Annotation

Он скатился на дно, залез в долги, ввязался в ограбление и отмотал срок. Пуля в голову – таково было завершение его бессмысленного существования. Однако вместо небытия он проснулся в детской кроватке. Его взяла на руки давно умершая родная мать и давно погибший отец. Он начал заново собственную жизнь. Взрослым мужчиной в теле младенца. Второй шанс выпал ему неслучайно. Его имя в «Белом архиве», наряду с великими, как Тесла или Эйнштейн. И данная честь обязывает на выполнение важной миссии.

Белый архив

1 глава

2 глава

3 глава

4 глава

5 глава

6 глава

7 глава

8 глава

9 глава

10 глава

11 глава

12 глава

13 глава

14 глава

15 глава

16 глава

17 глава

18 глава

Эпилог

Белый архив
Ник Нилан

© Ник Нилан, 2016

© Виктория Грибова, дизайн обложки, 2016

ISBN 978-5-4483-2514-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1 глава

2 дня

Я обделался.

Это первое, что я почувствовал, придя в себя. Что-то теплое растекалось ниже пояса. Я постарался напрячь свой зад, чтобы прекратить этот позор, но ничего не получилось, он не захотел слушаться. Так что без сомнений, это было дерьмо, которое я не в силах остановить.

Чувство паники смешивалось с облегчением. Не с тем, которое испытывал сейчас мой кишечник. С другим.

Я был жив!

Уже само по себе чудо! Особенно после того, что мне пришлось пережить. А это, не много не мало, выстрел из пистолета в голову.

Я попытался пошевелить руками, но что-то меня сдерживало. Мне пришлось хорошенько постараться, чтобы слегка приподнять голову и взглянуть на свое тело. Моей шее вес головы показался почему-то чересчур большим. Оказалось, я укутан в какую-то простыню под самое горло, как младенец. Всего лишь простыню. Но у меня до такой степени были атрофированы мышцы рук, шеи, задницы, да и всего тела, что выбраться из нее казалось невозможным.

Я видел только потолок, лежал на чем-то мягком в какой-то… это что, ванна? Нечто похожее на ванну.

Отбросить панику! Нужно держать себя в руках. Я решил рассуждать здраво, благо, такая возможность сохранилась. А значит, голова не повреждена. Тот урод или промазал, или стрелял не пулями. Может, транквилизатором? Главное – я был жив.

Я лежал в собственном дерьме, не в силах выбраться из простыни. Мысль с параличом отбросил сразу, ведь я чувствовал пальцы рук и ног. Вывод – мне что-то вкололи, чтобы лишить подвижности. От этого сфинктер и перестал работать. Неприятно.

Вывод 2 – я пленник. А это уже печально. Я старался не думать о том, что со мной планируют делать, чтобы не впасть в окончательную панику. Гнал метлой мысли, что меня могут залить кислотой или, что я нахожусь в гробу, и меня похоронят заживо.

Вся моя жизнь – сплошная жидкость, в которой я лежал. Не удивительно, что она может закончиться таким вот образом.

Вы спросите, как мне угораздило в такое вляпаться? Сам виноват, дурак.

Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, насколько никчемно жил. Радостью всей жизни являлись пьянство с коллегами по заводу, и игра с ними же в покер. Многолетний опыт последнего заставил меня увериться в своем невероятном профессионализме. А с этим пришла и «гениальная» мысль: а не использовать ли свой талант для того, чтобы сорвать немного деньжат?

Я взял все свои скудные сбережения и отправился в подпольное казино. Оказаться за покерным столом среди игроков много труда не требовало, хватило сверкнуть деньгами. Это мгновение и стало для меня началом конца.

Вначале все шло просто превосходно! Я играл, как Бог! За первый же час мой выигрыш увеличился до годовой зарплаты. Но вот потом… спустил все подчистую. И ладно, если бы на этом сумел остановиться. Так нет же, азарт взял верх, и затащил меня в непристойно глубокую долговую яму.

Уже на следующий день я выяснил, что задолжал не кому-то, а, конечно же, самому влиятельному и опасному. Как иначе? Личной персоной, в сопровождении двух громил, он явился ко мне на квартиру. Разговор был короткий: долг в течение трех дней, или переломанные конечности, в лучшем случае.

Естественно, достать столько деньжищ – вариантов у меня не было. Я прикинул, смогу ли пожертвовать руками-ногами в столь непростой ситуации, и, решив, что нет, отважился на крайность.

Ограбление.

Спустя 5 лет после того решения, я вышел за порог тюрьмы, которую едва пережил. Казалось бы, вот она – новая жизнь, теперь все с чистого листа. Ага, как же.

Едва одной ногой я оказался на свободе, как заметил у дороги джип. Из него появился тот самый влиятельный и опасный – козлинобородый хрен с идиотской кличкой Масть.

– Лео Рутис! – он расставил руки в стороны и направился ко мне с поддельно радостной ухмылкой. – Не поверишь, ехал мимо, как вдруг смотрю – знакомое лицо!

– Не сомневаюсь – пробубнил я себе под нос.

У моего имени есть короткая предыстория. Мои предки были родом из Литвы. Отец служил военным, и они частенько переезжали. Последний перевод заставил их переехать в Узбекистан, где я и родился. Мать дала мне имя Леонас, но оно мне никогда не нравилось. Когда я повзрослел, то сменил и его, и фамилию Рудзитис, убрав режущие слух буквы. Осталась такая вот экзотика.

– Как провел время? – съязвил Масть. – Хорошо отдохнул?

– По-разному.

– Что ж, тогда запрыгивай в машину. Теперь придется поработать.

Масть резко развернулся, как бы будучи уверенным, что я тут же последую за ним.

– Я не ищу работу – ответил я.

– Конечно, нет – вернулся он обратно. – Ведь она у тебя уже есть.

– Неужели?

– Ты же не думал, будто я забыл о твоем долге? – Масть, кажется, получал от своего голоса настоящее удовольствие. – Сомневаюсь, что в тюрьме ты сумел заработать столько, чтобы со мною рассчитаться. А сумма с тех пор немало увеличилась. Инфляция, знаешь ли, плюс проценты и все такое. Я не идиот, знаю, что денег у тебя нет, и достать ты их не сможешь. Поэтому, ты их отработаешь.

Внезапно, за спиной Масти, из джипа вышел огромный телохранитель и уставился на меня, скрестив впереди руки. То ли ему стало жарко сидеть в машине, то ли он вышел специально, чтобы создать некий устрашающий эффект. Во втором случае, эффекта не создалось. После тюрьмы я мало чего боялся.

– Что за работа? – смирился я. Были у меня подозрения, что в случае отказа, с костями моего тела могут произойти серьезные повреждения. Да и другого выхода я не видел. Эта Масть от меня так просто не отвяжется.

– Любая, которую я дам – посуровел он. – Для начала будешь груз перевозить. Дальше поглядим. Залазь в чертову машину.

Что я перевозил, мне, естественно не сказали. Вернее сказали, что это холодильники. Рядом посадили второго водителя, чтоб присматривал за мной. Я не сомневался, что под пиджаком у него покоился пистолет, и не собирался его провоцировать.

Не успел я «насладиться» своим рабством, как первая же поездка пошла крахом. Одолев половину пути, началась полная шуба. Под названием – песец.

Перед моей фурой внезапно выскочила легковушка. Из её окна показался человек с автоматом в руке, и тут же открыл по кабине огонь. Лишь в последний момент я рефлекторно пригнулся, избегая смерти, чем не мог похвастаться мой «напарник». Свинцовая очередь изрешетила ему лицо и грудь.

Я вдавил газ до упора и сразу почувствовал, как моя фура догнала засранцев. Послышался громкий грохот и звуки битого стекла. Я вовремя выглянул в окно, чтобы увидеть, как машина впереди кувыркается по асфальту.

Похоже, перевозил я действительно дорогостоящий груз, ибо машин преследователей оказалось аж три. Пока одна из них вовсю выходила из игры, следующая подъехала сбоку. По дверце кабины отрылась очередная автоматная очередь. Я откинулся к мертвому «товарищу», сунул руку ему под пиджак и вытащил ствол. Вслепую нацелился в окно и выстрелял весь магазин.

Если в тот момент можно было говорить об удаче, то она мне сопутствовала. Каким-то чудом я попал, куда надо, и уже вторая машина принялась выделывать сальто на шоссе. Но на этом моя удача иссякла. Подняв, наконец, голову, я увидел, как вылетаю прямиком в кювет.

Последовала чудовищная тряска, удары макушкой о потолок кабины, трехэтажный мат. Фура умудрилась не перевернуться, когда, в конце концов, остановилась. Нахватавшись звезд, я, как мог быстро, выпрыгнул наружу. Но успел сделать лишь несколько шагов.

Передо мной возник один из преследователей. Не церемонясь, он наставил мне в лицо пистолет и выстрелил.

Хммм. Теперь, когда ситуация пересмотрена, мне все же кажется, что стрелял он из боевого пистолета. Почему же я остался жив? Я бы еще поразмыслил над этим, но тишину разрезал громкий плач ребенка. Причем это был плач, который мог издавать только недавно появившийся на свет младенец.

Ребенок явно находился очень близко, будто лежал на полу рядом с моей ванной.

– Ээээй! – крикнул я, но вместо своего голоса услышал детское «вякание».

Я повторил попытку, но голос остался прежним, будто меня озвучивал младенец. Стало совсем не по себе. Что нужно было мне вколоть, чтобы так изменить мой голос?

– Здесь есть кто-нибудь? – как бы я хотел проговорить именно эти слова. Вместо них мой рот произнес протяжный детский лепет. – Что за хрень, мать вашу!? Что вы со мной сделали?

Я издавал крик младенца, и ничего больше. Слыша свой новый голос, на меня накатывала волна злости, и я кричал еще громче.

– ЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЙ!!!!!!! Ублюдки! Гребаные, мать вашу, ублюдки! Я вас всех поубиваю!

Неистовый крик длился несколько минут, пока к нему не присоединилось еще парочка таких же. В голове появилась безумная мысль: это были не дети, а такие же, как я, пленники. Не одного меня накачали каким-то дерьмом, в комнате находилось как минимум четверо, а то и пятеро. Легче от этого не становилось. Я чувствовал неисчерпаемый запас энергии и мог целую вечность проклинать своих пленителей, как вдруг…

– Привет, мой маленький – до безобразия знакомый нежный голос послышался где-то сверху. Внезапно весь мой обзор перекрыло огромное женское лицо. Я тут же заткнулся и с ужасом уставился на голову, которая могла принадлежать только человеку метров шести, не меньше.

Гигантская женщина взяла меня на руки и прижала к себе.

– Кто это у нас тут плачет? – где же я раньше слышал этот голос? – Хотя, уже не плачет. Только увидел меня и сразу затих.

– Узнал свою маму, значит – произнес кто-то сбоку.

Я выкрутил голову и посмотрел на женщину, которая меня держала. Чтоб я сдох! Это была она! Моя родная мать! Красивая и совсем молодая, она выглядела лет на двадцать. Она счастливо улыбалась, глядя мне в глаза, отчего мое сердце чуть в пятки не уходило. Мысли путались, мозг отказывался соображать, откуда появилась шестиметровая мама и что вообще здесь происходит?

– Уууу, какой запашок. Похоже, кто-то подготовил маме сюрприз? – мама положила меня обратно в ванну и принялась разматывать простынь. Сняла с меня грязную пеленку, всего почистила, насыпала на зад присыпку и обратно запеленала. Весь процесс я наблюдал молча, с огромными глазами. Мысль была одна бредовей другой, но все они сходились в одном. Похоже, я бредил.

На заводе, чуть ли не каждый вечер, я собирался с коллегами и жестко бухал. Мы постоянно травили разного рода байки, и один собутыльник как-то поведал нам историю о своем особенном пьянстве. Он утверждал, что ходил по луне за ручку с молодой Мадонной, и собирал алмазные цветочки, пока за ними не прилетел космолет. Что, если я тоже угодил в, такого рода, бредовое состояние?

– Теперь чистенькие и приятно пахнем. Пора кое с кем познакомиться.

Мама снова взяла меня на руки и куда-то понесла.

Как же я все-таки рад был увидеть снова любимое лицо матери. Я был ужасным ребенком, отвратительно себя вел и ни разу не говорил ей, как сильно её люблю. А потом её не стало. Слишком рано. И я всю жизнь жалел. Может, поэтому мой мозг показывал мне её?

– Я люблю тебя, мам – сказал я, но она услышала очередной детский лепет и лишь улыбнулась.

Мне почему-то казалось, что условия бреда выполнены, и я теперь могу прийти в себя. Но потом задумался. Будь это настоящий бред, разве я бы понял, что брежу? Слыхал я раньше фразу, что сумасшедший никогда не признает, что он сумасшедший. А если я уверен, что брежу, то, может, вовсе и не брежу?

Над этим стоило задуматься, но мама вынесла меня в другую комнату, где меня ждало еще большее потрясение.

– Знакомься, маленький. Это твой папа – мама развернула меня к мужчине, который тут же расплылся в счастливой улыбке.

Я впервые увидел своего отца. Вживую. То самое лицо, которое мама показывала мне на фотографии незадолго до своей смерти. Отец погиб в автокатастрофе, когда мне было восемь месяцев. Его мотоцикл на полной скорости сбил ЗИЛ, когда он ехал на работу. Мне так и не удалось с ним повидаться в сознательной жизни.

– Какой красивенький – залепетал отец. – Весь в мамочку.

Я обратил внимание на шлем мотоциклиста, который отец держал под мышкой. Стекло на нем было опущено, я посмотрел туда и увидел свое отражение. Мои глаза округлились больше прежнего.

В тот момент я понял, что не брежу и не сплю. Вера в происходящее вмиг укоренилась в моем мозгу. Все вокруг было настоящим, все на самом деле происходило со мной. Я не мог объяснить причину своей веры, но это было так!

Из отражения на меня глядел младенец.

Это был я!

Мама и папа не были шестиметровыми, ванна являлась обычной кроваткой, меня не держали пленником, а укутали меня не как младенца.

Я и был младенцем!

– Наш маленький Леонас. – Отец убрал шлем в сторону и взял меня на руки.

Размышлять над дальнейшими своими действиями долго не пришлось. Я в роддоме, и, судя по тому, что меня только представили отцу, мне был день отроду, максимум два!

Настало время абсолютной, всеобъемлющей, неподдельной дикой панике.

– ААААААААААААААААААААААААААА!!!!!!!! – на этот раз произнесенное полностью отвечало тому, что исходило из моего рта.

Мне шуба.

Песец.

И, кстати, я снова обделался.

2 глава

1 Месяц

Последний месяц оказался худшим в моей жизни.

Подчеркну, худшим! И это притом, что я пять лет провел в тюрьме, где, во время принятия душа, твое мыло частенько оказывается на полу. И человек семь, затаившись, ждут, пока ты его поднимешь.

Я обделывался каждые два часа. Если пеленки меняла мать – я кое-как это терпел. Но когда через раз за дело брался отец, я чуть не сгорал от злости и стыда. Зачем мужику добровольно возиться с пеленками, когда рядом есть жена? Не понимаю.

Меня раздражала каждая секунда, проведенная в этой гребаной кроватке. Я не мог делать ничего, кроме как лежать укутанный в простыню. Каждый раз засыпая, я мечтал проснуться от этого кошмара в своем взрослом теле. Но, просыпаясь, видел всю ту же кроватку, и нюхал пропитанную дерьмом пеленку.

Этим кошмар не ограничивался. Мать регулярно норовила впихнуть мне в рот свою грудь. Ничего не имею против женской груди, тем более такой молодой и упругой. Но, люди, это же родная мать! Такими делами можно напрочь сгубить мою, и без того расшатанную, психику.

Отвертеться от кормления было нереально. Сил не хватало даже на то, чтобы сомкнуть губы. А едва в рот проникал сосок, как оттуда начинало течь молоко. Да, признаюсь, вкусовым рецепторам младенца, в чьем теле я застрял, молоко очень даже нравилось. Но сам процесс выворачивал наизнанку. Чтобы как-то это пережить и не сойти с ума, я закрывал глаза и представлял, что держу во рту грудь Алисы, моей первой любви.

До верхней точки кипения доводили моменты, когда родители занимались сексом в метре от меня. Отец, стараясь наверстать последние полгода, не упускал ни одной возможности.

– Что ты делаешь? – слышал я голос матери за стенкой кроватки – тут же Леонас.

– Он ничего не видит. Даже, если и увидит, ничего не поймет.

– Он же услышит… ну не надо…

– А мы будем тихо. Очень… тихо…

Мама уже не отвечала. Слышались поцелуи, скрип кровати, частые стоны. А я даже не мог освободить из простыни руки, чтобы заткнуть ими уши.

Глядя в потолок, в моей голове вертелся единственный, вполне резонный, вопрос.

За что!?

За что мне все это? Да, я не верил в существование бородатого дядьки на небе. Неужели ему это не понравилось, и он вот так решил отыграться? Не может же атеизм караться так сурово? Я ведь не самый плохой человек в мире. Не самый хороший, но есть и куда хуже. Маньяки, убийцы, педофилы, политики. Они то, небось, прохлаждаются сейчас в аду, отдыхают в кипящей смоле, крутятся себе на вертеле. Чем я хуже них? Зачем так жестоко со мной?

В первые годы тюрьмы на мою задницу охотилось два отъявленных имбецила. Мне ломали ребра, руку, нос и челюсть, но дух сломать не удалось. Сейчас же я держался из последних сил. Находился на грани.

И все же я не мог не заметить, как благоприятно влияло мое прискорбное положение на мать. Младенцам принято вести крикливый образ жизни многие месяцы. Я же был не из нытиков. За последние четыре недели я ни разу не орал по ночам, не закатывал истерик, а голос подавал лишь, когда не мог уже терпеть вонь очередной пеленки. Я мог бы претендовать на звание самого спокойного младенца в мире. Родители не могли нарадоваться.

Знали бы они, как я проклинаю в душе каждую секунду моей мучительной жизни.

4 месяца

– Он сидит! Милый, скорей сюда, он сидит!

Мать зашла в комнату, бросила взгляд на кроватку и уставилась на меня с открытым ртом. Я сидел без какой-либо поддержки и для пущего эффекта тряс игрушкой, демонстрируя свою крепкую усидчивость. И это в свои 4 месяца!

Отец забежал в комнату и удивленно вытаращил на меня глаза.

– Я только подумала, что пора потихоньку учить его садиться, а он уже!

Ууу, мама. Я старше тебя на 10 лет, кто еще кого больше научит.

– С ума сойти – сказал отец – наш пацан гений!

– Как он так быстро и без нашей помощи научился сидеть?

Признаться, мама мне в этом все же помогла. Косвенно. Вы знали, что материнское молоко – это целая биофабрика? Оно содержит столько полезных элементов, что никакая смесь не сможет с ним тягаться. Врачи рекомендуют до шести месяцев кормить ребенка исключительно грудью. Откуда я все это узнал?

Сосать грудь матери мне осточертело практически сразу. Терпеть это полгода меня совсем никак не устраивало. Я так мечтал о жареной картошке и чизбургере, что Макдоналдс снился мне по ночам.

Кое-как мне удалось смириться со своим кошмарным положением. Конечно, я не раз задумывался, насколько же моя ситуация сумасбродна, не снится ли мне все это, пока я валяюсь в коме, и о многом чем другом. Однако я сумел себя заставить принять новую реальность, и мыслить, исходя из нее. И если уж мне действительно суждено было жить в теле младенца, то я решил как можно скорее пережить этот этап. Важную роль в этом решении сыграла всего лишь соседка, которая однажды вечером заявилась к матери в гости.

Случилось это за пару месяцев до моего подвига. Тогда-то я впервые и увидел призрачный свет во тьме моей жалкой жизни. Соседка принесла маме книжку, которая в подробностях описывала уход за годовалым ребенком.

– Какой красивенький карапузик. Какие мы миленькие – сюсюкала соседка, дергая меня за щеки. Я ни разу не бил женщин, но этой так и вмазал бы. В моем положении подобное отношение вызывало только гнев.

Мы находились в маленькой кухоньке, едва помещаясь за обеденным столом. Родители любезно пригласили соседку на чай, а мама посчитала нужным мое присутствие на своих руках.

– Сколько нам уже месяцев? – спросила соседка.

– Полтора – ответила мать.

– Уже целых полтора месяца не даешь мамке с папкой выспаться? – соседка заговорила еще более отвратительным детским голосом.

– Как раз наоборот, – улыбнулась мама – не разбудил нас еще ни разу. Вякает только, когда нужно пеленки менять. Прямо таки святой ребенок.

Ага, святой 30-летний ребенок, 5 лет из которых провел в тюрьме. Гордость любой мамы.

– Да ну ладно, быть того не может. Прям, ни разу? Мой, помню, орал, как резанный, пока не крестили. А как он кушает, не капризничает?

– Уплетает за обе щеки. Капризы за ним вообще не водятся.

– Да вам просто невероятно повезло. Ути-пути, какой хорошенький. – Соседка снова принялась дергать меня за щеку. Во мне было столько злости, что думаю, вполне хватило бы сил задушить её голыми руками. Но я лишь выдавил милую улыбку.

– Слушай, а в этой книжке случайно не написано, как долго нужно кормить грудью? – мама задала весьма интересующий меня вопрос.

– В ней есть абсолютно все, – гордо ответила соседка, открывая книгу – её создал настоящий гений. Смотрим отдел «кормление» – она пролистала книгу, нашла нужную страницу. – Открываем. Читаем. До шести месяцев ребенка рекомендуется кормить исключительно грудным молоком, не добавляя продукты или напитки. Однако. На пятый месяц, при определенных условиях, можно начать давать малышу твердую пищу, дополнительно. Но только после того, как ребенок проявляет готовность к такой пище и только в минимальном количестве.

Я готов, готов! Дайте хоть кусочек жареного мяса!

– Какие же признаки готовности ребенка к твердой пище? – продолжила соседка – Первое: Ребенок сидит с поддержкой. Второе: Держит голову устойчиво. Третье: Проявляет любопытство и готовность принять пищу, когда ее подносят ему ко рту. Четвертое: Может самостоятельно перемещать пищу во рту из стороны в сторону. И пятое: Подносит ко рту руки и другие предметы.

Эта новость просто сделала мой день! У меня появилась цель – как можно скорее заслужить любую пищу, которая не молоко. Ускорить свое взросление. Да, моему детскому телу оно, вроде как, нравилось, но мое взрослое сознание от него уже тошнило. Три пункта из пяти были уже выполнены, оставалось научиться сидеть и устойчиво держать голову. Где же ты раньше была, соседка?

В тот же день я приступил к интенсивным тренировкам. Дополнительным плюсом послужило то, что мать стала реже заматывать меня целиком в простыню. Это радовало. Первым делом я начал регулярно напрягать шею и живот, развивая мышцы. Давалось это так же нелегко, как геометрия в школе. Параллельно я качал руки, если можно так выразиться, когда вместо гантели используешь игрушку.

Спустя несколько недель я с трудом научился переворачиваться на живот и мог даже отжаться четверть раза в день. Весьма не дурно для двухмесячного отпрыска. Тренировки осложнялись постоянным присутствием матери. При ней что-либо делать было опасно с психологической точки зрения. Чего доброго, могла и к врачу отнести, если бы увидела, как я качаю бицепсы. Поэтому время на занятия в одиночестве имелось в ограниченном количестве.

Я не унывал и занимался даже ночью, когда родители засыпали. Неделями напролет я подготавливал свое тело к устойчивому сидячему положению. Переворачивался на живот, поджимал под себя колени, отталкивался руками, но раз за разом падал на бок. Разуверившись в этом способе, я решил применить новую стратегию. В качестве поддержки я начать использовать спинку кроватки. Тогда-то дело и пошло.

К третьему месяцу жизни мышцы моей шеи окрепли достаточно, чтобы держать голову в вертикальном положении. Спустя еще месяц за ней подоспела и спина.

Теперь я мог сидеть без какой-либо поддержки и многие минуты не чувствовать усталости. Родители были в приятном шоке, а я все ждал, когда уже маму посетит мысль кормить меня не только грудью. С этим этапом жизни хотелось как можно быстрее распрощаться.

5 месяцев

Как оказалось, я зря так торопился и надрывал свою детскую спину. Ранее пятого месяца ничего, кроме молока, я не получил. Видите ли, в книге написано, что вводить прикорм можно именно с пятого месяца, не раньше. Ни один из пяти явных признаков моей готовности принимать твердую пищу не помог что-либо изменить.

И вот, в один прекрасный день, вместо груди мать пихнула в мой рот ложку с кашей неизвестного происхождения. Видом она походила на тюремную похлебку, но моему детскому телу новое блюдо понравилось даже больше молока. Не чизбургер, конечно, но уже хоть что-то.

Пятый месяц жизни запомнился не только расширением меню. Однажды к нам в гости пришла очередная соседка, с которой мать познакомилась, выгуливая меня в коляске. На руках у нее сидела шестимесячная дочурка. Родители решили, что посадить нас рядом на кровати – будет отличной затеей. Сами же встали рядом и с интересом наблюдали, как мы будем себя вести.

Для себя я сделал неожиданный вывод, что, несмотря на мое желание как можно скорее повзрослеть, пока я оставался младенцем, ему необходимо было соответствовать.

Дабы мама не испугалась, что я росту каким-то отсталым, приходилось регулярно строить из себя мальца. А, значит, отвечать на игры с родителями, придурковато смеяться, когда меня щекочут, наиграно познавать мир, брать в рот все, что попадается в руки и т. д. С одной стороны, чувствовал себя глупее некуда, с другой же – видел, как счастливы моим поведением родители. От этого моя злость немного утихала, и становилось чуть легче пережить следующий день.

Наши мамы дали нам несколько игрушек. Я взял свою, и начал притворно ею играться. Девочка рядом, с тоской, смотрела на свою.

– Леонас, посмотри, какая красивая девочка. Её зовут Латифа.

Все они красивые, пока маленькие. А как повырастают, страшнее атомной войны. Есть, конечно, прекрасные исключения.

Мама Латифы присела рядом с дочерью и начала соблазнять её куклой. Дочурка схватила игрушку и выкинула подальше. Видать, была не в настроении.

– И так постоянно, – повернулась соседка к моей матери – все выбрасывает, ничего не интересует её. Вот думаю, может сходить доктору показать?

– Да брось, придет время, заиграет. Все по-разному развиваются. Я вон книгу читаю про детей, там пишут, что некоторые в три года только говорить начинают. И ничего, вырастают нормальными здоровыми людьми. В остальном у нее как, все нормально?

– Вроде бы да.

– Ну вот.

Не знаю, зачем, но я повернулся к Латифе и стал легонько касаться её плеча игрушкой. Может, все потому, что родители ждали от нас какого-то взаимодействия, а я решил не разочаровывать маму и показать свою коммуникабельность. Мне подумалось, настоящий ребенок мог бы вполне проявлять общение таким вот образом. После нескольких прикасаний, Латифа вдруг повернулась ко мне и:

– Тупой ты придурок, убери от меня свою гребаную погремушку, иначе я запихну тебе её в задницу.

От изумления игрушка выпала из моих рук.

3 глава

Я огромными глазами смотрел на Латифу, не веря услышанному.

– Ты разговариваешь!? – выкрикнул я.

– Твою же мать! – теперь огромные глаза были у нее. – Ты тоже перерожденный?

Со стороны наше общение звучало, как детский лепет. Родители засмеялись, умилившись нашим контактом.

– С ума сойти – сказал я.

– Черт, если ты взрослый мужик, какого хрена делал с моим плечом?

– Играл роль младенца. Тебе бы тоже не помешало, твоя мать уже переживает.

– Плевать я на нее хотела, она не моя мать.

– В смысле?

– Что, в смысле? В коромысле! Не тупи. Эта баба родила ребенка, а я застряла в его теле. Мой тебе совет, как можно скорее учись ходить и сваливай отсюда.

– Зачем?

– Ты ведь еще не крещенный, угадала?

– Предположим, а что?

– Хочешь узнать, что случится, когда тебя крестят?

Я взглянул на родителей, которые о чем-то говорили, наблюдая за нашим общением.

– И что же? – спросил я.

– С месяц назад эта – Латифа кивнула в сторону своей матери – повезла меня на прогулку. Там она поравнялась с еще тремя колясками и пока чесала языком с другими мамашами, я от скуки начала гнать на маленьких засранцев. Прикинь мое удивление, когда один из них ответил. Прям, как сейчас ты. Он тоже оказался перерожденным. В прошлой жизни работал на стройке, и ему на башку упала плита. Он проснулся в больнице, думал, выжил. А хрен там, реинкарниловался.

– А остальные?

– Молчали. Видать, и вправду впервые живут. Я то обрадовалась: брат по несчастью, будет теперь с кем потрепаться, чтоб умом не тронуться. А потом его крестили.

– И что произошло?

– Не стало его нахрен. Малец остался, а строитель в нем умер.

Латифа забавно трясла ручками и мило вякала в понимании родителей, что вызывало у них только улыбку.

– Видела его потом, но он уже не отвечал мне – продолжила Латифа. – Только мямлил что-то. Я потом долго над этим размышляла. Думаю, когда ты умираешь, твоя душа переходит в новорожденного. А когда его крестят, душа, так сказать, очищается от прошлой жизни и живет теперь новой. Поэтому, не знаю, как ты, а я планирую свалить, как только на ноги встану.

– Постой-ка – проговорил я, какое-то время переваривая тревожную информацию. – Она не твоя настоящая мать?

Я указал рукой на соседку.

– Ты смотри, – сказала соседка моей матери – наверное, что-то о нас говорят.

– И как это до тебя дошло? – Латифа развела руками, обращаясь ко мне. – Пока жил в теле младенца, отупел до его уровня? Моя настоящая мать живет в Польше, и, наверное, с горя убивается последние полгода. Уверена, она меня примет, когда выслушает. У тебя то остались родственники в той жизни? Есть, к кому вернуться?

– Это и есть моя жизнь! Я прожил тридцать лет, пока мне не прострелили череп. А очнулся в послеродовой, в своем же теле, только детском.

– Твою мать. – У Латифы было не менее удивленное лицо, чем у меня после её рассказа. – Просто вынос мозга.

– Точнее не скажешь. Хуже наказание сложно придумать.

– Ты совсем идиот? Не догоняешь, как тебе повезло? Да я бы все отдала, чтобы заново начать свою жизнь. У тебя есть возможность что-то изменить, исправить ошибки, улучшить свое будущее.

– И все это успеть до крещения? Интересно, как? Не подскажешь способ?

– Дылда взрослая. Придумай что-нибудь. Или не придумай. Мне плевать. У меня то есть план.

– Дерьмо твой план. Ну, сбежишь ты от мамки во дворе. И куда потом?

– Чем дальше, тем лучше. Главное, из города свалить. А там кто-нибудь, да приютит. Хоть детский дом. Все лучше, чем помирать. А как подросту, найду способ свалить в Польшу к маме.

Мне вдруг стало жалко маму Латифы. Не ту, что в Польше, а эту, которая стояла рядом с моей. В глубине души я пожелал, чтобы она крестила дочурку как можно скорее, пока та не научилась ходить. Ничего не имел против Латифы, но страшно было представить, что творится с сердцем женщины, чей ребенок бесследно пропал во время прогулки. Никому бы такого не пожелал.

С момента своего перерождения я стал очень сентиментальным касательно матери. После общения с Латифой я понял, что уже кое-что исправляю. Делаю мать чуточку счастливей своим поведением. Мне хотелось верить, что после моего крещения, младенец, в котором я пребывал, не вырастит тем же говнюком, каким вырос я. И что он будет лучше относиться к единственному родителю.

Хммм… Единственному?

Рождающуюся мысль перебила соседка. Она взяла дочь на руки и принялась прощаться с моей матерью.

– Как тебя зовут, напомни? – обратилась ко мне Латифа.

– Леонас. Но в будущем я сокращу его вдвое.

– Станешь Насом что ли?

– Лео.

– Ааа…

– А твое как имя? То, прошлое?

– Элла. Я себе его верну, как подвернется случай. Кто вообще называет детей – Латифа? Полный бред.

– Мне нравится. Звучит экзотично.

– Пошел ты.

На этом и распрощались. Той ночью мне было над чем поразмыслить. Встреча с Латифой все изменила. Впервые за пять месяцев я не проклинал перед сном свое печальное положение. Я знал, что совсем скоро все закончится.

Я не боялся умереть с самого начала. Следовать примеру Латифы, сбегать от матери и в мыслях не было. Нет, я не посмею её так расстроить. Моя дата смерти была определена, и я готов был её принять. Мама рассказывала, что меня крестили после гибели отца. А отец покинул нас, когда мне исполнилось восемь месяцев…

И тут я вспомнил. Ту самую мысль, которую перебила соседка. Отец должен умереть через три месяца. Должен, но ведь не обязан? Как же раньше мою тупую черепушку не посещала эта идея? В голове всплыла картинка из мультика, где персонаж осознает свою тупость, видя в зеркале ослиную башку вместо своей.

Трагедия еще не произошла. И черт меня дери, если я не приложу всех усилий, чтобы её предотвратить. В моей новой и очень короткой жизни появилась цель. И она стоила всех тех мучений, которые я пережил.

7 месяцев

Октябрь в Ташкенте, где я родился и, пока что, жил, радовал своей теплой погодой. Пользуясь приятными климатическими условиями Узбекистана, мамаши с удовольствием выводили гулять своих отпрысков во двор. Я был не исключением.

Мы много раз пересекались с Латифой, когда мамы любезно оставляли нас в песочнице. Другие мамаши сильно удивлялись, как в таком возрасте можно допускать детей до песка. Наши же родители гордо отмечали, насколько мы умнее сверстников, чтобы не есть песок и даже не обсыпаться им. Играясь ведерком и лепя куличики, я спокойно мог пообщаться со взрослым человеком в теле девочки.

Мне много пришлось отвечать на её вопросы касательно будущего, рассказывать грядущие важные события, делиться разного рода подробностями. Она много удивлялась, во что-то откровенно не верила, но старалась запомнить каждое мое слово. Для её задумки полученная информация имела огромную важность.

В свою очередь, она рассказывала о своих тренировках по ходьбе и хвасталась успехами. Мышцы её ног позволяли ей делать уже несколько шагов. Я восхищался её достижением, несмотря на замысел сбежать. Мои восхищения были связаны еще и с тем, что я сам последние два месяца качал ноги, чтобы ходить. Но даже притом, что с координацией движения у меня проблем не было, силы в мышцах хватало только, чтобы недолго стоять.

Научиться, как можно скорее, ходить, я указал первым пунктом в плане по спасению отца. Ползая, толку от меня было бы мало. Он должен был разбиться на мотоцикле уже через три недели. Я знал точную дату, так как не раз посещал его могилу, и цифры буквально врезались мне в память.

Мои сомнительные успехи сопровождались еще и неслабой зубной болью. Передние зубы начали резаться неожиданно и очень не вовремя. Со своим детским телом и обостренной чувствительностью терпеть это было непросто. Но я справлялся.

Я не переставал давать моим хилым ножкам чудовищную нагрузку. Продолжительные размышления привели меня к осознанию, что спасение отца может в корне изменить мою судьбу. Мать не останется одна, не будет страдать и не впадет в многолетнюю депрессию. Она не пустит меня на самотек, пытаясь заработать на жизнь. Я буду расти, получая полноценную родительскую любовь и заботу и, возможно, не выросту уголовником. Эти мысли придавали мне мотивации стараться изо всех сил.

Мой общий план «Спасти отца» включал в себя всего два пункта. И вторым значилось само спасение. Подробности находились в глубоком зачатке. Максимум, что я смог придумать – это спереть в нужное время отцовские ключи от мотоцикла. Наблюдения показали, что отец неизменно вешал их на крючок в прихожей. Проблема заключалась в том, что крючок находился на недоступной для меня высоте. Как до него добраться и, желательно, незаметно – оставалось загадкой.

«Воспользуйся стулом» – скажете вы? Люди, я не настолько туп, и подумал об этом в первую же очередь. Но! Даже, если мне удастся на него взобраться, что вряд ли, моего росточка все равно не хватит дотянуться до ключей.

В любом случае для осуществления плана необходимо было умение ходить. А поскольку времени в обрез, требовалось, как следует, поднапрячься. Меня ждали непростые недельки.

8 месяцев

Я лежал ночью с открытыми глазами в одной постели с родителями. Так же бешено, как в ту ночь, мое сердце колотилось всего несколько раз в жизни. Причина тому: на кону стояла жизнь отца и зависела она от моих действий. Наутро он должен был сесть за руль своего мотоцикла, поехать на работу и разбиться по дороге.

За последние три недели мой план по спасению оброс большим количеством деталей. Я был полностью готов внести коррективы в свое будущее. Итак. В первую очередь, я уже неделю как умел ходить и даже бегать. Когда мать увидела, что я встаю на ноги, она принялась помогать мне в учении, и дело пошло быстрее. Она частенько читала подаренную соседкой книжку в голос, из чего я подчеркнул, что дети в основном начинают ходить в возрасте от девяти месяцев. Я же научился в семь с половиной, что не могло её не радовать.

Каждый раз, выходя на улицу, я предпочитал коляске пешую прогулку, и мама не возражала. Таким образом, важный пункт плана увенчался успехом.

За умением ходить последовал приятный сюрприз. Отец принес домой горшок. Да, тот самый, который унитаз для детей. Я тут же схватил его в руки и продемонстрировал свою готовность им пользоваться. Родители были в шоке: возможно, я слишком поспешил раскрыть свои знания касательно функций горшка, но терпеть вонючие пеленки сил моих больше не хватало. Пожав плечами, они сочли меня весьма умным ребенком, и с того дня я избавился от величайшей проблемы жизни – гадить под себя. Благо, мой сфинктер прекрасно меня слушался, и давал мне время добежать до горшка. Прекрасный выдался месяц.

Следующим пунктом по спасению значилось «дотянуться до ключей». Чтобы выполнить его, пришлось изрядно помучаться. Стул все же играл ключевую роль плана, ибо другого способа просто не существовало. Научившись ходить, я принялся таскать его из кухни в коридор, и оставлять у стены под ключами. Несколько раз удавалось на него взобраться (да-да, я ведь еще и руки подкачал), когда мама была занята на кухне. Выполнив пару таких тренировок, я был уверен, что смогу в нужное время на него залезть.

Мать сотню раз относила его на кухню, а я все время таскал обратно. Спустя пять дней, маме пришлось смириться с новым местом стула, и она от него отстала. Повезло, что стульев в доме хватало и без этого.

Залезая на стул, я убедился, что моего росточка все же не хватит, чтобы дотянуться до крючка. Не выручала ситуацию и моя лопатка, которой я тыкал в песок. Решение пришло неожиданно. Мать готовила ужин на сковороде, пользуясь кухонной лопаткой. После готовки она оставила её на столешнице, до которой я сумел дотянуться. Кухонная лопатка была вдвое длиннее моей детской, и идеально подходила для операции с ключами. Я спрятал её под кроватью в комнате, чтобы в решающий момент воспользоваться. Вот такой я, блин, молодец.

Я долго размышлял, когда лучше спереть ключи, чтобы родители не «спалили» меня в процессе. Я все же находился почти под постоянным наблюдением, а сделать задуманное мог только вечером или утром, когда отец дома. Но вечером меня чересчур опекали, а утром родители носились по квартире, и мне не хватило бы времени даже залезть на стул. Обдумав массу вариантов, я решил провернуть дело ночью.

Эта часть плана столкнулась с небольшой проблемой. Кроватка. Выбраться из нее было мне не под силу. Поэтому пришлось впервые за восемь месяцев устроить родителям серию бессонных ночей. Я орал во всю глотку и тянулся к маме ручками, пока она не брала меня и не клала между собой и отцом. Только тогда я умолкал и засыпал. Этот ход я проделал несколько раз для закрепления.

В ту важную ночь я снова лежал между родителями, дожидаясь, пока они крепко уснут. План был таков: бесшумно сползти с кровати, стащить ключи, запрятать их куда подальше и вернуться в постель так, чтобы не разбудить предков. По идее, ничего сложного.

Прождав час, я услышал храп отца и решил, что пора. По сантиметру, как гусеница, я медленно дополз на спине до края кровати. Перевернулся на живот, аккуратно слез на пол. Удостоверившись, что мои действия не повлияли на сон родителей, я тихонько вытащил из-под кровати кухонную лопатку, вышел из комнаты и максимально прикрыл дверь. Маленькими шажками, в непроглядной тьме, я доковылял до прихожей.

Положив лопатку на стул, я сам на него взобрался и включил свет. Протянул руку с лопаткой к ключам и вздохнул с облегчением: кухонный прибор, хоть и впритык, но доставал. Не спеша, я принялся двигать ключи лопаткой на край крючка. К моему раздражению, крючок был загнутым и все никак не давал ключам слететь.

Потратив минут пять, тыкая в них лопаткой, рука начала стремительно уставать. Пришлось остановиться, чтобы перевести дух, и заодно прислушаться к спальне. Тишина.

Чертов крючок делал мне вызов? Да я в тюрьме мог коньяк достать, а тут какие-то чертовы ключи! Разозлившись, я сделал резкий выпад лопаткой и неожиданно угодил в цель. Ключи подлетели и сорвались с крючка. Но в моем плане оказался упущен важный момент: ключей было несколько и, соприкасаясь, они создавали ненужный мне шум. А в ночной тишине, упав на пол, громкость, казалось, превысила все границы.

– Милый, где ребенок!? – к моему ужасу, звон ключей разбудил мать. Не мешкая, я хлопнул лопаткой по выключателю, и свет потух. – Леонас!

Я быстро слез со стула и принялся во тьме шарить руками по полу.

Где эти треклятые ключи?

Мать включила свет в комнате и открыла дверь.

Нашел!

Я рванул в туалет, совмещенный у нас с ванной комнатой. И успел вовремя: мать как раз выбежала в коридор. Соображая на ходу, я швырнул ключи под ванну, снял труселя и уселся на горшок. В следующую секунду в дверном проеме появились мать с отцом, глядя на меня испуганными глазами. С невинным видом я отливал в горшок.

***

Все получилось! Как же круто на душе! Удивившись, какой я самостоятельный, родители меня похвалили, но попросили впредь будить их, если захочу в туалет. С чувством выполненного долга, остаток ночи я проспал в своей кроватке.

Наутро меня ждала предсказуемая сцена. Отец носился по квартире в поисках ключей.

– Куда ж они могли подеваться? Мне нельзя сегодня опаздывать!

– Где ты их еще мог оставить? – спросила мама, помогая искать.

– Да нигде, они всегда висят тут! – он небрежно указал пальцем на крючок и принялся обшаривать карманы куртки.

Я лежал на родительской кровати, где меня оставила мать, и довольно улыбался. Смотрел в потолок, думая о смысле жизни. Человечество столетиями задается вопросом: в чем же этот смысл? Для чего мы живем? Не знаю, кто как, но знаю, зачем жил я. Для того самого момента, когда услышу отцовские слова: «поеду автобусом».

Как же во мне все перевернулось, когда мать сказала:

– Не переживай, потом найдем. Возьми пока запасные.

ЗАПАСНЫЕ!?

Твою же мать! Что ж ты делаешь, сама мужа в гроб загоняешь!

Я аж вскочил от неожиданности. Смысл жизни летел к чертям, если есть запасные ключи. Нужно было срочно что-то придумать.

Отец зашел в комнату, подошел к серванту, достал из одной чаши ключ и положил его себе в передний карман рубашки. Я быстро слез с кровати и перекрыл собою выход.

– Леонас, малыш, я опаздываю. – Отец попытался меня обойти, но я вцепился ему в ногу.

– Ну что ты делаешь? – спросил отец.

Он оторвал меня от своей ноги и, взяв на руки, пошел к выходу. Лучше момента уже не будет, решил я, и залез в карман рубашки. Ключ тут же оказался у меня в руке, но отец сразу заметил кражу. Держа меня одной рукой, второй он попытался отобрать ворованное.

Не придумав ничего лучше, я быстро пихнул ключ себе в рот.

– Нет, стой, Леонас! – папа опустил меня на пол и выставил ладонь перед моим ртом. – Быстро выплюнь! Нельзя его кушать, плюнь!

– В чем дело? – подоспела мать.

– Он взял ключ в рот. Нельзя глотать, плюнь!

Мама принялась лезть ко мне в рот. Я разрывался над вариантом: проглотить ключ и, возможно, задохнуться, или держать его во рту как можно дольше, отбиваясь от мамы. Во втором случае задержка могла дать отцу шанс избежать столкновения с ЗИЛом. Его я и выбрал.

Я отмахнулся от мамы и дал деру в комнату. Меня поймали, едва я сделал пару шагов.

– Леонас, выплюнь! – кричали по очереди родители, пытаясь открыть мне рот.

Я вдруг вспомнил фильм, где в центре сюжета стояла идея, что будущее изменить невозможно. Даже если появится шанс, и ты все для этого будешь делать, все твои усилия приведут к тому же исходу. Что, если я тянул время, и именно из-за этого ЗИЛ собьет мотоцикл? Может, не делай я ничего, отец проехал бы раньше грузовика и избежал столкновения?

За какое-то мгновение я сам себя сумел запутать и не знал, как быть дальше. Все решилось в следующую минуту. Мать взяла меня в крепкую охапку, просунула пальцы в рот и вытащила ключ. Отец быстро его забрал и бросился к выходу.

– Люблю тебя, до вечера! – крикнул отец через плечо.

– Папа!

Отец остановился. Он обернулся и огромными глазами посмотрел на меня:

– Что ты сказал?

Я сказал «папа», и он меня понял?

– Он сказал «папа»! – прокричала мать, начиная меня обнимать – Мой малыш сказал первое слово.

Отец вернулся ко мне и нагнулся со счастливой физиономией.

– Скажи еще раз. Скажи «папа».

– Папа – повторил я, чем вызвал дикий восторг родителей.

– Просто класс – улыбнулся отец.

– Вот так вынашивай его, рожай, а первое слово «папа». – В шутку обиделась мать.

– Вечером отпразднуем – сказал отец, поцеловал мать и пошел к выходу.

– Папа! – снова крикнул я, выставив вперед руку, но его это уже не остановило. Улыбнувшись на прощание, он вышел из квартиры.

Каждая следующая минута тянулась для меня нестерпимо долго. Я переживал за отца, не переставая надеяться, что все же способен изменить будущее. Для чего еще тогда высшие силы засунули меня в мое детское тельце?

Спустя несколько часов раздался телефонный звонок. Никогда еще телефон не звонил до полудня. Я с ужасом смотрел, как мать берет трубку, отвечает, а потом меняется в лице, испуганно подносит руку ко рту. И во мне все оборвалось.

Я не справился, отец погиб. До какой же степени я все-таки бесполезный человек. Мать бросила трубку, быстро меня одела, взяла на руки, и мы вышли из дома.

Мама торопливо шла по улице, но я заметил, что идет она в другую от дороги сторону. То есть – не к автобусной остановке. Мои сомнения подтвердились, когда из соседнего дома к ней вышла… мать Латифы, вся в слезах. За ней торопились еще несколько мамаш.

– Она пропала полчаса назад, нигде не можем найти – плакала соседка.

– Не переживай, сейчас разделимся и найдем. Где ты её видела в последний раз?

– У песочницы. Я отвернулась всего на секунду… на секунду… – она залилась слезами, её принялись успокаивать другие мамаши.

Латифа все же сбежала. Ситуация была прискорбной, но я чувствовал только облегчение. Ведь звонили не из-за отца. Во мне проснулась надежда, что, возможно, он сумел добраться до работы целым и невредимым.

Возможно, у меня получилось все изменить.

4 глава

9 месяцев

Прошел еще один месяц моей непростой жизни. Конечно, если вспомнить, с чего все начиналось, то сейчас мои дела шли лучше некуда. Я мог контролировать походы в туалет, умел ходить и, что немаловажно, значительно расширилось мое меню питания. Меня, наконец-то, перестали кормить грудью, вместо этого в рацион вошли каши, супы и даже филе рыбы. Мать дотошно придерживалась рекомендаций в подаренной книге, и меня это вполне устраивало.

Плюс ко всем мелким приятным моментам присоединился один существенный. Переломный! Как несложно догадаться, произошло это в тот самый роковой день. Около семи часов вечера, к моему счастью, домой с работы вернулся отец! За ужином он рассказал матери, как ехал утром на работу, и на его глазах произошла авария: грузовик ЗИЛ промчался на красный и протаранил новенькую волгу. Я уплетал кашу, не отрывая от отца взгляд, и все время улыбался. Одно простое слово «папа» сумело задержать его настолько, чтобы спасти от смерти. Как же я был рад, что так вовремя его произнес.

Мать рассказала отцу о пропаже Латифы. Стоит ли упоминать, что её так и не нашли. В тот день мы прочесали полгорода, но эта чертовка сумела остаться потерянной. Я тогда поймал себя на мысли, что не прочь услышать её историю о том, как годовалой девочке удалось такое провернуть. Тем не менее, было больно смотреть на её мать и страшно представить, как она страдала весь последний месяц.

***

Шла вторая половина декабря, дело близилось к новому году. С чувством выполненного перед семьей и, своим будущим, долга, я позволил себе расслабиться. Мультики по телевизору уже не казались мне чем-то скучным и не интересным. Особенно про трансформеров, которые и вовсе нравились еще с прошлого детства. Я наслаждался каждой кашей, каждым принятием ванны, каждым мгновением, без боязни ожидая крещения.

Мое беззаботное времяпровождение закончилось за пару дней до всемирного праздника. Тем вечером мы традиционно сели ужинать всей семьей. Мать кормила меня с ложечки, параллельно обсуждая с отцом празднование нового года. Я мало их слушал, думая о своем, но в какой-то момент все же обратил внимание на новую тему их разговора.

– Знаешь что, – сказал отец – как ты смотришь на то, чтобы уже в январе мы купили себе машину?

– Хочешь снять с книжки все наши сбережения? – мать отнеслась к предложению с осторожностью.

– Мы их и копили на машину, разве нет? В любом случае, без денег не останемся. Купим «копейку», мотоцикл я продам.

– Что за «копейка»?

– Жигули. Отличная машина. Сделаем себе подарок на новый год.

– Не знаю, милый, – ответила мать, поднося ложечку к моему рту – тебя же вроде как планируют переводить в феврале. Может, сначала переедем, а потом купишь?

– А вдруг перевод задержат? Все может быть, сама понимаешь. Так или иначе, переехать мы можем как раз на машине.

– Нет уж, столько ехать в машине я не выдержу. Между прочим, нам 4 тысячи километров пилить. Поедем поездом. А машина никуда не денется.

Дальше разговор затянулся папиными доводами купить машину раньше, и мамиными аргументами отложить покупку на позже. Если б я мог встрять в их диалог, то оказался бы на стороне матери. Действительно, машину лучше было покупать на новом месте жительства.

Я знал, куда они собираются переезжать, ведь в итоге мы туда и переехали. Мама потом рассказывала мне эту историю. У нее в Украине жил отец, у которого была своя земля и два домика на территории. Один из них он держал для моей семьи. Родители давно хотели туда переехать, но моего отца все никак не хотели переводить. В прошлый раз он не дожил до этого момента, а мать… впрочем, осталось загадкой, почему она сразу не уехала к моему деду. Может, не смогла так быстро оставить могилу мужа в другой стране, может еще что. Но, когда родственники все же уговорили мать ехать, случилась беда. Банк заморозил сбережения. Не только её, всех жителей Советского Союза. Она застряла в Ташкенте на целый год, зарабатывая денег, чтобы покинуть страну. Тяжелые были времена.

И вдруг я понял. Мать была не права! Не права, уговаривая отца отложить покупку машины. Любой тупица знал, что союз развалился в конце 91-го года. Поскольку я был немного умнее тупицы, я еще и знал, когда банки перед этим заморозили все вклады, а произошло это в январе. В следующем месяце родители имели все шансы потерять свои деньги.

Осознав эту истину, я чуть не подавился кашей. Да, в этот раз ситуация складывалась удачней: отец не умер, он зарабатывал и был в состоянии кое-как содержать семью. Но, зная то, что произойдет, я не мог спокойно наблюдать, как семья лишается средств для существования. Если отец уступит, а все к тому и шло, у него не будет ни машины, ни мотоцикла, ни денег. Едва я успел об этом подумать, как отец пожал плечами и сдался.

Черт возьми, его нужно было срочно заставить бороться за свое желание. Пусть уж лучше купит машину, которую потом в случае необходимости можно будет продать, чем совсем останется ни с чем. Дело оставалось за малым – придумать невероятный способ, каким 9-и месячный малец заставит взрослого мужика снять деньги с книжки, и потратить их на автомобиль. Или хотя бы просто снять деньги. Как, вашу мать, это сделать?

Час от часу не легче.

***

Мой первый, в новой жизни, праздник нового года прошел по большей степени мимо меня. После полуночи мать уложила меня спать – и на этом весь праздник. Даже в тюрьме разрешали «праздновать» до часу ночи. Но я не расстроился. Вот уже несколько дней все мое время занимал мыслительный процесс касательно новой проблемы. А думать было легче как раз ночью, в тишине.

К 2 января я вынужден был признать, что зашел в тупик. Каждая следующая идея оказывалась бредовее предыдущей, и даже более-менее приемлемая отличалась своей невероятной тупостью. Иногда мне хотелось плюнуть на все, взять ручку с бумагой и ошарашить отца подробным письмом, почему ему немедленно стоит бежать в банк за деньгами. Но этим я мог нарушить что-то в его и маминой психике, поэтому вариант был неприемлемым. Не прокатывал тут и способ поговорить с предками по душам. Даже, если б я умел выговаривать все слова и смог нормально объяснить ситуацию – удар по психике родителей был бы обеспечен. Возможно даже, они вызвали бы священника, чтобы тот изгнал из моего тела злой дух.

Нет, я должен оставаться ребенком в их глазах, и мне следовало придумать хитрый план, при этом, не выдавая себя. Беда в том, что нихрена толкового у меня не получалось. Чтобы лучше объяснить, насколько все печально с идеями, моя лучшая задумка заключалась в том, чтобы сымитировать свое похищение. Я всерьез рассматривал вариант создать письмо от якобы похитителей, вырывая из газеты нужные буквы и приклеивая их на бумагу в виде требования выкупа. Родители, получая письмо, сняли бы деньги и ждали дальнейших указаний, а потом я бац, и возвращался бы в нужное время. Итог: деньги не в банке – задача выполнена. Вот только мне пришлось бы провернуть исчезновение в стиле Латифы, где-то прятаться несколько дней, даже не представляя, послушались ли предки. Опять же, мать сошла бы с ума, а я дал себе обещание не расстраивать её.

В общем и целом – разумных и исполнимых идей не было. Я уже совсем закипал от злости, когда мои дневные размышления на кровати перебил визит отца. Он зашел в комнату и принялся меня молча одевать. Видать, решил выгулять, хоть и погодка не из теплых. С другой стороны, свежий воздух мог пойти мне на пользу, глядишь, какая мысль умная родится.

Выйдя на улицу, отец, однако, не отпустил меня с рук и вместе с матерью пошел в сторону гаражей. Они обсуждали приглашение кого-то в гости на вечер, но не обмолвились и словом о том, куда направлялись. Гуляние явно не предвиделось. Дойдя до нужного гаража, отец вывел свой мотоцикл с коляской. Мать села в коляску со мной на руках, отец запрыгнул за руль и вдавил на газ.

За пятнадцать минут мы домчались до неизвестного мне жилого дома и остановились во дворе. В следующий миг из подъезда вышел… мой крестный. Он был папиным другом и сослуживцем. Я не видел его с самого детства, лет уже примерно двадцать, но сразу узнал по характерному шраму на брови и по усам.

В меня начало закрадываться плохое предчувствие. Я всегда гордился своей чуйкой, которая даже однажды спасла мне жизнь в тюрьме. Один недалекий идиот как-то раз проигрался мне в карты пачку сигарет, после чего решил отомстить по-своему. Наострил заточку и подкрался со спины. Я затылком почувствовал неладное и вовремя обернулся, чтобы избежать удара. Заточка тогда вместо моей почки вошла в его ногу, и он, после, принял решение больше ко мне не подходить.

Чуйка не подвела и на этот раз. Когда родители со мной и крестным обошли дом, вдалеке я увидел церковь. Тогда то все стало ясно. Близился мой конец, приплыли.

У церкви нас уже ждала моя крестная, с платком на голове. Я как-то ни разу не обращал внимания, какая она милая и красивая на вид. С ней я тоже не виделся много лет, а потом, когда мне было двадцать шесть, она полетела на отдых, и самолет разбился. В катастрофе погибли все до единого. Вернее, еще погибнут, потому, что некому будет этому помешать.

Я не боялся того, что должно произойти и с пониманием относился к правилам игры. Было время, я мирился со своей участью. Считал, что выполнил то, ради чего переродился: спас отца, подправил свою судьбу и незачем больше оставаться.

Но вот же дерьмо, все изменилось! Я не был готов, не сейчас! У меня была миссия, незаконченное дело, мои родители заслуживали на лучшую жизнь, чем та, что их ждала. И только я мог им её обеспечить.

Когда крестная взяла меня на руки, я включил сопротивление. Я изворачивался, орал и махал руками. Родители пытались меня как-то успокоить, но я не сдавался. Долой гордость, настало время показать настоящего ребенка. Приоритетом являлось, во что бы то ни стало, перенести крещение на другой день. Однако крестная крепко меня обняла, развернулась и пошла в церковь, оставив родителей позади.

Внутри нас уже ждал священник, который почти сразу меня перехватил и приступил к делу. Я брыкался, как мог, но он крепко держал и читал молитву.

– …благослови и сей елей силою, и действом, и наитием Святого Твоего Духа…

Говорят, что перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. У меня ничего этого не было. Был только гнев! Несправедливо, что мне выпал шанс повторно пройти свой путь и все заканчивалось так быстро. Я поздно осознал привилегию, которой обладал; жаловался на свое положение большинство времени, а оно оказалось вовсе не проклятием, а даром свыше! Я мог влиять на свою судьбу, мог вносить изменения в ситуации, о которых знал из прошлой жизни. Я имел то, чего не было ни у кого. Знания! И сейчас у меня хотели все это отобрать.

– …и Благого, и Животворящего Твоего Духа, ныне и присно, и во веки веков…

Священник крепко держал меня одной рукой, а второй обливал водой лоб, грудь, уши, руки и ноги. Я кричал, как резаный, но все напрасно. Он взял меня двумя руками и поднес к чаше с водой, намереваясь окунуть. Я ухватился всеми конечностями за края чаши, но моих сил не хватало, чтобы противостоять взрослому человеку.

– Крещается раб Божий Леонас во имя Отца… – он окунул меня в воду.

«Прошу всех встать и приветствовать верховного судью всего сущего…»

Я испуганно завертел головой в поисках хозяина голоса, который, казалось, говорит мне прямо в ухо. Но, кроме священника и крестных, вокруг никого не было.

– …и Сына… – священник еще раз окунул меня в воду.

«…а так же высшие силы, избранные для сего заседания великим и всемогущим…»

Меня охватила паника. Я точно слышал голоса, но не мог понять, откуда они берутся. Неужели так наступает смерть?

– …и Святого Духа… – священник окунул меня в воду третий раз.

«…да начнется справедливый суд».

Я не был экспертом, но мне явно показалось, что моя душа покидает тело. Ко мне больше никто не прикасался, никуда не окунал. Я лишь открыл глаза и увидел внизу, под потолком, священника, который держит годовалого ребенка над чашей с водой. Увидел крестных, мирно ожидающих окончания крещения. Я поднимался выше и чувствовал необычайную легкость. Видимость постепенно таяла, покрывалась мутной пеленой, пока не растворилась в белом ярком свете. До меня эхом, будто с того света, донесся голос священника:

– Ныне и присно и во веки веков. Аминь.

5 глава

Лео очнулся, лежа грудью на столе. Он с трудом приподнял голову, и едва смог раскрыть глаза, будто приходил в себя после длительной комы. Когда зрение и сознание пришли в норму, он с удивлением уставился на свои руки. Это были руки взрослого человека, каким он уже разуверился себя почувствовать. Он потрогал свое лицо и погладил щетину, убедившись в том, что уже не ребенок.

Лео осмотрелся по сторонам и быстро сообразил, что сидит за столом в зале суда внушительных размеров. Пол, стены и потолок отсвечивали белым ярким светом, как снег в ясную погоду. За его спиной находилась толпа зрителей, оживленно переговаривающаяся между собой. Сбоку на него оценивающе смотрела дюжина человек в белых одеяниях. Присяжные – подумалось Лео – вот, значит, как отправляются в смертный путь. Даже тут судят.

– Прошу тишины – послышался громкий басистый голос из-за судейского стола.

Лео перевел туда взгляд и увидел грозного на вид судью лет 60-и, в белой роскошной мантии и с молотком в руках. Он несколько раз ударил молотком, но шум не стихал.

– Тишина! – прогремел судья на весь зал.

Разговоры в ту же секунду прекратились, и все зрители обратили на него внимание. Судья глазами, полными отвращения, посмотрел на Лео.

– Лео Рутис, – сказал он, опустив взгляд на свои бумаги – очередной неудачник, который спустил свою жизнь в канализацию. Приверженец грубой силы, наркоторговец, вор, убийца и просто отвратительный человек, – судья снова посмотрел на Лео – который не сделал ничего хорошего.

Лео ответил судье ядовитым взглядом. Он и сам не гордился своей запущенной жизнью, но ему не нравилось, когда на это кто-то указывал и, тем более, в открытую оскорблял. Судья перевернул страницу в связке бумаг и продолжил.

– Прошу обратить внимание достопочтенных высших сил на некоторые из многочисленных мерзких деяний сего подсудимого.

Дюжина присяжных разом перевели взор на судью.

– Первая же запись датируется вторым днем от момента полового созревания и начала учета грешной жизни. 14 лет – избил одноклассника за проявление тем интереса к девушке по имени Алиса. Сломал ему нос и руку, отчего мальчику пришлось завязать с боксом и, впоследствии, не стать всемирно известным боксером.

Лео вспомнил эту историю, но он не чувствовал в ней своей вины. И раз уж терять ему было нечего, он решил высказывать свое мнение по всему, с чем не согласен.

– Он по-хамски приставал к ней! – выкрикнул Лео – Отказался отступить, когда я вежливо попросил, и первым нанес удар!

– Удивительно, что девушка в будущем превратилась в вашу первую любовь – судья сощурил глаза, глядя на Лео. – Впрочем, вы и её загубили.

Лео недовольно смотрел на судью, борясь с желанием вскочить с места, подбежать и забить его насмерть. Он бросил беглый взгляд по сторонам, где за ним пристально следили крепкие на вид охранники. Ему не удалось бы выбраться даже из-за стола, как его тут же скрутили бы в узел.

– С пятнадцати лет занимался торговлей наркотиков, – продолжил судья – которые со временем умертвили двух людей и еще троих положили под капельницы.

– Что еще мне оставалось делать после смерти матери?

Судья перевернул половину страниц, пропуская несколько лет грешной жизни Лео.

– Двадцать пять лет. – Продолжил он – Работая на заводе, проникает в офис директора, избивает до полусмерти охранника, вскрывает сейф и ворует деньги в особо крупном размере. Лишает зарплаты двухсот сотрудников, пытается бежать из страны, но его ловят на границе.

Лео раздраженно вздохнул. Он не гордился этим поступком, но другого выхода в тот момент не смог найти. Погрязнув в долгах на карточных играх, выбор оставался невелик: украсть деньги или умереть.

– Да, черт возьми, я был не самым примерным гражданином, но…

– Черт возьмет, в этом не сомневайтесь – язвительно проговорил судья, переворачивая остальную половину листов. – Боюсь даже представить, что вы творили в тюрьме – он остановился на последней странице.

– Все, чтобы выжить – тихо ответил Лео.

– Даже, выйдя на свободу, – заговорил судья – ввязывается в криминальное дело, во время выполнения которого убивает трех людей огнестрельным оружием.

– Это была самозащита!

– Лео Рутис, – судья отложил в сторону страницы с грехами – перед вынесением приговора готовы ли вы покаяться за свои деяния и понести справедливое наказание?

– Наказание!? – Лео вскочил с места. Каждое слово судьи его невыносимо раздражало, но финальное стало последней каплей. Охранники тут же напряглись, но пока не двигались с места. – Я отбыл свое наказание! Пять лет тюрьмы строгого режима! Вся моя жизнь – сплошное наказание! Поэтому засуньте свои предложения себе в зад, и поскорее избавьте меня от этого дерьма!

Присяжные один за другим подняли руки и слегка ими повертели. От них по всему залу прошелся легкий гул, будто они играли рукой на невидимом музыкальном инструменте. Судья схватил молоток и указал им на Лео, наслаждаясь каждым следующим своим словом.

– Лео Рутис, единогласным решением высших сил и волею всемогущего я приговариваю вас к вечным мукам в самой глубокой адской впадине. Данный приговор призываю быть исполненным немедленно! Горите в аду!

– Пошел ты! – крикнул Лео. Плевать на всё. И будь, что будет.

Судья высоко занес молоток, чтобы произвести им невероятной силы удар, как вдруг входные двери судебного зала с грохотом стукнулись о стену.

– СТООООООООП!!! – закричал щуплый мужчина, ворвавшись в зал.

Судье не хватило какого-то мгновения, чтобы молоток коснулся блина, после которого Лео в один миг провалился бы в адскую ссылку. Гость остановился у дверей, держа в руке папку с бумагами. Он был невероятно худой с прилизанными назад волосами, одетый в белый пиджак и брюки.

– Да как ты смеешь! – закричал судья.

– Ваша честь, – крикнул гость – разрешите срочно подойти!

– На данном заседании не требуются услуги адвоката, Рион.

– В моих руках указания воли всевышнего, ваша честь – Рион приподнял свою папку. – Приказано вручить лично вам для немедленного ознакомления!

Судья несколько секунд размышлял над услышанным, после чего нехотя положил молоток рядом с блином и кивнул Риону. Адвокат быстрым шагом прошел по проходу, встретившись по дороге взглядом с Лео, и остановился у судейского стола. Он передал судье папку, из которой тот достал бумаги и принялся читать.

– Ты издеваешься надо мной, Рион!? – крикнул судья адвокату в лицо.

– Никак нет, ваша честь.

– Хочешь сказать мне, – зло швырнул бумаги судья – что это ничтожество – тыкнул пальцем в Лео – заслуживает на нечто подобное?

Лео сердито смотрел на судью, не отрывая взгляда. Рион потянулся ближе к судье и заговорил почти шепотом. Никто из окружающих не слышал их дальнейшего разговора.

– Данного заседания вообще не должно было происходить – зашептал Рион. – Он от рождения занесен в «Белый архив». Причем его имя стоит рядом с такими, как Тесла, Эйнштейн… эээ… Гейтс. Появление здесь Лео – чудовищная ошибка. Кое-кто забыл поставить кое-где нужную галочку. От этого вся беда. Виновник уже наказан.

– Неужели в целом мире нет никого другого, кто сумел бы выполнить его работу? – судья от злости перешел, чуть ли, не на рычание.

– Вы знаете ответ на свой вопрос. Люди из «Белого архива» незаменимы. Если не он, то никто. А так быть не может.

– Ной был не первым, кому доверили строить ковчег – сказал судья, питая призрачную надежду, что его пример может что-то изменить.

– Это, скорей, исключение, подтверждающее правило – улыбнулся Рион.

Судья безвыходно закрыл глаза, повинуясь распоряжению свыше. Помедлив, насколько мог себе позволить, он выпрямился, взял молоток и с отсутствующим выражением лица посмотрел на Лео.

– Уверен, мы еще встретимся здесь – и он оглушающе стукнул молотком.

Рион развернулся и быстро подошел впритык к Лео, прошептав чуть ли не с угрозой:

– Переставай валять дурака. Теперь все зависит от тебя. Делай, что должен.

6 глава

– Что я должен делать? – крикнул я, но вдруг понял, что судебный зал не услышал моего вопроса. Я едва успел открыть рот, как картинка передо мною резко сменилась. Мой крик в виде детского лепета услышала только крестная, несшая меня на руках. Она посмотрела мне в глаза и мило улыбнулась:

– Все закончилось, маленький. Все хорошо.

Я выгнул голову, насколько смог, и осмотрелся. Увидел потолок церкви, а в следующий миг – ясное синее небо. Крестная вынесла меня на улицу и передала в руки счастливой матери. Мне понадобилось несколько секунд, пока до меня дошло.

Я не помер!

Вот так номер.

Надеюсь, крещение не превратило меня в поэта, только этого не хватало. Но лучше так, чем в мертвеца. И что это была за фигня с судом? Я реально чуть не отправился в ад? Или это мой мозг в состоянии аффекта выдал такой причудливый сюжетец?

Предположим худшее. Рай и ад существует, ибо суд выглядел очень даже реалистично. Куда реалистичней тех снов, после которых просыпаешься и думаешь, какие же они реалистичные. В таком случае я вполне мог быть окутан сейчас пламенем, не появись вовремя тощий мужичок.

Смешно, но мы же только предполагаем.

«Делай, что должен». Хммм. Ну, это мог сказать мне как мужичок, так и собственное подсознание. Ведь никакой конкретики я не услышал и, в принципе, ничего особо нового не узнал. Судья перечислил мои грехи, но это тоже могло сделать подсознание. Блин, ну не верю я в эту чепуху с божеством.

Я вдруг подумал о Латифе. Может, зря она сбежала? Я вот после крещения не исчез, что, если и она бы осталась? С другой стороны, ситуации у нас разные. Она то застряла не в своем теле, а в чужом.

Ладно, хорошо. Предполагать, что нами с неба кто-то управляет, легче, когда вспоминаешь, что за 2020-ым для меня резко последовал 1990-ый год. Не сам же я отправил себя в детство. Но если у Латифы на её случай была собственная неплохая теория, то, как на счет меня? Почему меня вернули? Чтобы «сделал, что должен»? Интересно, и что же я дол…?

Спасти родителей!

Черт возь… эээ… нет, не возьми! У меня же есть незаконченное дело! Совсем скоро мои предки могли потерять сбережения. Вряд ли именно на это намекал тощий, но сейчас их спасение – приоритет. Я задействую все свои детские силенки и все свободное время, но придумаю, как заставить отца забрать деньги из банка. Я вернулся с того света… предположительно… и теперь меня ничто не остановит на пути к новому будущему.

Я справлюсь!

10 месяцев

Я не справлюсь. Дела мои – полная дрянь.

Едва родители вернули меня после крещения домой, я тут же приступил к разработке плана. И вот, две недели спустя, у меня – ноль без палочки. Ровным счетом нихрена!

Даже дядьки на небе, если они там есть, не смогут меня упрекнуть в том, что я не старался. Подготовку я начал с того, чтобы разучить новые слова. «Папа» и «мама» у меня легко произносились, за ними последовало прекрасное «дай». Кстати, благодаря этому слову я мог, практически всегда, сам выбирать себе еду. В разумных рамках, конечно. Когда отец пил пиво перед телеком, а я крикнул «дай», он только посмеялся. А вот когда мать хотела покормить меня противной кашей, а я сопротивлялся, указал пальцем на фрукты и сказал «дай», она организовала из них очень даже приемлемое пюре на ужин.

Следующим словом для изучения я выбрал «машина». Справился с ним довольно быстро. Хоть на выходе родители слышали «мафына», они прекрасно понимали, о чем речь. Выбрал я его неспроста. С него начиналось осуществление моего не самого гениального плана. А именно с мозговой атаки. Нет, атаковал я не свой мозг. Предков.

«Мафына» превратилась в самое произносимое слово последней недели. С него начиналось утро, и оно же звучало перед сном. Когда отец брал меня на руки, он слышал только – «мафына». Подряд сотни раз. Я умолкал, лишь, когда пересыхало во рту. Но стоило попить водички, «мафына» возвращалась.

Однажды дома я взял в руки игрушечную машинку и мотоцикл, дождался появления отца и устроил показушную игру. Мотоцикл в моих руках спокойно ехал по дороге, когда его, к чертям собачим, сбила машинка. Мотоцикл улетел в другой угол комнаты, а я с гордостью выставил перед отцом машинку, и выкрикнул «мафына». Показанной сценкой хотел тонко намекнуть, что мотоцикл не самый безопасный транспорт, по сравнению с автомобилем.

В другой день, во время прогулки с родителями, я увидел, как к подъезду подъехал на «копейке» сосед. Пока он ходил копаться в багажнике, я рванул к его машине. Сосед не захлопнул дверцу, чем я и воспользовался. Отец не успел до меня добежать, как я сел за руль и заорал «мафына».

Однако, как бы я не старался, ничего из этого не помогало, мозговая атака себя не оправдывала. Но я не сдавался. Хоть от слова уже изрядно тошнило, я знал, что стоит на кону.

Однажды вечером я подошел к отцу, держа в руках его сберегательную книжку, протянул ему и сказал… ну, вы поняли, то самое слово.

– Ты как её достал? – обалдел отец и забрал свою книжку.

– Мафына! – снова крикнул я.

Отец посмотрел тогда на мать.

– Слушай, мне кажется, или Леонас реально намекает нам, что пора покупать машину?

Да не уж то, подумал я! Прогресс! Неужели мои мучения увенчались успехом?

– Хорошая попытка, – ответила мать – научил сына слову, чтоб он меня замучил, и я дала согласие на покупку?

– Ничему я его не учил.

– Ну да, он сам взял и выучил его. Не прокатит, машина будет после переезда.

Я так разозлился из-за своего провала, что крикнул:

– Дерьмо!

Из моего рта вырвалось «Деймо!», и родители уставились на меня огромными глазами.

– Что он сказал? – испугалась мать.

– Дай… мама… – кое-как исправился я.

Родители тогда успокоились, а вот я нисколько. Штурм провалился, продолжать не было смысла.

И на это я угробил две недели!

Особая паника у меня началась, когда пару дней назад, по телеку, министр финансов объявил, что не планируется никакой денежной реформы. То самое объявление, после которого реформа очень быстро должна была случиться и провалиться. А значит, родителям оставалось совсем немного до банкротства. Точнее, не больше недели.

Я продолжал думать. Каждый день я просился на улицу, несмотря на довольно прохладную январскую погоду (8 градусов тепла). Гуляние на свежем воздухе помогало мне лучше соображать. И, тем не менее, хорошие идеи мою голову никак не хотели посещать.

В последнее воскресенье, каким можно было смело его назвать для банковских счетов всех жителей, я снова вывел родителей на прогулку. Пока они наблюдали за мной с лавочки, я взял палочку и ковырялся ею в земле, изображая занятость. В стороне от меня гуляли две девочки, чей возраст едва ли превышал год. Вот уже минут десять, они вели безумно важный, по видимости, разговор. Каждая по очереди что-то вякала собеседнице, и активно жестикулировала руками.

Наблюдая за ними какое-то время, я потерял нить размышлений. Они изрядно отвлекали своей болтовней. Правильно говорят, что женщины начинают трепать языком с самого детства. Я подумал: будь я обычным ребенком, то наверняка бы понимал, о чем они трещат. А так оставалось только догадываться и самому придумывать за них реплики. Чем я и занялся, чтобы немного развлечь себя. Да и отвлечься от постоянных раздумий полезно.

– Сижу я как-то на горшке, а из меня как вылезет такая вот хреновина! – Полноватая девочка в розовой шапке развела руки в стороны.

– Чем тебя кормят? Рискуешь отрастить себе огромный зад – девочка в синей шапке указала пальцем куда-то вниз, но я представил, что говорит она именно про зад.

– Утром обглодала шесть куриных ножек. Надеюсь, все в грудь уйдет – полноватая девочка потыкала пальцем в грудь собеседнице.

– А у меня на завтрак только кипяченая вода. Выросту, буду стройной. Стану моделью.

– Или проституткой.

– Обеим неплохо платят.

– А я устроюсь на скотобойню. Буду мочить коров, и жрать их.

– Какие прекрасные планы.

На этом их беседа, наконец, прекратилась. Полноватая девочка вдруг обратила внимание на мою палочку. Она тут же подбежала, выхватила её из моей руки, и сама принялась играться. Как же пошло это могло бы прозвучать, не будь мы детьми.

Девочка в синей шапке убежала к своему отцу, который сидел на лавочке и общался со вторым папашей. Обоим на вид было лет за тридцать. До меня донесся их разговор.

– Мой тебе совет, переводи все в валюту – сказал один второму. Его, как позже выяснилось, звали Рустам. – Я вот банку вообще не доверяю. Давно уже все поснимал и обменял. Чую, скоро вся эта система накроется к едрене фене.

– Ниче с ней не случится – уверенно ответил второй, отец полноватой девочки. – Да и как их обменять? Я то в Америку не еду. Банк просто так менять не станет.

Ох уж этот Союз. Продавал валюту только выезжающим за границу.

– А черный рынок на что? У меня есть пару знакомых, могу свести – Рустам на всякий случай обернулся, никто ли не услышал.

– Нет уж, спасибо. Все это нелегально, мне такого не нужно. С рублем ничего не случится. Он всегда был и будет дороже валюты.

Ага, подумал я, наивный. И Рустам, будто прочитав мои мысли, продолжил.

– Наивный ты. В стране черти что происходит. Общался со знающими людьми, так они говорят, тут такой кризис надвигается. Пока рубль еще имеет ценность, нужно от него избавляться. В общем, не жалею, что сваливаю в Америку.

Умным дядькой оказался этот Рустам, дело говорит. Вот бы мои так же соображали. Я бы с удовольствием подсказал им, но даже не знал, как заставить отца просто снять деньги со счета. А уж уговорить его обменять их на валюту и вовсе не реально. Он типичный военнослужащий: правильный, ответственный, законопослушный. Он бы мог меня хорошо воспитать в прошлой жизни. Впрочем, может, в этой сумеет?

– Уже нашел, кому пристроить свою «копейку»? – спросил собеседник у Рустама, кивнув в сторону на белый автомобиль ВАЗ 2101.

– Если бы! Не знаю, как успеть продать её до отъезда. Даже цену снизил до пяти с половиной. У всех, видишь ли, есть уже машина. Или нету денег. Тебе, кстати, вторая не нужна?

Я больше не слушал их разговор, мой взгляд застыл на «копейке» Рустама. На вид, как только что с конвейера. Новенькая, блестящая. Что, если мои предки заинтересуются низкой ценой и купят её? Таким образом, смогут спасти большую часть своих денег.

Едва эта мысль пришла мне в голову, отец с матерью поднялись с лавки.

– Леонас – послышалось за спиной.

Я обернулся, ко мне шел отец. Родители, видать, решили закругляться с прогулкой. Я застыл в нерешительности на месте. Если сейчас же ничего не предпринять, другого шанса точно не будет. А поскольку лучше идей все равно не было, я начал действовать.

Вместо того чтобы бежать к отцу навстречу, я бросился в противоположную сторону – к Рустаму.

– Леонас! – закричал отец и побежал за мной.

Быстро преодолев короткую дистанцию, я вцепился Рустаму в ногу и закричал:

– Мафына, мафына, мафына, мафына, мафына!

А как еще свести продавца с потенциальным покупателем, если тебе всего десять месяцев?

Отец принялся отрывать меня от чужой ноги, параллельно извиняясь перед Рустамом. Того это только позабавило. Наконец, папа справился с заданием и взял меня на руки. Я схватил его за щеки и начал дергать, пытаясь развернуть лицом к продаваемой «копейке».

– МА-ФЫ-НА! – кричал я уже по слогам.

– Извините, – еще раз сказал отец Рустаму – он просто помешан на этом слове. Причем, сами не знаем, как он сумел его выучить.

– Может, вырастит гонщиком? – улыбнулся Рустам.

– Может.

Отец развернулся уходить. Я одной рукой потащил его за щеку, а второй указал на «копейку».

– Папа, мафына! – отчаянно крикнул я.

– Да, совсем скоро и у нас будет такая – сказал отец.

Похоже, не будет – подумал я и разочарованно вздохнул. Не хочет отец слушать мудрые советы 10-и месячного ребенка – ему же хуже. Когда подрасту, и они с мамой расскажут мне, как злобное государство лишило их денег – я напомню ему этот момент.

– Простите, вы планируете покупать машину? – окликнул отца Рустам. Я даже не поверил, что этот вопрос действительно прозвучал. Отец обернулся.

– Да, надеюсь в следующем месяце, если все получится.

– Я как раз продаю машину. Вон она стоит – Рустам указал пальцем на свою «копейку». – Купил её месяц назад за семь тысяч, но так вышло, что уезжаю в Америку навсегда. Готов отдать за пять с половиной, если решитесь в ближайшие шесть дней.

Я с надеждой посмотрел на отца и увидел его задумчивое лицо. Хороший знак. Но тут подошла мать:

– Что случилось?

– Тут мужчина машину продает, – начал объяснять отец, указывая на «копейку» взглядом – за пять с половиной.

– Меня Рустам зовут, живу в первом подъезде – он указал пальцем на подъезд нашего дома. – Она в отличном состоянии, есть все документы и…

– Извините, – перебила мать – мы планируем переезжать через месяц, и хотели купить машину уже на месте.

– Мама! – крикнул я. Так и хотелось добавить: «какого хрена?» Странное чувство, когда родная мать регулярно старается испортить любой план по спасению её же будущего.

– Сейчас придем домой и покушаем – ответила мне мама, решившая, наверное, что я от голода «мамкаю».

– Мафына! – Да не хочу я жрать, купите же эту чертову машину!

Родители развернулись в сторону дома, но Рустам, к моей радости, не хотел их так просто отпускать.

– Отдам вам её за пять.

Мать уже начала учтиво отказываться, но её на полуслове прервал отец.

– Слушай, мы меньше, чем за семь, не купим такую.

– Вы молодая семья, растите ребенка, – добивал их Рустам – деньги вам еще пригодятся, зачем переплачивать?

– И ты переживала, что мы потратим все сбережения – сказал отец. – А так еще останется немало.

Мать задумалась:

– Давно она у вас?

– Ей месяц отроду, – воодушевился Рустам, предвидя продажу – купил по огромному блату. Дешевле и новее, чем эта, вы точно нигде не найдете.

В теперешние времена машины практически отсутствовали в свободной продаже. Для покупки необходимо было прибыть в автомагазин и записаться в очередь. Которая вообще не двигалась. Достать новенькую возможно было только через хорошие связи. Поэтому люди часто перекупали с рук. Бывало, что с рук они стоили даже дороже новой. Поэтому, в словах Рустама звучала истина.

Когда же мать с отцом посмотрели друг другу в глаза, я понял, что они её тоже осознали. Это был он. Успех! Я все-таки справился! Не хватало лишь окончательного подтверждения моего предположения. В следующую секунду отец это исправил. Он повернулся к Рустаму:

– Что, если я зайду к вам через часик, и мы посмотрим документы?

7 глава

6 лет

Парам-пам-пам! Недавно мне стукнуло шесть лет! Если еще учитывать тридцать лет прошлой жизни – уже немалый возраст! Отпраздновал, однако, скромно. Родители предлагали пригласить самых близких друзей со двора. Рассчитывали, что припрется человек двенадцать малышни. Но я позвал лишь одного – Дэна. Он жил двумя этажами ниже в моем подъезде. Родители еще, конечно, пригласили соседей, а те пришли со своими отпрысками, но не суть.

В прошлой жизни Дэн был моим одноклассником. Планировалось, что в этой – ничего не поменяется. Мы неплохо общались, хоть он и не выделялся особой коммуникабельностью. Даже в шестилетнем возрасте Дэн явно отставал от остальных по общению, был довольно замкнутым. Блин, может, мы дружили потому, что и я тогда был таким же странным?

Так или иначе, в школе наше общение постепенно угасало, и к десятому классу я стал крутым, а он практически изгоем. В тот же год Дэн сбежал из дому и пропал без вести. А чуть позже – его тело выловили в реке.

В этот раз я планировал не допустить повтора. Поставил себе цель раскрепостить его, закалить характер и придать самоуверенности. Подобное я уже проворачивал в тюрьме с одним из новеньких. Результаты превзошли тогда все ожидания. С Дэном должно было быть куда проще, потому, что начал я с самого детства. Что, если это и являлось смыслом моей перерожденной жизни? Не дать умереть старому другу, из которого в будущем может получиться великий человек? Но, даже если нет, я все равно собирался довести дело до конца.

Кстати, вы, возможно, заметили мое упоминание о том, что жил я в многоэтажном доме? А не в частном у дедушки, куда родители планировали переехать из Ташкента. Что тут скажешь – эффект бабочки. Но давайте все по порядку.

В первую очередь, с гордостью заявляю, что отец все же купил машину Рустама. Родители оставили на своих счетах по тысяче рублей, остальное отдали за новенькую «копейку». Спустя неделю, угадайте, что? Правильно, банки заблокировали все сберкнижки, разрешив гражданам снять максимум по пятьсот рублей. Итого, предки, вместе взятые, потеряли лишь тысячу. Но отец, примерно за эту же сумму, продал мотоцикл. Поэтому, можно было уверенно сказать, что для них все сложилось удачно.

В следующем месяце мы, как и планировалось, дружно покинули Узбекистан. Первые три года жили в дедушкином доме, после чего отцу на службе выдали двушку в новостройке. Такие вот дела.

За последние годы ничего выдающегося не произошло. Я, как и положено, сменил горшок на стандартный унитаз, мог кушать любую еду, и полностью научился говорить. В моей речи страдало лишь произношение буквы «р», но и эта проблема со временем обещала решиться.

Чем особенно мне нравился мой возраст, так это походами в детсад. Родители отдали меня туда сразу после переезда. Знаете, обычно все дети ненавидят детский сад потому, что там заставляют спать днем. Они мечтают поскорее уйти в школу, а когда оказываются там – ненавидят и её. В итоге многолетняя учеба так достает, что люди мечтают устроиться на работу. И вот, работая за гроши с утра до вечера, они, наконец, понимают, как классно было спать в детсаду. В свое время это понимание приходило и ко мне.

В этот раз я сразу решил наслаждаться всем, что предлагает беззаботное детство. Вкусный борщ на обед, дневной сон, игры, утренники по праздникам. Но главный кайф был даже не в этом.

Няня!

Вот, что особенно меня радовало, несмотря на подъем в семь утра каждый день. Я прибегал в детсад и бросался на руки к нашей прекрасной молоденькой нянечке. Я спокойно хватал её за грудь и сжимал, сколько хотел, а она лишь мило улыбалась. Ведь я же маленький. Я ничего не понимаю. Конечно, мое тело еще не умело возбуждаться, зато сознание – очень даже. И единственный минус моего детства заключался в том, что до секса терпеть еще, как минимум, десять лет. Целая вечность.

Но не будем о печальном, лучше – о полезном.

Мое натаскивание Дэна с практической стороны началось через три месяца после дня рождения. Когда в детсаду все хорошенько выспались, воспитатели вывели детвору во двор. Я, в основном, катался на скейтборде вокруг здания, потому, что играть в квача или попусту носиться за кем-то меня не привлекало. Когда же скейт забирал кто другой, приходилось теряться в толпе, изображая веселье. Стоять в сторонке от всех этих тупых детей было не вариант: со временем воспитатели могли озаботиться моим отшельничеством и, чего доброго, принять какие-то воспитательские меры.

Вот, уже который день подряд, скейт доставался мне, и я наматывал привычные круги. Подумывая о карьере футболиста, как основе своего будущего, я вдруг увидел Дэна.

– Я сказал, давай сюда! – крикнул на него Фазан. Это фамилия огромного, для своего возраста, паренька-переростка из параллельной группы. Я не знал его имени и, похоже, его вообще мало кто знал. Все называли его Фазаном. Он был вдвое шире обычного ребенка и почти на голову выше. Пользуясь габаритами, он вечно к кому-то приставал и частенько доводил до слез. На него уже не раз жаловались мамаши обиженных детишек.

За Фазаном таскалось два хиленьких парнишки. Прям зародыш будущей банды. Все втроем они нависли над Дэном и требовали игрушку, которую тот крепко сжимал в руке.

– Она моя – неуверенно ответил Дэн, опустив голову.

– Она мне нравится, я хочу ею поиграть – тявкнул Фазан.

– Ты сломаешь.

Фазан толкнул Дэна в грудь. Тот устоял на ногах, но собирался в любой момент расплакаться. Тут на скейте подкатил я.

– Чего-то хотели? – подошел я к Фазану. Тот обратил внимание на мой скейт.

– Хотели на твоей доске покататься. Давай сюда.

– Обойдешься – ответил я и повернулся к Дэну. – Слушай, Дэн, дай ему по морде.

Да, радикально, но иногда постоять за себя можно только таким образом.

Фазан скорчил гневное лицо:

– Я щас сам тебе дам по морде.

Дилемма. С одной стороны, негоже взрослому мужику бить шестилетнего ребенка. С другой – моему телу тоже шесть, а передо мною здоровенный амбал. Кто меня осудит?

– Дэн, – проигнорировал я угрозу Фазана – дать по морде тому, кто к тебе пристает, не тяжело. Смотри сюда. Для этого сжимаешь пальцы в кулак, – Дэн смотрел, как я сжимаю кулак – большой палец вот так загибаешь. Размахиваешься и бьешь.

Со всего размаху я дал Фазану в нос. Сначала думал, что лучше будет вмазать в живот, но решил, что от этого только жирок волной пойдет. Дэну нужно было наглядно продемонстрировать, как мгновенно решаются подобные проблемы.

Фазан упал на землю, схватился за нос и зарыдал.

– Мама! – он быстро поднялся и начал убегать.

Я дернул руку в сторону остальных двоих, но они благоразумно решили со мной не связываться, и тоже удрали.

– Смотри, он уже мамочку зовет, – позлорадствовал я – а таким грозным только что был.

Гордился ли я своим поступком? Мне нравилось думать, что я поступил правильно. Дэн заулыбался, глядя вслед убегающим.

– Драться нехорошо, – заумничал я – но теперь он дважды подумает прежде, чем к кому-то приставать. Понимаешь? Нужно уметь давать отпор обидчикам. Хочешь, научу, как правильно бить?

Дэн уверенно закивал головой.

Тем же днем, после детсада, мы встретились во дворе и приступили к тренировке. Родители спокойно отпускали меня одного на улицу, взяв слово, что со двора не выйду. Сами же регулярно поглядывали из окна.

Я показал Дэну, как правильно держать кулак и каким образом наносить удар. В первую очередь отрабатывали точность и силу. Он воодушевленно лупил по моей ладошке: хиленько, и часто косо, но старался. Воспринимал это, как нечто серьезное, а не просто игру. Впрочем, хватило его всего на полчаса. Я решил не давить, для первой тренировки хватит и этого. Тем более, он предложил попинать мяч, что было полезно для моего футбольного будущего.

Когда-то я жалел, что мать с детства не отдала меня на футбол. В ближайшее время я планировал это исправить. Что может быть круче профессии футболиста? Ты постоянно занимаешься спортом, поддерживаешь хорошую форму, ты знаменит, обожаем и богат. Последние три пункта я обязательно добьюсь, ведь мой уровень был уже на три головы выше, чем у любого малолетки. А с дополнительной тренировкой для меня открывалась перспектива стать лучшим.

Пиная мяч с Дэном, я отметил за собой точный пас. Я даже попробовал понабивать мяч, и у меня это отлично получилось. С ходу – десять раз. Не зря качал ноги с пеленок. У Дэна же пас сильно хромал. Приняв от меня очередную точную подачу, он ударил по мячу со всего размаха носком.

Мяч на этот раз улетел дальше прежнего, и выкатился на дорогу. Делать нечего, пришлось снова за ним идти. Шел я медленно, так как бегать уже было лень. Как оказалось десятью секундами позже – зря.

Очень зря. Лучше бы я пробежался.

До мяча оставалось совсем ничего, как вдруг к нему подбежал ребенок, лет восьми, схватил в руки и дал деру.

– Эй! – крикнул я, но подлец только прибавил скорости.

Такой наглой кражи среди белого дня я никак не ожидал. Будь это какой-то мелочью, я бы плюнул и пошел домой. Но это был футбольный мяч, подаренный отцом. Довольно дорогой. И если вор надеялся, что я его не догоню, то он был совсем тупой. Поэтому, что есть духу, я бросился вдогонку.

Да, мне пришлось нарушить данное родителям слово не покидать двор. Но ситуация обещала решиться довольно быстро. И, похоже, мне предстояло побить свой рекорд – набить две морды за один день.

Я мчался ветром и стремительно сокращал расстояние между нами. Мне казалось, вор от страха выбросит мяч, чтобы я от него отстал. Но тот крепко зажал его рукой и продолжил удирать. Он пробежал мимо соседнего двора, после чего завернул за дом. Новостройки там заканчивались, и начинался пустырь.

Мне оставалось всего несколько метров, чтобы вцепиться в паршивца. Но, завернув, я увидел, как он запрыгивает в фургон и захлопывает за собой заднюю дверцу. Стоило уже тогда догадаться, что происходит какая-то нездоровая фигня. Одинокий фургон припаркован на границе с пустырем. И в нем пытается укрыться маленький уголовник. Но я не остановился, подбежал к машине, ухватился за ручку и начал тянуть.

Внезапно, сзади, какая-то женщина обхватила меня рукой и оторвала от земли. Я успел только крикнуть «Эй!», как она открыла заднюю дверцу фургона, и вместе со мной залезла внутрь.

Машина тут же набрала ход. Женщина посадила меня на лавку у стены, сама присела на корточки и мило улыбнулась.

– Не переживай, малыш, – сказала она приятным тонким голоском – мы сейчас отвезем тебя к маме. Она сама нас попросила. А вот тебе вкусный леденец.

Женщина взяла с противоположной лавки леденец и протянула мне. Я перевел взгляд в сторону. Маленький воришка сидел в дальнем углу и весело улыбался.

Тупым оказался не он, а я.

Он сработал отлично, заманил меня прямо в капкан. Моя новая судьба принимала непредвиденный поворот. В прошлой жизни я не переезжал из дедушкиного дома аж до самого школьного выпускного. И, соответственно, никогда не гулял в моем теперешнем дворе. В тот раз женщина, наверное, похитила кого-то другого. Теперь же похищенным не повезло стать мне.

Конечно же, я знал, с какой целью похищают детей. Читал об этом множество историй. И все они, к несчастью для меня, заканчивались паршиво.

Я не нашел в себе слов что-либо ответить похитителю. Да и ничего бы это не изменило. Я лишь молча взял леденец и задумался.

Я в заднице.

***

Ехали мы больше часа и когда вышли на улицу, уже темнело. Всю дорогу я молчал и обдумывал варианты побега. Вел себя намеренно спокойно, чтобы женщина считала, будто я ей доверяю. Даже специально задал ей вопрос, можно ли будет поиграть с воришкой в мяч, когда приедем. Она отказала, аргументируя тем, что уже поздно для уличных игр.

Я подумывал сбежать, как только выйду из машины. Но не тут то было. По приезду заднюю дверцу открыл крепкий на вид мужик. Он взял меня на руки и понес в дом. Вырваться из его объятий не представлялось реальным. Я оглянулся и с волнением понял, что мы вдалеке от цивилизации: территория дома ограждалась высоким забором, за которым со всех сторон возвышались деревья. По-видимому, дом находился в каком-то лесу.

Мое положение – песец. Причем конкретный. Огромный и жирный.

Мужик занес меня в дом. Здание было старым, обои местами отваливались, с потолка сыпалась побелка. Пройдя темным коридором, мужик завернул в комнату. Там, на стареньком диване, сидел лысеющий худой мужичок, лет тридцати, смотрел футбол по небольшому телевизору.

Меня опустили на пол.

– Посиди пока здесь с дядей… эээ… Глебом – сказал женщина, зашедшая за нами в комнату.

– Сегодня я Глеб! – подхватил тот с дивана. Имя явно с потолка, подумал я.

– Мы пока привезем твою маму. Можешь поиграть игрушками, они все для тебя – женщина указала в сторону, где на полу лежало с десяток разных игрушек. Среди них, как машинки, так и куклы. Видать, сами не знали, похитят мальчика или девочку, запаслись на все случаи. – Присмотри за нашим гостем – сказала она Глебу.

– Да-да, хорошо – ответил тот, не отводя взгляда от экрана телевизора.

Женщина сердито взглянула на Глеба, но, заметив, что я на нее смотрю, резко смягчила лицо и улыбнулась.

– Мама скоро будет – сказала она, вышла из комнаты и захлопнула дверь. Я услышал, как в замочной скважине поворачивается ключ. Заперла, зараза.

По всей вероятности, отправилась готовить для меня операционную комнату. Времени оставалось в обрез. Единственный способ сохранить свою почку, или еще что поважнее – исчезнуть из этой комнаты до того, как за мной придут.

Я внимательно осмотрелся. Окно могло послужить запасным выходом. Подоконник был довольно широким и не высоким, я мог на него взобраться. Оставалось обойти препятствие в виде Глеба. Он, хоть и приковал все свое внимание к футболу, точно заметил бы, как я открываю окно. Огреть его чем-нибудь тяжелым казалось мне самым правильным решением. Но чем? Из предметов в комнате имелись лишь диван, телек и несколько разбросанных игрушек. Игрушки были из легкого пластика, не достаточно тяжелыми, чтобы нанести ими серьезный урон.

Я еще раз посмотрел на Глеба. Будь я постарше, задушил бы дрыща одной рукой. Будто почувствовав мой взгляд, он вдруг повернул ко мне голову.

– Пацан, тебя как зовут? – спросил Глеб и снова уставился на экран.

– Рустам – быстро выпалил я первое имя, пришедшее в голову.

– Футбол любишь, Рустам?

Я подошел к нему ближе, и застыл вниманием на бутылке пива, которую тот держал в руке. В мыслях всплыла приятная картинка, как бутылка разбивается на осколки об его макушку. Мне оставалось лишь дождаться, пока Глеб допьет до конца. Потом взять бутылку, якобы поиграть, и… думаю, моих сил хватит, чтобы Глеб отрубился от удара. Опять же, не зря я качал руки с пеленок. Попробовать стоило, а что мне терять?

– Люблю – ответил я, с некоторой задержкой, на вопрос Глеба. Затем залез на диван и сел рядом с ним.

– Любимая команда есть? – он отхлебнул пива. Пойла оставалось еще полбутылки. Аж полбутылки!

– Динамо – буркнул я.

– Вот это молодец! Динамо лучшие! Они должны были сейчас играть в финале лиги чемпионов! Если бы не это тупое исключение, они порвали бы всех тех неудачников, а заодно этот чертов Ювентус. Видишь счет: один-один? Аякс еще дожмет.

Я смотрел на экран и вспоминал, где еще мог слышать подобные слова раньше. Ювентус, Аякс, исключение Динамо. И в какой-то момент почувствовал «мурашки», разбегающиеся по коже. Я знал, что это за матч! И знал, кто в нем выиграет!

В прошлой жизни я здорово увлекался футболом. Раз в неделю стабильно собирались и играли с коллегами по заводу. За пивом мы частенько обсуждали матчи прошлых сезонов. Я много интересовался футбольными новостями, и знал о титулах лучших мировых команд, в какие входил и Ювентус. Даже в тюрьме у меня была своя команда, с которой мы обыгрывали соседний корпус.

Каждый уважающий себя фанат Динамо знал его успехи и поражения. И один из таких фанатов играл со мной в тюрьме на позиции полузащитника. Я слышал от него множество историй о Динамо, и самой душераздирающей он считал исключение команды из лиги чемпионов в 1995 году.

В тот год произошел скандал, когда УЕФА выгнали Динамо из турнира за попытку подкупить судью. Команду дисквалифицировали на два сезона, а фигурантов дела отстранили от футбола пожизненно. Правда, уже в следующем году их восстановили, и дисквалификацию отменили. Фанаты тогда стояли на ушах – у Динамо были все шансы стать чемпионами, ведь выгнали их несправедливо.

«Ювентус-Динамо – вот, кто должен был играть в финале!» – говорил мне не раз тюремный фанат. Кстати, в том матче выиграл Ювентус. Вернее, я мог теперь в реальном времени понаблюдать, как он снова выиграет.

Комментатор матча вдруг ускорил свою речь – Аякс организовал опасный момент.

– Давай же! – прокричал Глеб, но Аякс не забил. – Твою мать! Забейте!

– Не забьют, – заговорил я, вспоминая исход из рассказов фаната – никто больше не забьет. Будет серия пенальти. И выиграет Ювентус. Второй раз за историю.

– Ты че несешь, пацан? – разозлился Глеб. – Не каркай тут. Я кучу бабла на Аякс поставил.

«Поделом, придурок» – так и подмывало сказать, но промолчал. Меня внезапно накрыло целым потоком новых мыслей, рядом с которыми даже похищение отошло на задний план.

Следите за мыслью. Я обожал футбол. Я знал исходы всех основных матчей в различных чемпионатах. В некоторых из них я даже помнил счет. Что мешало мне пойти в букмекерскую контору и поставить любые деньги на победителя? Правильно, ничего!

Весь остаток матча я думал только об этом. Я мог начать зарабатывать огромные деньги уже будущим летом. Каждые четыре года проходил чемпионат Европы. И, как оказалось, ближайший должен был начаться уже через пару недель. Тот самый, где в чемпионы пробьется Германия. Невероятно!

Пока я грезил о будущем, напрочь забыл о настоящем. Тем временем в матче прозвучал финальный свисток, означающий переход в серию пенальти. Глеб молча обхватил руками голову и посмотрел на меня изумленными глазами.

Я, наконец, вернулся в реальность и обратил внимание на его бутылку. Пустая. Прекрасно. Пора было подумать о своем спасении, а то ставить на победителя будет некому.

«Аякс не забивает!» – прокричал комментатор в телеке.

Глеб оставил бутылку на диване рядом, и закрыл руками рот, уставившись в экран. Я аккуратно протянул руку, ухватился пальцами за горлышко, и потащил бутылку к себе. Спрятав её за спиной, я встал на ноги и уперся о спинку дивана. Когда Глеб посмотрел на меня, я сделал вид, что поднялся от переживаний, с интересом следя за матчем.

Для максимально сильного удара мне нужно было, как минимум, стоять на уровне с его головой. Я сжал крепче бутылку, сглотнул слюну и…

Ювентус забил решающий гол. Глеб вдруг вскочил с дивана и схватился за голову.

– Твою мать!!! Дерьмо! Что б вас всех!

Я резко спрятал бутылку обратно за спину и присел. Глеб посмотрел на меня глазами, полными гнева. Наверняка считал, что это я виноват – накаркал. Он отошел к окну и уперся руками в подоконник.

Из коридора донесся голос женщины.

– Глеб, у тебя все хорошо?

– Все просто отлично! – со злостью крикнул Глеб.

– Мы начинаем через две минуты!

– Супер! – с той же интонацией произнес Глеб.

Через две минуты меня собирались, в лучшем случае, лишить какого-то органа. Я подумал о родителях, которые сейчас находились в ужасе, и не знали, как меня найти. Вспомнил лицо матери Латифы в тот день, когда она навсегда потеряла своего ребенка. Нет, я не мог допустить, чтоб и моя мать также страдала.

Запустить бутылкой Глебу в голову у меня бы вряд ли хорошо получилось. Я только еще больше его разозлю. У меня появилась идея получше. Я спрыгнул с дивана, как следует, замахнулся, и разбил бутылку об пол.

Звон разбитого стекла эхом разнесся по всей комнате и, наверное, всему дому. Глеб резко развернулся и уставился на меня испуганными глазами.

– Ты че творишь, пацан!?

Я остался стоять на месте, держа в руке «розочку» от бутылки.

– Я случайно – постарался сказать я самым невинным тоном, затем посмотрел на «розочку» и протянул её Глебу. На, мол, забери стекло из рук ребенка.

Он двинулся ко мне с сердитым выражением лица. Протянул руку, и… я резко махнул «розочкой» и перерезал вены на его запястье. Кровь хлынула фонтаном, Глеб заорал во все горло и согнулся пополам.

В следующую секунду я услышал, как к комнате кто-то бежит. За дверью послышался голос женщины.

– Если ты снова бьешь бутылки об стену…

Она быстро открыла дверь и увидела окровавленного Глеба, трясущегося над своей рукой.

– Убей пацана! – крикнул он, указав на меня обеими руками. Я спрятался сбоку от двери, и женщина едва ли успела что-то понять, когда я выпрыгнул.

Резким движением я всадил «розочку» ей глубоко во внутреннюю часть бедра и хорошенько дернул в сторону. Стекло порвало бедренную вену, женщина завопила и попятилась назад. Кровь ударила во все стороны. Я выбежал из комнаты и бросился к выходу. Услышал за спиной, как из операционной с криком выбегает мужик. Оборачиваться, и проверять его реакцию, не было времени. Я быстро повернул ключ, открыл дверь и побежал.

– Не стой, как баран, лови его! – донесся до меня крик женщины.

Я пулей долетел до калитки, снял маленький засов и вырвался с проклятой территории.

«Свобода!» – пронеслась у меня мысль, как вдруг по всей округе эхом разошлись звуки выстрелов. Мужик палил по мне из пистолета!

Не останавливаясь, я перебежал дорогу и сразу оказался в густом лесу. Я принялся маневрировать в темноте между деревьями, двигаясь змейкой, чтобы избежать попадания. Мужик гнался за мной по пятам и периодически стрелял. Пули застревали в деревьях, мимо которых я пробегал секунду назад. Ветки били меня по лицу, я практически ничего не видел, но продолжал бежать. Адреналин и ночная тьма помогали мне выжить.

Что, интересно, произойдет, если он меня застрелит? Я снова перерожусь? Придется по новой терпеть все кошмары младенческой жизни? Или в этот раз все будет печальней, и я отправлюсь прямиком в адский котел? Меня не устраивал ни один из этих вариантов.

Я обязан был выжить!

Пробежав добрых пару километров, я, наконец, остановился. Выстрелов давненько не было слышно, как и шагов преследователя. Стараясь дышать, как можно тише, я всматривался в лес. Выискивал малейшие движения, походившие на человеческие. Но, похоже, мне удалось оторваться.

Я присел у дерева, давая отдохнуть ногам. «Гудели» они страшно, и я мысленно поблагодарил их, что не подвели меня в нужный момент. Их все-таки никто не готовил к такому марш-броску.

Отдохнув пару минут, нужно было вставать и идти дальше. Небольшая вероятность появления стрелка оставалась. Но и без него ночка обещала быть опасной. Темный лес – непредсказуемое место, никогда не знаешь, кто там может обитать. Повезло еще, что майские ночи были довольно теплыми. Одной проблемой меньше – я не умру от холода. Оставалось только надеяться, что лес не особо большой, и мне повезет выбраться из него и найти дорогу. А там уже можно поймать машину и добраться до дому. Какой водитель откажет потерявшемуся ребенку?

Через пару метров я нашел неплохую палку под ногами. Пригодится, чтоб отбиваться от незваных лесных обитателей. Вооружившись ею, я смело зашагал вглубь леса.

Ночка выдалась длинной. Из опасностей на моем пути встретилась лишь одинокая змея. Когда я услышал шелест в листве и заметил её приближение, начал бешено лупить по ней палкой. Змея все сразу поняла и быстренько изменила свой маршрут. Этим событием и ограничились мои ночные приключения.

Ближе к утру глаза сильно слипались. Шестилетний организм требовал срочного отдыха. Но, уверен, бессонная ночь выдалась не только у меня. Родители, наверняка, тоже глаз не сомкнули, а, может, и вовсе искали меня всю ночь по городу. Шагая по лесу, я постоянно себя обнадеживал, что скоро этот кошмар закончится, как для них, так и для меня. И закончится, заметьте, куда лучше, чем могло бы.

Мне невероятно повезло. Когда взошло солнце, я смог рассмотреть, вдалеке за деревьями, проезжающий автомобиль. Мне посчастливилось выйти прямо к дороге!

Моей радости не было предела, но я все же решил подстраховаться. В памяти всплыли банальные сцены из старых фильмов. Ну, как старых – их еще, наверное, пока не сняли. Те сцены, где пленник сбегает от убийц, а потом идет по дороге и видит подъезжающую машину. Он хочет её остановить, но вдруг понимает, что за рулем сидят те же убийцы.

Маловероятно, что стрелок будет рассекать на фургоне в надежде меня найти. Наверняка, у него хватало и без того проблем, например, помогать зализывать своим раны. Но я все же решил соблюсти осторожность – спрятался за деревом у обочины и наблюдал.

Минут через десять, вдалеке, показалась машина. Убедившись, что едет не фургон, я приступил к действиям: упал на четвереньки и медленно выполз на дорогу. В нескольких метрах от меня затормозила легковушка, и из нее выбежал обеспокоенный водитель – пожилой мужичок, лет 60-и.

– Ты откуда взялся, парень? – спросил он и осмотрелся.

– Меня украли и бросили в лесу, – пролепетал я – отвезите меня к моей маме.

Жалобный детский голос, и заляпанная чужой кровью одежда, сделали свое дело. Старикан посадил меня в машину, узнал точный адрес проживания, и пообещал доставить домой в течение часа.

Я ехал на переднем сиденье и смотрел на дорогу. На вопросы старика никак не реагировал, поэтому он очень скоро перестал их задавать. Всю поездку я размышлял о прошедшей ночи. Несмотря на то, что она могла вполне оказаться для меня последней, я все же нашел в ней серьезный плюс.

Благодаря похищению и встрече с Глебом, мне пришло озарение. Я нашел способ быстрого, легкого и отличного заработка на футбольных ставках. Да, со временем я бы все равно к этому пришел. Но лучше ведь раньше, чем позже, правда?

Меня ожидало прекрасное прибыльное лето, счастливые родители и лучшее детство, какое только можно себе представить.

Новая жизнь. Никакой уголовщины.

Никакой тюрьмы.

8 глава

16 лет

Я загремел в тюрьму.

Казалось бы – что-то нереальное для человека, который живет по второму кругу. В прошлый раз меня повязали на двадцать пятом году жизни, теперь же хватило и вовсе шестнадцати.

Ладно, с тюрьмой преувеличил. Меня заперли в комнате детского отделения милиции. И нет, я не пустился снова во все тяжкие, и ничего не крал. Мое миллионное состояние, которое росло изо дня в день, позволяло вести честную, законопослушную и счастливую жизнь. Как же тогда так получилось, что я, подросток-миллионер, находился за решеткой? Если коротко – спасал друга от тюрьмы. Если чуть поподробнее, то придется вернуться к событиям прошлого столетия. Ко времени, где начался мой финансовый старт, и пошел отсчет новой жизни Дэна.

Снова к 6 годам отроду.

Когда, после похищения, я приехал утром домой, рыдающие родители не выпускали меня из рук минут двадцать. Как я и догадывался, на уши поставили полгорода. Отец даже вызвал со службы целую роту. Меня искало больше ста человек – всю ночь и по всей округе.

По окончанию сентиментальной части с родными, я подвергся длительному допросу. Сначала со стороны родителей, потом – правоохранительных органов. Я рассказал все, как есть. Ну, почти все. Упустил лишь ту часть, где резал людям вены. В моей версии, мне удалось сбежать сразу при выходе из фургона. По просьбе дядек в форме, я подробно описал внешность женщины, ребенка и Глеба. А что – пусть ищут, вдруг повезет? В конце рассказа все восхищались моей смелостью и выдержкой пережить ночь в лесу.

Всю следующую неделю меня боялись выпускать по вечерам на улицу. Но я не унывал и не спорил, мне хватало улицы и во время детсада. Я быстро выбросил из головы похищение, и занялся обдумыванием более важных дел. В первую очередь, продолжил тренировать силу и характер Дэна. Обучение проводил в игровой форме, чтобы тот не скучал. Парень медленно, но уверенно вылупливался из своей скорлупы замкнутости, крепчал и раскрывался прямо на глазах. Преобразование Дэна со временем заметила и воспитательница. Она с гордостью рассказала моим родителям, как позитивно я влияю на друга.

Кроме Дэна, я обдумывал заработок на футбольных ставках. Тут все оказалось куда сложнее, я столкнулся с серьезной непредвиденной проблемой.

Мне было всего шесть лет!

Если вы думаете, что, вернувшись в прошлое, сможете в легкую наделать ставок и сорвать куш, то хрен там! Ни один букмекер не примет ставку от шестилетнего ребенка. Даже, если у того в руках будет пачка настоящих денег. До начала чемпионата оставалось всего ничего, и нужно было срочно найти совершеннолетнего. Да такого, кому можно доверить немалую сумму. Кто не обманет.

Определенно, доверенной особой мог стать только родственник. Нужно было только выбрать правильного из тех, что имелись. Родителей я твердо решил не вмешивать. Они были из числа людей, которые не верят в сверхъестественные вещи. Я боялся, что если примусь доказывать им конкретными примерами, что знаю будущее, они, того и гляди, наймут для меня мозгоправа. А заставить кого-то внести крупную ставку на футбольный матч, когда тебе всего шесть лет, можно только таким образом. Нужно раскрыться человеку, который способен поверить; кто способен оценить предоставленные доказательства и принять слова ребенка за истину. Родители таковыми не являлись.

В идеале, нужного человека можно было бы встретить на какой-то большой сходке родственников, например, свадьбе. Но ничего подобного не предвиделось. Я уже разуверился найти кого-то к началу турнира, но за неделю до первого матча произошло чудо. Дед праздновал юбилей – 50 лет, и пригласил по этому случаю всех родных и близких. Их было не особо много, но человек двадцать все же приехало.

Столы накрыли на улице – как, в основном, делают все, кто живет в частном доме. Когда произнесли первые тосты, голодные гости набросились на еду. В этот самый период все поделились на небольшие группы, и принялись общаться между собой.

У меня был прекрасный обзор, я много наблюдал за общением толпы, прислушивался к разговорам. И постепенно расстраивался. При поиске претендента первым критерием было проживание в нашем городе. И только потом – личные качества. Человек вне города ни чем мне помочь не смог бы.

Из разговоров я понял, что подавляющая часть гостей – иногородние. Но, даже, если бы и нет, то они все равно не подходили. Остальные являлись соседями, не имеющие к родству никакого отношения. Рядом со мной сидела старшая сестра матери, со своим сыном-подростком. Она проживала в нашем городе, и могла бы подойти для вербовки. Но, понаблюдав за манерой её общения, я сделал вывод – дело гиблое. Она выглядела до такой степени серьезной и непробиваемой, что шансы в чем-то убедить такого человека, были еще меньше, чем с родителями. Тяжело вздохнув, с паршивым настроением, я принялся за салат в своей тарелке. И вдруг…

Дежавю!

Вот только не обычное, когда чувствуешь, будто уже проживал нечто подобное. Я действительно проживал! Я уже был на этом юбилее в первой жизни. Знаете, я мало, что помню с былого детства, но этот день запомнился мне навсегда. На голову моей тёти упал навесной кухонный шкаф. Я впервые увидел столько крови, и это происшествие врезалось мне в память на всю жизнь. Тёте наложили тогда швы, но, в остальном, она не сильно пострадала.

Воспоминания прервал разговор матери с сыном этой самой тёти – с моим двоюродным братом. Они сидели по обе стороны от меня и разговаривали через мою голову.

– Как у тебя дела, Макс? – спросила мать. – Паспорт уже получил?

– Да, уже месяц, как – ответил Макс и добродушно улыбнулся. – Все хорошо. Готовлюсь сейчас к сессии. Надеюсь сохранить стипендию.

– О, ты уже в институте? – присоединилась к разговору женщина, лет пятидесяти, за столом напротив. – Я думала, ты только школу заканчиваешь. Такой взрослый уже. На кого учишься?

– На экономиста. Хочу работать в финансовой сфере.

В будущем он станет банкиром, и будет зашибать немалые деньги. Жаль, что мы с ним почти не общались.

– Финансы – это хорошо – сказала женщина напротив. – Как сейчас поживает наша экономика, улучшений скоро ждать?

– Трудно сказать, тётя Ида, – ответил Макс – нужны реформы. А без конституции её не могут провести. Но как только, так сразу ждите позитивных изменений.

Я уставился на Макса и задумался. Вежливый, не глупый, умеет расположить к себе людей, с харизмой. И что очень важно – юный, еще не окончательно взрослый. Было в нем что-то особенное, что вместе с совершеннолетием и проживанием в моем городе, превратило его в кандидата номер один. Чтобы проверить свою теорию, я решил поумничать.

– А ты знаешь, когда будет принята конституция? – спросил я, повернувшись к Максу.

– Не в этом году, точно – улыбнулся мне Макс.

– Уже в этом месяце, – сказал я – двадцать восьмого числа.

Моя мать и Макс рассмеялись, последний потрепал меня по голове.

– Было бы не плохо, Леонас. Ты у нас тоже экономикой увлекаешься?

– Можно и так сказать. Скоро все перестанут быть миллионерами. У нас будут новые деньги.

– Когда-нибудь так и будет, – закивал Макс – а ты умный парень. Сколько тебе лет? Семь?

– Шесть – поправил я.

– Уже читает умные книжки? – спросил Макс у моей матери.

– Да у нас и нет ничего про экономику – ответила с удивлением мать.

– Я читал в саду – сказал я.

Читать, я кстати, «научился» в пять лет. В свое время начал намекать матери, что не помешало бы разобраться в буквах и словах. Оценив мое стремление, она принялась мне помогать. Буквально через пару месяцев родители удивлялись, как быстро мне дается учеба, и считали меня самым быстроразвивающимся ребенком в мире.

Конечно, никаких книжек про экономику в детсаду я не читал. Там, кроме раскрасок и сказок, других и не было. Но мать не станет проверять эту информацию, детсад остался в прошлом, с осени я собирался в школу. Идеальная ложь.

Разговор временно прервался, когда кто-то из гостей начал говорить очередной длинный тост. Спустя несколько минут, люди вернулись к еде и выпивке. Макс снова со мной заговорил.

– Чем ты еще увлекаешься? Ну, кроме экономики? – спросил он, явно отнесшись к моим пророчествам не особо серьезно.

– Музыку люблю – ответил я.

– Какую?

Я заметил, что мама отвлеклась на разговор с кем-то, кто сидел сбоку от нее. Мне это было на руку, не хотел тревожить её своими познаниями.

– Рэп – ответил я, и Макс снова засмеялся. Я представил себя на его месте – о чем бы я думал, если б общался с шестилеткой и слышал от него подобные ответы? Наверное, тоже бы принимал все в шутку.

– Каких рэперов слушаешь?

– Тупака. Знаешь такого?

– Конечно, знаю – хмыкнул Макс.

– В него давно стреляли? – поинтересовался я.

– Года два назад, а что? – слегка удивился Макс.

– Скоро еще раз будут, – сказал я – на этот раз не выживет.

Макс сощурил глаза, глядя на меня. Он слегка нагнулся и, с иронией в голосе, прошептал:

– Ты у нас еще и в будущее заглядываешь?

– Только никому не говори, – так же прошептал я, но постарался сделать максимально серьезное лицо – это секрет.

Макс уставился на меня с удивлением, затем снова заулыбался и выпрямился. Мне показалось, что в нем зашевелились какие-то сомнения, но он резво их прогнал – здравый смысл взял верх. А, может, и просто принял меня за фантазера, живущего в своем безумном детском мирке. Однако начало было заложено, я твердо решил идти до конца. Мне требовался наглядный пример для продолжения.

Я не помнил, в какое время случилась трагедия с моей тётей. Поэтому, чтобы её не пропустить, подошел к летней кухне, и начал ждать. Наверное, со стороны я выглядел весьма странно, стоя посреди двора, и рассматривая кухню целых полчаса. Но я добился нужного мне эффекта – меня заметил Макс. Понаблюдав за мной какое-то время, ему стало любопытно, и он подошел.

– Чего стоишь тут один? – спросил он, традиционно, улыбнувшись.

– Жду – ответил я, не отводя глаз от кухни.

– Кого ждешь?

– Не кого, а что, – поправил я – кое-что должно случиться, а я хочу это предотвратить.

Макс явно уже принимал меня за ненормального. Это читалось в его взгляде.

Он, якобы с пониманием, покивал головой.

– Ладно, не буду тебя отвлекать – Макс развернулся уходить.

Я планировал позвать его, когда понадобится, чтоб он увидел падающий кухонный шкаф своими глазами. Но я не ожидал, что нужное время настанет так быстро. Макс уже сделал несколько шагов, когда я увидел, как сосед за столом проливает бокал с вином на рукав его матери. Подвыпивший сосед принялся извиняться, а мать лишь струхнула рукой и поднялась с места.

– Макс, а хочешь мне помочь? – окликнул я.

Видимо, он не очень хотел, но еще меньше хотел отказывать ребенку. Все-таки, хорошее воспитание. Он вернулся ко мне, встал рядом и наиграно проявил интерес.

– Что я должен делать?

Я скорчил самое серьезное выражение лица и выпалил на одном дыхании:

– Если не хочешь, чтобы твоя мама попала в больницу, не дай ей дойти до той раковины.

Я кивнул в сторону летней кухни. Внутри, через открытую дверь, виднелась раковина, и навесной шкаф прямо над ней. Макс посмотрел на меня с, уже раздражающей, улыбкой.

– Мама пострадает от воды из крана?

– Мама пострадает, когда ей на голову упадет вон тот шкаф. И случится это во время мытья рук.

Его мать прошла мимо нас и направилась к кухне. Я не был уверен на все сто, что трагедия случится именно в тот миг, но решил рискнуть. Не реши я раскрыться Максу, смог бы и сам задержать тётю. Но её сын идеально подходил на роль моего финансового посредника. И, чтобы верить моим словам, он должен был наглядно убедиться в их правдивости.

Макс бездействовал долгие секунды.

– Снова в будущее смотришь? – скептически спросил он.

– Это могло быть несчастным случаем, в котором виноватым посчитали бы дряхлые крепления на шкафу. Теперь же виноватым будешь ты, если ничего не сделаешь. Ты готов рискнуть здоровьем матери, лишь бы не считать себя идиотом, который доверился ребенку?

Мать зашла на кухню, подошла к раковине и открыла воду. Макс мялся на месте, не зная, как поступить.

– В любую секунду юбилей будет испорчен. Делай что-то. Быстро.

Макс быстро переводил взгляд с меня на свою мать, и обратно. Видно, боролся с желанием, как поступить правильней: прислушаться к совету или ничего не предпринимать, чтобы не чувствовать себя глупо.

– Давай же, Макс, не стой на месте – торопил его я.

Макс внимательно смотрел на мать и не решался пошевелиться. Она домыла руки, вытерлась полотенцем и вдруг…

Ничего не произошло.

Тётя спокойно вышла из кухни и направилась обратно к столу. Макс посмотрел на меня с довольной ухмылкой, и потрепал по голове рукой.

– Ну, ты даешь, Леонас – сказал Макс. – Кто тебя научил так разыгрывать людей? Тебе в актеры надо, так правдоподобно серьезничаешь.

Тётя возвращалась к столу, когда её позвал дедушка.

– Доча, принеси, пожалуйста, две тарелочки из кухни. В шкафчике, над раковиной.

Вот оно! Она откроет шкаф и все произойдет! Я не собирался опять уговаривать Макса препятствовать матери. Да и он бы снова меня не послушал. Но подвергнуть тётушку в очередной раз опасности мне не хотелось. Тем более, я не сомневался, что шкаф, на этот раз, точно упадет.

– Тётя Мария! – крикнул я и сделал испуганное лицо.

Тётушка остановилась на полпути к кухне и обернулась.

– Мне срочно нужна ваша помощь, – я подбежал к ней, протянул палец, и скорчил щенячью морду – у меня заноза, сильно болит. Можете вытащить?

Тётушка нагнулась и начала рассматривать мой палец.

– Макс пока может принести тарелки – сказал я ей.

– Может, – согласилась тётушка и посмотрела на сына – сынок, принеси тарелки дедушке.

Макс кивнул и направился к кухне. Когда он проходил мимо меня, наши взгляды встретились. Я указал ему глазами на кухню и помотал головой в стороны. Он в ответ скептически улыбнулся.

Макс подошел к шкафчику, протянул руку и замер. Он несколько секунд на него смотрел, после чего бросил взгляд на меня.

– Что-то я не нахожу никаких заноз. Где ты её увидел? – говорила тётушка, рассматривая мой палец.

Я снова помотал головой, глядя на Макса. Он тяжело вздохнул и, по-видимому, сделав над собой огромное усилие, отошел в сторону от шкафа. Его одолели сомнения, и это было прекрасно. Уверен, он не столько принял мои слова за истину, сколько просто решил подстраховаться. Для начала меня и это устраивало.

Макс опять протянул руку, схватился за ручку, медленно открыл дверцу и вдруг…

Снова ничего не произошло.

Дерьмо! Шкаф должен был упасть! Макс заулыбался, как улыбаются люди, чувствующие себя полными идиотами, которых только что жестоко разыграли. Он посмотрел на меня, как на глупого ребенка и поднял руку за тарелкой.

Внезапно шкаф сорвался со стены!

Он зацепился нижней частью за плитку, выложенную под ним, накренился, и рухнул, с оглушающим грохотом, на пол. Десятки тарелок разбились вдребезги. Макс вовремя успел отдернуть руку и отступить назад. К нему в ужасе бросилась мать, позабыв о моей занозе, которой не существовало. За ней прибежали мои дед с бабкой, и еще несколько гостей.

Пока вокруг метались взрослые, Макс смотрел на меня огромными от удивления глазами. Он поверил! И он сам не мог поверить, что поверил. Я посмотрел на него в ответ, слегка улыбнулся и поднес палец к своим губам. Мол, молчи и никому не рассказывай. Выглядело, наверное, до ужаса зловеще. И что-то мне подсказывало, что он будет держать рот на замке.

Я успешно выполнил свою задачу. Сумел убедить брата в истинности своих слов. Следующий ход был за ним.

***

Братец не заставил меня долго ждать, и тем же вечером пришел на беседу. К счастью, он счел благоразумным не болтать никому о моих словах. Да и кто бы ему поверил, я-то уж точно все отрицал бы, прикидываясь ребенком.

Он задавал слишком много вопросов, но отвечал я не на все. Момент с перерождением я и вовсе опустил, объяснив, что всю информацию черпаю из сновидений. Посчитал, что всей правды ему знать ни к чему. Несмотря на бесспорное доказательство моего дара, сомнений у него оставалось предостаточно. И чтобы их окончательно развеять, пришлось постараться уговорить его стать моим финансовым посредником.

Идея про футбольные ставки понравилась Максу не сразу, но разок попробовать он согласился. Просто, чтобы убедиться, что со шкафом мне просто повезло, и никакого дара нет. Обсудив все подробности, мы договорились встретиться сразу после первого матча турнира. Почему после, а не до? Тут была небольшая загвоздка.

В финал чемпионата Европы должны были выйти Германия и Чехия. Но прежде, им предстояло отыграть по три матча в групповом этапе. Результатов тех игр я не знал, но оказалось, обе команды играют в одной группе. И что более интересно, самый первый матч они играли друг против друга. Понимаете, даже будущие финалисты на начальных этапах могли проигрывать. Я не собирался ставить на команду, будучи неуверенным в её стопроцентной победе, или, хотя бы, ничье. Пришлось ждать.

Первый же матч сразу все расставил на свои места. Германия одержала победу. Что это означало? Дальнейшие проигрыши этих двух команд стали невозможными, иначе бы они вылетали из чемпионата. А как бы они вылетели, если им играть в финале? Никак. Значит, я мог смело ставить на победу-ничью обеих команд во всех следующих матчах. А всего этих матчей на двоих оставалось целых девять!

Чтобы хорошо заработать на этом деле, понадобилась существенная сумма. Тут пришлось обратиться к своей былой привычке – своровать. Хотя мне нравилось называть это другим словом – одолжить. И одолжить я собирался у родителей из их тайника. А сразу по окончанию турнира – вернуть все обратно.

Однажды, пока они ужинали, я вытащил у них десять купюр номиналом по миллиону каждая. Не пугайтесь, на то время все жители страны являлись миллионерами, помните? Забирая деньги, я надеялся, что родители, как минимум, две недели не станут заглядывать в тайник и пересчитывать сумму.

Дальше со ставками дела обстояли так. Средний коэффициент на победу-ничью (опять-таки, я не знал, будет чистая победа или ничья) будущих финалистов составлял – 1,5. (На каких-то матчах – 1,3; на каких-то – 1,7). Я планировал ставить на каждый следующий матч всю сумму, выигранную в предыдущем. То есть, десять миллионов после первого матча превращались в пятнадцать. После второго матча пятнадцать миллионов превращались в двадцать два с половиной, и так дальше. В итоге, после девяти матчей сумма должна была возрасти до трехсот восьмидесяти четырех миллионов! А это уже средняя трехгодовая зарплата рядового работника. Очень прилично, особенно для паренька шести лет. Конечно, минусуем десять миллионов, которые необходимо вернуть в родительский тайник. Чистую прибыль считайте сами.

Максу я обещал двадцать процентов от пирога, на что он не сильно надеялся, но и не отказался. После первого успешного исхода матча, он по-прежнему относился ко мне с хорошей долей скептицизма, однако захотел повторить. И уже не смог остановиться.

С каждой следующей победой его вера в меня крепла, а на последние матчи он и сам начал вкладывать свои деньги. Две недели Макс посещал букмекерскую контору, и делал ставки, согласно нашему плану. Случалось и так, что обе команды играли друг за дружкой в один день. Тогда Максу приходилось подолгу торчать в конторе, чтобы вовремя делать ставки. Позже я выслушивал от него, как каждый раз его одолевали сомнения, которые по окончанию матча сразу развеивались. Полностью он от них избавился только, когда сбылось мое очередное пророчество, и двадцать восьмого числа в стране приняли конституцию.

Через два дня после этого чемпионат закончился ожидаемой победой Германии. Я незаметно вернул родителям долг, а мы с братом превратились в весьма обеспеченных граждан. Но это было только началом.

Осенью я пошел в первый класс. Заново познакомился со своими одноклассниками и будущими друзьями – они пока были полными тупицами. А также с будущей первой любовью – Алисой.

Кроме школы, в сентябре произошло еще одно событие – реформа. Страна обменивала свои миллионы на новую валюту в соотношении 100000:1. Весь мой выигрыш хранился у Макса и, когда он его обменял, получилось, в общем, около трех тысяч. Я тут же распорядился перевести все деньги в американскую валюту. Курс составлял 2:1, итого у меня имелось полторы тысячи долларов – весьма немалая сумма по тем временам.

Ближайшим турниром, результаты которого я помнил, являлся чемпионат мира. И ждать до него оставалось целых два года. Я не мог позволить просто так пролеживать деньгам, и отчаянно искал, куда бы их вложить, чтобы приносили доход. Цепочка моих мыслей по этому поводу выглядела примерно следующим образом:

– Депозиты. Не. Банки зло, им нельзя доверять.

– Недвижимость. Неплохо бы, но не хватает денег.

– Бизнес. Не. Долго, тяжело и мучительно. Хочу что-то проще.

– Интернет. А что Интернет?

– Гугл, Микрософт, Фейсбук! АКЦИИ! То, что надо!!!

Я поставил перед Максом новую задачу – открыть счет в брокерской конторе и купить те акции, которые я скажу.

Сказано-сделано.

Когда настало время покупок, к брокеру Макс пошел со мной. Из всего разнообразия компаний, была лишь пара узнаваемых, заслуживающих доверия – Микрософт и Эппл. Акции первой стоили по семь долларов за штуку, второй – восемьдесят центов. Зная, что Эппл в итоге станет успешней, я закупил её акций на все деньги, и получил 1875 ценных бумаг. Макс на свою долю купил еще 300. Такими вот достижениями я мог похвастаться уже в шесть лет.

***

В мои восемь лет произошло сразу два громких события: кризис, когда доллар рухнул вдвое, и чемпионат мира по футболу.

В случае кризиса я ничего не потерял, так как все мои сбережения были вложены в акции, которые постепенно дорожали. Ощутимый скачок в цене они начали делать, когда в Еппл вернулся её основатель – Джобс.

Для ставок по футболу мы с Максом провернули ту же схему, что и в первый раз. Только теперь я не воровал деньги у родителей. Макс продал часть акций по цене девяносто пять центов за шутку. У нас на руках появилось по двести долларов, на них мы и сделали ставки. Правда, на этот раз начали ставить непосредственно с 1/8 финала. В общей сложности, будущие финалисты сыграли семь матчей, и каждый из нас заработал около трех тысяч долларов.

С деньгами, мы снова поехали к брокеру скупать акции. Теперь в моем активе значилось больше четырех с половиной тысяч ценных бумаг компании Эппл. Часть денег я придержал и подбросил родителям в тайник – пусть думают, что где-то просчитались в свою пользу. К их чести, все сбережения они держали в иностранной валюте. Даже говорить им об этом не пришлось, сами все понимали. Молодцы.

В четырнадцать лет я внес очередные серьезные изменения в свою судьбу. И речь тут не о дополнительных двадцати тысячах акций, которые я прикупил за счет последних трех футбольных турниров. Хотя это тоже меняло мое будущее к лучшему. Но нет. В прошлой жизни в этом возрасте я потерял мать. Она умерла от рака легких, который диагностировали слишком поздно. Чтобы этого не допустить, я уговорил её за год до трагедии пойти в больницу и провериться.

Врачи обнаружили у нее рак первой степени. В срочном порядке его успешно удалили хирургическим путем. Таким образом, я спас второго родителя от глупой смерти, и сохранил семью в целости.

Я отлично помнил суд и судью, перечисляющего мои грехи, будто это было вчера. Если кто не помнит, первым среди них значился случай, когда в четырнадцать лет я избил парня за приставание к Алисе. На этот раз, я не собирался делать ничего подобного. В отличие от прошлого «я», теперешний стал миролюбивым, сдержанным, спокойным… счастливым, что ли. У меня все получалось, я был на пути к богатству, мои родители не умерли, чего еще можно желать?

Впрочем, я все же не стал проходить мимо, когда вновь увидел того парня, пристающего к Алисе. Случилось это после уроков около школы. Девочка руками отмахивалась от одноклассника, который всячески пытался поцеловать её в щеку.

– Отвали от меня! – кричала Алиса зародышу будущего насильника. На самом деле не знаю, как сложилось его будущее, может, и правда стал насильником.

– Поцелуй меня, тогда отстану – сказал тот.

Помню, как я налетел на него с кулаками, и даже сломал ему руку. Он занимался боксом, хоть и не так давно, поэтому я применил эффект неожиданности. Не хотел проверять, на что он способен. Судья вроде говорил, что с этим переломом накрылась его карьера всемирно известного боксера. Что ж, пришла пора это исправить.

Я подбежал к обидчику Алисы и (всего лишь!) оттолкнул его в сторону:

– Поцелуешь, когда получишь согласие. А до этого не лезь.

Моего грозного вида не хватило, чтобы осадить его. Почти не размышляя, он сделал выброс правым хуком. Я едва успел нырнуть под его удар. Он тут же принял боевую стойку, намеренный продолжать. Дети вокруг сбежались поглазеть на драку.

– Тебя забыл спросить – огрызнулся боксер и пошел в нападение.

Зря я сразу не надавал ему по голове. Вот, что бывает, когда проявляешь рассудительность. Я сбросил рюкзак и увернулся от еще одного удара. Я ведь тоже был не пальцем сделанный, да и пять лет тюрьмы прошли не зря. Добавьте к этому качание мышц с самих пеленок.

Парень сам напросился. Нет, я не собирался ломать ему конечности и судьбу. Только нос. Для профилактики.

Боксер махнул рукой, промазал, махнул второй, я присел, сделал шаг вперед и, с размаху, вмазал ему кулаком в лицо. С характерным хрустом носовой перегородки, бедняга упал на асфальт и замычал. Не такой уж и грозный боксер оказался. На этом драка быстро закончилась. Причем успешно, как для меня, так и для него. Ведь он мог продолжать строить карьеру.

Алиса мне тогда мило улыбнулась и пошла домой. Похоже, потеря девственности с этой девушкой в будущем, осталась в силе. Это радовало. Что касалось греха, я не сильно расстроился – некоторые ситуации все же невозможно изменить.

В пятнадцать лет я задумался об инвестициях в будущие социальные сети. Страну охватила всемирная паутина, Интернетом уже пользовалось около десяти процентов населения. И я был в их числе.

Самые известные социальные сети появились примерно в одно время, плюс минус год. Меня в первую очередь интересовал Фейсбук – который богаче всех остальных. Я долго мониторил его появление, не в курсе точной даты запуска, пока в голову не пришла гениальная мысль. Я её тут же реализовал и…

Купил домен Фейсбука!

Мне оставалось лишь подождать, пока его не захочет перекупить компания сети. Ждать пришлось всего пару месяцев. После некоторых торгов, я умудрился впарить им их же домен за двести тысяч долларов. И почти всю вырученную сумму вложил в акции того же Фейсбука. Это был тот момент, когда смело можно откидываться на спинку кресла, класть руки за голову, и наслаждаться ожиданием мультимиллионого состояния.

Макс, тем временем, женился и даже успел завести ребенка. Однажды, со своей семьей, он пришел к нам в гости. Меня посадили присматривать за его шестимесячным отпрыском, пока взрослые удалились на кухню. Ребенок сидел на диване с игрушкой в руках, смотрел в никуда, и почти не двигался. Я наблюдал за ним несколько минут: увидел его безразличие к окружающему миру, скуку в глазах и задумался… а вдруг?

– Эй, дружок, – подсел я ближе – тебе, наверное, ужасно скучно сейчас? Не с кем поговорить, тебя никто не понимает. Заставляют сосать мамкину грудь, да?

Ребенок уставился на меня с открытым ртом и выпученными глазами. Я нагнулся к нему еще ближе и начал шептать:

– Если ты тоже перерожденный, подай мне знак. Кинь, к примеру, игрушку на пол.

Я взволнованно ждал, пока ребенок сделает хотя бы движение, но тот продолжал тупо на меня смотреть. Спустя минуту уговоров, я смирился с тем, что его поведение – не следствие перерождения. Он просто оказался тормозом.

***

И вот настало роковое шестнадцатилетие. Акции Эппл к тому моменту выросли до десяти баксов за штуку, а Фейсбук открыл свободную регистрацию для всех пользователей Интернета. Продай я ценные бумаги одного лишь «яблока», то мог бы уже позволить себе приобрести роскошное жилье в центре столицы. Но торопиться было некуда, цена акций находилась лишь в начале своего роста. Пока мне хватало родительского обеспечения.

Работа над Дэном завершилась громким успехом, о котором, впрочем, известно было лишь мне. Я научил его в первую очередь быть сильным. А, как известно, сила придает уверенности в себе. Конечно, все зависит от человека: кого-то сила портит, кого-то – делает лучше. Дэн, к счастью, оказался из числа последних. Он вырос общительным, раскрепощенным и веселым парнем. Умел постоять за себя и свое мнение. В общем, весь в меня. А в некоторых моментах даже обогнал, например – с девушками. Первый поцелуй у него случился в пятнадцать лет, тогда, как у меня его еще не было. После поцелуя он стал куда более уверенным в себе.

Я же не торопился целоваться с девушками, хоть возможностей хватало с избытком. Ну не влекло меня к несовершеннолетним одногодкам – они же дети! А те, кто постарше, мною не интересовались. Хоть я и держал себя в отличной физической форме, внешность выдавала меня сопливым подростком. Через пару лет ситуация обещала поменяться – я резко возмужаю и стану выглядеть старше своего возраста. Подожду.

Всю школу мы с Дэном крепко дружили. Всегда находили общие темы для разговора, вместе играли в футбол и прогуливали уроки. Но с началом выпускного класса в нем резко что-то изменилось. После летних каникул исчезла его привычная беззаботность, он ходил с постоянно задумчивым видом и часто залипал. В конце учебного дня его как ветром сдувало. Он мигом собирал свои вещи и убегал домой.

Несколько раз я пытался с ним поговорить о его состоянии, но Дэн уверял, что все отлично, а домой он спешит на частные курсы для поступления в университет. Я чувствовал, что он что-то скрывает, но старался не давить. И сдерживал себя довольно долго, пока, однажды, он не пришел в школу лишь к последнему уроку – весь взъерошенный, в испачканных штанах и куртке.

Тогда я понял, что он влип в какие-то неприятности. Надеялся только, что это не те же проблемы, из-за которых в прошлой жизни его убили. Я твердо решил разобраться в ситуации и узнать, наконец, правду.

После уроков Дэн, традиционно, резво собрался и попытался быстренько свалить. Да так шустро, что догнать его сумел лишь на выходе из школы.

– Дэн! – крикнул я. Он остановился и испуганно обернулся. Увидев меня, поспешил изобразить непринужденный вид.

– Привет – сказал Дэн.

– Ты уже не здороваешься? Сразу домой?

– Тороплюсь просто – Дэн активно изображал спокойствие.

– Снова курсы?

– Да. Они.

– А где пропадал пять уроков?

– Да я проспал. Сам в шоке. Всю ночь готовился, заснул только под утро – похоже было, что он придумывает на ходу. Но я сделал вид, что верю.

– У тебя штаны грязные. Да и куртка, смотри.

Дэн начал оттряхиваться.

– Это я так в школу бежал. Навернулся по дороге – он изобразил подобие улыбки.

– Вижу, не раз – сострил я. – Ты уже несколько месяцев не вылезаешь с этих курсов. Может, разок пропустишь, да пойдем по пиву?

– Договорились, Лео. Только не сегодня.

– А чем сегодня плохо? Давай, погнали сейчас, от учебы нужно отдыхать.

– В другой раз, окей? Я уже договорился с репетитором, некрасиво отменять в последний момент. Я, как выкрою выходной, сразу пойдем. И я угощаю.

Дэн попрощался со мной и ушел. Я смотрел ему вслед и уже знал, как поступлю. Слишком много времени и сил я потратил, выводя Дэна в люди, чтобы так просто оставить его в беде. Даже если он сам не требовал помощи, она у него будет.

Перед тем, как отправиться следить за другом, я обратил внимание на странного мужика в сером плаще, который сидел на скамейке. Он попадался мне на глаза уже третий день подряд. Первый раз я увидел его из окна во время урока. Мне тогда в шутку подумалось: вдруг он педофил какой-то, высматривает себе жертву – фантазия у меня работала хорошо. Но и в третий раз я не придал серьезного значения его очередному появлению в школе. Может, он просто чей-то отец.

Я дождался, пока Дэн завернет за угол, затем развернулся и пошел быстрым шагом в обход школы. Обойдя здание с другой стороны, увидел друга, переходящего дорогу. Впервые в жизни мне пришлось за кем-то следить, но я заметил, что получается у меня весьма неплохо. Дэн, то и дело, постоянно оборачивался, будто чувствовал слежку. Я же двигался не позади него, а параллельно, по другой стороне улицы. Сначала прикрывался толпой людей, снующих по своим делам, а когда их поубавилось, двигался перебежками от дерева к дереву.

Спустя минут десять, преследование резко прекратилось. К моему удивлению, Дэн действительно пришел к своему дому, и зашел в свой подъезд. Однако это не значило, что всегда после школы он ходит домой, поэтому я принял решение проследить за ним еще пару раз. Рано или поздно, он приведет меня в другое место.

Я собирался уже уходить, как вдруг увидел того самого странного мужика в сером плаще. Он стоял неподалеку от дома Дэна, и смотрел на его подъезд. Таких совпадений не бывает, мужик явно следил за ним. Может, это он в прошлый раз его убил и скинул в реку?

Меня «серый плащ» не заметил. Постояв еще немного, он, не торопясь, ушел.

На следующий день Дэн явился в школу вовремя. Вел он себя еще страннее, чем всегда. С задумчивым лицом смотрел в одну точку, не реагировал на обращения, одним словом – залипал. На одной из перекличек учителю пришлось три раза назвать его имя, пока тот услышал. Со мной за все шесть уроков он ни разу не заговорил. Дэн смахивал на того замкнутого парня, каким я знал его в первой жизни. Все мои труды по его исправлению тихо-мирно шли насмарку. А это, на секунду, десять лет работы.

По окончанию учебного дня, Дэн, уже привычно быстро, собрался и первым покинул класс. Я выбежал следом за ним, и при выходе на улицу, снова увидел мужика в сером плаще. Моя слежка теперь планировалась не за другом, а за этим странным типом. Я постоял в сторонке пару минут, пока не заметил, что «плащ» двинулся за Дэном.

На этот раз Дэн пошел не домой. Он сел в троллейбус и ехал на нем до конечной. «Серый плащ» следовал за ним на своей машине. Я же прыгнул на велик, на котором, специально для похожей ситуации, приехал в школу. Крутить педали пришлось минут двадцать, порой в ускоренном темпе, но свою цель я не потерял. Когда Дэн вышел из транспорта, мужик в плаще припарковался у обочины. Я затаился за поворотом, пристегивая велосипед к ближайшему столбу.

Дэн свернул с дороги и пошел через двор. Я держался на приличном расстоянии от «плаща», стараясь не выпускать его из виду. Какой у меня был план? Никакого. На всякий случай я подобрал по пути увесистый камень. Против пистолета, который, я уверен, точно имелся у мужика, толку чуть. Но если воспользоваться эффектом неожиданности и прицельно бросить – мало не покажется.

«Серый плащ» прошел несколько дворов, следуя за Дэном, как вдруг остановился у торца дома. Дэн свернул с улицы и скрылся в соседнем дворе. Мне пришлось оббежать здание с другой стороны, чтобы увидеть, куда он направился. Дэн быстрым шагом дошел до стоянки, и залез в одну из неприметных машин.

Просидел он там минут пять. Когда вышел наружу, машина тут же уехала. Дэн надел на плечо свой рюкзак и двинулся дальше через двор. Первое, что мне показалось – его рюкзак стал тяжелее. В машине ему явно что-то передали. Фантазия вырисовывала смертника с рюкзаком, полным взрывчаткой. Дэн стал террористом? Чушь какая-то.

Я увидел, как «серый плащ» существенно ускорил шаг в направлении своей цели. Во что бы ни вляпался Дэн, ему угрожала серьезная опасность. Возможно, мужик хотел присвоить себе его рюкзак с грузом. Присвоить любой ценой, даже ценой жизни ребенка. Я решил не проверять его намерений, сжал покрепче камень, и выбежал из укрытия.

План родился прямо на ходу. Я довольно быстро сократил расстояние с «плащом» и, выровняв скорость, следовал за ним. Руку с камнем спрятал за спиной. Мужик говорил с кем-то по телефону. Когда между нами оставалось всего несколько метров, он, ожидаемо, услышал мои шаги и резко обернулся. Я заблаговременно достал телефон, отвел взгляд в сторону, и сделал вид, что тоже говорю.

– Да, мама, – сказал я в трубку – я уже подхожу к дому. Через две минуты буду.

Видимо убедившись, что безобидный школьник угрожать ему никак не может, «плащ» вернул свое внимание к Дэну. Тот собирался уже покидать территорию очередного двора.

– Он покидает двор, – сказал мужик в трубку – готовность две минуты. Я зажму его с тыла, и он выбежит прямо на вас. Не упустите на этот раз.

Говоря по телефону, он не слышал, как близко я к нему подкрался. Едва мужик убрал трубку от уха, я размахнулся и врезал камнем ему по голове. «Серый плащ» мешком рухнул на асфальт. Я тут же схватил его за руки и потащил в кусты, посаженные вдоль дома. Проверил пульс – живой. С этим не налажал, уже хорошо.

Я торопился, ведь Дэну оставалось менее двух минут до того, как его поймают. Требовалось забрать у мужика пистолет. Если вдруг он придет в себя раньше времени, и продолжит преследование, то будет уже хотя бы без оружия. Мои предположения сбылись, пистолет у паршивца был. Я вытащил его из кобуры, присмотрел для него урну неподалеку, и уже собирался бежать за Дэном. Но, взглянув в последний раз на бессознательное тело, заметил торчащий из кармана его рубашки уголок удостоверения. Не медля, я тут же его достал, раскрыл и обомлел.

В документе огромными буквами значилась надпись: «Служба по борьбе с наркотиками».

Сразу стало ясно, что Дэн носил в своем рюкзаке, и почему за ним следили. Этот придурок занимался тем же, чем когда-то занимался я. Торговал наркотой. Черт, а я вырубил камнем блюстителя порядка!

Дэну определенно стоило вставить мозги, сразу после того, как выручу. Потратив на размышления целых десять секунд, я бросил удостоверение и рванул за другом. По дороге выбросил пистолет в урну. Дэн подходил к арке в стене дома, за которой его, определенно, уже ждали. Я бежал со всех ног, чтобы вовремя успеть.

Дэн зашел в арку и пересек её в несколько шагов. Он уже почти вышел с другой стороны, когда я схватил его за шиворот и потянул назад.

– Ни звука! – прошипел я и заткнул ему рот рукой. Я быстро выволок его из арки и потащил к ближайшему подъезду. Забежав внутрь, отпустил его и толкнул об стену.

– Твою мать, – в полголоса крикнул Дэн, стукнувшись спиной – ты что здесь делаешь?

– Это ты какого хрена вообще делаешь? Совсем придурок?

– Не лезь не в свое дело. И отвали от меня.

Дэн сделал попытку пройти мимо, но я снова толкнул его к стене.

– Отвалить!? – рассердился я – Да если б я отвалил, тебя бы в реке вылавливали. Я потратил на тебя слишком много времени и сил, чтоб ты так тупо спустил свою жизнь.

– Совсем больной? – засмеялся Дэн. Он и не представлял, кто слепил из него человека.

– Это не я торгую наркотой. И не меня хотят посадить. Так кто из нас больной?

– Если я опоздаю на встречу, человек не станет ждать и…

Я оборвал его на полуслове, схватил за куртку и прижал к стене.

– Я только что послал в отключку мужика, который следил за тобой целую неделю. Дал ему камнем по башке! Знаешь, откуда он? Из отдела по борьбе с наркотой и с такими, как ты. Он шел за тобой по пятам и, выйди ты из арки, тебя бы тут же повязали.

Дэн утих, переваривая информацию. Я, немного успокоившись, отпустил его.

– Ты врезал ему камнем? – удивленно спросил Дэн.

– Нам нужно валить отсюда, – сказал я – вынимай эту дрянь и выбрасывай.

– Нет – твердо сказал Дэн.

– Совсем тупой?

– Мне нужно отдать этот пакет. Это самый большой заказ, я получу за него пять штук. И мне хватит.

– На что хватит? На машину? Ради нее стал наркоторговцем? Серьезно?

– Нет…

– Тогда что!?

Дэн тяжело вздохнул. Выдержав паузу, он опустил взгляд.

– У меня мать в больнице. Ей нужна операция. Дорогая. Все серьезно. И я не знал, как можно другим способом достать столько денег. Один знакомый со двора свел меня с человеком. Если продам этот пакет, денег хватит, понимаешь?

Я смотрел на него и не верил своим ушам. Он влез в это дерьмо ради матери. Я-то в свое время торговал только ради себя любимого. С другой стороны, у меня тогда уже не было родителей. Так или иначе, Дэн был определенно лучше меня. И я лишний раз порадовался, что помог ему стать тем, кем он стал.

– Почему ты не пришел ко мне? – спросил я – Почему не рассказал? Я бы помог тебе.

– Дал бы мне двадцать восемь тысяч долларов?

– Да! – без тени сомнения ответил я. – Дал бы столько, сколько нужно.

Дэн начал смеяться.

– Ну, конечно – сказал он с сарказмом. – Ты ж у нас богач, но скрываешь это.

– Давай разберемся с этим позже. Сейчас нужно валить. Вынимай пакет.

– Не могу, – отчаянно ответил Дэн – я должен его вернуть или принести бабки. Иначе меня завалят, понимаешь? Там отмороженные люди, у них у всех стволы, застрелят, и глазом не поведут.

– Я же сказал, разберемся позже. А сейчас доставай гребаный пакет. С ним мы отсюда не выйдем.

Не дожидаясь действий Дэна, я сам вскрыл его рюкзак. Достал несколько килограмм порошка в пакете, перемотанном скотчем.

– Прям здесь оставим? – спросил Дэн.

– Да – ответил я.

И в следующую секунду случилась беда. Внезапно открылась дверь подъезда, и в проеме показался крепкий мужик, лет тридцати. Он застыл на месте, глядя на нас. Я, с пакетом в руке, и Дэн, также застыли, глядя на него. Он вдруг повернул голову назад и прокричал:

– Они здесь!

Чувство самосохранения сработало у меня в тандеме с рефлексом. Мужик едва успел снова повернуться к нам, как я запустил в него тяжелым пакетом. Он влетел ему прямо в лицо, порвался и осыпал с головы до ног порошком.

– Бежим! – крикнул я.

Пока мужик приходил в себя и сморкался героином, мы с Дэном уже пробегали третий этаж. Бежать решили вверх, а не на выход, так как там нас бы сразу поймали. На пятом этаже я глянул вниз и увидел, как за нами во всю кто-то гонится.

Мы шустро добрались до девятого этажа, затем еще выше, и выбежали на крышу. По крыше ветром промчались до следующего выхода, оказались в параллельном подъезде, и побежали по ступенькам вниз. Спустившись до пятого этажа, сверху услышали голос преследователя.

– Они выбегут из соседнего подъезда! Поймайте их! – кричал мужик, по-видимому, в трубку телефона.

Я быстро соображал на ходу, как поступить, ведь кроме парадного выхода, других не было. И, добежав до самого низа, я окончательно убедился, что есть Бог на небе. На первом этаже из квартиры выходил пожилой человек. Он как раз вовремя открыл двери и отошел в сторону, чтобы закрыть. В этот самый момент я проскочил под его рукой и нырнул в его квартиру. Дэн не отставал.

Мы пробежали через гостиную к балкону, распахнули окна и прыгнули. Лететь пришлось не высоко, около двух метров. Для умеющих правильно приземляться, эта высота – не проблема. К счастью, мы оба прекрасно с ней справились. Балкон выходил на противоположную сторону от подъезда, поэтому там нас никто не ждал.

– Разбегаемся! – крикнул я и побежал направо.

Дэн завернул левее. Я мчался на всех парах, пересек несколько дворов, две широкие дороги, чуть не сбил старушку, и пробежал, как минимум, два километра, пока не остановился перевести дыхание. Оперевшись о столб, я тяжело дышал, и все время оглядывался, никто ли не преследует. Мои ноги, чуть ли не в голос, умоляли меня: «хватит, мы больше не можем».

Как бы я хотел спокойным шагом доковылять до остановки, упасть на маршрутку и вернуться домой. Плевать даже на велик, никуда он не денется, заберу позже. Но моему маленькому желанию не суждено было сбыться. Внезапно, из-за дома вдалеке, появился некто, похожий на штукатура. Вот только все его тело покрывала не пыль, а наркота, брошенная моей рукой.

Разъяренный борец с преступностью мгновенно меня заметил и бросился вдогонку. Я оттолкнулся от столба, мысленно извинился перед ногами, и побежал к дороге. Упорству мужика оставалось только позавидовать, чего не скажешь о моем положении. Он гнался за мной без устали, как профессиональный марафонец. С таким темпом, мои шансы убежать стремительно снижались к нулю, но я продолжал искать выход. И вот, второй раз за день, выход сам нашел меня.

Впереди, к остановке, подъехал троллейбус. Мои ноги ускорились, как могли. Пожалуй, успеть заскочить в отъезжающий общественный транспорт, оставалось единственной моей возможностью удрать. Я бросил на бег все остатки своих сил, увернулся от столкновения с десятком людей, и все же успел запрыгнуть в троллейбус перед самым закрытием дверей.

Давление в ушах зашкаливало, когда мое тело рухнуло на свободное сиденье. Я посмотрел через заднее окно на улицу и увидел своего преследователя. Он отчаянно продолжал бежать, но не справлялся со скоростью транспорта. Я откинулся головой на спинку и тяжело вздохнул. Мое фантастическое спасение смахивало на клише, часто показываемое во многих фильмах. Вот только в моем случае долго радоваться не пришлось. Если в фильме хороший парень обязательно спасается благодаря общественному транспорту, то мне повезло намного меньше.

Троллейбус неожиданно остановился на светофоре. Как назло, он стоял целую вечность в ожидании зеленого света. Я аккуратно выглянул в окно и обалдел. Посыпанный порошком, мужик промчался мимо моего окна, и ткнул удостоверением в окно водителю. Передние двери троллейбуса со скрипом открылись. Внутрь, победной походкой, вошел настырный бегун.

Паскудное чувство, когда, казалось бы, все позади, ты справился, но в последний момент, из-за какой-то мелочи, все летит к чертям и тебя цапают. Так случалось в прошлой жизни, когда после ограбления я пытался пересечь границу, и, в самый неподходящий момент, отклеилась моя накладная борода. Чертовы халтурщики театрального реквизита!

Теперь же моим врагом стал обычный светофор.

Жизнь в тюрьме научила меня многому, как, например: терпению, бесстрашию, сильному удару или крепкой выдержке. Но самое главное, что я заучил – как бы хреново все не складывалось, делай вид, что так и было задумано. К тебе с заточкой подкатывают два накачанных нациста? Так и было задумано. Тебе сломали нос? Все как раз по твоему плану. На тебя собираются надеть наручники? Протяни руки и скажи: «я уж думал, не дождусь».

Поэтому, когда пыхтя от злости, ко мне подошел страж порядка, я слегка улыбнулся и взглянул на него так, будто цель моей жизни – сдаться ему в плен. Мужик завис надо мной с устрашающим видом, раздул ноздри и злобно прохрипел:

– Добегался?

***

Какая ирония. Когда-то я действительно торговал наркотой, и ни разу не попался. Теперь же меня обвиняли в наркоторговле, которой не совершал. Вернее, хотели бы обвинить, но не хватало доказательств.

Так как я несовершеннолетний, без родителей меня допрашивать не имели права, но хитрый следователь все же задавал вопросы. Касались они, преимущественно, Дэна. Меня хотели уговорить сдать своего друга, но я, естественно, «падал на дурачка» и все отрицал.

Дэна, кстати, им поймать так и не удалось. Для себя я решил, что миссия «Спасти Дэна» полностью завершена и больше не требует моего внимания. Мне удалось уберечь его и от смерти, и от детской колонии. Дальше пусть сам строит свое будущее.

Когда за мной приехали родители, людям в форме пришлось меня отпустить. Однако на учет все же поставили, и даже взяли отпечатки пальцев. Приятного мало, но я тешил себя мыслью, что своими действиями, вероятно, мог выполнить то самое дело, ради которого переродился. Вдруг Дэн в будущем станет какой-то важной личностью? Например, президентом, который изменит нашу страну к лучшему? Но даже если и нет, о содеянном жалеть не собирался.

Объясняться родителям долго не пришлось. Они сразу поняли, что я ни в чем не виноват, и просто кого-то выгораживаю. Моя ситуация их не очень радовала, но и сильно сердиться они не стали. Со мной провели разъяснительную беседу и отправили спать. Повезло мне с предками.

На следующий же день я первым делом позвонил Максу, и дал указание продать часть акций на нужную для хирургической операции сумму. Уже к обеду деньги лежали в моем кармане, и я спешил к Дэну ими поделиться. На вопрос «Откуда?», я прикрылся Максом – якобы, весьма обеспеченным братцем—филантропом. Часть наличных Дэн вернул за потерянный пакет наркоты, остальные пошли маме на операцию.

Друг не знал, как меня и благодарить, поэтому просто поклялся быть моим вечным должником. И хотя я попросил его не нести подобную чушь, поставил себе в уме галочку на этот счет. Что, если и правда он станет президентом?

Неплохо ведь иметь в вечных должниках президента страны, как думаете?

9 глава

25 лет

В двадцатипятилетнем возрасте мой брокер сообщил мне зубодробительную новость. Все мои акции, вместе взятые, возросли в цене до миллиарда долларов! Надо же, а я всерьез собирался стать профессиональным футболистом. Думал когда-то – что может быть круче футбола? Но теперь я понимал, круче – богатство, идущее тебе в руки без каких-либо усилий. Не нужно работать, не нужно ни о чем париться, только отдых, путешествия, женщины, и все, что только пожелаешь. С деньгами весь мир у твоих ног.

Последние семь лет жизни выдались лучшими из всех, какие только могут быть.

Окончив школу, я огорошил родителей новостью о своем нежелании поступать в университет. После длительных споров и разногласий, сошлись на том, что буду учиться в ВУЗе на заочной форме. Поступить на таковую не составило большого труда.

На школьном выпускном я повторил свой подвиг с Алисой. Да, я подарил свою девственность этой девушке и во второй раз. Кое-что из прошлой жизни меня вполне устраивало. Не дожидаясь момента, когда она меня снова бросит, я помахал и ей, и своим родителям, ручкой, и переехал в столицу. Там, с помощью Макса, снял недорогую квартирку, используя деньги, выигранные на очередном футбольном чемпионате. Предков успокоил, что устроился на работу. А сессию сдавал, приплачивая нужным преподавателям.

В 2008-м году я отпраздновал долгожданное совершеннолетие. Для меня открывался целый ряд преимуществ. Во-первых, Макс, наконец, мог переписать на меня все мои акции, что он и сделал в качестве подарка ко дню рождения. Мне теперь не требовалось звонить ему, чтобы он звонил брокеру, чтобы тот выполнял нужные финансовые операции. Это же касалось и футбольных ставок. Я без посредников мог отправиться в букмекерскую контору, показать паспорт (поначалу в мое совершеннолетие не верили), и сделать ставку.

Также этот год запомнился мировым финансовым кризисом. Я отлично к нему подготовился. Ближе к лету я продал все акции компании Эппл по цене 24 бакса за штуку. На моем счету засверкали 720 тысяч долларов. Десять тысяч я отправил родителям – пусть думают, что у меня с работой все отлично. Остальное приберег.

Когда бахнул кризис, и доллар, по отношению к национальной валюте, взлетел с пяти до двенадцати, все свои баксы я мигом продал. После кризиса доллар осел на отметке «восемь», и я обратно скупил валюту. В итоге, на счету образовалось больше одного миллиона долларов. Часть я потратил на квартиру, цены на которые сильно упали. Остальное вложил обратно в акции Эппл. К слову, их цены тоже обвалились, почти вдвое – до тринадцати баксов за штуку. Итого, в моем портфеле образовалось аж 75 тысяч акций. Это, если не считать ценных бумаг от Фейсбука.

Ну и в завершении удачного года, я сделал себе загранпаспорт и отправился путешествовать. За следующие семь лет мне удалось повидать полмира. Я побывал во всех местах, которые раньше видел только на картинках. Объездил всю Европу, Азию и пол Америки. Отдыхал на самых известных, и не очень, курортах планеты. Смотрел футбольные чемпионаты со стадиона, а не по телеку. В идеале выучил английский, и даже немного итальянский и французский.

Не забыл я и об имени. Леонас Рудзитис снова официально превратился в Лео Рутиса. Родителям решил об этом не упоминать, чтобы не расстраивать. Они могли бы подумать, что я стыжусь родства с ними. А это не так. Ну привык я к своему короткому и экзотичному имени! Нравилось оно мне. Отстаньте.

Став обладателем громкого звания – миллиардер, я принял решение, что пора по-настоящему прочувствовать богатую жизнь. Акции еще не достигли своего пика, но мне вполне хватало и того, что есть. Семь лет я транжирил деньги, продавая ценные бумаги компании Эппл или выигрывая на футбольных турнирах, но к акциям Фейсбука не прикасался вовсе. И вот пришло их время.

Мой брокер мочился кипятком, когда я дал ему команду продать акций на пятьсот миллионов долларов. Таких комиссионных у него еще в жизни не было. Первое, на что я потратил деньги – купил родителям под столицей дом, о котором они давненько мечтали. Плюс, положил им на счет круглую сумму, достаточную для весьма обеспеченной жизни на следующие сто лет. На вопрос «Откуда столько бабок, сынок!?», пришлось наплести о выгодных инвестициях, сделанных несколько лет назад, которые начали приносить доходы.

Переехав, отец срочно вышел на пенсию, а мать уволилась. Они, наконец, могли спокойно отдыхать и наслаждаться жизнью. Заслужили.

Дальше я приступил к покупкам для себя. С легким нажатием кнопки для перевода денег, в мою собственность перешел личный остров, куда я загнал двести человек строить мне внушительное поместье. Но на остров с материка ведь нужно на чем-то добираться, верно? А что для этого послужит лучшим решением, чем дорогая прекрасная яхта? Правильно, ничто. Её я и занес в свой список покупок вторым номером. Однако оставалась проблема с попаданием на материк. Не то, чтобы проблема, но мне вдруг захотелось летать туда без лишних пассажиров, и с комфортом. Поэтому следующим делом я приобрел маленький, но очень крутой самолет.

Даже, если учесть эти дорогущие приобретения, а также несколько домов в разных странах, с десяток спортивных тачек и многое другое, у меня по-прежнему оставалась огромнейшая куча денег.

Чтобы не сидеть без дела, а бесконечный отдых успел мне весьма наскучить, я надумал заделаться кинопродюсером. Идеальный вариант для человека, который точно знает, какие фильмы станут прибыльными. Кино я всегда любил, и в свое время смотрел его в большом количестве. Теперь у меня была возможность познакомиться лично со многими из тех, кого видел только на экране. Затея сулила новые впечатления, по которым я соскучился за последние годы.

Но! Прежде, чем отправиться покорять Голливуд своими деньгами, необходимо было сделать еще одно важное дело.

Благотворительность!

Никогда бы не подумал, что захочу заниматься нечто подобным. Однако, разбогатев, во мне проснулось это странное желание. Захотелось узнать, что чувствуешь, когда безвозмездно отдаешь крупную сумму тем, кто в ней действительно нуждается. В поисках нуждающихся далеко идти не пришлось. Когда я работал на заводе, каждый год, в добровольно-принудительном порядке, начальство отправляло многих сотрудников на благотворительный вечер. Я регулярно попадал в их число. Каждый из нас обязан был купить там что-нибудь, сотворенное руками детей. Все деньги шли на их же содержание, а давал каждый столько, сколько не жалко.

В свое время я ненавидел ездить на это мероприятие, а теперь вот отправился туда по доброй воле. В моей барсетке лежало сто тысяч долларов на покупку какой-нибудь картины, созданной руками мелюзги. На месте я планировал узнать номер расчетного счета, куда можно переслать еще тридцать миллионов. На первый год им должно хватить, а дальше посмотрим.

Припарковав свой новенький порше у нужного здания, я с важным видом отправился к входу. Внутри, как и всегда, находилась толпа народу. Людишки разбились на маленькие группы и глазели на разные детские поделки. Я бросил взгляд на дальний угол комнаты, и увидел там знакомые лица. Сотрудники завода, на котором я работал до перерождения, рассматривали многочисленные картины. Среди сотрудников присутствовали и мои друзья. Сразу нахлынули воспоминания, как мы частенько собирались и квасили. Разве мог я уйти, не перемолвившись хотя бы с одним из них словечком?

– Какие люди! – подошел я к другу из прошлой жизни, и протянул руку. – Привет, Паш, как жизнь?

Паша посмотрел на меня, озадаченно сощурив глаза.

– Мы знакомы? – спросил он, пожимая мою руку.

– Ну, ты даешь! Бухали на прошлой неделе, уже не помнишь? – ткнул я пальцем в небо. Но тут не прогадаешь. Меньше, чем три раза в неделю, никто на заводе не квасил.

– Да как-то не… – начал говорить Паша, но я перебил.

– Ты бы завязывал, а то совсем перестанешь людей узнавать. Как жена, дочурка, не хворает?

– Эээ… нет, все нормально – ответил неуверенно друг. – Ты на заводе работаешь?

– Не пугай меня, Пашок, совсем перетрудился? – улыбнулся я. – Лео. В блоке «Б» горбачусь. Вот и до меня Нитка добрался. Сказал, езжай, деткам помоги. Как самому приехать, так не, занятой он сильно. Бывают же такие жлобы, а?

Ниткой у нас называли начальника, чья фамилия была – Ниточкин. Улавливаете связь? Услышав знакомую кличку, Паша улыбнулся и кивнул.

– И не говори.

– Как спина твоя, полегчало?

– Да, уже почти прошла – видимо, Паша изо всех сил старался вспомнить, когда рассказывал мне о своих болячках.

– Ну и отлично – сказал я. – Осталось только гемор вылечить, и можно жить, да?

Я похлопал Пашу по плечу, он раздосадовано вздохнул:

– Пора бросать пить.

– Тоже верно – подытожил я и повернулся в сторону – Девушка!

Ко мне подошла девушка, отвечающая за продажу картин.

– Пожалуй, возьму эту. Отличная. – Указал я на картину, висящую передо мною. На ней красовалась, довольно неплохо нарисованная, овчарка.

– Я тоже хотел её купить – обратился ко мне Паша.

– Да ладно тебе, моя дочурка обожает собак, я же рассказывал – сочинил я на ходу.

В прошлый раз эту картину купил именно Паша. Опередил меня тогда буквально на минуту. Среди прочих других, рисунок овчарки казался самым крутым. И теперь он достался мне. Так то!

Девушка сняла картину со стены, и мы отошли к столу оформить покупку.

– Возьму её за сотку – сказал я.

– Как пожелаете, – ответила она, мило улыбнувшись – цену назначаете сами.

Я достал из барсетки две толстенных пачки денег. Боковым зрением увидел, как округляются у девушки глаза.

– Ровно сто тысяч долларов. Можете пересчитать.

Девушка, с открытым ртом, взяла пачки в руки, и посмотрела на меня.

– Поверю на слово – ошеломленно проговорила она.

– Где у вас можно узнать реквизиты для пожертвований? – спросил я.

– Там есть стенд… у выхода – указала она на дверь, прижимая деньги, будто боялась, что я начну их отбирать.

– Спасибо. Хорошего вам дня.

Я взял пакет со своей овчаркой и направился к выходу. Меня переполняли невероятные чувства, которых раньше никогда не испытывал. Что-то новое и необычное. Оказывается, отдавать кучу денег на благие дела не менее приятно, чем богатеть. Особенно, если помогаешь сиротам. Может, я проникся так оттого, что и сам когда-то потерял родителей, и был бы не против от подобной помощи. Так или иначе, менять чьи-то жизни в лучшую сторону, приносило мне огромное удовлетворение. В мире стало одним филантропом больше!

Я пробрался к стенду сквозь многочисленную толпу, и взял один из буклетов. Убедился, что на нем присутствует номер банковского счета для пожертвований.

– Прекрасную картину купили – послышалось вдруг сбоку от меня.

Я повернулся и увидел еще одно знакомое лицо. Передо мною стоял добродушный на вид мужичок, чуть старше меня, с прической в стиле Дональда Трампа. Попытался быстро вспомнить, откуда его знаю, но не смог.

– Я её тоже заприметил, но опоздал – продолжил собеседник.

– Не вы один – ответил я.

– Сколько не пожалели на нее?

– Дал сотку.

– Ах. Я собирался дать больше.

Сомневаюсь – подмывало сказать, но промолчал.

– Каждый год сюда прихожу, постоянно что-то покупаю – сказал он. – Деткам нужно помогать, да и вещи попадаются порой неплохие. А вы часто тут бываете?

– Да, я… нет, впервые – я еще раз хорошенько напряг мозги и, неожиданно для самого себя, вспомнил! В прошлой жизни я познакомился с этим мужичком в этом самом здании. Мы разговорились, а потом с ним, и моими сотрудниками, пошли смотреть футбол в паб неподалеку. А чем он мне особенно запомнился, так своим приглашением в сигарный клуб, в котором у него была членская карта. Впрочем, в клуб мне так и не удалось попасть. Через пару дней я совершил ограбление, и меня посадили.

Но! Я не прочь был попробовать попасть в этот клуб еще раз! Не то, чтобы побывать в подобном месте являлось для меня проблемой, я мог даже сам основать такой клуб. Но зачем париться, если можно по быстрому получить любезное приглашение. Оставалось только снова его добиться.

– Проходил мимо, если честно – продолжил я. – Подумал, лучше вот картину купить, чем спустить все на пиво и орешки. Но, все же, на один бокал оставил. Сегодня матч, планируете смотреть?

– Мы как раз собирались с товарищем идти в паб.

– Случайно не в тот, что тут за углом?

– Да, именно в этот.

– Значит, нам по пути – улыбнулся я. – Отметим заодно удачные приобретения. Меня, кстати, Лео зовут.

Я протянул руку.

– Трофим – ответил он с рукопожатием.

В пабе я испытал сразу несколько дежавю. Тот же матч, та же компания, знакомые разговоры. Рядом сидели работники завода, в том числе и Паша. Я уверенно делал вид, что являюсь их коллегой, а они охотно мне верили, поэтому мы спокойно могли общаться на любые темы.

В итоге, все прошло удачно. Я приятно провел время, плюс, добился своей цели – Трофим снова пригласил меня в свой сигарный клуб.

День сложился из целой череды радостных событий. А завершился, так и вовсе, неожиданным сюрпризом. По окончанию матча, мы, всей компанией, направились к выходу из паба, как вдруг я увидел… ЕГО. Мои ноги, на какой-то миг, как в землю вросли. На секунду я даже заволновался, что вновь угодил в тюрьму строгого режима.

В нескольких метрах от меня, за столиком в кругу друзей, сидел собственной персоной не кто иной, как сам Ян Титов! Коренастый мужик, с острыми чертами лица, с самыми недобрыми глазами, которые мне доводилось видеть.

Он радостно допивал свое пиво, обсуждая с кем-то успешный исход матча. Я смотрел на него несколько секунд, не в силах поверить своим глазам. Какая вероятность того, что я встречу самого ненавистного мне человека в одном из пабов огромного города? Выходит, и в прошлой жизни мы с ним смотрели футбол в одном помещении, за несколько дней до того, как он начал надо мной издеваться в тюрьме.

Да, Ян Титов в прошлой жизни был начальником охраны той самой тюрьмы, где мне угораздило провести долгих пять лет. За что же я так его ненавидел? В двух словах и не скажешь, тут целая история. И она стоит того, чтобы о ней поведать во всех подробностях.

Только так мотивы моих последующих действий станут понятны всем и каждому. Ибо время не всегда лечит, не всегда заставляет забыть и простить. Ян как раз из числа тех, кого я вряд ли забуду и прощу. Даже несмотря на то, что в новой жизни он ничего мне не сделал.

Пожалуй, начну с самого начала.

Поехали.

***

Как уже упоминалось раньше, в первой жизни я был не самым примерным человеком. И если уж совсем быть честным, то, наверное, тюрьму я заслужил. Родители умерли рано, и меня понесло по наклонному пути. Образования не получил, устроился на завод, много пил, дрался, и играл в карты на деньги. Видел в этом единственный мой шанс неплохо зарабатывать. Это меня и сгубило.

Войдя в азарт, я сильно проигрался и задолжал опасному недоноску с идиотской кличкой – Масть. Выбор был невелик – либо заплатить, либо серьезным образом потерять целостность своих костей. Выбора по сути не было – я очень любил свои кости. Поэтому твердо решил добыть денег любым способом. Под любым – подразумевалась, естественно, кража. Более разумных идей в голову не приходило.

До ограбления банков мой уровень не дотягивал. А вот грабануть родной завод на зарплаты сотен работяг – другое дело. Я засел за разработку плана, за месяц развив его до грандиозных масштабов. С каждым днем направление моей задумки кардинально менялось. И вот, к завершению планирования, Масть уже и вовсе не значился в списке.

Я твердо решил, что возврат долга не сделает мою жизнь лучше. Останусь и без денег, и без работы, и, почти на 100%, без свободы. Меня будут искать и обязательно найдут, а в тюрьму садиться очень не хотелось.

Итого – безвыходь. Остаться не могу – покалечат. Бежать из страны без гроша в кармане тоже не вариант – далеко не убежишь. Украсть и вернуть проигранное Масти – посадят. Лишь украсть и сбежать – единственный вариант остаться при здоровье, деньгах и шансе на будущее.

Так я и поступил. Нокаутировал одного охранника, взломал дверь и присвоил наличность. Вечером того же дня уже сидел за рулем старенького Ланоса, взятого напрокат.

Каждые несколько минут чесал подбородок – наклеенная борода сильно раздражала кожу. В верхнем зеркале заднего вида отражались мои волосы, перекрашенные в седой цвет, и лицо, испещренное глубокими морщинами. Любой, взглянувший на меня, не посмел бы усомниться в моем преклонном возрасте. А все благодаря безупречной работе гримера из соседней квартиры. Она потратила на это произведение искусства более четырех часов.

Без качественного грима пересечь границу у меня не было ни малейших шансов, моя фотография уже висела на каждом посту. Поэтому, ради маскировки, пришлось, на стадии подготовки, дважды за месяц вынести столь продолжительное сидение в кресле, пока соседка лепила мне новое лицо. Первый раз гримировался ради фото на поддельный паспорт. Потом же, вместе с этим паспортом, я готов был покинуть страну в поисках новой жизни.

Длинная очередь на границе двигалась очень медленно. Пограничники дотошно осматривали каждый транспорт. Постепенно подъезжая к шлагбауму, у меня все больше дрожали руки. Я старался успокоиться, и невольно бросал взгляд на спинку соседнего сиденья. Именно там, внутри, я и упрятал награбленное. Более надежного тайника сложно было придумать.

Часть своего состояния потратил на поддельный паспорт, еще часть – на аренду машины и щедрую благодарность гримеру. Но большинство денег все же осталось со мной, и этой суммы хватило бы, чтобы обжиться на новом месте.

– Добрый вечер, ваши документы – подошел к машине пограничник. Воспользовавшись длительным ожиданием своей очереди, я сумел успокоиться, и без дрожи в руке передал паспорт.

– Почему меняли паспорт? – поинтересовался служащий, листая документ.

– Так ведь потерял прошлый – сказал я, слегка искривляя голос, дабы тот походил на старческий. – Пришлось вот заново делать.

– С какой целью выезжаете из страны?

– К дочке еду, на день рождения. Только поэтому и паспорт то делал, иначе и не нужен он мне вовсе. Дочке то сорок пять стукнуло, нужно обязательно поздравить лично.

– Откройте, пожалуйста, багажник – с непроницаемым лицом сказал пограничник.

– Конечно, как скажете.

Я вышел из машины и открыл багажник. Пограничник принялся осматривать его, светя фонариком. Внутри валялось какое-то барахло – ничего, что могло бы привлечь его внимание. Убедившись, что все в порядке, служащий попросил меня вернуться в салон. Я подчинился и направился к водительскому месту. Тут-то и пошло что-то не так.

Он слишком долго светил мне в затылок, будто присматривался к чему-то. К чему именно – я понял чуть позже. Когда я сел за руль, служащий подошел к одному из постовых с автоматом, что-то ему прошептал, после чего снова вернулся ко мне. Нагнулся к окну, опершись об него руками.

– У меня остался к вам последний вопрос.

– Конечно, спрашивайте – ответил я максимально непринужденно.

– Вы смотрели фильм «Бриллиантовая рука»?

Уже тогда я понял, что творится что-то неладное. Невольно в голове прозвучали слова «Черт побери».

– А как же, смотрел. Кто ж его не смотрел? А что?

Пограничник вдруг, резким движением руки, болезненно сорвал с меня бороду.

– У вас борода отклеилась – улыбнулся он, и потряс реквизитом.

Внезапно перед машиной выскочили двое постовых с автоматами, нацеленными на меня.

– Не двигаться! – закричали они. – Руки высунуть в окно! Быстро! Стреляю без предупреждения! Быстро!

Вот так вот. Погорел из-за всего лишь слегка отклеившейся бороды. Я испуганно уставился на автоматы, и медленно высунул руки в окно. Пограничник сразу же надел на них наручники.

***

Закованного цепями, меня вывели из тюремного фургона. Конвоир взял под руку и повел к зданию, где мне предстояло отбывать свое пятилетнее наказание. Пройдя несколько стальных решетчатых дверей, я остановился у окошка. Там вручили тюремную робу выцветшего серого цвета – мою повседневную одежду на ближайшее пятилетие. Затем развернули к следующим дверям, но проход вдруг перегородил один из охранников. Он язвительно улыбнулся и подошел ко мне ближе.

– Добро пожаловать в твой новый дом – сказал охранник и кивнул конвоиру, который все понял и отошел в сторонку. – Меня зовут Ян Титов, я начальник службы безопасности на этой помойке. Мы будем частенько с тобой видеться. Что тебе нужно знать об этом месте? Если когда-нибудь смотрел жестокие фильмы про тюрьму, то знай, здесь именно так, а бывает и хуже. Раз тебя закинули в эту дыру, то сделал ты что-то поистине дерьмовое. Не поделишься, чтоб я в твое дело не заглядывал?

– Ограбил завод и избил охранника до полусмерти – ответил я.

– Сколько денег взял?

– Около миллиона.

– Неплохо. Ты у нас лет на десять, стало?

– На пять.

Ян с удивлением вскинул брови.

– Кому ты вылизал зад, чтобы скостить срок всего до пяти лет?

– У меня был хороший адвокат. Плюс, я искренне раскаялся в содеянном, и попросил прощения.

Что есть, то есть. Признание вины и раскаяние мне неплохо помогло. Жаль, только этого не хватило, чтобы остаться на свободе. Ян начал дико смеяться. Его смех подхватили остальные охранники.

– И как зовут нашего вора? – спросил Ян, немного успокоившись.

– Лео Рутис.

– Охренеть, кричали гости! Ты че, американец что ли?

– Это сокращенное от Леонас. Я родом из Литвы. А вообще Лео – испанское имя.

Ян вдруг резко перестал улыбаться, состроил гневное лицо и подошел ко мне впритык.

– Ты сейчас сумничал, или мне показалось?

Я выдержал паузу, глядя Яну в глаза, но решил не портить с ним отношения в первый же день. Все-таки, он начальник охраны, с таким враждовать – себе хуже делать.

– Вам показалось – ответил я.

– Я очень надеюсь, – с угрозой сказал Ян – а ты надейся, чтобы мне больше так не казалось.

Ян смотрел на меня так, будто хотел сделать больно одним лишь взглядом.

– Уведите это ничтожество в его камеру – скомандовал он.

Один из охранников тут же взял меня под руку и повел к двери. Таким было мое первое знакомство с человеком, ставшим впоследствии моим злейшим врагом на все жизни вперед.

***

Первые два дня отсидки прошли для меня вполне сносно. Конечно, кормили в тюрьме ужасно, на улицу выводили редко – большинство времени все сидели по своим камерам. Но зато мне повезло с сокамерником, что тоже немаловажно.

Я старался придерживаться оптимизма: мне двадцать пять, на свободу выйду всего в тридцать, впереди еще вся жизнь. Тем более, где-то там, на стоянке по прокату автомобилей, меня ждал старенький Ланос с запрятанной в кресле кучей денег.

Они даже не подумали потрошить машину в поисках награбленного.

Настраивая себя на позитив, я однажды бродил по тюремному двору во время короткой ежедневной прогулки. Рассматривал уголовников, которые общались, разбившись на множество группок, и размышлял над возможностью вступления в тюремную команду по футболу.

Мой сокамерник, отсидевший уже два года из трех положенных, обрадовал меня существованием такой возможности. А все благодаря начальнику тюрьмы – он обожал футбол и организовал собственный турнир между двумя тюремными блоками. Причем, в каждом блоке собралось аж по две команды, соревнующиеся между собой за выход в финал.

Играть в футбол, к тому же, было еще и полезно. Игрокам разрешалось больше времени проводить на улице для тренировок. То, что нужно: свежий воздух, игра – так и срок быстрее пройдет.

За размышлениями, я и не заметил, как ко мне подкрался Ян.

– Как жизнь, ДиКаприо? – сострил начальник охраны.

– Потихоньку, начальник – ответил я.

– Слушай, я тут прошуршал твое дело, и нашел много интересных не состыковок. Напомни, какую ты сумму спер из сейфа?

Я постарался подавить свое волнение еще в зародыше, и вроде как это отлично получилось. Уверенным взглядом посмотрел на Яна, и не выдал ни единой эмоции.

– Около миллиона.

– Довольно немалая сумма. Куда ж ты всю её успел спустить за день?

– Я много задолжал по покеру. Украл, чтобы вернуть долг. И вернул.

– Это будешь втирать судье, а не мне – чуть озлобленней заговорил Ян. – Никто бы тебе не дал влезть в долги на целый миллион. Представь себе, мой брат тоже иногда балуется в подпольный покер. И как-то раз он мне рассказывал, что в таких группах существует негласное правило – не давать в долг больше суммы, с которой пришел игрок. Иногда это правило умножают на два, максимум на три. То есть, ты должен был начинать минимум с тремястами тысяч. И тут я подумал, откуда у рядового работника завода столько деньжищ?

– Я долго стоял на счетчике, и за время накрутилась большая сумма – сочинил я на ходу.

– То есть, ты хочешь сказать, что спер именно столько, сколько задолжал? И себе ничего не оставил? На что ты собирался жить, выехав за границу?

– Как-нибудь справился бы.

Ян подошел еще ближе, заговорив тише, с ноткой угрозы.

– Бабки при тебе не нашли, но это лишь значит, что ты их припрятал. И сдается мне, припрятал ты немало. Давай договоримся так. Ты скажешь мне, где они лежат, а я сделаю все, что в моих силах, чтобы твое пребывание здесь запомнилось тебе только с хорошей стороны. Я умею делать такие вещи. Придумаем тебе болезнь, поселим в уютном лазарете. А там и постель мягче, и питание получше. Можно даже со временем телевизор организовать. Что скажешь?

Я уставился на землю, напряженно размышляя. Деньги, запрятанные в спинке кресла арендованной машины – единственное, что вселяло мне надежду на светлое будущее. Я отсижу свои пять лет, выйду, найду ту самую машину, и все-таки начну новую жизнь. Таков был мой наивный план.

Конечно, если деньги не найдут до меня, и с машиной ничего не случится. Но надежда умирает последней, а мне необходимо было себя чем-то мотивировать целых пять лет. Деньги же для меня были лучшей мотивацией.

– Какой мне смысл было их прятать, если я навсегда покидал страну? – попробовал аргументировать я.

– Не неси мне эту чушь – отрезал Ян. – Я могу быть тебе лучшим другом и превратить отсидку на курорт. А могу вырвать твои яйца и убедить всех, что тебя привезли уже без них.

Ян оглянулся, никто ли не подслушивает, но остальные уголовники не стремились подходить к начальнику охраны слишком близко.

– Завтра, – продолжил Ян – в это же время, я подойду к тебе на это же место. И задам тот же вопрос. Подумай хорошенько, как на него ответить.

Ян развернулся и быстро ушел, оставив меня тогда в полной растерянности.

***

Я долго размышлял, как правильно поступить. Мог бы променять деньги на легкую жизнь в тюрьме. Но что делать по истечению пяти лет, когда я должен был выйти на свободу? Начинать снова с нуля? Ведь с деньгами было бы еще туже, на нормальную работу отсидевших не берут. С другой стороны, какие гарантии, что Ян сдержал бы слово, получив желаемое? Он легко мог забрать деньги и плюнуть на меня – ему это не стоило бы абсолютно ничего.

Взвесив все «за» и «против», я все же решил стоять на своей первоначальной версии. Какие бы тяжелые пять лет меня не ждали, я был уверен, что после них наступит лучшая, обеспеченная жизнь. Я ведь сильный, готов был выдержать любые испытания.

Настроившись на худшую реакцию Яна, я ждал его на следующий день в оговоренном месте. Ждал целый час, но тот так и не явился. Прозвучала сирена, означающая конец прогулки. Я последовал со всеми к корпусу. Заключенные встали змейкой и, под присмотром охранников, двинулись к входу в здание.

Внутри мы шли узким коридором, который вел к жилому блоку. Я поглядывал на сопровождающую охрану, высматривая Яна, но того нигде не было.

«Может, у него сегодня выходной?» – помниться, думал я, как вдруг почувствовал сильный толчок в спину. Даже не успел выставить перед собой руки, как стукнулся об, впереди идущего, двухметрового амбала.

– Извиняюсь – поспешил вставить я.

Амбал медленно развернулся и посмотрел на меня яростным взглядом. Гигантская голова неандертальца, квадратный щетинистый подбородок, которым хоть землю вспахивай, шрамы по всему лицу – пугающая внешность, вызывающая отвращение и опаску.

– Я ща башку проломлю, извиняется он.

– Расслабься, меня толкнули – указал я пальцем назад.

– Кто тебя толкал, упырышь? – закричал уголовник из-за спины – Обкурился?

Внезапно амбал вцепился огромной ручищей мне в горло. Я попытался ослабить хватку, но тщетно.

– За дебила меня держишь? – прорычал амбал.

– В чем там дело? – прокричал один из охранников.

Амбал тут же откинул меня в сторону.

– Кое-кто тут любит ногами размахивать – сказал амбал, приподняв руки, мол не причем.

Я потирал шею, прислонившись к стене. Ко мне подбежали двое охранников, взяли под руки и повели по коридору.

– Да не трогал я его, мать вашу – еле говорил я, но охранники уже открыли боковую дверь и затащили меня туда.

Я оказался в небольшой комнатке, где на стуле, в ожидании, сидел улыбающийся Ян. Я, конечно, готов был к любым испытаниям, но не ожидал, что они начнутся так быстро.

– Здравствуй, ниндзя-черепашка – заговорил Ян, поднимаясь на ноги.

Любил этот паршивец придумывать каждый раз новые прозвища. Интересно было только, насколько хватит его ассоциаций с именем «Лео»?

– Извини за этот спектакль в коридоре – продолжил Ян. – Хотел пообщаться с тобой без лишних свидетелей. А уводить тебя на глазах у всех без повода может породить слухи. Сам понимаешь.

Я молчал. Охранники продолжали держать меня за руки. Похоже, они не считались для начальника лишними свидетелями и, вероятно, тоже рассчитывали на кусок пирога. Вот только их ждало разочарование.

– Ладно, давай по делу. Ты подумал о моем предложении?

– Да нет у меня денег, – начал я, и Ян тут же вздохнул, опустив голову – я задолжал восемьсот тысяч. Остальное потратил на поддельный паспорт и прочие мелочи. Последние три тысячи у меня отобрали при обыске. Я бы рад организовать себе курорт в этом месте, но при всем желании не смогу дать вам то, чего у меня нет.

Ян начал смеяться и посмотрел на охранников.

– Что скажете, коллеги? Верите нашему воришке?

– Не особо – ответил первый.

– Вообще не верю – подхватил второй.

– Вот видишь, мои коллеги тебе не верят – сказал Ян. – Они думают, ты жадничаешь для тех, кто рвется с тобой дружить. Что будем делать с этим?

Ян ожидающе уперся в меня взглядом.

– Мне нечего больше сказать – ответил я.

– Жаль – сказал Ян и кивнул одному из охранников.

Тут же мне прилетела крепкая подача под дых. Я согнулся пополам, но охранники меня сразу выпрямили.

– Из этой комнаты ты в любом случае отправишься в лазарет, – продолжил Ян – только у тебя есть выбор. Уехать туда на реальное лечение. Или на расслабляющий отдых.

– Во время лечения я ведь тоже могу расслабиться, правда? – съязвил я.

Да, шуточки были некстати.

Ян выдавил из себя смешок, кивнул охраннику еще раз. На этот раз я готов был к удару, но все равно испытал сильную боль. Охранник врезал мне коленом в живот, а затем, подряд три раза, добавил туда же кулаком.

– Многовато в тебе юмора – заговорил Ян. – Но это ничего, скоро поубавиться. Запомни эти ощущения, и умножь их на тысячу. Вот, что тебя ждет следующие пять лет, если не начнешь мыслить в верном направлении.

Охранник схватил меня за волосы, и резко дернул голову, повернув лицом к Яну.

– От того, что меня будут постоянно избивать, деньги не появятся – сказал я, тяжело дыша от боли. – Я ничего не прятал, нет никакого тайника.

– А сейчас вы ему верите? – спросил начальник у коллег.

– Не особо – ответил первый.

– До сих пор не верю – сказал второй.

– Ты не очень убедителен – с издевкой сказал Ян, нагнувшись ко мне. Посмотрев так несколько секунд, он выпрямился. – Подровняйте лицо. Кости пока не ломайте.

Один из охранников заломил мои руки за спиной, второй, не отпуская волосы, встал передо мною, и принялся со всего размаха лупить локтем по лицу. Ян отошел подальше, сел на стул и с интересом наблюдал.

Придет время, и наступит мой черед сидеть и наблюдать за его страданиями.

***

Когда меня вытащили под руки из комнаты, мое лицо и одежда были все в крови. Я умудрился не потерять сознание и видел, как охранники волокут меня по коридору. Перед дверями, ведущими в больничное крыло, Ян нагнулся к моему уху и прошептал.

– Ты подрался во дворе. Ляпнешь что-то лишнее, и не переживешь эту ночь.

***

Всю следующую неделю Я провел на больничной койке. Заплывший глаз стал потихоньку открываться, лицо от фиолетового возвращалось к своему привычному цвету. Переломанная переносица медленно, но уверенно, срасталась, и уже почти не болела.

К вечеру восьмого дня врач сообщила мне, что выписывает. За мной пришел охранник и повел к жилому корпусу. Я терялся в догадках, что ждет меня дальше, подготавливал себя психологически к следующему испытанию. В том, что оно будет куда суровей, чем первое, даже не сомневался.

Но опять-таки не ожидал, что оно начнется так быстро – сразу по выходу из лазарета. Пройдя первую же решетчатую дверь, я увидел Яна. Тот подошел к охраннику, сопровождающему меня.

– Дальше я сам его доведу. Спасибо.

Охранник передал меня начальнику и быстро удалился. Первые две минуты мы молча шли по коридору. Прошли очередные двери, как вдруг начальник выхватил свою дубинку, и врезал мне по сгибу ноги. Я упал на одно колено и застонал от боли. Ян с силой толкнул меня в стену, схватил за волосы и придавил дубинкой спину.

– Сукин ты сын паскудный, – зарычал он мне на ухо – представляешь, на днях произошло невероятное чудо. Деньги, которые ты не прятал в кресле автомобиля, волшебным образом были там найдены. Вот только не мною, а работниками автопроката.

Меня эта новость расстроила не меньше, чем Яна, а то и больше. Мало того, что тюрьма грозила обернуться буквально адом, так теперь и шансов на нормальную жизнь после отсидки у меня не наблюдалось.

– Знаешь, в этих стенах сидят сотни ублюдков самой разной масти – продолжил Ян, прижимая меня дубинкой. – Насильники, маньяки, убийцы, наркоманы. Я способен мириться с любой из самых гнилых наклонностей. Но вот, кого я по-настоящему не выношу, то это лжецов. Я ненавижу, когда мне врут. Ты мог кого-то убить, изнасиловать, ограбить, и я не обращу на тебя внимания. Но если соврал мне, я сделаю все, чтобы фраза «гнить в тюрьме» стала для тебя буквальной. А ты соврал мне, Да Винчи. Нагло в глаза. Ты лишил меня будущей новой тачки. Ты лишил меня отпуска за границей. А больше, чем лжецов, я не терплю только тех, кто лишает меня заслуженного. Ты объединил в себе оба этих ненавистных качества. Не думай, что я настолько глуп, чтоб снова позволить охране над тобой работать. Есть куда более простые и надежные варианты показать тебе все мое недовольство. Так что сильно удивлюсь, если через месяц у тебя сохранится способность ходить.

Ян, наконец, оторвал меня от стены, поставил на ноги и повел дальше. Похрамывая, я едва успевал за начальником.

– Нет, ты не сдохнешь, – сказал Ян – я прослежу, чтобы ты жил все эти пять лет в муках и страданиях.

Начальник остановился перед последней дверью, стукнув меня об нее грудью.

– И кстати, я решил, что твоя камера тебе больше не подходит. Поэтому, ты переезжаешь в новую. Сегодня тебя ждет приятный вечер с новым сокамерником.

Ян открыл дверь и передал меня в руки охраннику.

– Отведи его к Косу. Отныне будет с ним жить.

Охранник весело ухмыльнулся, взял меня под руку и завел на территорию жилого корпуса. Пройдя мимо десятка камер, где готовились ко сну заключенные, я остановился перед своим новым жилищем. Тяжелая дверь распахнулась, и меня пихнули внутрь.

– Встречай новенького сожителя, Кос, – сказал охранник – подарочек от Яна.

Охранник захлопнул за моей спиной дверь. С нижней койки поднялся тот самый двухметровый амбал, в которого меня толкнули неделю назад в коридоре. Он сверху до низу осмотрел своего нового сожителя и улыбнулся.

– Как приятно, – сказал Кос – помнится, наша первая встреча как-то не заладилась. Ну, ничего, мы все исправим.

Кос подошел ко мне, и ласкательно провел рукой по моей щеке.

– Сегодня нас ждет прекрасный вечер – проговорил амбал.

В этом он сильно ошибался. Не до такой степени я лишился надежды на успешную жизнь после тюрьмы. Я пришел туда мужиком и мужиком планировал уйти. Чего бы мне это не стоило.

Я принял решение достойно пережить грядущие пять лет. Знал, что справлюсь. А для успешного достижения цели необходимо было начинать действовать уже немедленно.

Я посмотрел Косу в глаза, улыбнулся в ответ, после чего сжал кулак и с размаху дал ему апперкотом в пах. Когда амбал согнулся, мое колено прилетело ему в нос. Следующим делом толкнул его головой о стену. Затем налетел сверху и принялся неистово метелить кулаком по лицу.

Кос мгновенно потерялся в пространстве и мог только натужно мычать. На звуки драки прибежал охранник, который еще не успел далеко отойти от камеры. Он позвал подмогу, быстро открыл двери, и трое тюремщиков оттащили меня от моей жертвы.

***

Мой зад закрыли в изоляторе на целую неделю, но я не сильно расстроился. Наоборот, оказался в безопасном месте, где имел возможность собраться с мыслями. Я окончательно смирился с изнурительной борьбой за жизнь, которую предстояло вести ближайшие годы.

За неполные три недели пребывания в тюрьме, я умудрился нажить двоих страшнейших врагов. Тяжело сказать, с каким из них повезло меньше. С одной стороны, начальник охраны пообещал мне мучительную жизнь, с другой – Кос, всю неделю явно мечтающий о моей мучительной смерти.

Сложа руки, я в изоляторе не сидел. Кроме постоянных размышлений, с утра, и до самого вечера, я качал мышцы пресса, рук и ног. Неделя – небольшой срок для качественной физической подготовки, но начало было положено. К тому же, регулярные упражнения прибавляли мне уверенности в своих силах.

На седьмой день двери в изолятор раскрылись, и на пороге появилась знакомая ненавистная физиономия начальника охраны. По своему, вызывающему отвращение, обычаю, он снова улыбался. Я вышел из камеры, Ян нацепил на меня наручники и повел к жилому корпусу.

– Как прошла неделька, Нимой? Жил и процветал? – спросил Ян, подразумевая актера, сыгравшего роль Спока в стареньком сериале «Звездный путь».

– Примерно – ровным голосом ответил я.

– Еще бы. Ведь там Кос не мог добраться до твоей задницы. Ты меня удивил своей выходкой. Даже боюсь теперь представить, что тебя ждет по возвращению. Ты сломал ему нос, в курсе? Я еще никогда не видел его таким озлобленным. Говорят, последние две ночи он лупил кулаком по стене, готовясь к встрече с тобой. А ты видел его кулак? – Ян начал громко смеяться. – Тебе не позавидуешь.

– Рад, что это вызывает у вас наслаждение – сухо сказал я.

– Еще и какое, засранец. Не думай, что, если пожаловался начальнику тюрьмы на нападение, и добился перевода в старую камеру, Кос теперь до тебя не доберется. Зная этого больного гомосека, нужный ему зад он всегда получает.

На самом деле, я не жаловался, за меня это сделала добрая тетенька врач. Она от моего имени настрочила письмо начальнику тюрьмы, и тот распорядился о переселении. Яну, через «не хочу», пришлось выполнить распоряжение руководства.

Мы остановились у входа в жилой корпус, где заключенные гуляли вне своих камер по дозволенной территории. Входные двери открылись.

– Удачи – сказал Ян с насмешкой, снимая наручники.

Я не удостоил его взглядом и ступил вперед. Двери за моей спиной громко захлопнулись. Я стоял на месте, не двигаясь, и рассматривал толпу. Прямо по центру, в нескольких метрах от меня стоял Кос. С его огромного лица еще не успели полностью сойти синяки. Он глазами, полными ярости, сверлил меня, но подходить не торопился.

Позади, за решетчатой стеной, стояла вооруженная охрана. Они активно следили за порядком, и именно это останавливало Коса от немедленного разрывания моего тельца на куски.

***

Кос выжидал целых три дня, прежде чем напасть. В нападении, не последнюю роль, сыграл начальник охраны. Он организовал мне работу в прачечной, где все и произошло.

Я все время находился начеку и, когда меня послали стирать простыни, сразу понял, что к чему. Заранее отсыпал себе в карманы порошка и начал ждать. Кос появился не один, со своим дружком, по видимости, с той же ориентацией. Напали они с двух сторон. Первый подкрался сзади, обхватил меня руками, и оторвал от пола. Кос налетел спереди, но наткнулся на выброс обеих моих ног.

Второго я ударил затылком в нос, высвобождаясь от хватки. Дальше в ход пошел порошок. Сначала досталось Косу, потом его дружку. Несколько секунд их замешательства мне хватило, чтобы нанести сильные удары по нужным частям тела.

***

Для меня тогда все закончилось удачно, что еще больше разозлило Коса. Спустя несколько дней, они с дружком снова набросились, и вот тогда мне повезло меньше. Нападение произошло во время прогулки на улице. Пока дружок меня заламывал, Кос избивал своими огромными кулачищами. Амбала остановили лишь через пять минут, когда команду дал лично Ян.

В очередной раз я угодил в лазарет, и пролежал там целый месяц. Теперь к синякам и ссадинам присоединились переломы нескольких ребер и челюсти.

Противостояние с Косом продолжалось около двух лет. Я с десяток раз попадал в лазарет с разной тяжестью травм. Несколько раз мне ломали нос, переломали почти все ребра, однажды даже сломали руку. Первые годы выдались худшими в моей жизни. Но я выдержал, не пал духом. И не позволил получить Косу желаемое.

С каждым разом я становился все сильнее. Не переставал качать мышцы, даже когда лежал на больничной койке. И в один прекрасный день, самая весомая моя проблема вдруг решилась сама собой. Вернувшись из лазарета, мне сообщили прекрасную новость.

Коса убили.

Сокамерник, над которым амбал издевался долгие месяцы, зарезал его во сне. К тому времени гнев Яна поубавился, он выбросил меня из головы и уже не рвался активно портить мне жизнь. Дружок Коса переключил свое внимание на новенького заключенного, который не способен был ему сопротивляться. Так что я, наконец, смог перевести дыхание и немного расслабиться.

Первым делом записался в футбольную команду – «Мачете». На первой же тренировке капитан признал мои таланты, и поставил на позицию нападающего. Каждые три месяца устраивался турнир, где «Мачете» никогда не одерживало победу. Но, с моим приходом, ситуация поменялась. «Мачете» впервые стала чемпионом сезона, обыграв в финале «Гранату», причем все голы забил я лично.

В следующие два сезона я повторил свой успех, подарив команде еще две победы. Благодаря этому, заслужил уважение половины жителей своего блока, и ненависть второй половины. Но, что хуже всего, вновь обратил на себя внимание Яна.

Перед, завершающим год, турниром, я возвращался с очередной тренировки, когда начальник охраны схватил меня за руку и вывел в пустой коридор.

– Как успехи, Месси? – заговорил Ян – Давно не общались.

– Неплохо – ответил я.

– Я заметил. Недавно встретил врача, так она интересовалась, как скоро тебя снова ждать в лазарете?

Ян, решив, что юмор удался, сам же и посмеялся. Но мне было не до смеху. Я догадывался, что охранник меня не ради шутки вытащил в коридор.

– Вижу, ты делаешь успехи на поле, – отсмеявшись, продолжил Ян – стал прямо-таки незаменимым игроком.

Я промолчал, мое лицо не выдало ни единой эмоции. Лишь смело смотрел в глаза Яну, ожидая продолжения.

– Перейду сразу к делу, – сказал он – у тебя появился шанс реабилитироваться передо мной. Ты ж не думаешь, что я забыл, как ты прокатил меня с бабками? Так вот, теперь ты можешь частично со мной рассчитаться. Хочу поделиться с тобой секретом, обещаешь молчать?

Ян издевательски посмотрел на меня, но реакции никакой не дождался.

– На каждый турнир охранники любят делать ставки. Начиналось все с мелочи, но сейчас на вас, уродцах, можно и вторую зарплату поднять. Я раньше не участвовал в этой чуши, а увидел твои таланты, и решил попробовать. Хочу сейчас поставить на вашего соперника «Гранату». Коэффициент у них бешеный, все ставят на вас. А значит, вы должны проиграть. Понимаешь меня?

Я понимал и продолжал неизменным выражением лица смотреть на Яна, мечтая вдребезги разбить его лицо. Но тогда меня точно убили бы во сне.

– Раньше твоя команда была отсталым сборищем неудачников, они никогда не выигрывали, – продолжил Ян, выдержав паузу – ты делаешь за них всю работу. Я предлагаю тебе разок отдохнуть.

– Они не тупые, сразу все поймут. И вскроют мне вены ночью, если откажусь выйти на поле – ответил я.

– Знаааю, – протянул Ян – я не прошу тебя не выходить. Твоя задача вылететь из игры. Как можно раньше. Сыграй руками, ударь кого-то, спровоцируй на красную карточку. Можешь себе ногу сломать об газон, мне плевать. Но уже к двадцатой минуте не хочу видеть тебя на поле. Взамен… я забуду наши разногласия и оставлю тебя в покое.

Я молча смотрел на Яна, чувствуя, как лицо постепенно краснеет от злости. Начальник улыбался, как вдруг достал дубинку и приставил к моей груди.

– Я буду считать, что мы договорились. Ты ведь у нас рассудительный парень. Не сделаешь глупостей ради гребаной игры в этом гадюшнике, правда? Потому, что если сделаешь… помнишь, я обещал, что ты не сдохнешь, но будешь вести мучительную жизнь? Так вот, я нарушу свое слово. И отправлю тебя на встречу с Косом. Уж там-то от него точно никуда не денешься.

Ян слегка постукал дубинкой по моей груди, затем схватил за руку и вывел из коридора.

***

Я решил прислушаться к совету начальника охраны, причем буквально. На двадцатой минуте собирался покинуть поле. Но вот что делать до этого времени, указаний не было. И всю половину первого тайма я рвался в атаку и бил по воротам. Мои стремления завершились двумя сольными голами и голевым пасом. Уже к восемнадцатой минуте «Мачете» вел со счетом 3:0.

На девятнадцатой минуте я получил очередной пас, и решил попридержать мяч в ногах подольше. Намеренно пошел в обыгрыш соперника, прокинул себе мяч чуть дальше, чем следовало, потерял его, бросился в отбор и подставил под удар ногу. Со стороны все выглядело довольно правдоподобно. Я получил удар по голеностопу, упал и дал понять, что продолжать не смогу. Мне помогли покинуть поле и отвели в лазарет. По пути к зданию, я заметил на трибуне Яна, наши взгляды встретились, я постарался всем своим видом передать, что выполнил условия договора.

Но как оказалось чуть позже, Ян с этим не согласился. «Мачете» выиграл со счетом 3:2. Тем же вечером разъяренный начальник охраны вывел меня в пустой коридор, сковал наручниками руки за спиной, и ударил дубинкой по ноге.

– Поганая ж ты сволота, – рычал Ян – возомнил себя чертовым умником?

От удара я упал на колени. Ян придавил дубинкой мое горло и принялся душить.

– Слишком много ты сожрал моих денег, – прошипел начальник.

Я не мог пошевелиться, не мог дышать, не мог ничего. Чувствовал, что вот-вот умру, но не боялся этого. За годы избиений, переломов и лазаретов, я разучился чувствовать страх перед смертью. Закалил свой характер.

– Что вы делаете? – в коридор неожиданно зашел один из охранников.

Ян взглянул на него, затем на меня, и, нехотя, убрал дубинку. Я прижался к стене, начал тяжело хватать воздух ртом и кашлять.

– Засранец решил на меня напасть, – сказал Ян – посади его в изолятор.

– Напасть со скованными за спиной руками? – спросил охранник.

– В изолятор его! – злостно прокричал Ян и спешно покинул коридор.

***

Отсидев очередную неделю в изоляторе, меня вернули в жилой корпус. Мне снова пришлось держать ухо востро, и регулярно оглядываться через плечо. В том, что Ян постарается сдержать свое слово, сомневаться не приходилось. Но на этот раз я был не одинок.

Одним вечером я поделился своей проблемой с сокамерником и, по совместительству, игроком из своей команды. На следующий день вся команда знала об угрожающей мне опасности. Они быстро организовали мне постоянную защиту и охраняли повсюду, где могли себе позволить. Улица, столовая, жилой корпус, общие очереди – во всех этих местах я был недоступен для пешек начальника охраны. Сам Ян, в открытую, или с помощью другой охраны, больше ко мне не лез.

Но он по-прежнему мог назначать заключенных на, разного рода, работу. Меня по несколько раз направляли в прачечную, где, ожидаемо, совершались нападения. Теперь они носили более серьезный характер – уголовник нападал с целью убить. Ян присылал заключенного, которому нечего терять, кто сидел в тюрьме пожизненно. Я носил с собой заточку, спрятанную в носке, и частенько применял её в целях защиты. Мне не раз доставалось, но обретенных навыков хватало, чтобы выжить.

Атаки продолжались около года, пока Ян не остыл, и не переключился на кого-то другого. Пятый и последний мой год заключения прошел более-менее сносно. Я помог команде выиграть почти все футбольные турниры. Даже помог одному из новичков в тюрьме закалить свой характер для выживания. За последние двенадцать месяцев меня только раз пытались убить. И то попытку совершил несостоявшийся психикой игрок, которого я переиграл в карты.

***

Наступил долгожданный день освобождения. Я стоял у окошка, где получал свои вещи. С улыбкой надевал на руку часы, которые давно перестали тикать. С радостью снимал с себя ненавистную тюремную робу, натягивал джинсы, реглан и куртку. Я готов был уже покинуть, вызывающее отвращение, здание, но Ян не мог не попрощаться.

– Ну что, Леопольд? – сказал начальник охраны, преграждая путь. – Не получилось у нас жить дружно. Даже удивлен, что ты способен покинуть это место своими ногами. Если что, возвращайся. Буду рад снова тебя здесь принять. У меня такое чувство, что еще свидимся.

Пожалуй, это единственное, в чем он не ошибался. Не в той жизни, так в новой.

***

Я помню, как пообещал себе, в случае встречи, вернуть Яну должок за все те мучения, которые мне довелось пережить. И вот я смотрел на него в пабе, и сама судьба давала мне на это зеленый свет. Так и слышал в своей голове её голос: «ты изменил жизни многих детишек к лучшему… в благодарность, разрешаю тебе подпортить жизнь Яну, дерзай».

Бедный Ян, как ему не повезло, что я очень богат, у меня невероятное количество свободного времени, и мне скучно. Я придумаю самый виртуозный план заставить поганца прочувствовать хотя бы половину того, что чувствовал в свое время я.

Вот только мои усилия увенчаются большим успехом, чем когда-то его. Мне-то удалось остаться мужиком, а вот удастся ли Яну…

10 глава

Утро понедельника – самое противное словосочетание для миллиардов людей нашей планеты. Спокойно к нему относятся только безработные, богачи, и те, у кого на это утро грандиозные планы, способные изменить их жизнь. Я подходил по всем трем параметрам. Не то, чтобы запланированное могло изменить мою жизнь, но уж точно обещало добавить в нее яркие впечатления. А в случае успеха, уровню счастья суждено было мгновенно достигнуть верхней планки, и держаться там долгие годы.

Утром понедельника я надел новый дорогущий костюм, сел в новый дорогущий джип, и назвал пункт назначения новому личному водителю. Кстати, приплачивал я ему немало, поэтому он тоже считался дорогим.

Этой поездкой начиналась реализация самого невероятного сценария, который разрабатывался мною целый месяц. Десятки задействованных лиц, сотни тысяч долларов, потраченных на их полную подготовку, и даже аренда целого больничного крыла – все ради одного единственного человека. Яна.

По прибытию к месту назначения, мне понадобилось пару секунд на настрой, прежде чем я вышел из машины. Меньше всего на свете мне хотелось видеть перед глазами тюрьму, где я когда-то сидел. И совсем не хотелось снова оказаться внутри её стен. Но ради задуманного я обязан был это сделать. Бросив короткий взгляд на тюремное ограждение, я направился к входу.

Внутри меня уже ждали. Дела обстояли следующим образом: немного постаравшись, мне удалось выйти на нужных людей в правительстве, и заинтересовать их своим предложением. А предложил я приобрести за круглую сумму одну из государственных тюрем. В связи со сложной экономической ситуацией, в стране последнее время рассматривали возможность существования частной тюрьмы. По закону это было пока невозможно, но я добился разрешения на осмотр здания. Так что мое прибытие выглядело весьма правдоподобным, и не могло вызвать лишних вопросов.

Оказавшись в тюрьме, охрана сопроводила меня к кабинету начальника. Как я и предполагал, на встрече с ним присутствовал и глава его охраны – Ян. Пожать последнему руку, и при этом не плюнуть ему в лицо, потребовало от меня немалых усилий.

– Лео Рутис, – я представился Яну и тут же добавил – нет, не американец, это литовское имя.

Ян странно на меня посмотрел. Наверняка удивился, что я прочитал его мысли.

– Рад вас видеть – улыбнулся начальник тюрьмы и тоже пожал мне руку. По виду казалось, что он хоть сейчас готов упасть на колени и лизать мне зад. Все-таки, в его глазах, я будущий потенциальный хозяин.

– Взаимно – ответил я. – Извиняюсь, что отвлекаю вас от работы. Постараюсь, как можно скорее, отсюда убраться.

– Да нет, что вы, – заговорил начальник – все отлично, вы не отвлекаете. Мы с удовольствие устроим вам экскурсию.

Все втроем мы отправились путешествовать по тюрьме. Рот начальника не затыкался ровно столько, сколько не открывался у Яна. То есть, все время. Настолько он хотел мне понравиться. С неприятным чувством, я ходил за ним коридорами и выслушивал описания ненавистного мне места.

Мы побывали на кухне, посмотрели столовую, я увидел столик, за которым ел практически все пять лет. Затем заглянули в комнату видео наблюдения, комнату отдыха охранников, с десяток других интересных начальнику комнат. Прошлись по двору, где меня много раз избивали, осмотрели лазарет, где меня месяцами лечили. Напоследок, мне решили показать жилой блок с заключенными. Естественно, именно тот, в котором жил я.

Начальник тюрьмы подумал, что взглянуть на блок через решетку мало, и настоял, чтобы мы прогулялись внутри. Пока он распинался о количестве и надежности камер, я с жуткими воспоминаниями остановился у одной из них. В камере, на нижней койке, сидел Кос и обнимал испуганного на вид сокамерника. В прошлой жизни, в это самое время, я уже являлся заключенным, а Кос успел стать моей головной болью. Я с отвращением на него посмотрел, как вдруг наши взгляды встретились. Он клацнул языком и подмигнул мне.

Я двинулся дальше, теша себя мыслью, что жить ему осталось не долго. Через несколько камер увидел и свою собственную, а внутри былого сокамерника. Единственный светлый момент за все утро.

– Если по коридору завернуть направо, выйдем прямо к блоку одиночных камер… – не умолкал начальник, когда мы покинули жилой блок.

– Не стоит – прервал его я. – Я достаточно увидел. У меня еще много важных дел сегодня. Спасибо за потраченное время – я протянул руку.

– Рады были вас принять – улыбнулся на все зубы начальник, и пожал мне руку. – Если вы не против, мой помощник проведет вас к выходу. Мне пора вернуться к работе.

Лучше не придумаешь. Я как раз искал варианты, как остаться с Яном наедине.

– Да, конечно – ответил я.

Мы попрощались с начальником, и отправились с Яном к выходу.

– Как вам наша темница? – впервые за утро прорезался у него голос.

– Помойка, – быстро ответил я – думаю, вы со мной согласитесь.

Ян не знал, что ответить, поэтому неоднозначно покивал головой.

– Я побывал уже во многих тюрьмах страны, – начал врать я – и эта наиболее соответствует моим потребностям. В ближайшее время чиновники планируют принять новый закон, по которому я смогу сделать эту тюрьму частной. Конечно, все здесь требует существенной реконструкции, на время тюрьму придется закрыть. Заключенных разбросают по другим тюрьмам, но вот с охраной будет сложнее. Поскольку везде все переполнено, здешний персонал придется отправить в отпуск за свой счет. Примерно на год.

Я взглянул на Яна, информация его явно расстроила. Отлично. Забегая наперед, сразу скажу, что никаких тюрем, естественно, покупать я не собирался.

– Я наслышан о вас, Ян Титов – продолжил я. – За последние десять лет здесь не единого серьезного происшествия. Многие отдают заслугу за это не начальнику, а именно вам. Как главе охраны. Вы сумели тут организовать порядок.

– Стараемся – пробубнил Ян без настроения.

– Так уж сложилось, что на данный момент я в поисках ответственного человека с вашим опытом – остановился я и развернулся к Яну. – Моей личной охране требуется толковый руководитель, которому под силу воспитать в них дисциплину. Думаю, вы отлично бы справились с этой должностью.

– Эээ… вы предлагаете мне работу? – Ян выглядел искренне растерянным.

– Отправлять человека с вашими талантами в отпуск – преступление. Да еще и за свой счет. После реконструкции, если захотите, сможете вернуться обратно сюда.

– Управлять личной охраной – не совсем моя парафия – с сомнениями проговорил Ян.

– Ваша работа почти ничем не будет отличаться от здешней. Разве что оплатой. Сколько вы здесь зарабатываете?

– Не так много, как хотелось бы. Но на жизнь хватает – ответил уклончиво Ян.

– Предположу, что вместе с многочисленными взятками, как начальник охраны, вы имеете не меньше двадцати тысяч. Округлю до тридцати.

Ян разоблаченно улыбнулся и помотал головой, мол «нет, вы что, я не такой».

– Я предлагаю вам сто штук. Чистыми в руки. И не придется париться по поводу взяток.

У Яна «отпала челюсть».

– Это щедрое предложение – сказал он и задумчиво почесал подбородок. – В чем подвох?

– Никаких подвохов. Я богатый человек и мне нужен, хорошо мотивированный, начальник охраны. Не торопитесь. Обдумайте. Только не долго, пару дней вам хватит? Если решитесь, звоните.

Я передал Яну визитку, пожал руку, (поборол в себе желание сломать ему нос), и быстро покинул здание. Дело оставалось за малым, дождаться его звонка.

Ян любил деньги не меньше, чем я. А может, и больше. Ему хватило ровно одного вечера, чтобы принять верное (для меня) решение, и позвонить на следующее утро. Буквально через день он уже приступил к своим обязанностям.

Всю следующую неделю Ян работал с моими, недавно нанятыми, тремя телохранителями. Работал на износ, с раннего утра и до самой ночи, ведь в мои планы входило его максимальное истощение. Я терпеливо выжидал момент, когда смогу приступить к следующему пункту своего сценария. Для его исполнения мне понадобилась помощь двоюродного брата – Макса. Благодаря мне, у него очень неплохо сложилась жизнь, поэтому он согласился на участие, не раздумывая.

К своим 37 годам, Макс успел достичь многого. Стал богачом, отцом двоих детей, и уютно устроился членом правления успешного банка. Последнее и повлияло на мое решение привлечь его к делу. По моей просьбе он невероятно быстро сумел раздобыть инкассаторскую машину. Не пришлось даже вводить его подробно в курс дела, хватило кратких объяснений.

Одним прекрасным утром, когда все приготовления были завершены, я сделал важный звонок. С той самой минуты запустилась целая цепочка судьбоносных для Яна событий. Сценарий из фазы «экспозиция» перешел к «завязке».

***

Мой офис, арендованный специально для грандиозной авантюры, находился на двадцать первом этаже фешенебельного офис – центра. Для полной реалистичности, на входе в офис сидела секретарша. В её обязанности входило красиво выглядеть и раскладывать пасьянс на компьютере. Макса я представлял своим инвестиционным партнером. Пожалуй, единственный, кто выполнял реальную работу, был уборщик, моющий по вечерам полы.

Ян, как и всегда, явился на работу вовремя. По камерам наблюдения мы с Максом смотрели, как он прошел холл и остановился у лифта. Следом за ним в здание зашел наш подставной бухгалтер – паренек, примерно моего возраста. Он подошел к Яну, они пожали руки и вместе зашли в лифт.

– Как вам вчерашний матч? – спросил бухгалтер у Яна.

– Ужасный. Хуже неудачников, чем наши, еще не видел. Балетные танцоры сыграли бы лучше.

– Это уж точно – засмеялся парень и посмотрел на циферблат. Лифт достиг десятого этажа.

Бухгалтер вдруг достал одну руку из кармана, протянул к Яну и крепко сжал ему зад. Ян резко отбил руку в сторону.

– Какого хрена ты делаешь!?

Бухгалтер медленно к нему развернулся и радостно заулыбался.

– Я же знаю, ты из этих. Может, давай прямо здесь, в лифте? – он поднес руку к лицу Яна и попытался погладить щеку.

Ян, не долго думая, с размаху влепил ему кулаком в нос. Бухгалтер упал на пол, схватившись за лицо.

– Ты совсем охренел, счетовод? – заорал Ян.

Двери лифта открылись на двадцать первом этаже. Бухгалтер выполз наружу.

– За что!? – крикнул он.

– Черт вас дери, гребаных гомосеков! – плюнул Ян.

– В чем дело? – выбежал я из офиса вместе с Максом.

– Он дал мне в нос! – крикнул пострадавший.

– Этот урод схватил меня за зад – объяснил Ян. – Ничего не имею против таких, как он, до тех пор, пока не трогают меня.

– Постой, ты же женат – посмотрел я на бухгалтера.

– Я его пальцем не тронул! – ответил тот.

– Ну да, – сказал с издевкой Ян – я просто так взял и решил тебе вмазать.

– Конченый придурок, тебе лечится надо – бухгалтер, наконец, поднялся с полу.

– Может, это тебя на лечение отправить? – Ян угрожающе двинулся к парню.

– Так, успокойся – вмешался я. – Ты, пойди, умойся – сказал я бухгалтеру. – Я пока разберусь. Ян, со мной в кабинет.

Мы зашли в кабинет, я сразу взял трубку и типа позвонил.

– Не раз слышал, что люди женятся, детей заводят, а потом оказываются этими – Ян указал пальцем в коридор. – Вы ж не думаете, что я просто так дал бы ему по морде?

– Мне незачем об этом думать, скоро сам все увижу, – сказал я и заговорил в трубку – Это Лео с двадцать первого, 213 офис. У нас тут случилось происшествие, могу я попросить вас выслать видео с камер наблюдения в первом лифте? За последние десять минут. Да. Спасибо.

Я положил трубку и направился к выходу.

– Через пятнадцать минут мне пришлют видео, а тебе уже нужно ехать. Пока ты поднимался, мне позвонили. Машина готова. Бери ребят и вперед. Адрес помнишь?

– Помню – ответил Ян и отправился обратно к лифту.

– Отзвонись, когда все сделаете.

Ян зашел в лифт и двери за ним закрылись. Из уборной вышел бухгалтер. Я кивнул ему, мол «отлично справился». Он в ответ улыбнулся.

Ян с командой из трех человек, в бронежилетах и полной экипировке, стояли на взлетной полосе аэропорта. В руках держали автоматы, и все время оглядывались по сторонам. Из личного самолета Лео работники таскали увесистые непрозрачные коробки, набитые пачками денег. По крайней мере, так Лео сказал Яну. На самом деле, в каждой пачке лежали обычные листочки. Задачей Яна являлось сопроводить, прилетевший самолетом, «миллиард долларов» Лео, на инкассаторской машине до банка.

– Кто ж так деньги перевозит? – сказал Ян, наблюдая, как таскают в машину груз. – Для таких же целей существуют банковские счета.

– Наверное, не все доверяют банкам – ответил один из его команды.

– Представляешь, если б самолет взорвался в небе? – повернулся к нему Ян. – Где-то начался бы настоящий денежный дождь.

– Готово! – крикнул работник, занеся последнюю коробку.

Все вчетвером сели в машину, Ян залез последним, и закрыл задние двери. В центре фургона стояли коробки, поставленные одна на другую, и вместе занимающие половину имеющегося пространства. По бокам от них имелись две лавки, на которых и разместился конвой во главе Яна.

Один из охранников привстал и обратился к водителям через специальное окошко:

– Погнали.

Машина тронулась. Ехать предстояло через весь город, не менее часа. Первое время поездка проходила в молчании, пока её не нарушил один из охранников.

– Кто-то когда-то находился так близко к миллиарду долларов? – спросил он.

– Я всю поездку только об этом и думаю – сказал второй. – Не будь эти коробки заклеены скотчем, вывалил бы все на пол и сделал селфи.

– Думаешь, с этим фото на тебя, наконец, начнут девки клевать? – спросил третий.

Все охранники начали смеяться. Ян не был исключением.

– Пошел ты – сказал второй. – У самого-то есть баба?

– Сегодня пока не было. Но еще не вечер.

– Тоже мне, ловелас хренов. Готов поставить эту коробку, что ни от кого тебе сегодня не перепадет.

– Ты хоть представляешь, сколько там миллионов, придурок? Да тебе придется вечно быть моим рабом.

Следующие минут десять разговоры продолжались в том же духе. Охранники друг друга подкалывали на отсутствие денег и личной жизни. Ян все это время лишь слушал и смеялся, где необходимо, пока, наконец, не сменили тему.

– Работал в свое время на одного депутата – начал рассказ охранник. – Так все равно, что няней был. Только и делал, что возился с его детьми.

– И что тебе не нравилось? – спросил второй.

– Ненавижу детей. Окончательно в этом убедился, когда одного из них на меня стошнило.

Все снова засмеялись.

– Уж лучше так, чем, когда в тебя стреляют. Если хотя бы платили соответствующе, я б уже не жаловался. Работал раньше на нефтяного хрена, так таких жлобов еще поискать надо. Его многие хотели замочить, а он зажимал бабки на охрану. В первый же месяц мне в бронь прилетело два выстрела. Оно того не стоит.

– Эй, босс, – обратился к Яну охранник – а для вас, выходит, работа осталась прежней? Только там перевозили зеков, а здесь коробки с деньгами.

– Ага, – ответил Ян – и что там обучал работе всяких говнюков, что здесь.

Охранники, вместе с Яном, в очередной раз рассмеялись. Внезапно, через динамик, в фургоне послышался голос водителя.

– Ребята, жаль прерывать ваше веселье…

– Походу, приехали – вставил охранник.

– Быстро, однако – подхватил Ян.

– …но ситуация сложилась таким образом, что в банк мы не едем.

– В смысле? – сказал Ян, посмотрев на охрану.

– Для вас поездка и вовсе закончена – снова заговорил голос. – Мне очень жаль. Время умирать.

– Что за хрень?

Охранники с удивлением переглянулись. Ян едва успел вскочить на ноги, как вдруг, из верхних углов стены, послышался впрыск газа. Охранники мгновенно начали задыхаться, у них изо рта полилась пена. Ян мигом закрыл нос отворотом куртки, и отбежал к задней двери. Он с ужасом в глазах смотрел, как его люди дергаются на лавках, с закатанными вверх глазами, и падают на пол.

Несколько долгих секунд он размышлял, как поступить. В последний раз посмотрел на коробки с деньгами, понял, что никак не сможет их уберечь. Следовать примеру своих подчиненных ему совсем не хотелось, поэтому Ян принял единственно правильное, по его мнению, решение. Резко открыл двери и выпрыгнул на ходу из фургона.

– Уоооооооу!!! – закричал Макс, глядя рядом со мной в монитор. Мы наблюдали за поездкой Яна с камеры, установленной в фургоне. – Он выпрыгнул из машины!

Я обхватил руками голову, не веря своим глазам. Этот момент пошел немного не по плану. Яну следовало потерять сознание от пущенного газа, тогда как охранники, падая на пол, хватали там припасенные кислородные маски. Пену изо рта они создавали благодаря специальной таблетке. Ничего опасного.

Отчаянный прыжок из движущейся машины, мог перекрыть все мои планы и старания. Оставалось надеяться, что Ян не свернул себе шею. Но, к моему счастью, он умело приземлился. К этому выводу я пришел спустя полминуты, когда от него раздался телефонный звонок.

– Меня нет, я на совещании, пусть едет в офис – сказал я Максу и передал ему телефон.

На второй номер мне уже звонили охранники из инкассаторской машины. Они наверняка были не в меньшем шоке от происходящего, чем я. Но в моей голове успел родиться план, как действовать дальше. Предстояло сделать немалую работу в кратчайшие сроки, чтобы исправить отклонения в сценарии. Я вышел из офиса, ответил на звонок, и принялся объяснять охранникам их следующие шаги.

Примерно через час, Ян добрался, хромая, до офиса. Трое охранников из фургона, бухгалтер, и Макс уже ждали его в конференц-зале. Я же отправился встретить Яна, чтобы хоть как-то подготовить его к предстоящему шоку.

– Где вы были, я звонил! – занервничал Ян, как только меня увидел. – Дела – полная дрянь!

– Я был на важной встрече. Макс передал мне твои слова. Ну и напугал ты меня.

– Напугал!? Водилы убили троих человек и сперли миллиард баксов! Да я сам чуть не сдох!

– Ян, успокойся, – положил я руку ему на плечо – с деньгами все в порядке. Они в банке, как и положено. С ребятами тоже ничего не случилось.

– Вы издеваетесь!?

– Пройдем со мной.

Мы прошли по коридору, и зашли в конференц-зал. У Яна глаза чуть на лоб не полезли, когда он увидел за столом троих охранников, живых и здоровых.

– Босс, вы как? – вскочили с места его подчиненные.

– Что за дерьмо!? – удивился Ян. – Это розыгрыш какой-то?

– Присядь – сказал я.

– Мать вашу, я думал, вас скинули уже куда-то в реку – посмотрел Ян с угрозой на охранников. – Я чуть ноги себе не переломал, и все ради гребаной шутки!?

– Включи, Макс – обратился я к брату.

Он нажал кнопку на ноутбуке, и проектор высветил на экране видео с камеры наблюдения в инкассаторской машине. Ян недоуменно уставился на экран, не ожидая увидеть там ничего нового. Но его глаза вдруг округлились от удивления. На видео он резко отскочил к двери фургона, закрывая нос отворотом куртки. При этом остальные охранники не плевались пеной и не помирали, а смирно сидели на лавках и озадаченно смотрели на своего начальника. Дальше Ян открыл двери и выпрыгнул наружу, его подчиненные бросились за ним, но не успели ухватиться.

Макс остановил видео, и мы все разом уставились на Яна. Я чувствовал огромное облегчение, ведь специалисты по графике справились на отлично. Ни единого видимого «косяка» на экране.

Дело в том, что после непредвиденного инцидента в машине, охранники в срочном порядке отправились переснимать видео, где они рвались спасти начальника от прыжка. Первый вариант, где они обступали Яна, потерявшего сознание, уже не подходил. Затем ролик передали специалистам, которые буквально за полчаса успели смонтировать и обработать все на высшем уровне. Я подумал, что нужно будет им существенно доплатить за срочность и профессионализм.

– Если вы, ублюдки, думаете, что я схаваю это говно, то нихрена у вас не получится! – закричал Ян на троих охранников.

– Ян… – попытался вставить я.

– Видео фальшивка! – продолжил орать он. – Я не знаю, для чего им это нужно – указал он пальцем на ребят. – Я вас чем-то не устраиваю? Так скажите мне в лицо! А сделать из меня психа вам хрен удастся!

– У них нет доступа к камере в фургоне – сказал я. – Да и зачем кому-то такое делать?

– Мне почем знать? Давайте у них и спросим. Или у кого-то, кто имеет чертов доступ!

Охранники молча переглянулись и помотали головами. Бухгалтер довольно улыбнулся.

– А ты какого лешего забыл здесь? – повернулся к нему Ян. – Мало вмазал тебе?

– Остынь! – приказным тоном сказал я. – И посмотри.

Макс включил следующее видео. На этот раз, с камеры наблюдения в лифте. На экране Ян вошел в лифт вместе с бухгалтером. Первое время они стояли неподвижно. В следующий миг Ян неожиданно махнул рукой по воздуху и закричал на бухгалтера, хотя тот абсолютно ничего не сделал. Он повернулся к Яну, удивленно раскинул руками, и с размаху получил от него подачу в глаз. Двери лифта открылись, и видео остановилось.

Ян отвернулся от экрана и начал громко смеяться. Я и не рассчитывал, что он сразу поверит. Несмотря на то, что актеры, в виде охраны и бухгалтера, отлично справлялись со своими ролями, над Яном еще стоило поработать.

– За дебила меня принимаете? – повернулся он ко мне.

– Видео из лифта тоже ребята подделали? – спросил в ответ я. – Давай так. Сейчас едешь домой и, как следует, отдыхаешь. Сегодня у тебя выходной. Ты всю неделю недосыпал, может, от этого и все проблемы. Завтра утром жду у себя.

С недовольной физиономией Ян развернулся и молча вышел из зала. Я смотрел ему вслед и невольно улыбался. Ведь он не знал, что его ждет ближайшей ночью. А я знал. И это не могло меня не радовать.

***

Придя домой, Ян завалился в кровать и проспал до самого вечера. Проснувшись, он поужинал, и уселся с пивом перед телевизором. Не переставая, думал о случившемся. Теперь, когда сонливость ушла, часть его начала сомневаться, что вокруг него плетут заговор с целью свести с ума. Звучало чересчур глупо. Какой смысл охране это делать? Ян не давал им повода, не оскорблял, не превышал своих полномочий.

Получается тогда, он действительно так сильно устал за неделю, что начал видеть галлюцинации? Уж лучше так, чем настоящий заговор. Он считал Лео отличным начальником и человеком, не способным на подобную чушь. Да и ребята из охраны всегда показывали себя только с адекватной стороны.

Осушив уже третью бутылку за вечер, Ян поднялся с дивана и направился к холодильнику. Он открыл дверцу, заглянул внутрь и замер на месте. Его боковое зрение уловило что-то необычное в дальнем конце кухни. Он устремил туда взгляд, и почувствовал, как по спине забегали мурашки. В темноте явно вырисовывался чей-то силуэт, слегка освещенный светом из холодильника. Ян напряг зрение, надеясь, что ему мерещиться. Силуэт не двигался, и Яну начало казаться, что это тени играют с ним злую шутку. Но внезапно все резко изменилось. Силуэт пришел в движение, вышел из тени и направился к Яну.

Ян бросился к выходу из кухни. Быстро пересек коридор и вбежал в комнату, как вдруг врезался в грудь огромного перекачанного мужика. Мужик тут же схватил его за горло и подтащил к себе.

– Все в порядке. Я тебя не обижу – сказал он.

Ян старался ослабить хватку, но она была железной. Из кухни подоспел второй непрошенный гость. Он прижался грудью к спине Яна и прошептал ему на ухо:

– Не сопротивляйся. Тебе это нужно.

Его руки спустились вниз и ухватили Яна за зад. Разозлившись, Ян собрался с силами и нанес переднему удар в лицо. Высвободившись от его хватки, он умудрился ударить заднего затылком в нос. Затем развернулся и добавил ему кулаком. Первый быстро пришел в себя и врезал Яну в глаз. От мощного удара тот потерялся в пространстве. Его подхватил второй, заломал руки и выпрямил. Первый принялся молотить Яна в живот и лицо. Избивал его долгих полминуты, затем вырвал из рук своего сообщника, поднял и перебросил через диван.

Ян больно приземлился на пол. Он едва мог дышать, от ударов горело все лицо, и лилась носом кровь. Он не мог подняться, и лишь прикрывал ребра и голову от следующих ударов. Однако их не последовало. Провалявшись на полу больше минуты, он поднял, наконец, голову, и осмотрелся.

В комнате никого не было. Приложив немалые усилия, Ян поднялся на ноги. Он, не торопясь, добрался до кухни и выхватил из подставки нож. Обошел с ним всю квартиру, но от нападавших и следа не осталось. Напоследок Ян проверил входную дверь, она оказалась запертой изнутри.

Не выпуская из руки нож, он упал на диван и тяжело вздохнул.

***

Прекрасная выдалась ночка. А все благодаря очередному закрытому благотворительному вечеру, где моей персоной заинтересовалась очень привлекательная девушка. Она любезно согласилась продолжить наше знакомство у меня дома, и до самого утра не захотела уходить. Вообще, подобные вечера с каждым днем мне нравились все больше и больше. Я заметил, что именно в таких местах наибольшее скопление невероятно красивых девушек. Да, их интересовали только богатые парни, но меня это абсолютно не смущало. Каждый из нас получал желаемое.

Хорошенько НЕ выспавшись, я, в прекрасном расположении духа, отправился в офис. Мне предстоял нелегкий денек. Не такой тяжелый, как, например, Яну, но все же. Я намеренно приехал пораньше, чтобы проверить, все ли готово для дальнейшей реализации сценария. После чего, сел за стол, сложил руки и ждал.

Ян, как всегда, не опоздал ни на минуту. Я постарался как можно лучше скрыть свое настроение и состроить серьезный вид, хотя, увидев Яна, радости только прибавилось. На его лице практически не было здорового места. Множество синяков и несчастный вид, чуть не заставили меня заулыбаться во весь рот. Но я сдержал эмоции и обеспокоено вскочил с места.

– Дерьмо, – взволновано проговорил я – кто тебя так?

– Какие-то два выродка залезли вечером в квартиру. Не самый лучший выдался день.

То ли еще будет, подумал я, но сказал другое:

– Тебя ограбили?

– Ни черта не взяли. Только отфигачили. И свалили.

– Полицию вызвал?

– А смысл? Их все равно нихрена не найдут. Да и не привык я жаловаться по мелочам.

– Да на тебе живого места нет. Ты поедешь в полицию и опишешь этих уродов. Запомнил, как выглядят?

– Лысые качки. Не знаю, они для меня все на одно лицо.

Я выдержал паузу, делая вид, что размышляю. На деле, я уже знал, как поступить дальше. Спустя пару секунд, я посмотрел на Яна.

– Как смотришь на то, чтобы мы взглянули на их рожи?

– В смысле?

Я вернулся к рабочему месту, сел за компьютер, через удаленный доступ зашел на личный сервер и запустил видео файл. На мониторе высветилась квартира Яна, где он сидит с бутылкой пива перед телеком. Сам Ян стал за моей спиной.

– Что за… – начал он. – Вы установили в моей квартире камеру?

– А ты думал, я допущу тебя до миллиарда баксов, через неделю знакомства? Я должен быть уверенным в своих людях на все сто. Это была необходимая мера. Сейчас ты радоваться должен. Во сколько, примерно, на тебя напали?

Ян не знал, сердиться ему или действительно радоваться. Но желание отомстить преступникам перевесило негодование по поводу моей слежки.

– Около десяти вечера.

Я перемотал видео до того момента, как Ян выходит из комнаты с пустой бутылкой.

– Один прятался на кухне – сказал Ян. – Сейчас я забегу в комнату и там будет ждать второй.

Несколько секунд на видео ничего не происходило, как вдруг в комнату бегом вернулся Ян. Вот только его там никто не встречал, и никто не бежал следом. Он резко остановился и неожиданно схватил себя за горло. Затем с размаху начал бить себя же кулаком в лицо.

Я, как мог, старался делать удивленный вид, хоть и пересматривал эту заготовку уже сотню раз. И каждый раз хохотал, представляя выражение лица Яна, когда покажу ему это видео. Я хорошенько постарался и взял себя в руки, чтобы снова не рассмеяться.

На видео Ян бил себя по роже, затем двумя руками лупил себя в живот, после чего крутнулся на месте и бросился через диван. В оригинале все трюки исполнял актер, а ролик снимался именно в квартире Яна, пока тот был на работе. Для нападения мне пришлось отыскать самых огромных верзил с самой нетрадиционной ориентацией. За предложенные деньги они согласились выполнить буквально любую работу. Драка была поставлена таким образом, чтобы ни один предмет в квартире не пострадал. Кроме, конечно, Яна.

Его избиение в самом центре комнаты, а также бросок через диван – являлись обязательными в постановке. Было отснято двенадцать дублей со всей возможной одеждой, в какой Ян когда-либо проводил вечера перед телеком. Позже, над видео поработали мастера графики, которые превратили лицо актера в точную копию Яна. И, когда прошлым вечером все произошло, они просто выслали мне нужный ролик. Досмотрев его, Ян нервно дернулся и злостно ухмыльнулся.

– Я что, в гребаном шоу «Скрытая камера»!? – прорычал он. – Сейчас со всех щелей попрут людишки с криками «вас разыграли»?

Со своим самым серьезным выражением лица я поднялся с места.

– Я не знаю, что с тобой происходит, но мы едем в больницу.

– Я не псих! – закричал Ян, будто сам пытался себя в этом убедить. – Никуда я ехать не собираюсь! Это все вы… вы все это устроили – ткнул он в меня пальцем.

– А как же – сказал я. – Я специально набираю персонал, плачу им огромные деньги, чтобы потом поиздеваться. Мне ведь больше нечем заняться.

Я смотрел, как Яна раздирает от внутренних противоречий. Он метался туда-сюда, и зло улыбался. Похоже, прежнюю язвительную улыбку, которую он так часто любил натягивать в тюрьме, ему надолго придется забыть. Этот факт меня невероятно радовал.

– Я не разбрасываюсь людьми, которые отлично выполняют свою работу – я вышел из-за стола и подошел к Яну. – Ты нужен мне. Но в адекватном виде. Сейчас мы поедем в больницу, и врачи тебя осмотрят.

Я указал ему рукой на лифт. Помешкав, Ян проглотил мою лесть и подчинился.

Мы довольно быстро добрались до больницы. Хорошо подготовленный мною врач сделал Яну компьютерную томографию головы, и попросил нас ждать в кабинете. Спустя пятнадцать минут, он появился со снимками в руках, и печальным выражениям лица. Я отметил для себя, что играет он довольно правдоподобно.

– У меня для вас не очень хорошие новости – начал он и повесил снимки мозга на просвет.

Я посмотрел на Яна и заметил, как сильно он напрягся.

– У вас опухоль в мозгу – проговорил врач и указал указкой на небольшое пятнышко на снимках. – Но это не самое худшее. В наше время опухоли довольно успешно удаляют, а место расположения вашей сильно все портит.

– Твою мать, этого просто не может быть – тяжело вздохнул Ян.

– Проблема даже не в труднодоступности, а в тех зонах, на которые она давит. Когда вы рассказали мне, что он сам себя избивает, – повернулся ко мне врач – я испытал дежавю. Мне уже доводилось сталкиваться с подобным. У моей коллеги было несколько пациентов с похожими симптомами.

– Они вылечились? – вставил Ян.

– Двое из пяти – ответил врач, отчего Яну сделалось еще хуже. – Дело в том, что перед операцией требуется определенная подготовка. Назначаются специальные препараты. Для уменьшения отека тканей в области опухоли, для профилактики эпилептического припадка, снижения его рисков, и тому подобное. Так вот, первые три пациента не смогли пережить этот период. Но коллега сделала выводы из их лечения, и смогла спасти последних двоих. Вы должны срочно к ней обратиться.

Врач дал контакты своей коллеги – Анны, и мы немедленно назначили ей встречу на полдень. По выходу из больницы, я наслаждался бледным лицом Яна, но тщательно это скрывал. Никогда он еще не выглядел таким удрученным и… да, напуганным! Он схавал все то, что я на него вывалил. Ну, или дожевывал, и готов был в любой момент проглотить. Дело шло к кульминации, и теперь все зависело от Анны.

Ехать к ней вместе с Яном я не собирался – не маленький, сам справится. Ему же пообещал полное покрытие расходов на лечение и всяческую поддержку – вот такой я заботливый начальник. Отправившись в офис, я удобно устроился в кресле перед монитором и приготовился к просмотру. На экране шла трансляция с кабинета Анны. Ей было за сорок, не самой красивой внешности, однако с умными глазами, располагающими верить каждому произнесенному слову.

Спустя полчаса, она подошла к двери и впустила в кабинет Яна.

– Добрый день, – пробубнил Ян – мы договаривались по телефону на двенадцать.

– Да, конечно, проходите. Присаживайтесь.

Ян присел на кушетку и передал врачу снимки своего мозга. Анна с умным видом просмотрела их на свету и уверенно покивала головой.

– До боли знакомые пятна. Мне сказали, что вы сами себя избиваете. Как давно это началось? – она присела в кресло, напротив Яна.

– Прошлой ночью. Но я до сих пор в этом не уверен.

– Вам казалось, что вас избивает кто-то другой?

– Казалось… кажется. Я не знаю, что теперь думать.

– Человеческий мозг – удивительный орган. Порой он способен на невероятные и просто необъяснимые вещи. Слышали, как обычный сантехник, которого сильно стукнули по голове, проснулся на следующее утро математическим гением?

– Нет, и что?

– Я это к тому, что наш мозг способен на что угодно. Человек знает о нем не так много, как хотелось бы. Не стоит игнорировать то, что он хочет вам сказать.

– И что же он хочет мне сказать, по-вашему?

– Сколько было нападающих?

– Двое.

– Они напали, чтобы просто избить? Или перед этим чего-то от вас хотели?

Ян заерзал на кушетке, не решившись на прямой ответ.

– К чему эти вопросы? – сгрубил он – Если дело в опухоли, я хочу от нее избавиться. Вы можете с этим помочь?

Анна внимательно посмотрела на Яна, затем взяла пульт и включила телевизор с подготовленным видео.

– За десять лет у меня было уже пять пациентов с идентичной ситуацией. Они сами себя избивали до полусмерти. Это видео из больницы, где они проходили лечение.

На экране пациент со всей силы бил себя кулаком в лицо. Картинка сменилась, и уже другой пациент бился с размаху головой о тумбочку. Третий с разбегу врезался в стену. Ян пораженно смотрел видео, приоткрыв рот.

– Все они уверяли, что их избивают – продолжила Анна. – Кого-то один человек, кого-то целая группа. Первые пациенты умерли через две недели после начала галлюцинаций. Они настолько сопротивлялись мнимым нападающим, что у них образовалась в мозгу аневризма, и произошел её разрыв. А все потому, что они были со мной не до конца откровенны.

Анна включила следующий видео файл, но сразу поставила его на паузу.

– Благодаря четвертому пациенту, мы нашли способ, как исправить ситуацию. Он не побоялся признаться, что от него требуют перед избиением. Каждый раз к нему приводили больных детей, и приказывали застрелить их. То же самое и с пятым больным – только от него требовали съесть живых пауков. Их воспаленный мозг заставлял их сделать то, чего они больше всего боялись. Первый всю жизнь работал с больными детьми и страшился их смерти, второй был жутким арахнофобом. Я уговорила их поддаться требованию мозга и вот, что получилось.

Анна включила видео. На экране человек вытянул руку, будто держал в ней пистолет и в кого-то целился. Он зажмурился и подвигал пальцем, якобы стреляя. В следующую секунду открыл глаза и с удивлением разжал руку, словно пистолет волшебным образом исчез. На следующем видео другой пациент ел невидимых пауков из невидимой тарелки, сквозь вполне видимые рыдания. «Проглотив» несколько порций, он открыл глаза и понял, что никакой тарелки с пауками на самом деле нет. Анна остановила видео.

– Эти двое каждый день убивали детей и ели пауков – сказала Анна, показывая пальцами кавычки. – У них не выявили аневризм. Они удачно прошли подготовительный период, после чего им успешно удалили опухоль.

– Вы сейчас на что намекаете? – рассержено заговорил Ян – Чтобы я позволил двоим качкам меня изнасиловать?

– Ваш страх – быть изнасилованным? – удивилась Анна и поднялась с кресла. Она сняла врачебный халат и бросила его на кресло.

– Я работал охранником в тюрьме. Заключенные постоянно кого-то насиловали. Что может быть хуже этого?

Анна вдруг расстегнула верхние пуговицы на своей блузке. Затем облизнула палец и провела им по груди.

– Что… что вы делаете? – обалдел Ян.

– Ничего, сижу и слушаю вас – ответила Анна, расстегивая длинную юбку.

– Это нихрена не смешно – заволновался Ян.

– А что вы видите? – юбка Анны спала на пол.

– Какого черта вы раздеваетесь? – Ян опустил голову и прикрыл глаза.

– Я сижу в кресле и не двигаюсь. Подождите секунду.

Ян поднял голову и увидел перед самим лицом полуголую задницу Анны, которая согнулась буквой «г» за пультом. Она переключила канал на телеке.

– Посмотрите на экран – сказала врач. – Это то, что происходит сейчас в кабинете. Что вы там видите?

Ян посмотрел и еще больше обомлел. На экране он увидел себя в кабинете, и Анну напротив, мирно отдыхающую в кресле. Он поднял руку и помахал ею – убедился, что видео транслируется он-лайн.

– Да что же со мной творится? – не на шутку испугался он.

Я не мог сдерживать смех, наблюдая за этим цирком со своего монитора в офисе. Пожалуй, стоит пояснить, как удалось провернуть этот номер. Опять-таки, благодаря профессионализму моих техников. Они налепили на Анну несколько едва заметных датчиков, из-за которых она стала полностью невидима для специальной камеры. Поскольку по периметру кабинета, связанных между собой камер было аж восемь штук, картинка транслировалась идеально ровно. Без малейших искривлений в том месте, где реально находилась врач. А, прибегнув к монтажу, Ян мог наблюдать по видео, как Анна якобы сидит в кресле. Вот, до чего дошел прогресс.

Анна тем временем сняла с себя одежду и осталась в одном белье. Она изгибалась перед Яном, как настоящая стриптизерша. Тот не знал, куда себя девать.

– Что я сейчас, по-вашему, делаю? – спросила Анна.

– Танцуете стриптиз – ответил Ян, обхватив голову.

– Главное, не нервничайте. Это обычная галлюцинация. Вам ведь никто не угрожает?

Ян снова и снова смотрел на экран, сравнивая картинку с происходящим перед глазами.

Внезапно послышался стук в дверь. В кабинет зашел один из врачей. Он подошел к Анне и протянул ей какую-то папку. Ян мигом уставился на экран, но увидел там одетую Анну, которая стояла перед врачом.

– В регистратуре просили передать вам – сказал гость.

– Спасибо – ответила Анна, приняв папку.

Врач абсолютно не обратил внимания на то, что Анна в одном белье, и спокойно удалился. Ян увидел на видео, как Анна возвращается в свое кресло, тогда как перед глазами она продолжила танцевать.

Данную сцену я придумал в последний момент, желая окончательно добить сомнения Яна. И, кажется, у меня это получилось. Он закрыл лицо руками и начал тяжело дышать.

– Как прекратить это дерьмо? – зарычал он.

– Попробуйте успокоиться, закрыть глаза, и посчитать в голос до десяти.

Ян тяжело вздохнул, зажмурился и начал считать. Анна быстро надела юбку и блузку, застегнула все пуговицы, накинула халат и беззвучно села в кресло. Досчитав, Ян открыл глаза и посмотрел на врача. Та, спокойным умным взглядом, смотрела в ответ.

– Получилось? – спросила Анна – Я уже в кресле? Все в порядке?

– Ни черта не в порядке – запаниковал Ян. – Это полный бред. Я НЕ СМОГУ ТАК!!! – разъярился Ян, ткнув пальцем в экран.

Анна слегка вздрогнула, но быстро взяла себя в руки.

– Вы просто должны осознать, что все это нереально – проговорила она успокаивающим тоном. – Все происходит лишь в вашем мозгу. Вам даже не нужно ложиться на лечение в больницу. Последний пациент лечился на дому. Мы установили в его квартире камеру и подключили к телевизору. Каждый раз он мог убедиться, что происходящее является галлюцинацией. Для вас сделаем то же самое. Когда вам будет казаться, что за вами пришли, просто посмотрите на экран телевизора. Чем быстрее перестанете сопротивляться, тем больше шансов на успешную операцию.

Ян принялся растирать пальцами виски.

– Это какой-то бред. Это бред.

– Все будет хорошо. Еще я вам пропишу лекарства. Их нужно принимать каждый день до самой операции. Если будете придерживаться всех моих рекомендаций, уже через месяц все закончится.

Анна начала писать список лекарств. Ян закрыл лицо руками, и, очень надеюсь, беззвучно расплакался. Я довольно откинулся на спинку кресла с одной единственной мыслью – я чертов гений.

***

Кульминация!

Мой чудо-сценарий достиг самой решающей точки. В тот же день я нанял людей подключить камеру в квартире Яна к его телевизору. Он не стал вдаваться в подробности по поводу своего лечения, но сообщил, что берет на месяц выходной. Я пообещал сохранить за ним рабочее место, а сам распустил персонал и съехал из офиса. Впрочем, распустил не всех. Оставил техников присматривать за Яном в режиме он-лайн, и сообщать мне о возможных проблемах.

Для моего полного счастья, он должен был «лечиться» целый месяц. А с техникой за это время могло случиться, что угодно. Еще не хватало, чтобы датчики на верзилах забарахлили.

Ближе к восьми вечера, Ян выпил необходимые таблетки и сел смотреть телек. Наверное, не стоит объяснять, что таблетки были не от отека тканей в области опухоли, и тому подобное? Упаковки, конечно, отвечали прописанным Анной, но внутри находились обычные успокаивающие. Вернее, не обычные, а очень даже хорошего качества. В сон от них не клонило, но хорошенько расслабляло. Как раз то, что нужно Яну.

Я очень надеялся, что Ян не станет противиться, и с первого же дня прислушается к словам умного врача. Но, на всякий случай, проконтролировал, чтобы в его пистолете были только холостые патроны. Чего доброго, решит пострелять в галлюцинации ради полной уверенности.

Как и в первый раз, качки появились в квартире незаметно. Они обступили диван Яна, и посмотрели на него голодными глазами. Тот, с перепуга, сразу переключил канал. На экране появилась его комната, где рядом с диваном никто не стоял. Датчики отлично работали, камеры справлялись.

– Не сопротивляйся – сказал один.

– Тебе это нужно – подхватил второй. Все, как их учили.

Ян выглядел разбитым и ничтожным. Отчасти от действия таблеток, в остальном – от гнетущих мыслей того, что ему предстоит пережить. Он закрыл глаза и поднял голову вверх.

– Это все нереально, – проговорил он – нереально.

Он начал считать в голос до десяти. Амбалы с удивлением переглянулись, но решили потерпеть. Если Ян начнет сопротивляться, его снова придется избить. А они сюда, все же, пришли за кое-чем другим.

Ян досчитал, и посмотрел в стороны, надеясь, что непрошенные гости исчезли. Но они стояли на местах. Один из них подошел к нему впритык.

– Тебе это нужно – повторил он.

Ян с надеждой еще раз посмотрел на экран телевизора. Там перед ним никто не стоял. Он расстроено потер лоб.

– Снимай – приказал ему второй.

Ян долго ничего не предпринимал. Верзилы терпеливо ждали и уже начали сжимать кулаки. Я с огорчением подумал, что на этом все и закончится, как вдруг Ян, трясущимися руками, неожиданно снял штаны. Он двигал губами, беззвучно проговаривая «это все нереально». Один амбал нагнул его к дивану, спустил свои штаны, встал сзади и…

***

Я захлопнул крышку ноутбука, не желая видеть продолжения. Мужики не должны такого смотреть. Мне тут же пришло смс от техника, с текстом: «Пошла жара, поздравляем». Я отпил пива из своего бокала и с улыбкой откинулся на спинку стула. Это был приятный летний вечер за уютным столиком у небольшого кафе. Меня переполняло чувство выполненного долга и, откровенно признаюсь, настоящего счастья.

Я восхищался своей сообразительностью, ведь, если подумать, Ян отдался по собственной воле. Его не брали силой – от этой стратегии я отказался сразу. Хотя, организовать подобное было бы куда проще. Но в этом случае пришлось бы опуститься до его уровня, а такой расклад меня не устраивал.

Я не жалел ни о деньгах, ни о времени, потраченных на одурачивание Яна. Каждая копейка того стоила. Я даже подумал, что в старости мог бы написать книгу под длинным названием «Как заставить недруга добровольно согласиться, чтобы его имели в зад?».

Вы спросите «Кстати, после кульминации идет развязка. Где она?». А развязка ждет Яна через месяц, когда он поедет в больницу, а о его врачах никто и не слышал. Он будет звонить мне, а номер не обслуживается. Он просветит свой мозг еще раз, а опухолей нет, и никогда не было. А в заключение, получит видео своих плотских утех с двумя мужиками, и поймет, что все происходило по-настоящему. Вот тогда-то его психика окончательно треснет.

Я же к тому времени перееду за границу, и вплотную займусь инвестициями. Недвижимость и киноиндустрия меня заждались.

Потянувшись за бокалом, я от внезапности вздрогнул – за моим столиком, откуда не возьмись, сидел какой-то тип в солнцезащитных очках. Солнце, однако, уже давненько спряталось за дальней многоэтажкой.

– Прекрасный вечер, не так ли? – сказал тип, глядя на меня.

– Солнечный, – не растерялся я – в глаза так и светит, правда?

Тип ухмыльнулся и покивал головой:

– Остроумно.

– Вам чем-то помочь? – спросил я.

– Нет, у меня все отлично. А вот тебе, как вижу, помощь не помешала бы.

Теперь пришла моя очередь ухмыляться.

– Все ясно. Как вас там… свидетели Иеговы или типа того, да? Мне не нужна ваша помощь. И про Бога можете не впаривать. А чтоб это все поскорее закончить, держите – я достал из кармана стодолларовую купюру и бросил на стол. – Настоящие сто баксов. У меня сегодня отличный день.

– Еще бы, – облокотился на стол тип, но к деньгам не притронулся – отличный день, отличная жизнь. Миллионы долларов, дома, тачки, девки. Худшего врага имеют в зад. Мечта любого, правда?

Я выровнялся на стуле и осмотрелся по сторонам. Черт, ну конечно, обязательно должны были появиться шантажисты, угрожающие жизни. Куда без них, если ты миллионер? Жаль, что я не нанял настоящую охрану. Первым же делом исправлю допущение, если меня сейчас не запихнут в фургон.

– Ты кто такой? – посмотрел я на типа, убедившись, что вокруг, вроде как, никого подозрительного.

Тип перестал улыбаться и снял очки. Его глаза буквально сияли невероятно ярким голубым цветом. Такое ощущение, что если поместить его в темноту, он смог бы светить глазами, как фарами.

Тип еще ближе нагнулся ко мне, и, довольно устрашающим тоном, проговорил.

– Я тот, благодаря кому ты, неудачник, смог заново начать свою жизнь.

11 глава

Я растеряно смотрел на незнакомца и не знал, что ответить. То, что он не был шантажистом-похитителем – конечно, радовало. Но, если он реально тот, за кого себя выдавал – радоваться нечему. А его глаза, радужки которых переливались голубым свечением, указывали скорее на правдивость сказанного. Однако я решил, что доказательства лишними не будут.

– Да ты, наверное, выпил лишнего, мужик – сказал я.

– Не будь клоуном, – ответил тип и взял со стола мою сотку – а это мне пригодится. Куплю линзы, а то очки натирают. С такими-то глазищами нормально не походишь, правда? Все смотрят, как на кретина.

Я глупо покивал головой и снова не смог подобрать слов.

– Да, кстати, Рион – представился тип. – Тот самый, который уговорил судью не шлепать молотком по столу, и не отправлять тебя в ад.

Вот вам и доказательства. Строить дальше дурачка не имело смысла. Никто в целом мире не знал об истории с судом, и тем фактом, что один невероятно тощий мужичок вовремя появился на заседании.

Я внимательно посмотрел на Риона.

– Тот парень в суде, – неуверенно заговорил я – он выглядел иначе.

– А ты как думал? – удивился Рион. – Никто здесь не будет создавать по моему образу и подобию тело для вылазки. Хотя, было бы неплохо. Так что, приходится одалживать чужое.

– Ты украл чье-то тело? – я оглянулся по сторонам, никто ли не услышал мой сумасшедший вопрос.

– Мы кто, воры, по-твоему? Такого ты мнения о высших силах? Мы не воруем, а одалживаем. Причем только тела без хозяев.

– Это как?

С ума сойти. Раньше я считал, что мое перерождение – запредельное чудо из чудес. Но нет. Общаться с живым представителем высших сил, управляющих человечеством – вот оно, величайшее событие. Даже, несмотря на то, что его появление может обернуться для меня серьезными проблемами.

– Это значит мертвых – ответил Рион. – Тех, кто умер совсем недавно. Этого застрелили вчера вечером.

Рион раскрыл рубашку и показал пулевое отверстие в груди. Я взял бокал и сделал огромный глоток пива.

– Прямо в сердце – заключил он. – Валялся в морге, пока я его не подобрал.

– Он жил с такими глазами?

– Нееет – растянул с улыбкой Рион. – Глаза – это зеркало души, слыхал о таком? Такая вот у меня душа. Но хватит обо мне. Давай лучше о тебе. Вот как ты думаешь, для чего тебе разрешили переродиться в свое же тело?

– Чтобы сделал то, что должен? – вспомнил я слова Риона в суде.

– Ну, так какого рожна ты ни черта не делаешь? Ты, конечно, уберег родителей, Дэна, помог сотням детишек, но к твоему предназначению это никакого отношения не имеет. Важен только Трофим.

– Кто? – не сразу понял я.

– Тот, который звал тебя в свой сигарный клуб. А ты занимался непонятно чем, вместо того, чтобы поехать на встречу.

– Встреча с ним – мое предназначение? – удивился я. – Это шутка?

– Ты хоть представляешь, как я рискую, просто общаясь сейчас с тобой? – занервничал Рион. – Меня, хоть и назначили твоим хранителем, встречаться нам запрещено. Приперся бы я сюда ради шутки?

Я промолчал, тяжело вздохнув.

– В общем, слушай меня внимательно – продолжил Рион. – Завтра же утром отправляешься к Трофиму. Кури сигары, общайся. Он должен стать твоим лучшим другом. Запоминай любые идеи, пришедшие в голову. И если появится желание их реализовать, даже самые невероятные, сделай это. Никаких сомнений.

– Ни черта не понял. Что я конкретно должен сделать? Что произойдет?

– Тебе разжевывать все? Ты и так счастливчик. Другим никто ничего ни разу не объяснял. Сами додумывали. Разница в том, что они просто не успевали все за одну жизнь. Поэтому перерождались, чтобы доделать начатое. А ты за две жизни даже не начал. В первый раз предпочел встрече ограбление завода. А теперь решил отомстить обидчику…

– Другие? – перебил я. – Кто-то еще заново проживал свою жизнь?

– Проживал. И проживают сейчас. Думаешь, один такой особенный? Тесла жил шесть раз, прежде чем справился со своими обязанностями. Эйнштейн – четыре. Гейтс наматывает второй круг, на этот раз успешный. Список огромный. Да каждый второй богач на планете перерождался. Как они, по-твоему, достигли таких высот? Без «Белого архива» человечество давно бы уже загнулось.

Рион вдруг резко умолк и откинулся на спинку стула. По выражению лица было похоже, что он жалеет о сказанном.

– Что за архив? – осторожно спросил я.

Рион слегка помотал головой. Затем потер лоб и посмотрел на небо, будто искал там разрешения открыть рот. Я тоже посмотрел наверх, но ничего особенного не увидел.

– Ладно – сказал Рион. Потом еще немного подумал. Видимо, размышлял, стоить ли продолжать. – Ладно. – Он снова сделал паузу, подбирая нужные слова. – «Белый архив» – это список. В него попадают особенные люди. Двигатели прогресса. Благодаря им мир становится лучше. Если они не выполняют свой долг с первого раза, им дают вторую, третью, пятую попытку. Кто-то делает весомый взнос, кто-то не очень. Тебе же уготовано место в высшей лиге. От тебя многое зависит, понимаешь? Только ты можешь сделать то, что нужно этой планете.

– Хватит говорить ребусами – сказал я. – Что я должен сделать?

– Ты начинаешь меня раздражать – занервничал Рион. – Я и так сказал тебе больше, чем следовало. Завтра же едешь к Трофиму и заводишь с ним дружбу. Узнаешь все по ходу дела. В обязанности хранителя не входит вставлять тебе мозг.

Рион неожиданно встал и надел очки. Следом за ним поднялся и я. Его ответ меня совсем не устраивал.

– А что должен делать хранитель? – спросил я.

– Присматривать, чтобы у тебя совсем все худо не стало.

– И где же ты был, когда меня посадили в тюрьму, и целых пять лет пытались убить? Или когда я сидел за баранкой и меня обстреливали из автоматов? А когда мне прострелили череп? Это было не достаточно худо?

– Хранителя назначают после осечки. Ты загубил свой первый шанс, и тогда появился я. Напомнить, где бы ты был сейчас, ударь судья молотком?

– Если я в «Белом архиве», как вообще попал на суд?

– Даже там случаются ошибки – указал взглядом в небо Рион. – И такие, как я, существуют, чтоб их исправлять.

– Знаешь, плевать. Я не собираюсь никуда ехать, и ни с кем заводить дружбу. Ты не рассказываешь, в чем дело, потому, что дело – дрянь. Такие вещи я умею чувствовать. Что мне грозит при выполнении миссии? Смерть? Или что похуже? И почему я? Других кандидатов не нашлось?

Рион снова снял очки и рассержено на меня посмотрел. Затем бросил взгляд в сторону и заметил, как на нас пялятся какие-то прохожие. Мой крик привлек их внимание. Рион глубоко вздохнул, смягчив выражение лица.

– Сядь – сказал он.

Мы вернулись обратно за столик. Краем глаза я увидел, как прохожие идут, куда шли. Если нет драки, то и смотреть не интересно.

– Я без понятия, почему ты – начал Рион, снизив тон. – Но там не идиоты сидят – он снова посмотрел в небо. – Каждый человек не похож на другого. Если выбрали тебя, значит, твой мозг способен генерировать идеи, до которых другие никогда не додумаются. По крайней мере, в конкретный данный промежуток времени.

– Что будет, если у меня все же не получится?

– Будешь перерождаться до тех пор, пока не справишься. У нас умеют ждать. Главное – результат.

Рион сказал это с таким выражением лица, будто хотел меня напугать. Но эффект получился обратный. Я ощутил себя бессмертным, и мне это понравилось. Бесконечная богатая жизнь – что может быть в этом страшного? К старости я буду мечтать снова стать молодым, и мое желание будет всегда сбываться. А еще я подчеркну из далекого будущего много нового, и смогу в следующей жизни использовать знания в своих целях. Ну и нельзя забывать о таких приятных мелочах, как очередной первый секс, первый миллион, и обязательное уничтожение в Яне мужика.

Пораскинув мозгами, я посмотрел на Риона.

– Что ж, меня все устраивает. Сейчас я ничего не собираюсь менять. Поговорим о деле через пару жизней, если вдруг мне надоест быть бессмертным.

Я поднялся с места, намереваясь уйти. Теперь уже Рион не хотел меня отпускать. Он вскочил следом, и перекрыл мне путь.

– Ты настолько эгоист, что готов пустить под откос миллионы жизней? Лишь бы осталось время на веселье?

– Прям, миллионы? – удивился я. – Даже не знаю. Возможно, когда-нибудь, если додумаюсь, как добиться того, что от меня требуется… а пока, если тебе больше нечего сказать… я еще успею на концовку одного благотворительного вечера. Сегодняшний день нужно, как следует, отпраздновать.

– Упертый же ты баран – огрызнулся Рион. – Уже с завтрашнего дня мог бы начать вписывать свое имя в историю, как человек, добившийся мира во всем мире.

Честное слово, я был уверен, что наш разговор окончен, и торопился уйти. Не хотелось лишать очередную красотку возможности приятно провести со мной время. Но заявление Риона заставило меня застыть на месте.

– Что? – переспросил я, не уверен, правильно ли понял его слова.

– То самое – подтвердил Рион. – Твой долг – возглавить группу людей, которая позднее перерастет в глобальную организацию. Твоими усилиями она вольется в верхушки правительств почти всех стран, и добьется мира во всем мире. На целое столетие. Этот период назовут «Золотой век Рутиса». В мире без войн человечество сможет свершить огромный прыжок в своем развитии. Улавливаешь связь? Все хорошее, что при этом произойдет на планете, отчасти будет и твоей заслугой.

Мне почему-то стало смешно. Представить себя человеком, принесшим мир планете, как-то не получалось. Если уж совсем быть откровенным, не выходило в принципе представить мир. Слова Риона казались полным бредом.

– То есть, мне взять и поверить, что утопический мир может реально существовать? – спросил я, перестав смеяться.

– Все, что уже существует, всего лишь двести лет назад считалось утопией. Расскажи тогда кому-то, что тонна железа сможет летать по небу. Сожгли бы на костре за сумасшествие.

– Сравнение так себе. Я… я не знаю, что тебе сказать.

– Ничего не нужно говорить. Просто начни отдыхать в сигарном клубе. И больше общайся с Трофимом. Это станет твоей отправной точкой.

Правду говорил Рион, или нет, я уже принял решение. Одной жизни мало, чтобы насладиться всеми её прелестями. Когда-нибудь я, наверняка, сумею ими насытиться. Но не сейчас. Сейчас я думал только о том, что грех будет не воспользоваться выпавшей возможностью прожить лет двести в свое удовольствие. А там посмотрим.

– Извини, Рион – сказал я, обдумав все «за» и «против». – Однажды я сделаю то, что от меня требуется. Спасу мир, стану любимчиком миллионов и так далее. Но не в этой жизни.

Никогда бы не подумал, что эта фраза может обрести столь буквальное значение. Я со всей серьезностью посмотрел на Риона, развернулся и пошел прочь.

– Ты издеваешься!? – крикнул он мне в спину.

Но я не остановился. Мои опасения касательно Риона, к счастью, не подтвердились. Зато его появление сделало мою жизнь еще прекрасней. И более… защищенней что ли. Этот день можно было по праву считать лучшим из всех за две жизни.

Пришла пора собирать вещи и менять страну проживания. В этой мои дела были с успехом завершены.

12 глава

26 лет

Трудно в это поверить, но моя жизнь стала еще лучше, чем была. Казалось бы, куда уже лучше? Есть куда. После встречи с Рионом она обрела новые, невероятно яркие краски. И дело даже не в том, что я чувствовал себя бессмертным. Хоть и не без этого. Я, наконец, дожил до того момента, когда мог увидеть и услышать что-то новое! В общем плане.

Попробую объяснить. Вы сейчас начнете кричать, что «ты и так дофига нового увидел, ты увидел весь мир, ты все перепробовал!». Это так. Но в прошлой жизни, в 26 лет я уже год, как сидел за решеткой. Улавливаете? В этой жизни за первые 25 лет у меня не было возможности элементарно увидеть новое кино или послушать новую песню. Ничего свежего в этом плане, одни повторы. А теперь, целый год, я мог снова ходить в кинотеатры и даже не догадываться, чем закончится фильм. Я покупал музыкальные диски с новыми альбомами, ходил на концерты будущих и действующих звезд, впервые смотрел свежий футбол.

Будучи в тюрьме, я не потерял связь с внешним миром. Да, меня никто ни разу не навещал. Друзья от меня отвернулись. Еще бы, ведь я спер их зарплаты. А родственников у меня не было. Зато они были у моего сокамерника. От него я и узнавал все необходимые новости – о победителях чемпионатов, новых звездах, политике и тому подобное. Доходили до меня и слухи о громких кинопремьерах. Их-то я и принялся продюсировать, когда удалось влиться в кинобизнес.

Вообще, стать продюсером чего-то приличного не так просто, конкуренция огромная. Но все намного легче, когда у тебя очень много денег. Главное – подружиться с нужными людьми, что я и сделал, посетив несколько серьезных мероприятий. Я научился довольно неплохо располагать к себе людей, и получать от этого личную выгоду. В кинобизнесе так делают практически все. Что уж там, в любом бизнесе так делают практически все.

За последний год я успел спродюсировать уже три крупнобюджетных фильма, вложив суммарно около 100 миллионов долларов. Первый из них недавно вышел в прокат и заработал для меня огромные деньги. Только на нем я сразу окупил все свои вложения в несколько раз.

Параллельно с кино, я занимался еще и инвестициями в недвижимость. Для них выбрал стремительно развивающиеся Арабские Эмираты. Раскошелившись на 300 миллионов, я стал владельцем десятка будущих поместий, совладельцем тематического парка развлечений, подводного отеля и нескольких искусственных островов. С последними отдельная история – один из шейхов решил насыпать в океане острова в виде своего портрета. Вовремя подсуетившись, я купил «глаза», «нос» и «рот». Я владел лицом шейха!

Прибыль от вложений обещала быть заоблачной.

Кроме всего прочего, на моем личном острове работники завершили строительство шикарного поместья. Я нанял туда многочисленную охрану и обслуживающий персонал. И нарек свой остров «крепостью», а поместье – «дворцом»! Хоть посещал его не так часто, как хотелось, каждый раз чувствовал себя каким-то королем, ступая с яхты на остров. По сути, так оно и было. Король жизни. Бессмертный.

Как сам себе обещал, нанял я и телохранителей. Настоящих, не актеров. А также настоящего начальника охраны. Если вам интересно, как дальше сложилась судьба Яна, то я не в курсе. «Галлюцинации», навещающие его каждый вечер, спустя месяц «работы» отзвонились и отчитались о последней ходке. Дальше я проконтролировал, чтобы Ян получил видео, где его «обрабатывают» двое верзил, после чего ушел с головой в свои дела. Хотел бы я увидеть его лицо, когда он просматривал видео. Может быть, когда-нибудь, я наведу о нем справки, но пока не до него.

Помимо работы, если продюсирование можно назвать работой, я вовсю продолжал активно отдыхать. Чтобы не повторяться, в пример приведу самые оригинальные времяпровождения. А за год их было аж два.

Будучи в прошлой жизни в тюрьме, мне запомнилась новость о падении увесистого метеорита в Турции. А именно тот факт, что произошло это в первый день лета, на всемирно известном пляже «Клеопатра». Космический объект упал поздно вечером. Людей на пляже, к счастью, почти не было, кроме паренька, выгуливающего собачку. Он то и стал первым в истории человеком, убитым метеоритом.

Пропустить подобное зрелище (имею в виду падение метеорита, а не смерть паренька) я никак не мог. Тем более, зная точную дату и место. Поэтому, прихватив свою очередную красотку – ублажительницу, я отправился в Турцию. Вообще, я редко куда путешествовал в одиночку. В каждое новое место обязательно брал с собой охрану. И красивую девушку, чтобы не скучать.

Пляж тянулся длиной в пару километров. Я расположился по самому центру и приготовился созерцать чудо. Заметил и паренька с собакой, который как раз вышел на прогулку. Что ж, решил я: как минимум в этой жизни, паренек не станет жертвой метеорита. Я подозвал к себе Грэга – начальника моей охраны, и попросил его спровадить паренька куда подальше. Он удивился, но приказ выполнил.

И вот, около полуночи, с неба появился он. Кусок космического тела, размером с мяч, оставляя за собой едва видимый «хвост», рухнул в нескольких сотнях метров от нас. Признаюсь, зрелище было не ахти. И, тем не менее – это метеорит! Я приказал охране спуститься в обширную воронку и отковырять мне увесистый кусок. В итоге, и паренька уберег, и получил дорогущий камень, который поместил в стеклянный куб и установил на постаменте в вестибюле своего «дворца».

Второй оригинальный отдых отличался тем, что проходил он не на Земле. Я не оговорился. Не на Земле. В космосе! Вернее, на околоземной орбите. Вот туда я отправился в одиночку. Удовольствие не из дешевых, полет обошелся мне в 40 миллионов. Плюс 15 миллионов за выход в открытый космос. Пока парил в скафандре за пределами корабля, удалось даже увидеть пролетающий мимо, на запредельной скорости, кусок космического мусора. Врежься он в меня – и я труп. Но полет закончился удачно. Не уверен, что смогу когда-нибудь испытать лучшее впечатление, чем в этом путешествии.

Почти каждый день, помимо основных дел, приносящих мне прибыль, я неуклонно посещал разного рода мероприятия. В Америке… ах да, я ведь переехал в Америку! А именно на Манхеттен, в центре которого купил пентхаус. Так вот, в Америке, благотворительные, или какие угодно другие вечера, проходили с гораздо большим размахом, чем где-то еще. На них приходило в разы больше народу, а для меня это значило – в разы больше прекрасных девушек, одна из которых уезжала со мной.

В теплый весенний денек, не предвещающий ничего необычного, я вновь собирался «поохотиться», плюс пожертвовать немного денег нуждающимся. И чуть не совершил ужасный промах – напрочь забыл о важном, требующем моего вмешательства. К счастью, мне напомнила об этом мать, с которой я созвонился днем, чтобы узнать, как у неё с отцом дела. К слову, родители отказались покидать родину, поэтому общались мы редко, а виделись еще реже.

В разговоре мать упомянула о моей крестной, которая вот уже вечером собиралась улетать на отдых вместе с мужем, по случаю празднования своего дня рождения. Первые секунд 10 я не придал значения этой информации, как вдруг вспомнил. Мне 26, а именно столько мне было, когда крестная погибла в авиакатастрофе. То есть, в ближайшие сутки.

Проблему я решил с той же скоростью, с какой зачастую кадрю девушек. Взял у матери номер крестной, чтобы, якобы, поздравить. Затем позвонил ей и возмутился, что она летит отдыхать в Египет, когда я уже послал за ней личный самолет, который отвезет её на Сейшельские острова. В качестве подарка на день рождения. Немного поспорив, крестная быстро сдалась, пообещала вернуть путевки, и принять мой подарок.

Когда закончили разговор, я быстро принялся звонить пилоту и ставить ему срочную задачу. А затем дал поручение помощнику снять самый шикарный номер, в самом дорогом отеле на Сейшелах, чтобы крестная, как следует, насладилась отдыхом. Вот так оперативно я спас ей жизнь.

Почувствовав себя героем, я провозгласил ближайший вечер праздничным. Стало быть, и девушка на такой вечер требовалась особенная. Не то, чтобы я всегда водил к себе каких-то замухрышек. Нет. Ниже твердой семерки в моей спальне еще не бывало. И дело не в том, что девятки и десятки являлись для меня чем-то недоступным. Просто на них требовалось намного больше времени от момента знакомства до женского ответа: «поехали». С опытом я понял, что семь и восемь мало, чем им уступает, зато с ними всегда проще. От них «поехали» звучало куда раньше. А зачем усложнять ради одной ночи, верно?

На этот раз я настроился исключительно на десятку. Надел свой лучший смокинг, сел за руль Феррари, и отправился на одно из самых громких мероприятий месяца. Благотворительный вечер, где собралось 1500 человек из высшего общества – место, переполненное роскошными десятками. Своей охране велел держаться в стороне так, чтобы их и видно не было. Сдав парковщику ключи от Феррари, я направился в здание.

В основном, на подобные мероприятия приходят парами, или целыми семьями. Но немалый процент составляют и одинокие девушки, среди которых:

а) те, что пришли за компанию с кем-то ради того, чтобы надеть свое новое платье и почувствовать себя важной. Они с удовольствием знакомятся с мужчинами и даже флиртуют, но уезжают с ними лишь в 30% случаев.

б) Дочери или сестры богачей. Подкатить к ним крайне проблематично, на статус и деньги они не клюют. Однако раз мне все же удалось привезти и такую к себе.

в) «Охотницы». Приезжают с целью заполучить богатенького. Ровно 5 минут строят из себя «не такую», но после правильно подобранных слов готовы на все. 99% успеха. Самые частые мои гости.

г) Десятки. Роскошные девушки, проблема с которыми состоит в том, что не знаешь наверняка: она действительно «не такая» или просто хорошенько набивает себе цену. В первом случае – гиблое дело. Во втором – нужно постараться, чтобы её добиться.

Это самые распространенные варианты, заслуживающие распределения по группам. Есть и разные индивидуальные личности, как, например, молоденькие жены дряхлых стариканов с миллиардами. Они частенько изменяют суженому с другими богатенькими, но помоложе. Я с такими не связывался, хоть и получал от них прямые намеки. Это даже для меня перебор.

Я взял бокал с шампанским, и ввязался в беседу хорошо одетых мужчин, болтающих о новинках в сфере автомобилей. Тема была мне близка, поэтому общение удалось. Параллельно с этим частенько оглядывался по сторонам в поисках праздничной десятки.

– А он, однако, выпендрежник – сказала мне вдруг девушка рядом, когда наш маленький кружок любителей автомобилей разошелся.

– Простите? – переспросил я.

– Ваш знакомый, – уточнила она – который говорил, что у него самая крутая тачка. Разгон до сотни за 2 секунды. Я знаю одного парня, так у него машина разгоняется за 1,5 секунды. Так что, приврал ваш знакомый.

Она мило улыбнулась и протянула мне руку.

– Молли – представилась девушка.

Бывало и такое, что «охотницы», не дожидаясь, пока закадрят их, кадрили сами. Наглядный пример как раз и происходил. Тянула она на восьмерку с плюсом, и в любой другой день я без раздумий продолжил бы с ней тесное общение. Но не сегодня. Не в праздник.

Я пожал ей руку и улыбнулся в ответ.

– Извини – сказал я, – но сегодня это будешь не ты.

Она удивленно вскинула брови. Я тут же развернулся и направился в другой конец помещения. Ступил всего несколько шагов, когда увидел…

Её.

Она как раз вошла в здание и сняла с себя легкое пальто, обнажая прекрасную фигуру в красивом платье. Идеальная внешность, умный взгляд и обезоруживающая улыбка. Мурашки, бегающие по моей спине, разом закричали: «Это она! Твоя десятка!».

К девушке подошел официант с подносом бокалов шампанского. Она протянула руку, чтобы взять один, а я присмотрелся к её пальцам. Кольца нет, пришла одна – просто идеально. Я двинулся в её сторону с уже подготовленной речью. Оставлять её долго одну было опасно, кроме меня на вечере хватало и других «охотников». Шел неторопливо, чтобы не спугнуть, если вдруг посмотрит в мою сторону.

Уже натянул свою фирменную приветственную улыбку, как вдруг к девушке подошел мой недавний собеседник. Тот выпендрежник, который с самой быстрой тачкой. Я резко сменил маршрут, уйдя правее. Услышал, как он нагло и бесцеремонно начал кадрить мою десятку. Вот, что бывает, когда опаздываешь всего на секунду.

Я остановился в стороне и наблюдал. Он рассказывал какую-то явную чушь и выдавливал высокомерную улыбку. Нет, не заслуживал он на такую девушку. Ему в самую пору пятерка, ну максимум пять с плюсом. Спустя минут десять мне показалось, что она заметно скучает. Или я заставил себя так думать. Так или иначе, в праздничный вечер меня могла устроить только лучшая. И именно она, как никто, подходила под это звание. Поэтому, я поставил пустой бокал на пронесшийся мимо поднос, и направился к ней.

– Извини, – сказал я, обращаясь к выпендрежнику – это ж ты вроде говорил, что на серебряном мерсе приехал?

– Да, а что? – удивился он.

– Говорят, такую же только что сильно помяли на стоянке. Ты бы проверил, вдруг твоя.

Выходит, не зря я выслушивал его пижонство. Мужик, с сомнением, посмотрел то на девушку, то на меня, то снова на нее (будто боролся с желанием оставлять её со мной), затем извинился и быстрым шагом направился к выходу. Машина все же важнее, особенно, если её цена – три миллиона баксов.

– Спасибо, – сказала вдруг мне девушка – вы меня спасли. Он такой зануда. Не умолкая, рассказывал о своей машине и о машинах в целом. Будто других тем для разговора не существует.

– А упоминал, что его тачка самая быстрая и разгоняется до сотни за 2 секунды?

– Раза три – улыбнулась девушка.

– Знаю нескольких человек, у кого быстрее. Но ему не говорил, чтобы не травмировать психику.

Девушка рассмеялась, шутка удалась.

– Лео – представился я.

– Элла – ответила она.

Так началось наше знакомство. В отличие от выпендрежника, тем для общения у меня имелось в разы больше. Мы сменили место дислокации, чтобы он на нас случайно не наткнулся, и общались весь вечер. Элла часто смеялась и, по всему, отлично проводила время. Моя харизма и хорошее чувство юмора делали свое дело.

Свое заветное «поехали» я получил под завершение вечера, когда она призналась, что давно мечтает посмотреть на вечерний Манхеттен с высоты небоскреба. Надо же, какое совпадение, что я как раз жил в самом высоком небоскребе острова, на последнем 96 этаже.

Перед выходом я сделал благотворительный взнос, помахал рукой выпендрежнику, который заметил меня с Эллой, и вместе с ней мы покинули здание.

Феррари быстро доставил нас к месту моего нового роскошного жилища. Поднявшись в пентхаус, желание Эллы, наконец, сбылось. Через огромные панорамные окна она смогла насладиться видом на Центральный парк, Атлантический океан, да и вообще весь мегаполис. А там уже слово за слово, шаг за шагом, после нескольких бокалов неприлично дорогого вина, наше общение плавно перешло в спальню.

Практически все знания, навыки и привычки, нажитые в прошлой жизни, я забрал с собой и в эту. Некоторые из них достались мне в тюрьме. И, кроме таких полезных, как смелость или выдержка, во мне выработался еще и довольно чуткий сон. Я, конечно, не просыпался от дуновения ветерка или посапывания очередной подружки во сне. Но сразу проснулся, когда Элла встала с постели и зашагала по комнате.

Ночка выдалась одной из лучших в моей жизни. Праздничная Элла оправдала данную ей высокую оценку. На секунду мне показалось, что она направляется в туалет. Но, почувствовав, что идет она не в ту сторону, я на миллиметр приоткрыл левый глаз. Этого хватило, чтобы видеть движущийся контур её тела в темноте. Она обошла кровать и остановилась у кресла, куда я небрежно сбросил свои вещи.

Я услышал шорохи и копошения, будто Элла что-то искала. На пол упал какой-то предмет. Девушка тут же замерла, глядя в мою сторону. Наверное, переживала, что я мог проснуться от шума. Я же решил и дальше делать вид, что сплю. Она продолжила свои поиски, а спустя минуту выпрямилась, и я услышал, как у нее в руках что-то глухо щелкнуло.

Этот щелчок трудно было с чем-то перепутать. Такой звук могла издать только клипса на моем бумажнике. Теория подтвердилась, когда, вслед за щелчком, послышался шелест банкнот, извлекаемых из кошелька.

Кто бы мог подумать, она меня грабила!

Сколько девушек ночевало в этой комнате, а такого еще не было. И уж тем более, не ожидал подобного от десятки. Мне ужасно захотелось поймать её на горячем. Я резко достал руки из-под одеяла и дважды хлопнул в ладоши. Свет тут же зажегся – тот самый момент, когда понял, что не зря установил такой выключатель. Элла испуганно застыла на месте с моим загранпаспортом в руках. Вот, что, значит, выпало на пол из пиджака. Последнее время не выходил без него на улицу – кто его знает, может, мне вдруг захочется свежих французских круассанов. А так паспорт с собой, можно сразу на самолет и в Париж. Бывало и такое.

Я приподнялся в постели и с улыбкой посмотрел на опешившую Эллу.

– Могла бы не переживать по поводу денег – сказал я спокойным тоном. – Как минимум, на такси домой я бы дал. Но пусть те пару тысяч, что ты сперла, будут тебе оплатой за прекрасную ночь. Заслужила.

– Пошел ты – сгрубила Элла, хотя никогда бы не подумал, что ей свойственна грубость.

– Кстати, как ты собиралась выбраться из квартиры? – спросил я, присев на край кровати. – В курсе, что охрана без моего ведома никого не впускает и не выпускает?

Она разочарованно вздохнула.

– Легла бы обратно, а утром ты бы меня вывел.

– Умно. Думаю, до утра ждать не будем – я встал с кровати. – Деньги можешь себе оставить, а это верни.

Я протянул руку за паспортом. Не думаю, что у Эллы были мысли присвоить и его. Она держала документ раскрытым на первой страничке, бросила на нее короткий взгляд, и начала, было, протягивать мне. Но вдруг замерла.

– Лео Рутис? – с удивлением переспросила она, уставившись на имя в паспорте.

– Не делай вид, будто где-то обо мне слышала. Я человек не публичный и в телеке не светился.

Я забрал свой паспорт и направился к шкафу за одеждой. Если в голове у Эллы и родился какой-то хитрый план, то вестись на него я не собирался.

– Я знала одного человека – заговорила она. – Его звали Леонас. Мы познакомились, когда мне было 6 месяцев. Частенько проводили время в песочнице, и он не раз говорил, как вырастит и изменит свое имя на Лео Рутис. А еще он утверждал, что заново начал свою жизнь.

Я медленно развернулся к девушке, не веря своим ушам. Моя челюсть отвисла от удивления, хотя Элле могло показаться, что я всем видом даю понять, до какой степени считаю её сумасшедшей. Она неуверенно улыбнулась и отвела взгляд в сторону.

– Может, я и ошиблась.

Сделав над собой усилие, я, наконец, смог выдавить единственное слово.

– Латифа?

***

Как выяснилось, наши ночные разборки с Эллой были не такими уж и ночными. Случилось все утром, да еще и не самым ранним, а темень в комнате стояла благодаря качественным шторам. Часы пропиликали 9 утра, когда мы вдвоем спустились на кухню, где на столе ждал готовый завтрак от моего личного шеф-повара. Мы уселись поедать блины с джемом, глядя друг на друга странным взглядом.

– Нет, ну какие шансы, что я и ты встретимся спустя столько лет на благотворительном вечере? – заговорил я. – Давно ты в этом городе?

– Пять лет уже – ответила Элла. – А ты?

– Всего год, как переехал.

– Устроился, вижу, получше моего. Все-таки, права я оказалась, когда говорила, что тебе сильно повезло с перерождением? Пустил знания о будущем в правильное русло. Как избежал крещения?

– Никак. Меня крестили. Как выяснилось, на меня это не влияет.

Элла молча отпила соку. Мой ответ её, по-видимому, немного расстроил.

– Здесь, значит, и живешь? – спросила она, улыбнувшись. – Сколько девушек уже побывало в твоей спальне?

– Немного – нагло соврал я. – А скольких ты охмурила и потом обокрала?

– Ты должен был стать первым. Вообще я не собиралась спать с жертвой, но увидела тебя и решила совместить полезное с приятным. Ты очень даже не плох собой. Хоть и шутишь так себе.

– Ты смеялась над каждой моей шуткой – возмутился я.

– Приходилось. Первая хохма про тачку выпендрежника была очень тупой. Остальные не намного лучше.

Я решил не принимать её слова близко к сердцу. Я отличный шутник, и точка.

– То есть, хочешь сказать, ты не вор? – вернул я разговор в нужное русло.

– Можешь не верить, но с воровством я завязала еще в прошлой жизни. Мне очень срочно нужны деньги, а лучшего способа их достать я не смогла придумать. Благо, с внешностью мне повезло больше, чем в прошлый раз.

– Повезло, это уж точно. Слушай, как ты вообще выжила? Тебе было месяцев 10, когда сбежала.

– Длинная история. Я до сих пор пытаюсь выжить.

– Если у тебя проблемы с деньгами, я могу помочь.

– Тысяч 30 были бы очень кстати.

– Ты кому-то задолжала? – удивился я.

– Если бы – задумчиво ответила Элла и снова отпила соку.

– Ну, так, может, поделишься? – не отставал я. – Зачем тебе столько денег?

– Сделать новый паспорт и улететь отсюда куда подальше – быстро ответила Элла.

– У тебя проблемы с законом? Скрываешься?

– Я бы с радостью поболтала с тобой о своих проблемах – раздраженно сказала Элла. – Но времени совсем мало. Ты мне можешь помочь, или 30 штук больно ударят по твоему кошельку?

– Помочь я могу, но вот беда… я привык знать, куда вкладываю деньги. А еще я очень любопытный. Поэтому, мне нужны подробности. Что ты натворила, Латифа?

– Во-первых, не Латифа. Имя я сразу поменяла. И ничего я не делала. Хочешь все знать? Не вопрос, слушай.

– Извините – послышался голос Грэга, который только что вошел в кухню. – В прихожей ждет детектив, очень хочет вас видеть.

Я с интересом перевел взгляд на Эллу. Её лицо покрылось ужасом. Она вскочила с места и испуганно поднесла руки ко рту.

– Это он – сказала она. – Он все время меня находит. Не знаю, как, но находит.

– Ничего не делала, говоришь? – съязвил я и повернулся к Грэгу – Передай ему, что я сейчас выйду.

Грэг ушел, Элла тут же подбежала ко мне и зашептала.

– Не верь ни единому слову. Он будет все врать. Я все тебе расскажу, только прогони его.

На короткий миг я задумался о неприятностях, которых могу нажить из-за Эллы. Если окажется, что я укрываю преступницу, даже деньги не помогут мне откупиться от проблем. Не настолько она мне близка, чтобы из-за нее портить свою жизнь. Но и сдать её так просто моя совесть не позволит. Взвесив ситуацию, я решил выслушать обе стороны конфликта.

– Будь здесь – сказал я Элле и вышел из кухни.

В прихожей меня ждал мужичок, на вид которому лет 40, в недорогом костюме. Я подошел и пожал ему руку.

– Доброе утро – сказал я.

– Доброе – ответил он. – Извиняюсь за столь ранний визит. Я детектив Девин Кит – он предъявил удостоверение.

– Надо же – я натянул маску притворного удивления. – Только задумался, стоит ли обращаться в полицию, а вы уже тут. Хорошо работаете.

– Извините? – не понял Девин.

– Меня сегодня утром обокрали – без тени огорчения заявил я, как бы показывая, что на кражу мне плевать. – Взяли мелочь, пару тысяч, поэтому даже не знаю, стоит ли ради этого писать заявление. Мой вам совет, если привели на ночь незнакомку, присматривайте за ней, как следует.

Девин слегка улыбнулся. Несмотря на его дружелюбный тон, в его глазах читалась опасность. Я встречал уже подобный взгляд, в тюрьме. Словно, у озлобленной сибирской Хаски. Каким бы спокойным не показывал себя тот заключенный, он превращал в калеку любого, кто переходил ему дорогу. Глупы были те уголовники, которые не сразу это просекли. Если Девина я бояться не собирался, то, как минимум, его стоило опасаться.

Детектив включил свой планшет и повернул экраном ко мне.

– Она оставалась у вас на ночь? – спросил Девин, делая ударение на первое слово.

– С ума сойти. Она. Я говорил, что вы отлично работаете? Уже поймали её?

– Если бы – Девин сделался серьезным. – Гоняюсь за ней уже 8 лет. По поводу нее и пришел задать вам несколько вопросов.

Детектив и правда не промах, подумал я. И все же мне было интересно, как он догадался, что она в моей квартире. Я кивнул и указал рукой на гостиную, куда первым и направился. Присел в самое удобное кресло в мире, предложил садиться Девину напротив, однако:

– Спасибо, я постою – сказал он. – Давно она ушла из квартиры?

– Охрана сказала, что посреди ночи – искусно врал я.

– И они решили вас этим не тревожить?

– На этот счет у них есть четкие указания. Впускать нельзя, а выпускать – пожалуйста. Может, расскажите, с кем мне не повезло провести эту ночь?

Девин подозрительно на меня посмотрел, будто пытался прочесть по лицу, правду я сказал или нет. Затем поклацал на планшете и протянул его мне.

– Её зовут Элла Лымова, ей 26. Восемь лет назад она приехала в Польшу и совершила тройное убийство. Затем колесила по Европе, оставляя за собою трупы.

Я листал пальцем фотографии убитых Эллой людей. Сложно было поверить, что такая нежная и хрупкая девушка способна на подобное. С другой стороны, маньяки-убийцы часто выглядят обычно и неприглядно.

– Объявлена в розыск во многих странах мира – продолжил Девин. – За ней охотится Интерпол, ФБР, её фото на всех границах. Она больная психопатка. Вам повезло, что вообще проснулись после ночи с ней.

Я бросил косой взгляд на кухню, где пряталась Элла. Уже не терпелось выслушать её версию.

– Да уж, – откинулся я на спинку кресла – красота бывает реально убийственной. А к какому ведомству относитесь вы?

– Меня нанял влиятельный клиент, который лишился семьи из-за этой маньячки. Местные власти помогают мне в поисках.

– Позволите вопрос?

Я протянул Девину его девайс, тот ответил мне кивком.

– Как вы узнали, что она была в моей квартире? – не смог удержаться я.

– На дворе 21 век – улыбнулся Девин. – Вокруг натыкано миллионы камер. Мы отследили её до здания, где проходил благотворительный вечер. А оттуда до вашего дома. Программа распознавания лиц рассказала о вас все, что можно. В том числе и о квартире, где вы живете.

– Обалденно – высказал я свой восторг.

– Вот только есть одна странная вещь – посмотрел на меня детектив холодным взглядом. – Я отследил видео до самого своего прибытия. И не увидел на нем, как Элла покидает здание. Насколько я знаю, выход тут один. Такое чувство, будто она до сих пор в этом доме.

– Думаете, ей удалось, посреди ночи, найти другого богатенького этажом ниже, и остаться у него? – сострил я.

Девин язвительно улыбнулся.

– Или она чересчур умная, чтобы выходить через ту же дверь – продолжил умничать я. – Все-таки 8 лет, как успешно от вас бегает. Проверили выход через подземную парковку?

– Обязательно проверим – ответил детектив. – Но перед этим я бы хотел еще осмотреть вашу квартиру. Если вы, конечно, не против. – Девин медленно направился к кухне, бросая взгляд по сторонам. Такой наглости от него я не ожидал.

– А в этом есть смысл? – сохранил я спокойствие.

– Обычная формальность, этого требует порядок. Не думаю, что зайду на кухню и увижу, как она попивает чай за столиком – Девин попытался придать сказанному шутливую форму, но мне показалось, будто он реально надеется найти на кухне Эллу. Если так, его надежды имели все шансы сбыться. – В вестибюле ожидают двое моих коллег. Они полицейские, и помогут быстрее закончить с осмотром. Квартира у вас не маленькая.

Девин, не торопясь, пересек гостиную, и находился уже в нескольких шагах от входа в кухню.

– С удовольствием вам посодействую – поднялся я с кресла. – У вас есть ордер?

Девин остановился перед самой аркой, ведущей на кухню. Сделай он еще два шага – и Элла попалась. Он развернулся ко мне лицом. Казалось, детектив всеми силами старается скрыть свою озлобленность, но глаза его предавали.

– Мистер Рутис – заговорил он тоном, похожим на угрожающий. – Ордер я могу добыть в течение часа. Так ли он необходим для осмотра квартиры, где вы никого не прячете?

– Не знаю, как у вас в Польше, – ответил я слегка самодовольно – но здесь, для осмотра чужого имения, ордер обязателен. Этого требует порядок. Мы ведь с вами законопослушные люди?

– Надеюсь, вы осознаете, – начал Девин откровенно угрожающим тоном – чем может быть чревато укрывание опасной преступницы?

– И кому бы могло прийти в голову укрывать у себя незнакомую убийцу? – ответил я с улыбкой. – Уж точно не мультимиллионеру, которому есть, что терять, правда?

Со стороны наш разговор можно было бы растолковать, как следующий:

Девин: Она у тебя, я точно знаю. Я слишком умный.

Я: Может, и у меня, но я из вредности не разрешу ступить тебе даже на кухню.

Девин: Лучше сдай её по-хорошему, или пожалеешь.

Я: Беги за ордером, а потом выпендривайся. Если еще сумеешь что-то доказать.

Девин зло на меня смотрел, но я сделал уверенный вид и не отвел первым взгляд. Подумал, будь мы в тюрьме, уже давно бы началась жестокая драка. Детектив бросил короткий взгляд на кухню, затем снова на меня.

– Увидимся через час – улыбнулся он и двинулся к выходу.

– Сомневаюсь, что смогу вас дождаться – ответил я. – Дела, сами понимаете. Но я распоряжусь, чтобы охрана показала вам квартиру.

Девин не удостоил меня взглядом, так и прошел до самой двери, не обернувшись. Проводив его, я быстрым шагом направился в кухню.

– Мне срочно нужно сваливать – сказала побледневшая Элла, едва меня увидела. – Ты можешь меня вывезти?

– Рассказывай все немедленно – пригрозил я. – Или я его верну.

– Ты что, ему поверил? Думаешь, я могла кого-то убить?

– Я тебя вообще не знаю. Без понятия, что ты могла, а что нет.

– Мои фото не висят на границах. Кроме него, за мной никто не охотится. Он все наврал. Но если он сказал, что вернется через час, то так и будет. Нужно скорее отсюда валить.

– Тогда поторопись с рассказом. До этого из кухни никто не выйдет.

– Невероятно – тяжело вздохнула она.

– Ты убила всех тех людей? – прямо спросил я.

– Никого я не убивала. Я виновата лишь в том, что не дала себя крестить!

– В смысле?

Элла отошла к столу, облокотилась на него спиной.

– Никакой он не детектив, и никто его не нанимал. Нет, он, конечно, детектив, но только, чтобы прикрывать свою настоящую деятельность. Он просвещенный.

– И кто его просветил? – с сарказмом ответил я. А сам подумал, может, она сумасшедшая, и Девина стоит вернуть? Вряд ли он успел доехать до первого этажа.

– Те же, кто перемещает нас из тела в тело после смерти – серьезно ответила Элла. – Он священник. В первую очередь. И его главная задача – ловить беглецов. Таких, как я. Кто избежал крещения и помнит прошлую жизнь.

А может, и не сумасшедшая. Ведь я даже встречался с представителем тех, кто заведует людскими душами.

– Он сказал, что бегает за тобой всего 8 лет – вспомнил я. – До этого ты его не интересовала?

– Знаешь, зачем нас крестят? Какой в этой реальный смысл? – спросила Элла.

– И?

– Чтобы следить. И вносить коррективы, когда понадобится. Если ты крещен, тебя найдут в любую секунду. Твоей судьбой управляют. У каждого своя миссия. А миссия большинства – помочь выполнить миссию более успешного. Как если бы жертвовать пешкой ради ферзя. Только пешка ты сам. Понимаешь? А вот если тебя не окунали в святую воду, и не читали над тобой молитвы, ты невидим. Тебя нет на радаре, тебя нельзя отследить. Тобой не могут управлять. Живешь, как хочешь, сам строишь свою судьбу. Только их это не устраивает. У них есть четкий план, и все должны его выполнять. Просвещенные существуют, чтобы возвращать таких, как я, на их радар.

– Ты знаешь, я после твоего побега много думал об этом. И тут многое не вяжется. Есть много религий, где вообще людей не крестят. Что ж, они все живут со знаниями прошлой жизни?

– Во-первых, таких, как я – единицы – без особой гордости произнесла Элла. – Одна на десятки миллионов. При реинкарнации память сохраняет лишь дефектная душа. Во-вторых, в каждой религии есть свои ритуалы, подобные крещению. Не знаю, какие, но знаю, что есть.

– Откуда?

– Этот рассказывал, – ответила она, намекая на Девина – когда думал, что мне некуда деваться. У них там все продумано. До мелочей.

– Предположим – хмыкнул я. – Но если ты, как говоришь, невидима, как он на тебя вышел?

– Сглупила я. Уж больно хотела вернуться к прошлой жизни. К матери, друзьям. А это первые люди, за кем следят просвещенные, чтобы ловить нас. Они знают все о прошлой жизни беглеца. Когда мне стукнуло 18, я скопила денег и нашла способ уехать в Польшу, к маме. Но опоздала на 2 года, она умерла. Тогда я отправилась на её могилу. Там-то все и началось. Они долго меня выжидали.

– У могилы, что ли, ждали? – удивился я.

– Теперь, когда мир переполнен высокими технологиями, нас легче выслеживать. Наставил камер и жди, пока появится. А там дело за хитростью. Девин арестовал меня через день после этого. Мол, за воровство в магазине, которого не было. Затем назадавал кучу вопросов – кто я, откуда. И сразу понял, что я та самая. А я даже имя прошлое взяла. Не знаю, как мне повезло от него сбежать. Дикая удача. Перебралась в Чехию, но он и там меня нашел. Бегала от него по всей Европе, и каждый раз еле ноги уносила. С трудом попала в Штаты. Думала, наконец, отстанет. Устроилась на работу даже, парня нашла. И вот, прошло 5 лет, а он снова появился. Нагородил парню чуши, тот, конечно, поверил, и снова я в бегах. На этот раз хочу окончательно сбежать. У меня есть знакомый, который может помочь с новым паспортом. Улечу на какие-нибудь острова, где минимум камер и прочей ерунды. Где он меня точно не найдет. А на это нужны деньги.

Я задумался, переваривая информацию. Не верить Элле было глупо – история звучала убедительно, учитывая то, что я уже знал о высших силах. А после встречи с Рионом я готов был и вовсе поверить во что угодно.

– Я дам тебе столько, сколько нужно – уверенно сказал я. – У меня тоже хватает знакомых, они сделают паспорт за сутки. Потом я посажу тебя на свой самолет и отвезу, куда скажешь.

На секунду у Эллы отняло речь.

– Спасибо – сказала, наконец, она.

– Для начала тебя нужно спрятать от камер. В этом городе они через каждые пару метров. Мы спустимся прямо в подземную стоянку, затем доберемся до магазина и я куплю тебе паранджу.

Элла покивала головой, впитывая каждое мое слово. Я молча постоял несколько секунд, глядя на нее, будто чего-то ждал.

– Долго еще будем торчать тут? – сказал внезапно я. – Твой детектив скоро явиться, уже давно пора бы сваливать. Сколько можно болтать?

Элла закатила глаза, искренне улыбнувшись. Это, чтобы не говорила потом, что я паршивый шутник. О мужчине вообще запрещено говорить подобное. Хорошо еще, что я не ранимый.

Мы направились к выходу, но в гостиной нас неожиданно перехватил Грэг.

– Все в порядке? – спросил я.

– Да, вот только в вестибюле остались двое полицейских. Сказали, подождут возвращения детектива. Решил вам сообщить.

– Тоже священники – объяснила Элла. – Только рангом пониже.

– У них целые секты, что ли? – вздохнул я.

– Хуже – сказала Элли. – Их представители везде, во всех профессиях. Они с родни ЦРУ, только лучше.

– Может, выгоним их?

– Они не уйдут – вставила Элла. – Их не стоит провоцировать, только хуже сделаешь. Дашь повод вломиться сюда.

Девин оказался предусмотрительным малым. Я принимал это, как личный вызов. Теперь помочь Элле выбраться из его капкана являлось для меня делом принципа. В этой жизни еще никому не удавалось меня переиграть, и он не имеет права стать первым.

Требовался умный план, предусматривающий отсутствие для меня в будущем проблем с законом. Я к тому, что побить полицейских-священников и уйти через парадный выход – не вариант. Мимо них тоже вряд ли просочишься. И даже в квартире Эллу спрятать негде. Как это я не подумал заранее о потайных комнатах? В будущем исправлю допущение.

Как же заставить Эллу исчезнуть из моего пентхауса?

– Есть идея – сказал я, придумав самый экстремальный, но действенный способ. – Мы выбросим тебя с крыши.

У Эллы округлились глаза.

– Звони водителю – повернулся я к Грэгу. – Пусть готовит фургон.

За свой многолетний отдых я перепробовал чуть ли не все виды экстремального времяпровождения. Водный, наземный, горный и, конечно, воздушный. Я прыгал с банджи, прыгал с парашютом из самолета, прыгал в открытый космос из космического корабля. Было у меня еще желание сигануть и с крыши небоскреба, да все никак руки не доходили. Казалось бы, что-то похожее я уже делал, но нет.

Прыгая с самолета, у тебя есть куча времени, чтобы насладиться полетом, выкурить сигару, почитать книгу. Да хоть заняться сексом, и только потом лениво дернуть за кольцо. Бросаясь с крыши, земля приближается так быстро, что успеваешь возненавидеть человека, укладывающего твой парашют. Раскрывается он далеко не сразу, но в этом и фишка экстрима.

Для этого я и хранил в квартире парашют. Жаль, воспользоваться им так и не удастся. Зато, с его помощью, Элла молниеносно покинет здание.

Так, как она патологически боялась падать с трехсотметровой высоты, Грэг согласился составить ей компанию и управлять всем процессом. То есть – дергать за кольцо и корректировать снижение.

– Ужасная идея – сказала в сотый раз Элла. Мы стояли на крыше, и Грэг пристегивал её спиной к себе.

– Главное, после прыжка не кричать – сказал я. – Не нужно заранее привлекать к себе внимание. И обмотайся этим.

Я передал ей большую темную косынку, которую когда-то забыла у меня в спальне одна из девушек. Элла принялась обматывать голову так, чтобы торчали одни глаза. Если Девин действительно имел доступ ко всем камерам, и мог запускать по ним поиск людей с помощью программы распознавания лиц, косынка поможет от нее укрыться.

Последним аксессуаром Элле послужили темные очки, скрывающие от назойливых камер её глаза.

– До встречи внизу – сказал я и покинул крышу.

Вместе с двумя телохранителями, я вышел из квартиры и проследовал к лифту. В вестибюле на диванчике мирно ожидали двое полицейских. Они смерили меня подозрительным взглядом.

– Удачи с поисками – улыбнулся им я.

Лифт меньше, чем за минуту, спустился прямиком в подземную стоянку. Там нас уже ожидали два водителя. Первый сел за руль моего джипа и быстро уехал со стоянки. Второй, вместе с нами, сел в неприглядный старый фургончик, и выехал только спустя пять минут.

Данный маневр придумал специально для Девина. Если он меня подозревает, то наверняка начнет следить, когда не найдет Эллу. Его миньоны сообщат время моего ухода из квартиры, он проверит камеру у стоянки, и увидит, как выезжает мой джип. Соответственно, за ним и будет наблюдать весь день. Мы, тем временем, подхватим Эллу и покинем город. Надеюсь только, что у него нет доступа к спутникам, иначе план полетит к чертям.

Когда наш фургон выехал на улицу, я тут же набрал Грэга.

– Мы выехали, прыгайте.

– Постой – услышал я в трубке голос Эллы. – Я еще не готова. Дай мне пару минут собраться.

– Хватай её и прыгай! – крикнул я.

– Нет, стой! СТОЙ! – крикнула Элла.

Я услышал душераздирающий женский крик, означающий смену позиции «крыша» на «свободное падение». Причем в динамике телефона крик звучал так же громко, как и вне фургона.

– Просил же, не кричать – разочарованно проговорил я и выглянул в окно.

Многие зеваки, снующие по улице, услышали сверху женский крик и подняли головы. Когда, приближаясь к земле, Грэг раскрыл парашют, люди достали телефоны и начали снимать полет экстремалов на видео.

– Через пять минут на Ютубе. Отлично – раздраженно сказал я.

Спустя минуту, будущие звезды Интернета приземлились. Я подождал, пока Грэг отстегнет от себя спутницу, затем открыл боковую дверцу фургона и прокричал:

– Запрыгивай!

Элла быстро забежала внутрь и села напротив.

– Погнали! – скомандовал я водителю.

– А как же Грэг? – едва выговорила Элла.

– Приберется за вами и догонит.

Взглянув на Грэга, я увидел, как он уже успел собрать в охапку парашют и торопится уйти с дороги. Фургон набрал скорость, вмиг покинув район моего дома. Элла откинулась на спинку сиденья, сняла с себя очки и косынку. Её лицо сильно побледнело, казалось, она вот-вот потеряет сознание.

– Ты как? – спросил я.

Она посмотрела на меня отсутствующим взглядом и покивала головой. Затем тяжело вздохнула и потерла глаза.

– Все хорошо – ответила Элла более уверенным тоном. – Душа немного в пятки ушла. Не очень люблю прыгать с крыш.

Я улыбнулся.

– Куда мы едем? – спросила она.

– В мой загородный дом. Минут 40 пути. Через час туда приедет мой человек, сфотографирует тебя на паспорт. К завтрашнему дню будет готов. Пока детектив сообразит, что к чему, уже будешь на другом конце планеты.

Мы прибыли к месту назначения даже раньше, чем я говорил. Один из моих телохранителей получил задание сгонять в магазин за краской для волос. Через полчаса темноволосая Элла превратилась в блондинку.

Еще чуть позже явился фотограф, с камерой и белым фоном. Он усадил Эллу на стул и пару раз щелкнул объективом.

– Через сколько она будет готова? – спросил фотограф, глядя на девушку.

– Часа через четыре – ответил я.

– Отлично. У меня еще есть пару заказов, плюс успею перекусить.

– Для чего готова? – встревожилась Элла.

– Будем делать из тебя нового человека – уклончиво сказал я.

В следующую секунду в комнату вошел Грэг, а следом за ним – девушка с квадратным кейсом.

– Здравствуйте – поздоровалась девушка с кейсом. – Ты, значит, будешь моей жертвой? – посмотрела она на Эллу.

– Что происходит? – еще больше забеспокоилась «жертва».

– Это твой гример. Часа через четыре посмотришь на себя в зеркало и не узнаешь.

– Думаю, через пять, минимум – поправила гример.

– Если хочешь окончательно исчезнуть, то сделаем все так, чтоб уже наверняка – начал объяснять я, когда увидел недоумение на лице Эллы. – Получишь на руки два паспорта. В первом будет твое фото с гримом, тогда ни одна камера не поможет Девину тебя отследить. Во втором будет обычное фото, чтобы могла спокойно передвигаться за границей. Не будешь же каждый раз себе гримера искать.

Элла сделала неопределенное движение головой, а затем пожала плечами, смирившись с моим планом. Гример пересадила её на самый высокий стул, какой смогла найти в доме. Раскрыла свой кейс со всем необходимым, и принялась за работу.

Пять с половиной часов спустя я вошел в комнату, и увидел на стуле абсолютно новую девушку. Даже не девушку, а женщину за сорок. Гример её состарила, кардинально поменяла черты лица, добавила множество морщин, и влепила бородавку на подбородке. Единственное, что выдавало в этой страхолюдине Эллу – были её голубые глаза. И в те планировалось вставить линзы.

Фотограф, уже заждавшись, сделал пару фото на белом фоне и быстро покинул дом. Фотосессия заняла от силы минуту, после чего гример взглянула на Эллу и мило улыбнулась.

– Как тебе новое лицо?

– Обалдеть – ответила она, не переставая смотреть на себя в зеркало. – Нужно постараться в аэропорту не пугаться своего отражения.

– Постарайся – сказала гример. – Что ж, завтра повторим. А теперь давай покажу, как от него избавиться.

– Повторим? Ты издеваешься? Зачем от него избавляться?

– До утра оно не доживет, все помнется и размажется. С ним нельзя ночевать.

– Грим сделали ради фото на паспорт – вмешался я. – Завтра сделают ради вылета из страны.

– Опять придется сидеть пять часов? – негодовала Элла.

– А ты хочешь, чтоб Девин и дальше за тобой гонялся? – ответил я.

– Может, не будем при посторонних? – кивнула Элла в сторону гримера.

Я достал из кармана пиджака заготовленную пачку денег и передал девушке за работу.

– Это аванс. Приезжайте завтра к полудню.

Гример взяла деньги, после чего помогла Элле вернуть свое прежнее лицо. На снятие грима у нее ушло куда меньше времени. Когда она уехала домой, дело приблизилось к вечеру. Мы изрядно проголодались, но, к счастью, Грэг заранее обо всем подумал, и заказал доставку ужина из ресторана. Очень предусмотрительно, особенно, если учитывать, что личный повар остался в пентхаусе.

Ужинать сели вдвоем, охрана успела поесть до нас и вернулась к работе. Первые пять минут прошли в тишине. Лишь прикончив половину своей порции, у Эллы снова проснулось желание поговорить.

– Ты уже, наверное, раньше помогал кому-то исчезнуть, так ведь?

– Да нет, не припомню – ответил я, отпив вина из бокала. – С чего ты взяла?

– Как-то все у тебя схвачено. И паспортист, и гример. И придумал все быстро. Будто уже проворачивал подобное.

– Было дело. В прошлой жизни, когда завод ограбил. Тоже пришлось бежать из страны.

– И как, успешно?

– Поймали на границе. Пять лет отсидел.

– Умеешь обнадежить – улыбнулась Элла.

– В прошлой жизни все постоянно шло не так, как надо. В этой – все иначе. Мои планы успешно реализуются, начиная с 8 месяцев, когда не дал отцу разбиться на мотоцикле.

– Ничего себе – искренне удивилась Элла.

– Это еще мелочи… – протянул гордо я. – Как думаешь, что нужно сделать, чтобы злейший враг добровольно разрешил иметь себя в зад?

– Это нереально – осторожно ответила Элла.

– Я провернул.

– Да ладно! – засмеялась девушка. Впервые за день она, казалось, в отличном настроении. – Врешь!

Я рассказал ей историю во всех подробностях. Смеялись мы долго и от души. За одним рассказом последовал второй, а затем и третий, и десятый. Часы напролет мы вспоминали интересные случаи из наших жизней. Как выяснилось, во многом наше детство совпадало. Например, Эллу тоже отмечали, как развитого, не по годам, ребенка. Опекуны детдома, приютившие её после побега от мамы, быстро заметили, как она рано «научилась» говорить, читать и писать.

Она хорошо училась в школе, но, в отличие от меня, её всегда считали странной. Если я переступал через себя и общался с тупой мелюзгой, играл в игрушки и старался походить на ребенка, то она этого избегала. Общение с «мелкими курицами» и «игры в куклы» её только раздражали, поэтому лет до 15 ей пришлось отстраняться от всего, и быть одиночкой.

Всего за один вечер мы узнали друг о друге больше, чем кто-либо узнал о нас за всю жизнь. Ни с кем мне еще не было так легко и свободно в общении. Элла оказалось тем человеком, которому хочется раскрыться. Возможно, это из-за схожести наших ситуаций в плане перерождения. Но, скорей всего, причина не только в этом.

Элла близка мне по характеру.

Мне хватило нескольких часов, чтобы это понять. Она смелая, умная, в меру дерзкая. И, конечно же, красотка. Очень редкий, а по мне, так идеальный симбиоз личных качеств для девушки.

Общаясь с ней, я и не заметил, как наступила ночь. Элла выглядела довольно уставшей, а завтра ей предстоял еще один нелегкий день, поэтому она пожелала мне спокойной ночи и отправилась в выделенную ей комнату. Желание пойти с ней в одну спальню было велико, но я не решился намекнуть на это даже в шуточной форме. Не хотел, чтобы она думала, будто я считаю её обязанной как-то по-особенному благодарить меня за помощь.

Для справки: я так не считал.

Следующий день начался для меня очень рано. Ведя практически беспечную жизнь, я привык просыпаться ближе к обеду. Но в последнее время мне редко удавалось доспать хотя бы до 8 утра. Спонсируя множество проектов в разных уголках мира, мне часто звонили по тем или иным вопросам из самых разных часовых поясов. Случалось, что особо неразумные люди и ночью трезвонили.

Звонки начали будить меня, в который раз, ранним утром. Причем, стоило мне разобраться с одним, как поступал следующий. Решение всех проблем заняло у меня часов пять. К тому времени Элла успела проснуться, позавтракать и встретить гримера. Следующие пять часов она сидела на стуле, пока мастер снова меняла её внешность.

Странно, но я чувствовал недовольство оттого, что не смог позавтракать с Эллой. С чего бы это, интересно? Подумаешь, потерял последнюю возможность приятно провести с ней время. А скоро она уедет навсегда, и я больше никогда её не увижу, ну и что? Раньше такой расклад меня только радовал. Почему сейчас не радует?

После обеда, раньше, чем планировалось, явился фотограф с готовыми паспортами. Едва он уехал, гример сообщила, что закончила работу. Элла стала вновь неузнаваема, и все приготовления к её отлету были готовы. На мое предложение чего-нибудь перекусить, она ответила отказом, торопясь поскорее покинуть страну. Зная, что Девин сейчас активно её ищет, затягивать с отъездом она не хотела.

Я дал распоряжение готовить машину, и уже через пять минут мы находились в ней. Элла села со мной на заднем сиденье, Грэг – с водителем. Когда машина тронулась, Элла со своим страшным лицом повернулась ко мне.

– А твой самолет уже вернулся? – спросила она.

– Планы немного изменились – я вспомнил, что так и не выкроил время поделиться с ней обновленной информацией. – Я подумал, что Девин может его отследить, поэтому тебе лучше лететь обычным рейсом. Ближайший вылет через два часа, самолет на Багамы. Когда прилетишь, избавься от грима и сожги паспорт. Оттуда можешь отправляться, куда захочешь, ну или можешь остаться там. Я бросил на твой счет пять миллионов, думаю, на жизнь хватит. Деньги перевел через офшоры, так что по ним тебя не выследят.

– Просто не верится – Элла смотрела на меня огромными от удивления глазами. – Я даже не знаю, как тебя благодарить.

– Поблагодаришь в следующей жизни, когда я начну все сначала, и мы снова встретимся младенцами. Тогда я втолкую тебе в голову не ехать в Польшу к своей матери. Девин не начнет за тобой охоту, а я найду тебя как можно раньше, и помогу устроиться.

– То будет уже другая я – улыбнулась Элла. – Но так уж и быть, договорились. Еще лучше, если ты уговоришь мою биологическую мать не крестить меня. Чтобы не пришлось столько мучаться в бегах. Как вспомню, в дрожь бросает.

– Это уже, как получится – ответил я, будучи уверен, что нереально шестимесячному ребенку убедить в подобном взрослого человека. – Кстати. Ты так и не рассказала вчера, каким образом тебе удалось сбежать в детстве. Тебя целый двор искал по всему городу. Как умудрилась не попасться?

– История не из коротких – лукаво ответила Элла.

– Ехать нам еще минут 40, думаю, успеешь вложиться.

Помню, как обещал себе в детстве при первой же возможности спросить об этом у Эллы. Распирало от интереса, как малявка сумела провернуть такой побег. Вечером мы обсудили практически всё, кроме этого момента. Теперь же осталась последняя возможность удовлетворить свое любопытство, и я ею воспользовался.

Элла снова мило улыбнулась. Правда, в гриме улыбка получилась пугающей, но я то знал, что на самом деле она прекрасна.

– Ладно – сказала она. – Над планом я страдала несколько месяцев. Началось все в песочнице…

Я повернулся к ней, приготовившись внимательно слушать, но время вдруг, на короткий миг, остановилось. В окне за Эллой я увидел огромный внедорожник, летящий прямо в нашу сторону. За долю секунды я сообразил, что он вот-вот, на полной скорости, протаранит нас в бок.

– ДЕРЖИСЬ!!! – заорал я.

Это было единственным, на что у меня хватило времени. При этом сам взяться за ручку я не успел. С ужасающим грохотом внедорожник врезался в нашу машину. Меня отбросило в сторону. Помню только, как сильно ударился головой. А дальше… темнота.

Я с трудом открыл глаза. Все вокруг расплывалось, но постепенно обретало правильные очертания. Я смотрел на белый потолок, а значит, лежал уже явно не в машине. На чем-то мягком, в помещении. Стоял странный запах, похожий на… больничный?

В голове начали всплывать картинки. Мы попали в аварию. Удар головой. И вот я в больнице, выжил. Как же Элла?

Мне захотелось поднести руку к голове, проверить, насколько все печально. Но что-то мешало. Я не мог пошевелиться. Попытался приподнять голову, чтобы посмотреть на преграду, однако сил не хватило. Я ослаб. Сильно.

Повернул голову в сторону, и увидел возвышающиеся вокруг меня стенки. Чувство, будто лежал не на кровати, а в чем-то вроде… ванной?

Меня охватила паника.

Только не это…

Я осмотрелся по сторонам, повсюду «стенки». Приложил невероятное усилие, чтобы снова приподнять голову, взглянуть на свое тело. И худшее из опасений подтвердилось. Я лежал, с ног до шеи, укутанный в простыню.

– Нет, нет, нет… – заговорил я в голос, но из моего рта донесся детский лепет. – Только не это!!!

Где-то сбоку послышался крик ребенка. Следом за ним закричал еще один, и еще один. Вся палата для новорожденных залилась детским криком.

Что-то теплое начало растекаться по моим ногам.

– Твою мать, нет!!! – заорал я во все горло, и опять, вместо своего взрослого голоса, услышал детский плач.

Я умер! Дерьмо! Я снова умер!

И снова переродился! Я опять младенец.

– НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!!!!! – горланил я от злости и бессилия.

Теперь снова все с начала. Не хочу! Пошло все к черту!

– НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!!!!!

Сколько же во мне было злости. И я знал, на кого её направлю. Знал, кто устроил ту аварию. Девин. Если мне суждено вновь пройти через все ужасы младенчества, то всю взрослую жизнь я посвящу уничтожению Девина. Я буду его убивать каждую прожитую мною жизнь, самыми разными способами. Приложу все усилия, чтобы он позавидовал страданиям Яна.

– НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!!!! – не переставал кричать я.

– Кто это у нас тут плачет? – послышался знакомый голос. Голос моей матери.

Её огромная голова закрыла половину моего обзора. Я тут же заткнулся, уставившись на нее. Чувствовал, как мне вновь предстоит пережить позор с заменой пеленок. Однако, вместо этого, мать взяла меня с кроватки. Казалось бы, она собирается прижать своего сына к груди. Но нет. Мать держала меня перед собой на вытянутых руках и смотрела в глаза.

– Лео – сказала она.

Не припомню такого небрежного к себе отношения. Хотя, в прошлый раз я был в таком шоке, что, может, уже и забыл.

– Лео – сказала она громче и принялась меня трясти.

Что, блин, происходит? Зачем она меня трясет?

– ЛЕО!!! – мать внезапно перешла на крик, затрясла меня еще больше, при этом продолжала мило улыбаться.

Я пытался понять, какого черта здесь творится. Посмотрел в сторону, где стояла медсестра с довольной физиономией. Нет, моя мать со мной точно никогда так не обращалась.

– ЛЕЕЕЕЕЕЕЕОООООО!!!!! – заорала мать, скорчив, вызывающее ужас, выражение лица.

Я зажмурился от сильной встряски и отвернулся, пытаясь спасти уши от пронзающего крика. Как вдруг…

Я открыл глаза.

Голова ужасно болела, в глазах двоилось. Я несколько раз поморгал, когда осознал, что вижу перед собою перевернутое переднее кресло автомобиля. В нем, головой вниз, на ремне безопасности, бессознательно повис Грэг.

Я не умер. Я все еще внутри машины. Лежу самым неудобным образом на её крыше. Просто прекрасно! Я не переродился! Мне всего лишь снился отвратительный сон.

– ЛЕЕЕЕЕОООО!!! – закричала Элла.

Вот, чей крик пробивался в мой сон. Я вывернул голову в сторону и увидел, как кто-то волочит Эллу к машине. Трое мужчин, один из которых Девин. Кто бы сомневался.

– Грэг – едва проговорил я.

С трудом оттолкнувшись рукой от крыши, я привстал.

– Грэг! – стукнул я по переднему креслу. От толчка мой начальник охраны дернулся и пришел в сознание.

Я медленно выполз наружу. К тому времени Девин запихнул пленницу в машину, и дал по газам. Кое-как поднявшись на ноги, я выпрямился. Все тело ныло от боли, но, на удивление, переломов каким-то волшебным образом удалось избежать. Прикоснувшись к голове, на руке осталась свежая кровь, струйкой стекающая по лицу.

Я злостно смотрел вслед, скрывающемуся за поворотом, внедорожнику. Гнев закипал во мне не меньше, чем во сне. Девин перешел все границы. Если раньше я принимал его действия, как личный вызов, то теперь они расценивались, как плевок мне в лицо. И черт меня дери, если я спущу ему это с рук.

Я вытащил из кармана мобильный, оказавшийся раздавленным, и раздраженно выбросил его подальше. Из машины, тем временем, выполз Грэг.

– Ты как? – обернулся я к нему.

– Лучше не бывает – тяжело вздохнул тот.

– А водитель?

– Живой.

– Дай свой телефон.

Грэг бросил мне трубку.

– Вызывай ребят, пусть поторопятся.

Сам я набрал номер своего хорошего, а главное, полезного знакомого из ЦРУ. Если кто-то и мог мне сейчас помочь, то только он. У него был доступ к спутникам – единственный шанс быстро и точно отследить машину Девина, и явиться к нему раньше, чем Элла исчезнет навсегда.

Лишь бы только успеть.

***

Девин внимательно следил за Эллой, сидя напротив нее, пока внедорожник вез их в церковь. Рядом с пленницей, тоже не отрывая от нее взгляда, находился еще один похититель. Девушка старалась сдерживать слезы и не показывать страх, хоть боялась ужасно. Она понимала, что, по сути, её везут на смертную казнь. И на этот раз шансы вырваться из цепких лап детектива – приближенны к нулю.

Девин натянул довольную ухмылку.

– Вижу, в этот раз ты неплохо постаралась, чтобы смыться – сказал он. – Грим очень правдоподобен. Я даже на секунду засомневался, ты ли это, когда достал тебя из машины.

Девин подался ближе к Элле, оперевшись локтями себе на колени.

– Ты, однако, молодец. Соблазнила богатенького и заставила его себе помогать. Тем самым, подгадила жизнь очередному наивному бедняге. Как и всем, кто был до него. Теперь, когда все закончилось, не жалко их?

– Это не я сотворила аварию, подвергая жизни невинных – заговорила Элла, сдерживая дрожь в голосе. – И не я выставила себя маньяком-убийцей перед своим парнем. Всё это твоих рук дело. И все, кто был до них, тоже страдали только из-за тебя.

– Если смотреть на первопричину, никто бы не пострадал, не сбеги ты в детстве от родителей. Закон для всех одинаковый, и придумал его не я. Каждому дается лишь одна жизнь, после окончания которой, обнуляется вся её память. И ты не станешь исключением.

Элла с омерзением посмотрела на Девина. Тот самодовольно откинулся обратно на спинку сиденья.

– Заставила же ты меня помучаться. За все время службы у меня было с полсотни заказов, но ты определенно побила все рекорды. В основном, всех удавалось крестить с первого раза. В редкостных случаях, со второго или третьего. Но 8 лет беготни – это чересчур. Через два года твоего преследования, я купил дорогую бутылку виски, и пообещал себе, что открою её только, когда крещу тебя. Так что сегодня меня ждет особенный вечер.

– Одно дело, когда крестят в детстве – сказала Элла. – У человека остается вся жизнь впереди. А что будет со мной, когда все сотрется? Кто останется, умственно отсталая девушка? Кусок мяса?

– Всегда по-разному – ответил Девин. – Иногда стирается только память от прошлой жизни. Человек просыпается, как после длительной комы. Ничего не помнит, но умеет делать простые вещи, как ходить, говорить и даже читать. Учится всему с нуля, заново познает жизнь, при этом часто сохраняет характер и повадки былой личности. А иногда после процедуры остается взрослый ребенок, не умеющий абсолютно ничего. Безумно интересно, как получится с тобой.

– Ты уничтожаешь жизнь и считаешь, что поступаешь верно?

– Я возвращаю все в правильное русло. Это ТЫ уничтожила жизнь девушки, в чьем теле сейчас пребываешь. И ты испортила жизнь её родителей, когда пустилась в бега. Вини во всем только себя.

Элла не выдержала и расплакалась, она закрыла глаза руками и опустила голову. Девин посмотрел на сообщника, скривившись вместе с ним в насмешке. Никто их них не воспринимал Эллу за полноценного человека, лишь за вирус, заразивший человеческое тело, который необходимо устранить. Они не чувствовали к ней ни жалости, ни сострадания.

И Элла это знала.

Знала, что плач не сможет их разжалобить, ничто не заставит их отпустить её. Но показательный плач поможет им на какую-то секунду расслабиться, поверить в то, что она сломлена и не представляет опасности. Насладиться её слабостью.

Элла долго решалась на этот ход – притвориться, чтобы рискнуть. Кроме, как идти на риск, ей больше ничего не оставалось. И она начала действовать.

Внезапно, резко махнув локтем, девушка разбила нос рядом сидящему похитителю. В следующий миг бросилась на Девина, и несколько раз подряд ударилась своим лбом в его лицо. Охранник с разбитым носом на короткий миг потерял связь с реальностью, но быстро пришел в себя и метнулся к Элле. Вовремя обернувшись, она сделала выброс ногой, и пяткой снова заехала неудачнику в нос. Затем размахнулась и приложилась коленом в грудь растерявшемуся Девину.

Девушка метнулась к двери, подняла кнопку блокировки замка, открыла дверь, и готова была выпрыгнуть из машины на полном ходу. Она даже оттолкнулась ногами для прыжка, но в последний момент Девин обхватил её за талию и дернул обратно.

– Что там у вас творится!? – запаниковал водитель.

Элла начала махать локтями, нанося детективу удары в голову. Она умудрилась развернуться к нему передом, после чего вцепилась руками в лицо. Большими пальцами давила на глаза, тогда, как ногтями остальных впилась в кожу. Одновременно с этим она принялась лупить его коленом в живот. Девин попытался оторвать её руки от своего лица, но хватка была мертвой, а постоянные удары еще больше усложняли эту затею.

Элла разъяренно избивала ненавистного ей человека, как вдруг послышался приглушенный выстрел. В спину что-то кольнуло, по всему телу тут же пошел холодок. Рассудок девушки затуманился, в руках появилась слабость. Она не могла больше контролировать свое тело. Девин, наконец, оторвал её от себя и откинул в сторону.

В спине Эллы торчал дротик транквилизатора, выпущенный вторым похитителем. Она осела на полу, прислонившись к сиденью, и медленно закрыла глаза.

– Охренеть просто можно – тяжело дыша, проговорил Девин, и потрогал пальцами свое лицо. На нем остались кровоточащие ранки от ногтей Эллы. Он посмотрел на своего помощника, у которого из обеих ноздрей стекала на подбородок кровь.

– Что происходит? – закричал водитель.

– Все отлично – ответил Девин и снова взглянул на сообщника. – Теперь свою бутылку виски буду распивать с еще большим удовольствием.

Элла лежала без сознания на полу церкви, со связанными за спиной руками, и с заклеенным скотчем ртом. Её обступили три пары ног, принадлежащие Девину, и двоим помощникам. Они нарядились в рясы и, по всему, готовы были приступить к крещению.

– Начинаем? – спросил один из помощников.

– Она без сознания – ответил Девин.

– И что, какая разница?

Девин, глубоко вздохнув, посмотрел на него суровым взглядом.

– На одном из моих первых заказов мне попался здоровенный амбал. Чтобы провести крещение, пришлось всадить в него три дозы транквилизатора. После крещения он пришел в себя, и оказалось, что ничего в нем не изменилось. Пришлось все переделывать, пока его держало семь человек – Девин опустил взгляд на Эллу. – Я бегал за ней по всему миру целых 8 лет. Теперь хочу сделать все правильно и с первого раза. Поэтому неси нашатырь.

Помощник виновато кивнул и удалился. Спустя полминуты он вернулся с бутылочкой в руке. Второй помощник, тем временем, заканчивал отрезать девушке рукава, и штаны ниже колен, готовя оголенные руки и колени для помазания.

Девин взял нашатырь, открыл колбу и поднес его к носу Эллы. Та, буквально через пару секунд, начала приходить в себя. Она испуганно задергалась и завертела головой в разные стороны.

– Доброе утро – улыбнулся ей Девин, поднявшись на ноги.

Элла, увидев священников, громко замычала.

– Начнем – сказал Девин.

Его помощники подхватили пленницу под руки и поднесли к купели – большой чаше, наполненной святой водой, на специальной подставке, разом напоминающие гигантский кубок. Девушка извивалась всем телом, пыталась отбиваться связанными ногами, но похитители крепко её держали и сводили на нет все сопротивления.

Девин стал перед Эллой и принялся читать молитву. Девушка мычала, мотала головой, пока один из помощников не схватил её за волосы, и не заставил смотреть прямо. Пленнице оставалось лишь безнадежно наблюдать, как Девин поливает святой водой сначала её руки, а потом и колени. Слезы отчаяния проступили на глазах, когда двое нагнули её над купелью, а Девин зачерпнул рукой воду, чтобы облить ей голову.

Элла сдалась и полностью расслабила тело. Сопротивляться больше не было смысла, все кончено. Она смирилась с неизбежным. Девин торжествующе поднес руку с водой к её голове.

Двери в церковь неожиданно распахнулись…

***

Я быстрым шагом вошел внутрь. Увидел впереди опешившего Девина и двоих священников, держащих Эллу над купелью. Девин тут же выскочил вперед, достал из-под рясы пистолет и нацелился в меня. Из-за моей спины показались четверо телохранителей, они разбежались в разные стороны, взяв на прицел тройку похитителей.

Люди, державшие Эллу, выпрямили её, и развернулись к нам лицом.

– Священник-детектив-убийца – ироничным тоном проговорил я. – С тебя можно комиксы рисовать.

Девин целился исключительно в меня, хоть я стоял и без оружия. Скорчив злобную гримасу, он переводил взгляд с одного телохранителя на другого.

– Ты постесняешься спросить, но уверен, тебе очень любопытно, как же я так быстро тебя нашел – продолжил я. – На дворе 21 век, помнишь? – спародировал я его же недавний ответ. – Повсюду камеры, над нами летают спутники.

Я сделал ударение на последнее слово, самодовольно улыбнувшись. Девин слегка повернул голову к своим помощникам и скомандовал:

– Заканчивайте!

– Если скажут хоть слово, стреляйте в обоих – парировал я.

Несколько моих людей направили пистолеты на священников. Те нервно переглянулись, но рот открыть не решились. Элла посмотрела на меня перепуганными глазами. Я мысленно вздохнул с облегчением: её не успели крестить. Я прибыл вовремя.

Мой приказ еще больше разозлил Девина, отчего у него вздулись ноздри.

– Ненавижу избитые фразы – прорычал на меня Девин. – Но ты даже не представляешь, во что лезешь.

– Давай попробую угадать – ответил я. – Ты называешь себя просвещенным и получаешь задания свыше крестить людей вроде нее. Тех, кто реинкарнировался в новое тело с воспоминаниями из прошлой жизни, но сумел избежать крещения в детстве. Процедуры, стирающей былую личность.

– Тогда тебе известно, что это святой закон существования человека.

– А еще мне известно, что некоторые законы существуют, чтобы их нарушать. Поэтому, я её забираю.

Я сделал шаг по направлению к Элле, но Девин напряг руку с пистолетом, и подался чуть вперед, показывая решительность открыть огонь.

– Это уже через твой труп – сказал он.

– И что за священник убьет человека прямо в церкви? Это смертный грех, ты в курсе?

– Я потом покаюсь – подмигнул Девин.

Я улыбнулся, его ответ меня позабавил. Похоже, настрой у Девина был серьезный. Повременив пока подходить к нему ближе, я начал расхаживать в стороны.

– Ты знаешь, всегда и во всем существуют свои исключения. Даже в твоем святом законе – заговорил я.

– Ты её не получишь – настаивал Девин.

– Мне вот интересно, – продолжил я, будто не слыша его слов – просвещают ли просвещенных на счет существования «Белого архива»?

Я взглянул на Девина и по его удивленным глазам понял, что он понимает, о чем речь. А если он настолько умен, насколько себя считает, то должен догадываться, что прознал об архиве я не от Эллы.

– Видимо, да – подытожил я. – Так вот люди, состоявшие в нем, как раз и есть тем самым исключением. Согласен?

– Она не состоит в архиве. Мне бы сообщили – уверенно произнес детектив.

– Нееет, конечно нет – я издевательски растянул фразу. – А вот я состою.

Девин нервно засмеялся:

– Вранье.

– Как, по-твоему, мне удалось разбогатеть? Я живу по второму кругу. И каким образом я мог еще о нем узнать? Я то не просвещенный. Ко мне спускался мой, так называемый, хранитель. «У тебя есть миссия», говорит. «А чтобы её выполнить, тебе нужна она» – я ткнул пальцем в Эллу. – «Именно в том состоянии, в котором пребывает сейчас. Не крещенная».

У Девина на лице появилось сомнение. Его помощники удивленно переглянулись между собой. Услышанное заставило их задуматься. Я начал действовать смелее и, не торопясь, направился к ним.

– Убьешь меня, или её, и миссия провалена. Я снова проснусь младенцем, но на этот раз моей первоочередной целью станешь ты. Когда вырасту, приеду в Польшу на могилу её матери вместо нее. Дам тебе понять, что я именно тот, кто тебе нужен. Девушка, реинкарнированная в тело мужчины. Ты будешь уверен, что взял меня в оборот, но на деле сам угодишь на крючок. Я заставлю страдать тебя на протяжении всей жизни. Придумаю самые изощренные наказания, а придумывать я умею, уж поверь.

Я остановился, подойдя к Девину чуть ли не впритык. Он выглядел по-настоящему разъяренным, его руки дрожали от злости. Было заметно, как он борется с огромным желанием изрешетить меня на месте. Однако здравый смысл все же брал верх. Он поверил в мои слова, обдумал все последствия, но никак не мог заставить себя лишиться того, на что угробил 8 лет жизни.

Я ждал несколько секунд, пока его внутренняя борьба пройдет и он сдастся, опустит оружие. А когда этого не случилось, решил сам поставить в нашей ситуации жирную точку. Я прошел мимо него, направившись к Элле. Девин тяжело вздохнул и, пораженно, опустил пистолет.

Его помощники предусмотрительно отошли от пленницы на несколько метров. Я щелкнул ножом, перерезал веревку сначала на её ногах, а потом и руках. Она сорвала со рта скотч.

– До завтра ты должен покинуть эту страну – повернулся я к Девину. – Мои люди за этим проследят. Об Элле забудь навсегда, найди себе новую жертву.

Обняв Эллу, мы пошли к выходу. Я заметил, как сильно она хромает, и взял её на руки. Когда проносил мимо Девина, она повернула к нему голову:

– Не забудь выбросить свою бутылку виски на помойку.

Моя охрана продолжала держать священников на прицеле, когда мы покидали церковь. Что-то мне подсказывало, что Девин все прекрасно понял, и больше я его не увижу.

Элла прижалась к моему плечу и молчала.

– Итак, на чем мы остановились? – спросил я.

– В смысле? – не поняла Элла.

– Тогда, перед столкновением? Ты вроде собиралась рассказать, как совершила побег в детстве – я расплылся в улыбке. – Теперь у нас времени гораздо больше, так что не упусти ни одной детали.

13 глава

31 год

Когда я разбогател и начал вести разгульный образ жизни – с утра до вечера развлекался, тусил на вечеринках, менял девушек, как носки, покупал дорогие «игрушки» – на все 100% я был уверен, что никогда не женюсь. А зачем каждую ночь засыпать с одной и той же девушкой, лишая этой возможности сотни других?

С этим девизом я шел по жизни долгие годы, пока не встретил Эллу. С ней изменились мои взгляды, желания и приоритеты. Ночью перед сном, и просыпаясь утром, я хотел видеть рядом только её. Ходить на вечерние мероприятия я хотел только с ней. Путешествовать куда бы то ни было – только с ней.

После событий, произошедших в церкви, я уговорил Эллу остаться на время, необходимое для полного выздоровления её ноги. Врачи диагностировали трещину в кости, и рекомендовали полный покой – практически постельный режим. Чтобы как-то его скрасить, я увез Эллу на свой личный остров, и организовал ей отдых с повышенным комфортом. Что уж там – с максимально существующим в мире комфортом!

Сам же, будучи всегда рядом, уделял ей все свое свободное время. За два месяца, проведенные вместе, я приложил максимум усилий по заботе и уходу за гостьей. Именно в этот период и осознал, с кем хочу провести весь остаток жизни. Мы стали очень близки, а день, когда наши отношения перешли на следующий уровень, я по праву провозгласил лучшим из всех прожитых.

Я познал новое удивительное чувство – любовь. Никогда даже не задумывался, что именно она может сделать мою жизнь по-настоящему счастливой.

Уже полгода, как я сделал Элле предложение и получил согласие, а через год – у нас на свет появилась прекрасная девочка, которую мы назвали Софи. Рождение дочери кардинально поменяло мои ценности. Она стала смыслом моей жизни, все остальное отошло на второй план, оказалось мелочным и не существенным.

Я продал свою холостяцкую берлогу – пентхаус в небоскребе, – и мы с семьей переехали на окраину города в небольшой особняк. Район выбирали, исходя из лучшего в округе детсада и школы, а также экологических данных. Как позже выяснилось, дом оказался идеальным, чтобы растить в нем ребенка.

Помимо семьи я мог похвастаться еще одним событием. Мне стукнуло 31, а это значило, что живу я уже на год дольше, чем в прошлый раз. Побил свой собственный рекорд! Теперь многие двери, через которые я мог смело ходить, зная факты о будущем, для меня закрылись. Однако в них больше и не было потребности.

Отныне я не знал, насколько коммерчески успешным может стать тот или иной фильм, но за время продюсирования научился выявлять наиболее перспективные проекты. Я вкладывался зачастую в крупнобюджетные ленты, снимаемые проверенными постановщиками на известных студиях. А иногда давал деньги и молодым, подающим большие надежды, режиссерам.

Еще одним очень крупным вложением стало для меня строительство транспортной трубы для сверхбыстрых путешествий. Капсулы, перемещающиеся по специальному трубопроводу низкого давления, поднятому над землей на опорах, будут двигаться со скоростью около 1200 километров в час. Первая подобная система пассажирских перевозок соединит между собой два крупных города, которые разделяют 700 километров. Поездка между ними займет для человека около 40 минут. Была у меня слепая вера, что за подобным строением – будущее, а потому не смог пройти мимо.

Притом, что я занимался многими проектами, фильмами, инвестировал в недвижимость и прочее, мне все же удалось свести свою занятость до минимума, чтобы больше времени уделять семье. Всю основную работу я сбросил на плечи лучших бухгалтеров и помощников, сам же только утверждал или отвергал их предложения. Порой и вовсе разрешал им самим принимать решения, лишь бы меня не беспокоили. Накануне празднования четырехлетия Софи я именно так и поступил.

Мы решили устроить дочурке настоящую сказку, и отвезти её в парижский Диснейленд. На утро нас ждал неизменный воздушный транспорт для путешествий – личный самолет. Лететь собирались прямиком из Индии, где отдыхали последнюю неделю. Нас сопровождало, по старинке, трое телохранителей и, конечно же, Грэг.

Грэг в последнее время, из начальника моей охраны, превратился мне еще и в довольно близкого друга. Мы вместе пили пиво, смотрели матчи и могли поговорить на абсолютно любую тему. Недавно его жизнь тоже круто поменялась – охраняя меня чуть ли не круглосуточно, он каким-то образом умудрился жениться. В качестве подарка на свадьбу я подарил ему дом недалеко от своего, чтобы удобно было добираться до работы. Таким образом, я вполне бы мог претендовать на звание лучшего работодателя в мире.

Перед вылетом в Париж, вечером, мы в очередной раз уселись попить пивка на индийском пляже. И Грэг, уже второй раз за полгода, решил поделиться со мной хорошими новостями, которые вскоре изменят его жизнь.

– …на третьем месяце – договорил он. – Так что быть мне скоро папой.

– Как у тебя все быстро, однако – улыбнулся я. – Поздравляю.

Мы ударились банками пива.

– Тяжело будет только первые полгода – сказал я. – Максимум год. Потом начнешь наслаждаться. Если хочешь, я упрощу на это время твой график. Вечно сонный телохранитель мне все равно не поможет.

Грэг молча отхлебнул пива и посмотрел на меня серьезным взглядом. Это настораживало.

– Я как раз хотел кое-что обсудить по этому поводу – сказал он.

Я почувствовал, что на этом хорошие новости от него закончились.

– Только не говори, что хочешь взять декретный отпуск – отшутился я.

– Тут другое дело – вздохнул Грэг, долго подбирая слова. – Работа у меня не самая безопасная в мире. В любой момент может случиться, что угодно. А я не могу позволить своему ребенку расти без отца. Жена давно намекала, что пора бы сменить род деятельности. Теперь уже она просто настаивает.

– Ты не серьезно сейчас говоришь, правда? – я не верил своим ушам. – О какой опасности речь? Да ты оружие всего раз достал. Тогда, в церкви. И то ни разу не выстрелил.

– В тот же день я мог разбиться в аварии, помнишь?

– Ну, кувыркнуло нас немного. Легкое ДТП. Так, постой, давай ты сразу скажешь, что просто меня разыгрываешь.

– Лео…

– Или это такой хитрый ход для повышения зарплаты? Окей, удваиваю.

– Не в этом дело…

– Утраиваю – не сдавался я. – Умножаю на десять!

– Я все равно не собирался быть вечно телохранителем. Ты отличный парень, многое для меня сделал. Лучший начальник вряд ли вообще существует. Черт, ты мне дом подарил! Я обалдел, если честно. Но остаться я не смогу. Никак.

– Ну и чем ты будешь заниматься?

– Открою свое дело. Что-нибудь безопасное. Без риска для жизни. Скопил для этого немного денег. Буду растить ребенка, проводить с ним больше времени.

С одной стороны я понимал Грэга, ведь сам старался по максимуму быть рядом с семьей. С другой – где я еще найду такого толкового начальника охраны и хорошего друга в одном лице?

– Мда… – протянул я. – Я догадывался, что когда-то ты состаришься, ослепнешь, будешь едва ноги волочить, и от тебя придется избавиться. Но чтоб так рано…

Грэг посмеялся.

– Я слетаю с тобой в Париж. А по прилету… – Грэг замолчал, виновато вскинул брови. Заканчивать нужды не было, и так все ясно.

Я откинулся на спинку стула и, как следует, присосался к своей банке.

– Если вдруг понадобиться помощь – смирился я. – Любая. Обращайся, не раздумывая.

– Спасибо.

– А еще мне нужна толковая замена.

– Я бы рекомендовал Карла.

– Кто это такой?

– С первого дня тебя охраняет…

Мы еще долго пили пиво, обсуждали Карла, футбол и даже воспитание детей, пока Софи не настояла, чтобы именно я прочитал ей на ночь сказку. Уверен, без наставлений Эллы не обошлось.

Я попрощался с Грэгом и отправился выполнять свой отцовский долг. Довольный ребенок – довольный родитель. А завтрашний день и вовсе обещал стать для Софи одним из самых счастливых и запоминающихся. Значит, и для меня тоже.

***

Масуд пристально наблюдал за прохожими, сидя верхом на своем мотороллере. Он припарковался недалеко от местного рынка, и вот уже час высматривал себе очередную жертву. Третью по счету. С первыми двумя все прошло идеально. Он действовал резко и неожиданно, а исчезал быстро и без проблем.

Он бы рад не делать того, что делал, но другого выхода Масуд просто не видел. Ему необходимо кормить жену и двоих детей, а с работы его недавно поперли. Он водил несколько лет такси, пока два месяца назад не попал в аварию. Случилась она не по его вине, и все бы обошлось, но врезался он в начальника полиции, в его новенький БМВ. А тот уже постарался, чтобы лишить таксиста прав.

Найти новую работу, не имея ни образования, ни связей, Масуд не сумел. А после того, как с него вытянули почти все сбережения на ремонт БМВ, семейное положение сильно ухудшилось. Денег не хватало даже на еду. Жизнь заставила идти его на крайние поступки.

Он увидел женщину, выходящую с рынка. Она как раз приобрела какой-то сувенир, и прятала толстый кошелек в сумочку. Туристка – то, что надо. При деньгах. А если еще и американка, как предыдущие две, то при американских деньгах! Сумочку на плечо не вешает, несет в руке – просто идеально.

Масуд завел мотороллер. Он верил в успех задуманного, ведь даже его имя означает – удачливый. Ему повезет. Снова.

Женщина направилась к дороге, и Масуд «вдавил на газ». У него быстрый транспорт, без номеров, женщина его не догонит, не рассмотрит лицо под шлемом. У него все получится. Он справится.

Он разогнался до скорости 40 километров в час, промчался мимо женщины, и молниеносным движением вырвал сумочку из её руки. В зеркало заднего вида Масуд видел, как она кричит, жестикулирует людям, просит о помощи, но кому какое дело.

Все вышло! Теперь, еще минимум недели две-три, а то и больше, зависит от количества денег в кошельке, его семья не умрет с голоду. Туристка не обеднеет, а её сумочку он оставит у полицейского участка – вдруг внутри документы или еще что-то важное. Ему нужны только деньги.

Масуд мчал по городу с мыслями о том, какой же он действительно удачливый. Родители дали ему отличное имя, оно помогает ему выжить. Сколько же, интересно, денег лежит в украденном кошельке? Кошелек толстый, в нем много банкнот – это было заметно даже издалека.

Он настолько обрадовался своему успеху, так замечтался, что не обратил внимания на красный свет светофора. Ни чуть не сбросил скорость, как не сделало этого и такси, вылетевшее из-за поворота.

Сила удара была ужасающей. Мотороллер снесло метров на 50, а Масуд оставил своим телом хорошую вмятину на лобовом стекле. Он перелетел через крышу машины и приземлился на асфальт, переломав половину костей и свернув шею. Содержимое украденной сумочки разлетелось во все стороны.

Кошелек приземлился в 5 метрах от лица Масуда таким образом, что его открытые глаза смотрели на него безжизненным взглядом.

Тело погибшего отвезли в морг. При нем не нашли удостоверения личности, или, хотя бы, мобильного телефона, поэтому сообщить близким возможности не было. Работник морга оставил Масуда на каталке, накрыв с головой простыней, и продолжил работу над другим трупом.

Душа незадачливого вора покинула тело сразу после перелома шеи. С того момента, и до приезда в морг, прошло больше часа. Все это время Ари, пребывая в бестелесной форме, наблюдал за Масудом и терпеливо ждал. Ждал, пока рядом с ним не будет ни единого человека.

По большому счету, Ари имел полномочия пренебрегать многими законами вселенной, но все же до последнего решил не привлекать внимания к внезапно ожившему мертвецу. Он ожидал целых полчаса, надеясь, что работник морга решит отлучиться в туалет или еще куда. Однако тот явно никуда не собирался.

Время поджимало, день близился к завершению, а других свежих сосудов, кроме Масуда, в округе не было, и в ближайшее время не предвиделось. В морге присутствовали и другие трупы, но они лежали либо заперты в холодильниках, либо со вскрытой грудной клеткой. Не то, чтобы воспользоваться таким телом для Ари составляло проблему, просто понадобиться дополнительное время заштопать кожу. А времени совсем в обрез.

Смирившись с неотлучностью работника морга, Ари устал ждать и начал действовать. Один свидетель – не проблема. Да и ведут себя свидетели всегда при этом одинаково – или убегают с криком, или падают в обморок. Редко, самые смелые пытаются помочь ожившему трупу. Ари пресекает это сильным и точным ударом в ухо.

Не мешкая больше ни секунды, он сделал то, ради чего пришел в этот мир. Проник в тело Масуда, захватив над ним власть. Ари жадно вдохнул воздух ртом, а затем громко выдохнул носом. Он всегда так делал, чтобы заставить легкие снова работать.

Работник морга обернулся на шум и застыл в ужасе. На его глазах тело, будучи еще секунду назад мертвее мертвого, приняло сидячее положение. Простынь слетела с головы Ари, он начал вправлять свернутую шею, исправлять переломы в груди, руках, ногах и позвоночнике. Ему понадобилось ровно 10 секунд, чтобы привести сосуд в норму для передвижения. Полностью овладев новым телом, он повернулся к остолбеневшему работнику.

Единственное, что выдавало в Масуде присутствие потустороннего, являлись его глаза. Зрачок, будучи при жизни черным, и радужка, будучи голубого цвета, слились сейчас в единый круг, переливающийся ярко красным пламенем. Сияющий огнем, суровый взгляд Ари заставил работника, и без того перепуганного, еще больше ужаснуться. Его мозг потребовал срочной перезагрузки, ноги подкосились, и он рухнул на пол без сознания.

Обморок бедняги – на руку Ари. Чтобы покинуть морг, ему понадобится одежда, а размер той, что у работника, может как раз подойти. Он слез с каталки, подтвердил свою догадку, и принялся раздевать бессознательное тело. Одновременно с этим решилась еще одна проблема – Ари нашел в штанах бумажник с деньгами и кредитными картами. Теперь не придется тратить время на поиск жертвы с целью ограбить. А деньги очень пригодятся, ведь следующий пункт плана – поход за покупками.

Ари вышел из комнаты во врачебном халате, опустил взгляд и без проблем покинул здание морга. Никто не обратил на него внимания, даже охранник на входе.

Он любил свою работу, любил появляться на поверхности, любил убивать свою жертву и всех, кого понадобится, чтобы добраться до жертвы. Он один из немногих, кто имел разрешение на вмешательство в судьбы людей. Мог позволить себе загубить даже ту жизнь, которой предписано жить долго и счастливо. Все, что угодно, ради достижения своей цели.

Ари направился в запланированное место, прикупив по дороге солнцезащитные очки. Незачем привлекать внимание к своим необычным глазам. Он зашел в оружейный магазин, указал пальцем на нужный пистолет, добавил к покупке патроны и глушитель. Расплатился кредиткой работника морга, и ушел. Неважно, что в будущем у хозяина кредитки могут быть серьезные проблемы с законом из-за этой покупки. Ари это абсолютно не волновало.

Он знал, где искать свою жертву, где она пребывает в любой промежуток времени. А потому мог следить за ней, будто по встроенному в голове навигатору. Нужный человек находился неподалеку. На дорогу требовалось всего 10—12 минут ходьбы.

Приближаясь к цели, Ари оказался на пляже. Он затаился в темноте и начал наблюдать за двумя мужчинами. Они отдыхали на лежаках, беседовали и пили пиво. Один из них – тот самый. Ари мог бы убить его выстрелом из укрытия, но он привык действовать более надежно, чтобы наверняка. У второго на лодыжке прикреплен пистолет, а значит, скорей всего, есть и еще один – за поясом. Промажь Ари сейчас, и второй может открыть огонь в ответ. А выстрели он сначала во второго, жертва воспользуется его оружием. Нет, стрелять издалека – не вариант. Промашка недопустима.

Ари увидел, как из дома выбежала маленькая девочка и подбежала к жертве. Она взяла отца за руку и повела за собой. Они зашли в дом в сопровождении вооруженных людей.

Ари понял, что к жертве так просто не подобраться, его охраняют. И, похоже, один из охранников остался на пляже. Вот он – билет к выполнению миссии. Вокруг больше никого, а значит, действовать нужно немедленно, другой возможности может не быть.

Ари вышел из укрытия и направился к нему. Грэг, попрощавшись с Лео, остался, чтобы допить пива, и уже собирался уходить. Но увидел приближающегося незнакомца, который махнул ему рукой.

– Извините, вы время не подскажете? – спросил Ари, подойдя на близкое расстояние.

– Да, конечно – ответил Грэг и взглянул на наручные часы.

Но время сказать так и не успел. Воспользовавшись тем, что Грэг на него не смотрит, Ари достал пистолет и выпустил две пули тому в сердце. Глушитель скрыл выстрелы, а гильзы беззвучно упали в песок. Грэг не издал ни звука, рухнув замертво на спину.

Ари быстро схватил его за ноги и потащил за собой. Без зазрения совести он лишил жизни человека, зная, что тот мог прожить до старости, зачав еще троих детей. Но Грэг был ему необходим для достижения важной цели. Все остальное несущественно.

Пришла пора сменить вместилище на более подходящее. Масуд свою роль выполнил.

***

Один из охранников Лео уже целую минуту колотил в дверь. Наконец, ему открыл Грэг, будучи одетый в костюм, и с солнцезащитными очками на носу.

– Опаздываем, босс – сказал охранник Грэгу. – Проспали, что ли?

Ари, занявшему тело Грэга, сон не требовался. Всю ночь он терпеливо просидел в кресле своего номера, ожидая утро. Сначала думал идти напролом, расстреливая всех на своем пути в надежде добраться до Лео. Затем решил, что вероятность успеха в этом случае крайне низка, а потому стоит переждать. И на утро воспользоваться возможностью при встрече с жертвой лицом к лицу.

– Где Лео? – спросил Грэг, когда вышел из номера и, вместе с охранником, пошел по коридору.

– Уже должен быть в машине.

Выйдя из отеля, Грэг увидел Лео, как раз садившегося в джип. Следом за ним сел один из охранников, и захлопнул дверь. Грэг направился к джипу, уверен, что сумеет провернуть задуманное внутри. Находясь так близко к жертве, вероятность успеха – 100%. Пусть его самого потом немедленно расстреляют, плевать. Если не кто-то другой, Ари сам вышибет себе мозги, чтобы выбраться из чужого тела и покинуть этот мир.

– Эй, босс, куда? – окликнул его вдруг подчиненный. – Нам в первую машину.

Охранник указал на машину, стоящую перед джипом. Грэг остановился, немного помешкал, но решил и тут не торопить события. Он подождет, пока они доедут до аэропорта, а там уже выловит нужный ему момент.

– Все в порядке? – забеспокоился охранник, когда они с Грэгом оказались в машине. – Помните, что перед посадкой мы осматриваем самолет?

– Да, все отлично – коротко ответил Грэг.

– Выпили лишнего вчера? – улыбнулся охранник, проворачивая ключ в замке зажигания. По его мнению, начальник скрывал за солнцезащитными очками красные опухшие глаза, иначе, зачем он надел их еще в номере?

Грэг повернул к нему голову, и посмотрел с серьезным выражением лица. Стерев улыбку, охранник расценил это, как приказ заткнуться и засунуть свои предположения куда подальше.

Поездка прошла в относительном молчании – если охранник иногда позволял себе проронить реплику-вторую, то Грэг не произнес ни звука. Подъехав к самолету, он первым вышел из машины и сразу же уставился на Лео.

– Босс, идете? – снова обратился к нему подчиненный.

И тут ему не дадут подобраться к жертве. Слишком много преград, в виде вооруженной охраны. Он мог бы расстрелять их всех вместе с Лео, у него есть такие полномочия. Но что скажут его коллеги по профессии? «Очень грязная работа», «непрофессиональная», «халтура».

Если еще в прошлом тысячелетии истреблять сотни ради смерти одного было нормой, то теперь другое время. Людей стало 7 миллиардов, конкурентов у Ари прибавилось. Появился своеобразный рейтинг профессионализма, которому нужно придерживаться, чтобы выделяться из толпы – быть лучшим. В идеале, для этого нужно убивать только свою жертву, без сопутствующих смертей. И чем меньше таковых, тем больше уважения от конкурентов. Тем выше репутация, престиж и место в рейтинге.

Сейчас Ари вел борьбу за лидерство в первой тройке. А значит, с Лео ему необходимо было действовать осторожней, ждать идеального момента. Даже если ради него придется сесть в самолет, и подняться на высоту 10000 метров – Ари готов на это. Ему не важно, где убивать, на земле или в небе.

Осмотр самолета занял всего десять минут. После этого Лео с семьей, и остальная охрана, поднялись на борт. Телохранители, вместе с Грэгом, расположились на отведенных им местах в центре судна, тогда как Лео, с женой и дочерью, уединились в хвосте – в закрытой комнате.

Грэг пристегнул ремень безопасности и просидел неподвижно, пока самолет не взлетел, и не набрал стабильную высоту. Когда сигнал «пристегните ремни» погас, Ари твердо решил, что пришла пора наведать Лео и разобраться, наконец, с этим делом. Он поднялся с места и подошел к двери, за которой находилась его жертва.

– Лео просил не беспокоить его весь полет – проговорил один из охранников.

Грэг попытался проигнорировать его и все равно дернул ручку, однако дверь оказалась заперта. Постоянные преграды начинали его раздражать. Ари не смог припомнить случая, когда такая мелочь, как дверь, мешала ему раньше добиться своего. Он сдержанно развернулся и направился обратно к своему месту.

Охранники встревожено переглянулись между собой. Им еще не приходилось видеть столь странное поведение Грэга. Один из них встал и окликнул начальника охраны, пока тот не успел упасть в кресло.

– Грэг – позвал он и подошел ближе.

У Ари возникло неприятное предчувствие. Он медленно развернулся к охраннику, готовый к любому исходу.

– У тебя все в порядке? – заговорил тот тише. – Хорошо себя чувствуешь?

– Все отлично – ответил Грэг. – В чем дело?

– Немного странно себя ведешь. Молчишь все время, не снимаешь очки в самолете. Может, у тебя случилось чего?

– Нет – после некоторой паузы ответил Грэг.

– Брось, мы же тут все друзья. Всегда поможем, ты же знаешь. Выпил вчера лишнего и теперь паршиво себя чувствуешь?

– Я же сказал, все отлично.

– Просто детский сад какой-то – вздохнул охранник, и смело снял с Грэга очки.

Ари не стал сопротивляться и лишь позволил себе насладиться реакцией присутствующих. Он не планировал лишать их жизней, но привык вносить моментальные коррективы в свои планы. Да, его положение в рейтинге может существенно пострадать, но тут уже ничего не поделаешь.

Охранник изумленно посмотрел в его огненные глаза:

– Что за хрень у тебя с…?

Грэг внезапно положил ему на плечо левую руку, правой выхватил свой пистолет с глушителем, и дважды выстрелил в грудь. Затем отодвинул в сторону, и за долю секунды произвел два выстрела в его коллег. Они едва успели дернуться, когда пуля пробила их сердце. Грэг придержал убитого охранника, дабы тот при падении не наделал лишнего шума. Погрузив его аккуратно в кресло, он подошел к двери и постучал.

– Я же сказал, не беспокоить! – прокричал из комнаты Лео.

Бронированная дверь исключала возможность прорваться внутрь, её не взяла бы даже граната.

Ари мог бы стучаться до тех пор, пока ему не откроют, но решил, что телохранители себе такого бы не позволили. Подобная настойчивость вполне могла вызвать у жертвы подозрения, а это ни к чему.

Ари не торопился. Он избавился от всех основных препятствующих факторов, ему оставалось теперь только дождаться, пока откроется дверь. Рано или поздно Лео выйдет из комнаты, пусть даже после посадки самолета. И тогда никто и ничто не помешает Ари лишить его жизни.

Посадки ждать не пришлось. Дверь открылась спустя 4 часа полета. Из комнаты вышла Элла с чашкой в руке. Она прошла между кресел, обратив внимание на охранников, укутанных в одеяло, с подложенной под голову подушкой. Создавалось впечатление, будто они мирно спят в сидячем положении. Ари постарался, и вышло у него довольно правдоподобно. Оставь он тела, как есть, Элла могла сразу все понять и быстро закрыться в комнате.

Нет, её он убивать точно не будет, и так перестарался с этим показателем. Пусть проходит мимо.

– Ух ты, как все дружно улеглись спать – сказала Элла.

– Работали всю ночь, устали – ответил Грэг, обернувшись.

– За воротник себе работали? – улыбнулась Элла. – А у нас там кран не хочет воду пускать, я воспользуюсь вашим кулером?

– Конечно.

Элла прошла мимо Грэга и скрылась за перегородкой. Он еще раз взглянул на открытую позади дверь, за которой виднелся занятой Лео. Вот она – 100%-ая вероятность успеха. Время пришло.

Грэг поднялся и торопливо двинулся к цели. Он вошел в комнату, заметил маленькую Софи, рисующую на раскраске. Она тоже обратила на него внимание, а затем продолжила заниматься своим делом. Лео сидел в удобном кресле, уткнувшись в ноутбук на специальной подставке. Грэг подошел к нему на расстояние вытянутой руки. Еще какое-то время Лео не обращал на него внимания, когда, наконец, устремил взгляд вверх.

– У тебя что-то важное, Грэг? – спросил он.

Пистолет удобно располагался у Грэга под пиджаком, с левой стороны. Ему потребовалось ровно полсекунды, чтобы выхватить его и наставить на жертву. В глазах Лео промелькнул ужас. Впервые за жизнь он по-настоящему испугался, но не за себя. Всего в паре метрах находилась его маленькая Софи, и он никак не мог её защитить. Ни её, ни свою жену, ни самого себя. Абсолютная беспомощность.

Выстрел из пистолета произошел сразу после звона разбитой посуды. Рука убийцы дернулась – пуля пробила спинку кресла сбоку от головы Лео. Это Элла беззвучно подкралась сзади и огрела Грэга чашкой по голове. От удара он чуть не потерял равновесие, но быстро выпрямился. Лео действовал еще быстрее. Он мигом вскочил с места, набросившись на бывшего друга. Отвел в сторону руку с пистолетом, протаранил его всем телом и практически вынес на себе из комнаты.

Они упали на пол между кресел с мертвыми телохранителями. Грэг беспорядочно стрелял, пока Лео бил его руку об кресло, пытаясь выбить оружие. На пятый удар ему это удалось. Он с силой ударил лбом в лицо Грэга. Затем еще раз и еще. У Грэга треснула переносица, слетели с глаз очки.

Лео вдруг застыл, с удивлением уставившись на его необычные глаза. Он вспомнил, что видел уже нечто подобное, только другого цвета. С этим пришло осознание, что перед ним совсем не Грэг. Кто-то другой, сидящий внутри, как паразит, управляет безжизненным телом его друга и охранника.

Воспользовавшись секундной заминкой, Грэг восстановил концентрацию и зарядил Лео коленом в пах. Затем быстро освободил свою руку, послав противнику удар в челюсть. Лео отбросило в сторону, Грэг схватил его за рубашку и перебросил ногой через себя.

Несмотря на резкую боль, Лео тут же поднялся. Грэг ринулся под кресло за пистолетом, когда получил удар ногой в грудь. Увернувшись от правого хука Лео, Грэг всем телом повалил его на пол. Он яростно избивал зажатого противника, который кое-как успевал прикрыть голову.

Элла, спрятавши дочь за дальним креслом комнаты, заметила плачевное состояние мужа. Она повернулась к Софи.

– Побудь тут, моя маленькая, никуда не уходи, хорошо? Мама сейчас вернется.

Элла чмокнула девочку в лоб и выбежала из комнаты, захлопнув за собой дверь. Словно зверь, она прыгнула на спину Грэгу, одной рукой вцепилась ему в глаз, другой – впилась ногтями в кадык. Жена принялась оттаскивать убийцу от мужа. Лео, пользуясь случаем, попытался из-под него выбраться. Ему это удалось лишь, когда Грэг отвлекся на Эллу и отшвырнул её назад.

Снова на ногах, Лео, с разбегу, влетел Грэгу коленом в грудь. Однако тот перехватил его ногу, поднял Лео на метровую высоту, и отбросил к дальней стенке. Метнулся к нему с целью добить, но Лео оказался проворней. Он ловко нырнул под удар, обошел Грэга со спины и мастерски заломал ему руки.

Убийца всеми силами старался освободиться от железного захвата. Он метался из стороны в сторону, однако Лео крепко прилип к его спине.

– Пистолет! – крикнул Лео жене.

Грэг болезненно придавил его спиной к входной двери.

– Под креслом, возьми его!

Элла упала на пол в поисках оружия. Почти сразу его заметила.

Грэг еще раз разбежался и снова придавил собой Лео к двери. От удара его хватка ослабла. Убийца заехал ему затылком в нос и сумел полностью освободиться.

Элла выпрямилась с пистолетом в руке, приготовилась стрелять, но Грэг вовремя развернул оппонента к ней спиной, прикрывшись его телом. Он с силой ударил Лео головой в нос, отчего тот еще больше потерялся в пространстве.

Ари оказался в невыгодном положении. Его миссия впритык приблизилась к провалу. Мозг в одно мгновение перебрал дюжину вариантов, как не погибнуть раньше Лео. Подсказку дала собственная рука, которой он опирался на рычаг входной двери. Вот оно – идеально решение.

Резким движением Ари провернул рычаг. Элла метнулась в сторону, чтобы лучше прицелиться, но Лео по-прежнему закрывал собою цель. Еще рывок и дверь с грохотом открылась наружу. Самолет затрясло, Грэг обхватил Лео за шею, и высокомерно взглянул из-за него на Эллу.

– Нет! – в ужасе закричала она, но выстрелить не смогла. Слишком боялась попасть в мужа.

С победой в глазах, Ари сделал шаг назад. Потащив за собой Лео, он выпал с ним из самолета.

***

ТВОЮЮЮЮ МАААААААААААААААТЬ!!!!!!

Это была моя первая осознанная мысль после того, как я раскрыл глаза и увидел стремительно вращающееся небо. Мне в спину бил холодный воздух, уши изрядно заложило, лицо ныло от ударов Грэга. Мелочи по сравнению с тем, что я…

ВЫПАЛ ИЗ ГРЕБАНОГО САМОЛЕТА!!!

Неподалеку крутился в воздухе Грэг, который тоже начал приходить в сознание. Вернее не Грэг, а нечто, живущее в нем. Моего друга больше не было в живых, это по-настоящему ужасно. Но еще ужасней то, что я очень скоро к нему присоединюсь. Если, конечно, не придумаю, как отрастить крылья до превращения в лепешку.

Я постарался откинуть панику и включить мозг. Самолет летел на высоте примерно в 10 километров. Стало быть, после выпадения из него, мы с Грэгом потеряли сознание от гипоксии. Если же теперь пришли в себя, значит, высота составляет около 6 километров. То есть, падать нам примерно еще 2 минуты. Не зря я учил теорию перед первым прыжком с парашютом!

Я постарался сосредоточиться на решении сложившейся проблемы. Какие у меня варианты?

а) Склепать парашют из рубахи и исподнего. Не.

б) Позвонить кому-то, чтобы быстренько натянули внизу огромную сетку. Эх, будь у меня часа три хотя бы.

в) Орать во все горло и молиться Богу – похоже, самый толковый вариант.

Но нет, есть еще лучше! Прекрасное решение для достойного окончания жизни, когда ситуация действительно безвыходная. Смириться… и найти в себе силы насладиться последними минутами. Вот, как я собирался поступить.

10 секунд – полет отличный.

Что бы не сидело в Грэге, оно меня переиграло. Лишило возможности радоваться семейной жизни и растить любимую дочь. Я снова стану младенцем, снова разбогатею, и снова верну их. Обязательно верну. В следующий раз очень постараюсь не дать умереть Грэгу, и не умру сам от его руки.

20 секунд – полет холодный, но терпимый.

Как обидно, что прожил я всего на год дольше, чем в первый раз. Слишком мало узнал о будущем. Зато жизнь выдалась насыщенной, переполнена событиями, будет, о чем рассказать Элле при следующей встрече. Черт, я увижу её уже через полгода! Родная мать сведет с будущей женой еще в пеленочном возрасте.

Я взглянул на Грэга. Он падал в десяти метрах по левую сторону и не отрывал от меня светящихся глаз. Видать, контролировал, чтобы я точно долетел до земли.

Я развернулся лицом вниз, надеясь окинуть взглядом окружающие виды, но сразу же отказался от этой затеи. Воздух с такой силой бил в глаза, что едва получалось их открыть. Жаль, не захватил с собой очки. Пришлось обратно «лечь» на спину.

30 секунд – падение проходит успешно.

Я смотрел в голубое ясное небо и представлял высшие силы, которые сидят там сейчас, наблюдают за мной, и безудержно смеются. А громче всех хохочет, наверное, Рион. Может, именно он и прислал пешку расправиться со мной. Решил меня наказать за то, что я его не послушал. Возможно, в их понимании, они никого не убивали, ведь я перерожусь, и в новой жизни все вновь будут живые здоровые.

Если же это не их рук дело, то пусть и вовсе идут к черту. Какое право они имеют называть себя всесильными, если не способны помочь даже мне? Не кому-нибудь, а человеку из «Белого архива», с самой ответственной миссией на Земле. Я не надеюсь на огромную волшебную руку, явившуюся с неба, и хватающую на лету. Но догоняющий меня парашют был бы очень кстати.

Мне даже на секунду показалось, что я его на самом деле вижу. Наверное, мне конкретно надуло голову, или я начал принимать желаемое за действительное. А может, это были обычные предсмертные галлюцинации. Но точно не чудо, чудес не бывает.

40 секунд – падение идет гладко и без осложнений.

Я следил за чем-то, что сильно походило на рюкзак с парашютом. Мираж все никак не таял, а становился лишь ближе и ближе. Прямо-таки преследовал меня. Я протер глаза, но рюкзак не исчез. С каждой секундой во мне все больше возрастала надежда, что я не спятил, и вижу то, что вижу. Как вдруг, я окончательно поверил…

ЗА МНОЙ ЛЕТИТ, МАТЬ ЕГО, ПАРАШЮТ!

Чудес не бывает, но бывают чертовски умные жены! Как же повезло, что в их число входила и моя Элла. Она знала, где лежат парашюты. Будучи в бегах 8 лет, она умела принимать быстрые и правильные решения в экстремальных ситуациях. Она не растерялась и сделала то единственное, что давало мне шанс на спасение – швырнула вдогонку рюкзак.

Обломись, Рион!

Немного отдохнул, пора и подвигаться.

50 секунд – пора спасать свою шкуру.

Времени оставалось чуть больше минуты – вполне достаточно для игры в догонялки. Первым делом необходимо было замедлить свое падение, чтобы ускорить встречу с парашютом. Самой светлой мыслью показалось мне расстегнуть рубашку, развернуться лицом вниз, и распахнуть её руками в стороны. Что я и сделал. С повышенным сопротивлением воздуха я смог немного замедлить свою скорость, чем ввел Грэга в полное недоумение.

Падая быстрее моего, он принялся шарить взглядом по небу, пока не обнаружил причину моих действий. Без промедлений он взял с меня пример, распахнул свой пиджак и «лег» плашмя.

Я вывернул голову вверх и краем глаза наблюдал за парашютом, корректируя сближение. Получалось у меня не плохо, в свое время я немало практиковался, строя из себя супермена.

65 секунд – осталось совсем немного, и я спасен.

Рюкзак настойчиво желал оказаться на моей спине, и я не смел ему отказать. Десять метров до цели. Пять. Он подлетел совсем близко, момент оказался более волнующим, чем первый поцелуй. Мне удалось извернуться и ухватиться за его шлейку. На короткое мгновение я почувствовал невероятное облегчение – у меня оставалось куча времени, чтобы успеть его натянуть и раскрыть.

Но радостное мгновение оборвал Грэг. Он буквально врезался в меня, будто ядро из пушки. Зажал в своих объятиях и выбил рюкзак из руки. Нас закрутило – перед глазами земля и небо сменяли друг друга с тошнотной скоростью. Я принялся избивать Грэга кулаками и локтями, лупил в голову и уши. Когда он решил прикрыться одной рукой, ослабил хватку, я пустил в ход ноги.

Тварь, засевшая в теле моего друга, тоже чувствовала боль. Я колотил её всем, чем только мог и, в конце концов, добился своего. Грэг на секунду отлип от меня, давая мне возможность вмазать ему в нос контрольным правым хуком.

Он отлетел на приличное расстояние, но радоваться было рано. Я прекратил вращаться и начал высматривать рюкзак. Ветер в глаза сильно усложнял этот процесс, однако мне повезло. Я увидел его внизу – пришла моя очередь догонять.

80 секунд – я успею! Точно успею!

Чтобы на этот раз ускориться, я прижал руки по швам, ноги вместе, и «солдатиком» устремился к цели. Почти вслепую пронесся пулей, рассекая лицом воздух, и мертвой хваткой вцепился в парашют.

Надеть его, находясь в свободном падении – дело не из простых. Первую руку просунул довольно быстро, затем «лег» на спину и долго возился со второй.

100 секунд – парашют на мне!

Я натянул обе шлейки и защелкнул перемычку на груди. Не стал совать ноги в обхваты – времени в обрез. Земля стремительно приближалась, лететь оставалось секунд 20, не больше. Самое время дернуть за кольцо.

Обрадовавшись своему везению, я напрочь позабыл о Грэге. А вот он обо мне – нет. Спикировав, он вновь болезненно в меня врезался, ухватился за ноги и раскрутил вокруг оси. Я не решился открывать парашют в таком положении, да еще и с лишним грузом. Грэг двумя быстрыми движениями вскарабкался по мне вверх, нацелившись на грудную перемычку.

110 секунд – почти земля!

Будучи так близок к успеху, я не имел права проигрывать. Я перехватил его руку, не давая дотянуться до парашюта. Лягался ногами, попадая в живот. Перехватил вторую руку.

Несколько секунд и конец!

В голове возникла идея. Я оттащил его руки подальше от себя, уперся обеими ногами ему в грудь, и отчаянно оттолкнулся. Он схватил меня за пальцы ног, но я тут же дернул за кольцо. Запасной парашют раскрылся за каких-то 50 метров до земли, я резко затормозил в воздухе. Цепкие пальцы Грэга не справились, и он сорвался. Спустя секунду его размазало по земле, как кляксу.

Смотреть на то, что осталось от друга, было неприятно, но я надеялся, что нечто, управляющее его телом, не пережило падения. Я облегченно вздохнул, поднял голову вверх и мысленно поблагодарил Эллу. Невероятно, я сумел выжить даже после такой передряги. Благодаря лишь своей жене. Где-то там, высоко в небе, она наверняка уже предпринимала все меры, чтобы меня быстро нашли и подобрали. Оставалось только ждать, пока она снова меня спасет.

Мягко приземлившись, я сбросил рюкзак. Грэг лежал неподвижно в 20 метрах. Решил к нему не подходить и, на всякий случай, идти в другую сторону как можно дольше. Если он вдруг встанет и побежит за мной, прихрамывая, как зомби, длинное расстояние будет мне на руку.

У меня пересохло в горле, водичка была бы очень кстати, как и телефон, чтобы позвонить кому-то, сообщить свои координаты. Вот только меня ждал очередной «приятный» сюрприз. Вокруг не оказалось ни черта. Сплошная пустыня или вернее – степь. На многие километры вокруг не было и намека на цивилизацию. Ну просто невероятно «удачливый» денек выдавался!

***

Вот уже третий час я брел по неизменной местности, переполненной сухой травой и кустарниками. Никогда бы не подумал, что в своей идеальной жизни придется изнемогать от жажды. Еще повезло, что жара не доставала, если можно вообще говорить о везении.

Горизонт по-прежнему не радовал признаками наличия поблизости города или, хотя бы, деревни. Каждые пять минут я осматривался по сторонам, надеясь увидеть летящий за мной вертолет либо мчащийся внедорожник. Но ничего.

Я много думал о Грэге, и во мне все больше укоренялась мысль, что умер он из-за меня. По моей вине его жене придется в одиночку растить ребенка, который никогда не увидит отца. И как ей объяснить обстоятельства смерти её мужа? В него вселилось нечто, преследующее цель лишить меня жизни? Бред.

Я попытался еще раз придумать случившемуся логичные объяснения. Если убийца был послан не Рионом и его начальством, то кем? Теми, кто согласно Библии, внизу, под землей? Какой в этом смысл, если мое имя покоится в «архиве», и душа им все равно не достанется? Я просто начну жить заново, они от этого ничего не выиграют. И почему именно сейчас, спустя 31 год жизни?

Был бы не против снова встретиться с Рионом и потолковать на этот счет. Если выберусь отсюда.

В очередной раз я начал осматриваться по сторонам, как вдруг… увидел вдалеке машину. Мечтая, чтобы она не оказалась миражом, я вскинул руки и начал кричать. Кричал долго и громко, размахивая руками над головой, пока она не сменила направление в мою сторону.

Меня заметили! Спасен!

Мало верилось, что это поисковая команда, заказанная Эллой, но какая разница? Лишь бы дали напиться, да позвонить. Я был рад любым людям.

Как оказалось, всем, кроме этих.

Когда машина подъехала и резко затормозила, моя радостная улыбка сменилась растерянностью. Из транспорта выпрыгнуло четверо арабов с автоматами, тут же взявши меня на прицел. Кричали что-то на своем языке, поэтому, на всякий случай, я поднял руки. Один из них, видимо, главный, подошел ко мне ближе остальных.

– Американец? – спросил он с сильным акцентом.

Вряд ли стоило признаваться, будь я даже американцем. Что-то подсказывало, что они не питают к ним добрых намерений. Требовалось нечто нейтральное, срочно.

– Швейцария – ответил я.

Главный оскалился, будто услышал смешной анекдот. Друзья поддержали его смехом. Важной походкой он приблизился ко мне впритык.

– Нет – сказал он. – Ты американец.

Главный резко развернулся и отдал приказ на своем языке. Его люди с криками ринулись ко мне, оружием указывая то на меня, то на землю. Я расценил это, как убедительную просьбу встать на колени. Отказывать было бы не красиво, поэтому просьбу выполнил.

Ближайшему ко мне террористу, а именно на них я и нарвался, моих действий показалось мало. Он с размаху въехал мне прикладом в нос, повалив на землю.

Сколько ж можно, мой бедный нос, как он еще не отвалился за сегодня?

Меня перевернули на живот, придавили сверху коленом и связали руки. Затем натянули на голову мешок, затащили в джип и увезли в неизвестном направлении.

Похоже, этот день являлся расплатой за мою долгую, прекрасную и беспечную жизнь. Меня несколько часов держали в каком-то сарае, связанного по рукам и ногам. Главный гордо объявил, что собирается меня казнить, чтобы преподать урок моей стране. А пока он готовил речь и заряжал камеру, дал мне время морально настроиться к своей кончине. Как великодушно.

И это уже второй раз за день. Выжить после всех стараний Грэга, чтобы умереть от руки террористов. «Удача» меня так и преследовала.

Исключив все варианты освободиться и сбежать, мне снова пришлось мириться с неизбежным. Когда ублюдки закончили приготовления, за мной пришло двое, забросили в джип и вывезли подальше в пустыню. Там и планировали оставить на съедение падальщикам.

Меня поставили на колени рядом с главным, который минут 10 жаловался на камеру, как «моя страна», «мой президент» и в частности я сам, заставили его народ страдать. Грозил истреблять всех, кого только сумеет поймать, пока их, белых и пушистых, не оставят в покое.

Говорил он много чего, держа в руке пистолет, предназначенный для меня. За камерой ожидали зрелища его самодовольные приспешники. Я смотрел на них и думал о том, как в следующей жизни потрачу кучу денег на ракеты, которые сброшу им на головы. Для этого запомнил номерной знак на их машине, так что обязательно отслежу поганцев.

Главный закончил свою нудную речь, показательно перезарядил пистолет и приставил его к моему виску. Опять умру от пули в голову – какой-то злой рок.

– Аллаху Акбар – сказал мой палач.

– Пошел ты к черту – ответил я.

Выстрел.

14 глава

Главный рухнул прямо передо мной.

Выстрел.

Выстрел.

Еще два выстрела.

Стрелок действовал быстро и метко. Террористы едва сообразили, что происходит, как попадали замертво. Похоже, моя гибель снова отсрочивалась – что ж, не возражаю. Я посмотрел в сторону, откуда исходили выстрелы, и увидел одинокого незнакомца. Он находился примерно в ста метрах, неторопливо приближаясь.

Мужчина арабской внешности, в рваной грязной одежде, будто вылез из-под земли, и солнцезащитными очками на носу – вот, кто оказался моим спасителем. Спокойной походкой он приблизился к единственному раненному террористу, кому пуля пробила живот. Тот стонал от боли и ворочался по земле. Стрелок какое-то время молча над ним стоял, будто наслаждался его страданиями, затем наставил пистолет и хладнокровно застрелил.

– Нажил же ты себе проблем, Лео – повернулся он ко мне.

– Я тебя знаю? – удивился я.

Араб с улыбкой снял очки.

Я его знал.

Такое яркое голубое свечение глаз трудно забыть, как и того, кому они принадлежат. Теперь предположение, что Рион замешан в моих сегодняшних бедах, стало резко безосновательным. В противном случае, он руководствовался чересчур извращенной логикой, не дав мне сейчас помереть.

Мы позаимствовали транспорт террористов – они не возражали. Рион сел за руль, я – рядом. С бешеной скоростью он помчал по пустыне, рассказывая о нашем месторасположении.

– Мы находимся в Ираке, на территории, подконтрольной террористической группировке. Пустыня тут внушительная, но дорогу я знаю. Проскочим в Саудовскую Аравию, дальше на самолете.

Пока он изъяснялся в географии, я жадно хлебал воду. Опустошив литровую бутылку, которую нашел в машине, моя жажда успокоилась, и я повернулся к Риону.

– Где ты откопал это тело? – спросил я. – Выглядишь, будто из могилы вылез.

– Из нее и вылез. Это был ближайший к тебе свежий труп. Его убил коллега по пьяни и закопал в землю. А я выкопался, отомстил обидчику и присвоил его оружие.

– Тебе позволено убивать людей?

– Этих тяжело людьми назвать. Они давно загубили свои души деяниями. Без них мир станет только лучше. А вообще у хранителя есть право оберегать подзащитного любой ценой.

– Да? И где ж ты был так долго? Я за пол дня уже дважды с жизнью прощался.

– Еще, может, не зря прощался. Отправился к тебе, как только узнал о твоем положении. А оно у тебя, хуже не придумаешь. Ты вообще самый уникальный неудачник за последние 5 тысяч лет. Поздравляю.

– Это ты о чем сейчас?

– Твое имя больше не в «Белом архиве».

У меня застрял ком в горле.

– Как… как это?

– Потому, что ты нихрена не делал целых 6 лет! – рассердился Рион. – И тебя заменили.

– Ты же мне говорил, что я буду перерождаться, пока не выполню свою миссию! – запротестовал я. – Что это может длиться бесконечно! Что вы умеете там ждать!

– В теории так и должно быть. Не бесконечно, но ждать они умеют. Вот только, если при твоей жизни появляется другой подходящий кандидат, а ты за все время и пальцем не ведешь, тебя списывают. И представь себе, такой нашелся.

– В прошлой жизни его не было, а теперь вдруг нашелся?

– Умри ты в прошлой жизни на год позже, тебя ждала бы прямая путевка в ад. Никаких перерождений. А раз ты не перешел этот вековой рубеж, за тобой сохранился второй шанс. И ты потратил его впустую. В 30 лет тебе еще не было альтернативы, понимаешь? А теперь есть. Им нет смысла ждать, пока ты нагуляешься, если появляется кандидат, которому под силу твоя работа. Со вчерашнего дня он занял твое место. Ты стал вторым случаем за всю историю, кого выперли из архива! Раньше такое случалось только с предшественником Ноя. Он шесть жизней отказывался строить ковчег. Но там хотя бы шесть, ты же погорел на второй. Рекордсмен, блин.

– Черт меня дери – откинулся я на спинку сиденья.

– Не появись я вовремя, уже давно бы драл.

– Ты об этом красноглазом? Он все-таки из преисподней явился?

– Этого красноглазого зовут Ари. Он один из лучших собирателей душ. То, что тебе удалось выжить после встречи с ним – нереальная удача. Редко кому это удается. Но он от тебя так просто не отстанет. Ему нравится проворачивать дела в одиночку, какое-то время так и будет делать. А если не справится, позовет подручных. Никому не удавалось избежать с ним смерти.

– Вот же дерьмо. Как ты умеешь успокоить. На кой хрен я ему сдался?

– Ты изначально предназначался ему, как вдруг оказался в «Белом архиве». Он ждал тебя три жизни и был очень недоволен потерять.

– Три жизни? В смысле?

– Каждая душа проживает три жизни. Реинкарнируется из тела в тело. Возраст твоей – 141 год. Живешь три раза хорошо – отправляешься наверх. Три раза плохо – вниз. Если плохо раз или два – отправляешься на суд. Там решают, каких деяний за три жизни было больше – добрых или злых. В твоем случае, одну жизнь прожил неплохо – погиб на второй мировой войне, защищая друзей. Две другие провалил. Суд определил тебя вниз, но проглядел твое имя в «архиве». Они не могли пойти против закона, поэтому ты переродился, как положено. Теперь, когда имени в «архиве» нет, твоя душа снова принадлежит подземному царству. Ари надеялся заполучить тебя после крещения, а теперь, с его точки зрения, ты прожил лишних 30 лет. Он не хочет ждать твоей старости, естественной смерти, а желает забрать свое немедленно.

Я тяжело вздохнул. Это ж надо так вляпаться. Теперь беззаботная жизнь окончена. Жизнь вообще скоро может быть окончена. И все из-за моей надменности и эгоизма. Неужели до конца своих дней мне придется сражаться за выживание? Как же моя жена, дочь? Я не смогу находиться с ними рядом, иначе всегда буду подвергать их опасности. И все ради чего, чтобы потом, в любом случае, отправиться в ад?

В голове роилось тысячи мыслей, и куча вопросов, которые я старался выстроить в порядке значимости для меня. Один из них напрашивался больше остальных.

– Выходит, официально, ты мне больше не хранитель?

– Именно.

– Зачем тогда спас меня?

– Увидел, кем ты стал. Да, ты не прислушался, и вообще раздражал меня по началу. Но ты изменился. Я видел, кем ты должен стать в будущем, и сейчас ты начал в него превращаться. Примерный семьянин, отличный отец и муж. Филантроп – причем теперь не ради знакомства с ветреными девушками. Ты хороший человек, Лео, и не заслуживаешь на адские муки. А еще у меня с Ари давние счеты.

Я начал было задумываться над его словами, но последнее предложение поставило все на свои места. Все дело в личной вендетте – вот и причина помощи. Впрочем, какая мне разница – лишь бы это придавало ему сил для моей защиты.

– Что теперь? – спросил я. – Каждый раз опасаться людей в темных очках? В любом из них может таиться Ари? И как его убить?

– На демонов, как и на меня, действуют земные законы. Нам не нужна еда, но нужен воздух, и мы даже умеем чувствовать боль. Наш дух всецело сливается с телом. Ранишь тело – ранишь дух. Но он не надежно держится внутри, а потому, чтобы вышибить Ари из сосуда, убей его, как обычного человека. Желательно в голову или сердце. Дважды одно тело захватить невозможно. Раз убьешь, в тот же труп он уже не вселится. Будет искать другой.

– И придется так всю жизнь от него отбиваться?

– Хочешь сдаться?

– Я, конечно, мог бы окружить себя армией и жить до старости на собственном острове. Но что в итоге? Ад? Неужели нельзя никак вернуть себя в «Белый архив»?

– Боюсь, нет.

– Почему? Сам же сказал, что если при жизни появляется кандидат получше, старого списывают. Что, если я внедрюсь в компанию, и вытесню его оттуда? Займу его место, выполню свою миссию. Тогда и в архиве все назад поменяется! Мы с тобой оба выиграем. Я получу билет наверх. А ты сведешь счеты с Ари. Устроишь ему провал.

Рион задумался над моей идеей. В теории она казалась весьма выполнимой.

– И как ты это сделаешь? – спросил Рион.

– Я придумаю – уверенно ответил я. – Сломаю себе мозг, но придумаю.

Я кончиками пальцев ухватился за спасительную соломинку. Все лучше, чем ничего. Как незнакомцу заявиться в организацию и в кратчайшие сроки её возглавить – не имел ни малейшего понятия. Не имел понятия, буду ли вообще иметь об этом понятие. Был уверен лишь в одном – не сдамся до последнего.

***

Небо, облака, горы, океаны, по ночам – миллионы ярких огоньков – вот, что я видел, выглядывая из окна практически в любое время суток, на протяжении последнего месяца. Мой личный самолет стал моим родным домом, а Рион и трое телохранителей – моей новой семьей.

Как я не настаивал на том, чтобы забаррикадироваться в моей «крепости» на личном острове, Рион убедил выбрать его вариант.

– «На острове сотни обслуживающего персонала, – аргументировал Рион после длительных обсуждений. – Каждый день они катаются туда-сюда. Ари рано или поздно проскочит мимо охраны или, еще хуже, пошлет на дело подопечных. Его я просеку заранее, а вот остальных могу не учуять, и тогда тебе крышка. Летать же все время на самолете – самый безопасный способ избежать его атаки. В воздухе он до тебя не доберется».

И вот уже месяц мы летали вокруг Земли. Дважды в день, каждый раз в новой стране, приземлялись для дозаправки, комплексной проверки судна, и вновь поднимались в воздух. Во время коротких простоев телохранители охраняли самолет, с автоматами наготове – на случай, если Ари вдруг успеет меня отследить, найти себе тушку, завладеть оружием и ринуться в бой. Но подобного ни разу не произошло.

Рион успел сменить тело на европейское, ему надоело видеть в зеркале террориста. Я же за все время не высунул и носа из самолета, дабы не нарваться на снайперскую пулю, чего серьезно опасался мой хранитель.

Не виделся я целый месяц и со своей семьей. Рион объяснил, что Ари не способен определить местонахождение Эллы, следовательно, она в неопасности, если будет держать от меня дистанцию. На всякий случай, я отправил её с ребенком в Швейцарию, где она арендовала домик. Там ей предстояло жить до тех пор, пока все не закончится, и я за ней не явлюсь.

Наматывая круги вокруг планеты, мы с Рионом не раз язвили по поводу того, как сильно сейчас злится Ари, не способный получить желаемое. Такая проблемная жертва ему еще явно не попадалась. Я же мечтал увидеть его рожу, когда сумею добиться возвращения своего имени в «архив». Рион мечтал об этом не меньше. Правда, на все мои расспросы по поводу «давних счетов» с Ари, он уходил от ответа.

Шансы на исполнение нашей общей мечты начали возрастать буквально с первой недели полетов. С утра и до вечера я много размышлял, изучал данные компании в Интернете, и разрабатывал план, согласно которому смогу её возглавить. Если сначала это казалось чем-то нереальным, то постепенно моя вера в успех крепла.

Четыре же недели спустя я объявил Риону, что довел свой план до завершенности, и оцениваю успех миссии аж в 50/50! В конкретном случае это была максимальная оценка, поставить больше означало бы обманывать самого себя. Слишком многое зависело не только от меня, но и от неизвестных мне пока людей.

Однажды вечером мы с Рионом окружили небольшой столик в комнате самолета, и я принялся подбивать итоги подготовительного процесса.

– Итак, подытожим – начал я. – Весь месяц я скупал ценные бумаги своей будущей компании, и на сегодняшний день у меня на руках 7% непривилегированных акций. Кстати, не хочешь объяснить, как акционерная организация сможет перерасти в аналог ООН?

– Об этом будешь заботиться, когда станешь у руля этой организации – ответил Рион.

– Окей. 7% акций – достаточное количество для того, чтобы претендовать на место в совете директоров компании. На данный момент там 5 человек, и они собираются добрать еще двоих. Одним из них должен стать я.

– Это я помню. Переходи к решению проблемы. Как ты этого добьешься?

– В любой другой компании эта затея приравнивалась бы к лотерее. Но в этой, оказывается, своеобразный устав. В совете могут состоять только акционеры с наибольшим количеством акций на руках, или их представители. Для меня это плюс. Минус в том, что есть еще три претендента, у каждого из них от 5 до 7% акций. То есть, за два места будут бороться четыре человека. Голосование проходит кумулятивным способом, но голосуют не все тысячи акционеров, как принято в большинстве компаний, а только действующие члены совета. За каждый процент своих акций они получают один голос. Скажем, у председателя 26% акций, а значит, и 26 голосов. Он может отдать их все одному претенденту или распределить, как посчитает нужным, на четверых. Вместе у них 58% акций. Двое претендентов, набравших наибольшее число голосов, получают место в совете.

– Только не говори, что планируешь избавиться от двух лишних конкурентов еще до голосования.

– За кого ты меня принимаешь? Нет, избавляться ни от кого не собираюсь. И вряд ли получится их отговорить от затеи бороться за место в совете. Зато. Я могу повлиять на решение действующих членов! Все, что от меня требуется, проявить свое обаяние, понравиться им, доказать, что я лучший претендент, чем остальные.

– Все ясно – Рион задумчиво потер висок. – Какой план «Б»?

– План «Б»? – я развел руками, удивившись реакции Риона. – Его нет. Это единственный.

Рион зло рассмеялся.

– Ты делаешь ставку на свое обаяние? Серьезно?

– Почему бы нет, я справлюсь! Мои люди почти месяц наблюдали за каждым из совета. У меня есть многие данные об их увлечениях, и даже некоторая личная характеристика. Я подкачу ко всем по очереди и подберу нужный ключик для контакта. Среди них, например, есть женщина. А значит, считай, её 5 голосов уже у меня в кармане.

– Ладно, предположим – вздохнул Рион. – Представим, ты каким-то чудом попал в совет. Твоя же задача не в совете сидеть, а управлять компанией в кресле исполнительного директора. В котором сейчас тот, кто заменил тебя в «Белом архиве».

– Его зовут Роб Фостер – я указал Риону на досье, лежащее на столе. – О нем я позабочусь позже. Всему свое время. Сначала закреплюсь в совете, вольюсь ко всем в доверие, а потом займу его место. Есть у меня пара подлых мыслишек, как выкинуть его из компании. Но ничего не поделаешь, придется к ним прибегнуть.

Рион задумался над моим планом, пересмотрел досье Роба, окинул беглым взглядом мои наработки по членам совета.

– Что ж, давай приступать – сказал он, смирившись с моими идеями. – С чего начнешь?

– Плановое ежегодное собрание совета директоров будет через неделю. Тогда же и пройдет голосование. За это время я должен успеть подружиться с каждым из них. Сейчас они отдыхают в разных концах мира, но за всеми присматривают мои люди. Ближайший к нам – Винсент Хейз. Ему 63 года, владеет 8% акций, пребывает в Лондоне. С него и начнем.

***

Ступая на асфальт с последней ступеньки трапа, у меня было чувство, будто попадаю в новый мир. Все вокруг казалось таким сказочным, необычным и… большим. Настолько я привык находиться в самолете, что выход из него приравнивался к чему-то фантастическому.

У самолета нас ждал автомобиль, который я заказал, будучи еще в воздухе. Я, Рион, и трое телохранителей, быстро в нем разместились и двинулись к месту назначения. На улице давно стемнело, приземлились мы поздно, в районе 10 часов вечера. Казалось бы, каких результатов можно добиться в такое время? Да и старик уже может готовиться ко сну. Но мой соглядатай сообщил, что Винсент как раз отправился в клуб «Сигара». Мне показалось, лучшего места для знакомства и не придумаешь.

– Ари, наверное, в данную секунду уже выбирается из морга с новым телом – сказал я Риону, сидящему за рулем. – На обратном пути нужно смотреть в оба.

– Сомневаюсь, что он станет атаковать нас в дороге – ответил Рион. – Он знает, что я с тобой и учую его приближение. А значит, постарается действовать тонко. Если решится к нам наведаться, твои люди будут для него сюрпризом. Он не способен их учуять.

Рион приложил палец к уху, поправил спрятанный там беспроводной наушник.

– Со связью порядок? – повернулся он к телохранителям.

Каждый из них по очереди подтвердил исправную связь.

– В клубе два входа – продолжил Рион. – Один из вас сидит в машине на соседней улице, второй у парадных дверей, третий у запасных. Высматриваем человека в темных очках. В такое время только ненормальный будет ходить по улице в очках. Может явиться и без очков, в этом случае глаза у него будут светиться красным, как два огонька в темноте. Если вдруг заметите его, стреляйте без колебаний. Не убьете вы его, убьет он вас, в этом можете не сомневаться.

Я заметил, как мои люди многозначительно переглянулись. Видать, не до конца понимали, как у человека могут светиться в темноте глаза, словно у кошки. Но я не требовал от них понимания. Их дело – выполнять приказы.

– Сколько тебе нужно времени? – спросил у меня Рион.

– Пары часов хватит. Нужно постараться, чтобы он меня запомнил. Клуб, наверное, сигарный. Так ни разу и не побывал в подобном. Чем там занимаются стариканы? Играют в домино?

– Или в карты, попивая виски и покуривая сигару – предположил Рион.

– Я мастер по всем трем пунктам. Найду с ним общий язык. Думаю, будет несложно.

Ну вот кто называет не сигарный клуб – «Сигара»?

Уже подъехав к нему, меня начали терзать сомнения. А когда мы с Рионом вошли внутрь, то в конец обалдели.

Играла громкая музыка, в зале вытанцовывала толпа людей. Мало того, что клуб оказался ночным, так еще, практически каждый посчитал важным танцевать в темных очках. Для Ари такая обстановка была бы идеальным прикрытием.

– Постарайся не сильно задерживаться – проорал мне на ухо Рион, перекрикивая музыку.

Вряд ли Винсент отжигал на танцполе вместе с остальными. Скорей всего, он с комфортом отдыхал в какой-нибудь ложе на втором этаже. Чтобы туда попасть, нужно было пересечь танцпол, на другой стороне которого виднелась лестница наверх.

Я отправился в толпу, с трудом протискиваясь между людьми, пока, наконец, не выбрался к лестнице. На втором этаже располагались с десяток лож, и почти каждую из них занимала компания отдыхающих. Я пристально вглядывался в их лица, окутанные туманом от курева и дымовой машины. Но даже в условиях плохой видимости никто из них явно не смахивал на 63-летнего старика.

Последним местом, где мог находиться Винсент, являлась охраняемая комната в дальнем конце этажа. В противном случае – мой соглядатай рисковал получить от меня по голове. На входе стоял огромный охранник, он выставил перед моим лицом ладонь 45 размера и пробасил:

– Это ВИП зона, только для посетителей с клубной картой.

– Как раз сегодня забыл её дома, зато взял это – я достал из кармана пиджака пачку денег, свернутую в толстый рулон. Заготовил на всякий случай.

Громила смотрел на деньги долгие пять секунд, затем оглянулся по сторонам и забрал их.

– Приятного вечера – отошел он в сторону, отодвигая ширму.

Я попал в просторную комнату с панорамными окнами, за которыми открывался прекрасный обзор на весь танцпол. Музыка едва доносилась до этого места, слышны были лишь приглушенные басы. У стен стояли дорогие кожаные диваны, сбоку – довольно широкий бар, в центре – пара бильярдных столов. Людей было немного: некоторые отдыхали на диванах, еще двое играли в бильярд. И надо же, какое везение – в одном из игроков я узнал Винсента.

Наличие бара недалеко от его стола играло мне на руку. Еще в самолете я разработал несколько вариантов развития событий, которые помогут мне наладить со стариком контакт.

Мой шпион предоставил о нем немало информации. Среди прочего, я узнал, что Винсент верен своим привычкам практически во всем. Тем более в выпивке. Эту карту я и планировал разыграть.

– У вас есть Макаллан 39-ого? – подошел я к стойке и громко спросил у бармена, чтобы Винсент обязательно услышал.

– Да, конечно – ответил бармен.

– Прысни двойного чистого.

Бармен принялся выполнять заказ.

– Должен предупредить, что цена составит 2000 долларов – сказал он.

– Серьезно? – притворно удивился я. Бармен замер. Наверное, испугался, что я не смогу расплатиться. Но в следующую секунду из моего кармана на стойку упала пачка денег. – Тогда обновишь, когда допью.

Он поставил передо мною стакан с виски. Я сделал небольшой глоток и поморщился. К счастью, никто этого не увидел. Явно не мой напиток.

– Вижу, вы истинный ценитель хорошего виски – донеслось до меня из-за спины.

Я то думал, мне самому придется навязываться к нему с разговорами, но Винсент сработал на опережение. Обернувшись, я расплылся в добродушной улыбке:

– К этому виски у меня особое отношение. Моему деду было 5 лет, когда он лично присутствовал при его закупоривании в бочках. А умер он в 79-ом, через неделю после того, как виски разлили по бутылкам. Каждый глоток этого напитка для меня символичен. Ведь, по сути, мой дед своими глазами смотрел на виски, которое я сейчас пью, и которое буду пить в будущем.

– Это одна из лучших историй, которую мне приходилось слышать – проговорил Винсент, впитав каждое мое слово. Эх, я еще и не такое сочинять умею. – Макаллан 39-ого поистине совершенный напиток.

Он приподнял свой стакан, давая понять, что там у него тот самый виски, и осушил его до дна. Мне пришлось сделать то же самое. Лишь воля к жизни не позволила мне снова скривиться от специфического вкуса. Кое-как я попытался изобразить наслаждение.

– Играете? – спросил Винсент, указывая взглядом на бильярдный стол.

– И даже иногда выигрываю – я поставил стакан на стойку, и бармен тут же наполнил его новой порцией чистого виски. Старик кивнул второму игроку, тот сразу передал мне свой кий и удалился к диванам. Как я понял, он являлся Винсенту телохранителем.

– Винсент Хейз – представился мой новый друг.

– Лео Рутис – ответил я.

Заготовка прокатила. Оставалось лишь закрепить наше знакомство и, как минимум, один сторонник при голосовании у меня есть.

– Необычное у вас имя – сказал Винс, собирая шары в пирамиду.

– В какой-то момент я решил, что имя, данное от рождения, звучит не лучшим образом, поэтому сократил его вдвое. Разбавил экзотикой, так сказать.

Старик нагнулся, готовясь ударить кием по шару, но вдруг бросил на меня странным взгляд. Будто что-то в моем ответе ему не очень понравилось, но он быстро постарался это скрыть, и тут же разбил пирамиду.

– Чем занимаешься по жизни, Лео?

Сразу два шара угодили в лузу. Винс принялся обходить стол для следующего удара. Я даже не знал, как расценивать тот факт, что он резко перешел на «ты», но решил не обострять на этом внимание.

– Инвестициями – ответил я. – В кино, недвижимость, новые технологии. В общем, во все, где можно урвать куш. А вы?

– В основном, играю в гольф – улыбнулся он и загнал в лузу еще один шар. – Со следующего года планирую с головой уйти в политику. Дело до отвращения грязное, но в жизни нужно все попробовать. А президентом Соединенных штатов мне еще не приходилось быть.

Винсент самодовольно ухмыльнулся. По-видимому, он не сомневался в своих шансах преуспеть в президентской гонке.

– Как минимум, на мой голос можете уверенно рассчитывать – подлизался я. – В наше время тяжело встретить достойного политика. Одни говнюки, все врут и воруют. Бывают, конечно, исключения. Вроде Денни Джонсона. Толковый мужик, старается для народа. Пожалуй, единственный, кто мне нравится из политиканов…

– Денни Джонсон? – перебил старик, скорчив удивленную рожу. – Да он же долбанный гей!

– Это не мешает ему делать правильные вещи, согласитесь.

Похоже, мой новый друг был старой закалки и немного недолюбливал всех с ориентацией Денни Джонсона.

– Я бы этому хренолизу и руки не подал бы – люто заговорил Винс. – Будь моя воля, изолировал бы всех ему подобных в специальном учреждении, и пусть делают там, что хотят. Им ни место не то, что в политике – в обществе!

Сильно недолюбливал. Ненавидел. От этой темы нужно было, как можно скорее, уйти. Он посмотрел на меня презрительным взглядом и сделал злостный удар. В разные лузы полетело сразу два шара.

– Да вы просто мастер по шарам! – вырвалось у меня.

И я сразу об этом пожалел. Глаза Винса округлились, будто я только что обозвал его последним гомиком. О шарах лучше не упоминать вообще. Нужно срочно исправить положение!

– Отлично играете – я сделал непринужденный вид. – Будь у меня ваша меткость, уже участвовал бы в турнире.

– Турнир – то самое место, с которого я начинал – немного смягчился Винсент.

– Правда? – искренне удился я.

– На нем я заработал свое первое состояние, а потом понял, что зарабатывать можно куда больше. И другими способами – старик снова ударил кием, и очередной шар «вышел» из игры.

До меня очередь упорно не хотела доходить. Может, оно и к лучшему. Пусть человек, частично от которого зависит моя душа, одерживает верх.

– А с чего ты начинал свой путь? – спросил Винс.

– Со ставок на футбольные матчи – быстро ответил я, ничего не придумывая.

– С ума сойти – удивился старик. – Я сам ярый фанат и частенько ставлю. АПЛ – что может быть лучше? Другие лиги ей в подметки не годятся. За кого болеешь?

Из шпионских сведений мне было известно, что за последний месяц он посещал матч «Манчестер Сити – Манчестер Юнайтед». Будь он ярым фанатом одной из этих команд, другую должен был принципиально ненавидеть. Дабы не прогадать, я решил не рисковать.

– Манчестер.

– За какую из них? – со всей серьезностью посмотрел на меня Винсент.

Черт. Тут угадать – 50 на 50. Не самая высокая вероятность в моей ситуации. Фанаты этих двух команд до глубины души ненавидели друг друга. В случае промаха, если Винс действительно «ярый», мне грозило превратиться в его врага. И почему я не назвал какую-то «левую», никому не известную, команду?

– За обе вместе – выкрутился я. – Мой отец болеет за «Сити», а брат за «МЮ» – заиграла моя фантазия. – Дабы семья не рассорилась, я взял нейтральную сторону. Когда они играют друг с другом, болею за ничью.

– Такого я еще не слышал – старик вскинул брови, обмозговывая мою историю, затем нагнулся и послал в лузу еще один шар.

Признаться, мой бывший инвестиционный бизнес-партнер всерьез заявлял, что одинаково сильно болеет за Реал Мадрид и Барселону – двух непримиримых соперников. Мне почему-то стукнуло в голову, что неплохо было бы привести его в качестве еще одного примера.

– А мне вот приходилось. Мой бывший партнер тоже одинаково сильно болел за Реал и Барсу. Всегда надеялся на одинаковые очки в таблице. Кстати, мы с ним тоже познакомились за игрой в бильярд. И он тоже очень неплохо…

– Сукин ты ублюдок сын! – внезапно прорычал Винсент, передумав делать удар, и выпрямился. Его лицо скривилось в гримасе отвращения, явно предназначенной для меня.

– Что? – опешил я. – В чем дело?

– Значит, ты увидел эту гнусную статью с погаными фотографиями, и тоже решил, что ко мне можно подкатить? – разъярился Винс. – Это все вранье, идиот! Чертовы журналисты все переврали! Меня не интересуют мужики, тупица! Это был мой внебрачный сын, ясно тебе?

Итак, наша короткая дружба быстро полетела к чертям. От неожиданной гневной тирады я впал в легкий шок. С одной стороны мне стало понятно, отчего он во всем видел скрытый намек на гейство. Журналисты, как часто бывает, не так все поняли, и выставили его в неверном свете. С другой стороны, не понятно, как из моих слов он решил, что я хочу к нему подкатить?

О чем я говорил? Что познакомился с бывшим партнером за игрой в… твою мать! Бизнес – партнером! Бизнес!!!

– Это какое-то недоразумение – попытался я исправить ситуацию. – Не собирался я к вам подкатывать, и ни о какой статье мне ничего не известно…

Кстати, в моем неведенье виноват мой соглядатай, которому, теперь, точно влетит по помидорам.

– Пришел искать партнера? – не успокаивался Винс. – Так я сейчас возьму этот кий и запихну тебе его в зад! Такой партнер тебя устроит?

– Что вы несете, мать вашу, да не гей я!

– Выкинь к чертям этого кретина отсюда! – крикнул старик своему телохранителю. Тот сразу подорвался с места и направился ко мне.

Мания Винса оказалась сильнее его рассудительности. Что-либо доказать ему было уже невозможно. Как бы мне не хотелось сломать кий о голову приближающегося телохранителя, я посчитал разумным мирно покинуть комнату.

– И передай своим недоноскам, что следующий, кто ко мне явится, лишится хрена!

Я вышел из комнаты, когда старик грозился запихнуть оторванное в рот жертве. Во мне медленно, но верно, закипала злость. Так глупо потерять целых 8 голосов! Из-за какой-то нелепости. Я задумался, а были ли вообще у меня раньше подобные провалы при знакомстве? Нет, ни разу. Не то, что подобных, вообще провалов не было. И надо же так, чтоб первый случился, когда знакомство жизненно необходимо?

Я двинулся к выходу, достал из кармана микронаушник, активировал его и всунул в ухо.

– Рион, я закончил. Где ты?

– Тут я – ответ прозвучал и в наушнике, и в метре от меня.

Едва я подошел к лестнице, как увидел его, только что поднявшегося на второй этаж.

– Шустро ты – проговорил Рион, взглянув на наручные часы. – И 20-и минут не прошло. Свалил его своим обаянием наповал?

– Можно и так сказать – ответил я. – Давай убираться отсюда.

Мы вместе зашагали по лестнице вниз.

– Мы выходим, «Первый», у тебя там все тихо? – Рион приложил палец к уху.

Наши наушники были подключены на общий канал. Все, что слышал он, слышал и я. И в данный момент мы оба слышали в ответ тишину.

– «Первый»? – повторил Рион. – Ты слышишь меня?

Мы спустились вниз, как вдруг Рион выставил передо мною руку. Но этого и не требовалось, дальше идти я все равно не собирался. Меня охватила не меньшая тревога, чем напарника.

– «Второй», ответь – сказал Рион.

– Слышу вас – прозвучал в наушнике голос телохранителя.

– Где ты находишься?

– Неподалеку от заднего входа, где и должен.

– Выгляни за угол, проверь позицию «Первого».

– Выполняю.

Мы с Рионом обменялись обеспокоенными взглядами.

– «Третий»? – снова обратился Рион к связи.

– Я тут – послышался ответ водителя.

– Готовься к выполнению плана «Б». По команде.

– Есть.

План «Б» подразумевал собой подгон фургона впритык к входным дверям клуба. Мы в свою очередь должны были запрыгнуть в него чуть ли не на ходу. Такой себе план бегства, если запахнет жареным.

Спустя 15 секунд голос «Второго» вернулся.

– «Первого» нигде не видно. На позиции его нет.

У Риона внезапно сделалось напряженное лицо, будто он что-то увидел или почувствовал. Лицо, от которого по моей коже поползли мурашки. Он посмотрел на меня, и уже в одном взгляде я прочитал то, что слетело с его уст секундой позже.

– Ари здесь.

Я озадаченно осмотрел толпу танцующих, через которую нам предстояло пробираться к выходу и тяжело вздохнул. Чем дальше, тем менее удачно складывался этот день.

– Я убил одного! – прокричал вдруг «Второй».

Неужели он убил Ари, и для нас все закончится удачно? Радость моя длилась недолго.

– У него светились глаза, – продолжил «Второй» – он шел мне навстречу и я…

Вместо окончания послышалось натужное рычание, затем захлебывание, после чего глухой удар.

– «Второй»? – спросил Рион.

Тишина.

– «Второй», что произошло?

В наушнике внезапно заскрежетало, будто микрофон «Второго» царапали когтями. Мгновение спустя мы услышали незнакомый голос, впрочем, сразу догадались, кому он принадлежит.

– Здравствуй Рион, Лео – спокойным тоном произнес Ари. – Рад знать, что вы, наконец, решились спуститься с небес на землю. Признаться, замотали вы меня. Пришлось даже прихватить с собой пару знакомых. Мы ждем вас снаружи. До встречи.

– Сукин сын – прошипел Рион.

Два из трех телохранителей были мертвы. Основной план опирался на них, как на секретную силу, способную противостоять появлению Ари. Считалось, что он не способен их учуять, а значит, за нами сохранялось преимущество. Как же ему удалось их просечь?

Я активно размышлял над дальнейшими действиями. Пересидеть на втором этаже – не вариант. Со временем знакомых Ари может стать только больше. Задний выход перекрыт. Как, в принципе, и передний, но у нас оставался козырь в виде бронированного фургона. Главное, пересечь толпу танцующих, а дальше действовать синхронно с нашим транспортом.

Рион достал телефон и отключил от общей связи погибших телохранителей, чтобы Ари не смог прослушивать наше общение друг с другом и с водителем.

– Пошли – я толкнул его в плечо, направляясь к выходу, но он резко меня остановил.

– Постой.

– Нет смысла торчать внутри – начал быстро объяснять я. – Провернем план «Б» немедленно, он и спохватиться не успеет.

– Он сказал, что они ждут снаружи – не отпускал меня Рион. – А значит, он хочет, чтобы мы думали, будто внутри никого нет.

– Будь они тут, разве ты их не учуял бы?

– Я уже говорил – я чувствую только Ари, и схожих на него. У собирателей душ могущественная аура, которую легко отследить. Его же прихлебатели – мелкие ничтожества. Настолько призрачны, что их не унюхать с большого расстояния.

Ну, что я говорил? Чем дальше, тем хуже.

– А с какого унюхать? – спросил я.

– Метр. Максимум два.

Чудненько. Прекрасно. Просто охренительно – гребаные черти! Им больше не на кого поохотиться!? От них что, убудет, если я проживу лишние 60 лет? Твари! Сдохните! СДОХНИТЕ!

Ладно, теперь, когда я мысленно выругался, пора было взять себя в руки. Все еще оставалась вероятность, что внутрь они не попали. А если и попали, то без оружия. Вышибалы на входе всех проверяют. Мы пройдем эту чертову толпу, запрыгнем в фургон и слиняем отсюда. Все получится! Мы прорвемся!

– Я пойду первым, – повернулся ко мне Рион – ты сразу за мной. Гляди в оба.

Рион сошел с последней ступеньки и медленно направился к гуще веселящихся людей. Я двинулся следом. Мы принялись протискиваться сквозь толпу. Люди подпрыгивали, дергались, размахивали руками в стороны под такт музыке. Я пристально всматривался в глаза окружающим, надеясь не увидеть в их зрачках двух горящих красных точек.

В голову пришла мысль, а станут ли они танцевать, чтобы слиться с толпой? Так ли они артистичны? Может, стоить обратить внимание на тех, кто стоит у стеночки?

Я повертел головой по сторонам, но плотность отдыхающих перекрывала весь вид. Мы прошли полпути, оставалось немного. Не пора ли дать команду водителю давить на газ и мчаться по наши задницы?

Но не успел я и слова сказать, как Рион вдруг обернулся, и громко прокричал:

– ЛЕО! – он тыкнул пальцем за мою спину.

В ту же секунду кто-то вынырнул из толпы и с силой ударил его в бок. Кулаком или оружием, разглядеть не было времени. Я быстро развернулся, и сделал это вовремя, чтобы увидеть замахнувшегося на меня человека. Рефлекторно перехватив его руку с ножом, я перекинул нападающего через плечо. Затем придавил его к полу, резко дал по изгибу руки, и всадил его же нож ему в глаз. Для верности – хорошенько стукнул сверху, вдавливая лезвие глубже.

К моему удивлению, данный маневр занял у меня не больше 2 секунд. Люди, оценив ситуацию, начали в ужасе разбегаться, некоторые девушки звонко завопили. Я осмотрелся, ожидая новых нападений, но никто не бежал ко мне, все – от меня. Мой взгляд упал на Риона в тот самый момент, когда он перерезал горло напавшему на него, а затем всадил ему в череп нож по самую рукоять. Горящие красным, глаза умирающего медленно «затухли», и он рухнул на пол, рядом с первой жертвой Риона.

Большая часть людей бросилась к выходу, торопясь скорее покинуть клуб. Это был наш шанс, проскочить с толпой. Так Ари будет тяжелее нас выцепить.

Я подбежал к Риону и только тогда увидел, что у него в боку торчит нож. Тот самый первый пропущенный удар все же был не кулаком. Рион тяжело его вытащил, поморщившись от боли.

– Я в норме, валим – проговорил он сквозь зубы.

Я подхватил его под руку, и мы рванули за всеми.

– Нэд! – закричал я в микрофон, обращаясь к водителю. – Сейчас! Приезжай! Немедленно!

Мы бегом пересекли танцпол, затем холл, и, наконец, выбежали на улицу. Выглядывая из-за бегущих людей, я искал горящие глаза Ари или его подручных, но никого. В поле зрения появился фургон, мчащийся к нам на всех парах. Водитель часто сигналил, чтобы прогнать с дороги толпу.

Еще чуть-чуть, совсем немного, и мы внутри. Как вдруг за спиной прогремела серия выстрелов. Я машинально пригнулся, глянул через плечо и увидел, как на асфальт рухнула девушка. Она «поймала» пулю, которая летела в меня. Некий полицейский с огненными глазами расстреливал обойму, пытаясь нас убить.

Почти добрались, до фургона секунда бега! Водитель немного сбросил скорость, чтобы мы запрыгнули через боковую дверь.

Выстрел, выстрел…

Рион страшно замычал и повалился на землю. Он бежал всего на полшага позади меня, и оказался на линии огня между мною и Ари.

Еще выстрел…

Пуля просвистела мимо моего уха, я прыгнул и буквально залетел в движущийся фургон. Серия выстрелов обрушилась на бронированную обшивку машины, пытаясь меня достать, но тщетно.

– ГОНИ!!! – застучал я в стенку водителю.

Он вдавил на газ, набрал скорость и скрылся за поворотом. Выстрелы прекратились. Мне с трудом верилось, что мое тело избежало появления новых дырок. Мы выбрались…

Кто-то мог бы подумать, что я бросил Риона, испугался за ним возвращаться, предал его. Но это не так. Я действовал согласно его же указаниям – оставил мертвое тело, не тратя время на оплакивание. А вообще, увидев у него нож в боку, мне следовало, как просил Рион, добить его на месте. Если бы он угодил в таком состояние в руки Ари, у того появилась бы возможность избавиться от Риона надолго.

Он не стал бы его убивать, но связал бы и лишил возможности вышибить себя из человеческого тела. Риона это грозило превратить в беспомощного пленника. Конечно, со временем, наверху о нем спохватились бы. Через месяц или год. Но столько времени у меня нет. А без его помощи мне не справиться.

Хорошо, хоть с этим проблем не возникнет. Риона вышибло из тела, и теперь, по плану, я должен буду подобрать его в Болгарии, в аэропорту Бургаса. Там он натянет на себя новый сосуд, и мы продолжим выполнять задуманное. Впереди еще 4 члена совета директоров, нужно подготовиться к встрече с ними. Как бы ни было обидно от того, что я уже потерял 8 голосов Винсента, если все пройдет удачно, они станут без надобности.

Я отлежался на полу фургона, перевел дыхание и достал телефон. К моему приезду самолет должен быть готов к вылету, не стоит задерживаться в этом городе. Скорей бы оказаться в воздухе, подальше от кишащей чертями земли.

***

Куча тупых, недоразвитых, мерзких созданий! Их было целых 8 штук! Аж троим удалось попасть в клуб, пронеся с собой ножи! Что мешало троим зарезать двоих, у которых даже оружия не было? Почему еще пятерым не удалось остановить беглецов, когда они оказались снаружи? Почему Ари вынужден наблюдать, как Лео скрывается в фургоне за поворотом, оставляя его опять с носом? Сколько можно это терпеть?

Да, у Ари было не особо много времени на подготовку. Ему, в принципе, и так невероятно повезло – ему досталось тело полицейского с пистолетом в руке. Беднягу застрелил какой-то наркоман буквально за пару минут до того, как у Ари появилась необходимость в сосуде. Это произошло всего в паре кварталов от клуба, и он смог быстро сюда добраться. Пока подручные выбирались из морга и спешили к нему, он осмотрел местность и просек людей Лео. С помощниками избавиться от них было несложно.

Лео не должен был выйти из клуба живым. А если бы и вышел, Ари стоял сразу у входа, с пистолетом наготове. Кто бы мог подумать, что из здания ринется одновременно столько народу. Черт бы их всех побрал.

Позади Ари вдруг послышался женский крик – кто-то звал на помощь. Он обернулся и увидел ту самую женщину, которая получила пулю Лео. Она не умерла. Тем лучше для Ари – его рейтинг и так сильно пострадал за последний месяц. Умертвить Лео оказалось самой сложной задачей из всех, что у него были. Но ничего. Рано или поздно, он оступиться, и Ари получит желаемое. Он всегда получает. И тогда паршивец сполна ответит за все его страдания.

Ари собирался уже уходить, но помедлил. Он взглянул на распластавшееся, на дороге, тело. Рион его не окинул, он все еще там, его не вышибло. Конечно же, ведь Ари чувствовал его присутствие, но негативные размышления поглотили эти чувства. Какая удача! Не так уж, оказывается, плох этот день!

Рион не двигался, но Ари догадался, что он пытается дотянуться до ножа, что лежал от него в паре метрах. Хотел добить себя сам, чтобы покинуть сосуд. Беспомощный, обессиленный ранением Рион. Теперь его надолго можно списать со счетов, где-нибудь спрятать, лишив возможности самоубийства. Лео без него не протянет и часа.

Ари подошел к своему злейшему врагу, откинул подальше нож, затем ногой перевернул раненого на спину. Ярко светящиеся, голубые глаза встретились взглядом с красными.

– Давно не виделись, Рион – довольно проговорил Ари. – Неладно выглядишь.

Ари с силой надавил стопой на его грудь. Рион скривился от боли, схватил стопу двумя руками, пытаясь ослабить давление. Ари поднял высоко руку и защелкал пальцами. На этот жест должны были срочно прибежать его помощники.

– Ты ведь не ради него это делаешь? – нагнулся Ари ниже. – А назло мне, не так ли? Все никак не забудешь?

Рион смотрел на него с глубочайшим отвращением, но ответом не удостоил. К Ари подбежало несколько помощников, ожидая приказа.

– Сейчас же увезти его отсюда и проследить, чтобы не наложил на себя руки… – сказал он.

Рион оказался в ужасно невыгодном положении. Если срочно не покинуть это тело, ему придется многие месяцы, а то и годы, страдать от боли, будучи запертым в каком-то подвале, пока его не хватятся. Тогда Лео потеряет последние шансы на спасение своей души. Если вообще доживет до возвращения Риона.

Но как убить себя без оружия, без сил, в руках безмозглых ничтожеств? Ари продолжал давить стопой на его грудь. Рион попытался обхватить его ногу с другой стороны, как вдруг почувствовал что-то под штаниной.

Ножная кобура!

– …завалите и эту миссию, следующие сто лет буду плавить вас раскаленным железом… – продолжал ставить задачу Ари.

Он не смотрел вниз, на жертву. Лучшего момента могло больше не быть. Рион резко вздернул штанину, отстегнул клипсу и вытащил пистолет. Сделал это так быстро, что, когда Ари посмотрел вниз, он уже приставил дуло к своему подбородку.

– Увидимся – сказал Рион, и спустил курок. Прогремел выстрел, пуля пробила череп и вылетела через макушку. Ярко синие глаза Риона в мгновение угасли.

Ари раздражительно вздохнул. Он даже не знал, что у него на ноге есть еще один пистолет. Чувствовал легкое сжимание голеностопа, но не придавал такой мелочи внимания. Ну кто сейчас носит такие? Это пережитки прошлого!

День выдался все же провальным. Ему хотелось расстрелять всех своих, так называемых, «помощников», а затем, внизу, предать их душонки таким мучениям, которых те еще не знали.

Что теперь? Снова ждать, пока Лео налетается, и впопыхах делать неуклюжие попытки с ним расправиться? Бросаться на него с голыми руками, так как завладеть нормальным оружием просто физически не хватает времени?

Все, достало!

Пора заканчивать с этим заданием. Плевать на рейтинг, на всех случайных жертв! Хуже для рейтинга – вовсе провалить миссию. Больше Ари не будет ждать очередной вылазки Лео. К тому же, он уверен, теперь гаденыш окружит себя куда лучшей охраной, и подступиться к нему станет сложнее.

Нет, пора действовать иначе. Неожиданней. Лео чувствует себя в полной безопасности, находясь в воздухе. Думает, пока он там, Ари до него не добраться.

Что ж, пора доказать ему обратное.

15 глава

За последние три дня Лео уже трижды делал высадку на землю. Оставался там каждый раз на полтора-два часа, и снова взмывал в небо. Ари знал об этом, но не предпринимал никаких попыток атаки. Все эти дни он был занят более важным делом, направленным на то, чтобы застать Лео врасплох и окончательно с ним покончить.

Ари абсолютно не волновало, с какой целью его жертва рискует жизнью, покидая самолет; чем он занят эти два часа, пока находится на суше. Даже если Лео делает что-то, что, как ему думается, поможет избежать его печальной участи – ничего не выйдет. Его определили вниз, а изменить это решение невозможно. По крайней мере, никому этого не удавалось. Лишь вопрос времени, когда Ари завладеет, принадлежащей ему, душой.

И чтобы в этом преуспеть, он пошел на то, чего раньше никогда не делал. Потратил целых три дня на подготовку!

Действовать начал немедленно. Быстро смирившись с последней неудачей, он спокойно приставил пистолет к виску и спустил курок. Его сосуд упал на асфальт рядом с телом, в котором совсем недавно обитал Рион.

Спустя всего минуту Ари очнулся в одном из моргов Америки, в штате Невада, недалеко от Лас-Вегаса. Довольно быстро ему удалось достать одежду, и даже автомобиль. В свое время он долго изучал места на поверхности Земли, которые, в тот или иной момент, могут ему срочно понадобиться. Как раз сейчас такой момент и настал.

Авиационная база ВВС США – вот, куда ему было нужно. Одна из важных функций авиабазы заключалась в подготовке летчиков-истребителей. Учения на ней проводились регулярно, в чем Ари собственно и нуждался.

50 километров дороги, минут 40 спокойной езды, и Ари остановился перед пропускным пунктом. Естественно, на территорию его никто не пустил – военнослужащий, не самым вежливым тоном, настоятельно рекомендовал сваливать оттуда по добру, и никогда не возвращаться. Но на данном этапе Ари и так не собирался проникать на базу. Все, что ему требовалось, увидеть лицо постового, узнать его имя – Дамиан – и удалиться.

Тем же вечером, когда Дамиан сменился на посту и отправился домой, Ари его ждал. Он зашел за ним в подъезд, достал раскладной нож, и всадил его жертве прямо в сердце. Это был не самый любимый способ Ари убивать – перерезать горло приятней и куда легче, чем пробить грудную клетку, да и точности такой не требуется. Но постовой требовался без видимых увечий, ибо незачем привлекать внимание коллег огромным разрезом от уха до уха.

Следующим утром Ари находился на своем рабочем месте, пользуясь телом почившего Дамиана. Чтобы не пугать всех своими сверкающими красными глазами, он заранее прикупил качественные линзы всех цветов. Ари использовал временное трудоустройство по максимуму, и сумел заполучить информацию о человеке, имеющем непосредственное отношение к созданию расписания учебных полетов. Пребывая на этой должности, большего он добиться не мог. А, значит, пришло время задуматься о повышении.

У Ари ушло почти два дня, чтобы выследить Лэйна – заведующего расписанием – и отобрать у него жизнь и тело. Теперь он мог спокойно попасть на территорию базы, в свой новый кабинет. А уже там, с минимальными усилиями, разузнать все подробности о ближайших вылетах учащихся.

Орсон Бейли – выбор пал на него, как на человека, чей вылет был запланирован в самое ближайшее время – на следующий день. Именно за ним Ари следил полдня, выжидая момента присвоить его тело, пока Орсон весело проводил время с друзьями в боулинге. Хороший шанс подвернулся, когда будущий летчик оставил компанию и отправился в туалет.

Как удачно получилось, что, кроме Орсона, в туалете никого не оказалось. Никаких свидетелей, никаких хлопот. Ари, без какого-либо усердия, почти лениво, всадил ему нож в сердце, как только тот закончил отливать. Обмен телами прошел мгновенно. Ари посадил, отыгравший свою роль, сосуд на унитаз, прислонил к стенке кабинки и закрыл дверцу. Затем скрыл глаза новыми линзами и ушел.

Обновленный Орсон Бейли готов был сесть за штурвал истребителя. Ему предстояло несколько часов обучения по уничтожению ракетами наземных целей, под пристальным присмотром инструктора за спиной. Ари перенял из памяти Орсона все знания об истребителе, так что без проблем мог справиться с управлением. Вот только он собирался несколько изменить программу своего полета. Цель у него находилась не на суше, а в воздухе.

И чтобы её поразить, инструктор не требовался…

***

За последние три дня я уже трижды совершал высадку на землю. Сделав выводы с первой вылазки, с каждой следующей я существенно заботился о своей безопасности. Теперь каждый мой шаг по земле оберегали ЧЕТЫРНАДЦАТЬ, вооруженных до зубов, телохранителей. По городу я перемещался в эскорте 4-х бронированных внедорожников. По спутникам за мной наблюдало два специалиста, отслеживая все мои движения. Оказалось, живые мертвецы не излучают тепло, и по спутнику, благодаря всяким технологическим примочкам, можно было отследить их приближение.

Пожалуй, самого президента штатов охраняли не так хорошо, как меня. Ко мне, буквально, и муха не могла проскочить. Вдумайтесь, БУКВАЛЬНО! Я видел своими глазами, как один из телохранителей поймал муху на лету и лишил её жизни, а потом что-то сказал по внутренней связи своим коллегам. Выглядело так, будто он передал им: «муха обезврежена, все чисто».

Я был готов к любому выпаду Ари. Как минимум, не сомневался, что он обязательно появится. Но, несмотря на то, что на земле я проводил около двух часов каждый день, и у него было полно времени до меня добраться, он так, ни разу, и не появился.

Риона это не на шутку взволновало. Ари не из тех, кто сдается, и его отсутствия следовало опасаться куда больше, чем хрупких попыток атаки. Рион чувствовал, что Ари не ушел, не покинул этот мир. Он где-то на поверхности, и уж никак не развлекается – скорей, готовится провернуть нечто действительно опасное для меня.

Я времени зря тоже не терял. За три дня мне удалось познакомиться и пообщаться с тремя членами совета директоров. Как все прошло? Скажем так, если бы я вел свой дневник, то последние три дня в нем были бы описаны примерно следующим образом:

День 1. – Успех!

Мой самолет приземлился во второй половине дня, в испанской Барселоне. Там мне предстояло встретиться с 30-илетним Питером Прайсом, собственником 7% акций компании. После фиаско с Винсентом, мне просто необходимо было достичь успеха со следующим по списку членом совета. А ознакомившись с разведданными, я решил, что Питер идеальный кандидат для этой цели.

Главным фактором при выборе послужило то, что он практически каждый день играл в любительский футбол, пока отдыхал на курорте. А что может быть лучше, чем футбол, для налаживания с человеком контакта? И хотя игра происходила на открытой местности, принятые меры безопасности все же убедили меня к действиям.

Мы заехали по дороге в спортмагазин, прикупили мне форму с кедами, и отправились на поле.

Это был явно мой день! Во-первых, мне повезло, что им не хватало одного игрока, и я появился очень кстати. Во-вторых – мне повезло попасть в одну команду с Питером. В-третьих – несмотря на то, что я давненько не пинал мячик, играть я не разучился. Все прошло превосходно, Питер оказался приятным общительным парнем, простым, как палка. Почти с первых минут мы вышли на общую волну игры и наколотили мячей в ворота местных соперников.

Футболом дело не ограничилось. Отбегав час по полю, Питер предложил игрокам нашей команды отметить грозную победу за бокалом пива. Несколько людей согласились, и весь следующий час мы провели в общении на всевозможные темы.

Мы могли бы стать с Питером лучшими друзьями, и я надеялся, что со временем, если я… КОГДА! я стану членом совета, так оно и будет. Уже за короткие два часа мы с ним сдружились настолько, насколько вообще возможно сдружиться за два часа.

Я решил не заикаться ему о компании – он наверняка сразу бы просек, что наша встреча ни разу не совпадение. По возвращению в Нью-Йорк мы договорились встречаться почаще на футбольном поле, и на этом распрощались.

К самолету я возвращался с твердой уверенностью выполненного дела. Он меня запомнил, запомнил мое имя. Да, он немало удивится, когда увидит его в списке претендентов в члены совета. Но не посмеет думать, будто в этот день я намеренно завел с ним дружбу. Уж слишком гладко и непринужденно все прошло. Я бы даже сказал, что он сам набился мне в друзья. Поэтому, подводя итог, все указывало на то, что, как минимум, большая часть его голосов обещала уйти в мою пользу. А это успех!

Напрасно Рион не верил в мою обаятельность.

День 2. – Провал!

Следующий член совета ждал нас в Лос-Анджелесе. Вернее – ждала. Силия Рид, 41 год, владелица 5% акций. Окрыленный успехом предыдущего дня, я не сомневался, что в этот раз получится не хуже. Ведь она женщина! Разговор на интересующую ее тему, немного лести, флирта – и готово! Тем более, одинокие женщины в её возрасте высоко ценили внимание от таких обаятельных красавчиков, как я.

Черту переходить я не собирался, что бы от этого не зависело. В Швейцарии меня дожидалась любимая жена с ребенком, и моя верность к ней была железной. Вполне хватило бы очаровать Силию, заставить её поверить во второе свидание, а там уже, после голосования, включить задний ход.

В том, что она не замужем, и даже ни с кем не встречается, меня уверили мои шпионы, наблюдающие за ней уже около месяца. Они же сообщили об организации ею светского вечера на 200 персон-толстосумов. Стать одним из приглашенных большого труда не составило. Знакомых в штатах у меня хватало, а у них хватало своих знакомых, в свою очередь у тех… в общем, пригласительный мне организовали довольно оперативно.

Вечер был устроен с размахом: дорогой декор, элитный алкоголь, много еды, все разодетые, как на вручении Оскара. Не зря я натянул смокинг, иначе выглядел бы глупо.

Явившись на вечеринку, я тут же принялся выискивать взглядом Силию. Она «нашлась» буквально через несколько минут, в окружении пяти других женщин. Решив подождать, пока она останется одна, я сам завел беседу с парочкой миллионеров на тему бизнеса. Мы обсудили сначала мои дела, потом их, потом дела тех, кто в принципе не заслуживает на звание бизнесмена.

Я косо поглядывал на Силию целых полчаса, пока мне не стало казаться, что она собирается провести в той компании весь вечер. Время было для меня непозволительной роскошью, тогда как для Ари мое длительное пребывание на суше повышало его шансы на успех. Несмотря на надежный тыл в виде многочисленной охраны, сильно задерживаться тут в мои планы все равно не входило. Поэтому я распрощался с собеседниками и двинулся в сторону Силии.

Приблизившись почти вплотную, я услышал предмет их разговора. Они обсуждали недавний показ мод Жан-Поля Готье. Однажды мне посчастливилось с ним повстречаться на короткие несколько минут. И чтобы влиться в междусобойчик дам бальзаковского возраста, я невзначай проронил, будто он мне чуть ли не лучший друг. Этого хватило, чтобы зацепиться за общение и начать знакомство.

Чесать языком мне всегда удавалось на славу. Я быстро стал «своим» среди болтливых высокомерных куриц. Следующие полчаса я активно обсуждал с ними все поднимаемые темы, пока, наконец, одна за другой не стали покидать наш маленький кружок.

И вот, в итоге, остались мы вдвоем. В ход пошла вся моя тяжелая артиллерия: обаяние, шарм, юмор. Я обрабатывал её по полной программе. Она впитывала каждое мое слово, смеялась над каждой шуткой, следила за каждым движением.

И вдруг резко захотела уйти…

Внезапно, неожиданно. Будто я обделался прямо на её глазах. Но нет, дело было точно не во мне. Не желая её отпускать, я предпринял последнюю попытку – почти открыто намекнул ей на свою симпатию, заинтересованность её особой. В ответ получил снисходительную улыбку и ошеломляющий ответ.

– Мне понравилось наше общение – сказала она. – Вы хороши собой. Даже очень хороши. Но вы немного не в моем вкусе.

Старая кривая страхолюдина, а я не в её вкусе? Что за маразм? Но это был еще не тот ответ, который ошеломил. Мне не хотелось оставаться в её глазах ловеласом неудачником, поэтому я постарался гордо выйти из ситуации.

– Не подумайте, что я имею на вас виды – попытался я сделать вид, что она меня не так поняла. – Хоть вы и довольно привлекательная женщина. С вами очень приятно общаться, и я просто не хотел лишаться такого собеседника.

Вроде бы прокатывало.

– Но и раз вы заговорили про вкусы, мне вдруг стало любопытно… какие же они у вас?

Силия задержала бесконечно длинный похотливый взгляд на заднице красивой девушки, которая проходила как раз мимо нас. Затем посмотрела на меня и лукаво приподняла правую бровь, как бы говоря: «вот тебе и ответ».

Я еще долго стоял неподвижно, наблюдая, как она разворачивается и уходит заводить беседу с другой женщиной. Столько времени было потрачено впустую, чтобы охмурить лесбиянку. Да знай я об этом, сам бы нашел ей пару, лишь бы повысить свои шансы на получение ее голосов. Это был провал!

Не то, чтобы встреча прошла так же ужасно, как с Винсентом. Возможно, я мог на что-то рассчитывать от нее на голосовании. Но мне вспомнилось, что, из четырех претендентов в члены совета, присутствовала одна женщина.

А если она окажется весьма симпатичной, кому Силия предпочтет подарить свои голоса? Оставалось лишь уповать на её профессионализм.

День 3. – Пугающая неопределенность…

На этот день у меня был запланирован Раян Вудс – 35-и летний собственник 12% акций. Но, как сообщили мои соглядатаи, он грипповал, и целых пять дней подряд не покидал своей квартиры. Зато на шестой день собирался поехать на важную встречу. Шпионы постарались на славу – они отслеживали его электронную почту, прослушивали сотовую связь, были в курсе его места встречи и маршрута передвижения.

Поэтому Раяна пришлось перенести на денек, а чтобы не образовалось окно в графике, я заполнил его последним членом совета – председателем правления! Харви Янг – 44 года, владелец аж 26% ценных бумаг компании! 26 голосов! К нему требовался особый подход, безупречный подкат. Я обязан был дать ему понять, что являюсь лучшим кандидатом на кресло в совете. И у меня имелся очень толковый план по достижению этой цели.

От разведчиков я знал, что он отдыхает на Кубе. Большая часть его отдыха сводилась к лежанию на пляже, уткнувшись в свой ноутбук. Дважды в день, на одном и том же лежаке, в одно и то же время. И когда он в очередной раз явился на свое место, на соседнем лежаке уже ожидал я.

Замысел был таков:

Первый ход – серьезный громкий разговор якобы по телефону с якобы человеком, отвечающим за куплю-продажу акций. Перечисление ему умных вещей, касающихся тех или иных ценных бумаг. Харви обязательно будет меня слушать и оценит мудрость моих слов. В акциях я отлично разбираюсь.

Второй ход – Харви сам со мной заговорит, когда я окончу свой монолог. Грех не заговорить с таким умным акционером. Если же вдруг этого не случится, то…

…Третий ход – я обращусь к нему с просьбой позаимствовать его ноутбук, чтобы проверить состояние биржи, а сам по ходу дела заведу беседу. Дальше блесну знаниями, заикнусь об амбициях касательно будущей компании (не упоминая, что компания – его), выкину несколько неглупых фраз, небрежно приправлю юмором, и оберну это все в непринужденность.

Готовился я долго и нужные слова были заучены до дыр. Оставалось только их высказать, к чему я и приступил.

Первый ход прошел на ура. Второй провалился, но я на него не сильно надеялся. Пришло время задействовать третий. Как и собирался, я повернулся к Харви, и вежливо спросил, не одолжит ли он мне на две минуты свой ноут, как вдруг произошло неожиданное.

– Лео Рутис! – сказал он мне. – Какая встреча! Бывают же такие СОВПАДЕНИЯ – на последнем слове он поставил особое ударение.

Все мысли перемешались. Мой мозг впопыхах пытался сообразить, как дальше себя вести.

– Мы знакомы? – изобразил я удивление, маскируя разоблаченный вид.

– Брось, ты знал, где меня искать, а я знаю, зачем ты здесь. Думаешь, один такой хитрый?

Все пропало. Пропало к чертям собачим. Конечно же, Харви видел мое дело, мою фотографию, и сразу просек мои намерения. Я долго не мог подобрать слов, пока он с улыбкой смотрел мне в глаза.

– Но можешь не волноваться – заговорил председатель. – В отличие от некоторых своих коллег, я оцениваю людей, как с личностной, так и с профессиональной точки зрения. Примерно сейчас ведется беседа со многими из тех, с кем ты когда-либо сотрудничал и вел дела. Это поможет мне сформировать о тебе предварительное мнение. Как о человеке, так и о бизнесмене.

Я лихорадочно принялся перебирать в голове всех, с кем мне довелось работать. И полпроцента из них не наберется, кому бы я чем-то не понравился. Я никого никогда не предавал, не обманывал, не лишал денег. Может, шансы на голоса председателя у меня все же остались?

– Я…

– Как ты уже догадываешься, эта компания крайне важна для меня – перебил Харви. – И у руля будут только те, с кем совпадают мои интересы.

– Мистер Янг…

– Рад был познакомиться, Лео Рутис – он вдруг встал и протянул мне руку. – Думаю, мы сможем лучше пообщаться после голосования. Так что, до встречи через несколько дней.

Он знал, что я готовился к этой встрече и не захотел выслушивать подготовленную речь. Любые мои слова показались бы ему неискренними, подхалимажем. Мне оставалось лишь пожать ему руку и остаться наедине со своими мыслями.

В этот день от меня ничего не зависело, я никак не мог повлиять на решение председателя. Но я и не испортил свое положение, как после знакомства с Винсентом. Харви спокойно отнесся к моему появлению.

Не все потеряно.

Что я имел за два дня до голосования: нечто непонятное с Харви, успех с Питером, и аж два провала с Винсентом и Силией. Такой расклад меня кардинально не устраивал, но оставался еще один шанс склонить чашу весов успеха в мою пользу.

Раян Вудс – гриппозный член совета с 12 голосами в активе.

Едва я завершил встречу с председателем и вернулся в самолет, сразу приступил к рассмотрению разведданных по Раяну. Мой мозг напряженно думал, как заставить акционера за меня проголосовать. Не частью голосов – этого может и не хватить, а всеми до единого. Что может его сподвигнуть на такое? Черт, да он должен быть моим другом детства или серьезным должником! Обязанным мне жизнью!

Я долго и мучительно размышлял, бегая глазами по тексту, как вдруг заметил одинокую строчку из четырех слов. Моя фантазия тут же заиграла в другом направлении! Вот же оно – решение! Опасное, непристойное, но действенное решение! Оно может сработать! Должно!

Я продумал свою идею до мелочей, до мельчайших подробностей, и, уже по традиции, отправился к Риону с готовым планом действий. Бросив перед ним на стол бумаги, я с победоносным выражением процитировал ему те самые четыре слова.

– Он не умеет плавать – сказал я.

Не знаю, как шпионы добыли эти сведенья, может, где-нибудь в личных сообщениях вычитали, но они по праву занимали первое место в шпионском рейтинге.

– Важная информация – ответил Рион с неприкрытым сарказмом. – Чем она тебе поможет?

– Мы его утопим – ответил я, будто это само собой разумеющееся.

– Хммм… – притворно задумался Рион. – Думаешь, он так обрадуется, что тут же отдаст за тебя все голоса?

– Отдаст сразу после того, как я вытащу его из воды. Все голоса или большинство. Он будет обязан мне жизнью и…

– Глупее чуши я еще не слышал – перебил он.

– Каждую мою идею ты считал глупой – запротестовал я.

– Теперь даже идея, где ты добиваешься всего обаянием, кажется не такой уж и плохой.

Рион смаковал, издеваясь надо мной. Я ответил ему язвительным взглядом, после чего он смягчил выражение лица.

– Ладно – сказал Рион. – Топить, так топить. Рассказывай.

– Итак, ребята постарались на славу. Выполнили свою работу лучше, чем кто-либо другой. Приземляемся мы в Нью-Йорке. Известно, что у Раяна завтра встреча в 9 утра. Миллионер он оказался необычный, без лишних запросов. У него нет ни охраны, ни личного водителя. То есть, ездит сам на своей единственной машине. Это его маршрут от квартиры до места встречи – я ткнул пальцем в бумагу с прорисованной картой. – На карте видим, что он спускается по этой дороге, заворачивает и едет вдоль залива. Мы сделаем так, чтобы он не завернул, и прямиком улетел в залив.

Я сделал демонстративную паузу, глядя на Риона. Он молча посмотрел в ответ.

– Тут ты должен был спросить, как мы это сделаем… – сказал я, вспоминая один и тот же его вопрос перед каждым делом.

Рион спросил одним лишь взглядом, издевательски приподняв бровь. Я вздохнул и продолжил.

– Я знаю людей, которые знают людей, которые взломают его машину и внесут некоторые модификации в управление. В определенный, нужный нам, момент, у него заклинит руль, западет педаль газа, и откажут тормоза. Чтобы машину не остановило ограждение, мы нанимаем двух человек, и они ночью демонтируют их крепление. Он улетает в залив. Дальше в воду прыгаю я, достаю его и спасаю.

Рион некоторое время задумчиво рассматривал карту на столе, а я терпеливо ждал его реакции.

– Попробовать стоит – хмыкнул вдруг он.

И даже возражений не будет!? Я решил не произносить фразу вслух, вместо этого быстро удалился делать нужные звонки. Рион впервые не разнес в пух и прах мою задумку, может, она действительно хороша, и наши мнения, наконец, сошлись? Признаться, прошлые идеи он критиковал не зря, ведь большинство из них провалились.

Утром следующего дня мы с Рионом сидели в бронированном фургоне, припаркованном недалеко от будущего места аварии. Несколько телохранителей находились рядом с нами, остальные рассредоточились по периметру улицы, маскируясь под обычных граждан. Безопасность, как и раньше, была на высшем уровне, тревожных сообщений от наблюдателей сверху (те, что просматривают периметр по спутникам) не поступало.

В моих руках лежал планшет, на экране которого светилась красная точка на карте города – маячок, установленный в автомобиле Раяна. Умельцы, преобразовавшие машину жертвы, отчитались об успешном выполнении задания. Чтобы активировать новые функции руля и педалей, хватало нажать на одну единственную кнопку. А дальше, как говорят – дело техники.

Последние полчаса ожидания маячок на экране был неподвижен, когда, наконец, начал перемещаться.

– Он выехал – проговорил я ненужную фразу Риону, который и сам смотрел в планшет.

Раян покинул стоянку и направился точно по той дороге, по которой должен был для нашей аферы. Он завернул на ближайшем к нам перекресте, и остановился на светофоре. Я поднес палец к кнопке, готовый нажать, едва его машина проедет нужную отметку.

– Не хотел тебя напрягать вчера лишними вопросами – вдруг сказал Рион. – Но, все же, один маленький у меня есть.

– Очень вовремя – отрезал я.

– Что, если он не сможет выбраться из машины, когда рухнет в воду?

– Сможет. Люк отроется одновременно со всеми поломками. В последний момент попросил ребят позаботиться об этом.

– А если он стукнется головой об руль и отрубится?

– Во-первых, он всегда пристегивается – начал я цитировать данные шпионов. – Во-вторых, у него дорогущая тачка, собранная на заказ, с двенадцатью подушками безопасности и еще сотней примочек, которые долго перечислять. Не удивлюсь, если он вообще катапультируется через крышу, как из истребителя.

– На всякий случай, на сколько ты можешь задержать воздух под водой?

– Без понятия. Все получится, не отвлекай.

Раян уже проехал последний светофор и начал разгоняться в нашем направлении. Помимо маячка, на экране моего планшета отображалась скорость его передвижения. Я смотрел, как она стремительно увеличивается и ждал. 10 километров. 20. Чтобы педаль запала, водитель должен был достаточно на нее надавить, иначе разгона могло не хватить – ограждение хоть и плохо закреплено, при маленькой скорости оно может предотвратить вылет машины в воду.

Стрелка на циферблате прошла отметку 30 километров. 40. Все, этого вполне хватало. Машина ехала ровно, прямо на нужное ограждение, никто не ехал перед ним, в кого можно было бы врезаться. Идеальное положение. Все должно было получиться. Обязано!

Я вздохнул поглубже и нажал на кнопку.

На экране загорелись четыре зеленые галочки, отвечающие за отказ тормозов, западание газа, заклинивание руля и открытие люка. Раян продолжил набирать скорость – 50 километров в час, 60, 70. Я выглянул в окно фургона, и с трепетом наблюдал, как он проносится мимо нас. Увидел на мгновение его панику, страх, напрасные попытки крутить руль, выжимание тормоза.

Его машина с оглушающим звуком снесла ограждение, которое просто отлетело в сторону, и тут же пропала из виду. В следующую секунду послышался громкий всплеск воды.

Все получилось, умельцы не подвели, каждая их модификаций сработала. На какое-то мгновение я представил, что чувствовал бы сам, окажись на месте Раяна, и мне стало не по себе. Оторвавши взгляд от того места, где машина улетела с обрыва, я посмотрел на Риона.

– Когда планируешь бежать? – спокойно спросил он, но я услышал в его тоне настоятельный намек бежать сейчас же.

– Нужно дать ему секунд 30 – ответил я без раздумий. – Пусть страх накроет его целиком, пусть думает, что умирает. После такого спаситель станет ему сродни брата.

– Жестокий ты – сказал Рион.

– Не я. Жизнь.

Звучало действительно жестоко, но я заранее задумал так поступить, и не хотел отклоняться от плана. Если Раян толком не побывает в воде, как я его уже вытащу, эффект бедует хуже. Он не успеет, как следует, испугаться, если увидит, что к нему уже спешат на помощь. Ему должно казаться, что спасения ждать неоткуда. Что он нежилец.

Так я размышлял на этапе планирования.

Теперь же, когда все произошло, даже 5 секунд показались мне слишком длинными. Я глядел в окно и уже почти жаждал, чтобы полминуты истекли немедленно. Почувствовав на себе взгляд Риона, я посмотрел в ответ и осознал – медлить было не такой уж и хорошей затеей.

– Черт – сказал я и мигом выбежал из фургона.

Я остановился у края обрыва и посмотрел вниз. Машина Раяна полностью ушла под воду! Быстро сняв туфли и пиджак, я набрал побольше воздуха и сиганул в залив.

Какая же, мать её, холодная вода! Сосредоточившись на деле, я попытался игнорировать ледяные иглы, проткнувшие каждый миллиметр моего тела, и раскрыл глаза. Видимость была настолько ужасной, что с трудом можно было разглядеть свою вытянутую руку. Но, к счастью, мой рыщущий взгляд уловил слабое свечение, исходящее от фар автомобиля. Как же прекрасен закон, заставляющий всех водителей ездить с включенными фарами в любое время суток!

Я, что есть духу, поплыл на свет, надеясь в любую секунду встретить выплывшего из машины Раяна. Транспорт успел опуститься на 5-и метровое дно, доплыл я быстро, но с беднягой так и не пересекся. Неужели он до сих пор сидел в кабине?

Подплыв впритык к машине, я заметил открытый люк. В голове промелькнула мысль: может, Раян все-таки выбрался, а я его проглядел? В такой мутной воде – вполне вероятно. Но раз уж я добрался дна, то стоило в этом убедиться. Я подплыл к передней двери и прислонил к стеклу лоб, высматривая внутри водителя.

Ни черта не было видно. Хотелось верить, что внутри никого…

Как вдруг по внутренней стороне стекла ударила его ладонь! В следующий миг показалось искаженное ужасом лицо. Я заметил, как второй рукой он дергает что-то на плече. Ремень безопасности! Он не мог освободиться! Какая паскудная ирония – ремни служат, чтобы спасать жизнь, а в случае Раяна – ремень препятствовал его спасению.

И снова Рион оказался прав – жертва все-таки застряла в автомобиле. Его извечная правота уже начинала раздражать.

Я растерялся ровно на секунду, после чего схватился за ручку двери и принялся тянуть на себя.

Тщетно.

Бросив затею, я перебрался к люку и проплыл в кабину. Раян нервно дергал ремень, пытаясь его отстегнуть. Я глупо понадеялся, что у него не получается выполнить простую задачу от накатившего ужаса, поэтому быстро перехватил инициативу. Но проблема оказалась в другом – кнопка действительно заела и никак не реагировала на нажатие.

Дерьмо! Ну почему я не захватил с собой нож?

Мои легкие подали сигнал мозгу о нехватке воздуха. Нужно было торопиться. Я пошарил рукой по приборной панели машины, нащупал бардачок, открыл его. Принялся вслепую перебирать его содержимое – почувствовал бумаги, что-то, похожее на файлы, какая-то небольшая книжка. Что-то твердое! Я схватил это, поднес к глазам – пистолет!

И все же, Раян не совсем глуп в плане защиты – при нем всегда был огнестрел. Он вдруг сильно сжал мою руку, и я увидел, что он задыхается – у него кончился воздух, что совсем скоро грозило и мне.

Я приставил дуло пистолета к заевшей кнопке ремня – если это не поможет, останется стрелять в сам ремень. Проследил, чтобы выпущенная пуля никого из нас не задела, и спустил курок.

Ни хрена не произошло.

Я нажал на спусковой крючок несколько раз.

НИ ХРЕНА, ЧТОБ ОНО ВСЕ ПРОВАЛИЛОСЬ!

Пистолет под водой отказывался работать. Раян трусил меня за руку, его глаза расширились от ужаса, тело начало дергаться. Мне самому уже тяжело было держаться, внутри росла паника. Чтобы не захлебнуться, нужно было уже сейчас плыть к поверхности.

Но я не желал сдаваться. Взяв пистолет за дуло, я принялся лупить по кнопке рукоятью. Раян внезапно перестал меня тревожить, его рука разжалась и плавно уплыла в сторону. Я усердно старался, от нехватки воздуха мои глаза уже намеревались вылезти из орбит.

Ударил раз, второй, третий, кнопка не поддавалась. Мои легкие достигли своего предела, и следовало им подчиниться. Оставаться внизу дольше – не принесло бы пользы ни мне, ни Раяну. Мне следовало всплыть, хапнуть воздуха и снова нырнуть. Так и собирался сделать, ударив по кнопке в последний раз.

Как вдруг, к моей неожиданности, она сработала!

Ремень вышел из замка, освобождая бессознательного пленника. Я тут же покинул кабину через люк, просунул внутрь руку, и вытащил за собой Раяна. Меня всего передернуло, я не мог больше терпеть, мне требовался чертов воздух!

Я греб одной рукой, второй придерживая жертву своего отвратительного плана. Рион был прав, я придумал чушь! Почему он меня не отговорил? Мне нужен воздух!

Оставалось проплыть всего немного, пять метров, четыре! Потерпеть каких-то 5 секунд! Меня били спазмы, мне нужен был воздух! СРОЧНО! НЕМЕДЛЕННО!

Я видел поверхность, она совсем близко! Я должен был успеть! Должен!

Мне нужен воз…

Мне нужен воз…

Воз…

Воз…

***

Ари сидел за штурвалом истребителя, пристегнутый ремнями, со шлемом на голове. Стеклянный фонарь над кабиной был уже закрыт, самолет получил разрешение на взлет, но Ари так и не притронулся ни к единой кнопке. Он неподвижно смотрел перед собой и бездействовал. Инструктор за его спиной уже несколько раз отдал приказ стартовать, но Ари его не слушал.

– Ты че, забыл, на что нажимать? – не унимался голос инструктора в его наушнике.

Ари не был уверен, что ему придется теперь взлетать. Ведь случилось то, чего он никак не ожидал.

20 секунд назад Лео умер.

Он почувствовал, что душа паршивца покинула этот мир, почувствовал радость от того, что задание, наконец, выполнено, и злость, что жертва умерла не от его руки. Но мгновенно, на смену всему этому, пришло новое чувство – Лео не добрался до нижнего мира. Остановился где-то посредине – на перевалочном пункте. А значит, умер он не до конца.

Так бывает, когда человека еще можно спасти, заставить сердце снова биться. Душа тем временем отправляется на перевалочный пункт, куда нет доступа ни высшим, ни низшим силам.

– Летать сегодня будем, или как? – начинал раздражать его надоедливый инструктор.

У Ари появилось желание расстрелять этого болтливого недоумка. Он специально прихватил с собой пистолет, чтобы разделаться с ним в воздухе – когда необходимо будет сменить курс полета, а инструктор начнет возражать. Но на суше это делать ни к чему. Плюс, если Лео действительно умрет, необязательная жертва нанесет, и без того пострадавшему, рейтингу Ари сильный вред.

Поэтому, он лишь поднял вверх указательный палец, давая инструктору понять, чтобы тот подождал.

– Ты там молишься, что ли? – удивился тот, но все-таки замолчал.

Ждать было недолго. Клиническая смерть может перерасти в биологическую, в обычных условиях, всего за каких-то 5—6 минут. Если так и случится, Ари просто снимет шлем и выстрелит себе в висок. Он мог бы сделать это и в воздухе, но ему не особо хотелось взлетать. Ему не нравилось небо, в нем он чувствовал себя слишком близко к высшим силам – к своим ненавистным врагам. Так уж сложилось, что им якобы принадлежал верх, а подобным ему – низ. Хоть это и не отвечало истине, понятия закрепились, и в живом, и в мертвых мирах, тысячи лет назад.

Нет, он не взлетит без необходимости, он будет ждать столько, сколько понадобится. И в интересах инструктора его в это время не трогать.

***

Казалось, я выблевал литр грязной воды, не меньше. Кто-то перевернул меня на бок, чтобы она не залилась обратно.

– Дыши, тупой говнюк, дыши – послышался знакомый голос.

Я жадно вдыхал воздух, кашлял и снова вдыхал. Сообразив, где я и кто я, мне удалось перевернуться и встать на четвереньки. Рион, промокший до нитки, сгорбился рядом над бездыханным телом Раяна, делая ему непрямой массаж сердца.

– Даже не знаю, что оказалось хуже – зло проговорил он. – Твой чертов план… – он сделал Раяну искусственное дыхание в рот – …или его реализация.

Рион продолжил с силой давить ему на грудь.

– Как ты нас вытащил? – с трудом произнес я.

– Давай же, оживай! – проигнорировал он мой вопрос, стараясь вернуть Раяна с того света.

Вокруг нас успело собраться с десяток зевак, кто-то из них снимал все происходящее на камеру телефона. Я мог лишь беспомощно наблюдать за потугами Риона, а первой моей мыслью было: он что, тоже делал мне искусственное дыхание? Ведь он, по сути, занимал тело умершего человека, а значит, к моим губам прикасались губы мертвеца, взятого из морозильной камеры морга.

Но это было не самое худшее, если учесть состояние Раяна. От его жизни напрямую зависела и моя жизнь. Я был более чем уверен, что без его голосов в совет директоров мне не попасть, уж слишком неудачно я себя зарекомендовал. Кроме того, если Рион не справится, на моей совести будет смерть абсолютно невинного человека.

Из-за меня еще никто не умирал. Не знаю, как пережили ночь мои похитители, которым я в 6 лет вскрывал вены – они вполне заслуживали смерти, но невинные из-за меня точно не гибли. С поцелуем мертвеца я еще мог жить, но с убийством Раяна – даже думать об этом не хотелось.

– Оживай!!! – кричал Рион, не прекращая массаж.

– Оживай – взмолился я себе под нос.

В тот же миг Раян, будто услышав нас, выплюнул в лицо Риона столп воды. Страшно откашливаясь, он перевернулся на живот. Зеваки громко зааплодировали, как после интересного представления в театре. Я встретился взглядом с Рионом и поблагодарил его коротким кивком.

Раян перестал плеваться водой, восстановил более-менее нормальное дыхание, и развернулся к нам лицом.

– Вы вытащили меня – проговорил он вялым тоном. – Спасибо… спасибо.

– Вытащил он – сказал Рион, указывая на меня рукой. – Я только помог откачать.

– Спасибо тебе – не переставал повторять Раян. – Спасибо тебе.

– У меня еще куча важных дел, так что я пойду – отрезал вдруг Рион. – Всего хорошего.

Он быстро поднялся и направился к одному из зевак. Раян проводил его коротким недоуменным взглядом, затем повернулся ко мне. Он не видел, как за его спиной Рион вежливо просит телефон у человека, снимавшего все на камеру, затем, по видимому, удаляет видео, и возвращает обратно. Как на лице владельца появляется гримаса злости, он пытается выказать свое недовольство, хватает Риона за руку, но тот делает угрожающий взмах кулаком, и человек в страхе пятится.

Рион и тут сработал на отлично – не дал видео попасть в сеть. Не стоило другим членам совета раньше времени знать, что я спас их коллегу. Слишком много совпадений получится, а если они всерьез начнут обсуждать мою персону, то, гляди, и догадаются, что моя встреча с каждым из них не такая уж и случайность.

– Вы нырнули за мной – проговорил Раян, будто только что вспомнил, где раньше мог видеть мое лицо. – Отстегнули ремень. Я… я даже не знаю… как благодарить…

«Сказал бы я тебе, как».

– Ну, как минимум, с вас пиво – ответил я.

Раян засмеялся и одновременно тяжело закашлял.

– Может, вам скорую вызвать?

– Нет, я в порядке. Как вас зовут?

– Лео Рутис.

– Раян Вудс – протянул он мне руку и я ее пожал.

Мы вместе поднялись на ноги.

– Мне нужно на встречу – сказал растерянным тоном Раян.

– В таком виде? – обеспокоился я.

– Возьму такси, вернусь домой, переоденусь.

Шатаясь, как пьяный, он засунул руку во внутренний карман промокшего пиджака, достал оттуда помятую визитку и протянул мне.

– Позвоните мне, Лео Рутис, и напьемся, как следует.

– Меня пару дней в стране не будет… – звонить ему я не собирался, по крайней мере, до голосования.

– Звоните в любое время – махнул он рукой, уже развернувшись ко мне спиной и высматривая такси. – В любое время, Лео Рутис!

Я с волнением наблюдал за его кривой походкой. Похоже, он не успел оправиться от шока и плохо соображал. Мне оставалось понадеяться, что, когда он полностью придет в себя, мое имя не вылетит у него из головы.

Афера получилась опасной, глупой, почти фатальной, но при этом – вполне успешной. Раян, если поступит по совести со своими голосами, может обеспечить мне победу.

Моя работа на этом была завершена. До судьбоносного дня оставалось двое суток, скоротать которые я планировал, валяясь на диване своего самолета, за просмотром фильмов. Как сместить исполнительного директора Роба и занять его место – решил обдумать уже после получения звания «член совета директоров».

А пока, после недели тяжелой мозговой и физической активности, не мешало бы и отдохнуть.

***

Ари пребывал в ярости. Он гневно сжимал штурвал истребителя, разгоняя его по взлетной полосе и поднимая в воздух. Сукин сын вернулся в этот мир, не успело пройти и двух минут! Такое ощущение, будто он издевался над ним – отправлялся на перевалочный пункт, чтобы лишь поглумиться.

Теперь Лео наверняка поторопится вернуться на самолет и будет чувствовать себя в безопасности – но не тут-то было!

К счастью, Ари с ним находился в одной стране, так что не придется пересекать воздушное пространство чужого государства – это создало бы массу проблем. До места теперешнего нахождения Лео было около 4500 километров. А с полным баком топлива истребитель мог пролететь 5500 километров. Через 4—5 часов Ари настигнет свою цель. Может даже и раньше, если жертва полетит к нему навстречу.

Едва набравши высоту, Ари немедленно сменил курс полета. Голос инструктора, о присутствии которого он чуть не позабыл от накатившей злости, тут же дал о себе знать.

– Куда ты повернул!? – заорал тот в наушнике. – Забыл, куда лететь!?

Ари вытащил пистолет, наставил через плечо на инструктора и, не моргнув глазом, произвел шесть выстрелов. Пули пробили ему грудь, и он безвольно опрокинулся вперед, сдерживаемый ремнями.

Как же приятно побыть в тишине – подумал Ари. И никаких ему больше надоедливых приказов. Сегодняшний день должен стать для него успешным. В его арсенале несколько боевых ракет, но, чтобы сбить самолет Лео, хватит всего одной. На этот раз ничто не сможет помешать Ари. И никоим образом жертва не способна пережить такой взрыв.

Все обязано было получиться.

***

Когда самолет взлетел, я, по традиции, после каждого дела, созвонился с Эллой, и успокоил её, что жив и здоров. И вот уже, часа три, не отрывался от экрана телевизора, валяясь на диване – отдых был в самом разгаре. Смотрел я сериал под названием «Сверхъестественное», где два родных брата сражались против всякой адской нечисти. Воспринимал его куда серьезней, чем любой другой фанат жанра, ведь для меня многое из показанной фантастики превратилось в реальность. Из головы не выходила мысль, что обладай Ари хоть половиной той силы, что у демонов из сериала – я бы уже давно помер.

Рион, как всегда, сидел в кресле, и глазел в окно. Мы редко с ним общались, пока бесцельно летали в небе. Вернее, я бы и рад поговорить, но вот ему общение не прельщало. Отсмотрев подряд 4 серии, где сюжет крутился вокруг бога и дьявола, у меня появилось непреодолимое желание обратиться к Риону с новыми вопросами. И хоть ответы были предсказуемы, попробовать стоило. Выключив телек, я принял сидячее положение.

– Слушай, ты ведь встречался с ним, правда? – я указал пальцем вверх.

– С кем? – не понял Рион.

– Ну… с ним – я повторил свой жест. – Какой он из себя? Пожилой, мудрый? С длинной бородой?

Рион недовольно вздохнул – мои постоянные расспросы его явно начали раздражать.

– Мне запрещено тебе рассказывать о подобном.

А вот и тот самый стандартный ответ. И так на каждый вопрос. «Как устроена жизнь в его мире?» – Мне знать не положено. «Из-за чего у него зуб на Ари?» – Не моего ума дело. «Что, зачем, и почему?» – Меня не касается. Общительнее собеседника просто не найти!

– А что тебе не запрещено рассказывать? – спросил я.

– Даже то, что ты уже знаешь – знать не должен. Скажи спасибо и на этом.

– Не должен, но знаю – начал умничать я. – И тебя до сих пор там – в очередной раз указал пальцем верх – за это не наказали. Так почему бы тебе…

– Во-первых, – перебил Рион – заканчивай тыкать вверх, там никого нет.

– А не ты ли называешь своих высшими силами?

– Это не значит, что живем мы наверху. Это миф, который придумали люди тысячи лет назад. Они дали всему этому названия, а наши подхватили. На деле же, мы не прыгаем по облакам, у нас нет крыльев, и не существует никаких врат в золотой оправе, пускающих в наш мир. Под землей, представь себе, тоже никого нет. Ни кипящих котлов, не рогатых чертей. Все устроено по-другому… – Рион вдруг запнулся, когда понял, что его понесло, поэтому концовка рассказа была прежней – …и тебе об этом знать тоже запрещено. Когда окончишь свой путь в этом мире, тогда обо всем и узнаешь.

В этом разговоре тоже сохранилась закономерность – спросив об одном, я получил ответ на совсем другой вопрос, еще не заданный и даже не придуманный, но весьма интересный. Рион часто исполнял что-то в этом духе.

– Надеюсь, свой путь я окончу нескоро – вальяжно откинулся я на мягкую спину дивана.

Рион еле улыбнулся, как вдруг, выражение его лица резко изменилось. Он сидел лицом к хвосту самолета и с волнением смотрел прямо, будто сквозь обшивку. Ничего, кроме тревоги, это не вызывало.

– Не делай такой взгляд, он пугает до усрачки – подался я вперед.

– Это Ари, – к моему ужасу проговорил Рион. – Он движется слишком быстро. Он здесь, совсем рядом.

– Как это возможно? – вскочил я.

– Почти догнал нас – Рион перебежал на мою сторону и уткнулся лбом в окно. Я проделал то же самое с соседним.

Вдалеке, за хвостом самолета, завиднелся крошечный истребитель, стремительно сокращающий между нами расстояние.

– Твою мать… – протянул я. – Быть того не может…

Рион повернулся ко мне, и внутри все перевернулось. В его глазах я увидел отчаяние, обреченность и вину. Он всем видом будто просил прощение за то, что не смог уберечь меня.

Наш самолет не способен оторваться от истребителя, мы беззащитны и легкоуязвимые. Даже, если б я сумел быстро выйти из ступора, успел добежать до парашюта, открыть дверь и выпрыгнуть из самолета – спастись не удастся. Я находился на личном радаре у Ари, и на этот раз он не даст мне уйти. До земли 10 километров высоты, падать долго, за это время он 10 раз размажет меня по стеклу истребителя, или изрешетит крупным калибром. Как ни крути, меня ждала ужасная смерть.

Он победил.

Я смотрел в глаза Риону, ожидая, как в любую секунду чертов ублюдок собьет нас. Но вдруг в его взгляде что-то изменилось. Отчаяние вмиг куда-то пропало, появилось что-то обнадеживающее, будто у него в голове медленно рождалась идея, как нам выпутаться. Неужели есть хоть малейший шанс?

Рион резко посмотрел в окно:

– Он не сам.

– В смысле? – спросил я, даже не зная, хорошо это или плохо.

– С ним есть кто-то еще. Он не сам!

В голосе Риона звучало решение наших бед, но я плохо его улавливал. Дверь в нашу комнатку внезапно открылась, и на пороге появился один из телохранителей:

– Лео, за нами увязался истребитель. Переживать стоит?

Я не успел и рта раскрыть, как Рион метнулся к телохранителю, залез в его кобуру под пиджаком, выхватил пистолет и выстрелил себе в голову. Кровь брызнула на лицо обалдевшему охраннику.

– ВОТ ДЕРЬМО! – закричал он. – ЧТО ЗА ХРЕНЬ!?

Тело, временно занимаемое Рионом, рухнуло на пол. Пока в комнату на выстрел сбегались остальные телохранители, а обезумевший свидетель самоубийства кричал «какого хрена он застрелился!?» и «что здесь происходит!?», я уже всем лицом прижимался к окну.

С замершим сердцем я выискивал истребитель, недоумевая, как Рион может ему помешать. Что он может предпринять? Для чего вышиб себя из тела?

Уж точно не для побега.

Неужели, и на этот раз мне повезет?

***

Расстрелянный второй пилот истребителя, повисший на ремнях безопасности, судорожно вздохнул и открыл глаза. Его радужки залились голубым свечением, просвечивающие сквозь стекло шлема.

Рион быстро оценил ситуацию – он находился позади Ари, слегка на возвышении. Чтобы добраться до него, ему требовалось протиснуться в довольно узкое пространство между передним сиденьем и стеклянным фонарем, покрывающим кабину. Для этой задачи шлем на голове был явно лишним, а ремни безопасности и подавно.

Ари сразу почувствовал присутствие сильной ауры за своей спиной, и сразу распознал её владельца. У него мелькнула мысль: «как же я раньше не просчитал такой вероятности?», но было поздно.

До успешного исхода его миссии оставалось всего ничего – он уже успел выровнять истребитель за хвостом, впереди летящего, самолета, и взять его на прицел. Оставалось поднять предохранительную крышку, нажать на кнопку – и прощай Лео, головная боль Ари.

Но Рион сработал быстрее, чем Ари предпринял эти простые два действия. Он в несколько быстрых движений отстегнул ремни, скинул шлем и тут же нырнул к переднему сиденью. Первый сильнейший удар пришелся Ари прямо в затылок. Рион схватил его за шлем и принялся дергать во все стороны, ударяя об кресло и боковое стекло.

– Поганая ты тварь! – разъяренно кричал Рион. – Когда же ты уже сдохнешь!?

Теснота не позволяла ему разгуляться на полную силу. Он не мог размахнуться для удара и, как следует, наподдать. Ари, предпринимая тщетные попытки освободиться от хватки, вдруг вспомнил, что ему может в этом помочь. Он сунул руку под куртку, вытащил пистолет и наставил через плечо.

Рион резко оттолкнулся ногами и просунул половину тела вглубь передней части кабины. Он умудрился ухватиться за руку с пистолетом и отвести её в сторону. Прозвучали оглушительные выстрелы, в стекле фонаря появилось множество дыр. Как Ари не пытался пристрелить своего врага, все пули уходили мимо.

Патроны, наконец, закончилась. Рион, серией ударов, исколотил Ари кулаком по шлему, разбив ему стекло. Каждое его движение сопровождалось злостным ругательством, рычанием, брызганьем слюной. Он повис над Ари всем телом и не давал ему ни шанса на ответную атаку.

Кое-как закрываясь руками от ударов, Ари вдруг схватил Риона за шкирку и дернул вперед. Они оказались в причудливом подобии позы из камасутры, где голова Риона очутилась на уровне паха Ари, и наоборот. Положение не заставило себя долго ждать. За неимением других вариантов атаки, они одновременно принялись бить кулаками и локтями друг друга между ног.

Несмотря на место, из которого явился Ари, такой АДСКОЙ боли он не чувствовал никогда. То же самое касалось и его оппонента. Они обменивались болезненными ударами в пах, громко кричали, но не останавливались ни на секунду.

Рион, неожиданно для самого себя, перехватил удар Ари, зажал его руку своей, попытался вернуть себе былую позицию, снова оказаться сверху, но Ари не позволил. Он быстро освободился от хватки и зажал голову Риона коленями. Пока тот старался раздвинуть тиски, Ари обеими руками колотил его по ребрам.

Истребитель тем временем начал стремительное снижение – штурвалом управляла спина Риона. Показатель высоты быстро падал, самолет вращался вокруг своей оси. Ари яростно избивал врага, все сильнее сдавливая коленями его голову, в надежде проломить череп.

Рион застрял – не мог пошевелиться, не мог противостоять ударам, не мог ничего. Его тело пронизывала острая боль, несколько поломанных ребер уже мешали дышать, он вот-вот мог покинуть сосуд, и тогда Лео – мертвец.

Стиснув зубы, терпя удар за ударом, он вдруг приподнял взгляд вверх и уставился на две ручки оранжевого цвета. Вот то единственное, что могло помешать Ари и спасти Лео! Он знал, за что отвечают эти ручки, мог до них дотянуться, мог решить исход этой драки. Они находились совсем близко.

Рион оставил попытки освободиться из капкана Ари, ухватился за ручки обеими руками, и, как следует, дернул вверх.

Стеклянный фонарь, покрывающий кабину пилотов, со свистом сорвало и унесло за ветром. Из-под Ари заструился дым, сработал режим катапульты, и кресло, вместе с обоими пилотами, вылетело из самолета, словно ракета.

– НЕТ! – завопил Ари.

Его кресло проделывало в воздухе сальто, перед взором мелькали то небо, то земля. Рион держался из последних сил, но тут раскрылся парашют, кресло резко дернуло, и оно отделилось от пилота. Из-за внезапного торможения, Риона сбросило с Ари и лишь в последний момент ему удалось ухватиться за его лодыжку.

Никто из них не преследовал цели приземлиться живыми. Рион схватился за ногу врага с единой мыслью – посмотреть ему в глаза, издевательски улыбнуться и расцепить пальцы. Что он и сделал.

Ему снова повезло выйти победителем из опасного приключения, он справился – опять предотвратил гибель Лео! Но ничто его так сильно не радовало, как тот факт, что он лишил принципиального недруга возможности завладеть желаемым.

Ари злобно наблюдал, как Рион отпускает его ногу и с ехидной рожей тычет ему средний палец, устремляясь к земле. Видел, как истребитель уменьшается в размерах, кувыркаясь в воздухе.

Он с трудом мог поверить в случившееся.

Как можно было провалить задание, к которому готовился целых 3 дня? Это уже не шло ни в какие ворота – над ним скоро начнут смеяться коллеги. Возможно, ему стоит кардинально изменить тактику? Ведь не из-за Лео все его беды – из-за Риона. Из-за его злопамятности, из-за того, что произошло между ними тысячи лет назад.

Как заставить «хранителя» добровольно отойти в сторонку? Возможно ли это вообще?

Возможно.

У них было общее прошлое, и Ари знал, на какие рычаги можно надавить. Какие раны расковырять. На что Рион готов променять свою опеку над Лео. Всегда есть что-то, главное – как правильно это преподнести. И Ари готов был переступить через свою гордость ради долгожданного успеха.

Он смотрел в небо – где-то там ликовала его жертва, которой вновь удалось избежать смерти. Но надолго ли?

Пора было готовиться к следующему ходу, а для этого требовалось покинуть сосуд. До земли оставалось слишком долго лететь, поэтому Ари отстегнул себя от парашюта и ускорил процесс.

***

Я еще долго продолжал смотреть в окно после того, как истребитель начал падать, закрутившись волчком. От сердца отлегло лишь спустя минут 20, когда понял, что Рион наверняка справился, и я еще поживу. Это означало, что на завтрашний день мне стоило лететь в Мексику, где он должен был найти новый сосуд и вернуться ко мне на борт.

Я сел за стол и налил себе коньяк – после такого денька не пил бы только сумасшедший. Страшно было представить, что Ари выкинет в следующий раз, насколько далеко он теперь способен зайти, если угоняет военную боевую технику. Вот, почему он так долго не появлялся до этого – готовился к последнему бою. Но снова проиграл.

Отдыхать теперь не очень то и хотелось. Не мешало бы всерьез задуматься над путями отхода после голосования. Если я не ошибался, а я не ошибался, в день голосования на суше придется провести немало времени. Достаточно, чтобы Ари придумал, как до меня добраться и каким способом умертвить.

16 глава

Настал тот самый день. Судьбоносный. День, к которому я готовился почти полтора месяца. Из-за которого постоянно рисковал своей жизнью, и чуть не распрощался с нею… уже не сосчитать, сколько раз.

И вот я снова сошел на землю, опять подвергая себя риску не дожить до конца дня. Понятие «в безопасности» превратилось для меня во что-то призрачное. Каких-то 48 часов назад, чувствуя себя неуязвимым на высоте 10-и километров, меня едва не распылили по воздуху ракетным ударом. Поэтому, даже при удвоенной охране и с Рионом под боком, чувство 100%-ой защищенности я не испытывал.

После встречи с последним акционером, мы облетели кругом Америку, и вновь приземлились в Нью-Йорке. Часы показывали 11 утра, до голосования оставалось 2 часа, как раз нужные нам, чтобы смотаться в магазин. Моей юной прекрасной спутнице требовался деловой костюм, чтобы она…

Ах, да! Что за спутница, спросите вы? Забавная история, которая произошла за день до голосования. Как и планировалось, я отправился в соседнюю Мексику подобрать Риона в новом обличии. Каково же было мое удивление, когда, вместо привычного крепкого мужика, яркое голубое свечение исходило из глаз 20-илетней красавицы.

– Это что еще, на хрен, такое? – спросил я тогда, уставившись на нее огромными глазами.

– Что было, то и взял – ответил Рион приятным тонким голоском. – Из морга оказалось – не выбраться. А эта умерла всего пару часов назад – окинул он себя взглядом. – От разрыва аневризмы. Пришлось довольствоваться ею.

Короткая юбка и цветная кофточка никак не подходили для кого-то, кто собирался меня сопровождать на деловую встречу, так много значащую для моей жизни. Того гляди, и будущие коллеги посчитают меня грязным извращенцем, или еще хуже.

Посетив же магазин, Рион преобразился – теперь рядом со мной шла девушка в строгом костюме, с волосами, собранными в хвост, в «ботанских» очках, и с папками подмышкой. В новом образе она весьма походила на профессиональную помощницу.

Наш кортеж остановился почти у самого здания. К входу мы шли в окружении презентабельной свиты телохранителей, у которых оружия, развешенного под пиджаками, хватило бы, чтобы удерживать небоскреб в осаде целую неделю. Впрочем, внутрь, ожидаемо, их не пропустили. Подразумевалось, что здание и так отлично охраняется, и никто без приглашения проникнуть туда не способен. Хотелось бы мне в это верить.

Мои люди рассредоточились бдеть у четырех разных входов. Рион раздал всем указания и поддерживал с ними связь через микронаушник. Они получили нехитрое задание – не дать Ари и его паразитам нас потревожить (в чем им очень помогали спутниковые наблюдатели) и, когда встреча завершиться, сесть по машинам и уехать в аэропорт. Причем без нас.

Выходить через те же двери, куда вошли – мы не собирались. В изобретательности Ари сомневаться не приходилось – если он не сможет проникнуть в здание, то обязательно изловчится подстроить нам западню на обратной дороге к аэропорту. Учитывая его последнюю попытку, на этот раз от него можно было ожидать чего угодно – хоть выстрел из танка, хоть подрыв небоскреба, чтобы рухнул на наши головы. Уверен, сумей он достать атомную бомбу, сбросил бы её на город, в котором я нахожусь. Сопутствующие жертвы его уже мало волновали… если вообще когда-то волновали.

Как же мы выйдем? Через крышу! Сделав пару звонков, я договорился, чтобы нас, с 62 этажа, забрал вертолет. Вряд ли Ари предусмотрит такой маневр.

Служащий в фойе любезно сообщил, как нам добраться до места назначения. Встреча членов совета директоров проходила на 37 этаже. Поднявшись вверх, Рион остался караулить коридор, ведущий к офисам. Я же в одиночку отправился к конференц-залу – комнате, где в ближайший час, буквально, решится мое будущее.

Казалось, что на путь от лифта до судьбоносной комнаты у меня ушло не меньше часа, притом, что прошел я, от силы, 20 шагов. Меня до краев переполняло волнение от предстоящего. В фильме мое шествие обязательно показали бы в замедленной съемке – с нагнетающей музыкой и моей тревожной физиономией на весь экран.

От пятерых человек зависело, смогу ли я когда-нибудь увидеть свою жену и взять на руки дочь. Провал лишит меня этой возможности навсегда. Ари не прекратит пытаться остановить мое сердце, и я мог бы противостоять ему до конца своих дней, но какой в этом смысл, если рядом не будет моих любимых дам? Ведь рядом со мной любому будет угрожать смертельная опасность. А чтобы не подвергать ей свою семью, встречу с ними придется снизить до нуля. Я не смогу себе простить, если они пострадают по моей вине.

Коридор, наконец, остался позади, и я оказался в небольшом холле, за которым, собственно, и начинались офисы. За широким столом гордо восседала секретарша в возрасте, непрерывно долбя по клавиатуре пальцами. У противоположной стены стояло пару диванов, рядом с которыми общались двое мужчин.

– Не подскажете, как мне попасть в офис 3718? – спросил я у секретарши.

– Ожидайте с остальными, вас позовут – ответила она едким голосом, не поднимая взгляда, и ни на секунду не прекращая стучать по клавиатуре.

Не слишком-то вежливо, учитывая, что совсем скоро я могу стать одним из её начальников. Под «остальными» она наверняка подразумевала двух мужиков у диванов, ибо никого другого там не было. Я развернулся и направился к ним. Один из них корчил недовольную рожу, рассказывая второму явно не самые приятные для себя новости. Подойдя ближе, до меня донеслись его, завершающие рассказ, слова.

– Чушь, полная чушь!

– Вы, стало быть, и есть мои конкуренты на кресло в совете? – приветственно улыбнулся я. Мы пережали друг другу руки и представились. Чтобы не напрягаться с именами и не вспоминать, кому какое принадлежит – в дальнейшем буду называть их Недовольный и Тихий.

– Вы тоже уже в курсе? – спросил у меня Недовольный.

– По поводу?

– Что только один из нас троих сядет в это кресло?

– Почему же? – удивился я. – Насколько знаю, претендента четыре, места два. И двое из нашей троицы вполне могут их занять.

Надеюсь только, этими двумя будут не они. И почему, интересно, не учитывают четвертого?

– Вижу, о четвертом претенденте вы не слышали – умозаключил Недовольный. – Вернее, о четвертой.

– А что с ней?

– У нее все отлично! – чересчур взволнованно ответил собеседник – У этой… – последовало шесть или семь запредельно матерных эпитета, обозначающих четвертую конкурентку. Поддерживая сложившуюся традицию с именами, обозначу её просто Стервой. Это самое приятное слово из тех, каким наградил её Недовольный – …гораздо лучшее положение, чем у каждого из нас – закончил он.

– Что ж вы так жестоко о ней? – улыбнулся я.

– Она отвратительный человек, – скривился Недовольный – приходилось с ней пересекаться. И что хуже того, в свое время с ней плотно сотрудничал сам председатель правления этой компании. А у него, между прочим, 26 голосов в кармане. Так что у меня нет иллюзий по поводу того, чей зад определенно займет одно из кресел.

– Может, председатель её тоже возненавидел после совместной работы, и у нее нет шансов? – выдвинул я предположение.

– Возненавидел? – лукаво произнес он. – Есть информация, что как раз очень наоборот.

Этого еще не хватало. Если он был прав, мои шансы с 50% снижались до ничтожных 33%, и это в лучшем случае.

Я взглянул на Тихого, надеясь, что он возразит собеседнику, скажет что-то обнадеживающее, но тот лишь приподнял бровь и дернул головой. Из этого бурного многословия я сделал вывод, что он поддерживает все вышесказанное.

– Это голосование вообще полный фарс – не унимался Недовольный. – Что за идиот сочинял их устав? Да ни в одной компании не отбирают в совет таким образом. Принцип кумулятивного голосования заключается в том, чтобы все акционеры компании могли внести свой голос, а не только собственники наибольших кусков пирога. Из более чем тысячи акционеров, я знаком почти с тремя сотнями. И каждый из них отдал бы свой голос за меня. Из членов правления же я не знаком ни с кем. О какой честности может идти речь, если тут творится такой бред? Абсолютная власть в руках пяти людей! Чушь, полная чушь!

Вот она, значит, истинная причина его недовольства. Не те знакомые. Но то, что злило его – меня только радовало. В моем положении, при участии в голосовании тысяч человек, не стоило и пытаться совать сюда свой нос. А так – шансы на успех оставались.

– Знаете, к черту все это – вздохнул Недовольный. – Чем бы не закончился этот цирк, кого бы не выбрали, предлагаю отправиться потом в приличное место и, как следует, там посидеть. Я угощаю.

Тихий хмыкнул, мол, не против. Я уже приготовился учтиво отказываться, ссылаясь на важные дела, но Недовольный перевел взгляд на коридор. Оттуда появилась женщина важного вида, лет за тридцать. Их взгляды тут же встретились.

– Недовольный – поприветствовала она его с плохо скрываемым презрением.

– Стерва – ответил он таким же тоном.

Они долго смотрели друг на друга, натянуто улыбаясь. Повисло неловкое молчание, которое, к счастью, перебил сам председатель совета директоров. Харви вышел из офиса и взглянул на всех присутствующих.

– Все в сборе? – задал он ненужный вопрос. – Прошу вас заходить.

Мы оказались в огромном помещении, в центре которого стоял огромный овальный стол с мягкими креслами. В дальнем конце стола ожидающе сидела знакомая мне четверка людей, с которыми я совсем недавно имел честь общаться. Каждый из них, осматривая гостей, задержал на мне взгляд, выдавая самые разные эмоции. Винсент – с манией преследования геями – скривился в глубочайшем отвращении. Питер, с кем играли в футбол, приветственно улыбнулся. Силия – женщина с нетрадиционной ориентацией – одарила равнодушным взглядом, как меня, так и всех остальных. (Кроме, пожалуй, Стервы.) И Раян, кого я едва не утопил в заливе, будто еще не до конца отошел от шока, посмотрел на меня с некоторой растерянностью.

– Присаживайтесь – указал Харви на специально подготовленные для нас кресла, у противоположного от членов совета конца стола. Сам отправился к своим коллегам и занял центральное место. Когда все порассаживались, председатель продолжил.

– Как вам уже известно, согласно уставу нашей компании, голосование за отбор дополнительных членов в совет директоров проходит по несколько упрощенной форме. В голосовании принимает участие пять человек с наибольшей долей акций компании. У каждого из нас в руках количество бюллетеней, соответствующие портфелю ценных бумаг в процентном соотношении. Всего 58 голосов. Для полной прозрачности подсчет будет происходить на ваших глазах.

Харви замолчал, переводя взгляд с одного претендента на другого, словно ожидая вопросов. Не услышав таковых, он взглянул на своих коллег.

– Что ж, предлагаю приступать.

– Полная прозрачность… как же – пробубнил едва слышно, себе под нос, Недовольный и покосился на Стерву.

Члены правления зашуршали бюллетенями, ставя галочки рядом с выбранными именами. Я почувствовал себя, как на скамье подсудимых. Снова то паскудное чувство ничтожности и бессилия. Недовольный рядом нервно постукивал пальцем по колену. Но ему-то что? В любом случае, выйдя из этого помещения, он продолжит жить в свое удовольствие. Чего не скажешь обо мне.

Время снова начало течь для меня чересчур медленно. Мой зад онемел, будто я сидел в этом кресле уже двое суток. Хотя большинству членов совета хватило 20-и секунд, чтобы распределить свои голоса. Чуть больше, около минуты, понадобилось на это председателю – у него было все же побольше карточек. Еще пару минут занял тщательный итоговый подсчет бюллетеней.

За это время я успел с лихвой себя накрутить, представить худшие варианты развития своего будущего, и оставался за шаг до полного уныния, как вдруг Харви поднялся с места и прервал мои жуткие мысли.

– Итак. Мы закончили подсчет голосов. Что хочется сказать перед объявлением результатов. Прежде чем сделать выбор, ваши заявки были тщательно изучены, как со стороны успешного ведения бизнеса, так и личных характеристик. Были проведены опросы, исходя из которых, отданы предпочтения. Данным принципом при отборе руководствовался я, и, уверен, мои коллеги тоже.

– Ну да, ну да… – скептически прошептал Недовольный.

– Что ж, – продолжил председатель – результаты следующие. Шестое кресло за столом совета директоров, набравши 21 голос, занимает…

Твою же мать! 21 голос, чуть ли не половина! Мне так точно повезти не может. Кто же этот счастливец? Или, скорей, счастливица…?

– …Стерва – договорил Харви, называя, ожидаемое всеми претендентами, имя.

Я взглянул на нее и увидел, как она высокомерно кивает председателю в знак благодарности. Затем переглянулся с Недовольным – он вскинул брови, мол, «а что я говорил?».

Во мне жила надежда, что подавляющее большинство голосов перепало Стерве из кармана Харви, а не тех, на кого я надеялся. Следовательно, его громкие заявления об объективности отбора являлись, мягко выражаясь, пустой трепотней. Все сугубо субъективно, но в случае с Раяном – мне это даже на руку. Он просто обязан был отдать своему спасителю все голоса. А если Питер ему в этом подсобит – у меня оставались весьма немалые шансы завоевать серебро.

Нужно было верить…

***

Рион стоял около лифта, прислонившись спиной к стене. Его внутренний локатор обнаружения Ари работал на полную мощность, но тот пока не появлялся в радиусе действия. Параллельно с этим, Рион слушал через беспроводной наушник все, что происходило на голосовании у Лео. Председатель правления, назвав имя нового члена совета, отвлекся на коллегу – женщину, от которой последовали комментарии касательно новичка в команде. Прозвучали поздравления, затем комплименты, потом некая шутка, над которой все посмеялись, а после решили её обсудить.

Рион думал уже устроить очередную удаленную перекличку телохранителей, убедиться в стабильности ситуации у здания, как вдруг из коридора появился какой-то офисный клерк. Его взгляд застыл на Рионе, похотливо осматривая его красивое женское тело с ног до головы.

– Привет – заговорил клерк. – Не видел тебя у нас раньше. Ты новенькая?

– Нет, я вообще не отсюда – ответил Рион тонким голоском. – У моего начальника встреча, а я его жду.

– Там дальше по коридору есть холл с диванами.

– Я в курсе. Мне и здесь хорошо.

– Если хочешь, могу составить тебе компанию – пролепетал клерк. – У меня как раз обед, с удовольствием с тобой пообщаюсь. Меня, кстати, Джо зовут. А тебя?

– А меня «отвали, иди, куда шел» – грубо отрезал Рион. Для полного счастья ему только «приставал» не хватало.

– Понятно – резко изменился в лице клерк. – Приятного времяпровождения – съязвил он и ушел дальше по коридору.

Рион проводил его взглядом, собираясь вернуться к идее устроить перекличку, однако не смог выдавить из себя и слова. Сильный импульс внезапно прошиб его тело и заставил всерьез встревожиться. Может, локатор дал сбой? Хотелось бы ему в это верить, но случиться подобному нереально. Сбоев не бывает, и быть не может.

Он почувствовал присутствие Ари. Слишком близко. Не мог понять, каким образом, но был уверен – Ари уже в здании.

– Мать вашу! – почти криком заговорил Рион в микрофон, обращаясь к телохранителям. – Объясните мне, каким образом вы сумели прошляпить того, кого должны были не пускать внутрь?

– Первый – послышался ответ. – Мимо нас никто последние полчаса не проходил.

– Второй, все проходящие прошли проверку.

– Третий, тоже самое.

– Четвертый, тоже самое.

– Спутник, что у вас? – спросил Рион.

– Все чисто, к зданию засвеченные не подходили.

– Что же это за дерьмо…

***

Харви и остальные слишком долго обсуждали шутку Силии, адресованную, в поздравительной форме, Стерве. Когда отступление, наконец, исчерпало себя, председатель вновь посмотрел на бумагу с подсчитанными голосами. Я приготовился услышать следующее имя, как вдруг в моем ухе неожиданно закричал Рион, от чего меня всего передернуло. До этого наша связь была односторонней, чтобы он меня не отвлекал, если только не случится что-то важное. Я всем сердцем желал не услышать его до самого окончания встречи. Ведь срочный выход на связь – означает беду.

– Лео! – пропищал он женским голосом. – Немедленно оттуда выметайся!

– В чем дело? – прошептал я.

– Догадайся! Этот ублюдок проник в здание. Не знаю, как он обошел охрану и спутник, может, через какой-то подземный туннель, но он тут! А, значит, пора валить!

– Минуту – ответил я.

Не то, чтобы я сильно верил, что день пройдет гладко и без приключений. И все же Ари не переставал удивлять. С каждым разом он действовал все ловчее и хитрее. Так резво и незамечено проникнуть в здание – ничего хорошего это для нас не сулило. Оставалось надеяться, что наш план все же превосходил его.

Как же я мечтал, чтобы все это поскорее закончилось. Председатель же, как назло, не слишком торопился.

– Так, мы отвлеклись – наконец, заговорил Харви. – Давайте продолжим.

Неужто…

– Второе место, набрав 16 голосов, занимает…

И в который раз за день, время для меня замедлилось. 16 голосов – это вполне могу быть я. Раян и Питер – на двоих у них 19. Конечно, все 100% они за меня не дадут, но большинство просто обязаны! Плюс Харви, да и, вполне возможно, Силия, по голосу, но скинулись бы.

Иначе быть не может. Иначе – всю жизнь бегать от Ари. Сердце бешено колотилось, руки сжались в кулаки. От давления и звона в ушах я практически оглох. Я уставился на губы председателя, пытаясь по их движению определить, чье имя он начнет произносить. Из его уст слетела первая буква, вторая, третья…

…и ни одной из них не было в моем имени.

Он назвал не меня.

– Тихий – объявил Харви имя последнего члена совета.

Далеко не сразу я осознал, что сижу с разинутым ртом и смотрю неподвижно в одну точку.

Это конец.

Конец всему хорошему, что было в моей жизни. Конец встречам с женой и ребенком. Конец моей проклятой душе. Другого способа попасть в компанию не существовало. Это был мой единственный шанс, и я его профукал.

– Лео! – нервничал Рион, ворча мне в ухо. – Пошевеливайся!

Какой смысл был оставаться здесь хоть на секунду дольше, если для меня все кончено? Я взглянул на Недовольного, по лицу которого можно было прочесть аналогичные мысли. Его глаза горели готовностью в любой момент вскочить с места и покинуть собрание, но следующие слова Харви все изменили.

– Однако – продолжил председатель после короткой паузы. – Одновременно с ним, те же 16 голосов получает Лео Рутис.

Мне даже не сразу поверилось, что я действительно услышал свое имя. Но по всему, так оно и было…

На мое будущее неожиданно упал лучик света, вырвавшийся из непроглядной тьмы. Я еще в седле, я не выпал! Раян с Питером обо мне не забыли!

Недовольный лишь немного задержался на своем месте, на какое-то мгновение понадеявшись, что его имя все-таки прозвучит. Когда же надежда окончательно умерла, лицо Недовольного стало еще более недовольным.

– Просто конченный цирк! – он вскочил с кресла, откинув его назад, и быстро удалился, хлопнув за собой дверью. Вряд ли он собирался подождать всех снаружи, чтобы затем «как следует посидеть за его счет в приличном месте». Впрочем, вряд ли кого-то это волновало.

Харви озадаченно осмотрел присутствующих.

– Думаю, мало кому будет интересно, что мистер Недовольный набрал 5 голосов. Что ж, ситуация получилась непредсказуемой, и нам понадобится распечатать дополнительные бюллетени для второго тура.

Это задержка меня совсем не устраивала. Я не мог так долго здесь торчать, но встать и убежать тоже было нельзя. Просто патовая ситуация! К моему изумлению, помощь пришла, откуда не ждали.

Председатель уже поднял трубку, чтобы напрячь с этим заданием секретаря, как вдруг Винсент вскинул руку и заговорил.

– Не думаю, что стоит заниматься подобной ерундой. На сегодня еще много нерешенных вопросов, чтобы тратить время на бумажки. Все свои голоса я отдаю Тихому. Второй гей нам в команде не нужен.

Он презрительно посмотрел на Силию. Та в ответ улыбнулась.

– Если верить газетам, геев в команде УЖЕ два.

– Он мой внебрачный сын, дура! – взревел Винс.

– Естественно – издевательски промурлыкала она.

– Это противоречит уставу – вставил свои 5 копеек Харви.

– Да с чего вы взяли, что я гей? – повернулся я к старику. – У меня вообще-то жена и дочь.

– На что только не пойдут геи, чтобы скрыть свое гейство – проворчал Винс как бы сам себе, но весьма громко, чтобы его все услышали.

Я решил не продолжать этот бесполезный спор.

– Свои голоса отдаю за Лео – заговорил Питер.

– Еще бы – покосился на него Винсент. – Почему бы не проголосовать за кого-то, кто тупее тебя?

– Пожалуй, буду умнее и промолчу, чтобы не послать тебя нахрен. – с улыбкой ответил Питер.

Раньше у меня возникали опасения, что у членов совета при общении может случайно всплыть разговор обо мне. Например, Раян расскажет историю о том, как я спас ему жизнь, или Винс поделится рассказом, как я клеил его в клубе. Тогда остальные подхватят, и выяснится, что мое знакомство с каждым из них – ни разу не совпадение. Пока я не услышал о полученных 16-и голосах, думал, что так и произошло.

Но нет же! К моему счастью, они друг друга ненавидели, и вряд ли вообще обсуждали что-либо, кроме работы. Похоже, я (ну, или тот, кем хотят заменить меня в Белом архиве) должен был стать клеем, удерживающим компанию от распада. Иначе, при таких распрях, ей обязательно грозил неминуемый крах.

– Жаль, что приходится быть солидарной с, позволения сказать, человеком, сидящим напротив, – произнесла Силия, смерив Винсента едким взглядом – но и свои голоса я отдаю Тихому. Ничего личного – посмотрела она на меня.

– Коллеги – встрял Харви. – Я предлагаю вести себя профессионально. Согласно уставу, голосование должно проходить анонимно и в письменной форме, на специальных бюллетенях, которые затем заносятся в архив.

– При всем уважении – взял слово Раян. – Устав давно пора бы переписать, чтобы там появилась возможность избавиться от некоторых ненужных членов.

Он посмотрел сначала на Винса, затем на Питера. Последний в ответ потер средним пальцем себе лоб, глядя Раяну в глаза. Тот проигнорировал.

– Мои голоса за Лео Рутиса – закончил Раян, перевел на меня короткий взгляд и тут же его отвел, уставившись в стол. В его глазах я явственно прочитал «Мы в расчете».

Харви раздраженно вздохнул и положил, наконец, телефонную трубку, которую всё это время держал в руке.

– За вами слово, председатель – повернулся к нему Винс. – И покончим с этим делом.

Счет складывался пока в мою пользу – 19:13, что не могло не радовать. Если хоть что-то, о чем говорил Харви, касательно непредвзятости выбора, отвечало истине… но я решил не загадывать, и вообще ни о чем не думать. Просто смотрел на него в ожидании вердикта, как когда-то на судью, отправившего меня на 5 лет за решетку.

– Черт же тебя дери! – чуть ли не прокричал Рион в ухе. – Ари поднимается на лифте! У тебя 30 секунд, чтобы на него не наткнуться!

– Жди… – прошептал я, не шевеля губами.

Давай же, Харви, не тормози.

Ему понадобилось долгих несколько секунд, чтобы смириться с пожеланиями своих коллег, после чего его взор обратился на нас с Тихим.

– Мне изначально было тяжело определить среди вас двоих более подходящего на место в совете. И после долгих раздумий, я принял решение разделить голоса поровну. Сейчас поступлю также.

Все пятеро членов совета уставились на меня. Кто с одобрением, кто (Винс) – с презрением.

– По моим скромным подсчетам, – сказал Питер – 32:26 в пользу Лео Рутиса.

Непроглядная тьма вмиг рассосалась, озаряясь солнечным светом. Огромный груз спал с моих плеч. Я это сделал, я в компании! Как же приятно было снова одержать победу, да еще и в таком масштабе.

Тихий поднялся с места, с достоинством пожал мне руку, кивнул, признавая мое превосходство, и покинул офис.

– Лео! – снова прокричал Рион.

Меня тут же вернуло с небес на землю. Победа победой, но пора бы и ноги уносить, если я хочу, как следует, ею насладиться.

– Предлагаю поприветствовать новых членов совета директоров нашей компании – сказал Харви. – Добро пожаловать.

Он начал хлопать в ладоши, остальные нехотя присоединились. Абсолютно ненужная трата моего времени. Когда аплодисменты сошли на нет, председатель продолжил.

– Все договора и необходимые документы будут подготовлены в течение недели…

– Лео, он почти доехал, быстро выходи! – надрывал Рион свой женский голосок.

– …мы с вами предварительно свяжемся, вышлем копии для ознакомления на почту, и сообщим о времени встречи.

– ЛЕО! – закричал Рион так, что его голос донесся из коридора, и его услышали все.

– Благодарен вам за оказанное доверие, – быстро затараторил я – сделаю все возможное, чтобы его оправдать. Если позволите, появились важные дела, требующие моего вмешательства.

– Не смеем вас больше задерживать – улыбнулся Харви.

Я почти бегом пересек помещение и выбежал за дверь, не попрощавшись. Из коридора как раз появился Рион, вне себя от ярости.

– Какого хрена?

– Я не мог просто вскочить и выбежать – приглушил я голос.

Рион подбежал к стойке секретарши и схватил из подставки ножницы.

– Я позаимствую у вас ненадолго? – скорей поставил в известность, чем спросил он. Секретарша, однако, даже не взглянула в его сторону, продолжая стучать по клавиатуре.

– Ходу, ходу! – побежал он по коридору. Я бросился следом. Мы быстро покинули этаж, выбежав на лестничную клетку.

– Он поехал выше! – пропищал Рион через плечо. – Давай быстрее!

Мы помчались вверх, перепрыгивая сразу по две ступени. 25 этажей до крыши – путь не близкий.

– Вертолет уже ждет? – крикнул я.

– Еще летит!

– Что!?

– Были проблемы! Беги!

Мы неслись со всех ног. Два этажа, три, пять. Проблемы, куда ж без них? Я уже и забыл, каково жить без проблем.

Семь этажей, девять, одиннадцать. Давненько я не занимался спортом. Всё в самолете, да в самолете. Дыхалка давала уже о себе знать. Рион не сбавлял темпу, и чтобы не отстать, пришлось поднажать.

– Где Ари? – выкрикнул я.

– Над нами! Шевелись!

Зачем он ехал вверх, с какой целью? Неужели просек нашу задумку с крышей? Или с первого этажа по нашу душу тоже торопились, и он решил подстраховаться и окружить нас со всех сторон?

Двенадцать этажей, пятнадцать. Ноги гудели, в боку закололо. Но даже секунда на отдых была непозволительной. Большая часть пути осталась позади – как в плане ступенек, так и общего дела. Я справился с самым важным – попал в компанию. После этого, получить кресло исполнительного директора должно быть легким развлечением. Будет очень обидно, и даже нелепо, если в такой удачный день Ари, наконец, добьется своего.

Нет, этого не будет! Мы сядем в вертолет и уберемся отсюда. Мы успеем, мы добежим!

Едва я прокрутил эту мысль в голове, случилось худшее, что только могло случиться. Пробежав 16 этажей, на 17-ом внезапно открылась дверь, и на лестничную площадку выскочил мужчина лет 60-и, с огненно красными глазами. Рион так резко затормозил, что я чуть в него не влетел.

– Назад, вниз! – закричал он.

Мы метнулись в обратную сторону, но и там на лестницу выскочило двое. У одного из них в руке красовался нож для бумаги.

Мы оказались зажаты между пролетами этажей. Рион крепко сжал ножницы, переводя гневный взгляд на всех по очереди. У меня из оружия была лишь тяжелая отдышка. Какими же нужно быть удачливыми, чтобы попасть в такую западню? Так или иначе, их было всего четверо, а оружие я заметил лишь у одного. Возможно, они слишком торопились, и, кроме ножа, не успели ничего раздобыть. А значит, для нас все не так плохо, как показалось сначала. И во мне было не меньше решимости, чем у Риона, бороться до конца.

Старик сверху сделал шаг вперед, выставив перед собой руку.

– Пока ты не принялся размахивать этим тупым куском железа, есть к тебе разговор – обратился он к Риону.

– Да ты что? – сыронизировал тот.

В чем дело – Ари предпочел резне разговор? Вряд ли мне стоило радоваться этому. Его прихвостни изначально остановились, как вкопанные, а значит, их заранее проинформировали, что сначала будет общение. Может, он банально затягивал время?

– Это глупая беготня слишком далеко зашла – продолжил Ари. – Предлагаю тебе отойти в сторону, а взамен…

– Что взамен? – рассмеялся Рион. – Тебе, ублюдок, нечего мне предложить!

– Уверен?

Дверь за его спиной открылась, и на площадке появился еще один мужчина. Он толкал перед собой испуганную женщину с лиловыми глазами, держа у её горла нож.

У Риона резко поменялось выражение лица. Полными от удивления глазами он смотрел на женщину, разинув рот. Никогда еще не видел его таким пораженным. По всей видимости, он прекрасно знал пленницу.

С глубоко нижних этажей вдруг послышались приглушенные звуки. Я взглянул вниз и заметил множество рук, мелькающих на перилах. Без сомнения, к нам спешили дополнительные гости, и этажей через 40 обещали до нас добраться. Ари подтвердил догадку одним единственным словом.

– Подстраховка.

Наше бездействие затянулось на непозволительно долгое время, и пора было вмешаться.

– Нужно двигаться – прошипел я Риону.

Однако он стоял, как вкопанный, не в силах отвести взгляд от женщины. Ари растянулся в улыбке, наслаждаясь его замешательством.

– Кто она такая? – смотрел я, то на Риона, то на причину его ступора.

– Эта женщина из нашего прошлого – ответил Ари, смакуя каждым своим словом. – Любовь всей его жизни. Вот только так сложилось, что заполучил её я. Прекрасные были порядки в те времена – когда богатый и влиятельный выбирал, избранницу никто не спрашивал. Однако она не пожелала мириться с моим своеобразным ухаживанием, и наложила на себя руки. Женщины! – улыбнулся Ари, разведя руками в стороны. – Сам черт не разберет, что у них в голове. Мне ли не знать.

Рион продолжал стоять в оцепенении. Прихвостни Ари, в свою очередь, внимательно следили за нами. Меня терзали смутные сомнения – какая цена у моей жизни в глазах моего единственного союзника?

– Мы оба знаем, плевать ты хотел на его жалкую жизнь – будто прочитал мои мысли Ари, глядя на Риона. – Это личная вендетта, только между нами. Поэтому… я отдаю тебе её.

Новые эмоции на лице моего хранителя оставляли желать для меня лучшего. Он искренне удивился предложению врага, словно мечтал о нем не одну тысячу лет.

– Я даю согласие на перевод. Ты забираешь её и больше не вмешиваешься – гнул свою линию Ари. – Никогда. Каждый получает желаемое.

Меньше всего на свете мне хотелось бы видеть в ту секунду замешкавшегося Риона. Но именно это я и наблюдал. Он задумчиво опустил глаза, всерьез размышляя над предложением. Я почувствовал себя никчемным дешевым куском мяса, скотом перед забоем, за которым долго и тщательно ухаживали, чтобы потом подвесить на крюк и освежевать.

Рион перевел на меня жалобный взгляд, щенячие женские помокревшие глазки, и я заметил, как крепко он сжал ножницы своими тонкими пальцами. Неужели мне придется силой вырывать у него эти ножницы, чтобы было чем обороняться, когда он предательски даст Ари согласие?

Мне следовало бы действовать немедленно, пока не подоспела подмога. Пока их было не так много, оставалась вероятность, что мне удастся пробить брешь и вырваться из западни. Рион вновь вернул внимание к женщине, и я уже собрался с духом, чтобы воспользоваться его отвлеченностью и нанести удар. Как вдруг его лицо вновь резко изменилось, посуровело, глаза налились злостью.

– Пусть лучше меня еще раз на костре сожгут, чем я снова тебе поверю! – прорычал он Ари.

– Жаль – спокойно ответил старик, и в ту же секунду его соратник перерезал женщине горло. Её лиловые глаза округлились от ужаса и вмиг погасли, превратившись в карие – цвет хозяина тела.

Рион закипел от ярости, наблюдая за «уходом» своей любимой, оскалил зубы, и с силой прислонил руку с ножницами к моей груди.

– Твои внизу, мои – вверху!

Дважды объяснять не пришлось. Я схватил ножницы и бросился на нижний этаж. Навстречу мне уже неслись на всех парах двое красноглазых прихлебателей. Быстро соображая, я сделал выпад прямой ногой, и первый из них покатился кубарем по ступеням. Краем глаза увидел, как Рион сверху увернулся от удара ножом, и скинул с лестницы палача женщины. На него тут же налетел Ари, и они сцепились, как дикие собаки.

Тем временем, мне предстояло обойти еще одного, у кого в руке тоже был нож. Он резво им махнул, расцарапав лезвием для бумаги мою ногу. Махнул еще раз, но я успел отпрыгнуть, и тут же наподдал всем телом. Острие ножниц проткнуло ему шею, когда мы вместе рухнули на пол. Поднявшись, моему взору предстала пугающая картина – мало того, что первый готов был продолжать драку, так с нижних этажей подоспело существенное подкрепление. С десяток тварей разом устремились за мной, когда я распахнул двери и забежал на этаж.

Пожалуй, в той ситуации мне позавидовал бы сам чемпион по бегу на 100 метров. Я перебирал ногами по коридору, словно кролик, спасающийся от стаи голодных лисов.

Не зря! Не зря, мать их, я досконально изучил все ходы в этом здании прежде, чем сунуться сюда. Как чувствовал, что лишним не будет. В небоскребе имелось четыре лестницы, и от ближайшей из них меня разделяло два длиннющих коридора.

Я зыркал через плечо, но преследователи не сбавляли ход, несмотря на то, что им пришлось бегом забираться на 54 этаж. Как назло, в коридорах сновали еще и людишки, со своими поистине мелкими заботами.

– С дороги! – кричал я. – В сторону!

Кого не сбивал с ног сам – сносила толпа, почти наступающая мне на пятки. Черт бы их всех побрал, какой же все-таки паршивый выдался день!

***

Рион, обезумевший от гнева, рвал и метал. Профессиональные бойцы аплодировали бы стоя, увидь они, как хрупкая молодая девушка раздает по морде одновременно двоим крепким мужикам – пусть один из них и около пенсионной внешности.

Единственный нож на троих давно улетел куда-то вниз, и драка шла на голых кулаках. Один из участников был явно лишним и сильно мешался под ногами Риона. Едва ему удавалось, как следует, приложиться к лицу Ари, появлялась его шестерка и все портила. Проблему удалось решить спустя полминуты.

Рион нырнул под руку помощника, заломал её, подставил подножку, и проломил ему череп ударом головой об угол ступени. Ари воспользовался его занятостью, налетел на оппонента, ухватился за рубашку, и с размаху швырнул женское тельце о стену. Рубашка разорвалась, Рион насчитался звезд, но мигом среагировал, когда увидел летящую в него ногу. Поставив блок, он изловчился дать Ари в пах, затем разбежался и бросился на него всем телом. Обхватил старика ногами, принявшись яростно колотить его голову кулаками и локтями. По инерции, от такого набега, того прижало к стене. Он попытался сбросить Риона, но тот крепко держался и не переставал наносить удары.

Как вдруг… с довольно громким звуком открылась дверь на этаж. В проеме появился офисный работник с телефоном в руке. Драка резко прекратилась, будто кто-то поставил её на паузу. Два непримиримых врага, опешивши, уставились на незваного гостя. Тот застыл на месте, рассматривая их в ответ.

Его взору престала любопытная картина – потрепанная молодая девушка, с лифчиком напоказ, сидит верхом на престарелом мужчине, страстно обхватив его ногами. Выглядело все более чем однозначно, и работник явно решил, что помешал чему-то прекрасному. Нелицеприятному, в отношении разницы их возраста, но прекрасному по своей природе.

– Пожалуй, поеду лифтом – смущенно сказал гость и скрылся за дверью.

Драка восстановилась с той же прытью, с какой была прервана. Рион вновь замахал локтями, разбивая врагу нос и оставляя рассечения на брови. Ари собрался с силами, оттолкнулся от стены и припечатал туда наездницу. Раз, второй, третий. Рион потерял координацию, на секунду ослабил хватку, и сопернику этого хватило. Ари оторвал от себя женское тело, одной рукой обхватил её горло, второй взялся за штаны, поднял над собой, как пушинку, и швырнул головой вниз на ступени.

Послышался страшный хруст шейных позвонков. Как кукла, которой обрезали ниточки, Рион пересчитал своим костями все ступени, и остался лежать в причудливой форме на последней. Тело вновь осталось без хозяина – теперь уже навсегда.

Ари понадобилось несколько секунд на отдышку. И еще несколько, чтобы настроиться на главную цель. Лео все еще был жив, он уперто не хотел умирать. Армия приспешников гнала его на крышу, где для него все и должно было закончиться. Вот только… Ари мог понять, почему Лео сейчас бежал вверх – низ был перекрыт. Но почему он бежал вверх изначально? Почему не вниз, к своим телохранителям? Неужели крыша и являлась его точкой отхода?

Ари, что есть духу, устремился туда. Как же он жалел, что не перестрелял его вместе со всей охраной в свой самый первый день. К чему привела глупая забота о бестолковом рейтинге. И как же он заставит пожалеть Лео о том, что своей упертостью испоганил ему этот рейтинг. Совсем скоро…

***

Я бежал, не ведая усталости. Наверное, вся моя кровь целиком превратилась в сплошной адреналин. Два длинных коридора довольно быстро закончились, я домчался до заветной двери и вновь оказался на лестничной клетке. Мало того, что с десяток преследователей ворвались через ту же дверь, едва я одолел половину пролета, так они еще и слились с новой порцией бегунов, хлынувших снизу. Итого, за мной уже гналось не менее 20-и красноглазых существ, жаждущих моей адреналиновой крови. Ари на этот раз прихватил с собой множество народу, и пустил по группе на каждую лестницу, чтобы перекрыть все пути. Старательный сукин сын.

До крыши оставалось, ни много, ни мало, 9 этажей. Первые три я пролетел на одном дыхании. На четвертом мое сердце пустилось в пляс по пяткам. Я умудрился поскользнуться на какой-то разлитой дряни, и почти упасть, но, благо, перила помогли удержаться. В какой-то момент мне даже показалось, что я слышу свист ножа, рассекающего воздух в направлении моей спины – мол, скользкий пол меня погубил, дав настигнуть толпе ничтожеств. Но затем я увидел, как они только появляются пролетом ниже – моя оплошность лишь помогла им сократить расстояние на пару метров.

Быстро восстановив равновесие, я продолжил двигаться вверх. Дыхание сбилось, но новый приток адреналина заставил о нем забыть. Ступеньки слились в единое бесконечное пятно. Ног своих я попросту не чувствовал и вообще удивлялся, как они до сих пор не отвалились по дороге – такого испытания им еще не приходилось выносить.

Шестой этаж, восьмой, девятый! Последний! Но откуда здесь десятый?… Откуда одиннадцатый? Что за фигня, почему они не заканчиваются? Что за кошмарный сон? Вспоминая о существовании дополнительных служебных этажей, я увидел, наконец, дверь. В глаза ударило яркое солнце, повеяло приятным ветерком, когда я оказался по другую её сторону. Вожделенная крыша!

Вот только вертолета на площадке не оказалось…

Я развернулся в обратную сторону, бросился снова к двери, захлопнул её и подпер всем телом. Буквально в следующую секунду мое плечо прочувствовало серию страшных толчков. Я ухватился за длинный поручень, очень кстати пристроенный сбоку от двери. Укрепил свою позицию и, что есть силы, заорал в, скрытый под рубашкой, микрофон.

– Где вертушка!?

– Уже здесь – прозвучал в наушнике ответ.

Как по волшебству, послышались звуки от лопастей вертолета, а затем появился и он сам. Резво очутившись над крышей, пилот начал снижение на вертолетную площадку.

– Нет, не садитесь! – крикнул я. – Киньте лестницу!

Приземлись он, и мне точно конец. Взлететь бы уже никак не успел прежде, чем до нас добрались нелюди – слишком ничтожный был разрыв в расстоянии. Каждые полсекунды в дверь с ужасающей силой кто-то ударялся, намереваясь прорваться. Я удерживал её из последних сил, наблюдая, как разматывается моя спасительная лестница.

Оставалось сделать последний рывок. Я приготовился стартовать, подсекая тонкий момент между толчками в дверь, чтобы успеть отскочить в сторону. Удары слились в некий определенный ритм, и стоило лишь вовремя уловить мгновение затишья.

Бам. Бам-бам. Бам-бам-бам.

Между бам и бам-бам, мать их, я должен бежать! Я собрался с духом, выдохнул, стиснул зубы, и… увидел Ари. Он выскочил из параллельного выхода на крышу, быстро оценил ситуацию. Посмотрел на меня, затем на вертолет… и, к моему ужасу, рванул к последнему.

К черту нужные моменты, затишья и все остальное! Я немедленно отпрыгнул от двери, метнувшись к транспорту.

– ЛЕТИ! – заорал я пилоту. – ПРЯМО!

Прямо, исходя из его положения – значило ближе ко мне, дальше от Ари. Я старался не обращать внимания на какое-то животное рычание, с каким за мной гналась стая тварей. Старался не замечать Ари, что со злостной гримасой мчался наперехват. Старался не думать ни о чем, кроме ужасно раскачивающейся лестницы.

– Взлетай! – крикнул я за секунду до того, как вцепился в неё мертвой хваткой. – Вверх, вверх, вверх!

Вертолет взмыл в небо. Слезящимися от ветра глазами, я наблюдал за бегущим Ари. Он обогнал своих приспешников, ему оставалось всего пару метров. Конец лестницы еще бился о крышу, но у него не было ни малейших шансов успеть.

Вертолет покинул периметр небоскреба, лестница заболталась над 200-метровой пропастью. Все, я сбежал, я спасся!

Настолько прекрасный, и настолько же короткий миг облегчения.

Радость оказалась чересчур преждевременной. На моих глазах произошло невероятное – Ари на полной скорости оттолкнулся от парапета, вытянул руки и, пролетев несколько метров, ухватился за последнюю перегородку лестницы.

Нас жестко закачало и задергало. Мне с трудом верилось в происходящее, настырный подонок был хуже банного листа.

Его огненный взгляд устремился на меня.

– Ну, какая же ты падла! – прокричал я вниз.

Словно обидевшись на мои слова, он оскалился, подтянулся и вцепился в верхнюю перегородку. Мне пора было подумать об аналогичных действиях. Но будь же неладен тот, кто сконструировал эту чертову лестницу! Как же неудобно было по ней взбираться!

От порывов ветра её бросало в разные стороны, однако Ари, видимо, это ни чуть не смущало. С какой-то особой легкостью он перебирал руками и ногами, стремительно приближаясь. На преодоление одинакового расстояния ему требовалось вдвое меньше времени, чем мне.

Я почти докарабкался до кабины, как вдруг костлявая старческая рука с силой обхватила мою лодыжку. Ари дернул меня вниз, и я чуть не сорвался. Затем дернул еще раз и еще раз. Я замахал ногами, стараясь отбиться, но получалось не очень. Он приклеился, как пиявка, продолжая дергать.

В голову пришла сумасшедшая идея, и я, не раздумывая, её реализовал. Резко спустившись на одну перегородку ниже, моя вторая нога достала до головы Ари и хорошенько вдарила по ней пяткой. Тому, чтобы не упасть, пришлось задействовать обе руки. Моя лодыжка обрела свободу, и я тут же продолжил подниматься.

Оставалось пройти три перегородки, две. Последняя! Чья-то рука помогла мне залезть, наконец, в кабину.

– Отстегивай! – скомандовал я. – Сейчас же!

Помощник мигом подчинился, лестница щелкнула и улетела в пустоту. Я выглянул наружу, надеясь сполна насладиться падением ублюдка, и снова меня ждало разочарование! Ему удалось зацепиться за толстую трубу шасси одной рукой, и каким-то образом не соскользнуть.

Моя реакция была мгновенной. Взявшись за боковую ручку, я вылез на шасси и придавил его пальцы ногой. Никогда мне еще не приходилось испытывать столько удовольствия, как в тот момент. С победоносным видом я смотрел на болтающегося старика, чье лицо выдавало всю горечь поражения. Его глаза пылали яростью и ненавистью – будто говорили мне «я тебе еще достану».

– Хрен тебе, а не я! – прозвучал мой достойный ответ. Нога сдвинула пальцы Ари, он махнул второй рукой, пытаясь ухватиться за шасси, но на этот раз ему не повезло. С благоговением я наблюдал, как он летит вниз, цепляет головой крышу дома, и кувыркается, брызгая кровью, до самой земли.

Все закончилось, я уцелел! В самой чудовищной ситуации умудрился снова выжить. Залез обратно в кабину, распластался на полу и только тогда понял, насколько у меня все болит, и как же я обессилен. Мне стало тошно от одной только мысли, что придется вернуться в это здание еще раз для подписания бумаг. Но думать об этом сейчас совсем не хотелось. Хотелось лишь уточнить пилоту пункт назначения, который, впрочем, он и так должен был прекрасно знать.

– В аэропорт!

17 глава

На следующий день после событий в небоскребе, я должен был подобрать Риона в аэропорту солнечного Маями. Однако впервые за все время, он нарушил нашу договоренность. Я прождал его больше положенного, надеясь, что у него всего лишь появились трудности с транспортом или еще чем, но он так и не явился.

Без Риона мое положение обещало максимально ухудшиться. Страшно было даже предположить, что он не пришел нарочно. Еще страшнее было представить себя на его месте. Если бы у меня отобрали мою Эллу и держали в плену тысячи лет, как бы я поступил в той ситуации на лестничной клетке? И захотел бы потом и дальше защищать неудачника, которого, мало того, что поперли из «Белого архива», так еще и по его вине потерял единственную возможность воссоединиться с любимой? Рион и так со мной намучался – что, если он теперь винил меня в своих душевных страданиях и больше не хотел видеть?

Подобные рассуждения угнетали не на шутку, но я все же настроился на оптимизм и решил, на всякий случай, в полдень каждого дня приземляться в Маями. На следующие сутки, реализовывая свое решение, мою голову посетила противная мысль – если я буду приземляться в одно и то же время, в одном городе каждый день, то Ари очень скоро просечет закономерность и устроит ловушку. Но, к моему, счастью, в тот же день проблема себя исчерпала.

Рион появился, едва я выглянул из самолета. На этот раз, голубое свечение исходило из глаз двухметрового амбала с внушительной мускулатурой. Будь у него эти параметры при стычке в небоскребе, вряд ли бы Ари смог так резво бегать по крыше за вертолетом.

И все же я отметил, что Рион не очень был рад вернуться ко мне на борт. На вопросы о задержке последовал сухой ответ – «были дела». Всю следующую неделю он оставался неизменно мрачным и молчаливым. Часто залипал задумчивым взглядом на одной точке, редко шел на контакт, а случившееся и вовсе отказывался обсуждать. Как бы тактично, и с какой стороны вопроса я не заходил, единственное, что удалось из него вытянуть, так это имя той женщины – Лина. Во всем остальном его ответ был единым – «тебя это не касается».

Так или иначе, мириться с отказами я не собирался, но время на передышку ему все же выделил. Сам занялся более важной проблемой – дело шло к подписанию бумажек, делающих меня официальным членом совета директоров. А значит, мне требовалось вновь переступить порог злосчастного небоскреба, что совсем не радовало. Второй раз на той же территории Ари учтет свои ошибки и не даст им повториться. Стоило принять невероятные меры безопасности, и чем больше я над ними думал, тем более невероятной казалась эта затея.

Несколько суток мучительного мозгового штурма привели к печальному заключению – былое место встречи не подходит, как ни крути. Едва эта мысль была утверждена, появилась следующая – сменить дислокацию грядущего события. В голову пришла гениальная идея – что, если устроить наш сабантуй на моем личном острове? Врагу добраться туда будет тяжелее, чем в любой уголок на материке. Да и пространства для маневров там предостаточно, если вдруг Ари со своей шантрапой сумеют просочиться на территорию. На раз моя «крепость» вполне себе сгодится. Оставалось заинтересовать в этом других членов совета.

У меня было серьезное опасение, что мое предложение примется в штыки, однако, к удивлению, долго уговаривать никого не пришлось. Устроив общую видеоконференцию, я расписал во всех красках плюсы предлагаемой рокировки. Внес в свою речь даже банальную пользу от чистого воздуха, которым в мегаполисе не подышишь. А также пообещал организовать каждому персональный вертолет, который доставит к острову. Возникать пытался один лишь Винсент, но мнение большинства поглотило его протесты.

Согласовав сроки, я принялся к решению организационных вопросов. Обслуживание, еда, охрана, оружие, транспорт. Из пяти отведенных на это дней, я выжал весь возможный максимум.

***

Все было готово к прибытию гостей. «Дворец» охраняло 60 лучших бойцов, каких только удалось так быстро найти. Командование над ними взял на себя Рион (а кто же еще?). Он провел инструктаж и рассредоточил их по острову, чтобы те, как можно меньше, бросались в глаза руководителям компании.

Прибытие первого вертолета я ожидал на гладко выстриженном газоне, недалеко от посадочной площадки. С некоторой тревожностью высматривал его в небе, размышляя о своем, когда Рион беззвучно подкрался со спины и стал рядом.

– Кое-что произошло – нарушил он тишину, что делал в последнее время крайне редко.

– Что именно? – поднял я на него обеспокоенный взгляд.

– Ари. Его нету.

– В смысле?

– Он покинул этот мир и уже 2 часа не возвращается. До этого всю неделю топтал землю, а стоило нам приземлиться, как его не стало. Очень странно.

– Может, готовится к чему-то сверх опасному для нас?

– Для этого ему, как минимум, нужно тело. Без сосуда он тебе никак не навредит.

– А может, он, наконец, смирился, что меня ему не достать и взял самоотвод? – скорей в шутку, чем всерьез, спросил я. Хотя, было бы неплохо, если так.

– Скорей небеса рухнут, чем это произойдет – со всей серьезностью ответил Рион. Не просек он иронии, или не захотел просекать – оставалось только догадываться.

Его взгляд скользнул по небу в сторону. Я проследил за ним, и заметил вдалеке приближающийся вертолет.

– А вот и первый гость – озвучил я очевидное.

Впрочем, гость, весьма вероятно, мог оказаться из числа незваных. Рион вполне резонно опасался, что в вертолете может сидеть кто угодно. Отсутствие Ари не значило, что он не мог послать вместо себя каких-нибудь шестерок. В конце концов, может, в этом и заключался его план – прихлопнуть кого-то из руководителей компании, подсадить в его тело своего паразита, а самому подождать в сторонке. Рион бы с легкостью унюхал приближение могущественного собирателя душ, но с мелкими поганцами дела у него обстояли сложнее – и Ари это знал. Однако мой хранитель предусмотрел подобное развитие событий и заранее согласовал со мной процедуру встречи.

При приземлении вертолета он направился к нему в одиночку, пока я ждал его команды на безопасном расстоянии. Ему хватало приблизиться к транспорту на метр, чтобы сообразить, есть ли внутри те, по кому стоит немедленно стрелять. Дожидаясь его сигнала, я переживал – очень не хотелось, чтобы наши опасения подтвердились. Ведь это будет означать очередную жертву по моей вине.

Но, к счастью, все обошлось. Рион кивнул мне, позволяя подойти и встретить будущего коллегу. Первым прибывшим оказался Винсент. Ступая на землю, он осмотрелся по сторонам с такой кислой физиономией, будто попал в самые грязные трущобы. Когда заметил мое приближение, его выражение лица на короткий миг сделалось еще противней, но, взяв себя в руки, старик быстро нацепил деловую маску.

– Винсент, как жизнь? – поприветствовал я его, протягивая руку.

– Неплохо – буркнул он, отвечая на рукопожатие, если так можно выразиться, когда человек брезгливо подает обмякшую руку, не утруждая себя хоть немного сжать пальцы.

Старик по-прежнему уперто продолжал принимать меня за секс-меньшинство. Я оставил попытки в чем-либо его переубедить, а раз мы теперь являлись равными по рангу, то и вовсе решил, что не лишним будет чутка над ним поиздеваться.

– Знакомьтесь, мой партнер Ромео Лопез – указал я Винсу на Риона. – Лучший в своем деле. С его появлением моя жизнь круто изменилась. Очень страстный подход к работе. О более верном и преданном партнере не стоит даже мечтать.

Рион бросил на меня недоуменный взгляд. Глядя, что происходит с Винсентом, я едва сдержался, чтобы не расхохотаться. Он впал в смятение, его плечи то поднимались, то опускались, будто делали зарядку. Старик сначала хотел что-то сказать, но передумал. Затем дернулась его рука – наверное, решил протянуть её Риону для рукопожатия, но тоже передумал. В итоге он лишь коротко ему кивнул и быстро прошел мимо.

Не имел ни малейшего понятия, о чем можно общаться с этим человеком. Благо, оставаться с ним наедине долго не пришлось. Через несколько минут в небе появился еще один вертолет. К нам присоединился лучший собеседник из числа управленцев компании – Питер. Пока мы обсуждали с ним последний матч, Винс уединился в нескольких метрах от нас и закурил сигару.

С периодичностью 5—10 минут наша компашка пополнялась новоприбывшими. Следующей к нам пожаловала Силия, за ней прилетела Стерва. Из очередного вертолета на площадку ступил Харви.

Несмотря на то, что стояли все в одном общем кругу – общались мы, разбившись на три маленькие группки. Каждый из членов совета ненавидел, как минимум, двоих своих коллег. Ситуация напоминала детский сад, где детишки вынуждены были обедать за одним столом, при этом друг с другом не дружили. И, похоже, мне суждено было стать их воспитателем, и придумать способ помирить.

С момента прибытия Харви прошло более получаса, а последний гость все не торопился появляться. Одним из немногих качеств, объединяющих всех членов совета, являлась пунктуальность. Серьезная же задержка столь ответственного человека навеивала неприятные мысли, связанные со смертью и использованием его тела в качестве оружия против меня.

– Че-то Раян сильно задерживается – сказал я Питеру, глядя на часы.

– Это неудивительно – встряла Силия, болтающая до этого со Стервой. – Странно, что он вообще согласился сегодня присутствовать с нами.

– Что вы имеете в виду?

– На неделе у него скончалась мать – ответил за нее Питер. – Вчера он должен был её хоронить, а тут черти что с этими моргами сотворилось. Ну, ты в курсе.

– В курсе чего? – удивился я. – Что случилось с моргами?

– Новости не смотришь? – повернулся ко мне Винсент. – Опустели они!

Я сдвинул брови, переводя взгляд с одного коллеги на другого. По их лицам стало понятно, что громкая новость прошла мимо лишь меня одного. Ну не до новостных каналов было мне последних недель шесть!

– Три дня назад почти во всех моргах штата пропали трупы – принялся объяснять Питер. – Несколько сотен. Мать Раяна в их числе. Кому они могли понадобиться – неизвестно. Найти никого до сих пор не могут.

Черт же меня де…! Эх, нужно избавляться от этой фразы, паршивая она. Я огромными глазами посмотрел на Риона – он стоял неподалеку и все слышал. Его лицо сделалось не менее встревоженным. Как же далеко готов зайти этот падальщик Ари, чтобы покончить со мной?

– Поэтому в очередной раз попрошу проявить к нашему коллеге понимание и терпение – сказал Харви. – Ему сейчас тяжело.

– Странно, что сотни трупов исчезли, а никто ничего не видел – вставила Силия.

– Почему же никто? – ответил Питер. – Какой-то парень заснял на телефон, как ночью с десяток полуголых человек выбегали из морга.

– Еще скажи, будто веришь, что трупы ожили и сами сбежали! – рявкнул Винс.

Женщины засмеялись. Харви был явно не в восторге от поднятой темы. Питер же, по-видимому, не намеревался оставлять последнее слово за ненавистным ему стариком.

– Я верю ученым, а, согласно их утверждениям, за последние годы открыли столько новых бактерий и вирусов, что зомби-апокалипсис уже перестают относить к фантастике.

– Один мой знакомый-ученый того же мнения – неожиданно поддержала его Стерва.

– Ну естественно! – с нескрываемым сарказмом проговорил Винсент. – Как же иначе! Трупы никто не воровал, они покинули морги на своих двоих!

Брюзжащий старик и не подозревал, насколько он прав. По сути, ученые тоже были недалеки от истины. Вот только для современных зомби не требовались ни бактерии, ни вирусы. Вряд ли Питер верил в существование живых мертвецов, однако спорить с Винсом для него, похоже, являлось делом чести. Ну, или так он себя развлекал. Оживленная дискуссия продолжила развиваться, и дело вполне себе могло дойти до рукоприкладства. Но в самый нужный момент вмешался Харви и разбавил ситуацию.

– Слушать о зомби, конечно, очень занимательно, но что, если вы покажете нам свое поле для гольфа, о котором столько говорили? – повернулся он ко мне.

При постройке своего «дворца» я проявлял некий интерес к благородному спорту, а потому выделил приличный участок на поле для игры в гольф. Но затем вынужден был признать, что особого удовольствия от удара по маленькому мячику клюшкой не испытываю. В общем, к игре этой я не прикипел, но поле решил оставить. И не зря.

Председатель обожал гольф. Я знал об этом благодаря своим шпионам, собиравшим на него в свое время информацию. И эти знания отчасти помогли мне убедить его провести церемонию подписания бумажек на моем острове.

– Пока ожидаем нашего коллегу, – продолжил Харви – я бы не прочь сделать пару ударов.

– Конечно – улыбнулся я. – Поле совсем рядом. Пройдем.

Я возглавил процессию и едва заметным движением головы подозвал к себе Риона.

– У этого ублюдка совсем крыша поехала – заговорил я, когда мы отстали от остальных достаточно, чтобы те не услышали нашего разговора. – Все морги штата. Сотни трупов. Неужели никто из ваших за этим не следит?

– Все может быть гораздо хуже – ответил Рион. – Если твой друг не ошибся с подсчетами, то это значит, что Ари сломал «Первый закон». А это катастрофа.

– Как это, блин, сломал? – не понял я. – Че еще за закон?

– «Первый закон» запрещает низшим силам проникать в этот мир количеством, превышающим за раз 66 особей. Об этом позаботились сразу после всемирного потопа. Даже не представляю, как ему это могло удаться.

– Ну надо же – удивился я. – Так ради меня еще никто не старался.

– Не уверен уже, что ты остался первоначальной его целью. Возможно, он ушел потому, что появились дела поважнее.

Рион говорил раздражающе загадочным тоном. Когда-то я обязательно стукну его за подобное.

– Снова ты ребусами говоришь – прошипел я. – Что происходит? Рассказывай!

– Тебя это не касается. Твоя задача действовать по намеченному плану и не отвлекаться.

А вот за частоту этого ответа одного стукнуть будет явно недостаточно. Выбешивающая фраза заставляла все мои мышцы звенеть от напряжения. Не будь Рион моей единственной надеждой выжить, а также двухметровым амбалом… ну, и если бы не группа почтенных свидетелей за спиной, с которыми мне еще работать – скрутил бы его в узел и заставил говорить. Но вместо этого, в миллионный раз, я тяжело вздохнул и постарался расслабиться.

– Довольно неплохо – неожиданно поравнялся с нами Харви. Он с восхищением оценивал взглядом поле для гольфа, которое раскрылось во всей красе, едва мы завернули за угол «дворца». Метров 100 в длину на 50 в ширину – максимум, что возможно было выделить на острове для этой игры.

– Как раз объяснял помощнику, где он сможет найти клюшки – я требовательно посмотрел на Риона. Слова мои ему явно не понравились, но, скорчив раздраженную рожу, он все же отправился выполнять поручение. Я же про себя улыбнулся – хоть как-то отплатил ему за вредность и молчание.

Спустя 10 минут, игровой реквизит был доставлен. Председатель продемонстрировал серию довольно неплохих дальних ударов. В качестве его соперника выступил Винсент, гордо заявив, что для него нету разницы, какие мячи в какие лунки загонять. Первые же два его удара отправили летать мячи за территорию поля, чем сильно позабавили зрителей.

Разок махнул клюшкой и я. До результатов Харви мне было далеко, но самолюбие противного старика лишний раз все же задел.

Время шло, а Раян все не объявлялся. С каждой минутой ожидания мои переживания возрастали. И они ничуть не уменьшились, когда, через полчаса игры, в небе завиднелся очередной вертолет.

– Ну наконец-то! – брызнул слюной Винсент, уставший позориться перед коллегами своими кривыми ударами. – Пора бы уже и делом заняться!

– Пожалуй, будет лучше, если я лично его встречу – умозаключил вдруг Харви, пряча клюшку в чехол.

– Исключено! – выпалил я, не подумав.

– В смысле? – удивился председатель, да и все остальные тоже.

Я бросил встревоженный взгляд на Риона. Позволить Харви идти первым к вертолету приравнивалось к русской рулетке с тремя патронами в барабане. Если пассажиром воздушного транспорта окажется нечто, преследующее цель меня прикончить, то пострадать могут все, кто окажется в поле его зрения. А этого нельзя было допустить.

– Ну… – принялся я сочинять причину. – Насколько я успел узнать Раяна, он из того типа людей, которые ненавидят, когда их жалеют. В вашем поступке он может учуять эту самую жалость, отчего ему сделается еще хуже и…

– Не говорите ерунды – перебил Харви. – У него сейчас трудный период и мы все должны его поддержать.

Председатель уверенным шагом направился к вертолетной площадке. Остальные без промедлений потопали следом.

Мой желудок выполнял паническое сальто, когда вертушка, предполагаемо с Раяном внутри, зависла над нами и принялась снижаться. Харви в любой момент готов был стартовать навстречу своей возможной смерти. Случись с ним беда, – и мое будущее окажется под серьезной угрозой. Мне суждено было занять кресло исполнительного директора под его покровительством. Вероятность моего успеха резко снизится, если председателя правления придется заменить в связи с ужасной гибелью. С этим-то я нашел общий язык, найду ли с другим? И опять-таки, нельзя было допустить, чтобы по моей вине погиб невинный.

Шасси вертолета коснулись земли. Харви устремился вперед. Я с напряжением наблюдал за его шествием. Нервно сжимая кулаки, размышлял над правильностью бездействия. И размышления мне эти совсем не понравились…

К черту желания Харви! Риск в нашем случае – дело ни разу не благородное!

Я повернулся к Риону, который стоял рядом, готовый в любой момент защитить меня от пули.

– Опереди его – проговорил ему едва слышно. – Быстро!

Я едва успел закончить предложение, как он уже набрал скорость для выполнения поручения. Ему хватило несколько секунд, чтобы поравняться с председателем. До транспорта оставалось всего два шага, как вдруг произошло нечто пугающее. Рион внезапно выставил руку перед Харви, преграждая путь, а второй ухватился за пистолет под пиджаком.

Я инстинктивно пригнулся, ожидая страшной перестрелки или чего-то в этом роде. Двери вертолета отъехали в сторону, и из него показался… Раян. Уставший на вид, немного бледный, но без оружия в руках и с обычным цветом глаз. Он уставился на Риона, с удивлением оценивая его реакцию. Тот опешил, рассматривая гостя в ответ, будто соображая, стоит в него стрелять или нет. Выбрав все же второй вариант, он не стал вынимать из кобуры пистолет и отпустил Харви.

– Вы совсем с ума сошли? – пришел председатель в негодование.

– Прошу прощения – обронил Рион, поправляя свой пиджак.

– Ему сегодня весь день нездоровится – вмешался я, резво примчавшись исправлять ситуацию. – Я им займусь.

Поприветствовав Раяна, мы с Рионом отошли в сторону. Выглядел он растерянным, и все время осматривался по сторонам.

– Это что сейчас было? – рассерженно зашипел я. – Если решил поквитаться за клюшки, то ни хрена не смешно.

– Я что-то почувствовал – на полном серьезе ответил он. – И чувствую до сих пор.

– Ари? Он снова в деле?

– Нет. Кое-что посильнее – он снова окинул взглядом всю округу. – Оно повсюду.

Хотел бы я пошутить, сравнить Риона с шизофреником, порекомендовать ему мозгоправа, но все это было некстати. Кое-что посильнее Ари! Да еще и повсюду! Информация заслуживала серьезного к себе отношения. Долгие секунды мы стояли на месте и вертели головами, как сурикаты, высматривая опасность. Я бы рад был и дальше продолжать в том же духе, но мое странное поведение могло вполне обеспокоить коллег. Плюс, не стоило еще больше затягивать с подписанием бумаг.

– Ладно, буду на связи, если что… – начал я прощаться с Рионом, развернувшись к своим гостям. Но замер, не сделав ни шагу. Мой хранитель уставился в одну точку, куда-то вдаль. Я проследил за его взглядом и тут же почувствовал легкий холодок, гуляющий по спине. Далеко в небе, по направлению к острову, летел очередной вертолет.

– Ждешь еще гостей? – спросил Рион.

– Нет…

Слева послышались нарастающие хлопчатые звуки. Мы повернули головы и увидели еще одну вертушку. То же зрелище ожидало нас и по правую сторону неба.

– Гранатометы закупил? – снова спросил Рион.

– Ага – ответил я без энтузиазма. – Завтра привезут.

Мы глупо переглянулись. Похоже, заказ на гранатометы можно было отменять. Я догадывался, кто к нам летит, единственная несостыковка была в малом количестве незваных гостей. Однако в следующий миг на горизонте замаячило с десяток катеров, и сомнения окончательно отпали – на мой остров торопились обитатели недавно опустевших моргов. А если учитывать, что Рион сумел учуять их с такого расстояния (возможно, сигнал их ауры возрастал пропорционально количеству), торопились они в полном составе.

– Нужно срочно сваливать с острова – ужаснулся я.

– Нет – отрезал Рион. – Они окружили, и сквозь кольцо ты не прорвешься.

– Если останусь, из-за меня погибнет куча народу. Этих тварей сотни!

– Им запрещено вмешиваться в судьбы тех, кто не является их целью. Это право есть лишь у собирателей душ. Никто здесь не погибнет, кроме тебя. Если, правда, не сломал «Четвертый закон». А я уверен, он не сломан.

– Обалденная новость – рассерженно съязвил я. – А раньше об этом рассказать никак не мог?

– Уводи своих коллег в дом, подписывай бумажки. Мы тут разберемся.

– Ты совсем обалдел!? – не поверил я своим ушам. – Со мной вообще ничего не подпишут, если за окном начнется полноценная война.

– Значит, постарайся, чтобы они ничего не узнали. Придумай что-нибудь. Ты смышленый.

С этими словами Рион развернулся, и направился быстрым шагом в сторону оружейной, на ходу сзывая людей по беспроводной связи. Я с силой стиснул зубы от накатившей злости, но тут же взял себя в руки. На промедление не оставалось ни секунды времени. Вынув из кармана микронаушник, я запихнул его глубоко в ухо и активировал. Затем натянул на лицо добродушную улыбку, и рысью вернулся к уже заждавшимся гостям.

– Господа, дамы, предлагаю пройти в дом и потихоньку приступать к запланированному.

– У вас на сегодня еще встречи? – поинтересовался вдруг Харви, вместе со всеми заметивший приближающиеся вертолеты.

– Они летят на соседний остров – сочинил я мгновенно. – Там частенько проводят разного рода учения. Ничего, о чем стоит беспокоиться.

Выдумка прокатила, Харви понятливо кивнул головой. Я повел всех за собой к дому, судорожно соображая, каким образом заставить их даже не догадываться о происходящем за стенами. С каждым шагом мою голову посещало несколько безумных мыслей, наименее дикой из которых было запереться в подземном бункере. Но вот беда, в нашей компашке присутствовали довольно неглупые люди, и Харви, наверное, первым догадается, что дело нечисто. И тогда о его доверии можно забыть навсегда.

Мы переступили порог «дворца», а я все еще не знал, как быть и куда податься. Стоять на месте и раздумывать над этим выглядело бы, как минимум, странно, поэтому я уверенно зашагал по лестнице вверх. В ход пошли логические размышления.

Что у меня есть на втором этаже в этой части дома? Ванная комната, тренажерный зал, две спальни, конференц-зал, где изначально планировал проводить собрание. Но там панорамные окна, выходящие на главную поляну территории. Если твари будут прорываться внутрь, а есть опасения, что будут, то члены совета обязательно рассмотрят их во всей красе. Мне же наоборот нужно было добиться их неведенья.

Что у меня на третьем этаже? Офис, еще две спальни… офис! Ну конечно же! Просторный офис с широким столом и диванами, а окна выходят на кусок пляжа и поле для гольфа. Но что важнее всего, там мощнейшая звукоизоляция – закрыть окна, и внутрь не проскочит даже звук от взрыва бомбы. А ведь в свое время смотрел на строителя, как на идиота, когда он старательно расписывал полезность изоляции. Хорошо, что мне было плевать на деньги, и я соглашался почти на все его предложения.

Мой шаг стал более уверенным, теперь я точно знал, куда идти. Еще один этаж, и мы прибыли к месту назначения. Зашли в комнату, я включил кондиционер и проверил, чтобы окна были плотно закрыты. Выглянул наружу, но военных действий, к счастью, не заметил. Рион до сих пор не активировал со мной связь, а, значит, пока мне ничего не угрожало.

От меня всего-то требовалось задержать всех в этой комнате, как можно дольше, чтобы дать время моим людям отбить нападение и прибраться. Вроде бы пустяковое дело, подумал я, надеясь, что бумажек должно быть немало. Однако, развернувшись к Харви, понял, что и тут придется хорошенько попариться. Он достал из сумки довольно тонкую пачку бумаг и объявил:

– Итак, от каждого требуется примерно по 100 автографов. Думаю, управимся быстро.

– А после предлагаю погонять уже бильярдные шары – решил реабилитироваться Винсент после фиаско с гольфом.

Я мастерски скрыл свое разочарование количеством подписей (всего сотня! Делов на 10 минут! Какого хрена так мало!?). Вместо этого, слегка улыбнулся и подошел к столу.

– Что ж, – сказал я – приступим к чтению.

К самому медленному чтению в истории человечества.

***

Телохранители торопливо сбегались в оружейную, со всех уголков острова, где их уже ожидал Рион. Один за другим они хватали автоматы, пистолеты, патроны, гранаты, которыми была обвешана каждая стена огромной комнаты. Дождавшись появления последнего командира группы, Рион начал быстрый инструктаж.

– Четыре группы, каждая занимает условленный периметр. Не дать врагу высадиться на остров. Стрелять на поражение.

– С кем хоть имеем дело? – спросил один из командиров.

– Дилетанты, но отбитые на всю башку. Огнестрел далеко не у всех, остальные будут бросаться даже с голыми руками. Стрелять точно в грудь или голову, никаких чтоб раненых. Берите побольше патронов, гостей очень много.

– Может, вызвать кого с материка на подмогу?

– Уже вызвал – соврал Рион. – Но они будут нескоро. Всё, всем на позиции, и держать со мной связь!

Он первым выскочил наружу, прочие оперативно последовали его примеру. Звуки от вертолетов громыхали уже по всей округе. К ним, с постепенным нарастанием, присоединялись ревы от моторов приближающихся катеров. Риону оставалось только догадываться, как этим сволочам удалось спереть столько транспорта. Еще больше его терзал вопрос, каким образом в этот мир сумело прорваться столько нечисти. Ведь тысячелетиями высшие законы считались эталоном надежности.

Но по одной проблеме за раз. Законы – не его забота, а вот защита Лео – другое дело. По его душу спешили сотни убийц. Большинство обещали достигнуть огневого рубежа в ближайшую минуту-две. Но были и те, кто вырвались далеко вперед. Они находились на борту вертолета, которому до острова оставалось всего ничего.

С них-то Рион и начал. Он вскинул автомат, мгновенно прицелился и тут же открыл беспрерывный огонь. Все пули, до единой, попали точно в цель – пробили обшивку, затем лобовое стекло. Изрешетили сначала второго пилота, потом и первого. Штурвал стал неуправляем, судно развернуло в сторону. Рион не прекращал стрелять – следующими под раздачу попали многочисленные пассажиры, очень зря открывшие боковую дверь.

Транспорт завертелся по оси, задымился, в топливном баке появились дыры. Кто-то в последний момент сиганул в воду, как вдруг вертолет оглушительно взорвался. То, что от него осталось, разбросало на десятки метров и рухнуло в океан.

Рион отбросил опустевший магазин, заменив его новым. Метко стрелять он не разучился, и его это порадовало. Меткость сегодня очень пригодится. И далеко не одному магазину предстояло еще опустеть.

***

Я удобно расположился на диване, и с важным видом читал договор. В какой-то момент мне показалось, что скорость чтения чересчур быстрая – аж одно слово в секунду. Поэтому взял темп помедленнее – растянул слово до двух-трех секунд. К этому времени действующие члены совета успели поставить половину подписей. А в следующий миг Стерва дочитала свой экземпляр бумаг и последовала их примеру.

– Как скоро присоединитесь к нам, Лео? – посмотрел на меня Харви.

– Скоро. Я уже на шестой странице.

– Только на шестой? – удивился председатель.

– Мне казалось, это я медленно читаю – всунула свои «5 копеек» Стерва.

– Вчитываюсь в каждое слово – правдиво пояснил я. – Все-таки не в кружок по рисованию записываюсь.

– Вам ведь высылалась копия на почту – недоумевал моей тормознутости Харви.

– В нее я не особо вчитывался. Поэтому сейчас важно вникнуть в каждое предложение, чтобы потом не было никаких разногласий. Согласны со мной?

Председатель неопределенно дернул бровями и вернулся к своим подписям. Суть договора меня нисколько не интересовала – ни, когда бегло просматривал копию, ни, в том числе, оригинал. Из прочитанного я не сумел вникнуть ни в единое слово, ибо все мои мысли были о том, что же сейчас творится на улице. Не пострадал ли кто из людей, живой ли Рион, успешно ли проходит оборона острова? И самое главное, что делать, если все пойдет к чертям собачим наперекосяк?

***

– Огонь! – взревел Рион.

Шестнадцать бойцов, вместе с ним, дали автоматный залп по линии приближающихся катеров. Примерно в то же время, обстрел врага начался по всему периметру острова.

– «Сбили вертушку» – докладывал Риону в наушнике кто-то из другой группы. – «Минус катер!», «Потопили судно!».

Бойцы, рассредоточенные вдоль берега, стреляли длинными очередями. Вражеский транспорт один за другим превращался в решето, терял управляющих, сворачивал с пути, переворачивался. Нечисть десятками выпадала в океан, кто с простреленным телом, кто целый.

Заменив очередной магазин, Рион заприметил следующую цель. Не жалея патронов, он выпустил по катеру целый рожок. С последним выстрелом судно резко ушло в сторону и протаранило союзника. Прогремел мощный взрыв, чье-то пылающее тело отбросило на добрые 30 метров в сторону.

Первая линия атакующих была полностью разбита. Однако за ней проглядывались еще, как минимум, две. Тенденция обороны Риона радовала. Если и дальше все будет идти также хорошо, никому не удастся даже достигнуть суши. Но, как водится, стоило только подумать об успешном исходе, как ситуация резко поменялась.

Следующая волна катеров принялась менять строй. Из горизонтальной линии они выстроились в три шеренги, максимально плотно приблизившись друг к другу. Казалось бы, этим они только упростили бойцам вести обстрел. Вот только Рион сразу почувствовал неладное, и совсем скоро это чувство себя оправдало.

Сначала все шло отлично – мощь шестнадцати автоматов обрушилась на первую тройку водного транспорта. Каждый из них получил более сотни дыр в обшивке. Два крайних быстро потеряли управление, прижались с обеих сторон к центровому, и долгое время мчались к острову, как единое целое. Наконец, и средний лишился водителя. Шеренга резво распалась, разъехавшись в разные стороны. Но за ними появилась новая тройка, почти невредимая. До суши им оставалось каких-то 20 секунд пути, чего они вряд ли бы достигли без предпринятой тактики.

Обстрел продолжился с былой интенсивностью. Сотни дыр, выход из строя, развороты и переворачивания. Вторая шеренга потерпела крушения быстрее первой. Однако за ней показался последний, самый массивный катер.

Рион отчаянно открыл по нему огонь вслед за остальными, хоть прекрасно осознавал, что тот слишком близко и слишком большой, чтобы успеть с ним расправиться. Будто не замечая стрельбы, катер в три секунды домчался до берега, и на полной скорости вылетел на сушу. Разрывая дном песок, судно проскользнуло мимо бойцов, обстреливающих его со всем сторон.

Внезапно, на борту вынырнуло с десяток особей, сверкая глазами всех оттенков красного. Все произошло в одно мгновение – вот обстреливают их, а вот стреляют уже они. Рион едва успел среагировать на ответный огонь, как одна из пуль прошила его тело. Он рухнул на спину, левое плечо обожгла острая боль.

На какой-то ужасный миг ему показалось, что с ним покончено. Что на этот раз он подвел Лео, потерял тело, и нет никакой возможности вернуться и что-то исправить. Ведь уже использованный сосуд второй раз не займешь – этот закон сломить тяжелее, чем «Первый».

Однако выстрелы продолжались, боль не отступала, а, значит, он еще не покинул этот мир. Рион собрался, крепче сжал свой автомат и быстро оценил сложившуюся ситуацию.

Слажено и метко, враг обстрелял людей на пляже, перехватив преимущество. Половина бойцов лежала на песке с простреленными ногами ниже колен. Убить их вторженцы не имели права, но вывести из строя, не влияющим на судьбу, ранением – могли себе позволить.

Рион отметил про себя их, невиданную ранее, сообразительность, и способность к построению разумной тактики атаки. Из, по сути, замученных недоумков, Ари сумел слепить нечто похожее на солдат. Что делало сегодняшний день еще более тяжелый, чем предполагалось сначала.

Отлежавшись несколько секунд, Рион, наконец, вскочил на ноги, взбросил ввысь оружие и произвел несколько точных выстрелов. Три вражеских головы на борту катера брызнули кровью, пробитые насквозь пулями, и скрылись из виду. Он подбежал вплотную к судну, напряженно соображая, как устранить угрозу. Как взобраться на трехметровую высоту, если лестница лишь на корме, откуда и ведется обстрел?

Обдумывая, Рион принялся обходить катер со стороны носа, как вдруг столкнулся с новой проблемой. Не меньше дюжины гостей умудрились ловко покинуть свой транспорт, и во всю торопились к дому. Не мешкая, хранитель наставил на убегающую толпу автомат, нажал на спусковой крючок…

Внезапно на него кто-то набросился, отведя руку с оружием в сторону. Последняя обойма израсходовалась впустую. Раненой рукой ему едва удалось перехватить удар ножом, летевший в его голову. Враг попер на него всем телом, Рион попятился, завалился на спину, но тут же сделал выброс ногами и перебросил противника через себя.

Сразу поднявшись, он наставил на нападающего оружие, спустил курок, но ничего не произошло – патроны закончились. Сверкнув темно-бордовыми глазами, недруг снова бросился на Риона с ножом. У того за поясом покоился в кобуре пистолет, однако вытащить его он никак не успевал.

Выброс ножа был машинально отбит автоматом. Им же Рион попытался нанести удар по голове, но атакующий резво пригнулся, и необычайно шустро дважды махнул лезвием. От первого взмаха хранитель получил порез ноги, от второго – на щеке закрасовалась красная полоска от рассечения. Рион по инерции отступил назад, стукнувшись спиной о стену судна. Лишь в последний момент он успел убрать голову, когда острие ножа со звоном ударилось рядом с его ухом, в борт катера.

Промашка, а также сближение вплотную с врагом, дали ему шанс прибрать инициативу. Обхватив руку с оружием, Рион принялся наносить оппоненту удары коленом в живот. За ними последовали удары локтем в нос. Зажатый противник ослабил напор, потерял ориентацию в пространстве. Достаточно его исколотив, Рион резким движением сломал ему руку, затем отобрал нож и засадил им хозяину глубоко в шею. Глаза поверженного сменили непривычный цвет, а тело тут же обмякло и рухнуло на землю мертвым грузом.

Радоваться успеху победитель не торопился. Его внимание вернулось к удирающей толпе, почти достигшей границ дома. Рион выхватил из-за пояса пистолет и открыл огонь вдогонку. Одна за другой, пули находили свои цели, пробивая спины или затылки бегунов.

Два, пять, десять нелюдей зарыли носом в песок на полном ходу. Еще один обернулся, пытаясь отстреляться в ответ, но сразу же словил пулю точно в глаз. Последний уцелевший, будучи дальше всех, умудрился избежать попадания. Сделав рывок, он изменил направление, и скрылся за живой изгородью с человека ростом. Первой мыслью Риона было связаться с Лео, и поручить ему самому разобраться с возникшей проблемой. Но, чуть помедлив, он решил напоследок попытать удачу. Нацелился на саму изгородь и, прикинув скорость бегуна, произвел серию выстрелов по определенному отрезку.

Из-за живой стены послышался всплеск воды – кто-то тяжелый рухнул в бассейн – Рион угодил в цель. И оставалось лишь надеяться, что рухнул замертво, ибо проверять это у стрелка времени не было.

Не получив и секунды на передышку, Рион очень вовремя поднял голову и отскочил в сторону. На песок, где он стоял всего мгновение назад, обрушился целый свинцовый дождь. Сразу двое обосновались на носу катера, самоотверженно стараясь изрешетить того единственного, кого имели полное право, помимо Лео.

Рион прижался к обшивке судна, сменил магазин, повертел головой в поиске решения. И оно оказалось куда ближе, чем он мог себе мечтать. Недавний противник, с ножом в шее, лежал в нескольких шагах, а на его жилете свисала связка из полдюжины гранат.

Без долгих раздумий, Рион отчаянно рванул к ней, открыв отвлекающий огонь наугад по стрелкам на катере. Пока те укрылись за бортом, он ловко схватил на бегу гранаты, выдернул зубами из одной чеку, и зашвырнул всю связку вверх, на палубу. Взрыв был колоссальной мощности. Кабину судна разорвало в клочья, всех выбросило наружу – кого-то по кускам, кого-то почти целого.

Словно извергающийся вулкан, катер разбросал вокруг себя пылающие тела, которые так и остались догорать на пляже. Рион упал, прикрывая голову от разлетевшихся обломков, но все обошлось.

«Надо же, я уцелел. Я все еще здесь» – промелькнула у него мысль, когда он с трудом принял вертикальное положение. Плечо горело от боли, но, глядя на раненую две трети группы, жаловаться не приходилось. Его-то боль мгновенно утихнет, стоит только сбросить сосуд – другие же такою способностью не обладали, и о ранах позабыть смогут нескоро.

На других частях острова все еще воевали, оттуда доносились постоянные выстрелы. Собираясь прихватить с собой всех, кто может ходить, и отправиться на подмогу, Рион мельком взглянул в сторону океана и застыл на месте.

Длинная линия из, по меньшей мере, двадцати катеров, спешила к берегу на полной скорости. Над ними висело сопровождение в виде двух вертолетов. На этот раз масштаб угрозы выглядел более чем пугающий. Даже с полной комплектацией готовой к бою группы, шансы остановить новую порцию врага не радовали. Не говоря уже о той кучке бойцов, которой повезло остаться на ногах.

Рион тормозил, его мысли сбились в кучу, такого засилья нечисти он не мог себе и представить. Из ступора помог выйти внезапный вопль в наушнике, принадлежавший командиру другой группы.

– Север прорван! – кричал голос сквозь стрельбу. – Север прорван! Враг на береге! У нас много раненых, мы отходим к дому!

Это было единственным и самым очевидным решением, которое стоило принять немедленно.

– Всем отойти к дому! – скомандовал Рион остальным группам и своим бойцам. Затем ткнул пальцем в одного из них. – Ты со мной! Остальные, помогите раненым! Всем забаррикадироваться в доме!

Со всех ног он помчался с телохранителем к оружейной комнате. Чтобы отбить штурм, понадобится много оружия. А вдвоем будет гораздо легче и быстрее его донести.

***

Страшно было представить, каким кретином я выглядел в глазах своих коллег. А если не кретином, то, как минимум, человеком, который медленно, но уверенно, начинал всех раздражать. Выжав максимум времени на чтении бумажек, я, наконец, приступил к их подписанию. Члены совета, которым откровенно осточертело уже торчать в этой комнате, окружили меня со всех сторон.

Я с важным видом сел за стол, пододвинул чуть ближе стул, размял плечи, взял ручку и поднес её к документу. Под пристальным взглядом зрителей я принялся, крайне медленно, очень тщательно вырисовывая каждую завитушку, ставить невероятно длинную подпись.

Вообще мой автограф всегда был коротким, но в данной ситуации спешка могла лишь навредить. Тем более, я до сих пор не имел ни малейшего понятия, что творится вокруг дома. Рион продолжал держать радиомолчание, и мне это не нравилось.

Задумка с выходом на связь только в крайнем случае, давно перестала казаться удачной. Ведь если его убьют, я даже об этом не узнаю – так и продолжу сидеть в офисе, пока сюда не ворвутся по мою душу, – предупредить то будет некому. Да и, кроме этого, отчет о ведении обороны в реальном времени был важен для дальнейшего планирования встречи. Имею ввиду – вот что делать, если с договором будет покончено раньше, чем с войной на улице? Как потом удерживать всех в комнате, из которой они рвутся выбраться? И как долго мне удастся это делать?

Я ужасно нуждался в новостях. А пока не оставалось ничего другого, как продолжать тянуть резину. Дорисовав первую подпись, я облизнул палец, не торопясь перевернул страницу, и приступил к следующей. С тем же темпом и вычурной каллиграфией. Наблюдая за мной, Винсент вдруг громко выдохнул.

– Да мы тут все состаримся – сказал он и отошел от стола.

Растягивать автограф – конечно, хорошо, однако мне это показалось недостаточным. Я резко поднял голову и окинул всех радостным взглядом.

– Хотите анекдот?

***

Рион с помощником тащили на бегу тяжеленный ящик с боеприпасами, оставляющий позади глубокие борозды на идеальной лужайке. За их спинами отчетливо виднелись катера, заезжающие на берег, из которых, как муравьи, появлялись десятки живых мертвецов. Кто с голыми руками, кто с ножом, а кто с огнестрелом – едва они оказывались на суше, тут же устремлялись к дому.

Повсюду звучала беспрерывная стрельба. В наушник Риону, то и дело, поступал отчет о ситуации от командиров других групп. Штурм «дворца» происходил уже со всех сторон, однако врагу пока не удавалось прорвать оборону.

Несколько бойцов закрепились на крыше, не давая вертолетам добраться до острова. Благодаря им, одна из вертушек, уже начавшая было обстрел Риона, сама попала под раздачу и рухнула в океан. Пользуясь прикрытием сверху, Рион с помощником получили драгоценные секунды, чтобы доволочить ящик к дому.

Очередной вертолет не заставил себя долго ждать. В отличие от павшего союзника, вторженцы на его борту начали действовать заблаговременно. Занимая место второго пилота, один из них открыл огонь сквозь лобовое стекло. Крышу дома обсыпало меткими выстрелами. Один из бойцов поймал пулю в плечо, остальные успели вовремя укрыться за парапетом.

Не прекращая стрельбы, и не позволяя никому высунуть головы для ответного огня, вертолет влетел на остров и завис перед домом. Боковая дверь отъехала в сторону, из кабины на полкорпуса высунулся жутко перекачанный мужик, с огромным крупнокалиберным пулеметом в руках. Его цель находилась не на крыше, не внизу, а прямо напротив – за зашторенными окнами третьего этажа.

Рион выскочил на улицу вовремя, чтобы распознать задумку противника. Он плохо понимал, как из такого оружия недруг планировал убить Лео, не убив при этом никого из шести других людей в комнате. Но решил не тратить время на размышления и сразу же пустил по пулеметчику автоматную очередь.

Тот не успел сделать ни единого выстрела, когда пули пробили ему голову и тело. Следующими жертвами Риона стали автоматчики, обстреливающие крышу. Свою порцию свинца получил напоследок и пилот. Вертолет закружился вокруг своей оси, проделал широкую дугу вдоль дома, и рухнул на шасси неподалеку от парадного входа.

Пожалуй, падение можно было бы засчитать за весьма мягкую посадку. Транспорт не взорвался, не врезался в здание, и на короткий миг Риону показалось, что это самый идеально сбитый противник. Однако лопасти продолжали крутиться, вертолет прыгал на трехколесном шасси – внезапно он наклонился на бок и опрокинулся. Лопасти взрыли землю, несущий винт сорвало и понесло смертоносное колесо прямо на «дворец». Рион едва успел отпрыгнуть за колонну, когда гигантский пропеллер пронесся мимо, пробил стеклянную крышу вокруг входа, и остановился лишь у самой лестницы.

Каким-то чудом никого не зацепило. Рион поднял голову, окидывая взглядом людей. Каждый выбрал себе надежное укрытие – за колоннами, выступами стен, и даже за лестницей на второй этаж. Раненые зажимали жгутами простреленные ноги, некоторым из них помогали друзья по оружию. Остальные разгребали боеприпасы из принесенного ящика и нервно зыркали на вход.

Превозмогая острую боль в плече, Рион с трудом оттолкнулся от земли и встал на колено. В планах было распорядиться тем, кто может ходить, набрать побольше магазинов, и разнести в помощь другим боевым группам, удерживающим здание со своих позиций. Однако едва он открыл рот, его боковое зрение уловило еле заметное движение. Рион резко крутанул головой в сторону и механически отпрянул назад.

В каких-то сантиметрах от лица хранителя просвистело лезвие ножа, которым махнул, выскочивший из-за колонны, противник. Рухнув на спину, он выставил перед собой автомат и вдавил на спусковой крючок. Короткая очередь пуль отшвырнула неудачливого нападающего далеко назад. Раздались выстрелы в ответ – в поле зрения появились нелюди, недавно прибывшие на катерах. Рион проворно перекатился, уходя с линии огня, затем сделал рывок и успел укрыться за соседней колонной.

Враги перешагнули порог, ворвались в дом и тут же ощутили на себе всю силу обороны. На них, словно горизонтальный дождь, обрушился поток смертоносного свинца. Бойцы как один открыли огонь, награждая каждого, кто имел глупость попасться им на глаза, десятками дыр.

Недруг один за другим валился замертво. И, тем не менее, всё новые и новые красноглазые смело бежали на пули, надеясь прорваться. Те, что имели огнестрел, выскакивая с улицы, первым делом посвящали свою стрельбу Риону. Колонна, за которой он укрывался, была уже полностью усеяна дырами, а в одном месте даже откололся увесистый кусок. Тем, кого им запрещено было убивать, они не уделяли ни капли внимания. Трудно ранить человека, если из-за надежного укрытия торчит лишь его полголовы и оружие.

Однако при следующих набегах тактика вторженцев постепенно менялась. Смельчаков поубавилось, враг стал действовать осторожней. Обладателей автоматов резко увеличилось, подкрепление неустанно росло. Обстрелы с колонны Риона перекинулись на укрытие других бойцов. Телохранители, не зная, что их жизни ничего не угрожает, прятали головы, прекращали на короткое время давать отпор.

И враг воспользовался этим на полную. Рион, отстреливаясь почти вслепую, быстро выглянул из-за колонны. В тот же момент в дом ворвалась целая группа неприятеля, сгруппировавшись в плотную коробку. Первый ряд мгновенно задергался и забрызгал кровью, подвергшись тотальному расстрелу – им не помогли даже надетые бронежилеты. Однако коробка не сыпалась, а только ускорялась. Второй ряд буквально нес тех, что спереди, прикрываясь ими, как щитами.

Красноглазые разыграли тот же трюк, что и с катерами – пожертвовали частью своих, пустили их на пушечное мясо, чтобы остальные сумели достигнуть цели. И у них это почти получилось, они в несколько шагов пересекли половину холла, когда Рион взревел во весь голос.

– Стрелять по ногам!

Бронежилеты, надетые на плотный ряд впередиидущих, не пропускали пули к позадинесущим. Но ноги были абсолютно не защищенные. Стрельба обрушилась на указанную часть тел градом, словно косой подсекая всех бегущих. Коробка вмиг распалась, большая её часть зарыла носом в плитку на полу, и была добита контрольными выстрелами. Кому повезло избежать «подкоса», бросились врассыпную, однако укрыться от шестнадцати стрелков и им не удалось.

Друг за другом они пали жертвами провалившегося набега. Последний, ловя грудью с десяток пуль, умудрился невольно внести некоторые коррективы в обстановку. Падая замертво, он вскинул стреляющий автомат в потолок. Шальная пуля перебила цепь, удерживающую гигантскую роскошную люстру, и та бесшумно устремилась вниз.

Груда металла и стекла, разбившись о пол, образовала пирамиду метровой высоты, и практически полностью преградила собой проход к лестнице. От оглушающего приземления огромного светильника, Рион испугано припал ничком. Звуки стрельбы на мгновение прекратились. Все с ужасом уставились на некогда прекрасную конструкцию, будто та помогла им в полной мере осознать, насколько плохи их дела.

Один из бойцов и вовсе не выдержал. Паника взяла над ним верх. Он прижался всем телом к стене и, что есть духу, завопил.

– Мы все здесь подохнем!

***

Мы ржали, как кони, обступив стол, на котором лежали все еще не подписанные мною бумаги. Вот уже минут 15, как подписание отошло на второй план, уступив травле анекдотов. После первого моего выступления – бурного смеха не последовало. Я мысленно обвинил всех в занудности, и чтобы еще больше потянуть времени, отошел к кулеру попить водички.

Как вдруг, к моей неожиданности, Питер решил поддержать инициативу и тоже рассказал анекдот. В центре сюжета у него был молодой и престарелый предприниматель, где последний в концовке выставлялся в крайне глупом свете. Рассказывая, Питер все время поглядывал на Винсента, открыто намекая, что видит именно его в роли того самого престарелого персонажа.

На этот раз смеялись чуть больше, – кроме, конечно, Винса. Он с натяжкой улыбнулся, сверля ненавистного коллегу взглядом, и выпалил в ответ свой анекдот, с сюжетом полностью противоположным. Эстафета юмора пошла по кругу.

С каждым разом громкость и продолжительность смеха росли. Настроение поднималось, бумаги теряли внимание. И вот, очередь дошла до самого Харви. Более бородатой шутки сложно было вспомнить, однако хохот стоял запредельный. Не знаю, притворялся ли кто еще вместе со мной, (над шутками босса нужно всегда смеяться) но Винс уж точно был искренен. У него аж слезы проступили, так его трясло. Даже хмурый Раян посветлел на лице и содрогался от смеха.

Экспромт идея поюморить отлично сработала. Все хорошенько отвлеклись, четверть часа пронеслись незаметно. Однако Рион продолжал молчать, и это уже откровенно раздражало. Меня всерьез мучил вопрос – а сознательно он молчит, или его заставили умолкнуть насовсем? В голове промелькнула мысль – что, если мне выйти, якобы в туалет, и самому оценить обстановку? Но тут же обрадовался, что не стал с этим спешить.

Раян, прекращая смеяться, подергал на себе рубашку и сделал глубокий вдох-выдох.

– Че-то аж жарко стало – сказал он и без предупреждения направился к окну.

Моя реакция на его действие была мгновенной. Едва он потянулся к оконной ручке, рядом вырос я и преградил ему путь.

– Окно сломано, его лучше вообще не трогать – максимально непринужденно проговорил я.

Нет, покидать комнату мне было нельзя. Вот, что случилось бы, поторопись я выйти. Он открыл бы окно, и офис заполонили бы звуки от выстрелов, которые, я уверен, гремели каждую секунду.

Раян понимающе кивнул и покосился на дальнее окно. Моя реакция вновь проявила чудеса скорости, не успел он и шагу ступить.

– Второе тоже не открывается. Уже три дня, как жду ремонтника.

– Оба не открываются? – удивился Раян. – Может, я гляну, в чем с ними дело?

– Не стоит, я и так знаю – ляпнул я, а сам начал сочинять, ибо ни черта заранее не придумал. – Петли… эээ… оказались дешевой подделкой и… эээ… почти сразу сломались. Повернуть ручку, и окно тут же рухнет на голову. Давайте, я кондер посильнее сделаю.

Ай да молодец я! Раян хмыкнул, смирившись с положением вещей. Он напоследок бросил беглый взгляд на подозрительно целые петли, переставил одну ногу, разворачиваясь к столу, как вдруг опешил, уставившись в окно.

Я уже сосредоточился на поиске пульта от кондиционера, когда заметил его заминку и тоже остановился. Мой взор устремился вниз, на улицу, и застыл на той же точке, что и у коллеги. На наших глазах, вдоль дома, по газону, мчалась на огромной скорости промокшая до нитки женщина. Длинная юбка хлопала по ногам, мокрые редкие волосы облепили череп и прилипли к зеленой кофточке.

За следующие несколько секунд мое сердце прошло через три стадии ужасного сжатия.

Даже в мирное время спринтерский забег мокрой женщины за окном вызвал бы, как минимум, сильное недоумение. Но куда страшнее было наблюдать, как этот забег исполняет седая старуха. На вид ей было лет 80, не меньше, а ногами она перебирала побыстрее моего. Это была первая стадия.

На меня напал легкий ступор, глаза чуть не вылезли из орбит – бабуля внезапно остановилась, будто размышляя, как поступить дальше, а затем резко вскинула голову и посмотрела прямо на нас. Два горящих огонька неподвижно пялились в наше окно – долго и весьма устрашающе. И ладно, если бы я один лицезрел эту гадость, но то же самое видел Раян. Как ему потом объяснить, что за дичь тут творится? Почему по моему острову бегают старухи из фильмов ужасов? Это была вторая стадия.

Но худшее потрясение меня ждало впереди. Ужас, шок и ледяные мурашки по спине – примерно в такой последовательности меня атаковали ощущения, когда Раян произнес одно единственное слово.

– Мама…?

И это была третья, убийственная стадия. У меня отвисла челюсть, я с изумлением уставился на коллегу. Хуже ситуацию сложно и вообразить. Пока мое сердце потихоньку протискивалось в пятки, в мозгу активно закрутились шестеренки. И как часто случается со мной в особо сложные моменты, решение родилось незамедлительно.

Все в раз стало легко и просто. Ведь не нужно было выдумывать никаких объяснений! Пробегай по территории кто угодно другой, Раян поделился бы увиденным с остальными. Последовал бы вопрос – что за мокрые старухи рассекают по двору? Попробуй объясни! Но по какой-то нелепой случайности, он увидел не абы кого, а свою умершую мать! Мчащуюся галопом! Кто в такое поверит?

– Ты видишь её? – Раян повернулся ко мне, и я вовремя успел смягчить лицо, якобы ничего, выносящего мозг, не произошло.

– Кого? – спросил я, придавая вопросу максимально удивленный тон.

– Её! – он снова посмотрел в окно, ткнув пальцем, но внизу уже никого не было. Раян прислонил нос к стеклу, выискивая исчезнувшую мать, но бегала она, к счастью, чересчур быстро.

– Там была женщина в зеленой кофте! – запаниковал он. – Ты видел её?

– Там никого не было, Раян – уверенно ответил я.

Он нервно потер лоб, затем глаза, а затем подбородок. Еще раз взглянул на меня, словно пытаясь прочесть по лицу, не разыгрываю ли я его.

– Все в порядке? – с нотками беспокойства спросил я.

Бедняга уже и сам, похоже, не знал, что на самом деле видел. Здравый смысл брал верх. Его лицо побледнело, глаза помокрели, он быстро отвернулся, чтобы ни я, ни кто другой, не увидел его страданий.

– Мне нужно выпить – сказал Раян и отошел к минибару.

Члены совета встревожено проводили коллегу взглядом. Я мысленно вздохнул с облегчением, еще раз выглянул в окно, осмотрел территорию. Слева вдалеке, из-за угла дома, выглядывало нечто, похожее на хвост вертолета, перевернутого на бок.

Очередная нечисть вдруг выбежала справа – штук восемь – они со всех ног гнали вслед за старухой. Война продолжалась, еще было, кого убивать. Я отбросил все сомнения, я верил, что Рион жив и продолжает руководить обороной. Верил, что он справится, не подведет. Как всегда это делал. Я верил, что переживу этот паскудный день.

Один из бегущих внезапно остановился и уставился на меня так же, как мать Раяна. Он оскалил зубы, состроил злостную гримасу, возможно даже – зарычал. Оставаться у окна дольше – было бы неуважением к ожидающим коллегам. Бумаги заждались моих медленных и длинных подписей.

Я до последнего смотрел врагу в глаза, а затем задвинул штору.

***

Огромные лужи крови, тысячи гильз, усеивающие каждый сантиметр напольной плитки, бесконечная стрельба, от которой в ушах стоял звон.

«Когда же все это прекратится?» – думал Рион.

Холл завалило горой трупов – казалось бы, ну куда уже больше – но новая нечисть все появлялась и появлялась. Стрелки с крыши постоянно сообщали о сбитых в океан вертолетах. Другие группы то и дело отчитывались об убитых вторженцах. Оборона продолжала давать бой и не пускала трещин.

Как ни странно, скопившаяся груда тел очень неплохо способствовала защитникам. Трупы лежали один на другом по 3—4 особей, и создавали собой целую баррикаду. Твари тратили чересчур много времени, чтобы её миновать – спотыкались, поскальзывались на луже крови, и впоследствии сами ставали частью мертвой кучи.

Также Рион отметил удачное обрушение гигантской люстры. Посмертный выстрел нечисти создал для своих собратьев дополнительное препятствие. Люстра перекрывала 90% прохода к лестнице и являла собою еще более серьезную преграду, чем сотня тел.

Всё складывалось прекрасно, штурм захлебывался в собственной крови. Если враг и дальше планировал действовать в том же духе, «дворец» обещал выстоять.

«Лишь бы хватило патронов» – задумался Рион, заменяя уже, незнамо какой по счету, рожок в автомате. Незадолго до этого, им был отдан приказ переключить всем оружие в режим одиночных выстрелов ради экономии. Короткое мгновение паники среди бойцов быстро прошло. Стреляли все метко, для поражения цели тратили не более двух патронов.

Вот кто-то снова решил попытать удачу, выскочил из-за поворота, пустил очередь из узи по колонне Риона, получил пулю в сердце, затем в голову, крутнулся на месте и упал.

Следом же за ним… никого не последовало. Неожиданно для всех, впервые за долгое время, повисло затишье в стрельбе.

Рион все ждал, нацелив оружие на вход, но никто не появлялся, не выскакивал, не бросался на рожон. Бойцы заметно расслабились, послышались вздохи облегчения, некоторые приспустили дула автоматов к полу. В наушнике Риона слышались крайне редкие выстрелы от других боевых групп.

Неужели поток грязи, наконец, истощил себя? Неужели всё закончилось? Или захлебнулась лишь одна из многих волн, а худшее еще впереди?

Гадать было бессмысленно, стоило выйти наружу и осмотреться. Прождав достаточно долго, Рион решил лично отправиться на проверку. Он медленно вышел из-за укрытия, ступил ровно один шаг и тут же остановился. С улицы внезапно донеслись слабые звуки, походящие на скрежет. Звуки возрастали, скрежет приближался, бойцы снова напряглись, крепче сжав автоматы. Рион вернулся за колонну, встал на колено и приготовился встретить новую угрозу. Что-то, напоминающее трение металла о металл, подобралось совсем близко.

И вот враг, наконец, показал себя. Рион на секунду опешил, озадаченно выпучив глаза. В дом ворвалась новая плотная коробка красноглазых. На этот раз они не стали использовать своих же собратьев в качестве щитов. Для этого у них теперь имелись настоящие щиты. Массивные, из пуленепробиваемого материала – щиты, которые использовали для спецопераций группы захвата.

Недруг сплотил броню, не оставив ни единой щели для проскакивания пули. Десятки щитов покрывали нечисть с ног до головы, закрывали их спереди, по бокам и даже сверху. В буквальном смысле по холлу передвигалась стальная коробка.

– Стрелять! – закричал Рион, переключил оружие на автоматический режим и первым надавил на спусковой крючок.

Бойцы последовали его примеру, помещение наполнилось оглушающей стрельбой, коробка засверкала искрами от отскакиваемых пуль. В задних её рядах, из-за щитов, вдруг выглянуло несколько автоматов, давая ответный залп. Стреляли в большей степени в потолок, не стараясь в кого-нибудь попасть, но люди машинально прятались за своим укрытием, чего от них и требовалось врагу.

Рион суетливо искал брешь в надвигающемся шествии, но тщетно. Даже мелкие стеклянные прорези в щитах не позволяли пулям прорваться сквозь. Обстрел не давал ровно никакого результата, коробка ловко перешагнула гору трупов, не растеряв плотности построения.

Кто-то бросил им под ноги гранату – взрыв замедлил их лишь на короткое мгновение. Граната полетела им «на крышу» – щиты дрогнули, но конструкция не посыпалась. Их прорыв к позициям бойцов был неотвратим. Нечисть вихрем пересекла холл, и лишь тяжелая люстра сумела расколоть этот набег пополам.

Нелюди хлынули оббегать не пробивное препятствие, разделившись на два потока. На бойцов обрушились прицельные выстрелы в ноги и руки. Рион, находясь ближе всех к одному из проходов, с разбегу бросился на щит, тараня его плечом. Тот, кто его нес, споткнулся об соседа и завалился на пол.

Риону предстали незащищенными сразу несколько красноглазых, он нацелил на них оружие и открыл огонь. Прогремела короткая очередь – слишком короткая, чтобы хватило на всю цепочку вторженцев. Лишь один упал замертво – и на этом патроны у Риона закончились. Опять-таки, в самый неподходящий момент.

Он с ужасом уставился на автомат, а когда поднял глаза, увидел летящий в него топор. В последний миг руки с оружием взметнулись вверх, блокируя удар. Хозяин топора навалился на Риона всем телом, тот попятился, зацепился ногой за торчащий край люстры и упал на спину. Сверху его придавил настырный поганец, стараясь довести начатое до конца. Он всеми силами налегал на топор, однако хранитель крепко удерживал его автоматом.

Рион вдруг резко дернул в сторону, топор гулко ударился о плитку рядом с его головой. Одной рукой он перехватил руку противника с оружием, второй принялся яростно его избивать. Тот пытался избавиться от захвата, защититься, принять вертикальное положение. Но Рион все сводил на нет.

Он ткнул большим пальцем сопернику в глаз, как следует, надавил, тот покосился набок. Хранитель воспользовался шансом и сбросил оппонента с себя, теперь уже сам накинувшись сверху. С силой стукнул его затылком о пол, затем еще раз и еще раз. Рука нечисти, крепко держащая топор, расслабилась, разжала пальцы. Рион, заметив это, быстро схватил оружие и с размаху пробил хозяину череп.

Невероятное везение, – подумалось ему – что у этого прихвостня в руках оказался топор, а не пистолет или любой другой огнестрел. Он взглянул в сторону лестницы – посланцы Ари с боем пробивались на второй этаж. Многие бойцы получили ранение и больше не оказывали сопротивления, со стонами катаясь по полу. Остальные, кто мог ходить, вступили в ближний бой – у них, по-видимому, тоже закончились патроны и ничего другого не оставалось.

Рион мигом соскочил с поверженного, поднял свой автомат, заменил магазин и дал очередь по неприкрытым спинам врага. Их было около восьми особей – один за другим падали на ступени, роняли щиты, сбивали друг друга. Хранитель мог убить всех до последнего, патронов хватило бы. Но неожиданно с улицы влетела свежая порция нелюдей.

Рион услышал позади выстрелы, тут же пригнулся и откатился за свою колонну. Всего лишь секунда заминки, однако нескольким прорвавшимся удалось ею воспользоваться. Хранитель увидел лишь их пятки, исчезающие за поворотом на второй этаж.

Он не мог броситься вдогонку – дорога к лестнице отлично простреливалась с холла. И не было никого, кто смог бы их преследовать. Остановить их мог теперь только один единственный человек. Не мешкая, Рион в два щелчка настроил нужную связь.

– ЛЕО!!!

***

Я так перепугался, что чуть не выколол ручкой глаз рядом стоящей Стерве. Такова была моя реакция на неожиданный крик в ухе. Медленно вырисовывая автограф за автографом, я до такой степени себя накрутил, что на мгновение был уверен – кто-то подкрался сбоку и кричит мне в ухо перед смертельным ударом. От этого моя рука сделала выброс в сторону, едва не покалечив коллегу.

Стерва дернулась и с изумлением на меня уставилась.

– Вы что творите? – рассерженно взвизгнула она.

Очевидно, кричал Рион – понял я спустя секунду. Это вызывало смешанные чувства. С одной стороны – он жив. С другой – кажется, крик звучал панически с нотками ужаса.

– Извиняюсь – взяв себя в руки, ответил Стерве. – Мне показалось, у вас на голове огромный паук. Я жуткий арахнофоб.

Не важно, как глупо это прозвучало. Плевать я хотел на выражение лица напыщенной курицы, всем видом посчитавшей меня сумасшедшим. Важным было только то, что исходило из наушника.

Рион чертыхнулся, послышалась громкая стрельба – кто-то отвлек его от нашего общения.

– К тебе прорвалось несколько тварей! – снова закричал он, видимо разобравшись с проблемой. – Слышишь меня?

Самые последние арахнофобы, при виде громадного тарантула, не испытали бы и толики того ужаса, который накатил на меня. Мои глаза невольно расширились, по телу пробежала дрожь. Какое-то мгновение я не мог заставить себя пошевелиться, и тупо пялился на стол.

Громкий шлепок вернул меня к чувству – Стерва стукнула по столешнице своим клатчем. Затем подняла его и поднесла ко мне, показывая раздавленного мелкого паучка.

– И это вас напугало? – с насмешкой спросила она.

– Мне нужно выйти – ответил я и полубегом направился к двери.

– Вы серьезно? – не унималась Стерва, тряся клатчем. – Из-за этого!?

– Ровно на минуту. Прошу простить.

– Да он издевается! – негодовал Винс.

Члены совета смерили меня озадаченными взглядами. Лучше так, чем шок на их лицах, если сюда ворвется толпа и начнет жестокую перестрелку.

Да, мне было, чем стрелять в ответ. Последнее время без оружия я вообще не ходил. Быстро выскочив за дверь, я достал пистолет, болтающийся все это время под пиджаком в кобуре, снял с предохранителя и настроился встречать гостей. Несущая стена, из-за которой хорошо просматривался коридор к лестнице, послужила прекрасным укрытием.

Сердце выскакивало из груди, вытянутая рука с оружием подрагивала, слух напрягся до предела, побуждая задерживать громкое дыхание. Я слышал топот ног по ступенькам, видел пляшущие тени вдалеке, и терялся в страшных догадках, скольким же удалось просочиться наверх. Хватит ли одной обоймы на всех?

Неожиданно в коридоре появился один из бегунов – так же неожиданно для самого себя я в него выстрелил. За ним выбежал второй и сразу третий. Прогремело еще пять моих выстрелов, и все трое распластались на полу.

Ни капли здравомыслия – они неслись со всех ног, имея при себе, максимум, здоровенный нож. На что надеялись – неясно. Впрочем, мне это было на руку, расправиться с ними не составило абсолютно никаких затруднений.

Я готовился к гораздо худшим последствиям, но закончилось все слишком быстро и более чем удачно. Подождав еще несколько секунд, моя напряженность медленно начала спадать. Была надежда, что больше некому объявляться в коридоре.

– Троих снял – отчитался я Риону по связи. – Это все, что прорвались?

– Без понятия! – рявкнул хранитель сквозь шум постоянных выстрелов. – Осмотрись!

Сильно сомневался, что кто-то хитро затаился за коридором, выжидая правильный момент для нападения. И все же, в этом стоило убедиться, прежде чем возвращаться к заждавшимся коллегам.

Я медленно выступил из-за укрытия и направился к лестнице. Шаг за шагом, не торопясь, целясь перед собой, готовый без суеты среагировать на малейшее движение впереди. Я бесшумно пересек коридор и прижался к стене, прислушиваясь к вероятному движению неприятеля за поворотом. Хотя, даже будь там кто-то, вряд ли бы мне удалось что-то услышать – тишину оглушали постоянные выстрелы с первого этажа.

Я собрался с духом, планируя резко выскочить вперед, но внезапный крик в наушнике заставил задержаться.

– Они сели на крышу! – завопил незнакомый голос. – С западной стороны! Мы ранены! Пришлите кого-нибудь! А-а-а!

Прозвучали звонкие выстрелы, связь жутко зашуршала, говоривший страшно замычал. Видимо, получил еще больше ранений. Чертовы твари сумели приземлиться на дом, и скоро, значит, спустятся за мной. С огнестрелом в руках!

Я обернулся, вспоминая, где у нас запад – прямо за моей спиной. Там же была еще одна лестница – кратчайшая дорога с крыши до моего местоположения.

Сколько бы их ни было, в панику впадать я не собирался. За мной имелось преимущество – я точно знал, откуда они явятся. Взять незваных гостей врасплох не составит больших трудов. Мне всего-то следовало…

Боковое зрение уловило внезапное движение. Сверкнуло что-то блестящее, я машинально вскинул руку с пистолетом. Лезвие ножа обжигающе полоснуло пальцы, заставляя разжать их и выпустить оружие. Опрометчивая заминка с тем, чтобы проверить, не прячется ли кто за поворотом, вылезла мне боком. Все же, кто-то там прятался.

Этот кто-то повторно замахнулся ножом, направив острие мне в сердце. Я дернулся вправо, уходя от удара, но проворности не хватило. Плечо взорвалось острой болью, когда лезвие вошло в него по самую рукоять. Из моего горла вырвался протяжный дикий вопль, глаза чуть не вылезли из орбит.

Атакующий придавил меня к стене, рыча от ярости и брызгая слюной. Его лицо вплотную приблизилось к моему – глубокие морщины, мокрые длинные седые волосы, спадающие на… зеленую кофточку. Меня атаковала древняя старуха… и не какая-нибудь, а сама мать скорбящего Раяна!

Она попыталась вытащить из меня нож для очередного удара, но я обхватил её руки и не позволил. Металл болезненно заерзал в теле, отчего мой крик стал еще громче. Я взялся за шкирку старухи и вдарил по её лицу своим лбом. Проделал этот трюк трижды, пока не услышал дробление носовой перегородки. Мать Раяна ослабила напор, я с силой оттолкнул её от себя и зарядил в грудь прямой ногой. Она врезалась спиной и головой о стену, упала на пол.

Я ухватился на рукоять и, стиснув зубы, выдернул из плеча нож. На мгновение боль ослепила меня, вырвала из реальности, но спустя уже секунду я готов был искромсать нечисть в лоскуты.

Старуха вскочила на ноги и ринулась на меня. Я замахнулся ножом, но удар пошел мимо – красноглазая проворно увернулась. Еще удар – и снова мимо. Её движения были молниеносны, резки, словно у ниндзи. Засевший внутри паразит не обращал внимания на старческий возраст сосуда.

Я снова махнул лезвием, как вдруг старуха сделала шаг навстречу, перехватила мою руку и с размаху влепила мне кулаком по носу. В глазах засверкали звезды. Последовал точный удар по запястью, и нож отлетел в сторону. Затем серия подач по моему лицу, удар с разворота ногой по моей голове – и уже я сам отлетел в сторону. Твердый пол врезался мне в спину, перебив дыхание.

Мать Раяна замерла на месте, бросила быстрый взгляд на нож неподалеку, затем оглянулась через плечо. Ищет пистолет – предположил я и не прогадал. Она тут же метнулась к моему оружию, я вскочил и бросился следом. Старуха подняла огнестрел, развернулась ко мне, вытянула руку для выстрела, но я вовремя подоспел, чтобы отвести пистолет в сторону.

Мы вновь сцепились, закружились в причудливом танце, пытаясь друг друга перетолкать. Она истерично стреляла, силясь выгнуть руку так, чтобы пули полетели мне в лицо, но я, то и дело, убирал голову. То, что сидело в старухе, было невероятно сильным, и едва получалось сдерживать дикий натиск.

Её цепкая клешня вцепилась мне в горло. Я сделал неимоверное усилие, освободился от хватки, прижался к ней вплотную и нанес удар коленом под дых. Повторив его несколько раз, противник согнулся и подался назад. Я заколотил её руку о стену, пока пистолет не выскользнул из пальцев.

Замахал кулаками, локтями и всем, чем мог сделать ей больно. Вставная челюсть стукнулась о плитку, кровь забрызгала стены коридора. Я неистово избивал красноглазую бабулю, не обращая внимания на кровоточащую рану в плече.

Я побеждал!

Пока внезапно она не парировала один мой удар, увернулась от второго, и залепила апперкотом прямо мне в пах. Колени подогнулись, боль прошибла все тело, слезы проступили на глазах. Я стиснул зубы, чтобы вновь не закричать, хоть мучения были куда сильнее, чем от удара ножа.

Стараясь пережить эти жуткие мгновения и хоть как-то сохранить за собой преимущество, я взял мать Раяна в захват. Однако она замолотила своими конечностями, и удержать её не хватало сил. Я крутнулся и отбросил злобную старуху к параллельной стене. Поскользнулся и плюхнулся на зад.

Следующий раунд поединка обещал начаться слишком быстро. Нечисть, без намеков на усталость, снова рванула ко мне. Мои силы иссякли, бубенцы пылали, словно в огне, я не знал, как справиться с этой неуемной тварью.

Рука скользнула по полу, нащупав металл. Я не успел даже осознать, как сильно мне повезло, что пистолет лежит так близко, когда разрядил всю обойму в тело старухи. Её отбросило назад на противоходе, она рухнула на спину, раскроив затылок о стену. Кровь расплескалась во все стороны, будто из разбитой чашки. Глаза противницы погасли и все закончилось.

Пистолет с пустым магазином со звоном упал на плитку. Мне захотелось подняться, но жгучая боль в причинном месте не позволила. По той же причине я не мог заставить себя родить хоть слово. Оставалось только сидеть, потирать руками нежную зону, приводить дыхание и мысли в порядок, а также наслаждаться тем фактом, что успел заранее зачать ребенка. Судя по ощущениям, шансы на еще одного сильно приближались к нулю.

– Рион… – прохрипел я.

В ответ тишина. Абсолютная тишина. Мой мозг неожиданно посетил вопрос – почему так тихо? Пропал эффект присутствия на перестрелке снизу, где каждый выстрел слышно громко и отчетливо, где Рион словно дышит мне в ухо. Наушник – подвижная старуха выбила его из меня ногой. Или другим из множества ударов. Связь с хранителем была необходимой, иначе, и без того высокая угроза смерти, возрастала в разы. Как найти столь мелкую штуковину в таком бардаке?

Хотел бы я, чтобы это оказалось худшей из моих проблем. С западной стороны вдруг послышался топот многочисленных ног. В тот же миг память напомнила мне о вражеском вертолете, севшем на крышу.

Они ворвались в коридор секундой позже. Четыре пары красных огоньков появились из темноты, и я предстал перед ними, как на ладони. Безоружный, беззащитный, без шансов добраться до какого-либо укрытия. Более уязвимую цель трудно себе и представить.

И возможно, оставалась бы мизерная вероятность убежать, будь они с голыми руками или хотя бы с ножами, но в руках у них были автоматы. Едва первый бегун меня заприметил, его оружие взметнулось прикладом к плечу, нацелившись мне в лицо. Я закрыл глаза и выдохнул.

Выстрелы раскатились эхом по коридору. Я зажмурился, вжался в стену, меня пробила сильная дрожь… но не пули. Стрельба длилась долгие секунды, кто-то кричал, что-то тяжелое падало, звонко сыпались гильзы. Как вдруг все затихло.

Я проморгался, тяжело дыша, и осмотрел свое тело. В прошлой жизни, когда мне прострелили череп, я ничего не почувствовал – просто очнулся в младенческой шкуре. Поэтому отсутствие боли не означало, что я выжил. Однако на этот раз я оставался в том же коридоре, в том же положении сидя, и без единой новой раны.

Я не умер.

Мой взгляд скользнул вправо – туда, где появились четверо красноглазых. Все они лежали на полу без признаков жизни. Я резко крутанул голову влево. Там стоял Рион, весь в крови, грязи и порванной одежде. И при всем при этом, я наверняка выглядел более помятым, чем он.

Хранитель опустил автомат, которым только что уберег меня от ада, и посмотрел мне в глаза.

– Все закончилось – сказал он.

Эпичность и пафосность в его словах так и зашкаливали, но я не стал язвить на этот счет, и лишь вздохнул с облегчением.

Все ПОЧТИ закончилось. Меня еще ждали несколько последних подписей, и коллеги, которых предстояло вывести из острова так, чтобы они не увидели этого гадюшника.

***

Уже столько раз я должен был склеить ласты за последние месяцы, что и не сосчитать. Только благодаря чуду умудрился так долго протянуть. И не всегда это чудо носило имя – Рион. Иногда и сам вытягивал свою задницу с того света.

Все до единой необходимые бумажки были подписаны. Теперь я официально носил звание – член совета директоров.

После боя, наспех перевязав колотую рану плеча, я переоделся в чистое, умылся, и вернулся к коллегам, как ни в чем не бывало. Конечно, и там пришлось снова потянуть время, пока мои люди очищали территорию от трупов. Сказать, что управляющие компанией пребывали не в лучшем настроении – ничего не сказать. Но выражения их лиц сделались гораздо недовольней, когда я сообщил, что мне срочно нужно покинуть остров, и наш отдых на этом окончен.

Якобы ЧП на одном бизнес – проекте, требующее моего немедленного присутствия. Впрочем, довольно быстро они вошли в мое положение, и отнеслись с пониманием, ибо у самих нередко случалось что-то непредвиденное и срочное в бизнесе. Винсент, естественно, имел на это свое мнение и негодовал до последнего. Мол, заманили его на чертов остров с целью отдохнуть, а отдыха он не прочувствовал.

Я посадил их на вертолет, так любезно оставленный на крыше вторженцами, и тот немедленно покинул мою «крепость».

– Отлично справился – Рион подошел ко мне со спины, когда я провожал взглядом своих отлетающих вдаль коллег.

– Взаимно – ответил я.

Не стал уточнять, что 99% успеха – его заслуга. Думаю, он и сам догадывался. Бонусом дня являлось еще и то, что Рион, кроме, как меня спасти, в этот раз и сам не умер. В предыдущих стычках он не мог этим похвастать. Даже, когда все уже было позади, его присутствие вселяло дополнительное спокойствие.

– 51 человек ранен, никто не погиб – продолжил хранитель. – Все трупы поскладывали в доме. Насчитали более 650-и особей. Про перевернутый вертолет и взорванный катер на пляже не спрашивали?

– Они их не видели – хмыкнул я. Сам еще не видел. – Нужно будет продать этот остров. Энергетика, знаешь ли, негативная стала.

Как только разберусь с возвращением в «Белый архив», конечно.

– Как твое плечо? – спросил Рион.

– Жить буду. А как твое?

Он почувствовал подколку и посмотрел на меня безрадостной физиономией.

– Выглядит не очень – я слегка наиграно оценил его огнестрельное ранение. – Тебе бы врачу показаться, а то в ранку инфекция попадет, загноиться.

Я долго смотрел на него заумным взглядом, но затем не выдержал и заулыбался. К моему удивлению, Рион заулыбался в ответ – наверное, впервые за все время оценил мой юмор. Улыбки переросли в посмеивание, и даже непродолжительный смех.

Еще какое-то время мы постояли на крыше в ожидании вертолета, после чего отправились на материк, в аэропорт. Снова самолет, снова небо, бесконечные дни в полете, дабы не давать Ари легких возможностей меня поймать.

Я вышел на финишную прямую, оставался последний рывок к счастливому будущему. Мелочь! И в одном я был уверен на все сто – если уж мне удалось рассмешить Риона, то с такой ерундой, как стать исполнительным директором, я и подавно справлюсь.

18 глава

Жизнь – довольно непредсказуемая штука. Сегодня ты на коне в золотых доспехах, а завтра по самую макушку сидишь в выгребной яме. Вчера ты был беззаботным миллиардером, наслаждающимся жизнью, а сегодня тебя выбрасывают из самолета без парашюта. А завтра, послезавтра и все последующие дней сто, хотят убить самыми разными способами.

И все почему? Да потому, что в важный момент принимаешь неверное решение – глупое и необдуманное. Зная свое предназначение, отказываешься от него в пользу привычного теплого местечка, в пользу того, что проще, и не требует особых усилий. Как если бы знаешь, что должен посвятить себя живописи, но вместо этого продолжаешь сидеть в пыльном офисе и вносить циферки в компьютер. Или понимаешь, что должен заниматься рекламой, но кассиром быть легче, там все знакомо и несложно.

Либо отказываешься работать над созданием мира во всем мире ради дополнительных жизней в богатстве и радости. Зато стабильненько! Однако существует неписанный закон вселенной – занимаешься не тем, чем должен – счастья не жди. Вот только, если в первых случаях это выльется в банальное неудовлетворение жизнью, в жалость за упущенным временем и возможностями, то для меня все закончится, не много не мало, мучительной смертью и путевкой в ад. А в качестве исключения – мое предназначение с легкостью выполнит другой человек. Такой вот я везунчик.

Правда, есть еще одно неписанное правило – никогда не поздно изменить свою жизнь, вернуть в правильное русло. И тут уже для меня без исключений.

Будучи членом совета директоров вот уже два месяца, я приблизился к своей цели на расстояние полушага. Не скажу, что сделать это было легко, но оказалось не так сложно, как думалось вначале.

Дело в том, что первое время я пребывал в тупиковом положении. С одной стороны – после войны на острове высовывать свой нос из самолета было по меньшей мере небезопасно. А еще до усрачки страшно. Хоть неудачи Ари нас с Рионом веселили, и мы часто представляли, как у него от гнева взрывается голова – недооценивать его способности никто не собирался.

С другой стороны – моя ответственная должность требовала частых присутствий на суше. А учитывая постоянный прогресс в попытках Ари, любая высадка могла оказаться для меня последней.

И все же высаживаться пришлось, ведь вряд ли бы получилось сместить председателя и занять его место, не вылезая из самолета.

Первая высадка проходила ради собрания членов совета, в том самом злосчастном небоскребе. Часть меня была уверена, что живым я оттуда не выйду. Когда вышел, еще большая часть была уверена, что до самолета живым не доберусь. Когда шасси оторвались от взлетной полосы, мои глаза выискивали в окошке ракету, летящую в нашу сторону.

Ежеминутно того дня я ждал чего-то ужасного, непредсказуемого, невообразимого. Но так и не дождался. Ари не напал и не прислал никого, кто мог бы напасть.

Каждую следующую вылазку я настраивался на его появление, был готов, к чему угодно. А когда ничего не происходило, был уверен, что причиной его отсутствия являлась дотошная подготовка к смертоносному удару. День за днем, неделя за неделей, с десяток вылазок – прошло два месяца, а покушений так и не случилось.

Я ни разу не сомневался, что все это лишь затишье перед грозной бурей, но, как бы там ни было, оно дало мне время максимально близко подойти к решению всех моих бед. Стараясь не париться, что Ари может выскочить из-за любого угла, я приступил к задуманному.

Первым делом познакомился с Робом Фостером – претендентом на мое место в «Белом архиве». Парень оказался вполне приятным и, что хуже всего, с толковыми мозгами. Выпихнуть его из компании за безответственность, невыполнение обязанностей и тому подобное, не представлялось реальным. Придраться было не к чему. Однако идеальных людей не бывает, поэтому я организовал своих шпионов для поиска на него существенного компромата.

Пока ребята трудились, сам занялся активным вливанием в новый коллектив. В частности – налаживанием дружеских отношений с председателем правления.

Да, не скрою, поначалу я действовал, исходя исключительно из личной выгоды. Цена за провал была высокой – адские муки – остальное меня не волновало. Но, оказавшись в этой управленческой среде, решая проблемы компании, обсуждая ранее не поднимаемые вопросы – мое сознание начало расширяться.

Изо дня в день угол мировоззрения менялся, в мозгу открывались новые горизонты, вещи и понятия представали в новом необычном свете. Я начал понимать многое из того, над чем раньше мог только язвительно посмеяться. Начал видеть тропинку, ведущую меня к выполнению своего предназначения.

С каждым собранием директоров, каждым общением, тропинка просматривалась все отчетливей, постепенно превращалась в дорогу. Пройдя путь длинной в два месяца, я увидел впереди уже целую трассу. Мир во всем мире – эта цель больше не вызывала сарказма, не казалась чем-то невыполнимым.

Руководя компанией со связями по всему земному шару, я осознал возможность исполнения задумки высших сил. Видел варианты, как этого добиться. Наконец, полностью поверил, что мир может стать реальностью, и мне под силу это выполнить.

Дело оставалось за малым – занять нужное кресло. Хоть в нем и сидел пока другой человек, и все указывало на то, что мои взгляды на развитие компании некогда придут и к нему – меня все же прозрение посетило первым! Ну и личные мотивы никуда не делись, спасение моей души никто не отменял. А значит, он должен был уйти, и чем скорее – тем лучше.

Кульминационные новости настигли меня во время командировки в Милане. Я как раз вернулся в отель после деловой встречи, когда раздался звонок мобильного. Лидер шпионской сети порадовал, наконец, качественной информацией про Роба Фостера.

То, что я услышал, а после – получил подтверждение в виде фото и видео – потрясло меня до глубины души. Лучше компромата тяжело было и вообразить. Язык не повернется даваться в подробности о полученных сведеньях. Скажу лишь, что теперь я очень постараюсь минимизировать контакт с пока еще исполнительным директором. А если все же придется обмениваться с ним рукопожатием, то руки потом буду отмывать полтора часа, и еще дня три не подносить их к лицу.

После выхода в свет такого материала, компания без промедлений открестится от Роба, как от сумасшедшего. Еще бы – какой удар по репутации столь великой организации! И как только такие в «Белый архив» попадают?

Мне почти гадко было просматривать присланную информацию, противно от мысли, что я должен буду её использовать, осрамить вроде бы неплохого (в целом) человека. Но другая моя часть просто ликовала!

Буквально через день вожделенное кресло обещало лишиться своего действующего хозяина, и совсем скоро обрести нового, более достойного.

Никакой больше неопределенности. Никаких размышлений по поводу того, сколько еще займет времени мой отвратный образ жизни. Теперь счет шел на дни! Еще немного, и я вновь смогу жить на земле, а не в воздухе. Перестану все время оборачиваться и дергаться от каждого шороха. Смогу засыпать и просыпаться рядом с женой, брать на руки дочь. Что может быть лучше? Ничего.

Разве что…

Я подошел к окну и задумался. В голове всплыла карта Европы. Вот он Милан, на краю Италии. А граничит она со Швейцарией, на окраине которой Женева. Именно там, в пригороде Женевы, обитала моя семья. Всего каких-то 300 километров до них. Рукой подать, от силы – полчаса на самолете! Так близко к ним я не был почти треть года!

Меня начали разрывать внутренние противоречия. С одной стороны, не зря я упрятал свою семью, и решил держаться от них как можно дальше, пока не разберусь с возникшей проблемой. С другой – проблема уже казалась решенной. Оставалось лишь слегка пошевелить пальцем, а уверенность была настолько высокой, что вариант провала даже не рассматривался. Плюс ко всему, Ари ленился объявляться в нашем мире – создавалось прекрасное ощущение, что в аду обо мне забыли.

Желание увидеть любимых уже сегодня – было велико. Ни капли опрометчивости в своем решении я не наблюдал. И даже не сомневался, что Рион меня поймет и поддержит.

– Нет – отрезал Рион, когда я рассказал ему о своих намерениях. – Когда усадишь свой зад в правильное кресло, будешь делать, что хочешь. Каждая высадка и так огромный риск, и без особой надобности расхаживать по суше не нужно. Слишком многое мы пережили, чтоб споткнуться на финишной прямой.

– Да мы её практически пересекли! – пустил я в ход свой дар убеждения. – Ты видел компромат, знаешь, что все получится. А я знаю, что Харви скажет мне «да». Ко всему прочему, Ари уже два месяца из запоя не выходит, и не присылает никого. Или ты правда думаешь – он выскочит именно тогда, когда я окажусь рядом с семьей?

Рион изобразил задумчивый взгляд. Неужели мои аргументы так быстро сработали? Не то, чтобы мне требовалось от него разрешение – если я настроился лететь к семье, то полечу. И он полетит, никуда не денется. Но хотелось бы добиться его понимания, а не тащить с собой по принуждению.

– Давай рассуждать логично – продолжил я. – Что мы знаем об Ари? Он мудак – это факт – я загнул один палец. – Он никогда не отсиживается в сторонке, всегда принимает участие в охоте за душой – загнул второй палец. – Однако на острове его не было. Свалил перед самой заварухой и с концами. На него не похоже. Что это может значить? Что появились дела по приоритетней! Я задвинут на второй план! А через пару дней и вовсе уйду с его радара!

– И ты готов поставить свою душу на эти предположения?

– Мы уже три часа торчим на земле – развел я руками в стороны. – Если бы он хотел сегодня напасть, уже давно бы напал.

На лице Риона медленно, но уверенно, появлялось смирение. Приведенные доводы не оставили зацепок для препираний. А может, он достаточно хорошо успел меня узнать и понимал, что от своей задумки я не отступлюсь. Следовательно, спорить – бессмысленно.

Так или иначе, он лишь коротко кивнул и посмотрел на меня.

– Готовь самолет.

Семья. Если в твоей жизни нет людей, которые ждут тебя, к которым хочется все время возвращаться которых хочется обнимать – будь уверен, ты – несчастен. Любимая семья важнее богатства, статуса, важнее чего бы то ни было. Эту истину я осознал не так давно, мне повезло познать настоящее счастье. И совсем скоро я собирался себе напомнить, каково это – обнимать любимых.

Радости Эллы не было предела, когда я сообщил ей по телефону, что в ближайшие пару часов заявлюсь на её пороге. К моему приезду обещала приготовить что-нибудь вкусненькое и забрать из детсада дочь. В общем, меня ожидало тройное удовольствие.

Мой самолет приземлился в международном аэропорту Женевы, где нас уже ждал заранее подготовленный транспорт. По традиции – три бронемашины. Одна для нас с Рионом, остальные – сопровождение с вооруженной до зубов охраной.

Каким-то чудом прибыть удалось намного раньше, чем планировалось. Складывалось впечатление, будто сама вселенная помогала мне быстрее воссоединиться с близкими.

– Ну что, без изменений? – спросил я у Риона, пока водитель крутил баранку в сторону пригорода. Мы с хранителем сидели на заднем сиденье, он не отрывал взгляд от планшета в руках, контролируя возможное появление угрозы. Я тем временем пытался дозвониться к Элле.

– Спутник охватил радиус в 6 километров от точки встречи – ответил Рион. – Приспешников Ари пока нет. Как и самого Ари.

– Элла не берет трубку – спрятал я телефон после нескольких неудачных звонков. – Приблизь дом.

Нехитрыми движениями пальцев Рион выполнил просьбу. На экране девайса появилось онлайн видео дома со спутника, в рентгеновском спектре. В одной из комнат светилась яркая тепловая точка.

– Она на кухне, у плиты – проговорил хранитель.

– Опять, небось, под музыку готовит – улыбнулся я. – Мы рановато прибыли, она еще и за дочерью не ходила.

– Мы в принципе рано явились, ты еще не исполнительный директор – сумничал Рион.

– Ключевое слово «еще». В любом случае, пока Ари в отпуске, переживать нам не о чем. Правильно?

Собеседник вздохнул чуть глубже обычного и продолжил пялиться в планшет. Хоть он и согласился поддержать мою затею с этим путешествием, было очевидно, что ему это, все же, не по душе. Уровень тревожности в нем зашкаливал, но упрекнуть его в чем-либо я бы не посмел. Предосторожность по-прежнему имела особую важность и входила в главную обязанность хранителя.

Мы домчались до пригорода за каких-то 15 минут. Наша процессия, наконец, остановилась у симпатичного небольшого домика, в приятной глазу местности. С некоторым волнением я осматривал жилище своей семьи, словно бросил их полжизни назад, а теперь вдруг решил вернуться. Хоть и прекрасно знал, что это неправда, а жена понимает всю глубину моего поступка.

Рион не прекращал активно следить за трансляцией со спутника, и продолжал он вплоть до того, как мы подошли ко входной двери. Телохранители к тому времени рассредоточились по периметру, контролируя все возможные пути к дому.

– Все еще на кухне – сказал хранитель, глядя на тепловую точку Эллы.

Я поправил один цветок в своем огромном букете, доводя общий вид до идеального, и несколько раз постучал в дверь. Тепловая точка на экране не сдвинулась с места – стало быть, жена стук не услышала. Я посмотрел в глаза Риону и прочитал в его взгляде что-то вроде: «А, может, ну его все, поехали отсюда?». Однако подобное предложение могло вызвать во мне только улыбку.

Моя рука дернулась вверх, чтобы снова постучать, но замерла в воздухе. В следующую секунду я крутнул на удачу дверную ручку, и дверь неожиданно подалась вперед. К нам изнутри донеслась приглушенная музыка.

– Как и говорил, под музыку готовит – посмотрел я на Риона, излучая уверенность в каждом своем слове. Его физиономия сделалась еще более подозрительной.

– Дверь не запирай – сказал он. – Будь готов в любую секунду драпать отсюда.

– Сомневаюсь, что до этого дойдет. А тебе советую следить за общей картинкой – я двумя пальцами отдалил на его планшете карту дома до радиуса охваченной спутником территории. – Не стоит наблюдать, чем будут заниматься две тепловые точки ближайший час.

Я подмигнул Риону и ступил в дом. Перед тем, как отвернуться, отчетливо увидел, как он вскинул брови и помотал головой. А чего он ждал – что я буду с женой чаи распивать после четырех месяцев разлуки?

Дверь за мной беззвучно закрылась.

В коридоре было темно, он едва освещался светом, по всей видимости, из кухни. Я пошарил глазами по стенам в поиске выключателя, но не сумел найти в полутьме, и просто пошел на свет.

– Милая! – довольно громко позвал я, перекрикивая весьма нетихую музыку. – Это я, муж твой! Не застрели меня!

Какая была бы ирония – умереть от пистолета, который сам оставил жене для возможной самообороны. С каждым шагом эта неприятная мысль все больше походила на вполне вероятный исход. Я почувствовал себя в каком-то триллере – иду по темноте на свет, под громкую музыку, с букетом цветов. А где-то там моя женщина, возможно, услышав, что в доме есть кто-то еще, уже схватила оружие и готова его использовать. Сначала стрелять, а потом задавать вопросы – как раз в её характере.

– Милая, у нас получилось приехать чуть раньше! Это Лео, отец твоего ребенка! А еще у меня цветы!

Шуточки меня немного успокаивали, и все же в голове играли мистические нотки. Я, наконец, настиг арки, ведущую в кухню. Пахло безумно вкусно – наверняка, печеньем. Пекла она просто превосходно.

На всякий случай, первым делом просунул туда руку с букетом.

– Элла, это твой любящий муж! Не стреляй в него!

Я аккуратно прошел через арку, натянув свою фирменную улыбку, которая, впрочем, быстро сползла. В кухне никого не оказалось. А это дополнительно подталкивало к мысли, что жена все же услышала шум и успела спрятаться. Неприятное ощущение бестолковой опасности все больше меня поглощало.

Мой взгляд упал на айпод, вставленный в портативные колонки – виновник сложившейся глупой ситуации. Я тут же пересек кухню и выключил музыку.

– Элла, это я, выходи! Прости, что напугал! Ты не слышала стука, а дверь оказалась открытой.

Я повернулся к источнику божественного запаха – к плите. На ней стоял противень с тем самым печеньем, которое я так обожаю. Подошел ближе и с удивлением обнаружил, что почти половина печенья нагло съедена. А одна из них валяется погрызенной. Неужели от тоски жена умяла столько лакомства, притом, что раньше не позволяла себе больше одной-двух штучек?

– Элла? – снова позвал я, глядя на второй выход из кухни.

В ответ лишь звенящая тишина. Нехороших мыслей вмиг увеличилось. Теперь-то, когда музыка молчит, и узнать меня по голосу труда не составляет – почему жена не отзывается? Чем дольше это длилось, тем меньше мне нравилось мое тут пребывание.

Я медленно вышел из кухни через другую арку, очутившись в темной гостиной. По крайней мере, смахивало на гостиную. Закрытые плотные шторы не давали дневному свету пробиться внутрь, чтобы сказать наверняка. Никаких выключателей, опять таки, по близости не обнаружил.

– Милая! Кончай прятаться, уже не смешно!

Тишина становилась по-настоящему зловещей и начинала вызывать нешуточное беспокойство. Идея быстренько вернуться к Риону и обследовать дом с поддержкой, показалась самой разумной. Решив с этим не медлить, я взял курс на выход.

Внезапно за спиной послышался скрип половицы. Я тут же крутнулся на 180 градусов, и сердце чуть из груди не сбежало. Жена стояла в дверном проеме, ведущем из гостиной в, по-видимому, спальню. Стояла во тьме, неподвижно, словно разыгрывала момент из фильма ужасов. Меня ей разыграть уж точно получилось.

– Твою мать – выругался я, едва не выронив букет. От подскочившего адреналина аж звезды в глазах засверкали. Следующим делом наружу пробился обязательный, слегка истеричный, смех. – Ладно, я заслужил. Напугал тебя, ты – меня. Один – один. Я не хотел, прости. Ты слишком громко слушаешь музыку.

Я потер глаза, избавляясь от звезд, и успокоился. Элла же по-прежнему стояла в проеме, не проронив ни звука. Её поведение вызывало легкое недоумение. Что бы там ни было, обиды сейчас были неприемлемы, да и на что обижаться? После такой разлуки обязаны следовать исключительно жаркие объятия.

– Так и будешь там стоять? – развел я руками, намекая на обнимашки.

Лед, наконец, тронулся. Чувства взяли верх. Жена направилась ко мне навстречу. И с первым же шагом моя улыбка дрогнула. Что-то не так было в её походке, исчезла привычная изящность. Фигура изменила стройность, очертания – будто она голодала все последние месяцы. Длинные волосы стали короче и закрывали пол-лица – неприемлемая для Эллы прическа. Ко мне приближался словно чужой человек.

Я попытался что-то сказать, но слова застряли в горле – из-за спины жены появилась рука с пистолетом. Она медленно выставила её перед собой, целясь дулом мне в грудь.

Я замер на месте с разведенными руками, сердце застучало барабанной дробью. Происходящее не укладывалось в голове. На лицо приближающегося незнакомца упал свет из кухни. Жирные скомканные длинные волосы, безумный взгляд и многодневная щетина. Напротив меня стояла не Элла – в противном случае, её новый имидж мне совсем не нравился. Тощий мужчина, конкретно себя запустивший и смахивающий на бомжа.

Вор, проникший в дом?

– Ты кто, на хрен, такой? – спросил я.

– Не узнаешь? – прохрипел он, дрожащими губами вымучивая подобие улыбки.

До боли знакомый голос. Где же я раньше мог слышать его, от кого? Я смотрел ему в глаза, перебирая варианты тех, кому мог чем-то не угодить в прошлом. И, несмотря на обилие всех моих знакомых, всех, с кем когда-либо сотрудничал, бизнес-партнеров и прочих – недовольных мною среди них можно было пересчитать по пальцах одной руки.

При этом, не настолько я их расстраивал, чтобы заслужить появление в доме моей жены человека с пистолетом.

– Совсем без вариантов? – ступил он еще ближе и его лицо стало видно отчетливей.

Я еще раз внимательно в него всмотрелся, как вдруг почувствовал ужас, охватывающий меня целиком.

Я узнал его, хоть и трудно было поверить, что передо мной именно он. С последней нашей встречи прошло больше шести лет, а постарел он на все двадцать. Глубокие морщины изрезали все лицо, губы ссохлись, рот как-то перекосило набок. Исхудавший, болезненный и невероятно озлобленный. Пожалуй, единственный человек в мире, у которого были все основания целиться в меня из огнестрела.

– Ян? – выдавил я, проглотив ком в горле.

– Не уж то, начальник – скривился он, пугающе дергая рукой с оружием. – Признал?

Мои пальцы разжались и букет рухнул на пол. Стало по-настоящему жутко. Не столько жутко от пистолета, нацеленного на меня (хотя не без этого), сколько от осознания того, каким стал Ян по моей вине. Да, я хотел его унизить, наказать за деяния, заставить страдать. Но и в мыслях не было ломать жизнь под корень, превращать его в подобие человека.

В моих фантазиях рушилось лишь его высокомерие, напыщенность и излишняя самоуверенность. Теперь же результаты моих трудов ужасали, и в первую очередь – с моральной точки зрения. Как бы я хотел вернуться в прошлое и ничего этого не допустить – не трогать начальника тюремной охраны, не обратить на него внимания в том злосчастном пабе. Но назад пути не было – никаких мне больше перерождений.

– Огромный сюрприз… видеть тебя здесь – с запинаниями проговорил Ян. – Рассчитывал встретить только жену, а уже через нее… подобраться к тебе. Она вкусно готовит.

Столько времени мы с Рионом следили за тепловой точкой в доме, уверенные, что это Элла поварничает на кухне. Ну кто мог подумать, что на деле – это озлобленный психопат пожирает мое печенье?

Я продолжал стоять неподвижно с приподнятыми руками, и распутывал свои мысли. Почему я не послушал Риона? Почему приперся сюда раньше времени? С другой стороны – не будь меня тут, у Яна в руках оказалась бы жена с ребенком. Боюсь даже думать, что бы он с ними сделал и чем все закончилось. Пусть уж лучше я, чем они. Непонятно было только одно…

– Как ты вообще нашел это место? – спросил я.

– Ооо! – обрадовался он. – Оказалось, не один я желаю твоей смерти. Столько лет я тебя искал повсюду, а пару месяцев назад появился какой-то мужик. Предложил взаимопомощь, дал денег. Рассказал о твоих вечных перелетах. Подсказал про жену. Ты ведь такой неуловимый. А она нет. Остальное – дело связей. Прекрасных старых связей. И вот мы здесь…

Ари. Кто еще, если не этот сукин сын? Но как же он, черти его дери, вышел на Яна? Хотя, какая, на хрен, разница? Буду в этом разбираться, если выберусь живым из этого дерьма.

– Сколько лет я представлял этот момент…

– Послушай… выстрелишь, и загубишь свою жизнь окончательно – начал я тщательно подбирать слова.

– Есть лишь одна причина, по которой я не сделал то, ради чего здесь…

– Я жалею о том ужасном поступке. Но я могу помочь тебе, могу все исправить…

– …я хочу знать… за что?

– Ян…

– ЧТО Я СДЕЛАЛ ТЕБЕ!?

Если б только Рион мог услышать его крик. Но вряд ли он стоял у дома, припав ухом к двери. А, значит, помочь себе мог лишь я сам.

Ян отказывался слышать меня. Все его тело дрожало от напряжения и злости. Как взывать к благоразумию человека, который ослеплен желанием мести? Не помогут ни объяснения, ни оправдания, ни даже мольбы о пощаде. Прибегать к последнему и в мыслях не было. Оставался единственный шанс – контрнаезд.

– Ты угробил пять лет моей жизни – обвиняющим тоном сказал я. – Сделал их невыносимыми.

– Что… – глаза Яна сузились от непонимания. – Что ты несешь!?

– Избивал, травил на меня Коса, заставил страдать…

– Ты… нет… – растерялся Ян. – Ты не был заключенным – сказал он неуверенно.

– По-твоему, я ужасно поступил? А вспомни свои поступки. Скольких людей ты сломал по своей прихоти? Просто, чтобы получить удовольствие?

– Ты… не был… тебя не было…

– Сколько рук, ног и ребер было сломано по твоему желанию? Без причины, из-за косого взгляда?

– Нет…

– Ты знаешь, что я прав! Ты не святой. И то, что пережил ты, из-за тебя пережили многие заключенные!

– Заткнись! Закрой пасть!

Пистолет в его руке страшно затрясся. Контратаку пора было завершать, ибо выстрел мог произойти уже случайно, от одной только дрожи. Ян что-то активно обмозговывал, не спуская с меня глаз и, казалось, вот-вот – то ли расплачется, то ли еще больше рассвирепеет.

Похоже, я добился, чего хотел. Указал на его вину. Зародил в нем крохи сомнения, которые срочно требовалось развить.

– Я не хотел довести тебя до такого состояния. Позволь помочь тебе, я знаю, как все исправить. Наладить жизнь, вернуть в правильное русло. Моя смерть не принесет тебе облегчения. Вокруг много моих людей, бежать будет некуда. Тебе дадут пожизненный срок. Догадайся, что сделают заключенные с бывшим тюремным охранником.

Я надеялся, что Ян не планировал пристрелить меня и совершить самоубийство. И надежда эта, вроде как, себя оправдывала. Он замешкался. Похоже, разумные сомнения в его голове принялись оттеснять жажду мести. Противоречивые чувства терзали его изнутри – это читалось по лицу. Глаза бегали во все стороны, зубы были стиснуты, из дрожащего рта вырывались какие-то всхлипывающие звуки вперемешку с рычанием. Не лишним было подсказать ему следующие действия.

– Опусти пистолет, Ян – вежливо предложил я. – Я сделаю все, чтоб тебе помочь. Даю слово.

И свое слово я намеревался сдержать. Несмотря на то, что он моральный урод, способный на последние гнусности – даже он не заслуживал такой участи. Узнай я о ней другим образом, а не из первых уст под прицелом пистолета – все равно бы предпринял все усилия, чтобы помочь ему. Я сильно перегнул палку, и гордиться тут было нечем.

Ян продолжал обмозговывать мое предложение. И, похоже, какая-то его часть рвалась поверить мне на слово. Откуда такие смелые выводы?

Он все еще не пустил в меня пулю.

***

Рион сидел в машине и неумолимо сверлил глазами экран планшета, то приближая зум до окрестности дома, то отдаляя до общего просматриваемого радиуса. Тревожные точки, означающие посланников Ари, на карте по-прежнему не появлялись. Телохранители занимали условленные места и минуту назад прошли перекличку, подтвердив, что вокруг все тихо. Две тепловые точки в гостиной дома, на общем плане, слились воедино.

Пока все складывалось отлично, ничто не предвещало беды. Но даже несмотря на все удачи этого дня и предыдущих месяцев, Риона не покидало гнетущее беспокойство. Постоянное предчувствие провала следовало по пятам, и он никак не мог от него избавиться.

Что бы там не думал Лео, расслабиться можно будет только тогда, когда хранитель своими глазами увидит его имя в списке «Белого архива». До этого нужно быть готовым к тому, что случиться может все, что угодно, и в любой момент.

– По направлению к дому приближаются два человека – услышал Рион в своем наушнике. – Проверку визора прошли.

– Принято – ответил он.

Ничего особенного, домов в округе хватает, и в них живет немало людей. Но, на всякий случай, хранитель отыскал на своем девайсе две приближающиеся точки, и повернулся в ту сторону, где они должны были вот-вот выйти из-за поворота.

Первой показалась маленькая улыбающаяся девочка, лет пяти. Даже, если враг придумал бы волшебный способ обойти визоры, он ни за что не стал бы использовать в качестве сосуда тело крохотного ребенка. С такими габаритами в ближнем бою нет шансов.

За руку она держала свою маму, которая весело ей что-то рассказывала. Вместе они излучали неподдельные эмоции, сымитировать которые не хватило бы актерского мастерства ни единой адской нечисти. И при всем желании Рион не смог бы убедить себя, что эта парочка может нести хоть каплю опасности.

Он отвел от них взгляд, намереваясь вернуться к своим делам, как вдруг немедленно обратно уставился на мать. Внутри что-то кольнуло и электрическим разрядом разошлось по всему телу. Глаза расширились от ужаса. Вот оно – «все, что угодно, и в любой момент».

Жена Лео.

Хранителю доводилось видеть её раньше и, хоть не сразу, он определенно узнал её. Но меньше всего на свете ему хотелось наблюдать за тем, как она направляется домой, где, казалось, и так должна бы находиться всё последнее время. С кем же тогда Лео «наслаждается» встречей.

Рион посмотрел на дом, сумев подобрать единственное слово, описывающее всю глубину его потрясения.

– Дерьмо…

***

Шестеренки в голове Яна продолжали активно крутиться в поисках верного решения. Он все еще целился в меня пистолетом, однако заметно успокоился. Глаза уже не бегали, больше смотрели в одну точку – где-то в моих ногах.

Частое прерывистое дыхание выровнялось, гримаса страдания сошла с лица. Все шло к успешному исходу нашего маленького собрания. Тем не менее, дабы окончательно вздохнуть с облегчением, я решил немного ускорить сей процесс.

От бывшего начальника охраны меня отделяло каких-то три шага. Не опуская рук, я неспешно сделал первый из них.

– Давай, Ян, хватит. Убери пистолет.

Он посмотрел мне в глаза со здоровой долей недоверия.

– Ты не застал Эллу потому, что она ушла в детсад за дочерью. А, значит, очень скоро вернется. Когда мои люди заметят её, сразу все поймут и рванут сюда. Они не должны видеть тебя с пистолетом в руке.

Тем временем, позади был уже второй шаг. Сделать третий – означало бы упереться лбом в дуло, поэтому с этим решил повременить. Я медленно протянул к нему левую руку.

– Отдай его мне. Давай без стрельбы сегодня.

И замер.

Замерло все вокруг. Образовалась гробовая тишина, в которой, казалось, можно было бы и полет бабочки услышать. Целую вечность мы смотрели друг другу в глаза, будто соревнуясь, кто кого переглядит. Наверное, это были самые длинные секунды в моей жизни.

Ян первым отвел взгляд. Он принялся коротко кивать головой, словно соглашался с моими словами. Пистолет медленно начал опускаться и уже не указывал мне на лицо.

Огромное облегчение приятным теплом разошлось по моему телу. Ян доверился мне! Могу только представить, до какой степени ему тяжело было это сделать. На этот раз его доверие будет оправдано. Для каждого из нас все закончится хорошо.

Как гром оглушает ясное небо, так щелчок дверной ручки разорвал напряженную тишину в гостиной. Внезапно. Громко. Вызвав короткий, но сильный испуг. Я вздрогнул, крутнув голову в сторону прихожей. Одновременно со мной вздрогнул и Ян.

БАХ!

Прозвучал гораздо более громкий звук. Что-то болезненно ударило меня в грудь, а мгновение спустя – в спину. Я не понимал, что происходит, кто бьет меня со всех сторон? Из глаз посыпались искры, я перестал чувствовать ноги, кто-то врезал мне чем-то по заду.

Картинка постепенно прояснялась. Искры сменились непонятной мутноватой пеленой. Я увидел Яна – он стоял уже не так близко, как всего секунду назад, и смотрел на меня сверху вниз. Мое тело охватила сильная усталость. Я опустил взгляд, пытаясь разобраться в причине такого состояния, и ужаснулся увиденному. Чуть левее от центра груди, из отверстия круглой формы, сочилась кровь.

Я поднес к ране руку в надежде, что все это неправда, все не по-настоящему, и вовсе это не кровь. Но липкая жидкость на пальцах убедила в обратном.

Сразу стало все понятно. Громкий звук – это был выстрел. Толчок в грудь – прямое попадание. Удар в спину – это меня отбросило к стене. Удар по заду – это я рухнул на пол. Желая того или нет – Ян спустил курок.

Вокруг заволакивало, невесть откуда взявшимся, туманом. Мои движения стали необычно медленными, будто кто-то замедлил время. Я с трудом поднял голову и снова увидел Яна. Его испуганное лицо, сильную дрожь в руках, вину в глазах. Его растерянный взгляд метался в стороны, и внезапно резко замер на мне. Все эмоции вмиг стерлись у него с лица, на смену им пришло что-то, напоминающее смирение. Неожиданно он приставил пистолет к своему виску.

Еще один звук выстрела прошелся гостиной. На этот раз намного приглушенный, словно издалека, из какого-то тоннеля. Ян рухнул на пол, лицом вниз. Вокруг головы начала растекаться лужица крови.

– Лео!

Из постепенно густеющего тумана появился Рион. Так близко он был, но так далеко звучал его голос.

– Вот дерьмо! – медленно и сдавленно говорил он. – Держись! Вызывай скорую! – обернулся к кому-то, кого я не видел.

Я не мог пошевелить руками, шея отказывалась подчиняться. От груди по всему телу расходился холод. Я хотел позвать жену, выговорить её имя, но едва выдавил невнятный звук. Рион что-то прикладывал к ране и надавливал.

К туману в глазах присоединилось мерцание, я почувствовал, что не могу больше фокусировать взгляд на друге.

– Смотри на меня! – звучало где-то спереди. – Не закрывай глаза! Смотри на меня, Лео!

Бороться с сонливостью стало невозможно. Не осталось ни сил, ни даже желания. Мои легкие сделали последний выдох, как вдруг что-то ухватило меня сзади и потащило за собой. Туманная картинка с Рионом превратилась в некий круглый экран, который очень быстро отдалялся. Я видел свои ноги и руки, болтающиеся по ветру передо мной, как будто несся спиной назад на сумасшедшей скорости.

– Смотри на меня! – звучало совсем потусторонне.

Экран неустанно уменьшался в размере. Свет, исходящий от него, тускнел. С каждой секундой я все меньше мог разглядеть свои конечности.

– Не смей умирать!

Последние звуки утихли, экран превратился в едва заметную точку. Непроглядная тьма полностью скрыла от меня мое тело. Стало невероятно легко и спокойно.

Я всецело отдался сну.

Толпа людей, несколько десятков, собрались в этот хмурый день, чтобы попрощаться с Лео Рутисом. На кладбище присутствовали бизнес-партнеры, все члены совета директоров, исполнительный директор Роб Фостер, чье имя останется в «Белом архиве» теперь навсегда. Издалека прилетели двоюродный брат Макс и старый друг Дэн. И, конечно же, в числе прочих находились безутешные родители и жена с дочерью.

Рион стаял вдалеке от них и с не меньшей горечью наблюдал, как гроб опускается в землю. Он не хотел приходить, не хотел показываться на глаза Элле – вина за случившееся терзала его слишком сильно. Он не выполнил свою единственную обязанность – не уберег подопечного. Не оправдал высокого звания – хранитель. Снова дал Ари одержать верх.

Он видел, как угасла жизнь в глазах Лео, чувствовал, как его душа пропала с внутреннего радара. Видел страдания жены и непонимание дочери, стоявшей за порогом дома в ожидании матери. Ужасные кадры, навсегда врезавшиеся в память. И все из-за него.

Но заставить себя не явиться на похороны он так и не смог. Его отсутствие – значило бы неуважение к погибшему другу. Он обязан был прийти.

Каждый в толпе скорбел по-своему. Родственники плакали, остальные – кто молчал, кто переговаривался с соседом, кто пытался утешить вдову.

Люди по разному воспринимают смерть. Немало из них стараются утешить себя мыслью, что человек отошел в лучший мир. Особенно так любят считать близкие. Но что было хуже всего – Элла к их числу не относилась. Она единственная, кто знала, что лучший мир его там не ждет. И от этого её душевные муки становились еще более невыносимыми.

По одному, по двое – толпа начала постепенно расходиться. Рион долгое время стоял неподвижно, наблюдая, как могилу засыпают землей.

– Прости – сказал он себе под нос.

Он захотел немедленно уйти, но ноги будто вросли в землю. К его изумлению, Элла внезапно повернула голову и посмотрела прямо на него. Каким-то волшебным образом она узнала Риона, хоть с последней их встречи он успел сменить сосуд.

– Это ты! – крикнула Элла и тут же направилась к нему быстрым шагом. – Это все ты!

Возможно, её догадка отталкивалась лишь от солнечных очков хранителя – так или иначе, он не собирался ничего отрицать.

– Ты должен был защитить его! – сквозь слезы кричала жена. – Не дать ему прилететь!

Подобной ситуации Рион и пытался избежать. Справедливые обвинения вдовы давили еще больше на, и без того огромное, чувство вины.

– Ты во всем виноват! – не успокаивалась она, подбежав впритык и принявшись лупить его кулаками в грудь. – Все из-за тебя!

Рион не посмел сопротивляться ударам. Он молча стоял с поникшей головой, не в силах подобрать нужные слова.

Ноги Эллы неожиданно подкосились. В последний момент хранитель успел подхватить её и крепко обнять. Полностью обессилена от горя, она разрыдалась.

– Верни его – едва разборчиво проговорила жена. – Умоляю, верни его…

Если бы только был способ, малейший намек на его существование, Рион бы порвал свою душу на части, лишь бы выполнить её просьбу. Но за сотни и тысячи лет, перепробовав все варианты, мыслимые и не мыслимые, для освобождения своей любимой из лап Ари, ему пришлось смириться с ужасной истиной.

– Это невозможно…

Эпилог

Я не умер…

Точно не умер…

С трудом мог открыть глаза, чувствовал ужасную усталость, а это наводило на мысль, что нахожусь в больничке, где меня успешно вернули с того света.

Таково было мое ошибочное мнение, пока я окончательно не пришел в себя, полностью раскрыв глаза. На больничную палату и близко не походило. Просторная комната неправильной формы, с грязью вместо пола, и острыми скалистыми стенами и потолком. До звания «комната» это место тоже не дотягивало. Скорее, смахивало на пещеру. Однако передо мной отчетливо вырисовывалась дверь. К несчастью, именно она стала первым, что я увидел, когда очнулся.

Не потолок, в первую очередь который видят люди, пребывая в лежачем положении. А дверь – причем с довольно высокого ракурса. Лишь спустя пару секунд я осознал, что не лежу, и даже не стою. Мои ноги не касались земли, болтаясь в нескольких сантиметрах от нее. Запястья болезненно сковывали стальные кандалы, цепь от которых терялась высоко в многочисленных сталактитах.

Меня подвесили словно тушу для свежевания!

Отбросив преждевременную панику, я тут же принялся извиваться всем телом в попытке сорвать с потолка цепь. Собирая последние силы, подтягивался и резко дергал вниз. Оковы буквально срезали с рук кожу, но все потуги оставались тщетными. Я рычал от ярости и боли, рвался к свободе долгие мучительные минуты, и все же цепь не поддавалась.

На лоб падали капли крови с раздертых запястий. Я взял небольшую передышку, готовясь к повторному заходу, как вдруг, где-то за спиной, послышались отдаленные крики. Жуткие, душераздирающие, будто кого-то жестоко пытали.

Развернуться потребовало немалых усилий. Я крутнулся тазом в одну, потом в другую сторону. Замахал ногами, кое-как умудрился начать вращение. Сумел развернуться спиной к двери, и моя челюсть отвисла от увиденного.

Если до этого моя ситуация в принципе ничего хорошего не сулила, то теперь даже призрачные надежды на хеппи-энд для моей задницы и вовсе испарились.

Передо мною обнажилась завораживающая, и при этом, ужасающая, картина. Задняя стена пещеры напрочь отсутствовала. Впереди открылся вид на острые скалы, тянущиеся сотнями километрами во всех направлениях, уходящие за горизонт. Они были испещрены сотнями и тысячами дыр, ведущие, без сомнения, к таким же, как у меня, пещерам. Где, наверняка, свисало с потолков бесчисленное количество таких же, как я, пленников. На это, как минимум, указывали доносящиеся отовсюду вопли боли и страдания.

Завершало картину абсолютно фантастическое небо, затянутое темно-бордовыми густыми тучами. Они переливались огромными волнами, создавая впечатление, будто над головой штормит океан с необычным цветом воды.

Место моего пленения возвышалось над всей этой зловещей красотой, словно мне достался номер в самой высокой скале с самым лучшим видом из окна. Номер люкс для ВИП-гостя, чье имя совсем недавно красовалось в престижном «Белом архиве». Очень редкий гость в мире, называемом – Ад.

Факт, что я очутился именно в аду – сомнений не вызывал. На Земле подобного неба не понаблюдаешь. Не в силах больше смотреть, я закрыл глаза и расслабил шею, в отчаянии опустив голову. Меня охватило чувство, которое, кажется, еще ни разу в жизни не приходилось ощущать – жалость к себе.

Будьте осторожны в своих желаниях, они имеют свойство сбываться. Я желал бессмертия, вечных перерождений, и вот теперь меня ждала по-настоящему вечная жизнь. По-настоящему несчастная. Никчемное существование, полное чудовищных издевательств и пыток. Еще один бесконечный вопль, который утонет в тысяче других.

Вот, что бывает, когда занимаешься не тем, чем должен. Не тем, ради чего рожден. Когда в итоге проживаешь, по большому счету, бессмысленную жизнь. Потерянное зря время, которое уже не вернуть. На оплакивание всего этого у меня теперь будет целая вечность.

Единственная дверь в мои «покои» громко распахнулась, врезавшись о стену. Я испуганно вздрогнул, запястья болезненно заерзали в оковах. Не нужно быть гением, чтоб понять – ко мне пожаловал один из тех, кто заставляет звучать всем этим крикам. Мой личный мастер по пыткам. Крутнув тазом, я начал медленно разворачиваться лицом к вошедшему.

Высокий, упитанный, широкоплечий, с козлиной бородкой – при жизни был явно из высшего общества. Он стоял на пороге, смотрел на меня огненно-красными глазами и довольно ухмылялся, словно предвкушая момент моего истязания.

Хммм, интересно, у меня теперь тоже глаза цвета солнца?

– С новосельем, Лео Рутис – проговорил он злорадно, растягивая слова.

Та самая интонация, надменность в голосе – кто бы сомневался, что Ари лично изъявит желание мною заняться. Однако представлял я его совсем другим – кем-то, похожим на гопника из подворотни.

– Подарок принес? – постарался максимально ровно сказать я.

Чувство юмора, которому здесь совсем не место, все же отказалось покидать меня. А, возможно, я просто пытался замаскировать им страх перед неизбежным. Ари весело рассмеялся.

– Шути, пока можешь. Совсем скоро шуток поубавиться.

– Приходилось уже слышать подобное. От кое-кого, кто недавно застрелился на моих глазах. Может, стоит придерживаться тенденции? Улавливаешь мысль?

– Бедный Ян Титов – Ари медленно направился ко мне. – Пожалуй, единственный человек, который ненавидел тебя даже больше моего. Идеальный вариант для делегирования своей задачи. А то дел, знаешь ли, невпроворот. Спасибо твоему другу Грэгу за подсказку.

Ари остановился передо мной, и всем своим видом смаковал мою реакцию – промелькнувшее удивление на моем лице, быстро сменившееся смятением.

– О, да – протянул он. – Пока был в его шкуре, покопался у него в голове. Перед тем, как выбросить тебя из самолета. Кстати, он тоже тут. Где-то в этих скалах. Возможно даже, один из этих криков принадлежит как раз ему. Оказалось, в прошлых жизнях твой друг изрядно грешил. Хвала Высшему суду! И да… пока не забыл…

Кулак Ари внезапно врезался мне в бок. Послышался хруст, меня пронзила адская (буквально адская) боль. Наружу вырвался натужный вопль, который едва удалось подавить. То самое знакомое ощущение, когда ломают ребра.

– Как же приятно – наслаждался он моими муками. – При чем, уж поверь, приятней, чем сейчас, тебе уже никогда не будет.

Я долго не мог открыть глаза, стараясь перетерпеть резкую боль, что мешала нормально дышать. Все указывало на то, что пять лет тюрьмы покажутся мне детским садом после долгого времени, проведенного с Ари.

Я почувствовал, как он отошел от меня, и спустя пару секунд его голос зазвучал где-то справа.

– Однако побегал я за тобой. За всю мою длинную жизнь, клиента, проблемнее тебя, еще не попадалось. Можешь принять, как комплимент. Надо же, в какой-то момент ты даже заставил меня усомниться в себе. Пойти на сделку с Рионом, выдать ему его сучку. Заставил проявить слабость. Этого раньше никому не удавалось…

Я раскрыл глаза, уткнувшись взглядом в пол. Во всей безобразной ереси, которую нес Ари, я, неожиданно для самого себя, рассмотрел единое зерно истины. Я один из очень немногих людей в мире, кому по плечу то, на что не способны другие. Осознание этого факта стремительно овладевало мозгом, возрождая в нем самое важное, что может быть в жизни человека.

Надежду.

Веками никому не удавалось избежать гибели от руки Ари. А я избежал – ему не хватило силенок, и он подослал Яна. Веками Ари не шел никому на уступки, а я заставил. Веками никто не сбегал из ада. Почему бы и здесь мне не стать первым?

У меня по-прежнему оставалась цель – вернуться к семье. И я обязан был это сделать любой ценой. Нет ничего невозможного. Выход есть из любого места, из любого положения. Стоит только хорошенько поискать.

Я выдержу любые испытания, стерплю любые пытки. Больной ублюдок не заставит меня молить о пощаде. Никогда.

Ари вырос перед мной из неоткуда. В его руке красовался огромный нож с ужасными загнутыми крюками. В фильмах такими вспаривают животы и цепляют крюками кишки, вываливая их наружу.

Он поднес кончик ножа к моей груди и медленно повел вниз, оставляя глубокий тонкий порез. Я стиснул зубы, глотая крик.

– Ты испоганил мне рейтинг – ранее сдержанный тон превратился в озлобленный. Было заметно, что он сгорает от нетерпения перейти от болтовни к не прекращаемому действию. – Изгадил то, над чем я трудился тысячи лет – порез прошел через солнечное сплетение. – Теперь понадобиться много времени, чтобы все исправить…

Порез дошел до пупка и остановился. Ари посмотрел мне в глаза, всем видом предвкушая начало. Прелюдия закончилась. Он сделал зловещую паузу для пущего устрашения.

– … но твоя боль будет длиться намного дольше.

Я справлюсь. Я выдержу.

Я не сломаюсь.

– Давай, тварь, начинай! – проорал я.

Лицо Ари наполнилось яростью.

Взмах.

Боль.

Крик…