значит, что он еще ничего не знает?

— Даргосу все равно, что в таком случае Иван Родин сделает с вами? — Альбина решила тоже запустить «страшилку». — Со всеми?

Может, задумается? Хотя, неизвестно что Вэй наговорил про Ивана. Может, он представил его идеалистом, неспособным на жестокие действия? Так ведь война! А на что каждый из нас способен, можно понять только на войне. Стрелять и убивать Ивану уже приходилось, у него тоже есть темная сторона, как и у всех, и Альбина даже не сомневается, что туда лучше не лезть. Как говорится, не влезай — убьет!

— Даргос слишком горяч, — это все, что сказал предводитель, но его неподвижный взгляд не изменился.

А фраза насчет Даргоса это еще одно заблуждение, и не менее опасное. Уж кто-кто, а предводитель должен знать своих людей!

— Напротив, он очень умен, — возразила Альбина. — И ничего не говорит, не подумав. Другое дело, если он не увидит для вас выхода, тогда у него может возникнуть желание развлечься напоследок.

— Родин не убийца. Даргос в этом уверен.

А это точно наследие Вэя. Нужно вести воспитательную работу, чтоб не расслаблялись.

— Сколько твоих людей было на корабле, когда Иван его взорвал? Скольких он убил до того? Вы еще не поняли, на что он способен? Ты думаешь, выхода нет? Сделать так, чтобы больше никто не погиб, и вернуться домой, это для тебя выход?

Этот краткий монолог она произнесла спокойно, стараясь не повышать голоса, но в ответ опять получила тишину.

— Договорись с ним, — настойчиво продолжила она. — Возьми с него честное слово и пообещай сам. Оставьте заложников до последнего момента и разойдитесь с миром.

Сильнее угар пацифизма! Но ведь нужно что-то сказать? Если договор состоится, это всяко лучше, чем тупо пытаться вырезать друг друга в лобовых атаках. Лучше вырезать втихаря, это же понятно!

Но что-то хлопец совсем невесел, и молчит, как партизан. Вроде бы, какие-то козыри у него должны быть, помимо заложника. Ведь никто не знает, где Сарги прячутся? Или знает?

— Нас что, нашли? — спросила Альбина, надеясь, что хотя бы сейчас он начнет говорить, но он в ответ только как-то нехорошо на нее посмотрел. Неужели попались, голубчики? И ведь Альбину обвинить в этом не получится!

— Шоршех! — она впервые назвала его по имени. — Зачем ты меня держал буквально в потемках столько времени? Ты полагался на схему безопасности, предложенную Вэем? Ведь надо было менять место жительства как можно чаще! Это же элементарно!

— Никто нас не нашел, — спокойно ответил он, и похоже, не соврал. — Родин давно пытался связаться, но мы не отвечали.

— Почему?

— Мы с Даргосом так решили, — наконец, признался Шоршех. — Пришлось бы задействовать тебя. А тебе доверять…

— Не нужно мне доверять! — отмахнулась Альбина. — Но хоть как-то обсудить этот вопрос! А что, теперь лучше стало?

Что-то с тех пор изменилось, и теперь предводитель мучительно соображает, как бы не наболтать лишнего. Но рано или поздно придется, не так ли?

— Вчера он вызвал меня по закрытому каналу, — неохотно сказал он. — Никто не имеет доступа. Даргос не знает.

Так вот в чем дело! Сепаратные переговоры, как это мило! Но как Ивану это удалось? Скорее всего, он вытащил информацию из своего трофея. Значит, либо убедил пленника сотрудничать, либо «убедил», но иными методами. В принципе, это не так важно.

— Тогда в чем дело? — спросила Альбина. — Ты ведь сам ко мне пришел, хотел что-то услышать? Или просто выговориться? Чего ты хочешь от меня?

Как-то он задумался, застыл, и глаза забегали. Непростой выбор у него. Сможет сказать или нет?

— Мне нужно знать, — наконец, выдохнул он. — Можно ли верить ЕМУ на слово.

— Если есть заложники, то почему бы не поверить? — быстро среагировала Альбина. — Или Даргос опять будет против, если узнает?

Кажется, угадала. Шоршех, похоже, попал меж двух огней, а если точнее, меж трех. Иван Родин, Даргос и Альбина. Только о последнем пункте он сейчас не высокого мнения, но хватается за соломинку. Кризис власти. Нужно толкать ситуацию в правильное русло.

— Даргос против любых соглашений? — уточнила она. — Правильно я понимаю? Он хочет сражаться до конца, а ты хочешь попытаться договориться и спасти положение?

Молчит, а значит, она опять попала в точку. Какие же вы предсказуемые, ребята!

— А Мивьерш и Торвик скорее пойдут за Даргосом, чем за тобой? — досыпала она соли на рану.

— Они не поверят, — тихо ответил Шоршех, борясь с яростью. — Ни мне, ни Родину…

— Погоди! — Альбина даже не усидела на месте и начала расхаживать, как обычно делал Иван. — Не говори, что они хотят устроить последний бой и с честью погибнуть. Даргос не дурак и не фанатик. Про мелких не знаю, но он точно не такой.

— Погибнуть с честью, — усмехнулся Шоршех, скрипнув зубами, — Это придется сделать мне, чтобы он скрылся.

Скрыться! Так вот что задумал этот проныра Даргос! Слишком он рационален, не верит в чудеса, и никогда не поверит, что на этой отсталой планетке смогут построить корабль. Что же остается? Выживать!

— Он что, хочет легализоваться и поселиться у нас? — Альбина упала обратно на свой топчан и уселась, поджав ноги. — Но ведь его вычислят! Рано или поздно найдут!

— Он давно здесь, — спокойно ответил Шоршех. — Четыре года, ваших. Язык знает хорошо. Тот, которого ты убила, был его трофеем. Много ему помогал.

Ай да Вэй! Хотя, если Даргос с ним «работал», остается только гадать, какие методы внушения при этом применялись. И если Даргос, ничего не говоря своему шефу, получил несколько запасных «личин», то отыскать его потом будет нелегко. В конце концов, такой гарный хлопец и за границей не пропадет, если сможет туда просочиться.

— Но тогда ему придется пожертвовать не только тобой, — напомнила Альбина. — Мивьерш и Торвик тоже геройски погибнут, прикрывая его задницу?

— Не знаю, — вздохнул Шоршех, выдав неожиданные откровения. — Но не удивлюсь. Я почти пожалел, что он выжил, а Майра погибла. Но она жива. Трофей. Это меняет дело.

Вот, значит, как. Майра! У Ивана, помимо Лины, теперь есть «в запасе» еще одна барышня. Иван их что, магнитом притягивает? Альбина расхохоталась бы, если бы ситуация не была такой серьезной. Нужно выяснять подробности, пока предводитель в настроении.

— И что это меняет? — притворно удивилась она. — Ты сам веришь, что у Ивана есть корабль? И чего ты хочешь от меня?

Он снова замолк, что не удивительно. С трофеями в таком духе не разговаривают. После того, как он с ней раньше обращался, слова нужно подбирать очень-очень тщательно.

— Помоги договориться с Родиным, — наконец, сказал он. — Мне нужно спасать клан. Даргос тебя убьет быстро, если захочет. Ты ему не нужна. Меня не так просто убить, но он постарается. Родин держит слово?

Совсем интересно! Отчаянное положение, вот как это называется! И похоже, Шоршех не просто недоволен Даргосом. Он его откровенно боится.

— Иван Родин держит слово, — кивнула Альбина. — Но нужно очень постараться, чтобы он тебе это слово дал. Ты помнишь, что смерть всех наблюдателей на твоей совести?

Без осознания этого факта все равно никаких переговоров не получится, так что придется напомнить. Что предводитель скажет на это?

— Ему необязательно про это знать.

— Глупости! — отрезала Альбина. — Если эта твоя… Майра у него, неужели ты думаешь, что он не узнает? Он же узнал, как с тобой связаться? Значит. знает и все остальное. Ты должен убедить его, что драка между наблюдателями и твоим кланом закончена. Что ты не соберешься с силами и не попытаешься нам отомстить.

У бывших наблюдателей поводов для мести не меньше, но об этом лучше сейчас помолчать.

— Это понятно, — усмехнулся он. — Но у тебя нет шансов, если я не буду на твоей стороне. Или если ТЫ будешь не со мной.

Интересные намеки! Хрен редьки не слаще, Даргос точно такой же враг, и в данной ситуации, чума на оба ваших дома!

— Ты про это? — уточнила Альбина, коснувшись своего ошейника.

Его рука привычно обхватила ее шею, но в этот раз как-то совсем иначе. Почти ласково. А потом он быстро приподнял Альбину и впервые за все время бесцеремонно усадил к себе на колени. Хоть левая его рука сейчас на ее бедре, но зато правая, буквально, на горле, и ее такие «ласки» очень сильно напрягают. А желтые глазищи смотрят так, что ни о чем хорошем и думать не приходится.

— Если умру я, — пообещал он, слегка поглаживая ее и не отрывая взгляд. — Ошейник отрежет тебе голову. Я этого не хочу. Я тебе нужен живым.

Все-таки он боится. Это само по себе не стыдно, все люди чего-то боятся. А он загнал себя в такое положение, что впору паниковать, и теперь пытается привязать ее к себе таким странным образом. Неужто, чтобы вместе помирать было не так обидно? Или он ей что-то хочет пообещать? Но эти обещания не стоят потраченного на них дыхания. Интересно, он сам это понимает, или все еще надеется, что она будет цепляться за него, как за последний шанс?

И эти грубоватые поглаживания могут быть тем, что он боится сказать вслух, но вот чего ей не надо, так это «знаков внимания». Надев на нее ошейник, он приобрел свою гарантию, физическую страховку. Если бы захотел чего-то большего, то давно бы получил, и помешать ему она не в силах. Но он этого не делал, а сейчас такие намеки. Он что, бережет ее «на потом»?

— Я и так с тобой, — Альбина пыталась быть спокойной, но уж слишком нервная сложилась обстановка. — Куда я денусь? У меня выбора нет, а у тебя он есть.

— Мне не нужна твоя смерть, — повторил он, прижимая Альбину к себе совсем уже не по-дружески, обеими руками. — Если мой клан выживет, у тебя будет выбор.

Все-таки, абстрагируясь, она призналась себе, что в другой жизни он бы ей понравился. Парень молод, хорош внешне, силен физически и слегка безумен. Достаточно безумен, чтобы ей такое предлагать, и если сейчас она не найдет нужных слов, то может произойти что угодно. Альбине не нужен «демон спокойствия», чтобы сохранять самообладание, а вот его зрачки уже слегка расширены, дыхание учащено, а мощные руки уже совсем не там, где им место.

— Клан превыше всего, — четко выговорила Альбина, усилием воли приглушив медленно поднимающийся внутри холодок. — Когда все будет позади, тогда и предложения делай.

Если он не остановится, придется абстрагироваться еще сильнее. Раньше он всегда обращался с ней, как с вещью, недостойной его драгоценного внимания. Трофей с захолустной планеты, ближе к животному, чем к человеку. Говорил с ней сквозь зубы, оплеухи отвешивал, в потемках держал. А сейчас что же, обстоятельства приперли парнишку до того, что он наплевал на свою брезгливость и пренебрежение?

Шоршех сильнее сжал ладонями ее бока и как бы замер, не совсем остановился, но и руки не убрал. Ему сейчас тоже непросто, если он действительно решил для себя, что она ему вдруг понравилась. Вряд ли он в этот момент притворяется, Сарги живут со своей гормональной бурей всю жизнь, а «этот» инстинкт один из самых сильных. Да еще и экзотика, понимаешь! Жаль, что нельзя ему просто и открыто воспротивиться, в таком состоянии он может наломать дров. Хотя, одним поленом больше, одним меньше…

— Для начала, не дай Даргосу меня убить, — тихо предложила Альбина, снова выдерживая его напор. — Тебе это зачтется. А там видно будет.

«А вешать мы будем потом», всплыла в голове фраза из новейшей истории. Если Шоршех надеется, что она сейчас растает и положит голову на его мужественное плечо, то зря. Трогай сколько угодно и где угодно, но взаимности не будет.

Он это, кажется, понимает, хоть и не спешит ее отпускать. Но трогает ее уже не как вещь, а совсем иначе. Право на это баловство у него, конечно, есть, но и только.

— Даргос тебя не получит, — тихо сказал он, и повторил ее фразу. — А там видно будет.

— Договорились, — Альбина слегка отстранилась, увеличив дистанцию, но он и не подумал разжать руки. — Сколько у нас времени?

— Вся тройка на выходе, — сообщил Шоршех и притянул Альбину обратно. — До утра не вернутся.

Что-то его не туда занесло! Все еще не остыл после своего порыва? И странно, где это Даргос с парнями по ночам шляется? Хотя, что тут непонятно, обеспечивают себе надежный тыл, готовятся исчезнуть. И когда-нибудь начнут действовать, не так ли?

— Так что мне делать? — спросила Альбина, стараясь хоть по миллиметру, но удалиться от него.

— Поговори с Родиным, — мгновенно ответил он, слегка нахмурившись, словно от появления третьего лишнего. — Прямо сейчас. Я могу открыть канал.

Если только это не попытка вытянуть из нее какие-то сведения, то от такого предложения она не в силах отказаться. Вот только, во что это ей обойдется? Но Шоршех ослабил хватку, пусть ненамного, и дал ей возможность высвободиться из его «объятий».

— Открывай канал! — кивнула она, соскочив, наконец, на пол. — Враг моего врага, черт побери!

1987 год

Прыжок

Потомки называли этот небольшой зал ЦУПа «бурановским», и только Королев знал, почему. Проект этого здания отличался от себя самого в иной реальности и был реализован раньше, но конкретно этот зал остался почти таким же, только секретность была несравнимая. В соседних залах управленцы вели по орбитам транспортные корабли, станции и крылатые «Спирали», но многие из них и не подозревали, что творится совсем рядом, буквально под боком.

— Эти демоны узкоглазые совсем ума лишились? — мрачно спросил Королев, не ожидая, что ему кто-то ответит. Картинка на экране говорит сама за себя. Яркий овал очерчивает две ярких точки, а за ними пологой дугой поднимаются от Земли преследователи.

— Прямое выведение, — определил Сергей Кольцов, дежурный баллистик. — Через семнадцать минут перехват, плюс-минус минута, в зависимости от профиля подъема. Фазовый угол очень удачный, такое и нарочно трудно подобрать.

— Считать они умеют не хуже нас, — проворчал Главный. — Что будем делать?

В теории, можно спланировать маневр и уклониться, рабочего тела много. Но что тогда будет с Планом? Главный знал, что американцы тоже на орбите, но наклонение куда меньше и фазовый угол совершенно никакой. И чего хотят преследователи? Просто посмотреть, сфотографировать, или у них хватит «ума» попытаться испортить чужое добро?

Китайцы, нужно отдать им должное, неплохо продвинулись в последнее время. Весь огромный Индокитайский пояс работает сейчас на них, а это, если посчитать, большая часть человечества. И крылатый корабль у них есть, не хуже прежней «Спирали». А сейчас две такие «птички» несутся вдогонку за драгоценными прототипами, приготовленными к передаче «заказчикам»…

Потомки должны и сами все видеть, но могут ли они чем-то помочь? А мы сами можем ли что-то изменить? Достаточно ли времени? Все сейчас смотрят на молодого, но опытного и проверенного руководителя полетов, который, нужно отдать ему должное, размышлял недолго.

— Готовьте коррекцию, — быстро скомандовал Владимир Соловьев. — Уклоняемся.

— Не успеем, — вынес вердикт баллистик. — Мы только что вышли из зоны НИПа, а ретранслятор через десять минут, раньше мы не сможем передать команду на борт. Получится впритык. Если они захотят сблизиться вплотную, мы бессильны.

А еще, когда погаснут факелы носителей и спутники СПРН потеряют китайцев, мы даже видеть ничего не будем. И как уклоняться? Маневрируя, можно запросто столкнуться с преследователями, а этого никак нельзя допускать.

Тем не менее, пришлось смириться и ждать, и для Королева это были самые нервные десять минут за много-много лет. Обидно было бы потерять весь труд из-за китайского любопытства. И потомки хороши, куда они смотрели? Или они так сосредоточились на Америке и СССР, что прошляпили всех остальных?

— Есть телеметрия, — сказал оператор, и огромные экраны ожили, наполнившись потоком цифр и параметров. — Связь устойчивая. Только…

— Что только? — недовольно спросил Соловьев, нервничавший не меньше остальных.

— Судя по телеметрии, только что произошло обновление программного обеспечения.

— Они маневрируют! — крикнул баллистик.

Цифры на экране «ползли», апогей орбит стремительно поднимается. Корабли маневрируют крайне энергично, и если китайцы и были рядом, то теперь уже не догонят. Вряд ли они успели как-то испортить матчасть, слишком мало времени у них было. Максимум, что они могли получить, это снимки двух черных силуэтов издалека.

— Команды не проходят! — группа управления уже почти паникует, и есть от чего. — Обе машины не отвечают!

Королев про себя усмехнулся. Потомки, как всегда, не подвели и вмешались очень вовремя. По идее, теперь можно всех отпускать по домам, остальное от нас не зависит. Если в корабли загружены другие программы, то подчиняться своим создателям они уже не будут. Хотя, можно остаться и понаблюдать. И кстати, можно смело биться об заклад, что в Хьюстоне сейчас происходит то же самое!

— Пытайтесь восстановить управление, — скомандовал Соловьев неожиданно спокойным голосом.

Тщетные усилия, но группа управления будет стараться еще не один час. Для них такое поведение машин необъяснимо. А Королев знает, что еще минут через двадцать будет пересечение линии узлов, когда можно будет перейти на одну орбиту с «американцами». Потомкам нужны не два корабля, а все четыре…

Самое забавное заключалось в том, что телеметрия продолжала приниматься, и в течение нескольких следующих часов можно было наблюдать точнейшую и филигранную работу «софта» потомков, как они сами бы об этом сказали. Маневр на совмещение плоскостей орбит состоялся вовремя, и советские корабли, оказавшиеся на много более низкой орбите, стремительно догоняли своих заокеанских побратимов. В свою очередь, именно «американцы» двумя неторопливыми импульсами, как по учебнику, перебрались ниже и стали сближаться с советскими прототипами. Подготовка к Прыжку почти завершилась.

Выдержав до этого момента, Королев вдруг почувствовал огромную усталость, словно сам толкал эти корабли через пространство. Сослался на неважное самочувствие и отправился домой, где спустя пару часов обнаружил в недрах своей ЭВМ огромный массив новых данных. Потомки сдержали слово и передали очень и очень много новой информации, но разбираться с ней будут уже другие. Сергей Павлович, конечно, не собирался помирать сразу после Прыжка, но и иллюзий он не питал. Даже с коррекциями из будущего сил у него оставалось все меньше и меньше, а сейчас процесс только ускорится.

Но это не беда, потому что он победил. Сделал то, что хотел. И теперь даже сможет немного побездельничать, если здоровье позволит. Может быть, книжку написать? Но как передать словами то, что происходит вот прямо сейчас в глубоком космосе? Можно попытаться это вообразить. В конце концов, после ярких вещих снов это не так сложно…

Вот корабли синхронно отработали последнюю коррекцию, и как только нужная скорость была набрана, яркие фиолетовые факелы погасли. Теперь, если бы Прыжка не произошло, корабли оказались бы на очень высоком эллипсе, уходящем дальше Луны. Но сейчас цель рядом, а скорость необходима, чтобы успеть проскочить исчезающий «тоннель».

Там, куда они стремятся, простым глазом не видно ничего. Или, ничего видимого, но приводной сигнал остается ярким и четким, не оставляя сомнений в точности наведения. Прежняя система управления не имела понятия, зачем на борту нужно так много энергетических капсул, да и сейчас машина не совсем понимает, почему некоторые из них включены с такими необычными параметрами синхронизации. Но физика резонансных тоннелей не позволяет материальным объектам проникать через пространство без особого изолирующего кокона, предохраняющего материю от мгновенного распада. Если не принять меры, с обратной стороны тоннеля окажется только излучение. Очень много излучения, согласно известной формуле великого Эйнштейна…

Корпуса слегка дрожат от чудовищного по любым привычным меркам потока энергии. Корабли один за другим достигают точки Прыжка и исчезают. Только отголосок этого буйства энергии доходит обратно в виде ярких, но безвредных вспышек. И через долю секунды после исчезновения последнего корабля «тоннель», исчерпав лимит стабильности, схлопывается.

Это было бы весьма яркое зрелище, если бы кто-то мог его увидеть. Но в пустынном районе Тихого океана, над которым это произошло, почти не было любопытных глаз, смотрящих в небо. В отличие от привычных ядерных взрывов, сильного электромагнитного импульса не было, поэтому основной эффект пришелся на видимый свет и тепло. Никаких последствий эта вспышка после себя не оставила.

Если не считать того, что два мира, связанных друг с другом тридцать лет с одной стороны и почти три года с другой, разошлись навсегда.

Январь 2060 года

Неустановленное место

Дни продолжали идти, и для Альбины Барсовой мало что изменилось, если не считать, что в ее каморке появилась небольшая светодиодная лампа, да в старой расческе еще один зубчик сломался…

Но зато, ей стали сниться сны, длинные и подробные, чего раньше с ней не случалось, и все больше про бывших коллег-наблюдателей. Ей снилось, что импланты по-прежнему с ней, как и вся прошлая жизнь, друзья и работа. И Иван Родин еще нигде не прячется, и Стовер и Клатт для нее будто старшие братья, и Варвара Нартова зовет Альбину «хулиганкой»… И милая Джина что-то ест под одеялом, и не потому, что от кого-то прячется, а просто так… Странные, добрые сны.

Вот она сама идет по коридору от лифта в сторону уютного бара, где всегда собирались наблюдатели… Проходя здесь, она с удивлением каждый раз видела новые цветовые схемы, на любой вкус. Оказавшись в баре, с удивлением листала меню, где исправно появлялись новые экзотические рецепты. И всегда в баре кто-то был, с кем можно было поговорить, но никогда не видела там Ивана Родина. В самом деле, что ему делать среди покойников?

Но вот, в разгар одного из таких снов, что-то случилось, словно мурашки по спине пробежали, а потом что-то словно взорвалось неподалеку. Погас свет, дышать стало тяжело, густо запахло дымом, и раздался выстрел. Очень характерный выстрел, из оружия, которого не могло быть на Базе. Как всегда, утешало только одно. Если и она услышала этот выстрел, значит, он предназначался не для нее…

Альбина мгновенно проснулась и скатилась со своего топчана на пол. Темно, и почему-то пахнет дымом. Где-то недалеко бахнул еще один выстрел, а в ответ прозвучала очередь из скорострелки зонда. Что происходит, неужели начался штурм? Какого черта?

Переговоры, как и ремонт в квартире, могут длиться бесконечно, а тайные переговоры и подавно. Шоршех отказывался от окончательной сделки, но и доводить до лобового столкновения не хотел, и именно это его и подвело.

Шансы у Сарги, если бы они все сражались вместе, вполне неплохие. Четверо боевиков в полном снаряжении это серьезная сила, плюс, возможно, несколько зондов со своими скорострелками. С Альбиной в виде живого щита они смогут наделать немало бед. А что с другой стороны? Иван и Лина вдвоем вряд ли справятся, но это тот самый случай, когда имеет смысл подстраховаться и подключить парней Стаса, и это еще плюс четыре ствола. Если обладатели имплантов смогут выдавать им целеуказание, а они смогут, то у Сарги будут большие проблемы. Да, и с той стороны тоже есть заложник, но совершенно не факт, что Шоршех не решит пожертвовать этой фигурой ради победы.

А сейчас кто с кем воюет? Ничего не понятно, ясно только, что дом горит, и сидеть взаперти смерти подобно, нужно выбираться. Альбина включила свою тусклую лампу, подобралась к двери и изо всей силы врезала ногой со стороны запора. Полетели щепки, дверь поддалась, а Альбина снова рухнула на пол, на всякий случай. Вдруг, кто-нибудь выстрелит на шум? Хотя, грохот и так стоит отменный, стрельба идет со всех сторон, сверху обильно летят щепки и обломки. Альбина собралась выглянуть за дверь, но в этот момент сильная рука подхватила ее буквально за шиворот и втащила в соседнюю комнату, аккуратно закинув в угол за огромным перевернутым столом.

— Лежи здесь! — скомандовал Шоршех, облаченный в полный боевой костюм, мерцающий от включенной маскировки.

Дым становится гуще, в коридоре уже трещит огонь, а перестрелка не затихает. Предводитель куда-то пальнул, и сам нырнул под прикрытие стола. Похоже, что этот стол как-то серьезно бронирован, или содержит генератор щита, иначе какой смысл там прятаться? То же касается и задней стены. Для гиперзвуковых снарядов это не преграда. Так и есть — в стене появилась еще одна дыра, полетели щепки. Но ни одной дыры ниже уровня стола так и не появилось.

— С кем воюем? — спросила она, не надеясь на ясный ответ.

Если Иван решил не ждать и напал первым, то ничего хорошего Альбину, скорее всего, не ждет. Уж для нее кто-нибудь прибережет снаряд! С другой стороны, Иван готовил бы такую операцию вместе со Стасом, который на планировании засад не одну собачью упряжку съел, и не допустил бы такого бардака, как затяжная позиционная перестрелка.

А со стороны Сарги все довольно предсказуемо. Их нужно держать на расстоянии, чтобы они не могли пустить в ход свои уничтожающие импланты адские машинки, и просто отстреливать. Деваться им некуда, кроме как идти вперед.

— Даргос, — коротко сообщил предводитель. — Ему надоело ждать. Напали сами, но я их ждал. И зонды у меня. Хотели тихо, не вышло!

Перевода в этот раз не было, и Альбина, по сути, поняла только первое слово, которое все объяснило. Вот так номер! И хуже всего то, что она полностью беззащитна, а пожар, тем временем, разгорается, перекидываясь на крышу. Еще немного, и дышать без защиты будет нельзя. А если дом начнет рушиться…

— Шоршех! — крикнула Альбина. — Дай сигнал Родину, иначе мы не отобъемся!

Похоже, у него перевод все же действует. Задумался, да и сам должен понимать, что долго им не продержаться, нужно звать подмогу.

— Не успеют, — возразил предводитель, но Альбина не дала ему закончить.

— Если корабль готов, успеют! — выпалила она. В самом деле, никаких прочих шансов просто нет. Если противник до них не доберется, то рухнувший горящий дом тоже не подарок…

— Надо уходить! — После этой короткой фразы Альбина сделала пару глубоких вдохов через рукав и задержала дыхание. На две-три минуты ее хватит, а потом можно «вычеркивать»… И запасного оружия у предводителя, похоже, нет.

— Сидим здесь еще немного, — тихо сказал Шоршех, и она почти все поняла.

За стенами дома тарахтят скорострельные пушки зондов, но редко и как-то вяло. Ответных выстрелов почти не слышно. Видимо, Сарги не очень хорошо умеют бороться с собственными зондами, поэтому держат дистанцию. Шоршех выстрелил куда-то в сторону выхода и занялся какими-то манипуляциями со своим костюмом, а точнее, с панелькой на левом рукаве. Неужели решил послушаться ее совета? А время идет, и время стремительно истекает.

— Пошли! — вдруг скомандовал предводитель и вскочил на ноги.

Вынырнув из коридора, мимо с шелестом пронеслась двойка зондов, и Шоршех устремился за ними. Альбина молча рванула следом за зондами и предводителем, промчавшись через большую темную комнату к небольшому пролому в стене. Шоршех как-то умудрился просочиться в пролом, не снижая скорости, несмотря на боевой костюм, и Альбине пришлось поднажать. На улице совсем темно, и с этой стороны двора она никогда не была, но зато четко виден забор и мощный бетонный цоколь старого колодца. За забором не спрячешься, а вот колодец…

Тень справа! Альбина даже не увидела, но почувствовала это движение, и рыбкой прыгнула за бетонный цоколь. Бах! Кто-то промазал, а воздушная волна от снаряда неслабо огрела ее по спине. Куда делся Шоршех, она уже не видела, и рассчитывать на его помощь глупо, ведь для повторного выстрела времени почти не требуется. Бах! И опять она услышала звук, и это значит, что целью был кто-то еще. Судя по близкому взрыву, кто-то уничтожил зонд. Шансы тают с каждой секундой, хоть возвращайся обратно в горящий дом!

И главное, никакого варианта спасения не видно, даже в теории. Альбина всем телом вжалась в неглубокий снег, но знала, что для боевых костюмов Сарги это не маскировка. Короче, или сейчас будет «ее» выстрел, или что-то еще…

Вспышка! Над головой что-то вспыхнуло, причем так ярко, что в глазах запрыгали зайчики, хоть Альбина и смотрела в другую сторону. Спустя долю секунды раздался чудовищной силы гром, и настал полный хаос. От ударной волны горящий дом пошатнулся, но устоял, снопы ярких искр разлетелись во все стороны, а когда-то крепкий забор сначала затрепетал, словно живой, а потом лопнул по швам, только покореженные столбы остались.

Альбина, лежа в своем «укрытии», сильно сомневалась, что кто-то мог устоять на ногах после такого удара. Самое удивительное, что из района вспышки вывалилось что-то огромное, черное и стремительное, после чего с воем вывернуло горизонтальную петлю, выровнялось и зависло на четырех светящихся струях метрах в ста от пожарища. Что-то такое совсем недавно уже было… Дежавю?

Силуэт едва угадывается, но это, несомненно, корабль. Забыв на мгновение об опасности, Альбина попыталась сопоставить эту машину с той, другой, и представить, что об этом может подумать противник. На темном корпусе нет ярких фиолетовых полос, но зато реактивные струи придают машине совершенно брутальный и классический вид. Остальное не рассмотреть…

Едва машина остановилась, воздух на пару сотен метров вокруг вспыхнул непроницаемой пеленой. Следующие полминуты она ничего не видела, но слышала выстрелы, много выстрелов. Сама она могла только ждать, прижавшись к снегу и бетону и стараясь хоть что-то разглядеть. Радоваться рано, так можно и шальной снаряд словить. С другой стороны, такая «завеса» означает, что Иван Родин где-то рядом и идет по тропе войны, что не могло не радовать.

Наконец, выстрелы затихли, «завеса» погасла, и Альбина начала осторожно оглядываться, высунувшись из-за своего укрытия. Шоршех, как выяснилось, далеко не убежал, и сейчас лежит у линии столбов, оставшихся от забора, и даже шевелится! Крепкие у него доспехи, у рядовых боевиков они не выдерживали прямого попадания! Удар снаряда явно пришелся в грудную пластину, но его хватило, чтобы от перегрузки отключился силовой щит, и сама пластина приняла на себя остатки кинетической энергии. Внутренностям после этого не позавидуешь. Как Альбина определила, что это именно предводитель? Очень просто, по длинному и тонкому лезвию в ножнах на бедре, Шоршех ей пару раз его демонстрировал…

Тот боевик, что стрелял в нее, тоже еще жив, просто отлетел на несколько метров назад. Пока он приходил в себя, на поле брани появились новые персонажи. Вспыхнул яркий свет, его источником были «ауры» двух призрачных фигур, оказавшихся совсем рядом. Одна из них наклонилась над лежащим боевиком и после короткой, но безнадежной борьбы сорвала с него шлем.

— Привет, Даргос, — промурлыкала Лина Эл, выключая свою маскировку. — Ты меня еще помнишь? А я тебя не забыла.

Даргос Лину, похоже, узнал. Даже улыбнулся кровавыми губами, собираясь что-то сказать, но получил от нее опережающий силовой удар в грудь, достаточно сильный, чтобы убить, но не мгновенно. Еще несколько секунд агонии, и только потом смерть. Откуда у лапочки Лины такие садистские наклонности, будем выяснять потом, а сейчас…

Вспыхнули фары корабля, и стало совсем светло, как на стадионе во время вечернего матча. Второй призрачной фигурой оказался Иван Родин собственной персоной, а за его спиной, скорее всего, Крот, Рубик и Гвоздь. А Стас где-то далеко, смотрит в прицел, палец на спусковом крючке…

— Вовремя вы явились, — похвалила Альбина, поднимаясь на ноги и встречаясь с Иваном взглядом. — Просто очень вовремя!

«А улыбка его прямо как звезда сияет»… Так, кажется, в той смешной книжке было написано? И главное, Альбине хочется улыбаться в ответ, но есть небольшой пункт, требующий разъяснений. Как теперь видно, Иван Родин явился на поле боя не сам по себе, сейчас он тащит «на буксире» незнакомую молодую девушку, которая явно напугана и растеряна, но старается не подавать виду. Кто она и зачем здесь оказалась? Но увидев ее яркие золотые глаза, не приходится сомневаться в том, кто она такая! И на ней надета часть доспехов Сарги с генератором щита! Какая трогательная забота об этой, как ее…

— Видишь, Майра, — бегло сказал Иван на ее родном языке. — Они решили воевать до конца. Что я тебе говорил?

Майра вырвалась и метнулась к лежащему на спине раненому предводителю клана, но Альбина метнулась наперерез, опередив ее.

— Он мой! — крикнула Барсова, подбирая слова чужого языка, и придавила Шоршеха к земле коленом. Это заявка на трофей, и Майра все поняла и остановилась в паре шагов. Наверно, вид сейчас у Альбины просто зверский, и глаза горят, как у настоящей Сарги.

Осталась одна большая проблема. Нужно срочно избавиться от ошейника! Пока Шоршех жив, все в порядке, но если он вдруг покинет нас, то ошейник может решить, что и трофею не место среди живых. Предводитель слабо пошевелился, сам отстегнул свой ставший бесполезным шлем и отбросил его в сторону. Теперь стал виден его яростный оскал, и глаза следят только за Альбиной, игнорируя Лину, Ивана, Майру и всех прочих.

— Освободи меня, — потребовала Альбина, выдернув длинное и тонкое лезвие из ножен его боевого костюма и взвесив в ладони. Непривычные пропорции, но что-то в этом есть. Поймет парень намек, или нет? — Освободи, и твой клан уцелеет.

Он, видимо, намека не понял, и ошейник начал медленно затягиваться. Почувствовав это, Альбина резко приставила лезвие к горлу предводителя, не отводя взгляд.

— Я успею тебя убить, — пообещала она, но делать ей ничего не пришлось. Ошейник вдруг сам по себе сильно нагрелся, ослабил хватку, звякнул и слетел на снег.

— Слишком долго думал, — совершенно равнодушно сказала Лина, будто всего лишь крошки со стола смахнула.

Шоршех попытался встать, но с отбитыми внутренностями это сделать непросто, а Барсова коленом посильнее прижала его к утоптанному снегу, но не стала добивать сразу. Ей хотелось, чтобы он понял, что натворил и успел понять, что его теперь ждет.

— Еще кто-то остался? — спросила Альбина, но оглянувшись, и сама все поняла. Рубик и Крот брезгливо подтащили два обезображенных мертвых тела и положили на снег рядом с трупом Даргоса. Значит, больше никого нет.

Вот только эта девушка, Майра… По идее, если следовать плану до конца, ее тоже следует пустить под нож. С другой стороны, как-то даже жалко. Она вся дрожит и не пытается сопротивляться или сбежать. Рядом валяется оружие, но она в ту сторону даже не смотрит. И это хорошо, не нужно нервировать снайпера.

— Зачем, Шоршех, зачем? — бормочет она, а Шоршех только смеется хриплым, булькающим смехом. Он знает, что смотрит сейчас в лицо смерти.

А рука Альбины все еще держит лезвие у горла экс-предводителя, который уже не смеется. Кажется, он еще на что-то надеется?

— Ты обещала, — прохрипел он, теряя силы, но упорно пытаясь подняться.

А все остальные стоят рядом и просто ждут. Чего? Решения, конечно. Все сейчас в руках Альбины Барсовой, только ей самой от этого не легче. Впрочем, стоит лишь вспомнить, сколько трупов на совести этого горе-предводителя, как сомнения отступают, и появляется чистое, рациональное, разумное желание убивать.

— Обещания надо выполнять, — Альбина просто не знала, что еще можно сказать. Вряд ли Шоршех знает латынь и поймет, что такое «vae victis»… Она усмехнулась и снова посмотрела в глаза теперь уже бывшему предводителю Сарги. — Клан Наара будет жить.

Альбина так и не узнала, что это лезвие, которое она держит в руке, бывшему предводителю подарил прежний командир после первого боя. И было это совсем в другой жизни, еще до того, как семья Наара смогла добиться от Совета признания в качестве отдельного клана. А сейчас, глядя на Альбину и увидев, как лезвие порхнуло несколько раз из руки в руку, Шоршех сразу же понял, что сопротивляться не сможет. Он просто не успеет ничего сделать. Ему никогда не приходилось видеть такую технику, что лишний раз доказывает, что перед ним холодный и расчетливый убийца.

— Клан Наара это я! — оскалившись, крикнул он и захрипел кровавым кашлем.

Жалкое зрелище. О чем он думал, на что надеялся? Рассчитывал, что сможет завоевать Альбину не как трофей, а по-настоящему? Тогда не стоило вести себя, как свинья, хоть и это ему бы не помогло. И это точка.

— Ошибаешься, — совершенно ледяным тоном ответила она, снова глядя ему в глаза. — Клан Наара это она!

Альбина лишь на мгновение встретилась взглядом с совершенно потрясенной девушкой и решила, что дальнейшая беседа потеряла смысл. Лезвие порхнуло в ее левую руку, а правой она с неожиданной быстротой и силой схватила низложенного предводителя на волосы, запрокинув его голову, и наискосок всадила ему нож в горло по самую рукоятку.

ЭПИЛОГ

Сентябрь 2060 года

Чтобы лететь, не нужны крылья. Чтобы видеть, куда летишь, не нужны глаза. Поэтому они сейчас закрыты. Достаточно чувствовать, ощущать корабль. Нужно лишь самому стать кораблем.

Благодаря имплантам у Ивана Родина есть такая возможность, а самое главное, желание. Он мог бы управлять кораблем, не вылезая из койки, но это уже дурной тон, поэтому он сейчас здесь, на мостике, в центральном кресле. Защитные створки открыты, и внизу, в трехстах километрах, плывут облака. Или вверху? И плывет там намного больше, чем просто облака, вся Земля плывет! Почти все, что он узнал за свою жизнь, осталось сейчас за этой белой пеленой.

Так зачем он стал кораблем? Потому что давно этого хотел. Потому, что в первый раз оказался так высоко над Землей. И потому, что не хотел при этом быть пассажиром или даже пилотом. Пилотом он уже был, и не раз. Даже «боевой вылет» совершил, выполнив прецизионный прыжок на выручку Альбине. И когда «классовые бои» между кланами инопланетников и бывшими наблюдателями закончились, он принял решение и оставил этот корабль себе.

Собственно, он был в своем праве, и президент Орлов только подтвердил прежние договоренности. Кто-то должен проложить дорогу в дальний космос и наладить контакт с кланами Рьялхи и Сарги.

Ивану предлагали взять с собой ученых, механиков и силовую группу, но он отказался, и даже объяснил, почему так поступил. Можно понять желание Верховного иметь на борту своих людей, но Иван с Альбиной под это определение тоже попадают, не так ли? Тем более, никаких судьбоносных политических решений в планах экспедиции нет, наша задача установить контакт, не более. Орлов не стал настаивать, потому что сам получил такие «трофеи», что переваривать их придется долго.

А сейчас, идут последние минуты на околоземной орбите. Но сначала, нужно исчезнуть прочь от любопытных глаз. Снаружи корабль черен, как сажа, и увидеть его на фоне неба почти невозможно. Но тепловое излучение выдает его с головой, да и радары на этой высоте спокойно отслеживают столь крупный объект. Поэтому, Иван сейчас задействует резервную энергокапсулу и закроет корабль, а точнее, самого себя, маскировочным коконом. И никто не узнает, куда он направится дальше. Иван не собирается открывать «тоннель» и прыгать куда-то, очертя голову. Он начнет плавный разгон, чтобы лечь на траекторию, видную пока что только ему, и через пять часов пройти мимо Луны. Потом будут еще сутки автономного полета и проверки всех систем, адаптация к невесомости и испытание навигационного комплекса. Это рекомендации строителей корабля, не будем их нарушать.

И только после этого он собирается прыгнуть на окраину Солнечной системы, к одному из небольших ледяных тел пояса Койпера, и это второй пункт критичных испытаний. Обязательно нужно проверить точность прыжка на десятки астрономических единиц, прежде чем помыслить о световых годах. Можно даже отправиться к самому старичку Плутону с его свитой, ведь он достаточно велик, чтобы на него можно было сесть для испытания системы дозаправки. И это третий критичный пункт.

Предки уже проводили все эти испытания, и корабль не подвел, но в своем первозданном виде он Ивана категорически не устраивал. Все камеры и системы отображения информации заменены на современные, как и вычислительный комплекс из четырех «ящиков» и вся бортовая информационная сеть. Без настоящих авиастроителей о проведении таких работ нечего и думать, но Верховный не подвел и нажал на несколько кнопок, после чего к процессу подключились иркутские кудесники. Стандартные решения, проверенные годами эксплуатации, это всегда хорошо, оставалось лишь не напортачить с матчастью. Лина очень помогла при поиске скрытых дефектов монтажа, потому что Иван был занят интеграцией систем и программированием. Отладка «борта» даже при наличии исходников оригинальных программ не была простым делом, но справились. Когда стало понятно, что машина почти готова к полетам, начали собираться в дорогу.

Ровно в назначенное время Иван подал сигнал, просто пожелал этого, и начался плавный разгон. Никаких перегрузок, спешить некуда, экономить граммы топлива не нужно. Минута идет за минутой, и воображаемая красная траектория перед его мысленным взглядом разворачивается из эллипса в гиперболу, вытягивается вдаль, и наконец, точно совпадает с вычисленной, зеленой линией. Теперь, можно открыть глаза и попытаться почувствовать движение.

А оно заметно ускорилось, облака бегут намного быстрее! Луны сейчас не видно, она еще скрыта горизонтом Земли, но через пять часов она станет огромным коричневым шаром во все небо. Как давно хотелось это увидеть!

— Извини, что опоздала, — тихо сказала Альбина, грациозно вплывая в правое кресло и фиксируя себя верхними поверхностями стоп, словно всю жизнь в космосе провела. — Ребенок опять страдает. Это вам с имплантами все нипочем, а Майра вся измучилась.

В этом вся Барсова с ее умением абстрагироваться. Прирезала своей рукой последнего «родича» девушки и без всякой задней мысли взяла ее под крыло.

— Это не стыдно, — усмехнулся Иван и открыл глаза. — Фрэнка Бормана тошнило всю дорогу до Луны, а у нас, как я понимаю, даже до пакетов дело не дошло. Меня больше всего радует то, что тебя невесомость не берет вообще, даже цвет лица не изменился! Ты прирожденный космоплаватель.

— Дело не во мне, — довольно промурчала она и одним неуловимым движением «перелетела» на его кресло, где совершенно естественно устроилась, обняв его за плечи. — Просто на борту столько всего происходит, что даже тошнить некогда. Если бы не Лина, я бы ничего не успевала.

— Чем она сейчас занята, кстати? — поинтересовался Иван. — Опять штангу ворочает?

— А то ты сам не можешь посмотреть, — притворно упрекнула Альбина.

— Я только за тобой подглядываю, — заверил Иван, нежно прижав ее к себе. — Лине нравится железо ворочать, а всех остальных, включая самого себя, я буду загонять в спортивный уголок принудительно. Не прямо сейчас, а дня через два, после адаптации. С невесомостью шутки плохи! Я хочу за неделю закончить все испытания, но и это приличный срок.

Иван чуть развернул корабль, и в следующие несколько минут они вдвоем молча наблюдали, как земной горизонт становится все круглее, занимая все меньшую часть поля зрения. Все дальше от дома, все дальше от прежней жизни. Хотя, дом всегда там, где ты живешь, поэтому, не быть им бездомными скитальцами.

— Скажи, — вдруг тихо спросила Альбина, о чем-то вспомнив. — Что бы ты стал делать, если бы у тебя не получилось?

— Не получилось бы спасти тебя? — мрачно догадался он. — Была одна мыслишка…

— Открыть тоннель и уйти в прошлое, в 57-й год, где я еще жива? — вдруг совершенно спокойно спросила Альбина.

— Такой вариант напрашивается, — признался Иван. — Но если подумать головой, а не седалищем… Кому я там нужен? Холодная война в разгаре, Рьялхи непуганые, ты меня даже не знаешь, и что я скажу? Привет, я хрен с горы, давай поженимся? Нет, не стоит лишний раз баламутить пространственно-временной континуум, как говорил доктор Браун. Не Вернер Фон, а другой…

Альбина, видимо, сама пожалела, что затронула эту тему, и решила исправиться.

— Ты уже определился, куда прыгать будем?

— В процессе, — задумался Иван. — У Лины нет никаких навигационных данных о родной системе, но звезду мы определили по видам неба, еще когда тебя искали, долгими зимними вечерами.

— Не напоминай, — Альбина недовольно укусила его за нос. — Я до сих пор не решила, ревновать или нет. А как нашли звезду?

— Чисто нашими, земными средствами, — улыбнулся Иван. — Несколько тысяч световых лет вокруг Солнца вполне неплохо промерено и каталоги общедоступны. Началось еще с «Гиппарха» в прошлом веке, а не так давно правнук этого аппарата закончил работу. Там порядка миллиарда звезд с очень точными параллаксами. Лина неплохо помнит созвездия, этому ее учили дома. У них заселены три планеты в родной системе, так что небо там одинаковое. По ее воспоминаниям мы примерно определили район, сверяясь по базам, две ночи трудились почти без перерыва…

— Ну не издевайся, — Альбина перестала кривиться и расхохоталась.

— А потом определили список звезд-кандидатов, — продолжил Иван. — Искали по спектру, Лина примерно помнила температуру своей звезды, мы перевели в наши единицы и отфильтровали список. Потом отсекли слишком молодые и слишком старые звезды вместе с кратными системами, чтоб не было всяких коричневых карликов. Ну, и нашли.

— И все это время молчали? — удивилась Альбина.

— А зачем что-то говорить? — усмехнулся Иван. — Меньше знаешь, крепче бицепс. Мы всем сказали, что на Земле не должны знать координаты Рьялы до установления контакта с Советом Кланов. И все согласились.

— Хитрые вы, — довольно усмехнулась Альбина. — А что у них не так со светилом? Я еще на Варадеро заметила, что Лину в тень загнать невозможно, будто она впервые в жизни загорает.

— Я помню твои рассказы и расспросил ее, — добавил Иван рассуждений на коронную тему. — У них это совсем не практикуется, что само по себе странно. Оранжевая звезда класса «К» должна при прочих равных давать больше ультрафиолета, чем наше Солнце, а не меньше. Так что, тут еще одна загадка.

— А сколько их еще будет, — тихо сказала Альбина, примостив голову ему на плечо. — Думаешь, Лина сможет получить свое наследство? Надеюсь, она не забудет про нас…

— Думаю, не забудет, — уверенно сказал Иван. — Ей сейчас наша помощь очень понадобится в разборках с родичами. А без этого мы не сможем отжать для тебя комплект имплантов.

— Я знаю, что это глупо, — проворчала Альбина. — Но у меня такое ощущение, что я уже старею. Я уже год без имплантов.

— Всего год, — кивнул Иван, улыбаясь ей. — Особенно, если учесть, что ты сейчас после всех испытаний живая и настоящая, как никогда. И такой красивой я тебя никогда не видел. Вот только эта твоя коса…

— А я сегодня Майру заплела, — захохотала Альбина. — По ее просьбе, кстати. В невесомости это лучшее, что можно придумать.

— Это вредительство, — мрачно хмыкнул Иван. — Три из трех! Ладно, у нас на борту все для вашего удобства, барышни.

Планета с яркими разводами облаков все уменьшается и уменьшается, вот уже меньше половины поля зрения занимает. Скорость уже не так чувствуется, но ощущение полета не пропадает. Луна появилась из-за края Земли, узким серпом проткнув радужный горизонт.

Иван снова закрыл глаза. Близость впавшей вдруг в задумчивость Альбины совсем не мешает чувствовать полет корабля, совсем даже наоборот. Небольшое отклонение от траектории все же есть, точка пролета Луны будет на пару километров ниже, чем хотелось, но это не критично. Смотреть, собственно, больше не на что, можно закрывать заслонки, чтобы поберечь стекла от эрозии. Иван подал команду, и с гудением приводов мостик оказался наглухо отрезан от внешнего мира.

Теперь тусклый свет дают только огромные панели экранов. Слегка шумят вентиляторы, а больше ничего не слышно. Альбина пошевелилась и немного переместилась, повернувшись к Ивану лицом. Ее глаза сейчас сияют так, что никакая инопланетная экзотика не выдержала бы конкуренции.

— Я вот о чем подумала, — медленно проговорила она. — Что мы скажем, когда впервые встретимся с кем-нибудь? Там, на месте?

Иван встретился с ней взглядом и несколько минут просто смотрел, как мерцают искорки в ее глазах. Искорки неопасные, скорее озорные. Дурацкий вопрос, кстати! Что еще можно сказать? Переглянувшись, оба со смехом в унисон произнесли:

— Райна шин´ва эйоли ра´ва!

Конец третьей книги