Сара Крейвен

Бушующая стихия

Сара Крейвен

ГЛАВА ПЕРВАЯ

— Послушай, Мэгги, — горестно вздохнул Филип Манро, — неужели ты действительно бросаешь меня в таком отчаянном положении?

Мэгги задержала дыхание и сосчитала до десяти.

— Нет, Филип, нет, — ласково ответила она, — я всего-навсего ухожу в отпуск. Этот отпуск я записала за собой несколько месяцев назад, ты же знал об этом.

— Но ведь ситуация чрезвычайная. Завтра прилетает Кили Сен-Джон. Она захочет узнать, что мы думаем о ее новой книге.

— Издательские рецензии и мой подробный отзыв — у тебя на столе вместе с рукописью.

— Да, видел, — огрызнулся Филип. — Там написано, что всю центральную часть надо переделать.

— Именно это там и написано, — с чувством кивнула Мэгги.

— Не могу же я так ей сказать!

Мэгги слегка улыбнулась и откинула со лба рыжую прядь.

— Разумеется, нет. У тебя же есть чокнутая Мэгги, твой неутомимый экзекутор, на которую можно свалить всю грязную работу с авторами, чтобы после водить их по ресторанам и петь им, какие они распрекрасные. Но только в ближайшие три недели размахивать топором придется тебе самому, потому что я уезжаю на Маврикий.

— Ты ведь можешь отложить отъезд на пару дней. Сейчас попрошу секретаря связаться с агентством, и…

— Ничего я не могу, — отрезала Мэгги. — Ты, кажется, забыл, что я еду на Маврикий не одна.

Филип уставился на нее.

— Ах да, конечно, с этим, как его… Совсем вылетело из головы…

Нечеловеческим усилием воли Мэгги овладела собой.

— Его зовут Робин.

— Если ты все ему объяснишь, не сомневаюсь, он поймет правильно.

— Не думаю. Я и сама ничего не понимаю.

Тягостное молчание.

— Кили Сен-Джон, — снова начал Филип, — пользуется, пожалуй, самым широким успехом из всех авторов, что печатаются у нас.

— И, кроме того, она вспыльчива до крайности, упряма, а уж интеллектуальна — до мозга костей. Смотри, не дай ей себя запугать, — предупредила Мэгги и потянулась за сумочкой. — Ну, я поехала домой. У меня еще не все вещи уложены.

— И это твое последнее слово?

Мэгги глухо застонала.

— Умоляю, не делай вид, будто я тебя оскорбила. Я два с половиной года не была в отпуске.

— Ну что ты, что ты, я бесконечно тебе благодарен, — мягко сказал Филип. — Никто, дорогая, не делает для фирмы столько, сколько ты. Я всегда мог на тебя положиться.

— Добрая старушка Мэгги, всеобщая подруга, — пробормотала Мэгги.

— Пусть так, если тебе угодно.

— Нет, — отчеканила Мэгги. — Я уезжаю в отпуск с человеком, которого люблю. Вот что мне угодно. А ты остаешься здесь разбираться с Кили Грозной. Пусть это будет для тебя крещением огнем, — прибавила она с порога и, хлопнув дверью, побежала вниз к ожидавшему ее такси.

Машины шли нескончаемым потоком. Мэгги сидела, забившись в угол, и, не отрываясь, смотрела в окно невидящим взглядом.

Ничего страшного с Филином не случится, если он поднатужится и, засучив рукава, поработает кое с кем из наводящих ужас дам-романисток, утешала она себя. Ставить под угрозу отпуск на Маврикии она не собиралась. Не одна неделя прошла в терпеливых и осторожных уговорах, прежде чем Робин наконец поддался и принял ее идею поехать куда-нибудь вместе.

Конечно, она обожала Робина, но ей нелегко было мириться со старомодными принципами, которые его престарелая матушка вбила в него суровым воспитанием. Робин ее любил, и она знала это. Между ними существовало молчаливое соглашение, что когда-нибудь они поженятся. Она надеялась, что под влиянием романтической природы Маврикия он наконец сделает ей официальное предложение. Тем более что рядом не будет матушки и некому будет отговаривать его от женитьбы («Тебе дома с мамочкой разве плохо?»).

Ну же, не будь такой стервой, одернула она себя. Трудно надеяться, что миссис Герви только и мечтает о том времени, когда единственный сын оставит ее ради другой женщины. Возможно, с возрастом ее привязанность к нему переросла в зависимость.

Хотелось бы верить, с легким вздохом подумала Мэгги, что в глубине души миссис Герви действительно питает ко мне симпатию.

Такси затормозило у многоэтажного дома. Мэгги расплатилась с шофером и побежала на второй этаж.

Да, видела бы сейчас миссис Герви, в каком состоянии моя квартира, подумала Мэгги, врываясь в спальню. Она, конечно, имела бы все основания возмущаться. У комнаты был такой вид, словно там разорвалась бомба. Раз десять Мэгги бралась укладывать чемодан, но потом вытряхивала вещи обратно. Она так долго ждала этой поездки, накупила целую гору новых тряпок. Почти приданое, усмехнулась она, по привычке скрещивая пальцы, чтобы не сглазить. Тем труднее было выбрать такие наряды, которые потрясут Робина до глубины души.

Пора принимать решение, сказала она себе. Через несколько часов ты должна быть в аэропорту.

Она скатала один из новых купальников в узкую трубочку и только принялась заталкивать его в угол чемодана, как раздался звонок в дверь.

Мэгги сердито выпрямилась. Она никого не ждала. Надеюсь, Филипу не пришло с отчаяния в голову ехать за мной и снова пытаться переубедить меня? — пронеслось у нее в голове.

— Если это он, я его убью, — пробормотала она сквозь стиснутые зубы. — Кто? — рявкнула Мэгги.

— Полиция нравов. Открывайте, — послышался знакомый манерный голос зятя.

— Себастиан? — воскликнула она, открывая дверь. — Что ты здесь делаешь?

— Привет, Джинджер. — Себастиан Керби наклонился и чмокнул ее в щеку. — Звоню тебе в редакцию из гостиницы, а мне говорят, что ты уже уехала и больше не будешь… Ты не заболела?

— Напротив. Уезжаю в отпуск.

— В отпуск? — Брови Себастиана поползли вверх; он был явно озадачен. — Твоя халупа, пожалуй, мрачновата для октября!

— Мой загородный дом, — с достоинством подчеркнула Мэгги, — хорош в любое время года. Но на этот раз я еду в другое место. К солнышку. А точнее — на Маврикий.

— Одна? — Себастиан проследовал за ней в спальню и, подобрав еще один купальник, с усмешкой повертел его в руках. — Вещь!

— Нет. — С ноткой вызова в голосе Мэгги выхватила у него крошечный кусочек материи. — Я еду с Робином.

— Боже мой! — безучастно протянул Себастиан. — Неужели мамочка наконец-то сподобилась отпустить его с привязи? — В ответ на оскорбленный взгляд Мэгги он воздел руки к небу. — Ладно, извини. Это не мое дело. Но мы с Лу не можем понять, что ты нашла в этом тюфяке. Хотя, конечно, если ты счастлива с ним…

— Вот именно, — сдержанно произнесла Мэгги.

— …в таком случае желаю приятно провести время. — Себастиан послал ей картинную улыбку. — Пойду сварю нам кофе.

— А где Лу? Почему она не с тобой? — спросила Мэгги спустя несколько минут, когда он вернулся с подносом в руках. — Она здорова? — внезапно встревожилась она. — А ребенок?

— Цветут, — успокоил ее Себастиан. — Но мы решили, что на этот раз ей лучше остаться в Нью-Йорке. — Его губы слегка скривились. — Я здесь по делу, Мэгги, улаживаю проблемы одного крупного клиента. Да ты наверняка сама все знаешь из газет.

— Из газет? — Мэгги недоуменно взглянула на него и потянулась за чашечкой кофе. Вдруг ее брови гневно сомкнулись: — Только не говори мне, что приехал спасать этого подонка Джея Делани.

Себастиан присел на край туалетного столика.

— Как ты жестоко судишь.

— Жестоко? — недоверчиво отозвалась Мэгги. — Не надо, Себ. Он напился и изнасиловал девушку. Ты не можешь быть на его стороне.

— Могу, и я действительно на его стороне, — спокойно ответил Себастиан. — Может быть, его и обвинили в изнасиловании, пусть так; но это еще не значит, что он виновен. Обвинения пока не предъявлены.

— Разумеется, виновен, — разозлилась Мэгги. — Все так очевидно. Эта суперзвезда телеэкрана ни одной юбки пропустить не может, а тут первый раз в жизни девушка сказала ему «нет». Естественно, его гипертрофированное мужское «я» было уязвлено. Надеюсь, он получит по заслугам.

Себастиан уставился на нее.

— А как же с презумпцией невиновности? Ведь еще ничего не доказано. И где твое женское сострадание?

— Приберегу его для несчастной жертвы. — Мэгги яростно сражалась с крышкой чемодана. — И если ты приехал, чтобы обелить его в глазах общества…

— Я никого не собираюсь обелять, — тихо сказал Себастиан. — Джей согласился, как говорится, «оказать помощь полиции, ответив на все вопросы». Я здесь для того, чтобы оградить его от нападок желтой прессы, что хуже любой полиции. Вот и все.

— Ну и занятие у тебя, — едко заметила Мэгги. — Быть нянькой при сексуально распущенном типе с мозгами новорожденного!

— Ради Бога, Мэгс, перестань! — потрясенно воскликнул Себастиан. — Никогда не подозревал в тебе столько нетерпимости, столько яду. Ведь ты даже не знакома с этим парнем. Ты хоть раз видела его сериалы?

— И не собираюсь! — отрезала Мэгги. — И я не разделяю философского учения, согласно которому все мировые проблемы может решить секретный агент с пистолетом в одной руке и женщиной в другой. — Мэгги злобно хохотнула. — Похоже, он стал слишком полагаться на собственную славу, возомнил себя божеством, решил, что для него закон не писан. Или он думает, что если девочки из сериалов вешаются ему на шею, то реальные женщины должны вести себя так же?

— Этот аспект ситуации мы с ним не обсуждали, — сухо ответил Себастиан и с тревогой посмотрел на нее. — Мэгс, по-моему, ты несправедлива к нему. Предъявившая иск девушка — хостесса из ночного клуба, а вовсе не беззащитная школьница.

— О, понимаю. — Мэгги рывком затянула ремни чемодана. — А разве ее род занятий лишает ее права распоряжаться собственным телом или любой богач или знаменитость вольны делать с ней все, что заблагорассудится?

— Нет, конечно же, нет. — Себастиан удивленно посмотрел на нее. — Но не кажется ли тебе странным, что со своей жалобой она обратилась не в полицию, а в газету?

— Мы живем среди людей, — с горечью ответила Мэгги. — Она наверняка понимала, что ее обвинению против Джея Делани никто не поверит.

Себастиан тяжело вздохнул.

— Джинджер, с тобой невозможно разговаривать, когда ты так настроена. Если бы ты только видела Джея и выслушала его…

— Я меньше всего на свете хочу его видеть. Такие, как Джей Делани, мне отвратительны. И я рада, что он наконец столкнулся хотя бы с одной девушкой, не посчитавшей его подарком судьбы и публично отвергшей его. Надеюсь, на суде она так и скажет.

— Ну конечно, — неожиданно обрушился на нее Себастиан. — Ты же предпочитаешь маменькиных сынков, ведь правда, Маргарет? Таких, как твой слюнтяй, которому надо сбежать на край света, чтобы не страшно было лечь с тобой в постель.

— Себ! — воскликнула Мэгги с неподдельным страданием в голосе.

Он густо покраснел и, приблизившись, неуклюже похлопал ее по спине.

— О Господи, Мэгги, я не хотел. Прости. Не будем из-за этого ссориться. Мне не следовало приходить…

— Нет, следовало, — поспешно перебила она. — Я бы никогда тебе не простила, если бы узнала, что ты был в Лондоне и не зашел. Только давай условимся, что насчет Джея Делани наши мнения расходятся. — Она помолчала. — Жаль только, что я уезжаю. Мы бы пообедали вместе.

— А сколько ты пробудешь на Маврикии? — спросил Себастиан, словно прикидывая что-то в уме.

— Три сказочно прекрасных недели, — вздохнула она. — О, поскорей бы.

— Тебе недолго осталось ждать. — Себастиан с усилием улыбнулся. — Надеюсь, у тебя все будет хорошо, Джинджер. — Он легко коснулся губами ее волос. — Ну, я пошел. Не стану тебе мешать. Будь осторожна.

— Я всегда осторожна, — бросила она ему вдогонку.

Через минуту хлопнула дверь, и, прихватив свежее белье и бледно-голубое платье с жакетом, которые она собиралась надеть в дорогу, Мэгги направилась в ванную.

Лежа в теплой воде, она почувствовала, что разговор всерьез ее растревожил. Она восхищалась Себом с первого дня, когда Лу их познакомила, и трудно было представить, что между ними может возникнуть размолвка.

А все этот чертов Джей Делани, злобно подумала она. И почему он не обратился в другую адвокатскую контору, пусть бы другие представляли его интересы. И как случилось, что он стал клиентом Себа? Такие мерзавцы не стоят его добрых чувств.

Эта история впервые появилась в одной из воскресных бульварных газетенок. Джей Делани давал прием по случаю окончания съемок своего суперпопулярного телесериала о МакГайре. Прием начался в ночном клубе и продолжился в отеле, где Делани снимал люкс. Его жертва, Дебби Бэрроуз, работала в ночном клубе; она и еще несколько девушек были приглашены на прием.

Дебби, по ее собственному признанию, выпила слишком много и ушла в одну из комнат спать. Когда она проснулась, было раннее утро и все уже разошлись. Она оказалась наедине с Джеем Делани, который без обиняков потребовал переспать с ним, а когда она отказала, он ее изнасиловал.

«Я умоляла его перестать, но он не слушал. Он вел себя как животное, — рассказывала она газете. — Сказал, что может взять любую девушку, какую только захочет. Сказал, что это для меня большая честь.

А ведь я была его поклонницей. Я боготворила его и чуть не умерла от счастья, когда он пригласил меня на прием. Но он обманщик, он лицемер. Я чувствую себя как грязная, использованная вещь…»

С первой страницы смотрело хорошенькое личико, все в синяках, и Мэгги не могла его забыть.

Но, ради всего святого, неужели…

Хватит. Она глубоко вздохнула. Ни секунды больше не буду думать о Джее Делани, приказала она себе. Он этого не стоит, как и всякий бабник.

Думать стоило о мужчинах, подобных Робину. Добрых, нежных и порядочных.

Мэгги вышла из ванной, одетая в дорогу. Сварила себе кофе. Сидя перед пустой чашкой, она смотрела на гущу и раздумывала, не выпить ли еще. Решив, что, пожалуй, не стоит, бросила нетерпеливый взгляд на часы и вздохнула.

Где же Робин? Что могло с ним случиться? Вот уже полчаса, как он должен был заехать за ней, а ведь он всегда был пунктуален до неприличия. Мэгги вскочила и принялась бегать по комнате. Ее беспокойство все возрастало. Если дорога в аэропорт, как обычно, забита машинами, они могут опоздать. О том, чтобы наверстать упущенное время, нечего было и мечтать: за рулем Робин был осторожен и никогда не рисковал.

Что ж, начало долгожданного отпуска оставляло желать лучшего. Мэгги попыталась позвонить Робину, но трубку никто не снимал: значит, он по крайней мере выехал.

А вдруг у него сломалась машина, с недобрым предчувствием подумала она, или случилось что-нибудь ужасное?

Мэгги взяла себя в руки. «Об этом я даже думать не буду, — решила она. — Он просто задерживается, вот и все. С минуты на минуту он будет здесь, а я пока в последний раз проверю, не забыла ли я чего-нибудь».

Не успела она заново перетряхнуть сумочку, как в дверь позвонили.

Слава Богу, наконец-то.

Мэгги побежала открывать.

— Я уже начала волноваться, — улыбнулась было она, но тотчас осеклась и нахмурилась. Первое, что бросилось ей в глаза, это строгий темный костюм. Она ожидала увидеть его в джинсах, более подходящих для путешествия. И еще она заметила, что он взволнован и бледен.

Сердце Мэгги упало. Неужели ее опасения подтвердились…

— Заходи. — Она схватила его за руку и втащила в комнату. — Что с тобой? Что случилось?

Не поднимая на нее глаз, он сел на диван.

— Мэгги, я не могу ехать на Маврикий. Мне пришлось сдать билет.

— Не можешь ехать? — Мэгги не верила своим ушам. — Что ты хочешь этим сказать? О чем ты? Ведь мы так долго мечтали об этом и…

— Я знаю, знаю, — перебил он, — и я в отчаянии, что приходится так тебя разочаровывать, но, видишь ли, это… из-за мамы.

Мэгги непонимающе уставилась на него. Она словно онемела. Этого не может быть, она что-то не так расслышала. В Британии конца двадцатого века такого не бывает. Наверное, какая-то злая шутка. Только смеяться ей почему-то не хотелось.

Она провела по губам кончиком языка.

— Я не вполне тебя поняла, — еле слышно прошептала она. — Ты говоришь, твоя мама почему-то запретила тебе ехать? Но, если так, ее запрет несколько запоздал, мы…

— Нет, что ты. — Робин испуганно взглянул на нее. — Ничего подобного. Ты ей очень нравишься, Мэгги, поверь мне. Дело в том, что она заболела. Врач подозревает сердце. Ей пришлось лечь в больницу на обследование. Я поехал с ней, чтобы помочь устроиться, и мне сегодня же надо вернуться.

Мэгги проглотила застрявший в горле комок.

— Сердце? — с сомнением переспросила она. — Но ведь раньше она никогда не жаловалась, не так ли? Тебе не кажется, что все произошло чересчур внезапно?

Лицо Робина приобрело еще более серьезное выражение.

— Говорят, такие случаи опаснее всего. Да она никогда и не была крепкой, — защищаясь, прибавил он.

Миссис Герви способна нокаутировать быка, подумала Мэгги, однако проглотила злые слова.

— Мама только о тебе и думала, — продолжал Робин. — Пока мы ждали «скорую», она все повторяла: «Бедняжка Маргарет, как она будет расстроена». И чуть не плакала.

— Представляю, — мрачно сказала Мэгги. — И когда это с ней случилось?

— Рано утром, хотя врачу она призналась, что уже несколько дней чувствовала себя неважно. Но она ничего не говорила, стараясь держаться как ни в чем не бывало, не хотела становиться обузой.

Мэгги открыла было рот, но тут же сжала губы. Ее охватило желание схватить Робина за его безупречно повязанный, такой благопристойный галстук и крикнуть: «Да твоя мать всех превзошла в искусстве быть обузой! Она жадная эгоистка, все боится тебя потерять. Научилась этим штучкам в низкопробных романах — да я бы такое клише с отвращением вычеркнула, попадись оно мне в рукописи. Она понимает, что я-то распознаю, в чем дело, а ты — нет. На ее языке это значит, что я не смогу победить. Конечно, ведь она припасла универсальное оружие — слабое здоровье».

— Как ты побледнела. — Робин потянулся к ней и неловко похлопал ее по руке. — Я так и знал, что ты расстроишься. Я долго не мог решить, как скажу тебе такое…

— Сообщать подобную весть всегда непросто. — Мэгги старалась говорить спокойно. — И долго твоя мама рассчитывает пробыть в больнице?

— Трудно сказать, но я, разумеется, должен быть рядом на всякий случай.

Мэгги подавила взрыв ярости.

— А врач твердо уверен, что дело в сердце? Ведь, пока тебя нет, твоей маме нечем себя занять — в голове легко могут родиться симптомы какой-нибудь болезни, можно навообразить себе Бог знает что…

Приятное лицо Робина окаменело.

— О чем ты? Ты что, считаешь, что мама выдумала свой приступ со скуки? Как можно! Если бы ты только видела ее — видела, как ей больно, каким молодцом она пытается держаться! Я понимаю, ты расстроилась из-за отпуска, я и сам расстроен, но, Маргарет, так думать — низко.

Повисло напряженное молчание. Наконец Мэгги тихо сказала:

— Да, конечно. Ты прав. Прости. — Она выдавила улыбку. — Ну что ж, о Маврикии придется забыть.

И о попытках вырвать тебя из матушкиных когтей тоже.

— Но ведь ты еще можешь поехать, — быстро заговорил Робин. — Заказ на номер в гостинице действителен. Жаль будет, если он пропадет. Так мама говорит. Она сказала: «Маргарет заслуживает отдыха. Пусть едет куда-нибудь к солнышку, где можно обо всем забыть и завести новых друзей».

— Как любезно с ее стороны! — Гнев разрывал Мэгги на части, и она боролась с собой из последних сил. — Но я и думать не хочу ехать без тебя. — Она помолчала. — Может быть, когда выяснится, что состояние твоей матери не столь серьезно, мы поедем? Ты ведь сам сказал, что номер за нами сохранят.

Возможно, все дело в номере на двоих, это он встал миссис Герви поперек горла. Если бы они решили остановиться в разных номерах или даже в разных гостиницах, мамаша бы не предприняла такой отчаянной выходки.

— Хотел бы и я быть столь оптимистичным. — Он тревожно и умоляюще улыбнулся. — Милая, как мне жаль, что все так получилось. Но мы поедем в другой раз.

О нет, другого раза не будет, подумала Мэгги. Твоя мать позаботится об этом. Для нее это словно эксперимент: проверка твоей реакции. Теперь-то она знает, что, стоит ей потянуть за ниточку, ты начнешь плясать.

— Конечно, непременно, — мягко улыбнулась она. — Тебе, наверное, не терпится вернуться в больницу — узнать, нет ли изменений. Спасибо, что заехал и сам все объяснил.

Робин опешил.

— Но ведь это самое малое, что я мог сделать. И мама настаивала… — Он поколебался. — Я проверил страховку, мы ничего не потеряем, если отменим заказ: болезнь родственников. — Наступила очередная неловкая пауза. Робин взглянул на часы. — Пожалуй, мне пора возвращаться. — Он печально посмотрел на нее. — Ты ведь все понимаешь, правда? Ты знаешь, как я хотел быть с тобой.

— Да.

Робин поднялся, Мэгги встала и нежно поцеловала его в щеку.

— Я все понимаю. Передай маме привет и пожелания скорейшего выздоровления, — помолчав, прибавила она.

— Спасибо. — Он коснулся ее руки. — Ты чудесная девушка, Мэгги. Самый лучший друг.

Она смотрела, как захлопывается за его спиной дверь, потом медленно сосчитала до двадцати, схватила свою пустую чашку и с силой запустила ее в камин. Чашка разлетелась на куски, рассеяв по комнате осколки и капли холодного кофе.

— Вот и все, — сказала она и дала волю слезам ярости и бессилия. Она упала на колени в густой ковер и, обхватив себя руками, громко разрыдалась.

Не о пропавшем отпуске под тропическим солнцем. Она оплакивала Робина и свои надежды на жизнь с ним, о которой так мечтала. Плакала оттого, что поняла наконец с убийственной ясностью, что, даже если он снова войдет в эту дверь и предложит ей руку и сердце, она не примет его предложения.

Наверное, следовало поблагодарить миссис Герви за то, что она так рано выказала нрав. Возможно, когда-нибудь Мэгги действительно будет ей признательна за избавление от будущих чудовищных ситуаций… но только не теперь. Теперь она полностью уничтожена, и жизнь ее разбита, как та чашка, с которой она так жестоко обошлась.

Она рыдала, пока слезы не иссякли, потом долго всхлипывала, нервно и сухо, и наконец затихла, неподвижно уставившись в пространство и в оцепенении размышляя, что теперь делать.

Одна на Маврикий она не поедет. Роскошный отель — комплекс одноэтажных домиковномеров — будет населен влюбленными парочками, и это только обострит ее чувство одиночества. А приглашать кого-либо из подруг уже поздно.

Да ей и не хотелось никого приглашать. Ужасно, если все узнают. Ее начнут жалеть, с языков вот-вот готово будет сорваться: «А ведь мы тебя предупреждали!» — и Себастиан с Лу будут первыми. Она этого не вынесет.

А может, провести отпуск в другом месте, где одинокая женщина не будет так выделяться? Но — нет, сердце ее ни к чему не лежало, ни один вариант не вызвал в ней интереса.

С другой стороны, оставаться в Лондоне тоже нельзя. Если она не запрется в своей квартире, слух о том, что она не уехала, распространится в мгновение ока. Ей потребуется вся ее осторожность, чтобы тут же не оказаться в редакции — нянькой при Кили СенДжон, пока та будет переписывать свой очередной бестселлер.

Только не это, неожиданно для себя вскипела Мэгги. Только через мой труп!

Она поднялась с колен и глубоко вздохнула. Теперь она знала, куда поедет. Ведь у нее есть ее домик.

Себастиан мог подшучивать над ней сколько угодно, но домик — пусть маленький и затерянный в глуши Восточной Англии — был ей дорог. Ей нравилась его уединенность, даже недоступность, нравилось, что он в стороне от проселочной дороги. Он не стоил ей почти ничего — она отдала за него бабушкино наследство — и последние несколько лет вкладывала в его обустройство большую часть свободных денег. Она установила подержанный газовый обогреватель, объездила комиссионные мебельные магазины, подбирая подходящую обстановку, а потом любовно и бережно чинила и чистила мебель. Задачей номер два была ванная. Все удобства здесь состояли из заросшего крапивой строения во дворе, шаткого умывальника в большей из двух спален и большой жестяной лохани.

Как-то раз ее сестра Лу, направляясь ночью в туалет, угодила в крапиву и в сердцах обозвала домик краем света. Так и повелось. На прошлое Рождество Мэгги получила в подарок красивую резную деревянную дощечку с надписью «Край Света». Себ заявил, что теперь ценность домика резко повысится.

Но как убежище, приют, где можно спокойно залечивать раны, этот домик был все же лучше, чем ничего. Туда можно было поехать, чтобы побыть одной и собраться с мыслями. Подумать, как жить дальше. Без Робина.

Вернувшись в спальню, Мэгги вздрогнула. Предстояло распаковать чемодан. Все ее роскошные пляжные наряды были тщательно подобраны для поездки на Маврикий, а не на Край Света. На Краю Света самая подходящая одежда — джинсы, свитер, теплое белье.

И вот настала самая горькая минута: Мэгги достала из чемодана ночную рубашку, купленную для первой ночи с Робином. Такая красивая, тонкая, белая — по правде говоря, Мэгги надеялась, что пробудет в ней недолго. Ей всегда было хорошо в объятиях Робина, она ждала его поцелуев. Она привыкла к нему, с ним ей было спокойно, и она без колебаний отдала бы ему всю себя. Теперь же она смотрела на рубашку, чувствуя приближение нового удушливого приступа слез. Она больше не хотела ее видеть, как и остальные купленные ею легкомысленные вещички.

С каменным лицом она опрокинула чемодан на пол и отшвырнула ногой его содержимое. Вообразила, что можешь быть сексуальной, — вот и поделом тебе, думала она, кусая губы. Следовало раз и навсегда зарубить себе на носу, что ты добрейшая старушка Мэгги, и купить в связи с этим несколько пар безобидных панталон.

Она устремила долгий и беспристрастный взгляд в зеркало. С ума она никого не сведет, но когда по лицу не размазаны слезы, а серозеленые глаза не такие заплывшие, то… Нос у нее нормального цвета и формы; и вообще она, пожалуй, еще ничего — таков был ее окончательный приговор себе. Хотя, конечно, волосы были самого банального рыжего цвета, а не утонченного золотисто-каштанового, да и сложением она была скорее худощава, чем стройна.

И вот, нежданно-негаданно, она оказалась «снова в свободной продаже», как говорят агенты по недвижимости.

«Самый лучший друг» — так сказал Робин.

Неужели это все, чем она была для него? И стала ли бы значить больше там, на романтическом острове среди пышных тропических цветов?

Теперь этого никто никогда не узнает, безжалостно усмехнулась она про себя, роясь в шкафу в поисках более подходящей для Англии в середине октября одежды.

Уложив чемодан заново, она сорвала жакет и платье и надела черные шерстяные брюки и свитер.

Спускаясь по лестнице, Мэгги вспомнила о ключах от домика. Она вернулась, открыла ящик стола и запустила руку в дальний угол, но знакомой связки не обнаружила.

Мэгги нахмурилась, выдвинула ящик до упора и перерыла его сверху донизу. Ключи как сквозь землю провалились. Может, она забыла положить их на место, когда пару месяцев назад вернулась из последней поездки туда? Вполне возможно. Наверняка оставила их в какой-нибудь сумочке.

Но сейчас ей было не до поисков. В нижнем отделении трюмо среди бижутерии хранились запасные ключи; их она и возьмет.

Мэгги отнесла чемодан в гараж, где стоял ее «метро», и бросилась опустошать местный продуктовый магазин, набивая сумки едой: хлебом, молоком, яйцами, консервами; мясо и овощи она сможет купить в сельском магазине по дороге к Краю Света.

Вырулив на шоссе, она заметила, что погода портится. Она включила радио, чтобы послушать прогноз. Обещали дождь и шквалистый ветер, переходящий в бурю.

Мэгги поморщилась. В такую погоду домик мог остаться без электричества, но, возможно, до бури дело не дойдет. Если же буря все-таки разразится, в доме достаточно свечей, а топливо для обогревателя завезли в начале месяца, если верить жене соседа-фермера миссис Грайс, присматривавшей за домом.

Перебьюсь как-нибудь, решила Мэгги. А ненастье как раз соответствует моему настроению. Буду подвывать ветру.

На дорогах Лондона, как всегда, царил кошмар, и, когда Мэгги наконец выбралась за пределы города, она превратилась в сплошной комок нервов. Ее первым намерением было ехать прямо к домику, но теперь она передумала и решила воспользоваться случаем и гденибудь перекусить. Она с удивлением вспомнила, что сто лет не обедала в ресторане. Робин признавал только домашнюю кухню, и Мэгги обычно сама для него готовила, за исключением дней, когда они обедали у его матери.

Она разыскала итальянский ресторан, куда уже начали стекаться посетители, и уничтожила огромную тарелку лазани, сдобрив ее бокалом вина, а потом расправилась с куском шоколадного торта, щедро украшенного кремом.

Робин, свято веривший в здоровое питание, ужаснулся бы, узнав, что она ест, думала она, вкушая запретные наслаждения. Однако это все с горя. Когда истекут три недели ее затворничества, она, наверное, превратится в бочку.

Когда Мэгги вышла из ресторана, ветер заметно усилился. Мощные порывы атаковали машину. Мэгги всерьез задумалась, не заночевать ли в гостинице: может быть, завтра погода улучшится.

И тут же, послав все к черту, решила ехать дальше: не останавливаться же на полпути!

Но чем дальше она ехала, тем сильнее ругала себя за опрометчивость. Дождь барабанил по крыше и ветровому стеклу, словно пытаясь до нее добраться, а ветер выл и стонал, как мученик под пыткой.

Когда Мэгги со вздохом облегчения свернула на дорогу, ведущую к ее домику, было около полуночи. Тучи крались по небу, точно воры, деревья по краям дороги яростно раскачивались и стенали, как от невыносимой боли.

— В жизни не видела ничего подобного, — пробормотала Мэгги, объезжая огромную упавшую ветку. — Слава Богу, я хоть крышу весной починила.

Она остановила машину в обычном месте, схватила чемодан и побежала к двери. Ветер налетел на нее и чуть не поднял в воздух; с минуту она не могла сделать ни шагу и не на шутку перепугалась. Когда ветер слегка отпустил, она ринулась вперед и ухватилась за тяжелую металлическую ручку двери, чтобы устоять на ногах, пока нащупает замочную скважину.

Наконец дверь подалась, и Мэгги ввалилась в комнату. Предстояло еще закрыть дверь. Мэгги отвоевывала у ветра дюйм за дюймом, словно у живого врага, и, когда дверь наконец была закрыта, руки у нее чуть не отваливались.

— Ничего себе шквалистый ветер, — проворчала она. — Настоящий ураган.

Она протянула руку к выключателю без особой надежды на успех, но, к ее удивлению, свет зажегся, хотя и беспрестанно мигал.

Только бы успеть найти свечи, словно заклинание, повторяла про себя Мэгги, направляясь к маленькой кладовке. Отодвигая щеколду, она вдруг почувствовала, что в комнате странно тепло.

Можно было подумать, будто… будто… Мэгги застыла на месте, потом быстро пересекла комнату, чтобы проверить. Никаких «будто». Кто-то включил обогреватель.

Иногда миссис Грайс топила перед ее приездом, но ведь в этот раз Мэгги не предупредила ее. Значит, либо миссис Грайс обладает даром ясновидения, либо…

Не будь дурой, оборвала себя Мэгги. Возможно, она решила, что в доме пахнет сыростью и его следует протопить. Поблагодарю ее завтра.

Она отыскала свечи, подсвечники и коробку спичек и еще старинную глиняную грелку, которую приобрела когда-то в лавке старьевщика. Сегодня, как никогда, ей нужен покой и уют. Она налила в чайник воды и поставила его разогреваться. Пожалуй, чашка мясного бульона тоже не помешает, подумала она, доставая банку с концентратом.

Вдруг она увидела в сушилке перевернутый стакан. Мэгги вздрогнула и нахмурилась. Почему он здесь? Ей стало не по себе.

Сейчас же прекрати, с негодованием одернула она себя. Ведь миссис Грайс включила для тебя обогреватель. Неужели тебе жалко для нее чашки кофе? За все-то ее труды?

Но все же это было странно. Миссис Грайс — женщина хозяйственная, вряд ли она оставила бы посуду в сушилке.

Когда чайник закипел, Мэгги наполнила грелку, взяла свечу и спички и направилась вверх по внутренней лестнице на второй этаж. Пока буду пить бульон, постель согреется, подумала она.

Она вошла в спальню, поставила подсвечник на туалетный столик, нащупала выключатель.

И застыла на месте.

Ее кровать была занята. Поперек ничком лежал голый мужчина. Он крепко спал, свесив руку.

Вопль звериного ужаса заглушил завывание ветра.

Мужчина повернулся и приподнялся на локте, вглядываясь в нее прищуренными со сна глазами.

Она сразу узнала его. И не мудрено: редкая газета или журнал за последние полтора года не печатали его фотографий. А недавно его имя снова попало в заголовки — из-за обвинения в изнасиловании.

Это был Джей Делани.

У Мэгги затряслись руки, глиняная грелка выскользнула и упала на пол с таким грохотом, что стены домика содрогнулись.

И в этот миг, как назло, погас свет.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Дом погрузился в непроглядную тьму, и Мэгги снова в ужасе закричала.

Бежать, немедленно бежать отсюда! Мэгги бросилась искать дверь, но в темноте совсем потеряла ориентацию. Она заметалась по комнате, ударилась об угол туалетного столика и взвыла от боли и страха.

— Послушайте, дамочка, сделайте милость, успокойтесь и перестаньте вопить.

Несмотря на раздраженный тон, голос был приятный: низкий, звучный, с легкой хрипотцой. На то и актер, презрительно подумала Мэгги, потирая ушибленную ногу.

Кровать скрипнула; он споткнулся и выругался, и Мэгги поразилась искренности и богатству не слыханных ею доселе выражений. Затем чиркнула спичка, и на свече затрепетал язычок пламени.

Снаружи в стену снова ударил ветер. Мэгги уловила отдаленный шум, подобный предсмертному воплю. Занавески вздулись пузырем, тени бешено заплясали по комнате. Комната словно съежилась, ее стены угрожающе наступали на Мэгги. И на непрошеного гостя.

Они с ненавистью уставились друг на друга.

Наконец он произнес:

— Черт вас возьми, кто вы такая и как вы, черт побери, меня нашли?

— Я вас нашла? — вскинулась Мэгги, с лихвой возвращая ему враждебный взгляд. — С чего вы взяли, что я вообще вас искала?

— Бросьте эти штучки, дорогуша. Отвечайте, кто вы — журналистка? Фанатка? Если вы из газеты, никаких заявлений от меня не дождетесь. А если поклонница, то вынужден вас огорчить. Я не расположен к женскому обществу, и, будь у вас хоть капля здравого смысла, вы бы это поняли. В любом случае убирайтесь, не то я вышвырну вас вон.

— Приберегите брань для ваших слюнявых сериалов, мистер Делани, — процедила Мэгги. — Только троньте меня — и не заметите, как сядете за решетку. Тут уже за вас никто не поручится. И это не считая того, что я могу потребовать вашего ареста за взлом и проникновение.

Его голос был пугающе спокоен.

— И, позвольте спросить, куда же именно я, по-вашему, проник со взломом?

Пламя свечи успокоилось и ярко осветило комнату, совершенно некстати напомнив Мэгги, что на нем ровным счетом ничего нет. А он стоял перед ней, положив руки на бедра, и, казалось, не придавал этому значения.

— Сюда, — огрызнулась Мэгги. — В мой дом.

Наступило долгое томительное молчание. Джей медленно проговорил:

— Вы, должно быть, его свояченица.

— Его свояченица? — задохнулась Мэгги. — Вы хотите сказать, что это Себастиан позволил вам сюда приехать? — Она вспомнила о таинственным образом исчезнувших ключах. Значит, уходя, зятек попросту стянул их у нее, пока она была в спальне. — Но какое он имел право…

— Он сказал, что нет проблем, я могу спокойно пожить здесь несколько дней. Сказал, что это край света и меня здесь никто никогда не найдет. — Голос Джея звучал устало. — Ведь вы должны были ехать за границу — на Мартинику или еще черт знает куда, — чуть ли не обвиняя, прибавил он.

— На Маврикий, — отрезала Мэгги. — Но, как видите, я здесь.

Джей Делани коротко пожал плечами.

— Весьма сожалею.

— И это все?

— А что еще? — Его рот неожиданно искривился в усмешке.

Мэгги шумно и сердито фыркнула.

— Может, вы потрудитесь хотя бы прикрыться, — холодно отчеканила она и отвернулась с видом крайнего негодования.

К ее пущей ярости, позади раздался хриплый довольный смешок.

— Не поздновато ли демонстрировать оскорбленную добродетель? Сколько вам лет, сестренка, двадцать семь, двадцать восемь? Ничего нового вы наверняка не увидели.

— Мне двадцать четыре, — ответила она, ошеломленная тем, что он дал ей так много, но про себя с облегчением вздохнула, поскольку он не догадался о ее совершенной неопытности. — Но это не ваше дело, — запоздало прибавила она, прислушиваясь к шелесту ткани. Чиркнула «молния».

— Можете обернуться, — тихо сказал он. — Для первого раза вы видели достаточно…

Мэгги неохотно повернулась и с досадой почувствовала, что заливается краской.

— Я бы предпочла не видеть вас вовсе, мистер Делани. Я хочу, чтобы вы покинули мой дом. И немедленно.

— Это не так просто, — задумчиво произнес он.

Мэгги в ярости заметила, что джинсы обтягивают его, как вторая кожа. И как он только умудряется в одежде выглядеть неприличней, чем без нее?

— Почему? — ледяным голосом спросила она.

— Во-первых, мне не на чем ехать. Чтобы надуть эту шайку газетчиков, Себастиан взял напрокат машину и тайком вывез меня из гостиницы. Когда меня вызовут в полицию на очередной допрос, он приедет за мной.

— В таком случае сами найдите себе машину и отправляйтесь искать другое убежище.

— У вас здесь нет телефона.

— Телефон есть на ферме.

— Но не могу же я ворваться к людям в столь поздний час и потребовать телефон. — Его рассудительный тон взбесил Мэгги. — Я причиню им неудобства, не говоря уже о том, что именно сейчас я не хочу привлекать к себе внимание.

— Зачем же менять старые привычки? — съязвила Мэгги.

Он стиснул зубы.

— Я, кажется, объяснил, что я здесь скрываюсь. В Лондоне я и шагу не могу ступить, чтобы какая-нибудь бульварная газетенка не набросилась на меня, как собака на кость. Пока никто не знает, что я здесь, я в безопасности.

— И вы ждете от меня сочувствия? — тряхнула головой Мэгги. — Я уже сказала, что привозить вас сюда Себ не имел никакого права, и не отказываюсь от своих слов. Вы мне противны, Джей Делани, противна ваша самонадеянность самца, ваше женоненавистничество. Вы достойны презрения. Вы и вам подобные должны знать, что за принуждением женщины неминуемо следует наказание. Надеюсь, вы получите пожизненное заключение, и все насильники вместе с вами.

Снова повисло напряженное молчание.

— Сказано смело, — произнес Джей с расстановкой. — Учитывая, что в настоящий момент вы заперты здесь со мной. И вообще, кто дал вам право судить и приговаривать, рыжая злючка?

— Я вас не боюсь, — вызывающе бросила Мэгги.

— В самом деле? — Джей Делани шагнул к ней. Немного подождав, шагнул снова. Он не отрываясь глядел ей в глаза, губы застыли в улыбке, в которой, однако, не было и тени удовольствия.

Мэгги машинально подалась назад и, наткнувшись на стену, оказалась в ловушке.

— Не приближайтесь, — выдавила она срывающимся голосом.

— Отчего же? По-вашему, одну женщину я уже изнасиловал, так какая мне разница? Все равно терять нечего.

Он уперся руками в стену по обе стороны от Мэгги, отрезав ей всякий путь к бегству. Его глаза — их неправдоподобную синеву Мэгги с некоторой непоследовательностью уже отметила про себя — дерзко и лениво изучали ее: откровенно оценивающе задержались на маленькой высокой груди, подчеркнутой облегающим свитером, скользнули вниз по стройным бедрам и длинным изящным ногам.

Этот пристальный взгляд, казалось, видел сквозь одежду. Внезапно у Мэгги перехватило дыхание.

— Пожалуйста… дайте мне уйти, — прохрипела она.

— Всему свое время.

Легким небрежным движением указательного пальца Джей Делани принялся через свитер описывать окружность на ее левой груди. Он проделывал это мучительно медленно, сосок под его рукой наливался, становился упругим, жадно требуя новых ласк. Он смотрел ей прямо в глаза бесстрастным взглядом.

Мэгги вжалась в стену, царапая ногтями штукатурку, словно пытаясь слиться со стеной, погрузиться в нее. Тело как-то странно отяжелело, колени дрожали.

Никто никогда не касался ее так, и она замерла, отдавшись постыдному и мучительному ощущению. В полузабытьи она пыталась понять, что с ней происходит. К чему приведет ее бездействие? Этого не может быть, это, наверное, сон. Бред какой-то, кошмар. Ей следует оттолкнуть его и убежать. Но она лишь молча стояла, позволяя ему над собой издеваться.

Джей Делани наклонился к ней; его губы были лишь в нескольких дюймах от ее губ, он обдавал ее острым запахом алкоголя. Тепло его тела, казалось, обволакивало ее, смешиваясь с незнакомым ароматом одеколона.

Его рука скользнула под ее свитер и принялась ласкать нежную кожу, затем рванулась вверх, к ложбинке между грудями и крошечной пластиковой застежке, скреплявшей спереди лифчик. Он нажал на застежку. Раздался легкий щелчок, и кружевные чашечки, державшие в плену ее грудь, разлетелись в стороны.

У Мэгги пересохло во рту. Каждый нерв, каждый мускул ее тела замер в ожидании, предвкушая прикосновение его пальцев к нетерпеливо обнаженной груди.

Но вместо этого Джей Делани отступил, с безразличным видом натянув на нее свитер. Синие глаза так и сверлили ее.

— Вы что-то говорили о принуждаемых женщинах, — тихо сказал он. — Вы и себя относите к этой категории?

Мэгги смотрела на него, не отрываясь; она пыталась придумать, что сказать, но слова не шли в голову. Она со стыдом почувствовала, что готова разрыдаться. Никогда прежде с ней такого не бывало. Никогда она не стояла так, позволяя совершенно незнакомому человеку оскорблять ее тело.

— Еще два момента, — сказал Джей. — Надеюсь, что вы, как владелица этого дома, застрахованы, поскольку я, кажется, сломал на ноге палец, споткнувшись о вашу чертову грелку. Если я не смогу ходить, то не смогу работать, и моя телекомпания вынуждена будет призвать вас к ответу.

Он взял с ночного столика полупустую бутылку виски и наполнил стоявший рядом стакан.

— И, наконец, последнее. Все время, что я здесь нахожусь, я пью не переставая, так что, мадам, появись сейчас здесь, перед домом, хоть дюжина автомобилей, я ни один не смогу вести, потому что в моей крови слишком много алкоголя. — Он насмешливо приподнял стакан, словно произнося тост. — Так что можете делать что хотите, дорогуша, но я не тронусь с места.

Мэгги наконец обрела голос.

— В таком случае уеду я, — глухо сказала она.

Джей Делани пожал плечами и снова растянулся на кровати, не выпуская из рук стакан.

— Как вам угодно.

Казалось, ему до смерти все надоело.

Не сводя с него настороженного взгляда, Мэгги прокралась вдоль стены к двери, нащупала ручку и, пятясь, вышла из спальни. Он как будто потерял к ней интерес, но она ему не доверяла — дайне могла после того, как он обошелся с ней так низко, так непростительно.

Спустившись вниз, она схватила с кухонного стола сумку и побежала к двери. Ветер ворвался в комнату, и Мэгги охватил страх. Но она быстро взяла себя в руки и закусив губу, бросилась в неистовство ночи. Уж лучше сражаться с ураганом, подумала она, чем оставаться с этим дьяволом, который сейчас лежит на ее кровати, пьяный до полусмерти.

Подавленная, уничтоженная, Мэгги продвигалась к машине, отвоевывая у ветра каждый дюйм пути. Но и сидя за рулем, она не чувствовала себя в безопасности. Ее малолитражка беспомощно сотрясалась с каждым порывом ветра.

Мэгги глубоко вздохнула и запустила двигатель, прикидывая, далеко ли до деревни. В деревенском трактире можно было снять комнату на ночь. Там, скорее всего, не очень обрадуются ее появлению в такое время, но Мэгги надеялась, хозяева поймут, что случай чрезвычайный.

Она обернулась и окинула взглядом домик: в окне второго этажа неровно горел свет. Ее убежище. И ее отсюда выдворили!

Ничего, только на одну ночь, подумала она. Завтра же позвоню Себу в офис и прочищу ему мозги. Пусть приезжает и забирает Джея Делани куда угодно. А тот пусть радуется, что я не подаю в суд за оскорбления и угрозы. Мэгги сердито всхлипнула.

Но как бы она стала описывать происшедшее в полиции? Мэгги поежилась. Неминуемо встал бы вопрос о ее реакции. Почему она хотя бы не съездила ему по физиономии?

К черту его, вскипела она. Пусть катится ко всем чертям!

Будь Мэгги более внимательна, она наверняка вовремя заметила бы лежавший поперек дороги — громадный вяз. Когда фары осветили его и Мэгги нажала на тормоза, было слишком поздно: раздался противный скрежет металла и звон разбитого стекла. Мэгги швырнуло вперед, но ремень удержал ее. Она сильно стукнулась ребрами о руль и ощутила резкую боль под правым глазом, однако можно было считать, что она легко отделалась.

Мэгги сидела, уставившись в разбитое лобовое стекло, не в силах поверить в случившееся. Упало дерево. Если я хочу выбраться отсюда, мне нужно его убрать, тупо подумала Мэгги.

Она отстегнула ремень и попыталась открыть дверцу, но от удара дверь заклинило. Мэгги отчаянно забилась, закричала от страха.

— Выключите двигатель.

За боковым окном внезапно возник Джей Делани. Мэгги заставила дрожащие пальцы повиноваться. Он жестом приказал ей открыть окно.

— Ну и ночка, — мрачно сказал он, осматривая повреждения. — Вашей страховой компании придется работать сверхурочно. Что стряслось? Дверцу заклинило?

Мэгги кивнула, не в силах выдавить ни слова.

— Ну что ж, попробуем открыть другую. — Он словно успокаивал ее. — Если не получится, будем вытаскивать вас через окно.

Дверца со скрипом подалась.

— Отлично, — удовлетворенно сказал Джей. — Выбирайтесь.

— Я… не могу.

Он что-то грубо и насмешливо пробормотал, наклонился и взял ее за руки.

— Не сидеть же вам здесь всю ночь. Если упало одно дерево, могут упасть и другие. Так что пошевеливайтесь.

В конце концов ему пришлось самому вытаскивать ее из машины.

— Вы можете идти?

— Не знаю…

— Тогда попробуйте ставить одну ногу перед другой — и увидите, что получится.

Мэгги показалось, что ничего смешнее этого она никогда в жизни не слыхала, и она тихо захихикала.

— Ну вот еще! — Ладонь Джея так обожгла ей лицо, что она задохнулась. — Закатывать истерики будете дома.

У туалетного столика и на столе горели свечи. Джей выдвинул кресло и толкнул в него Мэгги.

— А это что? — спросил он, беря со стола стакан.

— Я приготовила себе бульон.

Как давно это было!

Джей поморщился и выплеснул бульон в раковину.

— Давно остыл. Я вам прописываю горячее молоко с виски. — Он немного помолчал. — Правда, молока у нас не так уж и много. Себ оставил мне продукты на одного.

— По дороге сюда я купила кое-что в бакалейной лавке.

— И где же все это?

— В машине.

Снова неловкое молчание. Наконец Джей произнес, пожалуй, чересчур вежливо:

— Как жаль, что вы не упомянули об этом несколько раньше.

— Продукты могут подождать и до завтра.

— О да, продукты — могут.

Джей поднялся наверх и вернулся с бутылкой виски. Мэгги только сейчас поняла, что, отправляясь на ее поиски, он надел свитер, но, как ни странно, от этого он не казался ей одетым. Может быть, оттого, что ей пришлось видеть его столь откровенно не одетым?

Она наблюдала, как он открывает картонный пакет и наливает молоко в кастрюлю, как ставит ее на огонь.

— Вы не пролили ни капли, — заметила она.

— К работе по дому я приучен. Когда женщина помешана на чистоте…

— Не сомневаюсь, это одна из сотен, покоренных вами.

Сейчас он, конечно, с удовольствием похвастается.

— Нет, — ответил он. — Моя мать.

Ответ ошеломил Мэгги. От него повеяло домашним уютом, что совершенно не вязалось с таким человеком, как Джей Делани: дикарем, хищником.

Под ее бдительным взором он налил молоко в стаканы и в каждый щедро плеснул виски; потом подошел к столу и протянул ей стакан.

— Пейте.

— Я не люблю виски.

— Неважно. Пейте, или я раскрою вам рот и волью насильно.

Мэгги отпила чуть-чуть и сделала вид, будто ее передернуло от отвращения. Джей уселся напротив и насмешливо наблюдал за ней.

— А у вас хорошо получается, — оценивающе произнес он. — Вы не из нашей братии?

— Нет, я работаю в редакции.

— Позвольте, я угадаю. — Он изобразил глубокое раздумье, потом прищелкнул пальцами: — «Вираго букс».

Мэгги бросила на него уничтожающий взгляд.

— «Манро и Крэг». Мы довольно молодое издательство.

— Вы, полагаю, не Манро и не Крэг.

— Нет. Я Мэгги — Маргарет Карлайл. Редактор.

— И вы, мисс редактор, должны быть сейчас на Маврикии.

Мэгги закусила губу и отпила еще глоток молока. Вкус ей не нравился, но напиток, несомненно, оказывал благотворное действие: по телу разливалось живительное тепло, нервная дрожь унялась, озноба как не бывало.

— Итак, — продолжал Джей, — что же вы здесь делаете, Мэгги Карлайл?

— Это мой дом, — отрезала она. — Я не обязана давать вам объяснения.

Оба замолчали. Спустя некоторое время Джей сказал:

— Надеюсь, вы согласитесь со мной, что при обычных обстоятельствах мы не провели бы и нескольких минут в обществе друг друга.

Мэгги кивнула, не отрывая взгляда от своего стакана.

— Но обстоятельства далеко не обычны, поэтому, нравится нам это или нет, мы оказались здесь, под одной крышей, на неопределенное время и должны относиться друг к другу по-человечески. Я прав?

— Вовсе не обязательно, — возразила Мэгги. — Не будет же эта буря длиться вечно. Завтра вы сможете уехать.

— Как, пешком? — Джей воззрился на нее. — Милочка, вы даже не пытаетесь проявить и капли благоразумия.

Мэгги поставила стакан.

— Наверное, так вы расцениваете свое собственное поведение нынче ночью? — Внезапно голос изменил ей. — Как благоразумное?

— Я просто преподал вам урок, в котором вы, дорогуша, весьма нуждались, — спокойно ответил он. — Не отвергайте его, даже если вы еще не готовы понять его смысл. В следующий раз получше, подумаете, прежде чем обливать меня грязью моих воображаемых грехов.

— Для воображения остается не так много места, — холодно заметила она. — Ваши грехи достаточно подробно задокументированы.

Джей качнулся на стуле и, пристально прищурившись, поглядел на Мэгги.

— А вы, кажется, любительница острых ощущений, дорогая моя. Предупреждаю, следующий урок я преподам, отшлепав вас по заднице.

— Как остроумно! — презрительно сказала Мэгги. — Не притворяйтесь, мистер Делани, будто вам не по душе ваша с трудом завоеванная скандальная слава.

— Вы же каждый день работаете с литературой, — пожал плечами Джей. — Так почему же вы верите всему, что читаете в газетах?

— Дыма без огня не бывает. — Она с трудом верила, что сказала это, да и он, судя по злорадной ухмылке, тоже не ожидал от нее такой банальности.

— Какая свежая мысль, — сказал он. — Наверняка принадлежит одному из ваших авторов?

— Нет, — парировала Мэгги. — Скорее всего, заимствована из одного из ваших телесериалов. — Она встала, оттолкнув стул. — А теперь я ИДУ в свободную комнату спать. Дверь запирается на ключ, и я не хочу, чтобы меня будили под каким бы то ни было предлогом.

— Не обольщайтесь. Если вы и впрямь следите за статейками о моей частной жизни, вы должны знать, что я никогда не опущусь до романа с недоразвитой рыжей девчонкой. — Он поднялся со стула. — Пока вы не ушли, скажите, есть в этом доме аптечка?

— Разумеется, — сухо ответила Мэгги, еще не оправившись от «недоразвитой девчонки». — А вы что, хотите приклеить сломанный палец?

— Нет, хочу заклеить вам рот, — проворчал он. — А если серьезно, у вас на лбу царапина, и ее нужно промыть.

— Царапина? — Мэгги вспомнила острую боль тогда, в машине, и, подняв руку ко лбу, почувствовала липкую влагу. — Глубокая?

— В наши дни пластическая хирургия творит чудеса, — мрачно сказал он. — А сейчас мы попробуем обойтись каким-нибудь обеззараживающим средством и пластырем.

— Ну хватит! — Мэгги устремила на него недоверчивый взгляд. — Для вас это шутка, а для меня — самый ужасный день и самая ужасная ночь в моей жизни.

— Безусловно, несмотря на то что сейчас мое присутствие здесь весьма кстати. — Его губы искривились в усмешке. — Но если вы намерены стенать, оплакивая свою горькую участь, на меня это не подействует! Ну, так дадите мне обработать вашу рану или предпочитаете страдать дальше и получить заражение крови?

С минуту Мэгги лишь возмущенно глядела на него, потом прошествовала в кладовую и вернулась с аптечкой. Джей наливал в таз горячую воду из чайника.

— Премного благодарна, — подчеркнуто любезно произнесла Мэгги.

— Не переусердствуйте, — предостерегающе заметил Джей, — Ваши слова обойдутся вам дороже, чем мне, поверьте.

Пока он оказывал ей медицинскую помощь, она терпела, стиснув зубы.

— Придется зашивать?

— До этого не дойдет. — Он приклеил маленький кусочек пластыря. — Через пару недель повязку можно будет снять. — Он вылил из таза воду. — Кстати, я не хочу увеличивать список ваших обвинений против меня пунктом об изгнании вас из вашей постели. Я пойду спать в соседнюю комнату.

— Не стоит, — быстро сказала она, — оставайтесь, где были. Да и менять белье уже поздно.

— Думаю, я неизлечимо заразил вас своим мимолетным присутствием. — Голос Джея был слишком спокоен.

— Отнюдь, — слабо запротестовала Мэгги, чувствуя, как по лицу разливается предательский румянец.

Джей холодно взглянул на нее.

— Вы, леди, сделаны из другого теста.

Он повернулся и пошел наверх; вскоре Мэгги услышала, как хлопнула дверь спальни.

Мэгги привела в порядок комнату и загасила свечи, кроме той, что собиралась взять с собой в спальню.

Что бы там Джей ни заявлял, дверь она все же запрет, упрямо решила она.

Надо признать, что после аварии он держался вполне благожелательно, но это ничего не меняло. Мэгги презирала его и ему подобных. Конечно, сегодня она могла оказать ему любезность и предоставить крышу над головой, но это не значило, что завтра она снова будет терпеть его в своем доме.

На стену обрушился очередной шквал, и Мэгги вздрогнула. Конечно, если крыша доживет до завтра, невесело усмехнулась она.

Но следующая мысль остановила ее. Она подошла к кухонному шкафчику и достала из ящика самый длинный и острый хозяйственный нож. Я уже успела понять, что доверия он не заслуживает, подумала она. И буду защищаться.

Медленно и осторожно Мэгги пошла вверх по лестнице, прикрывая ладонью пламя свечи. В ее — его — комнате было темно, и Мэгги помедлила у двери, прислушиваясь, надежно ли он отключился, усыпленный виски.

— Спокойной ночи, Мэгги Карлайл. Приятных снов, — раздался его тихий насмешливый голос.

Мэгги отшатнулась и чуть не выронила нож, а пламя свечи, вспыхнув, погасло.

Чертыхаясь себе под нос, она ощупью пробралась по коридору к соседней комнате. Отыскала спичку, засветила свечу и поставила ее на тумбочку, а затем повернула ключ в замке.

Узкая кровать выглядела такой непривлекательной. Да еще посередине какой-то жесткий бугорок.

Мэгги откинула пуховое одеяло и остолбенела, увидев под ним свою глиняную грелку. С минуту она стояла, неподвижно глядя на нее, потом присела на край кровати и, уткнувшись в ладони, разрыдалась.

Это была беспокойная ночь. Буря за окном не унималась, и у Мэгги каждый раз сжималось сердце от страха, что вылетят стекла.

Ощупывая под подушкой спасительный нож, она тем не менее приходила в ужас при мысли, что Джей все-таки попытается проникнуть к ней в комнату и ей придется пустить в дело свое оружие.

Она все еще мысленно обсуждала спорные вопросы, когда наконец перед самым рассветом забылась мучительным сном.

Когда же она разлепила воспаленные веки, был уже день. Небо за окном висело серое, суровое, яростный ветер выл не переставая. Мэгги содрогнулась.

Она выползла из кровати, натянула вчерашние брюки и свитер. С раздражением обнаружила, что, пожертвовав гостю кровать, она лишилась и умывальника. Придется спуститься вниз и совершить утреннее омовение над раковиной.

Предстоит сделать кучу дел, мрачно подумала она. Необходимо сообщить мистеру Грайсу об упавшем дереве и попросить его позвонить в местный гараж, чтобы поставить туда машину. Кроме того, надо связаться со страховой компанией.

Но самое главное — она должна во что бы то ни стало выставить Джея Делани из дома, а заодно и из своей жизни.

Внизу его не оказалось, и Мэгги воспользовалась неожиданной возможностью умыться и почистить зубы в одиночестве. Она решила, что после его отъезда запрет дверь, задернет занавески, достанет жестяную лохань и вымоется.

Наливая воду в чайник, Мэгги вспомнила, сколько слез она пролила вчера вечером, и ей стало стыдно. Она поставила чайник на огонь. С другой стороны, ее можно понять. Ведь она так мечтала о поездке на Маврикий, возлагала на нее столько надежд — не говоря уже о первой ночи с Робином, — и какой жестокий удар получила здесь, на Краю Света.

А если честно, то грелка в кровати была последней соломинкой. Непрошеный, неожиданный знак внимания. И к тому же нежелательный, напомнила она себе. Если Джей Делани рассчитывает завоевать ее расположение подобным способом, пусть не надеется.

— У вас есть какие-нибудь ядохимикаты? — раздался с порога голос Джея, и Мэгги подскочила от неожиданности.

— Это еще зачем? — подозрительно спросила она, оправившись от испуга.

— Как насчет пакта о самоубийстве? — галантно предложил он. — А если серьезно, я обработал бы заросли крапивы вокруг туалета. Посетить этот укромный уголок в ваших владениях — все равно что пройти курсы на выживание.

Мэгги открыла было рот, хотела возразить, что никто до сих пор не жаловался, но Джей прибавил:

— Спасибо Себастиану, предупредил, что здесь всего можно ожидать.

Мэгги пришлось быстро перестроиться.

— Сожалею, что не могу предоставить вам сверкающего золотом пятизвездочного клозета, к каким вы привыкли, — сладко сказала она.

— И сервис у вас паршивый, — кивнул он. — Я привык пить кофе в постели.

— Придется подождать, пока я разыщу ядохимикаты.

— Надеюсь, вы шутите. — Он помолчал. — С вашей крыши здорово пооблетела черепица. Если пойдет дождь, вам тут несладко придется.

— Думаю, у меня и так проблем предостаточно.

Мэгги вышла из дома посмотреть и в отчаянии присвистнула.

— Черт! Всего несколько месяцев назад я угрохала на эту крышу целое состояние.

— Порой эти бездушные предметы платят нам черной неблагодарностью, — с преувеличенным сочувствием произнес Джей.

— Вам смешно! Крыша-то не ваша.

Мэгги подняла уцелевшую черепицу и внимательно посмотрела на нее, потом перевела взгляд на Джея; она явно что-то задумала.

— Можно произвести косметический ремонт — затолкать черепицу на место.

— Но для этого вам понадобятся чрезвычайно длинные руки.

Мэгги коротко улыбнулась с видом человека, принявшего волевое решение.

— Лучше воспользоваться средних размеров лестницей.

У Джея глаза полезли на лоб.

— Что вы сказали? Я должен лезть к вам на крышу и укладывать назад отвалившуюся черепицу?

— Вот именно!

— Ни за что!

— Это почему же?

— Я боюсь высоты.

— Вздор, — отрезала Мэгги. — Я достаточно наслышана о подвигах Хэла Мак Гайра. Он в каждом фильме только и делает, что скачет по чужим крышам на высоте ста футов.

— Хэл Мак Гайр ловкач, это правда. У меня духу не хватает смотреть, как он это проделывает. Я в это время сижу в гримерной и учу слова.

— Вы врун!

— Всего лишь актер. Очень высокооплачиваемый, очень популярный, прошедший классическую актерскую подготовку. Прикажите драться за вас на дуэли — и я повергну вас в изумление.

— Сомневаюсь, — коротко ответила Мэгги. — Да и крыша, честно говоря, не такая уж высокая.

— Я даже на стул не могу встать — голова кружится. Кроме того, сломать палец на ноге — это одно дело, а шею — куда серьезнее.

— В таком случае окажите любезность, придержите лестницу, я сама полезу на крышу.

— Если вы мне позволите закрыть глаза.

— Да прекратите вы, в конце концов! — взорвалась Мэгги с гримасой отвращения и вылетела во двор за лестницей.

Джей пошел следом и взял лестницу у нее из рук.

— Предлагаю вам сделку. Я иду на смертельный риск в обмен на яичницу и кофе. При условии, что все это будет хорошо приготовлено.

Мэгги закусила губу. Меньше всего ей хотелось готовить для непрошеного гостя. Отсылая его чинить крышу, она всего лишь хотела занять его чем-нибудь, пока она сходит через поле на ферму и договорится о его отъезде. С другой стороны, если он и впрямь готов подправить ей крышу, то хотя бы завтрак с нее причитается.

Она решительно кивнула.

— Ладно, договорились. Схожу пока к машине за продуктами.

Она пошарила в карманах стеганого жакета, достала ключи и пошла по дороге. Все вокруг было завалено сучьями и щепками. Она двинулась было назад, к изгороди, но запуталась в огромных ветках и отступила. Когда же Мэгги наконец добралась до машины и открыла багажник, ей было очень жарко, она еле переводила дух.

Не успела она вытащить первую коробку, как услыхала мужской голос.

Мэгги подняла голову и увидела мистера Грайса, приближавшегося к ней по дороге вдоль упавшего дерева.

— Доброе утро, — откликнулась она. — Какая страшная буря!

— Какое там, буря, — вздохнул фермер, подходя ближе. — В наших местах такое зовется ураганом. Сколько людей погибло, дома порушены, деревья повалены. Мои ребята выехали на тракторе расчищать выезд к шоссе. А хозяйке моей показалось, будто машина проехала; ваша ли, нет ли, того она не видела. Вот я и подумал: дай-ка наведаюсь да погляжу, как вы тут.

— Спасибо, я-то в порядке, а машина… — Миссис Грайс, должно быть, приметила машину Себастиана. — Мистер Грайс, можно я зайду к вам попозже позвонить?

Фермер усмехнулся.

— И везет же вам, лапушка. Телефон молчит как могила, все электричество вырубилось. И никто толком не знает, когда линии восстановят.

— Но ведь мне необходимо связаться с гаражом, — в отчаянии воскликнула Мэгги. — Мою машину надо отбуксировать и починить, а мне срочно нужно в Лондон.

— И думать забудьте, — твердо сказал мистер Грайс. — У кого голова на месте, сегодня в Лондон не сунется, да и вообще будет дома сидеть. А Лондону-то хуже всех пришлось. Толкуют, туда даже поезда не доходят. Все дороги завалило. — Он покачал головой. — Страсть-то какая! Оставались бы вы здесь, пока все наладится. С голоду не помрете, мы с хозяйкой подкинем чего поесть. Я к вам пришлю Дейва, он вам принесет мяса и овощей. Что скажете?

Мэгги беспомощно опустилась на багажник.

— Но мне необходимо уехать отсюда. Как вы не понимаете…

— Это вы не понимаете, лапушка. Объявлено чрезвычайное положение. Покалечены люди, многие остались без крыши над головой, полиция не рекомендует разъезжать. Да и завал на дороге мы разгребем не раньше чем через день-два; так что наберитесь терпения. Так я пришлю к вам Дейва.

Он, наверное, решил, что я тут по-бабски себя накручиваю, думала Мэгги, удрученно глядя ему вслед.

Нет! — захотелось ей крикнуть вдогонку. Я здесь заперта с чужим мужчиной, на нем уже висит обвинение в изнасиловании, и я до смерти его боюсь. Я не хочу снова оставаться с ним ночью наедине, не хочу!

Мэгги стало ясно, что выбора у нее нет. Она взглянула на серое грустное небо и вздрогнула.

Боже мой, в отчаянии подумала она, что же теперь делать?

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Яичница никогда не была моим коронным блюдом, однако на этот раз она вышла вполне прилично, думала Мэгги, выкладывая свое произведение на подогретые тарелки и опуская на стол рядом с кофейником. Джей стоял у раковины и мыл руки.

— Готово, — коротко сказала она.

— Благодарю вас.

Джей сел за стол и, ни слова не говоря, переставил тарелки.

— Что вы, черт возьми, такое делаете?

— Всего лишь принимаю меры предосторожности, — невозмутимо ответил он. — Вы страшная женщина, мисс Карлайл. Думаете, я этого не заметил?

Да я и не собираюсь травить его, мрачно подумала Мэгги, с аппетитом уплетая яичницу. Кстати, как это я не догадалась? И почему у меня нет ларчика, доверху набитого снотворным и слабительным для этих целей?

За едой она поймала себя на том, что наблюдает за ним из-под ресниц. Так вот он какой, герой восьмидесятых, подумала она. Он был, несомненно, красив, такие обычно нравились всем. Высокомерный взгляд, жесткие линии рта и подбородка с непременной, по замыслу гримера, щетиной. Каштановые волосы были слишком длинны, вьющиеся пряди падали на ворот клетчатой рубашки, которая, естественно, была расстегнута на одну пуговицу ниже положенного, вызывая воспоминания, с которыми Мэгги предпочла бы навсегда расстаться.

Лучше всего у него были глаза, ярко-синие, с длинными ресницами; но все-таки Мэгги не понимала, почему его считают секс-символом и почему так высок рейтинг его МакГайра.

Мэгги заметила, что, несмотря на загар, он был бледен и, вообще, вид у него с утра был измученный. А все потому, что вчера накачался виски. Какая жалость, что восторженные поклонницы не видят его сейчас.

Неожиданно Джей поднял глаза и поймал на себе ее взгляд. Мэгги смешалась и поспешно произнесла:

— Крышу починили?

— Хотелось бы надеяться. Думаю, некоторое время она не будет пропускать воду, но вам все равно придется вызвать специалиста.

— В обозримом будущем работы у кровельщиков будет больше, чем они смогут выполнить. Я еще сравнительно легко отделалась. — Мэгги помолчала. — Я тут послушала радио. Ужасные новости. Говорят, Сады Кью полностью разорены: все редкие породы деревьев и кустарников погибли.

Джей нахмурился.

— Жуткий ветерок, — пробормотал он, наливая себе кофе. — А что за обстановка здесь?

— Я говорила с фермером. — Мэгги опустила глаза в тарелку. — Полиция пока рекомендует всем оставаться на местах. Дороги завалены, поезда не ходят. Ни въехать сюда, ни выехать отсюда невозможно.

— Ну что ж, будем сидеть здесь, — пожал плечами Джей.

— Час от часу не легче, — саркастически заметила Мэгги.

— Нытье тут не поможет.

Мэгги стукнула по столу кулаком, и посуда жалобно зазвенела.

— Я не ною. И вообще приехала сюда, потому что хотела побыть одна.

— Я тоже. Но судьба распорядилась иначе.

— К черту судьбу, — взорвалась Мэгги. — Благодарить надо Себастиана за все это.

— К чему винить его: в конце концов, он думал, что, раз вы отправитесь на Маврикий, дом будет пустовать.

— Он даже ради приличия не спросил моего разрешения.

— Потому что наверняка знал, что не получит. — Джей оттолкнул тарелку и посмотрел Мэгги прямо в глаза. — Мы еще не встретились, а вы уже видели во мне злейшего врага. Я прав?

— А что вы ожидали? Я не люблю мужчин, которые не уважают женщин.

— А я считаю, что уважение надо заслужить и пол здесь не имеет значения, — резко парировал Джей. — Лично я всегда считаю нужным давать людям право сомневаться. Вдруг найдется что-то, что следует принять во внимание.

— По поводу вас у меня нет сомнений, — сказала Мэгги. — По крайней мере теперь — после вашей дерзкой выходки вчера вечером.

— Будем считать, что последних слов вы не говорили, — задумчиво произнес он. — Я уже сказал, что намеревался преподать вам небольшой урок, не более. Но дело быстро приняло слишком серьезный оборот, и я был удивлен не меньше вашего.

— Да как вы смеете?

— Очень даже смею. Вчера вечером, леди, я прекратил ласки потому, что нашел их для себя слишком приятными, а я совсем не того добивался. Я словно коснулся нежного, теплого шелка. Вам кто-нибудь говорил об этом, Мэгги Карлайл? Мне хотелось коснуться ладонями каждого дюйма вашей кожи. — Он помолчал. — И это только для начала.

— Вы… отвратительны, — глухо сказала она.

Джей пожал плечами.

— Всего лишь честен. Вчера вечером, мисс Карлайл, вы узнали, что разум не всегда в состоянии контролировать основные реакции тела. — Он улыбнулся воспоминанию. — Вы были как ребенок в кондитерской лавке, — тихо сказал он, — у которого глаза разбегаются.

— Неправда! — Голос Мэгги сорвался от ярости.

— Нет? А вот мы сейчас испытаем вашу искренность. Если бы я вчера подчинился своему инстинкту и если бы я действительно попытался вас раздеть, поцеловал бы вас, — в какой момент вы бы воспротивились и закричали?

— Сразу же.

— Неужели? — Он ухмыльнулся. — Может, повторим эксперимент, чтобы вы доказали свои смелые слова?

— Нет, — процедила Мэгги. — Меня тошнит от всего этого инцидента.

Джей подлил себе кофе и уставился на нее, погрузившись в размышления.

— Интересная реакция. Что же именно вас отталкивает: вообще секс, в принципе, или перспектива переспать со мной?

— Никакой такой перспективы не существует, — отрезала Мэгги. — И даже намека на это нет.

— Вы абсолютно правы, — спокойно ответил он. — Пока я вас не попрошу. А приглашать вас в постель в ближайшем будущем я не собираюсь.

— И вы полагаете, что я расстроюсь? — задохнулась Мэгги. — Вы самонадеянны до безобразия. И если вы осмелитесь коснуться меня еще хоть раз…

Она в неуверенности замолчала.

— То что? — настаивал он. — Что же вы сделаете?

Мэгги вскинула голову.

— Заставлю вас пожалеть об этом, вот что.

— Заранее каюсь, — усмехнулся он. — Только вам не о чем беспокоиться, мисс Карлайл. Верите мне win нет, но я еще ни разу не принудил женщину. В этом просто не было необходимости. И уж, конечно, не вы заставите меня нарушить это блестящее правило.

— Какая жалость, что та бедная девочка — Дебби Бэрроуз — вас не слышит. — Голос Мэгги был полон сарказма.

— О, не беспокойтесь, услышит, когда делом займется суд. — Джей помолчал и сухо прибавил: — Если оно вообще дойдет до суда.

— Не сомневаюсь, вы сделаете все, чтобы вынудить ее прекратить следствие, — с презрением бросила Мэгги. — Как, должно быть, замечательно обладать деньгами и властью.

— Мисс Бэрроуз пользуется финансовой поддержкой одной воскресной газеты. Так что в настоящее время в деньгах она не нуждается. Разумеется, когда там обнаружат, что она бессовестно врет, ее положение изменится.

— Надеюсь, она выиграет дело, — с чувством произнесла Мэгги, — а вас упрячут за решетку до конца ваших дней.

— Нимало не сомневаюсь. И, похоже, мой приговор уже вступил в силу. — Он встал, оттолкнул стул и гибко выпрямился. — А за завтрак спасибо, мисс Карлайл. Слава Богу, что отравлен только ваш язык, — вкрадчиво добавил он. — Пойду прогуляюсь в поле. Когда вернусь, мы заключим перемирие. Потому что нравится вам это или нет, а сосуществовать какое-то время нам придется, и, поверьте, мне от этого ничуть не легче, чем вам. — Он коротко и холодно улыбнулся. — Подумайте об этом.

Как будто я в состоянии думать о чем-нибудь другом, в отчаянии сказала себе она, когда за ним закрылась дверь.

Итак, ее просят выносить невыносимое, убеждала она себя. Домик слишком мал, чтобы можно было избегать друг друга, если только она не запрется на весь день в другой комнате. Мэгги поморщилась, понимая, что не вынесет и этого.

Она нехотя признала, что предложенное перемирие было единственным выходом, но при одной мысли о необходимости поддерживать искусственное дружелюбие ее передергивало.

Она сидела, уставившись в пространство, и вспоминала его слова; осознав, что он имел в виду, она больно вонзила ногти в ладони. Ребенок в кондитерской лавке. Мэгги похолодела.

Неправда, уверяла она себя. Неправда. Он шокировал меня, вот и все. Это была не я. Я была расстроена из-за Робина, мне так его недоставало.

Но с Робином ты никогда не испытывала ничего подобного, возразил из глубины сознания тоненький гадкий голосок. С Робином ты чувствовала себя уверенно и спокойно. Близость с ним была бы нормальным приятным развитием отношений. Но мысль о ней никогда не пробуждала в тебе жаркую боль и жажду, не дающие забыться сном.

Мэгги густо покраснела. Не буря, не узкая кровать мешали ей заснуть минувшей ночью. Она была вынуждена признать, что впервые в жизни не спала из-за чувственных переживаний.

И виноват во всем — тварь, наглец и бабник Джей Делани.

Он великолепно знал, чего добивался, знал и все-таки счел возможным отступить. Это и было хуже всего, всего унизительнее.

Она вскочила и принялась собирать тарелки; руки у нее тряслись, и от этого она злилась еще пуще.

Небольшой урок. Да, это короткий урок, но он открыл ей такое, чего она в себе не подозревала и не желала знать.

Она стала другой. Дверная щеколда стукнула, и Мэгги подскочила, словно испуганная кошка. Стакан выскользнул из рук и разбился об угол раковины.

— Дьявольщина, — процедила она сквозь зубы. — Недолго же вы гуляли, — ядовито сказала она и, обернувшись, осеклась: перед ней возникла мощная фигура Дейва Арнолда, рабочего с фермы. — Ах, это вы.

Мэгги выдавила улыбку, отмечая про себя, что следовало больше обрадоваться Дейву.

Он был примерно одних с нею лет, в общем-то, недурен собой. Когда она въезжала в свой домик, он, по настоянию мистера Грайса, помог ей расставить мебель. Она была благодарна ему за помощь, но он продолжал назойливо слоняться вокруг да около, выискивая разные предлоги, чтобы прийти. В конце концов ей пришлось без обиняков просить его оставить ее в покое.

Казалось, он воспринял ее заявление спокойно, но до сих пор в его присутствии ей бывало не по себе. Лучше бы зашли Майк или Алан, сыновья Грайсов.

— Я тут вам еду притащил. — Дейв грохнул на стол две сумки, нагруженные продуктами. — А вы кого-то ждали?

Мэгги вздрогнула.

— Да нет, никого особенно. А счет мистер Грайс прислал?

— Да, вот он. — Дейв выудил из кармана куртки сложенный листок. — А у вас, кажется, гости? Утром видел: у вас на крыше торчал кто-то.

— Ураганом посбивало черепицу, — уклончиво ответила Мэгги.

— Так позвали бы меня, я бы сделал.

— Теперь уже не надо. К тому же у вас и без того на ферме работы хватает. — Мэгги поймала себя на том, что неестественно оживлена: раскомандовалась, будто школьная директриса.

— И вот где самый-то смех — сдается мне, я его знаю, этого, который на крыше. Вроде где-то я его уже видел. Он что, бывал здесь?

Не суйся не в свое дело, чуть не сказала Мэгги. Вслух же она произнесла:

— Я часто приглашаю гостей. Передайте мистеру Грайсу, что чек за все продукты я занесу, когда буду уезжать. А теперь извините меня… — и пустила воду в раковину.

— А все-таки смешно, мне все кажется, видел я его.

— Ужасно смешно.

Мэгги плеснула в воду моющего средства и взбила рукой пену; к Дейву она повернулась спиной, давая понять, что интервью окончено. Он принял отставку, и минуту спустя она уже видела, как он праздной походкой удаляется в сторону фермы.

Мэгги распаковала сумки. Грайсы оказались на высоте. Она обнаружила цыпленка, несколько бифштексов и баранью ножку, а в придачу еще и домашний пирог с мясом и картошкой, бережно завернутый в вощеную бумагу. У миссис Грайс всегда есть пироги, несмотря ни на какие ураганы.

Мэгги отнесла мясо и овощи в кладовку и снова поставила кофейник. В ожидании кофе она опустилась в кресло-качалку рядом с обогревателем и уставилась в пространство.

Наконец она услышала, как дверь открылась, но даже не обернулась. Она знала, кто это, и испуганно оцепенела, ощутив его присутствие. Пальцы судорожно вцепились в стакан. Она с усилием овладела голосом:

— Не хотите ли кофе?

— Благодарю, — вежливо и холодно ответил он.

Она проводила его взглядом, посмотрела, как он наливает себе кофе. Потом сказала:

— Приходил один человек с фермы. Он видел вас утром на крыше и узнал вас, хотя пока не понял, почему вы ему знакомы.

— Вам следовало бы освежить его память, — помолчав, ответил Джей. — Сказали бы, что я «МакГайр» и что некоторые газеты готовы заплатить большие деньги, лишь бы узнать, где я. Избавились бы от меня в два счета.

— Да, — медленно произнесла она, все еще не глядя на него. — Именно так мне и следовало поступить.

— Тогда почему же вы не сделали этого?

— Не знаю. Мне как-то в голову не пришло… насчет газеты.

— Какую возможность потеряли! — Он глотнул кофе, не сводя глаз с ее лица. — Вновь обрести ваше драгоценное одиночество.

— Дороги скоро расчистят. Я смогу вернуться в Лондон.

— …где живете одна?

Странный тон вопроса смутил ее, и ее лицо залилось румянцем.

— А что в этом необычного?

Джей пожал плечами.

— Вам явно по душе лишь собственное общество, мисс Карлайл. К примеру, этот дом предназначен для одного человека, это ясно. Единственное кресло около печки, единственная удобная кровать наверху. — Он снова умолк. — На Маврикий вы тоже отправлялись в одиночестве?

— Нет. — Мэгги вскинула голову. — С другом. С мужчиной, — прибавила она и тут же стала сама себе противна.

— Так-так, — мягко сказал Джей. — В этой женщине все-таки есть нечто человеческое. И что же стряслось?

— Его мать в последнюю минуту заболела, — поколебавшись, ответила Мэгги и, словно защищаясь, посмотрела на него. — Смейтесь сколько влезет.

— Я и не думал смеяться. Несомненно, он заботливый сын. — Губы Джея слегка дрогнули. — Но, возможно, как возлюбленный он не столь пылок. Подумайте об этом.

— Ни о чем другом я и не думаю, — солгала Мэгги.

Думать о Робине у нее просто не было времени. Другое занимало ее мысли. До нее вдруг дошло, что слишком многое успело случиться. И все же важнее Робина в ее жизни вот уже несколько месяцев никого не было.

И вообще никого, кроме него, в ее жизни не было. У нее была работа. У нее был Робин. Концерты, театры, прогулки на машине, обеды и ужины у нее дома. Жизнь казалась устоявшейся, спокойной, уютной.

Поездка на Маврикий обещала нечто иное. Из рутины обыденности они вдвоем шагнули бы в неизвестное. Мэгги внезапно подумала, что в этом, наверное, изначально таилась некая опасность. Может быть, Робин и без подсказки матери отступил бы в последний момент. Возможно, они еще не были готовы к такой близости, а может, эта близость никогда бы не наступила.

Но опасность таилась повсюду. За ней не пришлось далеко идти. Она поджидала ее здесь, на Краю Света. Мэгги вздрогнула.

— Могу я считать, что перемирие заключено? — тихо спросил Джей.

Она подавила внутреннее сопротивление, кивнула и встала с кресла. Он протянул ей руку, но она притворилась, будто не замечает, и взялась за кофейник, чтобы налить себе еще кофе. Она с ужасом поняла, что не рискует даже прикоснуться к нему.

— Кажется, у меня сейчас нет особого выбора.

— Вы, как всегда, любезны. — Джей помолчал. — Ну что ж, я, пожалуй, покину вас ненадолго: пойду разберусь с крапивой. — Он ухмыльнулся. — Оставляю вас наслаждаться столь милым вашему сердцу одиночеством.

— Сегодня утром вы чуть не сломали шею, а теперь мужественно бросаетесь в крапиву. Вам нипочем любая опасность, мистер Делани. Не сомневаюсь, Хэл МакГайр гордился бы вами.

— С вашей стороны благоразумнее было бы не рассуждать о том, как МакГайр повел бы себя в данной ситуации, — протянул Джей, вызывающе скользнув по ней взглядом. — А в предлагаемых мне сценариях платонических отношений, как правило, нет.

Мэгги взглянула ему в лицо.

— Жаль. Тогда, возможно, вы излечились бы от ложного убеждения в собственной неотразимости.

— А как насчет вашего ложного убеждения в способности противостоять мне, мисс Карлайл? Эту болезнь как лечить будем?

Мэгги прикусила губу.

— Никак. И вообще, я нахожу весь разговор крайне неприличным.

— Сами же его и начали. Я еще вчера говорил, что благоразумнее не начинать того, чего не можешь завершить.

Джей холодно взглянул на нее и направился к двери.

Когда он ушел, дом погрузился в тишину. Мэгги взглянула на свой кофе и поняла, что вовсе его не хочет. Выплеснув кофе в раковину, она принялась вышагивать по комнате.

Предстоящие двадцать четыре часа, если — не дай Бог! — не двое суток, сулили самые неожиданные повороты событий и неведомые ранее осложнения. Все равно что ходить по яичной скорлупе, думала Мэгги, или по минному полю.

Хорошо бы принять для себя несколько основных правил поведения, мрачно решила Мэгги. Для начала — не заговаривать первой.

Ее удивляло, как этот самоуверенный женоненавистник Джей Делани умудрялся поставить ее в самое невыгодное положение и она всегда оказывалась неправа. Но это еще не самое худшее. Самое отвратительное — Мэгги не могла не признать его способности заставить ее физически переживать его присутствие, чего никому раньше не удавалось. Видимо, из-за обстоятельств их встречи, необходимости жить в одном доме. Однако от этого ее ощущения не становились менее постыдными.

Как только я доберусь до Себастиана, кипела она, я не посмотрю, что он мой зять: убью на месте за то, что он мне устроил.

Но часы, остававшиеся до расправы над Себастианом, надо было чем-то заполнить. Не для того же она приехала на Край Света, чтобы слоняться по дому, ломая руки.

Она помыла овощи, чтобы подать их на обед к мясному пирогу, и принялась за основательную уборку. Комната в уборке не нуждалась, зато нуждалась Мэгги: ей надо было выпустить пар накопившегося раздражения и подавленных эмоций. Многие ее сверстницы принципиально не занимались хозяйством, считая это рабской повинностью в пользу мужчины, но Мэгги всегда испытывала удовлетворение, когда мыла, скребла, натирала до блеска свое жилище. Днем, к ее огромному облегчению, появилось электричество, и она смогла даже пропылесосить комнаты.

Уборка хотя и не отвлекла ее от мыслей о происходившем, но на время отодвинула его на безопасное расстояние, и Мэгги была довольна.

Она поправила сухие цветы, собранные ею в последний приезд, чтобы украсить в комнате стол, и не успела отойти от букета, как вернулся Джей и сообщил, что снова начался дождь.

Мэгги встревожилась.

— Вы полагаете, он может помешать расчистке дорог?

— Нисколько, — ответил он. — Расчистят все, кроме территории в радиусе ста ярдов от этого дома. Мои садовые работы на сегодня окончены.

Джей сел и принялся осматривать волдыри на руках.

— Вы обожглись?

— Чего и следовало ожидать. Но не насмерть.

Мэгги откинула со лба прядь волос. После усердных трудов она взмокла. Горю, конечно, можно помочь, уныло подумала она. Неясно только, не выйдет ли ей эта «помощь» боком.

— Хотите… принять ванну перед ужином? — смущенно выдавила она.

— Не помешало бы, — поморщился Джей и оглянулся. — Но как? Таз, что стоит в спальне, маловат, в него не сядешь; у вас что, имеется тайный флигель, который вы до сих пор держали от меня в секрете, или я должен раздеться и постоять под дождем с куском мыла в руке?

Мэгги сжала губы.

— Ни то, ни другое. В сарае стоит большая лохань. Я обычно наполняю ее водой из кувшина, ставлю рядом обогреватель и моюсь.

— Какие удобства!.. — протянул Джей.

Мэгги набрала в легкие побольше воздуха и продолжала:

— Само собой разумеется, сложившаяся ситуация потребует от нас некоторого сотрудничества.

— Естественно. — Он ехидно ухмыльнулся. — Кто первый потрет другому спинку — я вам или вы мне?

— Прекратите, — оборвала его Мэгги. — Я имела в виду уважение друг к другу и обещание оставаться наверху столько, сколько потребуется.

— Но я привык, чтобы за мной ухаживали, когда я принимаю ванну, — вкрадчиво произнес Джей. — Подливали бы время от времени горячей воды, подносили бы разные напитки…

— Подливать и подносить вам придется самому. — К пущей своей ярости, Мэгги почувствовала, как румянец горячей волной хлынул к ее щекам: она ясно увидела картину, которую, он ей нарисовал. — Это вам не «Риц». И я вам не прислуга.

— А жаль, — усмехнулся Джей. — Похоже, вам не улыбается роль усердной и покорной служанки даже на один вечер. А ведь она помогла бы вам глубже раскрыть свою личность.

— Свою личность я приберегу для другого случая, — отрезала она. — А вот ваша преобразилась бы как по волшебству, если бы вы отказались от сексуальных притязаний на ближайшие двадцать четыре часа. Вам грозит судебное разбирательство, могли бы поумнеть.

— Мне грозит суд, а вы при этом предлагаете столь интимное действо, как омовение у камина. Вы меня удивляете, — парировал он. — Или вы рассчитываете запереть меня в спальне на случай, если взыграет мой инстинкт сексуального маньяка и я брошусь на вас в вашу лоханку?

Как Мэгги ни боролась с собой, но ее губы дрогнули в улыбке.

— Нет, — ответила она, еле сдерживаясь, чтобы открыто не расхохотаться. — Об этом я не думала.

— Благодарю за доверие, — сухо сказал он. — Итак… мне следует принести лохань и наполнить ее для вас?

— Вы гость, вам первому и мыться. Я принесу вам полотенце. — Мэгги достала из 71 шкафчика под раковиной большой эмалированный кувшин для наполнения ванны и поставила его на стол. — Вот. Все самые современные удобства перед вами.

Когда Мэгги вернулась с полотенцем, лохань уже была на месте и Джей, по пояс голый, деловито заполнял ее водой.

— А она больше, чем я предполагал, — заметил он через плечо. — Вы уверены, что не хотите сэкономить горячую воду и разделить ванну со мной?

— Абсолютно уверена.

Мэгги со страхом обнаружила, что жадно смотрит на него, поглощая взглядом каждый дюйм его могучих плеч, каждый мускул его широкой загорелой спины. А его замечание, с внутренней дрожью поняла она, говорило о том, что он прекрасно сознавал ее состояние.

— Когда вымоетесь, оттащите, пожалуйста, лохань за дверь и вылейте воду в канаву, — поспешно произнесла она. — Потом позовете меня.

— Нет проблем.

Джей поставил кувшин на стол и начал расстегивать ремень. Глаза их встретились, и он долго, целую вечность, не отпускал ее взгляд.

У Мэгги пересохло во рту. Сердце бешено колотилось, грозя выскочить из груди. Ей казалось, что его стук слышен в наступившей напряженной тишине.

Она чувствовала, что ей оставалось только одно: стоять, не двигаясь с места, а все последующие решения придут сами собой. Но, Боже, о чем это она думает?

Реальность обрушилась на нее жестокой лавиной паники и отвращения к себе. Мэгги повернулась и бросилась, не разбирая дороги, к лестнице, ища хоть какого-нибудь, пусть даже иллюзорного, спасения. Она бежала, не смея ни оглянуться, ни даже перевести дух, пока не оказалась в спальне за закрытой дверью.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Мэгги сидела на краю кровати, уставившись в пространство.

— Что со мной? Что со мной творится? — шептала она, но лишь тишина была ей ответом.

Самые, казалось бы, очевидные объяснения, рождавшиеся в ее смятенной душе, не приносили ей успокоения.

Мэгги уговаривала себя, что всему виной ее разочарование из-за неудавшейся поездки на Маврикий. Иного и быть не могло. Она с таким нетерпением ждала момента, когда они с Робином останутся наедине, когда она будет ему принадлежать, что теперь любая мелочь больно ранила ее.

Мэгги попыталась представить себя и Робина, все сокровенные ласки, которыми влюбленные одаривают друг друга. Ее слегка передернуло. Она убеждала себя, что их чувство сгладит любую неловкость, но теперь усомнилась, что все вышло бы так просто. Мэгги попыталась вообразить, как они с Робином принимают вместе ванну или душ, но не смогла: Робин попросту никогда бы не предложил этого. Он держался строгих взглядов относительно гигиены.

В то время и ее собственные вкусы были вполне традиционны. Теперь же ее мир казался перевернутым с ног на голову.

Она взглянула на свои руки, на сцепленные пальцы, зажатые между коленями. Ей еще повезло, что Джей не пошел за ней следом, не вздумал ее уговаривать, тем более принуждать. Винить следовало только себя — за то, что так смотрела на него.

Ребенок в кондитерской лавке. Именно так он ее назвал, с издевкой, конечно; но самым унизительным было другое: приходилось признать, что в его замечании была большая доля правды.

Однако так ли уж она была виновата? Джей Делани был телезвездой первой величины благодаря своему обаянию, которое неотразимо действовало на эротические фантазии женщин. На свою беду, Мэгги обнаружила, что в жизни его притягательность еще сильнее.

Пропади он пропадом! — застонала Мэгги. И к черту стихию, безжалостно схлестнувшую их судьбы.

В дверь коротко постучали, и у Мэгги чуть сердце из груди не выскочило.

— Да? — К ее досаде, голос зазвенел юно и трепетно.

— Ванна в вашем распоряжении, — бросил он через толстые дверные панели, но проникнуть в комнату не попытался. Она услышала его удаляющиеся шаги и звук закрываемой двери в соседнюю комнату. В этом стуке была некая странная завершенность, словно Джей давал ей понять, что бояться нечего.

Она собрала купальные принадлежности, взяла полотенце и вышла в коридор.

Для инцидента с Дебби Бэрроуз все равно не было оправданий, однако Мэгги начинала понимать, как все могло случиться.

Возможно, думала она, кусая губы, его слава и властная сексапильность вскружили девушке голову, и когда она одумалась, было уже поздно. Мэгги решила не снимать с него вины, но и не осуждать чересчур сурово.

Спустившись вниз, она обнаружила, что Джей наполнил для нее ванну. Она добавила в воду порцию душистой эссенции и размешала рукой.

Как любезно с его стороны, заметила она про себя; но, приготовив ей ванну и даже закрыв за собой дверь спальни, он вместе с тем как бы отстранялся, подчеркивая, что никаких двусмысленных ситуаций между ними не возникало.

Может быть, и он помнил о Дебби Бэрроуз и понимал, что в его положении нечего и помышлять о новом риске. Это несколько утешало, тем не менее Мэгги, раздеваясь, то и дело замирала, прислушиваясь, нет ли наверху каких-нибудь признаков движения.

Сейчас же перестань, сколько можно, насмешливо оборвала она себя. Ты что, ждешь, что он будет яростно метаться по комнате, как лев в клетке? Не сходи с ума.

Она зачесала волосы наверх, прихватила их парой гребешков и с легким блаженным вздохом опустилась в воду. Она позволила себе полежать несколько минут в приятной истоме, потом начала намыливаться. Ногти на ногах были покрыты лаком в тон рукам — полностью готовы для Маврикия, с иронией подумала она, поднимая из воды изящную ступню. И обработать ноги воском не забыла. Все эти непривычные для ее тела приготовления — ради неосуществившегося романтического отпуска. Этот кораллово-красный лак следует снять, решила она. Здесь, в глуши, он совершенно неуместен и к тому же скоро облупится.

Мэгги снова замерла и чутко прислушалась, охваченная неясным беспокойством, однако из верхней комнаты по-прежнему не доносилось ни звука. Тем не менее она решила не искушать судьбу и не валяться в ванне долго. Надо было еще готовить обед, даже если для этого стоило лишь разогреть пирог миссис Грайс.

К тому же она вдруг почему-то почувствовала себя неуютно. Конечно, это не Джей, но его неслышное присутствие наверху вызывает в ней такое ощущение, будто на нее смотрят. Абсурд, но она поймала себя на том, что глядит в потолок в поисках щели, сквозь которую ему было бы удобно за ней наблюдать; разумеется, никакой щели там не было.

И все-таки медлить она не собиралась. Грациозно поднявшись из воды, она потянулась за полотенцем.

И уголком глаза заметила, что ее движение тенью отозвалось в сгущающихся сумерках за окном, которое ей и в голову не пришло занавесить. Кто-то прятался там и сейчас переменил положение, чтобы получше разглядеть ее откровенную наготу.

— Кто?.. — задыхаясь, закричала она. — Нет, нет…

Она схватила полотенце, но руки от страха не слушались ее; оно выскользнуло и упало в воду.

Охваченная одновременно гневом и ужасом, Мэгги упала на колени, лихорадочно прикрываясь руками, и поползла к стулу, чтобы спрятаться за него — скрыть от неизвестного за окном то, что он еще не успел увидеть.

Не веря своим ушам, она услыхала над головой стук двери и стремительный топот ног по лестнице.

— Черт возьми, что случилось? — хрипло спросил он, уставившись на скрючившуюся Мэгги. — Вы упали? Ушиблись? — Он быстро шагнул к ней, но она отпрянула.

— Нет. Там за окном кто-то за мной подсматривал, — еле выговорила Мэгги. — Я его видела — в окне мелькнуло лицо.

В два прыжка Джей достиг двери, распахнул ее, и холодный, пахнущий дождем ветер ворвался в комнату. Мэгги не двинулась с места — так и сидела на полу, дрожа, борясь с теснящими грудь рыданиями. Через несколько секунд Джей вернулся.

— Там уже никого нет, — сказал он, задвигая щеколду. — Вы уверены, что видели когото?

— Абсолютно уверена. — Потрясение было так велико, что по ее окоченевшим щекам хлынули жгучие слезы.

— Какой негодяй! — мрачно сказал Джей. — Ведь это же надо было забраться в этакую глушь, да и погода не самая подходящая для таких развлечений. Вы никого не подозреваете?

Я думала, это были вы.

Произносить эти слова было необязательно. Невысказанные, они зависли в воздухе, холодные и тяжелые, словно камни, и Мэгги увидела, как лицо Джея напряглось от гнева.

— Сожалею, но мне придется вас разочаровать, — резко сказал он. — Подглядывать в окна и замочные скважины не в моем стиле. У вас, должно быть, есть другой обожатель, душенька.

— Перестаньте, — надломленным голосом отозвалась она.

Джей вздохнул и раздраженно провел рукой по волосам.

— Простите. Но вы так вбили себе в голову, что я последний развратник, что это иногда здорово действует мне на нервы. — Он бросил взгляд на окно. — Если не хотите больше развлекать публику, вам следует с сегодняшнего дня занавешивать окна.

— Но кто мог подумать… — убитым голосом пробормотала Мэгги. — Хотелось бы только знать, сколько раз… о, меня тошнит…

— Возьмите себя в руки, — резко скомандовал он. — То, что случилось, — отвратительно. Вы в шоке, однако все уже позади, и нечего падать в обморок или плакать. Назад он не вернется: знает, что вы его заметили и можете сообщить в полицию. — Он помолчал. — Поэтому предлагаю вам оставить попытки спрятаться между половицами. Лучше, наденьте что-нибудь, а то схватите воспаление легких.

Мэгги издала легкий стон. Теперь ее уже не бил озноб — она пылала огнем, сообразив, что за зрелище собой представляет. Она еще крепче обхватила себя руками и уставилась в пол, сгорая от стыда.

— Где ваше полотенце?

— Уронила в ванну, — заикаясь, пролепетала она.

— Да, сегодня явно не ваш день. — Легкая усмешка слышалась в его голосе. — Подождите, я принесу вам халат.

Мэгги застыла, не в силах пошевелиться. Ей хотелось лишь одного: исчезнуть, раствориться, чтобы никогда, никогда больше не видеть Джея Делани. Горло сковал новый приступ рыданий.

Она и глазом не успела моргнуть, как он спустился и накинул халат ей на плечи.

— Если это вас утешит, — небрежно заметил он, — мы с вашим тайным соглядатаем видели не больше, чем увидел бы любой посетитель пляжа на Маврикии.

Мэгги завернулась в халат и дрожащими пальцами затянула пояс.

— Я… остерегаюсь загорать…

— Тогда вам надо изменить тактику. — Джей налил в чайник воды и поставил на огонь. — Чем больше вы с себя снимаете, мисс Карлайл, тем лучше смотритесь. А за «недоразвитую девчонку» приношу извинения, — прибавил он.

— Премного благодарна, — процедила Мэгги. — Если вы рассчитываете таким образом меня подбодрить после всего, что случилось, вы бьете мимо цели. Обойдусь без ваших пошлых намеков.

Джей довольно улыбнулся.

— Ваш яд вернулся к вам. Да, сидеть скрючившись на полу не в вашем стиле, Мэгги. Вам следовало бросить на негодяя всего один взгляд, и все его хозяйство превратилось бы в тлеющие угли.

Мэгги не собиралась улыбаться, но невольно ее губы дрогнули. Она и не заметила, как Джей убрал лохань и она очутилась в креслекачалке, грея руки о кружку с кофе.

Она подождала, пока Джей нальет себе кофе и усядется за кухонный стол; потом с расстановкой проговорила:

— Джей, спасибо, что вы оказались рядом… Но только за это.

Он ответил не сразу.

— Возможно, вам ничего и не грозило. Тот, кто смотрит, не всегда распускает руки.

Порой и распускает. Тщательно подавляемые воспоминания вырвались из-под контроля, и Мэгги пришлось вцепиться зубами в ободок кружки, чтобы они не застучали.

— Как вы думаете, кто этот парень?

— Есть на ферме один человек, — поколебавшись, ответила Мэгги, — от которого порой нелегко отделаться. Накануне он принес в дом продукты. Но я и предположить не могла…

— Нет, конечно, — оборвал ее Джей. — Куда как проще было предположить, что я всегда готов рискнуть здоровьем и жизнью и съехать со второго этажа по водосточной трубе, чтобы поглазеть на вас — и скоренько назад. Ведь ваш жилец — прожженный распутник.

В его тоне слышалась неподдельная горечь, и Мэгги бросила на него недоуменный взгляд.

— Простите меня, — начала она, но он перебил ее:

— Давайте кое о чем условимся. Мне глубоко плевать, верите вы мне или нет, но Дебби Бэрроуз я не насиловал. Я вообще до нее не дотрагивался. И вас я тоже трогать не собираюсь, мисс Карлайл. И если вы чего-нибудь от меня захотите, вам придется хорошенько попросить. Возможно, даже встать на колени и умолять меня.

Мэгги стукнула кружкой о стол.

— Вы сошли с ума, — хрипло выдавила она.

Он покачал головой.

— Отнюдь. Будьте же наконец честны, Мэгги, перед собой и передо мной. С первой минуты нашей встречи между нами что-то происходит, и вам это известно.

— По-моему, вы путаете реальную жизнь с одним из ваших сценариев, — сказала Мэгги, пытаясь унять дрожь в голосе. — Наши пути случайно пересеклись, вот и все. Как только дороги будут расчищены, мы разъедемся в разные стороны. Скорее бы!

— Кто знает, когда настанет сей счастливый миг? — протянул Джей. — В моем представлении, расчистка дороги в этой глухомани значится где-то внизу списка дел государственной важности.

Мэгги гордо вскинула голову.

— Мистер Грайс знает, что я хочу выбраться отсюда. Он не оставит меня в этой западне.

— Значит, теперь ваша башенка из слоновой кости стала западней? Интересно. И каково же будет ваше следующее убежище?

— У меня своя жизнь в Лондоне, — с достоинством отвечала Мэгги. — И друг, я вам уже говорила.

— Ах да, тот парень, у которого болезная мамаша! — Джей усмехнулся. — Да он, пожалуй, и думать о вас забыл. Что, не так? И не надейтесь, что он станет вам опорой. И то, что вы назвали его «другом», чертовски много о нем говорит. Вам не друг нужен, Мэгги. Вам нужен мужчина.

— Как вы смеете? Вы ничего не знаете о Робине…

— Я знаю, что он начал использовать свою мать в качестве прикрытия — не важно, сознательно или бессознательно. А она ему в этом потакает, — напрямик сказал Джей.

— Неправда…

— Тогда почему вы здесь, со мной, а не на Маврикии, с ним?

— Естественно, я была расстроена, что поездка сорвалась, — холодно ответила Мэгги. — Мне хотелось уехать и несколько дней побыть в одиночестве — решить кое-что для себя.

— Мне тоже. Только судьба распорядилась иначе, и моя, и ваша, — насмешливо сказал Джей. — А теперь допивайте кофе и расскажите, что у нас на обед. Я приготовлю.

— Берите, что хотите. Я не голодна. — Мэгги спрятала дрожащие руки в складках халата.

— Вы неискренни и к тому же упрямы. — Джей грустно покачал головой. — А я-то всегда полагал, что невзгоды выявляют в людях лучшие качества.

— Оставьте меня в покое, — обрушилась на него Мэгги. — Я пережила худший день в моей жизни. У меня не получился отпуск, сломалась машина, да еще какой-то развратник подсматривал за мной… — Она подавила сердитый плач. — А вы только и можете, что трепать мне нервы.

— Что ж, вы только это и позволяете мне делать, — ровно ответил Джей. Он заметил на разделочной доске пирог и приподнял его. — Разогреть или съедите холодным?

— Я вам уже сказала. Я ничего не хочу.

— Жаль, — любезно произнес Джей. — Один раз я уже не дал вам закатить истерику, и голодать тоже не позволю. Вы будете есть, даже если мне придется собственноручно запихивать вам в рот каждый кусок. Надеюсь, я выразился ясно.

— Подумаешь, как страшно! — взвилась Мэгги. — Настоящий Хэл МакГайр.

— Ошибаетесь. Он выдумка, а я реальность. Как редактор вы должны понимать разницу. МакГайр, кстати, не стал бы сейчас стоять и разводить с вами церемонии, — прибавил Джей, слегка помрачнев. — Все ваши проблемы он бы решил с вами в постели, прямо сейчас.

— Секс как панацея от всех бед? Оригинально, — злобно хохотнула Мэгги.

— Вам-то откуда знать? — Джей твердо и холодно взглянул ей в глаза. — На основании собственных наблюдений я могу заключить, что этого лекарства вы никогда не пробовали; более того, у вас никогда не возникало серьезного желания его испробовать, даже с милейшим стариной Робином. Так что не отвергайте его.

— Как вы смеете…

— Мэгги, вы начинаете повторяться.

— Я отказываюсь продолжать этот разговор. — Мэгги вскочила и, к пущей своей досаде, чуть не упала, наступив на полу халата. — Я ухожу к себе.

— Надеюсь, для того, чтобы одеться к обеду.

— Это еще почему?

— Потому, дорогуша, что у вас под халатом ничего нет и еще до наступления ночи я смогу это расценить как откровенный намек.

Мэгги вспыхнула, однако взяла себя в руки и презрительно усмехнулась.

— Недолго же вы держались своих благих намерений. А я-то поверила, когда вы говорили, что инициатива теперь моя.

— Конечно, ваша, — любезно произнес Джей. — Но я не хотел бы отказать себе в небольшом удовольствии — дать вам чисто дружеский совет. — Он отвернулся, чтобы подсоединить печь к обогревателю. — Когда обед будет готов, я вас позову.

Мэгги вошла в свою комнату, трепеща от смешанного чувства ярости и неподдельной тревоги. Она испытывала непреодолимое желание повернуть ключ в замке и не отвечать Джею, но, хотя сама дверь была прочна, петли ее знавали лучшие дни. Если решительно навалиться плечом, то одного усилия будет достаточно, чтобы выбить дверь, с содроганием подумала она. Джей мог сколько угодно уверять, что трюки, требовавшие применения физической силы, за него выполняли каскадеры, но и его собственная мускулатура на высоте, да и решительности ему не занимать.

Наконец Мэгги решила, что оденется как можно нейтральнее, подберет вещи наименее женственные и попытается продержаться за обедом без ссор, не усугубляя противостояния.

А потом начнет молиться о скорейшем освобождении.

Она беззвучно вздохнула и принялась копаться в своем нехитром гардеробе. Она наденет чистые джинсы и шерстяную блузку, а поверх нее — старый свитер, который извлекался только для садовых работ, потому что на нем было спущено несколько петель. Пусть попробует найти в таком одеянии хоть какой-нибудь соблазн.

Мэгги оделась, расчесала волосы, разделила их на прямой пробор, заплела косы и заколола их наверх.

Страшна как черт, с мрачным удовлетворением решила она.

Джей обещал ее позвать, но ей представлялось лучшим самой к нему спуститься, а не прятаться в комнате, словно она его боится.

Спустившись вниз, она остановилась как вкопанная, озираясь вокруг и не веря своим глазам. Занавески задернуты, тихо играет маленький радиоприемник, комната освещена лишь двумя свечами, мерцающими на искусно сервированном столе.

Джей с бокалом в руке стоял спиной к плите.

Мэгги открыла было рот, чтобы отпустить колкость по поводу банальных сцен, но вовремя сообразила, что именно этого он и ждет и наверняка заготовил ответ.

Она поспешно изобразила на лице восхищение.

— Как все красиво!

— Рад, что вам нравится, — галантно произнес он.

— Я умираю от голода, — продолжала она, рискуя переиграть.

— Жаль, что не могу предложить вам аперитив, — сказал он. — Но кроме моего виски, до которого вам нет дела, в этом доме нет ни капли спиртного.

— Я почти не пью, — ответила Мэгги, «забыв» о нескольких бутылках вина, притаившихся в глубине кухонного шкафа. Ей нужна была ясная голова.

— А я-то всегда считал, что в жилах работников редакций течет джин с тоником.

Мэгги сладко улыбнулась.

— Мы компания нового типа. Пьем исключительно минеральную воду. Кроме того, от джина у меня болит голова.

— А это нам надо меньше всего, — медовым голосом подхватил Джей. — Прошу к столу, мисс Карлайл. Ужинать подано.

Пирог миссис Грайс удался на славу, признала Мэгги; овощи были сочными, как она и любила. Последовали фрукты и сыр, и Мэгги медленно смаковала их, поглощая гораздо больше, чем ей действительно хотелось, пытаясь протянуть время.

На мытье посуды придется угрохать всю оставшуюся жизнь, уныло думала она, и все же до конца вечера еще чертовски далеко.

Наконец тарелку пришлось отодвинуть.

— Кофе? — Она хотела было встать из-за стола, но Джей остановил ее.

— Я сварю.

— Тогда я начну мыть посуду.

— Куда торопиться? — Он кивнул на кресло-качалку около обогревателя. — Отдохните немного.

Она опустилась в кресло и устремила на него взгляд. Его движения были точны и экономны: он убрал со стола и сложил посуду около раковины; его ладное тело обладало какой-то животной грацией, которая не осталась для нее незамеченной.

Впервые она пожалела, что в доме нет телевизора: тогда она имела бы другой объект для наблюдения. Не было даже газеты или журнала, в которые можно было углубиться.

Когда кофе вскипел, Джей подошел к ней.

— Недостаток мест для сидения представляет серьезную угрозу атмосфере домашнего уюта, в которой я рассчитывал провести вечер, — сказал он. — Но у меня есть легкое решение.

И не успела Мэгги сообразить, что Джей имел в виду, или увернуться, как он наклонился, легко подхватил ее на руки и уселся в кресло, посадив ее на колени.

— Да как вы смеете? — Мэгги беспомощно сопротивлялась, пытаясь высвободиться изпод пленившей ее руки, которая держала ее крепко, словно стальной трос. — Сию же минуту пустите, черт вас возьми, я так и знала, что вам нельзя доверять…

— Я буду достоин доверия, — возразил Джей, — пока вы будете сидеть смирно. Неужели матушка не предупреждала вас, мисс Карлайл, что, если вы будете вертеться на коленях у мужчины, это может натолкнуть его на определенные мысли?

— Нет. — В горле у Мэгги застрял комок. — Отпустите меня… пожалуйста.

— Что вы так нервничаете? — Он явно не собирался ни на дюйм ослаблять хватку.

— Потому что это невыносимо, — хрипло сказала она. — Я не терплю, когда меня… принуждают.

— А мне не нравится, когда со мной обходятся так, словно об меня можно испачкаться. — Он спокойно посмотрел на нее. — Будьте реалистичны, Мэгги. Где гарантия, что все это закончится завтра? Нам следует научиться терпеть присутствие друг друга, и, возможно, в течение долгого времени, — мрачно прибавил он.

— А ваш способ учиться — приставать ко мне!

Джей вздохнул.

— Да не пристаю я к вам, — устало сказал он. — Бог мой, стоит мужчине прикоснуться к вам, и вы уже лезете на стену. Еще немного, и я начну жалеть вашего приятеля. Теперь я не удивляюсь, что он удрал. И что вы собираетесь делать дальше, Мэгги, рычать на меня шесть часов подряд?

— Вы отвратительны, — прошипела она. — Вы, с вашим раздутым самомнением, разумеется, не в состоянии допустить, что я не выношу именно вас и все ваши прикосновения!

— Я понял вас. — Его рука обняла ее еще крепче. — Вы страдаете аллергией, и вам необходимо ее превозмочь, если не хотите среди этой идиллии превратиться в косноязычную развалину. Вы словно жердь проглотили, Мэгги. Расслабьтесь. Итак, у вас было двадцать четыре часа, чтобы меня испытать. Для меня эти сутки также не были сплошным блаженством. Откиньтесь назад, Мэгги, и опустите голову ко мне на плечо. Если больше ничего не поможет, представьте, что я ваш приятель.

Не будь Мэгги так подавлена, она бы, пожалуй, рассмеялась. Трудно было найти более непохожих людей, чем Джей и Робин. Робин не был полным, но от его мягкой фигуры веяло домашним уютом. Джей, напротив, жесткий и худощавый, сплошные кости да литые мускулы.

Даже запах кожи был у них разным. Робин много лет пользовался одним и тем же набором туалетных принадлежностей. Мэгги хорошо знала их аромат — он сделался для нее частью человека, к которому она привыкла. Любила! — упрямо подумала она.

Запах Джея был чужим — свежим, теплым, особым, мужским. И каким-то неопределенноопасным.

А может быть, она просто боится его? Или боится себя? А он, напротив, так уверен? Это внезапное прозрение ужаснуло ее. Нет, это неправда… Неправда…

И, словно желая убедить себя в этом, Мэгги заставила себя расслабиться и свободно опустилась к нему на грудь; его рука, поддерживая девушку, обвилась вокруг ее плеч.

— Так лучше? — высокомерно осведомилась она.

— Отчасти, — подчеркнуто вежливо отвечал он. — И все же вы еще слишком скованны. Попробуем помочь. Начнем с этого, — он поднял руку и вытащил шпильки из ее волос.

— Не надо. — Мэгги тут же насторожилась.

— Не могу смотреть, как вы стянули свои волосы, замучили их… Ваши волосы должны дышать, Мэгги, они того стоят. — Он принялся расплетать ей косы, погружая пальцы в длинные рыжие локоны, рассыпавшиеся по плечам. — Ну вот, по крайней мере начало положено.

Прикосновения его пальцев окончательно вывели ее из равновесия.

— Вы… многого хотите, — заговорила она, задыхаясь.

— Вообще-то я хочу очень малого. Если вы начнете относиться ко мне как к человеку, я уже буду считать себя вознагражденным.

— А как вы себя вели? — Краска бросилась ей в лицо. — С тех пор как я сюда приехала, вы были невыносимы, чтобы не сказать хуже.

— Но сейчас мои манеры безупречны. Будем считать, что прошлое умерло, и попытаемся узнать друг друга поближе.

В голосе Джея слышались льстивые нотки. В словах, казалось, таились сотни неясных намеков и обещаний. Мэгги почувствовала, что слабеет, объятая его теплом, и ее охватило презрение к себе.

Вот он, «дружеский совет», которым он ей угрожал. Неужели Джей считает ее такой легкой добычей?

— Не вижу причин продолжать знакомство, — холодно сказала она, нарочито пожав плечами. — Мы два корабля, которые разойдутся в ночи. Когда выберемся отсюда, мы и думать друг о друге забудем.

— Вы так уверены в этом?

— Убеждена, — беззаботно кивнула Мэгги. — У меня есть моя работа, у вас — ваши проблемы.

— Но мои проблемы скоро будут решены, а вы не можете работать сутками.

— В последнее время я очень удачно притворялась, что именно так и работаю, — удрученно призналась Мэгги.

— В таком случае вам неплохо бы заодно научиться немного отдыхать.

— Я так и собиралась, — вздохнула Мэгги. — Ради этого и был затеян Маврикий.

— Сожалею, что ваши планы не осуществились. Хотя до сих пор сомневаюсь, что Робин был тем самым мужчиной, которому вы могли… их осуществить.

— По-моему, вы не в ладах с грамматикой!

— Я могу сказать то же насчет того, как вы разбираетесь в мужчинах.

— Вы несправедливы.

— Предоставьте мне самому судить. — Он помолчал. — Если хотите, можем сменить тему. Расскажите о себе.

Мэгги опешила.

— Мне особенно нечего рассказывать.

— Это редко бывает правдой. Ваши родители живы?

— Мать. Она живет в Австралии со вторым мужем, — запинаясь, проговорила Мэгги. — Мы… редко общаемся.

— Это ваш выбор или ее?

— Думаю, взаимный. — У Мэгги вдруг пересохло во рту. — Мы с отчимом не очень ладили. Возникли некоторые… проблемы.

— Такое родство никогда не бывает легким. — Джей говорил так небрежно, что Мэгги поняла: об этом можно не продолжать. — У вас нет братьев и сестер, кроме жены Себастиана?

— Нет. Зато теперь у меня есть племянница. Она просто чудо.

Джей поднял брови.

— И это говорит женщина, признающая лишь свободу и карьеру?

— Нет, просто гордая тетка.

— Итак, замужество и дети не фигурируют в сценарии, составленном вами на грядущую жизнь?

Мэгги прикусила губу.

— Когда-то я надеялась, что они там появятся.

— Вы хотите сказать, после Маврикия. — Джей тихонько присвистнул. — Да, Мэгги Карлайл, по этому пути вам пришлось бы чертовски долго идти. И вы хотели всю жизнь быть счастливой с этим парнем, не имея ни малейшего представления, насколько вы физически совместимы.

Мэгги вспыхнула.

— Эти вещи приходят сами собой, — возразила она. — А физическая близость еще не все решает, в каких бы отношениях люди ни находились.

Джей иронически взглянул на нее.

— А ну-ка, интересно послушать.

— Я и так вам достаточно рассказала. — Мэгги выпрямилась; ее пронзило острое сознание того, что ей слишком уютно сидеть на коленях у Джея, слишком умиротворяюще объятие его руки. — Кофе, наверное, уже готов.

Джей пожал плечами.

— Вам любой предлог хорош, лишь бы сбежать.

— Никуда я не убегаю.

— А по-моему, убегаете, — настаивал он. — И уже давно.

Мэгги не сразу нашла ответ. Тяжело и неровно дыша, она сказала сердито:

— Вернитесь-ка лучше к своему МакГайру. Роль психотерапевта вам не подходит. К тому же здесь у вас нет привычной аудитории. Вы сами сбежали.

— Я только хотел свободно вздохнуть. И я вовсе не собираюсь всю жизнь сниматься в этом сериале. — Он поднял руку и откинул с ее щеки сбившийся локон. Почувствовав легкое прикосновение его пальцев, она чуть не разрыдалась. — Итак, Мэгги, вот мы здесь, два беглеца среди пустыни. У нас наверняка найдется, что сказать друг другу.

— Я дала вам на время крышу над головой. — Ее сердце гулко и часто, почти болезненно, колотилось. — Больше мне нечего вам дать. А теперь прошу вас, отпустите меня. Я… я не хочу кофе, я лучше пойду к себе. Все это… вздор, нелепица, мы слишком далеко зашли.

Он мгновенно отпустил ее, и она почти оскорбилась.

— Вот видите, — тихо сказал он. — Незачем так бояться.

— Я… не боюсь. — Ее голос был похож на сдавленный крик. Неверным движением она поднялась на ноги. — И я вам не пациентка. Копайтесь в собственных проблемах, мистер Делани.

— Именно этим я и намерен заниматься. А потом, мисс Карлайл, я собираюсь обуздать вас с вашей безудержной гонкой по жизни.

— Нет, — тряхнула головой Мэгги, — вы этого не сделаете. Когда мы выберемся отсюда, вы больше никогда меня не увидите, ни на шаг не приблизитесь ко мне. Я вам это обещаю.

— А вот туг вы ошибаетесь, Мэгги. Потому что вы вернетесь в мои объятия, и очень скоро, и тогда я вас уже не отпущу. Думайте об этом, когда будете ложиться спать.

Он удерживал ее взгляд всего одно, но показавшееся вечностью мгновение. Ее губы беспомощно раскрылись, и острая необоримая боль пронзила все ее существо. Она ощутила внезапное отчаянное желание быть с ним, кожей ощутить тепло его тела, обнять его упругие мускулистые плечи, прижаться к его сильной загорелой шее. Этот безудержный порыв ужаснул ее.

Но как горько было сознавать, что желания ее напрасны, что никогда им не сбыться.

Она отступила на шаг, потом еще; осторожно, крадучись, отдалялась она от него, пока ее дрожащие пальцы не схватились за прочные перила винтовой лестницы.

Джей стоял, положив руки на бедра, и, улыбаясь, смотрел на нее. Потом спокойно произнес:

— Вы придете ко мне, Мэгги, и мы оба знаем это.

Ее губы беззвучно прошептали «нет». Он пожал плечами, подошел к столу и налил себе кофе — словно оборвал некую связующую их цепь. Мэгги вдруг почувствовала, что свободна — может уйти, может подняться по лестнице в ожидающий ее мрак.

И вместе с тем ясно, до боли, поняла, что свобода утрачена ею навсегда.

ГЛАВА ПЯТАЯ

В ту ночь Мэгги не могла сомкнуть глаз. Она лежала, всматриваясь в темноту, и слушала, как хлещет по стеклу дождь и ветер глухо воет в трубе.

Она, конечно, понимала, что с ней происходит. Снова и снова твердила она, что Джей Делани — высокооплачиваемый актер, пользующийся огромным успехом у зрителей. Секссимвол, ни больше, ни меньше. Его персонажи были неотразимо обаятельны, властны, и Мэгги убедилась, что в жизни он мог нанести куда более опасный удар.

Но как могла она, прекрасно сознавая все это и презирая его и ему подобных, подпустить его так близко? На этот вопрос она не знала ответа.

Ее все время не покидало ощущение его присутствия. Одиночество сделалось для нее столь привычным, что малейший звук, малейшее движение, казалось, пронзали весь домик. Она слышала, как он вымыл посуду, и потом, намного позже, уловила его осторожные шаги по лестнице.

Потом он долго ходил по комнате, ей казалось — несколько часов. Неужели же он так долго раздевается, с раздражением подумала она. В конце концов, не так уж много на нем надето. При этой мысли ее обожгла невесть откуда нахлынувшая горячая волна, принесшая образ его обнаженного загорелого тела, распростертого на ее кровати. Таким он предстал перед ней при первой встрече. И Мэгги с ужасом поняла, что сохранила в памяти каждый изгиб его тела.

Нет, это невозможно, обругала она себя и, перевернувшись на живот, отвесила подушке мощный удар кулаком. Нужно занять голову чем-нибудь другим.

Например, работой. Интересно, как там Филип управляется с Кили Сен-Джон, подумала она и поморщилась. Если бы она смирилась с судьбой и покорно отправилась трудиться — раз уж отпуск все равно сорвался, — она никогда бы не встретила Джея Делани и жила бы себе спокойно.

Как только я отсюда выберусь, прямиком побегу в редакцию, горячо взмолилась она незримым божествам судьбы. Буду самозабвенно возиться с Кили, править строчку за строчкой, как она пожелает. Только не оставляйте меня здесь.

И, твердя эти слова, будто заклинание, она наконец забылась сном…

Солнце нещадно палило, запах свежескошенной травы щекотал ей ноздри. Мэгги глубоко и с наслаждением вдыхала его. Учебник французского лежал перед ней открытым; ей бы следовало заняться повторением, но она так разнежилась, что ничего не хотелось делать. Невдалеке работала косилка, и ее жужжание придавало летнему дню особую прелесть.

Этот укромный уголок сада во всякое время был залит солнцем. Сюда редко заглядывали, поэтому Мэгги воспользовалась случаем позагорать и даже расстегнула лифчик купальника.

Как хорошо поваляться на солнышке, думала она, с наслаждением растянувшись на животе.

Она вспомнила, как ворчала ее сестра: важные экзамены всегда приходятся на летнее время, причем на самую жару. Сейчас Лу, наверное, готовится к годовым экзаменам в университете.

Мэгги беззвучно вздохнула, солнце для нее мгновенно померкло. Ах, если бы Лу не была так далеко! Новая жизнь и новые друзья совсем закружили ей голову, а Мэгги так нужно поговорить с ней о наболевшем… Никому другому она не могла этого сказать, а матери — особенно…

Она уже пробовала намекнуть о растущей тревоге в письмах, но, очевидно, выразилась недостаточно ясно, потому что Лу ее не поняла и попыталась лишь подбодрить.

«Я знаю, тебе нелегко, Мэгс, — писала она. — И никто не сможет заменить нам папу. Но мама теперь счастлива, и нам следует порадоваться за нее, быть к ней снисходительнее. Кроме того, ты скоро уедешь в колледж».

Скоро, да не очень, подумала Мэгги, и по ее спине, несмотря на жару, пробежал холодок.

Снова и снова спрашивала она себя, не фантазирует ли, не напрасны ли ее опасения. Возможно, Лесли Форестер сам толком не знает, как себя вести в новой для него роли отчима, а может, он просто чересчур усердствует, стремясь совладать с неловкой ситуацией.

Но ведь, когда рядом мать, он ведет себя совсем по-другому, размышляла Мэгги, вонзая ногти в ладони. А когда он застает ее одну? Это случалось чаще, чем хотелось бы, и Мэгги начинала думать, что он намеренно ищет с ней встреч.

Ей не нравился неотрывный, немигающий взгляд его серых водянистых глаз, всегда устремленных на ее едва наметившуюся грудь и худенькие бедра. Она дрожала от отвращения, когда он при каждом удобном случае прикасался к ней, протискиваясь мимо нее в тесной кухне, опускал руку ей на плечо или хлопал по спине. Обычно это были всего лишь незначащие, родственные знаки внимания, но порой его рука задерживалась дольше, чем следовало.

Но хуже всего были его поцелуи — влажные, сочные, и целил он все чаще в ее рот, а не в щеку или в лоб, как поначалу.

Может быть, я несправедлива к нему, грустно думала она. Ведь Лесли мне никогда не нравился, с того самого дня, как мама в первый раз привела его в наш дом и сказала, что обручена с ним. Мне бы следовало порадоваться за нее, и я бы хотела, чтобы она была счастлива. Дело не в отчиме, не это меня отталкивает. Дело в самом Лесли.

Она взяла книгу и уставилась в страницу, но слова сонно прыгали перед ее глазами, и через одну-две минуты она вздохнула и опустила голову. Слишком много усилий ей придется в этот вечер приложить, чтобы прочесть это, решила она, закрывая глаза.

Внезапно она очнулась, не понимая, что ее потревожило. Спросонья поверила голову и, увидев перед собой полные, покрытые золотистым пушком мужские ноги, замерла в напряжении.

— Так вот чем занята малышка Маргарет вместо того, чтобы учиться, — сказал Лесли пожалуй, чересчур весело. — Что ж, на тебя приятно посмотреть.

Мэгги с трудом заставила себя говорить спокойно:

— А разве вы не работаете сегодня, мистер Форестер? Что вы здесь делаете?

— У меня на сегодня была назначена пара деловых встреч, но они не состоялись, вот я и решил побыть дома. А к вам заскочил узнать, не хочет ли твоя мама прокатиться на пляж.

Ложь, пронеслось у Мэгги в голове. Он прекрасно знает, что мать уехала в Лондон за покупками. Мэгги слышала, как они говорили об этом.

— Вы, вероятно, забыли, что мама вернется только к пяти часам. Жаль, что мне пришлось напоминать вам об этом. Я передам ей, что вы заходили, — коротко ответила она. Больше всего ей сейчас хотелось застегнуть лифчик, но бретели запутались под ней, и она понимала, что высвободить их, не раскрывшись, ей не удастся.

— Пожалуй, я ее подожду. Здесь так хорошо. — Лесли плюхнулся на траву. На нем были белые шорты, настолько тесные, что свешивался живот, и футболка с вышитым на кармане названием фирмы-производителя.

— Я очень занята, мистер Форестер. Я рассчитывала сегодня побыть одна.

— Да уж, вид у тебя и впрямь занятой, — осклабился он. У него были отменной белизны зубы, и он демонстрировал их при каждом удобном случае. — У тебя аж спина покраснела. Дай-ка я намажу тебя маслом. — Он полез за бутылкой.

— Спасибо, не стоит. — Ее голос слегка задрожал. — Я сама.

— Не лишай меня удовольствия. — Он прыснул на ладонь немного масла и начал втирать в ее голую спину.

Мэгги терпела, скрежеща зубами, пока толстая короткопалая рука ерзала по ее спине.

— Давай я намажу и все остальное. — Он ловко нырнул пальцем под резинку ее бикини.

— Нет! — выкрикнула она.

— Не надо меня стесняться, Маргарет. Будем друзьями. Ведь ты скоро станешь моей дочерью.

— Нет, — разозлилась Мэгги. — Вы скоро женитесь на моей матери, а это совсем не одно и то же.

— Ну что ж, придирайся, если тебе так нравится. — Он ненадолго умолк. — Какой милый тихий уголок. Лучше места, чтобы загореть целиком, не найти. Тебе это не приходило в голову?

— Нет, и вообще мне пора домой. Мне надо зайти к Джанет. Она ждет меня.

— Не убегай. — Его рука опустилась ей на спину и чуть ли не пригвоздила к полотенцу. — Я давно хотел побыть с тобой, Маргарет, и познакомиться поближе. Порой ты немного высокомерна, но я уверен, это не нарочно. — Его ладонь скользнула вниз и фамильярно легла на ее ягодицы.

Мэгги коротко и сдавленно вскрикнула и вывернулась, чтобы скинуть с себя его руку. И мгновенно поняла, что допустила оплошность.

— Так-так, — плотоядно протянул Лесли, пожирая взглядом ее обнажившуюся грудь.

Она схватила было лифчик, но он опередил ее. Стиснув ей плечи, он повернул ее и придавил к полотенцу, просунув колено между ее ног.

— Я знаю, маленькая чертовка, тебе хочется этого, — просопел он. — Все вы, девчонки, теперь одинаковые. Заманиваете мужчин, показываете все свои прелести. Видел я, как ты на меня смотришь!

— Нет! — Мэгги колотила его обеими руками. — Пустите! Оставьте меня!

— Все вы так говорите, — хрипел он. — Но ты по-другому запоешь, когда узнаешь, что дядюшка Лесли для тебя припас.

Сейчас это случится — самое страшное. Здесь, в ее саду, при свете солнца, среди бела дня. Она видела в его глазах лихорадочный блеск, на красном лице от вожделения проступил пот; и она начала кричать диким животным криком, полным ужаса и отвращения.

— Заткнись. — Он попытался зажать ей рот, но она больно укусила его и снова закричала. Где-то в отдаленном уголке сознания возникла мысль, что жужжание косилки прекратилось и надо продолжать кричать.

Голос рвался из нее с болью, ранил горло, растягивал легкие, заполнял собой все вокруг.

Но он был сильнее. И везде были его руки-капканы, они давили и тянули ее вниз. Чем отчаяннее она боролась, тем быстрее иссякали силы…

— Тише, тише, — уговаривал он. — Успокойтесь. Все хорошо.

Мэгги с трудом разомкнула глаза. Солнце погасло, сад исчез. Она лежала в постели, запутавшись в простыне и одеяле, обмотанная ими, словно бинтами. Кругом было темно, над ней склонился Джей и держал ее за плечи.

— Нет! — Охваченная паникой и не соображая, что происходит, она попыталась вырваться.

— Все хорошо, — повторил он. — Я не причиню вам зла. Вам просто снился дурной сон. Лежите спокойно, я включу свет.

— Сон? — Память понемногу возвращалась к ней, и она осеклась. — Ах, да.

Электрический свет разметал по углам осаждавшие ее тени, однако не изгнал их окончательно, Мэгги задрожала.

— Принести вам чего-нибудь? — Он стоял у кровати и, хмуря брови, смотрел на нее. — Стакан воды? Чаю?

— Нет, — еле выговорила она, стуча зубами. — Я сейчас приду в себя. Простите, что разбудила вас. Прошу вас, ложитесь спать. Все в порядке.

— Вы похожи на привидение, — сказал Джей тоном, не допускающим возражений. Кроме полотенца, обернутого вокруг бедер, на нем, скорее всего, ничего не было. В его присутствии комнатушка казалась еще меньше. — Я отсюда вижу, как вас трясет.

Он присел на край кровати и взял ее руки в свои, не обращая внимания на ее слабые попытки отнять их.

— Вам, должно быть, приснился сущий кошмар, — небрежно улыбнулся он. — Расскажите мне.

Она затрясла головой, глядя на него огромными, расширенными от ужаса глазами.

— Это бывает со мной иногда. В последний раз — два года назад. Я думала, что все позади… — Язык не желал повиноваться, и Мэгги умолкла.

— Ваш врач знает?

— Он и так очень занят, — защищаясь, ответила она. — Я не хотела беспокоить его изза такой ерунды.

— Ерунды? — Джей поднял брови. — Мэгги, вы так громко кричали, что я решил, что наш любопытный приятель явился с подкреплением.

— Я уже извинилась, что побеспокоила вас. Вы действительно сделали все, что могли, — категорически произнесла Мэгги.

— В отличие от вашего сверхзанятого доктора я мог бы вас выслушать.

— Выслушивать нечего. Теперь это случается редко. Да теперь это и не важно.

Когда-то это было важно, думала она. Много лет назад, после того как это случилось, я каждую ночь вскакивала, чувствуя, как он дышит мне в лицо, как его жирные, потные руки шарят по мне, норовя сорвать последние одежды…

Ее передернуло, и Джей решительно сжал губы.

— Ваши возражения неубедительны, Мэгги. Я остаюсь, пока вы не успокоитесь.

— В этом нет необходимости.

— Это необходимо мне, — тихо и твердо сказал он. — Вы уверены, что ничего не хотите?

— Совершенно уверена. И мне лучше побыть одной.

— Опять вы за свое. — Он отпустил ее руки и откинулся назад. Синие глаза не без иронии изучали строгий покрой ее викторианской ночной рубашки, кружевной воротник которой был застегнут до подбородка. — Не сдаете ни дюйма вашей территории даже во сне?

— Мы в восточной Англии, — отрезала она. — И я одеваюсь не для того, чтобы произвести впечатление, а чтобы мне было тепло и удобно.

— В таком случае вы, несомненно, достигли цели.

— Уверена, вы не собирались делать мне комплимент.

— Угадали. Но в ваших глазах снова зажегся огонек: вы рветесь в бой. Я не люблю, когда вы кукситесь, Джинджер.

— Не называйте меня так.

— Но ведь Себастиан вас так зовет.

— Себастиан во многом виноват, — горько сказала она. — А теперь уходите, пожалуйста, оставьте меня в покое.

— Странное у вас понятие о покое. Вопли, доносившиеся из вашей комнаты, наводят, скорее, на мысль об адских муках.

— Все уже прошло. — Мэгги вытянула вперед руку. — Видите, не дрожит.

— Но вы белы, как полотно, и в глазах у вас испуг. — Джей поколебался. — Мэгги, я считаю, что остаток ночи вам следует провести со мной.

Это было сущее вероломство, и Мэгги даже ахнула от неожиданности.

— Еще бы вам так не считать, — усмехнулась она, когда к ней вернулся дар речи.

— Все сказанное мною раньше остается в силе, — тихо убеждал ее он. — Вы пережили сильное потрясение, и я думаю, что вас не следует оставлять одну.

— Здесь наши мнения расходятся, мистер Делани. Я считаю, что применять такой дешевый прием, пользуясь моим подавленным состоянием, просто низко.

— Ничем я не собираюсь пользоваться, миледи, вами в том числе. Вам сейчас нужно, чтобы с вами кто-то был, успокоил бы вас. И часто вам приходилось просыпаться в одиночестве от собственного крика?

— Вас это не касается. Ваше дело — еженедельно спасать человечество по телевизору. А с моей травмой я сама разберусь.

Джей нахмурился.

— Значит, вы не обратились бы ко мне за помощью, даже будь я единственным человеком на земле?

— Наконец-то начинаете понимать. — Мэгги учащенно дышала. — Прошу вас, уйдите.

Джей тряхнул головой. Синие глаза неотрывно и мрачно смотрели на нее.

— Предпочитаю остаться при своем начальном намерении, — сказал он и приподнял край одеяла.

Мэгги дико вскрикнула и ухватилась за простыню.

— Да прекратите вы наконец, — не выдержал Джей. — На вас и так наверчено столько материи, что хватило бы на палатку. К тому же не думайте, будто у меня плохая память, — многозначительно прибавил он.

Мэгги вспыхнула.

— Свинья!

— Банальное определение. Вас извиняет лишь то, что вы все еще под влиянием пережитого потрясения. Сами пойдете в соседнюю спальню или вас отнести?

— Ни то, ни другое. — Рука Мэгги скользнула под подушку и извлекла нож, спрятанный туда прошлой ночью. — Я знала, что вам нельзя доверять, что вы не сможете удержаться от соблазна исполнить роль великого любовника. Я намерена защищаться.

— Вижу. — Джей бесстрастно оценил взглядом длину лезвия. — Одно из главных правил драматического действия гласит, что, если на стене висит ружье, оно рано или поздно выстрелит. То же относится, по-видимому, и к ножам. И что же вы задумали? Упасть на острие с криком «Лучше смерть, чем бесчестье»?

— Я собираюсь, — сквозь зубы процедила Мэгги, — использовать его против вас.

— Так я и думал. — Джей провел рукой от горла к бедру. — Выбирайте мишень.

Мэгги смотрела на него, вцепившись в рукоятку.

— Вам что, безразлично?

— Зависит от того, куда вы целитесь.

Мэгги дрогнула.

— Вы смеетесь надо мной, подонок!

Внезапно чаша ее терпения переполнилась — бремя разочарований, ужасов и потрясений, сыпавшихся на нес последние двадцать четыре часа, оказалось слишком тяжелым. Она превратилась в сплошной комок боли и гнева. И виновником всего был Делани.

— Подонок! — истерически взвизгнула она и метнулась к нему с ножом.

Его рука мелькнула и больно сжала ее кисть.

— Довольно, — сурово приказал он. — Уберите нож, Мэгги, пока не поранились. Говорю вам, бросьте нож.

Мэгги только хватала ртом воздух, краска стремительно слетала с ее лица. Она в ужасе переводила взгляд с Джея на лезвие ножа и обратно, не веря своим глазам, потом изо всех сил отшвырнула нож и услышала, как он, ударившись о противоположную стену, со стуком упал на пол.

На мгновение наступила полная тишина. Было слышно лишь ее прерывистое дыхание. И тут Мэгги зарылась лицом в ладони и бурно, исступленно разрыдалась.

Джей взял ее на руки; она прижалась мокрой щекой к его плечу. Он укачивал ее, словно ребенка, его рука мерно поглаживала спутанные рыжие волосы.

Гнев и боль постепенно покидали ее, растворяясь в слезах, и наконец не осталось ничего, лишь всепроникающая безысходность и отчаяние.

Она подняла голову и взглянула на него затуманенными, опухшими глазами. Голос не сразу подчинился ей, и она с трудом проговорила:

— Я больше не хочу быть одна.

И знала, что это правда.

— Вам не придется…

Он встал и понес ее в соседнюю спальню. Там он бережно уложил ее в постель и накрыл одеялом. Потом повернулся к двери, но она поймала его руку.

— Не оставляйте меня… прошу вас.

— Я не выключил свет в вашей комнате. Сейчас вернусь.

— Пусть горит. Не уходите.

Он откинул волосы с ее намокшего лба.

— Милая, все хорошо. Все будет хорошо.

Он погасил ночник у кровати, и Мэгги почувствовала, как матрас слегка прогнулся — это Джей лег рядом с ней.

Она повернулась и жадно, нетерпеливо прижалась к нему всем своим худеньким телом, впервые досадуя на разделявшую их ночную рубашку. Поспешно и неловко принялась она расстегивать маленькие перламутровые пуговки.

Его рука поймала ее пальцы и остановила их.

— Успокойся, — прошептал он. — Не торопись. Время отныне принадлежит нам.

Он нежно коснулся губами ее лба, висков, се глаз, ее скул. Его руки обвились вокруг нее и сжали в объятиях. Она положила ладонь ему на грудь и ощутила сильное ритмичное биение его сердца. Как ни странно, это прикосновение успокоило ее, развеяв последние муки внутреннего разлада.

Она чувствовала, что отдает ему себя — не только тело, но и душу; чувствовала, что плывет по необозримым, бескрайним морским просторам, и ей было хорошо. Все так и должно было быть. Вселенная исчезла, во всем мире существовала лишь эта комната, эта кровать и мужчина, в объятиях которого было так тепло и спокойно.

И более ничего.

Ей хотелось сказать ему все это, но слова не шли к ней. Как по волшебству, мир медленно ускользал от нее, и она согласно покорялась. Я принимаю все, с сонным удивлением, в полудреме думала она, закрывая глаза.

Глаза ее закрылись, а на губах играла улыбка.

Мэгги разбудил звук, похожий на отдаленный гром. Привстав и еще не окончательно проснувшись, она озиралась кругом. Сквозь щель в занавесках пробивался ослепительный солнечный луч, освещая комнату.

Поначалу она ничего не понимала; потом, одно за другим, события минувшей ночи стали возникать в ее памяти и наконец хлынули столь мощным потоком, что сердце гулко заколотилось в груди.

Она медленно, с опаской повернула голову и глянула вниз, на соседнюю подушку. Это не было галлюцинацией или очередным дурным сном. Рядом крепко спал Джей Делани.

Только не это! — беззвучно простонала она, зажимая рот обеими руками и отчаянно пытаясь припомнить, что же именно произошло, каждую мелочь. Она лежала в объятиях Джея, он целовал ее, потом ей захотелось спать. Вот все, что удавалось вспомнить. Но было ли и еще что-то?

Ночная рубашка все еще была на ней, отметила она с облегчением, так что дело, повидимому, не зашло слишком далеко. Но твоей-то заслуги здесь нет, некстати подсказала ей память. Сама же едва не сняла ее.

У нее вырвался сдавленный стон, и она испуганно сжалась; Джей невнятно пробормотал что-то и беспокойно заворочался. Синие глаза распахнулись и сонно сощурились. Целый бесконечный миг он смотрел на нее, потом приподнялся на локте и улыбнулся.

— Доброе утро, — мягко сказал он. — Как спалось?

— Кажется, хорошо, — слабо ответила она. — Я не помню.

— Вот так признание! И это после первой ночи с мужчиной.

Мэгги прикусила губу, но собрала остаток сил и проговорила:

— Сказать по правде, я почти ничего не помню. — Она заколебалась. — Вы… мы не…

Он взглянул на нее с неподдельным изумлением.

— Дорогая моя, — сказал он с упреком, — спите вы и впрямь крепко, но неужели мое вчерашнее рвение значило для вас столь ничтожно мало?

— Не надо меня заводить, пожалуйста. Мне необходимо знать. — Она всплеснула руками, словно в молитве. — Ведь получается, что я сама…

— И, естественно, я не преминул воспользоваться смятенным состоянием девушки, дошедшей до последней степени отчаяния. — Улыбка слетела с его лица. Синий взгляд обдавал ледяным холодом. — Как ни странно для такого опустившегося типа, как я, но я предпочитаю, чтобы меня любили, находясь в здравом уме и твердой памяти. Это сообщает особую пикантность всему предприятию.

Мэгги униженно покраснела.

— Простите меня, мне так стыдно. Я не могу поверить, что сделала такое…

— В чем вы сейчас-то себя обвиняете? Мы спали в одной постели, потому что вам нужно было успокоиться, вот и все. Нельзя же быть такой наивной. Если бы ночью я был вашим любовником, утром ваше тело чувствовало бы это.

Мэгги опустила глаза, чтобы не видеть его иронического взгляда.

— Да… наверное, вы правы.

— Конечно, я прав, — мрачно сказал Джей. — Вы у нас такая умница, но порой бываете на удивление глупы.

Она промолчала. Вопреки всем его увещеваниям она с удивлением чувствовала, что-то переменилось. Словно в ней завели некий механизм: каждый нерв, каждая клеточка ее тела жили новой жизнью. И где-то в глубине рождались новые, дотоле неведомые, ощущения — какое-то удивительное, волнующее тепло, в котором она таяла, растворялась…

Боже, подумала Мэгги, чувствуя, как горло сжимается спазмой от охвативших ее нервного возбуждения и беспокойства, надо брать себя в руки, бежать отсюда, пока я не натворила еще больших глупостей.

— Мне пора вставать, — выпалила она и, отогнув манжету, взглянула на часы. — О Господи, уже почти полдень.

Мэгги придвинулась было к краю кровати, но Джей протянул руку и остановил ее.

— Успокойся, — сказал он. — Нам некуда торопиться. Все время теперь — наше.

То же самое он сказал и минувшей ночью, вспомнила она, однако теперь, при свете дня, эти слова прозвучали по-другому: в них слышались скрытые намеки и смыслы, задумываться над которыми она не смела.

Он коснулся ее плеча. Она ощутила призыв его пальцев сквозь плотный хлопок сорочки, словно была обнажена. Он взял в ладонь ее подбородок, повернул к себе ее лицо. С легкой улыбкой провел пальцем по ее приоткрытым губам.

Сейчас он меня поцелует, пронеслось в ее затуманенном сознании, и, если это случится, если я допущу это, я погибла.

Меня спасет лишь чудо, подумала она.

Джей склонился над ней, и в этот миг она снова услыхала тот же звук, который ее разбудил. На этот раз она его распознала: это не был дальний гром и вообще он не имел никакого отношения к погоде.

Мэгги увернулась от Джея.

— Кто-то стучит.

— Скоро уйдет. — Голос Джея звучал лениво, но вместе с тем озабоченно.

— Надо подойти. Может быть, это мистер Грайс пришел сказать, что дорогу расчистили и мы можем уехать.

Она попыталась вырваться, но Джей крепко держал ее, сверля пристальным взглядом.

— А если это и так? Мэгги, скажи мне правду, ты и сейчас хочешь, чтобы я уехал?

Стук в дверь был едва ли громче ударов ее сердца. От нее требовалось лишь одно короткое слово, а может, достаточно просто кивнуть головой…

Во рту у нее пересохло. Что это она делает? О чем вообще она думает?

Мэгги сердито отвернулась от него.

— Для вас слишком многое само собой разумеется, мистер Делани. Ночью я была беззащитна, а вы так добры… Я… благодарна вам, но не более того. Я не могу дождаться момента, когда наконец выберусь отсюда и вернусь к нормальной жизни. Вы, разумеется, вольны делать, что вам угодно.

— Включает ли эта «нормальная жизнь», — эти два слова Джей подчеркнул с особым сарказмом, — и вашего маменькина сынка Робина?

— Это уж мое дело. А теперь я спущусь вниз поговорить с мистером Грайсом.

Ее босые ноги ступили на холодные половицы. После минутного колебания она решила не надевать халат и рискнуть выйти в ночной рубашке: стук в дверь становился все настойчивее. В конце концов, в этой глуши можно ходить и так, думала она, сбегая по лестнице.

Засов заклинило.

— Подождите немного, сейчас открою, — крикнула Мэгги, сражаясь с ним.

Однако на пороге оказался не мистер Грайс. Это были совсем незнакомый высокий мужчина; руки он глубоко засунул в карманы плаща. Он быстро и удивленно взглянул на нее, потом изобразил на лице очаровательную улыбку.

— Мисс Карлайл? — спросил он. — Мисс Маргарет Карлайл?

Она озадаченно кивнула, досадуя, что не повиновалась инстинктивному желанию надеть халат.

— Кто вы? Что вам нужно? Как вы сюда попали?

— У нас свои методы. — Он еще шире расплылся в улыбке и повернулся к кому-то, стоявшему вне поля зрения Мэгги. — Приступай, Джордж. Она в твоем распоряжении.

В дверях возник еще один человек, ростом пониже. Мэгги с ужасом увидела в его руках фотокамеру.

— Нет! — вскричала она и попыталась закрыть дверь, но высокий оказался проворней.

— Ну зачем же так, милашка, — затараторил он. — Давайте-ка лучше посодействуем друг другу. К обоюдной выгоде. Будьте любезны сообщить мне, сколько вам лет…

— Черта с два! — Камера то и дело вспыхивала, и Мэгги проняла дрожь. — Убирайтесь из моего дома и оставьте меня в покое.

— «Край Света». — Верзила изучал деревянную дощечку. — Как мило. Звучит заманчиво… И чрезвычайно точно: мы чуть не сдохли, пока добрались сюда. Ждали, пока уберут с дороги то проклятое дерево. Там еще машину отбуксировали — не вашу ли случайно? Ктонибудь пострадают, когда вы врезались?

— Занимайтесь лучше своими делами, — яростно прошипела Мэгги.

— А это и есть наше дело, куколка. — Снова вспышка. — Все, что имеет отношение к мистеру Джею Делани «МакГайру», — очень даже наше дело. Итак, давно ли вы его знаете и сколько раз он навещал это милое любовное гнездышко? Дайте нам эксклюзивное интервью, прежде чем другие подонки понаедут сюда. Мы в долгу не останемся.

— Не понимаю, о чем вы говорите.

— Будет вам. — Верзила весело подмигнул ей. — Его тут видел один местный. Поначалу он даже не поверил и вернулся, чтобы удостовериться, а потом свистнул нам. Только мы не единственные.

— В таком случае, боюсь, вас одурачили, — коротко сказала Мэгги. — Уходите и не вздумайте возвращаться.

Он прищелкнул языком.

— Мило, не правда ли? Пригласите-ка нас на чашечку кофе, и мы все обсудим. Скоро этот дом будет осажден со всех сторон, а мы могли бы избавить вас от прочих.

— Я не собираюсь вступать с вами ни в какие сделки.

— А вдруг ваш приятель Джей Делани собирается? Давайте спросим у него. — Он взглянул мимо нее в глубину дома и снова расплылся в улыбке. — Собственно говоря, почему бы нам не спросить прямо сейчас?

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Мэгги обернулась, сердце у нее упало. На лестнице стоял Джей, гневно сверкая глазами. Он успел натянуть джинсы, однако был босой, волосы всклокочены. Всякому ясно, что он только что с постели, подумала Мэгги, вздрагивая от очередной вспышки.

— Забирай своего прихлебателя, Элкотт, и проваливайте отсюда, пока я не вышвырнул вас вон, — прорычал Джей.

Верзила присвистнул и, словно обороняясь, вскинул руки.

— Только без драки, Джей, пожалуйста. Мы же старинные друзья. Хорошо, мы отступим и подождем подкрепления, а ты и твоя подружка пока оденетесь и соберетесь с мыслями. — Он оглядел Мэгги с ног до головы, от его взгляда ей сделалось не по себе. — До скорой встречи, куколка. Прости, что вытащили тебя из постели.

Она закрыла за ними дверь и попыталась задвинуть засов, но руки так тряслись, что Джею пришлось сделать это самому.

Он был так бледен, что не спасал даже загар.

— Как, черт побери, они меня здесь разыскали?

— Это Дейв Арнолд, тот, что подглядывал в окно. Он в конце концов вспомнил, кто вы. Не я была ему нужна, а вы. — Ее голос дрогнул. — А я, очевидно, оказалась наградой за труды. Смешно, да?

— Возможно. Только я посмеюсь как-нибудь в другой раз, — уныло сказал Джей. — О чем вы говорили с этим наглецом? Надеюсь, никаких сведений личного характера вы ему не сообщили.

— Мое имя уже было ему известно.

Джей пробормотал под нос какое-то ругательство.

— Если ему известно имя, он узнает и все остальное, — упавшим голосом сказал он. — Черт побери, я меньше всего этого хотел.

Мэгги облизала пересохшие губы кончиком языка.

— Он сказал, что скоро приедут другие. Значит, дорога открыта.

— Не сомневаюсь. Ваш приятель с фермы получит за такую услугу кругленькую сумму. — Джей скорчил презрительную гримасу. — Пресса великая сила, что ни говори. — Он покачал головой. — И если через час вокруг дома не соберется армия телевизионщиков вкупе с местными радиожурналистами, будем считать, что нам повезло.

Он помолчал.

— Можно, конечно, попробовать удрать. Вы хорошо знаете эти места? Ваша машина на ходу?

— Ее отбуксировали в гараж.

— Тогда придется остаться здесь. Попытаемся их пересидеть. Джеф Элкотт представляет «Санди экземинер». Эта газетенка — ревностный защитник всех униженных; она же платит и Дебби Бэрроуз. Ваш Дейв Зоркий Глаз не мог найти более заинтересованных людей, чтобы нас продать.

Мэгги пожала плечами.

— Вы можете сбежать один. — Она умолкла, размышляя. — Выберетесь из окна спальни на крышу сарая и уйдете через поле. Если я скажу им, что вас нет, и позволю, если они захотят, обыскать дом, они оставят меня в покое.

— Оставят в покое? — Брови Джея взметнулись. — Мэгги, вы понимаете, о чем говорите? Да для Элкотта обнаружить здесь вас — все равно что получить подарки за все дни рождения сразу. Представляю себе заголовки: «МакГайр в укромном любовном гнездышке с полуголой рыжей подружкой».

Мэгги вспыхнула от злости.

— Но ведь это нелепо. У меня вполне приличный вид. Вы сами сказали, что эта рубашка под стать средних размеров палатке.

— Да, но я не пишу для бульварных газет, — мрачно буркнул Джей. — Переводя на язык «Экземинер», ваше целомудренное одеяние превратится в «легкое, просвечивающее», а возможно, и в «прозрачное».

Мэгги хотела было топнуть ногой, но вовремя вспомнила, что нога босая.

— Но это же смешно! Я поговорю с этим человеком, скажу ему всю правду.

— Зря потратите время. Элкотта интересует только полуправда, грязные намеки и откровенная ложь. — Голос Джея звучал устало. Он положил руку ей на плечо и мягко подтолкнул к лестнице. — Идите оденьтесь, а я пока приготовлю завтрак.

— Да как вы можете думать о еде в такое время.

— Когда я сыт, я лучше соображаю. Мне надо подумать, что лучше предпринять.

Наверху, в своей комнате, Мэгги натянула джинсы и свитер, в которых была минувшим вечером. Теперь даже «Санди экземинер» не найдет во мне ничего сексуального, состроив гримасу, подумала она, глядя в зеркало.

Соблазнительный запах жареного бекона вился вверх по лестнице, возбуждая аппетит, и Мэгги, презрев недавний отказ позавтракать, без лишних возражений принялась уплетать тонкие хрустящие ломтики и жареные помидоры, которые Джей перед ней поставил.

Она наливала себе вторую чашку кофе, когда в дверь постучали.

Мэгги застыла, и струйка кофе полилась на стол; тем временем невидимый посетитель звенел дверной ручкой и налегал на крепкие, надежные доски.

— Джей! — Этот голос Мэгги тут же узнала. — Открой же наконец эту чертову дверь! Нам надо поговорить.

Джей уже стоял у двери, отодвигая засов. Дверь распахнулась, и он сказал:

— Да, Себастиан. Надо.

Себастиан с каменным лицом шагнул в кухню.

— Я хотел попасть сюда прежде этого типа и предупредить вас, — сказал он, — но пропустил поворот милях в двух отсюда и долго кружил. Черт побери, никогда не найдешь этого треклятого домишка, особенно когда нужно. — Он, сжав губы, взглянул на Мэгги. — Так это правда, — продолжал он, обращаясь отчасти к самому себе. — Какого черта ты здесь, Джинджер, ведь ты должна быть в четырех тысячах миль отсюда?

— Долго рассказывать. И, между прочим, это мой дом. Я имею право здесь находиться.

— Проклятье, из-за этого твоего права моя задача становится в миллион раз труднее, — отрезал Себастиан. — Это кофе? Пожалуй, я выпью.

— По-твоему, я должна тебя жалеть? — со своей стороны возмутилась Мэгги. — Так вот, жалеть тебя я не собираюсь. Это ты виноват, что я втянута в вашу передрягу. Ты не имел права пользоваться моим домом без разрешения.

— Да если б я и попросил, ты бы отказала, а дело было срочное. — Себастиан в отчаянии всплеснул руками. — Джею надо было скрыться. Ты уже имела удовольствие видеть этих гиен. Теперь ты понимаешь, чего от них можно ожидать.

— Да, — горько согласилась она, — и чем дальше, тем больше я понимаю. Судя по всему, мне светит предстать в дешевых воскресных газетках в качестве очередной подстилки Джея Делани.

— Подстилки? — Джей так и застыл на месте с чашкой кофе, предназначавшейся Себастиану. — Откуда, черт возьми, вы только такое слово выкопали? Для редактора, мисс Карлайл, ваш лексикон…

— Ах, оставьте меня и мой лексикон в покое! — взорвалась Мэгги. — К утру понедельника я вообще могу оказаться без работы, и все благодаря вам! Меня будут унижать, как кому взбредет в голову, словно я уличная девка, а я ни в чем, ни в чем не виновата! Ведь у меня есть работа, у меня своя жизнь. Что подумает мой шеф, авторы, с которыми я сотрудничаю, мои друзья?

Джей тихо застонал и потянулся к ней рукой.

— Мэгги…

— Не смейте меня трогать! — Мэгги отпрянула. — Вам-то, конечно, волноваться нечего: подумаешь, скандал на первых страницах газет! Ведь для вас дурная слава — это ее отсутствие.

— Вот как? — На лице Джея не осталось и намека на улыбку. — Как мало вы знаете.

— Будет вам, — вмешался Себ. — Если и дальше будем ругаться, мы так и не сможем ничего решить. Мэгс, я понимаю, как ты расстроена, и, видит Бог, у тебя есть все основания меня ненавидеть, но если мы будем действовать сообща, то, может быть, мы найдем способ свести к минимуму причиненный ущерб.

— Интересно бы узнать — как, — ледяным тоном произнесла Мэгги.

— Предложим им нашу собственную версию, и они будут вынуждены ее принять. Направим события в выгодное нам русло, — с воодушевлением говорил Себ, не отрывая глаз от ее побледневшего лица.

— Надеюсь, — медленно, с расстановкой произнес Джей, — ты не хочешь предложить, чтобы…

— А у нас есть выбор? — Себ снова повернулся к свояченице. — Мэгс, тебе это не понравится, да и Джею тоже, но я прошу вашего позволения объявить прессе, что вы помолвлены и собираетесь пожениться.

— Нет, — хором ответили оба.

— Да вы только подумайте, — простонут Себ, — они на это клюнут. Вы были некоторое время тайно помолвлены и не хотели объявлять об этом, пока Джей не закончит съемки сериала о МакГайре. Потом вдруг возникло это дело с Дебби Бэрроуз, и ты, Мэггс, решила публично выступить в защиту своего возлюбленного, объявить всем, что веришь в него. Но Джей хотел оградить тебя от глаз толпы. Поэтому ты привезла его сюда на уик-энд в надежде уговорить его, доказать, что нет ничего важнее вашей любви. — Себ ненадолго умолк. — Ну, что скажете?

— Замечательно, — саркастически усмехнулся Джей. — Не могу дождаться, когда начнется кино.

Себ вздохнул.

— Смейся, если угодно, только говорю тебе, они подхватят эту идею. Как по-вашему?

Джей без всякого энтузиазма пожал плечами.

— Это Мэгги должна решить. Жертва с ее стороны гораздо серьезнее. Может, назваться моей невестой покажется ей большим позором, чем предстать в качестве моей любовницы.

— Я бы не вышла за вас, будь вы даже… — задыхаясь, сказала Мэгги.

— Даже если бы я был последним мужчиной на земле, — насмешливо подхватил он. — А я вас и не прошу. Мы здесь не брачный контракт сочиняем, а сказку для газетчиков. Это просто вынужденная мера безопасности, не более того, а когда опасность минует, мы разойдемся в разные стороны. Так давайте решать, согласимся мы или нет, потому что скоро у этой своры лопнет терпение и они снесут дверь с петель.

— Это не идеальный выход, Мэгги, я понимаю. — Себ обнял ее за плечи. — Но другого способа уйти от них живыми я придумать не могу.

— Но должен же быть другой способ! — в отчаянии воскликнула Мэгги. — Разве нельзя им сказать, что Джей случайно ехал мимо, буря застигла его в дороге и он попросился переночевать?

— Мэгги, — нежно возразил зять, — «случайно ехать мимо» Края Света невозможно. Здесь на много миль вокруг ничего нет. Нам ни на секунду не поверят.

— Хорошо, тогда скажем им, что он снял этот дом, а я просто домовладелица.

— Домовладелицы не часто открывают дверь в ночной рубашке, к тому же в полдень! — усмехнулся Джей. — После такого дурацкого объяснения они себе животы надорвут от смеха.

— Иначе говоря, — поникла Мэгги, — мне придется сделать вид, будто я ваша невеста. И что мне надо делать?

— Постараться выглядеть счастливой и поменьше открывать рот, — вкрадчиво ответил Себ.

Джей помрачнел.

— Лучше скажи ей все как есть. На одной счастливой улыбке далеко не уедешь, — Он повернулся к Мэгги. — Скорее всего, мисс Карлайл, мне придется вас поцеловать — для фотографов. Поцелуй будет длиться долго, но ваша добродетель не пострадает, поскольку я его сыграю. — Джей умолк, чтобы дать Мэгги возможность вникнуть в услышанное. — Все, что от вас потребуется, — это стоять рядом со мной и после не отскакивать, чтобы не испортить впечатления.

Не прошло и часа, всплыло в ее сознании, как она лежала в его объятиях, желая его поцелуев так страстно, что готова была взлететь в экстазе. И теперь, когда его губы впервые коснутся ее губ, это произойдет в присутствии толпы репортеров, а он будет играть роль. Ты еще должна радоваться, сказала она себе.

— Я… постараюсь, — сдавленно произнесла она.

— Желательно, чтобы вы хорошо постарались, — коротко наставил ее Джей и перевел взгляд на Себа. — Когда этот фарс кончится, подбрось меня в город. Раз уж они все равно меня нашли, оставаться здесь не имеет смысла.

— Конечно. — Себ посмотрел на Мэгги. — А ты, Джинджер? Остаешься здесь?

— Я бы предпочла вернуться, если у тебя в машине найдется место.

— Естественно, найдется. Да и со стороны будет выглядеть приличней, если вы с Джеем уедете вместе.

— Мы даже сядем на заднее сиденье и возьмемся за ручки, — сказал Джей тоном человека, которому до смерти все надоело.

— Решено. Идите укладывайте вещи. — Себ что-то помечал на оборотной стороне конверта. — Я объявлю им эту новость, и, как только они нафотографируются, мы уедем. — Он скупо улыбнулся Мэгги. — Выше нос, девочка. Только подумай: к утру завтрашнего дня тебе будут завидовать все женщины Британии.

— Не понимаю почему, — язвительно бросила Мэгги и, вскинув голову, поплыла к лестнице.

— Но мне-то никому не придет в голову завидовать, — крикнул вдогонку Джей. — Окажите любезность, оставьте этот ваш свитер наверху, а то он нам все фотографии испортит.

Полчаса спустя она уже стояла под прицельным огнем фотокамер, и со всех сторон на нее летели вопросы репортеров; это было одно из самых мучительных испытаний в ее жизни. Ноги ее дрожали, и, если бы рука Джея, бесчувственная и холодная, словно стальной канат, не поддерживала ее за талию, она бы рухнула на пол.

Она так старательно растягивала губы, изображая ослепительную улыбку, что ныли скулы. Перед глазами все плыло. В то же время она не могла не восхищаться ловкостью, с которой Джей и Себ выдерживали это дознание, парируя вопросы, искусно увиливая от прямых ответов.

И все же на лицах репортеров читалось плохо скрываемое недоумение. Что именно он в ней нашел?

Скрепя сердце она подчинилась просьбе Джея и оставила старый бесформенный свитер в спальне. Сгорая от презрения к себе, она даже расчесала волосы и слегка подкрасилась, но, несмотря на все ухищрения, сногсшибательной красавицей она не стала и прекрасно знала это.

Наконец наступил ее черед отвечать на вопросы.

— Мисс Карлайл. — Это вылез Джеф Элкотт. — Все женщины Британии непременно захотят узнать: как вам удалось приручить Хэла МакГайра?

— Я его не приручала. Мне бы в голову никогда не пришло. Он и так замечательный. — «Неужели это говорю я?» — недоумевала она сквозь оцепенение.

— Расскажите нам, как он сделал вам предложение, — выкрикнул кто-то из толпы.

— О, это было очень романтично. — Несмотря на крайнюю взвинченность, Мэгги почуяла возможность отомстить. — Стояла дивная лунная ночь, он опустился на одно колено и преподнес мне букет алых роз.

— Ты забыла про шампанское, любовь моя, — нежно проворковал Джей, в то время как его рука предупреждающе стиснула ее талию.

— И ты пил его из ее туфельки? — расхохотался репортер.

— Это давно устарело, — тотчас среагировал Джей. — К тому же, джентльмены, мы не намерены посвящать вас во все подробности наших отношений. — Он послал Мэгги обворожительную улыбку, но ледяной взгляд синих глаз ясно приказывал ей впредь не разыгрывать подобных шуток.

Мэгги слегка покраснела, стараясь не задумываться над истинным содержанием его слов.

— Последний вопрос, мисс Карлайл. — Снова Элкотт. — Как вы отнеслись к известию, что ваш романтический возлюбленный обвинен в изнасиловании?

— Естественно, я была шокирована и оскорблена.

Мэгги почувствовала, как стоявший рядом Джей оцепенел, увидела, как Себастиан резко вскинул голову.

— И вам не приходило в голову расторгнуть помолвку?

— Никогда, — тряхнула головой Мэгги. — Оскорбление, мистер Элкотт, было нанесено не мне, но Джею. — Мэгги набрала побольше воздуха. — Потому что Джей никогда в жизни никого не насиловал, я твердо знаю это. Он просто не способен на такое зверство. МакГайр жесток, но он всего лишь одна из ролей Джея на телевидении. Я же знаю истинного человека, и он совершенно другой.

— Вы бы хотели, чтобы он оставил этот сериал?

Мэгги заколебалась, но потом вздернула подбородок.

— Да, — сказала она. — Думаю, что буду просить его об этом.

Джей рассмеялся.

— А знаешь что? Для тебя, дорогая, я пойду даже на это.

Он привлек ее к себе, посмотрел ей в глаза долгим взглядом и нашел губами ее рот.

В покорном оцепенении Мэгги замерла в его объятиях. «Я не должна думать об этом. Нужно притвориться, что ничего не происходит, вспомни, ведь он просто играет роль», — думала она.

Но это было не так легко. Иначе и быть не могло, ибо самое мимолетное прикосновение его прохладных губ к ее губам заставляло сладко трепетать все ее существо.

Это сближение ни к чему не обязывало, оно было лишь имитацией страсти. Но ее вдруг охватил безудержный, необъяснимый порыв.

Я хочу стать желанной, изумленно поняла она. Хочу быть нужной ему, чтобы больше не вспоминать о Лесли Форестере и о том, что произошло, когда мне было семнадцать. Я больше не хочу мучиться от страха.

Она прижалась к нему еще крепче, с легким покорным вздохом разомкнула губы и закрыла глаза.

И вдруг ощутила ответный импульс, пробежавший по его худощавому телу; его рот вобрал ее губы, желая познать их вкус, смакуя их во все более глубоком поцелуе. Она чувствовала, как поднимается в нем жаркая волна; его язык скользнул по ее мягкой нижней губе и проник глубже, во внутренние тайники ее рта. Повинуясь слепому инстинкту, Мэгги обвила руками его шею и ответила на его поцелуй.

Джей утопил пальцы в сияющей массе ее волос; другая рука скользнула вниз и легла на ее бедро, хищно, собственнически познавая его очертания; тела их слились. Она почувствовала, как ее нетронутая женственность воспламеняется, и с ее губ слетел тихий стон неутоленного желания.

В толпе репортеров послышалось насмешливое хихиканье, и чары тотчас исчезли. Почти сердито Джей оторвался от ее губ. Он прерывисто дышал, на скулах играл неяркий румянец.

— Надеюсь, джентльмены, вы получили все, что хотели, — тихо сказал он, — потому что нам пора уезжать. И если впоследствии мы сможем свободнее располагать собой, мы будем вам очень признательны.

— Хотелось бы надеяться, — пробурчал Себ.

Мэгги чувствовала на себе взгляд Джея, смущенный и слегка тревожный. Она не винила его. Она и сама смешалась. Она подчинилась влечению, которое оказалось слишком сильным, чтобы им пренебречь, и, скорее всего, еще долго будет сожалеть об этом — возможно, всю жизнь.

Лицо Джея стало непроницаемым, загадочным. Но ей не хотелось знать, о чем он думает.

Себ проводил их к своему «ягуару», и они уселись на заднее сиденье. Джей обнял ее за плечи, и она напряженно оцепенела, сердце ее бешено колотилось.

— Улыбайтесь, — коротко скомандовал Джей. — И было бы неплохо, если б вы нашли силы помахать из окна этим подонкам.

Машина набрала скорость, дорога круто ушла в сторону, и он с оскорбительной поспешностью убрал руку.

— Вот и все, — мрачно сказал он, отодвинулся и уставился в окно непроницаемым, отсутствующим взглядом.

Мэгги забилась в другой угол, обуреваемая своими мыслями. Она так боялась, что тот долгий, гибельный поцелуй выдал ее, выдал все ее смятение, однако на Джея он, кажется, не произвел ни малейшего впечатления. Наверное, он привык, что женщины в его объятиях именно так себя и ведут. Не говоря о его частной жизни, о которой ей ни на секунду не хотелось задумываться, каждую неделю в сериале он ласкал ослепительных актрис. Он научился выглядеть совершенно естественно, имитируя чувства, но она так не могла, осознала Мэгги, пряча руки в карманы, чтобы скрыть их дрожь.

Поцелуй потряс ее до глубины души, сокрушил, растревожил в ней призрак физической близости. А для Джея он ничего не значил. Джей играл роль. И об этом следовало помнить, если она хотела сохранить хотя бы крупицу здравого рассудка.

Наконец она решилась нарушить молчание:

— Как по-вашему, долго ли нам придется… притворяться?

— Спросите Себастиана, — ухмыльнулся Джей. — Это его идея.

— Вы правы, — еле слышно отозвалась она.

— Думаю, здесь приходится говорить о месяцах, даже не о неделях. — В зеркальце Мэгги заметила, что Себ нахмурился. — И разумеется, мы должны дождаться полного провала Дебби Бэрроуз на процессе, прежде чем заикнемся о вашем разрыве. — Он помолчал. — Ты молодец, Мэг, ты очень хорошо говорила в пользу Джея. Очень убедительно.

— Удивляюсь, как у нее язык не отсох, — протянул Джей. — С момента нашего знакомства я уже успел наслушаться о моей безнравственности.

Мэгги прикусила губу.

— А вдруг я изменила мнение?

— Прошу вас, мисс Карлайл, — холодно и безразлично сказал Джей, — не отягощайте изза меня свою совесть. Это теперь не имеет никакого значения. — Он немного подумал. — Боюсь, что этот фарс, наша помолвка, обяжет нас иногда появляться в обществе вместе, но я обещаю сократить наши выходы до минимума.

— Благодарю, — выдавила она.

— О, это я вас должен благодарить, — нарочито любезно произнес он. — Как Себ уже заметил, ваше выступление было великолепным.

Мэгги проглотила комок в горле.

— Надеюсь, мне не придется снова терпеть такое.

— Весьма сожалею, — он сухо, одними губами, улыбнулся и подчеркнуто перевел взгляд на окрестный пейзаж.

В дороге беседа не клеилась; Себастиан то и дело заговаривал о разрушениях, оставленных ураганом. Дороги, по которым они проезжали, были завалены обломками сучьев и веток, а в поле они заметили несколько поваленных набок и покинутых обитателями домиковфургонов. Мэгги поразило, сколько деревьев вывернуто с корнем. Можно было проследить путь, по которому шла буря, — словно некий великан с мечом в руке прошагал по полям и лесам, сокрушая все на своем пути.

Мэгги вздохнула. Она и сама была уничтожена — захвачена вихрем, а после выброшена из его стихии. Но, если быть до конца откровенной, чего еще она могла ожидать?

Их с Джеем дороги пересеклись по случайному стечению обстоятельств. Она убедилась, что ее предубеждения относительно него были ложны. Например, она выяснила, что он способен на добрый поступок.

На миг у нее защемило сердце: она вспомнила, как хорошо и спокойно ей было минувшей ночью в его объятиях, с какой нежностью его губы покрывали поцелуями ее лицо.

Теперь же он был холодным и чужим, и расстояние между ними было безмерным и непреодолимым, как пустыня. Он, конечно же, хотел как можно скорее изгнать из памяти, из жизни все, что произошло между ними на краю Света, его злило, что они все еще связаны этой символической, несуществующей помолвкой.

Ее пальцы туго переплелись на коленях. Напрасно гнала она мысль, что, не постучись тогда пресса к ним в дверь, не разрушь их уединение, все могло бы сложиться совсем подругому.

«Не уходи», — сказала она ему вчера ночью.

Что, если бы он произнес те же слова нынче утром? Что, если бы он сказал: «Не покидай меня»? Достало бы у нее сил воспротивиться?

Вместо этого, с горечью думала она, я захотела чуда. Только явилось это чудо не совсем так, как я ожидала.

Она сделала верный шаг, единственно благоразумный, уговаривала она себя. Она слишком неопытна, несведуща в страсти и ее законах, чтобы стать игрушкой такого мужчины, как Джей Делани. В ней не было хитрости, которая научила бы ее сорвать наслаждение и отойти в сторону. А большего он от нее и не хотел — ему была нужна женщина, которая развеяла бы скуку его вынужденного затворничества. Как бы его развлекло — соблазнить ее после всех ее протестов, увидеть, как она сдастся! Но ей это разбило бы жизнь.

Можно было только благодарить судьбу, что поездка с Робином не состоялась: теперь Мэгги поняла, что она обернулась бы полной катастрофой. Раньше она считала его именно тем человеком, который был ей нужен, надеялась, что их отношения могли сложиться счастливо. Но она ошибалась. Возможно, с ним она чувствовала бы себя спокойно и уверенно, но его объятия никогда не воспламенили бы ее. Она вдруг поняла, что могла бы жестоко оскорбить его за это, и вздрогнула.

— Вам холодно?

Внезапный вопрос смутил ее, и она залилась краской.

— Нет. Я буду только рада, когда все это кончится.

— Справедливо для нас обоих. — Он помолчал. — Вам нелегко будет читать завтрашние газеты, но поделать ничего нельзя.

— Вы правы, — не глядя на него, ответила Мэгги.

— Вам придется продолжить игру. Не поддавайтесь желанию рассказать правду кому бы то ни было — подруге, начальнику. — Снова молчание. — Даже Робину.

— Но ведь я должна же объяснить ему, — испугалась Мэгги. — Мы долго встречались, и…

Джей пожал плечами.

— Скажите ему, что это любовь с первого взгляда. Что я вскружил вам голову и увлек в пучину безудержной страсти. Так нам скорее поверят, когда через несколько недель мы сообщим миру, что совершили ошибку. Может статься, если, конечно, маменька позволит, он все еще будет рядом, чтобы собрать по кусочкам ваше сердце.

— Остается лишь надеяться, — безразлично ответила она. — Себ, высади меня, пожалуйста, первой.

— А разве ты не хочешь, чтобы я тебя проводил? — спросил зять. — Тебе могут звонить репортеры.

— Я включу автоответчик. Все будет хорошо, обещаю.

— И кроме того, — тихо и насмешливо вставил Джей, — вы же предпочитаете лишь собственное общество, не так ли, мисс Карлайл?

Сегодня ночью я хочу быть одна, с тяжелым сердцем подумала Мэгги. Мне необходимо истребить тебя в моей памяти, в моей душе. Во что бы то ни стало снова стать самой собой.

Вслух же она произнесла:

— Я рада, что вы наконец все поняли, мистер Делани.

Между ними снова наступило молчание.

Стоя на пронизывающем ветру у подъезда своего дома, она ждала, когда Себ извлечет из багажника чемодан. Джей приблизился к ней.

— До свидания, Мэгги. — По его губам скользнула улыбка, столь же небрежная, сколь и пожатие его руки. — На следующей неделе я позвоню Себу, чтобы он устроил нам обязательное свидание. Можно поужинать вместе или сходить в театр.

— Если так надо, — утомленно сказала она.

— У нас нет выбора, — резко ответил он. — Мы рассказали байку и должны следовать сюжету.

Джей обошел машину и сел на переднее сиденье рядом с Себастианом. Машина тронулась с места, но он даже не обернулся.

Мэгги подняла чемодан и на миг застыла, глядя в грозно нависшее небо.

Как часто она рассуждала о своем драгоценном одиночестве, подумала она и горько усмехнулась. И теперь, впервые в жизни, поняла, что значит остаться совершенно одной. Одиночество обернулось болью, вынести которую было почти невозможно.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

— Ничего не понимаю, — тряс головой Филип, — еще неделю назад ты стояла здесь, в этом кабинете, и уверяла, что отбываешь к Индийскому океану с этим твоим, как там его… Ты же была несокрушима, как скала, — горячился он. — И вот вчера, как только я сел завтракать, началась эта адская свистопляска. Все мне звонят и спрашивают, читал ли я газеты, которые я и в доме держать не стану. — Он развел руками. — И кого, ты думаешь, я вижу на первой странице? Тебя в обнимку с каким-то телегероем. Нет, не с «каким-то», конечно, — поспешил исправиться Филип, — а с «тем самым», по выражению Дженни и Клер, которые с тех пор сидят каждая в своей комнате и льют слезы. И ты с ним обручена!

Мэгги подавила стон.

— Я не знаю, как тебе все это объяснить, — запинаясь, пробормотала она. — Такое… иногда случается.

— В самом деле. — Филип угрюмо ткнул пальцем в газетную вырезку, лежащую перед ним на столе. — «Рыжая малышка Мэгги губит свои дни в бумажной пыли редакторских кабинетов, вылизывая писанину прославленных авторш типа разрывательницы лифчиков Кили Сен-Джон. — Он возвел очи горе. — Что ты им наговорила? Какая муха тебя укусила? Она наверняка это прочитала.

— Ничего я им не наговорила, — жалобно запротестовала Мэгги. — Это, скорее всего, миссис Грайс, фермерша, это она им сказала, что я работаю в издательстве. Она без ума от Сен-Джон, и я даже просила Кили написать для нее дарственную на последнем романе.

— Ну что ж, через пару часов будешь иметь удовольствие объясняться с этой дамой. Она приедет сюда. — Филип помолчал. — А работать, надеюсь, ты собираешься? Или явилась освободить стол, потому что твой возлюбленный увозит тебя на Флориду или еще куда-нибудь?

Мэгги беззвучно вздохнула.

— Нет, я остаюсь.

Возвращаясь домой, Мэгги думала, что это воскресенье — самое ужасное в ее жизни. Газетчики поработали на славу, раскопав о ней за короткое время столько подробностей, сколько она и представить не могла. Но если сами статейки были ужасны, то фотографии с поцелуем были еще хуже. На них изображалась бурная эротическая сцена, и, вспоминая, что произошло в тот день, Мэгги сгорала от стыда. При одном взгляде на снимок ни у кого не осталось бы сомнений в том, что она и Джей Делани — настоящие любовники.

Она сидела в своей квартире, подавленная, отчаявшаяся, пока беспрестанное жужжание телефона, прерываемое автоответчиком, не вывело ее из себя. Платок и темные очки, в которых она отмахала несколько миль, вдруг сделались ей ненавистны. Она вымоталась, продрогла и проголодалась. Она разогрела суп, поджарила сырник, села за стол и уставилась на еду. Потом выплеснула нетронутый суп, выкинула сырник и отправилась спать. Но и в кровати ей не было покоя.

Ночью она то и дело просыпалась. Воспоминания о близком горячем теле Джея были так явственны, что ее рука невольно тянулась искать его.

Но его уже никогда не будет, и, чем скорее ты возьмешь себя в руки и забудешь все, что произошло на Краю Света, тем лучше, настойчиво уговаривала она себя, усаживаясь за рабочий стол и пододвигая к себе папку с утренними письмами.

С их первой встречи она была словно бельмо на глазу Джея. А теперь стала настоящей обузой, с горечью думала она. Он и держался так, что в этом не приходилось сомневаться. Ей оставалось лишь одно: и дальше притворяться безразличной. Только так она могла сохранить жалкие остатки гордости и самоуважения.

Некоторое время спустя к ней вошла секретарша.

— Я вам кофе принесла, мисс Карлайл. Приехала мисс Сен-Джон, она сейчас в кабинете мистера Манро. Он просил вам напомнить, чтобы вы потом к нему зашли, — он вам звякнет.

Да, когда подмаслит Кили и буря стихнет, усмехнулась про себя Мэгги.

— Спасибо, Пенни. — Она улыбнулась девушке. — Вот ответы на сегодняшние письма, можете их забрать.

Девушка взяла папку, но уходить не спешила; ее взгляд с откровенным разочарованием остановился на левой руке Мэгги. Наверное, она ожидала увидеть второй Кохинор, но там, разумеется, не было и намека на кольцо.

— Я только хотела… поздравить вас, мисс Карлайл. Мы просто ужас как рады за вас. Мы и не подозревали…

— Все действительно произошло несколько неожиданно, даже для меня. — Мэгги выдавила улыбку.

— Моя сестренка по нему с ума сходит, — щебетала Пенни. — Вы не могли бы попросить у него фотографию… с автографом для нее?

— Попробую, — кисло пообещала Мэгги. — Только не знаю, когда я теперь его увижу.

Девушка была поражена. Заметив это, Мэгги поняла, что допустила ошибку, и бросилась спасать положение.

— То есть у него все еще трудности. Его допрашивает полиция…

— Я знаю, — сказала Пенни. — Ему, должно быть, страшно трудно. Но я со многими говорила, и никто не верит ни слову из этого обвинения. Скажите ему, мисс Карлайл, что все его поклонницы на его стороне. — В ее глазах блеснули слезы. — По-моему, то, что вы сказали в его защиту, просто замечательно. Вот настоящая любовь.

Мэгги проглотила застрявший в горле комок.

— Благодарю вас, — сказала она, опустив взгляд на разбросанные в беспорядке бумаги. Спазм в горле становился невыносимым.

Спустя полчаса позвонил Филип. Мэгги собралась с духом, встала и направилась в другой конец коридора, где находился его кабинет.

Когда она проходила мимо секретарской комнаты, из дверей выглянула Пенни.

— Вам звонят, мисс Карлайл. Соединить с вашим кабинетом?

— Нет, я тороплюсь. Я отвечу отсюда.

Принимая трубку из рук девушки, Мэгги внезапно почувствовала на себе ее восхищенный взгляд, а в комнате — атмосферу плохо скрываемого волнения и тут же поняла, кто ей звонит.

Она искренне пожалела, что не догадалась ответить из своего кабинета, но было поздно.

— Да? — рявкнула она в трубку.

— Доброе утро, — послышался насмешливый голос Джея. — Итак, вы выжили после кошмарного воскресенья, и ваша работа еще при вас. Очень рад. — Он помолчал. — Вчера я записал свой звонок на автоответчик, но вы так и не позвонили мне.

— Я… я не прослушивала звонки. Меня почти весь день не было дома. Что-нибудь важное? — поколебавшись, прибавила она.

— Я считаю, нам надо поговорить, — ответил он. — Я подъеду к часу, и мы поговорим во время ланча.

— У меня уже назначена встреча.

— Так отмените ее. Увидимся в час.

Джей повесил трубку.

Мэгги сжала губы. Чтобы не потерять рассудок окончательно, ей нужно было видеть Джея как можно реже. К такому болезненному для нее выводу она пришла, проведя томительную ночь без сна. И ланч delux представлял серьезную угрозу душевному спокойствию. Этого нельзя было допустить.

Скажу ему, что встречу не удалось отменить, или лучше просто убегу пораньше, а ему оставлю записку, думала она, направляясь в кабинет Филипа.

Журналисты давно заметили, что Кили Сен-Джон была точной копией одной из своих героинь. Пышные золотисто-русые волосы в беспорядке рассыпались по точеным плечам, а фиалковые глаза смотрели на мир из-под густейших, загнутых кверху ресниц.

— Мэгги, дорогая.

Мэгги утонула в ее раздушенных объятиях. Наконец Кили отступила и бросила на нее трепетный взгляд, полный укоризны.

— Филип говорит, вы изругали мою книгу.

— Не совсем так, — ответила Мэгги, в бессчетный раз овладевая собой. — В основном роман мне понравился, но его центральная часть требует значительной доработки.

Безукоризненно нарисованные губы Кили слегка покривились.

— Иными словами, вы требуете, чтобы я ее переписала? — В медовом голоске зазвучали капризные нотки. — Но, дорогая моя, вы же знаете, я совершенно не умею править.

Да, я знаю, какая ты лентяйка, огрызнулась про себя Мэгги. Вслух же она сказала:

— Мы, конечно, не можем настаивать, но существует еще и независимая рецензия…

— Я читала, — коротко ответила Кили.

Она пересела на заваленный подушками диван Филипа и похлопала ладонью рядом с собой, приглашая Мэгги присоединиться. — Видите ли, милочка, я полностью, до капельки, исчерпала свои силы. Этот роман меня доконал. И я обещала себе прелестный отдых, чтобы забыть об этой ужасной работе. Я уже сняла виллу на Багамах и рассчитывала вылететь туда на этой неделе. Теперь понимаете, в чем тут сложность?

— Да, это проблема, — торжественно произнесла Мэгги. — Но если бы вы уделяли работе пару часов в день, вы бы и не заметили, как переписали.

— Конечно, если у меня будет помощник, — дерзко заявила Кмлн.

Мэгги опешила.

— То есть вы бы хотели нанять секретаря? — с сомнением произнесла она. Она прекрасно знала Кили: такая, пожалуй, наймет, а потом вышлет счет» Манро и Крэг» — с нее станет. Мэгги украдкой бросила взгляд на Филипа: тот сидел со страдальческой миной.

— Нет, дорогая. — Кили серебристо рассмеялась. — Я хотела бы позаимствовать вас. Единственное затруднение в том, что Филип чуточку против.

Такого поворота Мэгги не ожидала.

— Позаимствовать меня? — повторила она, не веря своим ушам. — Но… как это? И зачем?

Кили пожала закутанными в норку плечиками.

— Я хочу, чтобы вы поехали со мной на виллу и поработали бы там. Ведь вы, — сладко пропела она, — все равно «вылизываете мою писанину», о чем я, к своему удивлению, прочла вчера, так что я не о многом вас прошу.

Мэгги подавила стон.

— Мисс Сен-Джон, я сама была расстроена, прочитав эту чепуху. Прошу вас, поверьте, я никогда не говорила ничего такого, что могло бы навести на подобные мысли…

— Не сомневаюсь. — Кили одарила ее всепрощающей улыбкой. — Тем не менее, — вздохнула она, — заметка появилась, и вы понимаете, почему я вынуждена прибегнуть к вашим услугам: ведь случай крайний.

— Но, Кили, — решительно вмешался Филип, — Мэгги находится в законном отпуске. Сегодня она пожертвовала своим личным временем, чтобы приехать сюда.

Глаза Кили сверкнули.

— Тем лучше, — проворковала она. — Почему бы вам не провести остаток отпуска на Багамах?

Мэгги прикусила губу.

— Мне бы не хотелось вас обременять, мисс Сен-Джон. Уверяю вас, если бы мы уделили роману хоть немного времени, оставшегося до вашего отъезда…

— Но я вылетаю первым же рейсом, на который удастся достать билет. — Кили прижала руку к груди. — Похоже, мой отдых обречен с самого начала. Из-за этой ужасной бури отменили мой рейс, в отеле почти два часа не было электричества. Кругом такой кошмар, с ума можно сойти. Везде эти поваленные деревья, у всех только и разговоров что о разрушениях. И в довершение всех бед вам не понравилась моя книга. — Кили печально улыбнулась. — Мне нужно солнце и покой. Я чувствую, что здесь, в Лондоне, ничего не напишу. Словно я пережила атомную катастрофу.

Мэгги так и подмывало напомнить, что на Багамах тоже частенько случаются ураганы, но она решила, что благоразумнее всего промолчать.

— Кили, дорогая, — снова начал Филип, — ты просишь невозможного. Помимо прочего, у Мэгги недавно состоялась помолвка, ты, наверное, забыла об этом. Ведь ты не можешь требовать, чтобы она так скоро сбежала от жениха!

Мэгги застыла: до нее дошел смысл его слов. И как она сама не догадалась! — с радостным удивлением думала она. Разумеется, при любых других обстоятельствах ей бы и в голову не пришло ехать куда-нибудь с Кили, но сейчас это был идеальный способ отделаться от Джея. Недельки две на Багамах, даже если там придется отбывать рабскую повинность, помогут ей прийти в себя, привести в порядок мысли, повернуть жизнь в былое русло.

— Не будем торопиться, — сказала она. — В конце концов, это работа, и правка нам нужна как можно скорее. Вероятно, поехать ненадолго с мисс Сен-Джон будет самым простым решением.

Если бы Мэгги прошлась колесом по полированному столу, Филип был бы изумлен меньше.

— Но, девочка моя, а как же твой жених… Разве его мнение ничего не значит?

Мэгги пожала плечами.

— Если бы ему понадобилось выехать сниматься на натуру, он не стал бы спрашивать моего разрешения. Я тоже хочу быть независимой. — Она помолчала. — А после той статьи в газете я и вовсе чувствую себя в долгу перед мисс Сен-Джон.

Кили благодарно склонила голову.

— Спасибо, Мэгги, милочка. Я знала, что вы все поймете правильно. Итак, решено. — В ее голосе появилась жесткость. — Позвоните мне вечером в гостиницу, мы обсудим, когда нам вылететь, и заодно все остальное.

Мэгги поняла, что может идти, и покорно встала.

— Мэгги! — Филип угрожающе взглянул на нее. — Я не считаю обсуждение законченным. Все еще надо обдумать.

— Дорогой, даже не пытайся ее отговорить. — На этот раз в серебристом смехе послышались стальные нотки. — Мэгги дала мне слово, и точка. Пусть теперь бежит домой и укладывает в чемодан любимый купальник, а мы тем временем продолжим разговор о том великолепном обеде, который ты мне обещал.

Мэгги вернулась в свой кабинет и рухнула в кресло. Ее пробирала легкая дрожь. Пусть Кили говорит о купальниках, сколько хочет, но она-то знает, чем обернется ее пребывание на вилле. За статейку в «Экземинер» придется дорого заплатить.

С другой стороны, на Багамах Джей ее не достанет, забывать об этом не следовало. Хороший предлог, чтобы сбежать. Чрезвычайные ситуации требуют чрезвычайных мер, думала она.

Из приемной позвонили.

— Мисс Карлайл, к вам посетитель.

Мэгги бросила испуганный взгляд на часы. Нет еще и половины первого, а он уже явился. Значит, улизнуть ей не удастся.

Придется с ним встретиться, думала она, хватая жакет и сумочку. Скажу ему, что уезжаю, что несколько недель меня не будет, а как только приеду, сразу же потребую расторжения помолвки.

Шагнув из лифта, она ожидала увидеть высокую, стройную фигуру Джея, но ошиблась. В приемной ее ждал Робин, вышагивая из угла в угол.

Мэгги остановилась как вкопанная, сердце у нее упало. Поделом же тебе, что даже не спросила, кто к тебе пришел, смиренно подумала она, вскинула голову и направилась к нему.

— Привет, Робин.

— И это все, что ты мне можешь сказать? — Робин был в ярости. — Ты обманывала меня, сыграла надо мной самую отвратительную шутку, на которую только способна женщина, и смеешь после этого подходить ко мне с этаким беспечным «привет»? Не верю своим ушам!

Мэгги с неудовольствием заметила, что вахтерша насторожилась.

Она попыталась взять его под руку.

— Здесь нам нельзя разговаривать, — озабоченно прошептала она. — Напротив есть кафе. Зайдем выпьем чего-нибудь.

Он позволил ей вывести себя из здания, но посреди тротуара остановился.

— Так это правда? — набросился он на нее. — Ты действительно помолвлена с этим актером?

— Да, это так, — ответила она, понизив голос. — Если бы я только могла объяснить тебе…

— Мне не нужны твои объяснения. — Робин издал резкий, злобный смешок. — Ты выставила меня форменным идиотом. Я-то думал, что знаю тебя, Маргарет, но ты, оказывается, все это время лгала мне, встречалась за моей спиной с этим мужчиной, не удивлюсь, если ты с ним и спала.

— Нет, все совсем не так…

— Я и слышать ничего не желаю, — властно оборвал он. — Моя бедная мама совсем убита, что и неудивительно при ее слабом здоровье, этот удар может иметь опасные последствия. Фотографии во вчерашних газетах привели ее в ужас: она сказала, что они напоминают сцены из порнографических фильмов.

Мэгги подняла брови.

— Вот уж не знала, что твоя мать имеет обыкновение смотреть порнуху, — заметила она холодно.

— Будь любезна, не дерзи! Ты поступила со мной непорядочно, Маргарет. Не уверен, что когда-нибудь смогу тебя простить. Тебя, я думаю, уязвило, что нашу поездку пришлось отменить, и ты решила, что этот мужчина способен дать тебе больше, чем, по твоему мнению, мог дать тебе я. — Робин покачал головой. — Мама говорит, что он втянут в какой-то грязный скандал. Ты, видимо, потеряла последний стыд.

Мэгги вздернула подбородок.

— Я рада, что наконец-то оправдала ее паршивое мнение о себе. Надеюсь, что следующей женщине, которую ты встретишь, повезет больше, хотя и сомневаюсь. Пока маменька держит тебя в своих цепких коготках, рядом с тобой никому места не будет!

Она с трудом верила, что говорит все это, и, судя по разъяренному лицу Робина, он тоже не верил своим ушам. Ведь это был тот самый Робин, которого, ей казалось, она любила. Тот, кого она прощала — бессчетное число раз. Мужчина, разбивший, как она думала, ее сердце.

Из-за него я приползла на Край Света зализывать раны, вспомнила она, вглядываясь в его красное от гнева лицо, сжатые губы, и сама себе не верила.

Но все это было до того, как силой стихии Джей Делани ворвался в мою жизнь и лишил меня разума настолько, что еще немного — и я перестала бы уважать себя.

Мэгги снова взглянула на Робина и вздохнула. Сострадание не позволяло ей просто уйти и оставить его здесь, на тротуаре, раздувающимся от злости, как индюк.

Она дотронулась до его рукава.

— Прости меня, Роб, — мягко сказала она. — Я уже не та, что была прежде. Я теперь и сама толком не знаю, кто я. — Она с трудом улыбнулась. — Продолжай утешать себя мыслью, что счастливо отделался.

Она потянулась к нему и быстро коснулась губами его пылающей, но бесчувственной щеки.

— Прощай.

Она повернулась, чтобы уйти, и внезапно почувствовала, что за ней наблюдают. Бросив взгляд через улицу, она увидела Джея, стоявшего как изваяние с руками на бедрах. Синие глаза сужены, лицо суровое.

Теперь нечего было и пытаться избежать встречи — слишком поздно. Джей уже шел к ней через улицу.

— Трогательная была картина, — заметил он, приблизившись. — Остается лишь радоваться, что рядом не оказалось репортеров. Девушкам не следует при народе целоваться с другими мужчинами сразу после обручения. Вы этого не знали? — Он помолчал. — По-видимому, это был Робин.

— Ну конечно. И прощальный поцелуй в щеку едва ли тянет на сенсацию. — Мэгги радовалась поводу прямо смотреть на него.

— Так это был прощальный поцелуй или вы подбодрили беднягу, чтобы он потерпел еще немного?

— Вас это не касается.

Джей смерил ее холодным взглядом.

— Как скажете. — Пауза. — Этот мужчина вам не пара, Мэгги.

Она пожала плечами.

— Я начинаю думать, что идеальных пар не существует, — сказала она. — И вообще, людские взаимоотношения чаще всего начинаются с идеалов и заканчиваются компромиссами. У нас с Робином было… немало общего. Наши вкусы во многом схожи.

— Но находили ли вы вкус друг в друге? — протянул Джей, насмешливо глядя на нее. — Я уже говорил, что это необходимый элемент отношений, и вам его трагически не хватало и с Робином, и во всех других взаимоотношениях, в которые вы вступали.

— Вы не смеете так разговаривать со мной! — вспылила Мэгги. — Меня еще можно было заставить притвориться, будто я с вами обручена, но это не дает вам права копаться в моей жизни, да еще в такой оскорбительной форме. — Мэгги глубоко вздохнула. — Отвечайте, зачем пришли, а потом уходите и оставьте меня в покое.

— Заинтригован вашим упоминанием о покое. Мы намеревались провести ланч вместе, — ровно сказал он.

— Я не обязана исполнять ваши приказания.

— Вы предпочитаете закатить сцену прямо здесь или подождете, пока мы прибудем в ресторан? — подчеркнуто любезно осведомился он.

— Я сегодня не могу ехать с вами. У меня много дел.

Уголком глаза Мэгги заметила, что у двойной стеклянной двери парадного входа появилась машина Филипа. Это означало, что Филип и Кили с минуты на минуту выйдут из редакции и непременно увидят их.

— Я очень спешу, — в отчаянии сказала Мэгги.

— Никуда вы не спешите. — Джей крепко сжал ее локоть. — Вы тратите слишком много времени на побеги, Мэгги Карлайл. Вам пора остановиться и кое-что для себя уяснить.

— Мэгги, милочка! — проворковал с противоположного тротуара нежный голосок Кили. Мэгги замерла. — Это и есть ваш великолепный мужчина? Представьте же меня.

Она порхнула к ним, таща за собой упирающегося, явно смущенного Филипа.

С каменным лицом Мэгги познакомила их. Чего еще ей сегодня ожидать? — спрашивала она себя.

— Мне так неловко… — ласково пропела Кили, скользя долгим взглядом из-под ресниц по литым мускулам Джея. — Надеюсь, это не моя вина, хотя, боюсь, именно я тому причиной. Филип был так резок со мной, — жаловалась она, — и он прав: какая я эгоистка, что похищаю Мэгги с собой на Багамы. — Она заметила недоумение на лице Джея. — Как, разве она не посвятила вас в наши планы?

— Полагаю, — мягко ответил Джей, — именно это Мэгги и собиралась мне сообщить. Не так ли, дорогая?

Мэгги опустила глаза, чтобы не встречаться с ним взглядом.

— Я присоединяюсь к мисс Сен-Джон и собираюсь провести недельку-другую на ее вилле, — пояснила она. — Мы будем работать над ее последней книгой.

— Но работа не будет занимать все наше время, — вмешалась Кили. — Мэгги жертвует ради меня своим отпуском, и я позабочусь, чтобы ей было весело. — Она умолкла и вдруг просияла. — Послушайте, мне в голову пришла блестящая мысль. — Она повернулась к Джею. — Почему бы и вам не поехать с нами!

Мэгги почувствовала, что земля уходит у нее из-под ног.

— Нет-нет! — воскликнула она чересчур поспешно и тут же вспыхнула, заметив изумленные взгляды Филипа и Кили, а также иронический взгляд Джея.

— А что? — спросил Филип. — По-моему, это идеальное решение.

Мэгги стиснула кулаки, и ногти впились ей в ладони.

— Это чрезвычайно любезно с вашей стороны, мисс Сен-Джон, но я отправляюсь на Багамы работать, и мне будет не до развлечений. Давайте лучше вернемся к нашему первоначальному плану. — Она проглотила комок в горле. — Кроме того, Джей сейчас очень занят. На нем разного рода обязательства…

— По правде говоря, — медленно произнес Джей, — ближайшие два месяца я свободен как ветер. Я устроил себе отдых.

Мэгги прикусила губу.

— А как же Дебби Бэрроуз, полиция? Тебя могут не выпустить из страны. Пока существует обвинение…

— Только не говори, дорогая, что твоя вера в меня пошатнулась. — Джей сардонически усмехнулся. — Я сказал, что свободен, и это правда. Полиция мной больше не интересуется, они известили об этом Себа через его контору. Теперь они могут предъявить мисс Бэрроуз иск за злоупотребление их временем, даже за клевету, но это уже их дело. — Джей повернулся к Кили. — Я с восторгом принимаю ваше любезное приглашение, мисс Сен-Джон. Я как раз собирался предложить Мэгги поехать куда-нибудь к солнцу отпраздновать мою вновь обретенную невиновность. — Он стрельнул в Мэгги язвительным взглядом. — Я подумывал о Маврикии, — ласково добавил он, — но, если она предпочитает Багамы, не стану возражать. Какая разница где, главное — мы будем там вместе.

— Нет, это не пойдет! — разозлилась Мэгги. — Я же сказала: я еду работать, это чисто деловая поездка. Мне будет легче одной.

— Глупышка, — замурлыкала Кили. — Я же не собираюсь хоронить вас в кабинете среди кипы бумаг. У вас будет достаточно времени, чтобы… расслабиться.

— Вы сейчас произнесли мое любимое слово. — Джей улыбнулся и решительно взял Мэгги под руку. — Крошка моя, не надо быть такой пуританкой. Ты же знаешь: кто в дружбе с делом и в ссоре с бездельем — тот не знаком с весельем. Ну, пойдем. Наш столик ждет нас.

Кили надула губки.

— Не хотите присоединиться к нам с Филипом? Мы едем в «Савой».

Но Джей был непреклонен.

— В другой раз — с удовольствием. Но сегодня мы с Мэгги хотим побыть вдвоем. Думаю, вы нас поймете.

— Попытаюсь. — Кили закутала плечи в норку и послала Джею ослепительную улыбку. — У нас будет достаточно времени, чтобы лучше узнать друг друга, когда мы прибудем на Нью-Провиденс.

Сжимая локоть Мэгги, Джей повел ее прочь.

— Черт бы вас побрал, — сказала она сквозь зубы.

— Улыбайтесь: они все еще смотрят на нас.

— Плевать, пускай кто угодно смотрит, — вскипела Мэгги. — У вас хватило наглости так запросто принять ее приглашение. Вы с ума сошли? Неужели было не ясно, что вы мне там совершенно не нужны?

— Ясно как день, — холодно ответил Джей. — И не только мне одному: остальные тоже поняли. Вы вели себя не совсем так, как того ожидают от безумно влюбленной девушки. Если вы хотите заявить на весь мир, что наша помолвка всего лишь фикция, ступайте прямо в «Экземинер» и закатывайте интервью на всю страницу.

— Вы могли бы придумать какой-нибудь предлог, чтобы отказаться.

— Мог, но увидел в мисс Сен-Джон женщину, которая обожает быть в центре внимания публики и знает, как этим вниманием пользоваться. Я вам гарантирую, что завтра же наш отъезд на Нью-Провиденс станет темой для сплетен не в одной газете. А откажись я или послушайся ваших протестов, сплетен было бы куда больше, — мрачно прибавил он.

— Я вам не верю.

— Подождите немного, сами увидите. — Они завернули за угол. — Вот моя машина.

— Почему, черт возьми, я обязана позволять вам командовать мной?

— Потому, что это входит в вашу роль, моя милая. — Джей открыл перед нею дверцу автомобиля. — Нас ожидает обед с шампанским, за которым нам предстоит на глазах у всех, особенно у попрятавшихся по углам фотографов, изображать бесконечное взаимное счастье по случаю возвращения моей незапятнанной репутации.

— А вот эту фразу, — едко заметила Мэгги, — я вряд ли могу ассоциировать с вами. — Она помолчала, пока Джей выводил машину на полосу движения. — Так вы серьезно насчет того, что обвинения с вас сняты?

— Я бы не шутил такими вещами. И позвольте вам напомнить, что никаких обвинений вообще не было предъявлено. — Он сжал губы. — Я ведь говорил вам, Мэгги, что и пальцем не касался этой девушки.

— Однако она была изнасилована.

— Да, возможно, и так, а после этого ее слегка поколотили, чтобы все выглядело как насилие. Но у меня было исчерпывающее доказательство моей невиновности.

— Какое?

— Анализ крови, — коротко ответил он. — На мое счастье, как только мисс Бэрроуз прибежала в «Экземинер» и поведала о своем несчастье, ее тут же отправили на медосмотр. — Джей искоса взглянул на Мэгги. — Можете радоваться, ваши трогательные субботние заверения о доверии ко мне оказались вполне обоснованными.

Мэгги пожала плечами.

— От них ничего не зависело. К тому времени в полиции наверняка знали, что вы невиновны. — Она поколебалась. — Но для чего Дебби Бэрроуз понадобилось раздувать эту историю?

— Ради денег. Скорее всего, ей было известно, какие суммы газеты отваливают за постельные откровения, и она решила попробовать. — Он помолчал. — Полиция сейчас пристально интересуется ее дружком. Он вышибала в ее клубе, говорят, здорово увлекается азартными играми. Он вполне мог подтолкнуть ее на это.

Мэгги ахнула.

— Вы хотите сказать, что он… Но ведь это ужасно!

— В жизни происходит много ужасного, и это неплохой предлог, чтобы насладиться хорошими временами, когда они настают. — Он аккуратно завел машину в отсек. — К примеру, этой поездкой на Багамы.

Мэгги скрипнула зубами.

— У меня иное мнение о хорошем отдыхе.

— Да, знаю, — сочувственно произнес Джей. Швейцар в ливрее почтительно распахнул перед ними дверь. — На вилле, куда мы направляемся, наверняка имеется туалет и ванна с затычкой для выпуска воды, но нам придется терпеть эти неудобства.

Подошел метрдотель, и, пока он приветствовал их, Мэгги была вынуждена молчать. Но как только они уселись за столик и шампанское было налито в бокалы, она сказала:

— Можете смеяться, но домик очень дорог мне. Он мой. И только мой.

— Дайте срок. — Джей поднял свой бокал и слегка коснулся им ее бокала. — Часы, проведенные там вместе с вами, встанут рядом с моими самыми дорогими воспоминаниями.

— Сомневаюсь. — Она взяла меню и сделала вид, что сосредоточенно его изучает. — Теперь вы чисты, — коротко сказала она, — и нам нет необходимости дольше тянуть этот фарс с помолвкой. Мы можем расторгнуть ее в любой момент. Не откладывая.

— Точнее, до отъезда на Багамы, — усмехнулся Джей. — Вы это хотели сказать? — Он медленно покачал головой. — Ни за что. Будем следовать старому сценарию. Помимо прочего, если мы так скоро расторгнем помолвку, мы привлечем к себе излишнее внимание и будем выглядеть глупо. — Он вновь наполнил ее бокал. — Кроме того, в октябре на Багамах самый ураганный сезон. Вдруг разразится еще один, пока вы будете там? Я не могу позволить вам рисковать в одиночку, Мэгги. Если ночью грянет буря, — он наклонился к ней и понизил голос, — я буду рядом и не отдам вас никакой стихии.

Джей умолк. В наступившей тишине Мэгги слышала, как пульсирует ее кровь. Она с трудом дышала и вглядывалась в меню, пока буквы не заплясали у нее перед глазами.

Конечно же, он издевается над ней за то, что она устроила ему сцену. Но от этого ей становилось только хуже.

Это он-то меня спасет?! — думала она, и сердце так и билось в ее груди. Он сказал, что спасет меня.

Но ей нигде не было спасения от Джея Делани. До сих пор все, что было связано с ним, оборачивалось для нее опасностью. Теперь она это поняла. И когда они приедут на НьюПровиденс, для нее начнется настоящая пытка.

Яне в силах притворяться, что люблю его, в отчаянии думала Мэгги. Так как же я могу делать вид, что к нему равнодушна? Но, чего бы это ни стоило, я должна притвориться. Должна. Потому что он ни за что не должен узнать, догадаться о моих истинных чувствах.

Внутренний голос подсказывал ей, что покориться ему значило отдать себя на волю стихии. Но когда эта стихия уляжется, не останется ничего, кроме развалин. Об этом ей не следовало забывать, если она хотела выжить.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

В аэропорту стояла изнуряющая жара. Мэгги благодарно погрузилась в мягкое заднее сиденье автомобиля, который должен был отвезти их на виллу Кили.

— Надеюсь, там есть кондиционер, — сказала она, обращаясь отчасти к себе самой.

— Сибаритка, — лениво отозвался Джей. — На Краю Света вам хватало сквозняка из-под дверей.

Она натянуто улыбнулась и сосредоточилась на созерцании видов за окном.

Вплоть до самого отъезда ей удавалось избегать Джея, ссылаясь на неотложную работу. Кили вылетела двумя днями раньше, «убедиться, что для нас все приготовлено, душечка», и Мэгги пришлось путешествовать с ним вдвоем.

Однако вскоре она убедилась, что быть наедине им не придется. Джей, почти еженедельно появлявшийся в каждом доме, был повсюду узнаваем и рассматривался как общественное достояние. Чужие люди заговаривали с ним, как со старым знакомым, поток желающих получить автограф не иссякал. Даже в самолете Мэгги развлекалась, наблюдая, как увивались вокруг него стюардессы. Я должна радоваться, что ему уделяют столько внимания, убеждала она себя. Это избавляло ее от необходимости поддерживать натянутые, неуклюжие разговоры.

Но настоящая пытка только начиналась, и она знала это.

— Вам не приходилось раньше бывать в Насау? — спросил он наконец, когда молчание затянулось до бесконечности.

Она покачала головой.

— Я никогда не была за границей.

— А вы не навещали свою мать в Австралии?

Мэгги прикусила губу.

— Нет.

— А часто ли она бывает в Англии?

— Не очень.

— Вы, должно быть, скучаете по ней.

— Конечно. А ваша мать… жива?

— Конечно, — удивился он. — И отец тоже. И, разумеется, они хотят познакомиться с вами. Я им объяснил, что поездка чисто деловая и отказаться никак нельзя, однако они очень расстроились и настояли, чтобы я привез вас к ним, как только вернемся.

— Боже мой. — Мэгги почувствовала себя виноватой. — Это… необходимо?

— Да, необходимо, — ответил он, пожалуй, слегка грубовато. — И нечего так пугаться. Вас просят приехать всего-навсего в Котсволдс, а не в Новый Южный Уэльс или Квинсленд.

— Вы хотите сказать, в Западную Австралию. — Мэгги помолчала. — Надеюсь, вы не будете сильно скучать в предстоящие две недели. Нам с Кили нужно будет серьезно поработать.

— Надеюсь, вам удастся убедить ее, что это действительно нужно, — пожал плечами Джей.

Хорошо бы, вздохнула про себя Мэгги, с болью вспоминая слова, сказанные ей Филипом на прощанье.

«Запомни, Мэгги, — говорил он, — она может быть одним из самых талантливых литераторов, но ее личная жизнь — сплошной хаос. Она дважды разводилась, и Бог знает сколько у нее было интрижек. Она не уважает собственность других женщин, поэтому я советовал бы тебе не спускать глаз с твоего жениха».

Тогда какого черта ты вдохновил нас обоих на эту поездку? — чуть не выкрикнула Мэгги. Вместо этого она изобразила улыбку и пообещала запомнить.

Интересно было бы знать, находит ли Джей привлекательной Кили. Спросить его об этом она, разумеется, не могла. Будь они любовниками, она бы нашла способ это выяснить, мягко подтрунивая над ним. Но в их отношениях было слишком много запретного, масса непреодолимых пропастей. Так даже лучше, с легким вздохом решила она. Лучше не подходить друг к другу чересчур близко, не знать слишком много.

Если же Кили начнет с ним заигрывать и у них начнется роман, у Мэгги будет надежный повод расторгнуть помолвку. Может, их даже стоит свести, размышляла она, хмуря брови.

Вилла оказалась одноэтажным белым домиком, увитым виноградом. При ней был непременный бассейн и аллея, ведущая к белорозовому песчаному берегу.

Кили поджидала их у бассейна; рядом, на расстоянии вытянутой руки, стоял столик с охлажденными напитками. Она просто светилась от счастья.

— Ну разве это не рай земной? — Она потянулась, продемонстрировав загорелое тело, едва прикрытое крошечным купальником. — Я хочу жить здесь всегда — куплю себе домик и поселюсь здесь.

Она и впрямь может пожить тут пару лет, подумала Мэгги. Тихих гаваней, в которых она еще не побывала, почти не осталось, и везде ей в конце концов становилось скучно. Если Филип прав, та же участь постигала, по-видимому, и ее мужчин.

В белой юбке и синем блузоне Мэгги страдала от жары и избытка одежды, тем более что на Кили было надето так обольстительно мало. Джей созерцал ее с нескрываемым восхищением.

Мне ли с ней тягаться, вздыхала про себя Мэгги. Даже пытаться бессмысленно.

Тогда зачем ты привезла почти все наряды, купленные для Маврикия? — вмешался голос разума. Только не говори, что не хотела, чтобы они зря пропадали дома.

Не знаю зачем, подавленно ответила себе Мэгги. Я вообще ничего сейчас в себе не понимаю.

Кили тем временем щебетала о прелестях Ныо-Провиденс, о ресторанах, которые ей рекомендовали посетить, магазинах, куда ей советовали наведаться, и оплакивала кончину лимбо-дансинга некогда привлекавшего множество туристов.

— Эти танцы вызывали во мне поразительно чувственные мысли, — сказала она, бросая на Джея вызывающий взгляд. — А каковы ваши впечатления?

— А я не мог отделаться от мыслей о вывихнутых конечностях. — Джей положил в свой бокал еще льда.

— Фи, как прозаично. — Кили надула губки. — А вы, Мэгги, что скажете?

— А мне бы хотелось знать, мисс СенДжон, когда вы намерены начать работать.

— Зовите меня Кили, пожалуйста. Не надо формальностей здесь. Мы же друзья, к тому же я вам ужасно обязана. — Кили загадочно улыбнулась. — Но давайте сейчас не будем говорить о работе. Подарим себе хотя бы два дня — посмотрим окрестности, акклиматизируемся, — а уж потом можете приковывать меня к письменному столу. — И Кили залилась серебристым смехом.

Мэгги выдавила ответную улыбку.

— В таком случае, если не возражаете, я пойду к себе и разберу чемоданы.

— Конечно. — Кили взяла со столика колокольчик и вызвала экономку. — Лия, проводите, пожалуйста, гостей в их спальню.

Асфальтовая дорожка, обсаженная по краям кустами, усыпанными золотистыми и розовыми цветами, вела от бассейна к боковому входу на виллу. Лия распахнула скользящие двери внутреннего дворика и отступила, пропуская Мэгги и Джея вперед.

Мэгги шагнула в сумеречную прохладу комнаты и, ахнув, замерла. Просторная комната со светлой полированной мебелью. Но взор Мэгги был прикован лишь к двум широченным кроватям, занимавшим добрую половину комнаты.

Она с ужасом смотрела на них, постигая грозный смысл увиденного, потом перевела взгляд на чемоданы, которые стояли посреди комнаты, трогательно прижавшись друг к дружке.

— Пит доставил ваши вещи, — весело сказала Лия, указывая на чемоданы. — За той дверью — ванная. — Она огляделась. — Надеюсь, у вас есть все необходимое.

— Да, все замечательно, — поспешно ответил Джей, заметив, что Мэгги уже открыла рот, чтобы запротестовать. Его рука предупреждающе сжала ее пальцы.

— Если вам что-нибудь понадобится, позвоните, — сказала Лия и вышла, сверкнув на прощанье ослепительной белозубой улыбкой.

Мэгги резко повернулась к Джею и вырвала руку.

— Как вам пришло в голову сказать, что все замечательно? — возмутилась она, и ее голос дрогнул. — Они же, черт возьми, поселили нас в одной комнате.

— Я заметил, — спокойно ответил он. — А чем вы, собственно говоря, недовольны? Мы обручены и собираемся пожениться. Само собой разумеется, что мы спим вместе.

— Ничего не разумеется! — отрезала она. — Я не могу здесь оставаться. Я хочу переселиться в другую комнату.

— Успокойтесь. — Джей нервно сжал губы. — Если поднимете шум, то выставите нас обоих идиотами. И потом, с чего вы взяли, что здесь вообще есть другая комната?

— Не может быть, чтобы не было.

Джей покачал головой.

— Вовсе не обязательно. Судя по величине дома, спален здесь всего две: одна для хозяев и одна для гостей.

— В таком случае я переезжаю в гостиницу, — в запальчивости крикнула Мэгги. — Либо вы сами переедете.

— Никто никуда не переезжает, — мрачно сказал Джей. — Вы же взрослый человек, Мэгги. Комната одна, но ведь кроватей-то две. — Он помолчал. — Когда мы в последний раз жили под одной крышей, нам и одной кровати хватало.

— Прошу вас не напоминать мне об этом, — процедила она сквозь зубы.

— А я бы не прочь о многом вам напомнить. — Синие глаза многозначительно задержались на ее дрожащих губах. — Но я лучше воздержусь. — Он вздохнул. — Ради всего святого, Мэгги, сколько раз я должен вам говорить, что я не насильник?

Мэгги прикусила губу.

— Я… знаю. Но нельзя же оставлять все как есть! Неужели вы не понимаете?

— Да, могут возникнуть небольшие затруднения, но ничего такого, с чем бы мы не смогли справиться. — Джей швырнул чемодан на кровать и, щелкнув замками, извлек синюю шелковую пижаму. — Надеюсь, это вас успокоит?

— Но ведь вы не носите пижам, — начала Мэгги и, покраснев, осеклась.

— В самом деле, — кивнул он. — Но мне пришло в голову, что нас могут поселить в одной комнате, вот я и купил ее. Чтобы услужить вам, готов носить. Если же вы захотите переодеться, здесь имеется ванная. Вот и все, Мэгги, не более того. Ни вы, ни я никуда отсюда не уедем. В глазах обитателей этого домика мы влюбленные и собираемся пожениться. Посему нам придется делить комнату, но не более того. — Он строго посмотрел ей в глаза. — На Краю Света я вам сказал, что просьба должна будет исходить от вас, и уговор остается в силе. — Он хлопнул ладонью по кровати. — Эта моя, а та ваша. Между ними пролегает невидимая черта, переступать которую мы не станем. — Он бросил пижаму на подушку. — А теперь я разберу вещи, переоденусь и схожу поплаваю. Хотите присоединиться?

Она покачала головой.

— Я… я, пожалуй, погуляю в саду.

— Хотите разведать, нет ли свободной комнаты? — ухмыльнулся Джей. — Вас ждет разочарование. Держу пари на деньги, что ее здесь нет!

К огорчению Мэгги, он оказался прав. Вилла была шикарной, но могла принять лишь две пары. Над гаражом помещалась квартира Лии и Пита. И все.

Ничего не попишешь, сокрушалась про себя Мэгги.

Она достала экземпляр рукописи и направилась в холл. Несмотря ни на что, Мэгги намерена начать работать. Для этого она сюда и приехала.

И чем скорее работа будет закончена, тем скорее я смогу сбежать отсюда, думала она, до крови кусая губы.

Лия принесла на подносе чай со льдом, и Мэгги углубилась в чтение, редактируя текст и делая попутно подробные замечания, как улучшить его, пока остальные не вернулись и не подошло время переодеваться к обеду.

Обед был изысканный: сначала подали острый салат из морских водорослей, затем зажаренные на открытом огне бифштексы, а к ним на отдельном блюде горошек, видом и вкусом напоминавший чечевицу, и рис. На десерт принесли пудинг из гуавы, который, по словам Кили, был фирменным местным блюдом.

— Итак, у нас весь долгий вечер в распоряжении! — весело воскликнула Кили, когда Лия подала кофе. — Почему бы нам не отправиться в ночной клуб?

— Я очень устала с дороги, — заторопилась с ответом Мэгги. — Если вы не возражаете, я лучше пойду спать.

Кили сладко улыбнулась.

— Как вам угодно, дорогая. А вы? — обратилась она к Джею. — Вы тоже хотите лечь спать пораньше?

— Нет. — Джей залпом осушил чашку. — Я с удовольствием буду сопровождать вас.

Кили захлопала в ладоши, потом обеспокоено взглянула на Мэгги.

— Вы действительно не против, душечка? — Она расхохоталась. — Вы доверяете мне вашего сногсшибательного мужчину?

— Мэгги все поймет. — Джей отодвинул стул и подошел к ней. Его рука скользнула по ее волосам, приподняла их, и Мэгги ощутила на своей обнаженной шее легкое касание его губ, быстрое и чувственное. — Отдыхай, дорогая, — мягко сказал он. — Я постараюсь не разбудить тебя, когда вернусь.

Кили снова рассмеялась.

— Не думаю, что она останется вам благодарна. — (Мэгги словно окаменела: в глазах Кили светился вызов.) — А может, отложим поездку, пока вы не сможете присоединиться к нам?

— Ни в коем случае. — Мэгги поднялась из-за стола. — Вообще-то я не зануда, просто не привыкла к таким длительным путешествиям. До завтра.

Ванная комната поражала роскошью. Помимо душа, там была ванна во всю стену, в которой с комфортом разместились бы двое, с подушками под голову, туалетным столиком и двумя парными тазиками. Повсюду зеркала. Мэгги приняла душ; промокая тело одним из огромных пушистых банных полотенец, она беспрестанно ловила свои отражения. По сравнению с пышными холеными формами Кили ее фигура казалась чересчур тощей — одна кожа да кости. Она вовсе упала духом и нырнула в ночную рубашку.

Мне бы самой прихватить какую-нибудь пижаму, кусая губы и разглядывая себя в зеркале, думала она. Низкий кружевной лиф, нисколько не скрывая, подчеркивал ее грудь, длинная, до пола, юбка казалась прозрачнее самого легкого ветерка.

Эту рубашку она купила для первой ночи с Робином, вдруг вспомнила Мэгги. Какой-то фрейдистский занос! Но и другие привезенные ею рубашки были не намного приличнее.

Завтра надо пробежаться по магазинам, решила она, хотя и сомневалась, что Насау предложит ей какой-нибудь приличный выбор.

Но хотя бы она будет избавлена от язвительных взглядов Джея, думала она, направляясь к постели.

Она по-настоящему устала, но все же не могла заснуть.

Она лежала, вглядываясь в темноту, представляя себе танцующих в медленном ритме романтической мелодии Джея и Кили.

Созерцать эту картину она не хотела; с другой стороны, каждую ночь видеть на соседней подушке темноволосую голову Джея, различать под тонкой простыней контуры его тела было выше ее сил.

Горя всем телом, Мэгги беспокойно заворочалась. Ни одна из девушек моего возраста, с отвращением думала она, и секунды раздумывать бы не стала, наверняка воспользовалась бы самым мимолетным случаем и насладилась бы им сполна. А после повернулась бы и ушла, пожав плечами.

Но я так не могу, думала Мэгги. Я жалкое ископаемое, динозавр. Я не могу отдаться так обыденно и притвориться, что ничего особенного не произошло. Я не могу отдаться Джею, потому что это значило бы для меня слишком много.

С ее губ сорвался легкий прерывистый вздох. Не может быть, в болезненной отрешенности размышляла она, чтобы он желал ее, иначе зачем бы ему перекладывать на нее всю ответственность? Вам самой придется просить меня. Слова все не шли из ее головы.

Если бы она предложила ему себя, он, наверное, взял бы ее, потому что отказать было бы слишком жестоко, а он не был жесток, и Мэгги это знала. Когда они коротали дни на Краю Света, он даже выказал доброту, мог сгладить неловкость, когда надо, утешить. Но, несмотря на все колкости, которые он отпускал в ее адрес, несмотря на слова и поступки, якобы свидетельствовавшие, что он находит ее привлекательной, истинной настойчивости он не выказал. Столь же очевидным было и ненарочитое спокойствие, с которым он, сдерживая обещание, обращался с нею, в то же время давая понять, что прекрасно видит, сколь шатко и ненадежно ее сопротивление.

Вы придете ко мне, и мы оба знаем это.

Словно дело было лишь за временем, оскорблено думала она. Но я не хочу оказаться лишь очередной женщиной. В одну историю я уже чуть не влипла — с Робином. С меня хватит.

Она еще не спала, когда послышался шум подъехавшей машины; сразу повернулась на бок, лицом к окнам, приняла естественную позу и сделала вид, что дышит легко и ровно. Джей вошел тихо, но Мэгги каждым нервом чувствовала его малейшее движение, шелест его одежды. Он разделся. Мэгги услышала, что он обошел кровать и встал рядом с ней.

— Мэгги, — еле слышно позвал Джей.

Какая пытка вот так лежать и притворяться, что спишь, когда все твое существо требует, приказывает ответить ему, повернуться, протянуть руку, привлечь к себе…

Она впилась зубами в мягкую нижнюю губу и почувствовала вкус крови. Наконец она услыхала его удаляющиеся шаги. И темнота обернулась тишиной. И одиночеством.

На следующее утро она проснулась поздно; соседняя кровать была пуста. Мэгги сонно взглянула на маленький дорожный будильник и, застонав, рывком села на кровати. Вот мои благие намерения поработать, думала она, вскакивая с постели и хватаясь за одежду.

Выходя из комнаты, она встретила Лию.

— Ваш завтрак готов, — сверкнула улыбкой горничная. — У вас, несомненно, хороший сон.

— Да, ничего не скажешь. — Мэгги неловко пригладила волосы. — Мисс Сен-Джон спрашивала меня?

— Нет, мэм. Она на машине уехала в Насау за покупками. Скорее всего, ее не будет целый день.

Мэгги подавила вздох.

— Понимаю. Мистер Делани уехал вместе с ней?

— Нет. Он просил передать вам, что будет на пляже.

— Спасибо.

Мэгги глянула вниз, на свою кремовую рубашку и слаксы, и вздохнула. Кили явно не намерена сегодня работать над книгой, а без нее Мэгги уже делать нечего.

В таком случае я тоже устрою себе выходной, без энтузиазма решила Мэгги. Только на пляж я не пойду. Это все равно что самой лезть в пекло. Побуду около бассейна — прочерчу свою собственную невидимую границу.

Она позавтракала горячими булочками, кофе и свежими фруктами, переоделась в один из новых купальников с черно-белым узором, накинула подходящий по цвету длинный блузон и вышла к бассейну.

Было очень жарко, безветренно и умиротворяюще спокойно; ввысь уходила безоблачная синева неба. Мэгги растянулась на лежаке под тентом. Она бы с удовольствием поплавала, но сейчас ей было хорошо: хотелось полежать и прийти в себя после беспокойной ночи. Она перевернулась на живот и положила голову на сложенные руки.

Сегодня вечером она поговорит с Кили, заставит ее уделить некоторое время правке, иначе время будет идти, а работа не сдвинется с места. Мэгги знала, что труднее всего для Кили начать, а там ее профессиональная хватка возьмет свое. Самое главное — засадить ее за работу.

Мэгги хотела прихватить с собой из редакции другие рукописи, но Филип категорически возражал.

— Тебе и с Кили заботы хватит, — решительно сказал он. — И не забывай, что ты в отпуске. Твой жених вправе ожидать, что остаток времени ты посвятишь ему.

В аэропорту Мэгги купила несколько новых романов, но читать их сейчас у нее не было настроения. Ее мысли были слишком заняты предстоящей работой, чтобы она могла позволить себе забыться за чтением. Она бы тут же начала анализировать их, редактировать, что совершенно некстати.

Ею постепенно овладевал сон; мысли, кружась, смешались в голове, и Мэгги решила не сопротивляться. В конце концов, она ведь несколько дней толком не спала. Не удивительно, что долгий перелет и смена климата выбили ее из колеи. Веки отяжелели, словно к ним привязали груз; чтобы их поднять, потребовалось бы слишком много сил. Мэгги и не пыталась…

Солнце нещадно палило, и запах свежескошенной травы щекотал ей ноздри. В висках билась смутная тревога, и она испуганно вздрогнула.

Я сплю, говорила она себе. Это сон. Ничего не происходит. Это всего лишь сон.

Но первые капли масла, такого холодного на ее разогретой коже, были слишком настоящими, как и рука, касавшаяся ее, скользившая по ее спине.

Она истерично взвизгнула, подскочила как ужаленная и бросилась на обидчика, вцепилась в него ногтями.

Он выругался, схватил ее мертвой хваткой за узкие запястья и прижал, беспомощную, к лежаку.

— Вы с ума сошли! — в ярости крикнул он. — Что, черт побери, на вас нашло? Я только хотел намазать вас маслом, поймите вы наконец. Солнце сместилось, и вы начали гореть.

Она непонимающе уставилась в его гневное лицо.

— Вы, — потрясенно выговорила она. — Это вы!

— А вы думали — кто?

— Лесли, — хрипло сказала она.

Джей отпустил ее, и она села, закрыв лицо руками.

— Ну нет. — Его голос звучал тихо, но непреклонно. — Не прячьтесь. Это связано с тем сном?

Мэгги кивнула.

— Расскажите мне, я требую. — Он отнял ее руки от лица. — Вы должны мне за это.

Она в ужасе взглянула туда, куда он показывал. Увидела царапины, оставленные ее ногтями. Из одной сочилась кровь.

— Простите. — По ее щеке скатилась слеза, за ней другая. — О, простите меня.

— Расскажите мне ваш сон. — Джей сел рядом. — Расскажите мне все. С чего он начинается?

— Я в саду. День… очень жаркий. Кто-то косит лужайку. Я чувствую запах травы.

Она с болью произносила каждое слово.

— Это Лесли?

— Нет, наш сосед, мистер Хэллоран. Он услышал, как я кричала, и прибежал на помощь.

— Почему вы кричали, Мэгги?

— Из-за Лесли, моего отчима. Я думала, он на работе. Поэтому и расстегнула купальный лифчик. Я не лгала. Я вовсе не хотела его соблазнять. Я не знала, что он к нам придет. Это неправда!

Ее била дрожь. Джей обнял ее и усадил к себе на колени, точно ребенка.

— Конечно, — сказал он. — Конечно, неправда.

— А мама мне не поверила. — Мэгги задыхалась, ее голос казался очень юным. — Она… рассердилась на меня. Очень рассердилась. Сказала, что я хотела их поссорить. Что видела, как я его заманивала, старалась привлечь его внимание. Сказала, что, по словам мистера Хэллорана, я была почти голой, когда он нашел нас. Что я нарочно все подстроила. — Мэгги всхлипнула. — Это неправда. Только мне никто не поверил. Мне никто никогда не верил.

— Я верю вам. Что делал Лесли?

— Он мазал мне спину маслом для загара, — всхлипнула Мэгги, и Джей прикрыл глаза. — Я… совсем этого не хотела. Я ненавидела его. Боялась. Всегда боялась, только не знала почему. Но когда он прикоснулся ко мне, я поняла.

— Где же он касался тебя, девочка?

— Здесь, — показала она, — и здесь. А потом он попытался… он хотел… — Голос изменил ей.

— Не говори. Он получил, что хотел?

— Нет, потому что я укусила его за руку и закричала, а мистер Хэллоран услышал меня и прибежал посмотреть, что случилось. Я думала, он мне поверил, но позже Лесли сказал ему, что я его поощряла, а в последний момент подняла шум. И маме он сказал то же самое — что я сняла лифчик и попросила намазать себя маслом. Он сказал, что… внезапно перестал владеть собой и что ему очень стыдно. А я — гадкая девчонка и плохо кончу. Он… извинился перед ней, попросил прощения.

— И твоя мать ему поверила?

Мэгги кивнула.

— Она любила его. Собиралась за него замуж. Она была так одинока с тех пор, как папа… Она возненавидела меня за то, что я хотела ей все испортить.

— Она так тебе и сказала?

Джей нежно погладил ее по волосам.

— Нет, слов таких она не говорила, но она… стала другой со мной. Избегала меня, ничего не рассказывала, не целовала меня. И заставила меня извиниться перед Лесли.

— О Боже, — только и сказал он.

— Разве я виновата? Даже Лу, кажется, так считает, хотя она и осталась добра ко мне. — Мэгги перевела дыхание. — Я… я не поехала на свадьбу. Не могла.

— Конечно, — отозвался он. — Ты никому ничего не должна. — Наступило молчание, потом он сказал: — Теперь я многое начинаю понимать. Первое — почему поначалу ты была так враждебно ко мне настроена; второе — Робин.

— С ним я чувствовала себя в безопасности. Он… ничего не требовал.

— Не сомневаюсь, — сухо ответил Джей. — У этого свой комплекс.

Внезапно Мэгги увидела, как близки они друг к другу: ее голова покоится на его плече, он рукой обнимает ее за талию. Она попыталась выпрямиться, и он тотчас же ее отпустил. Она села на шезлонг в нескольких дюймах от него.

Потупив глаза, она откинула волосы с мокрого лица.

— Я не хотела рассказывать вам всего этого, — сказала она. — Ни вам, никому другому.

— Даже Робину?

— Никогда. Я… я хотела… вычеркнуть все из памяти.

— И у вас ничего не вышло. Отсюда все ваши кошмары. — Он взял ее за подбородок и повернул ее лицо к себе. — Знаете что, Мэгги Карлайл? Держу пари на мой годовой доход, что они больше никогда не повторятся.

Он нагнулся и поднял бутылку с маслом для загара, валявшуюся на плитах у их ног. С загадочным видом он с минуту взвешивал ее в руке, потом сказал:

— Хотите эксперимент?

— Не думаю, что у меня получится.

— А я говорю, вы должны попробовать. — Он не отрываясь смотрел ей в лицо. — Доверьтесь мне, Мэгги.

— Хорошо, — тихо вздохнула она, легла и в напряженном ожидании закрыла глаза.

Она ощутила на своей спине первые прохладные капли масла и прикусила губу, чтобы не вздрогнуть.

У него были теплые, ласковые руки. Он начал с плеч. Его пальцы легко массировали кожу, нанося ароматную жидкость. Сама того не замечая, Мэгги постепенно забылась, убаюканная его бесстрастным прикосновением. Дойдя до лямки купальника, он в нерешительности остановился, но, почувствовав, как она вдруг разом напряглась, перешел к нижней части ее спины.

Мэгги зарылась лицом в подушку, не зная, радоваться ей или сожалеть.

Его пальцы стали уверенней, настойчивей, сильными движениями они втирали масло в ее тело, и, хотя тревога в ней не улеглась, она с изумлением ощутила легкое восхитительное покалывание, которым все ее существо отвечало на его прикосновения.

Ей хотелось, чтобы эта медленная, тягучая ласка длилась вечно. Ей хотелось…

— Ну, вот и все, — весело сказал он. — Разве это было так уж невыносимо?

Мэгги медленно села, отвернув пылающее лицо.

— Нет. Вы были правы. Спасибо.

— Всегда к вашим услугам. — Он помолчал. — Я, пожалуй, схожу поплаваю. Почему бы и вам не пойти со мной на пляж? Там очень приятный свежий ветер.

— Я… лучше побуду здесь. — Мэгги защищалась из последних сил, и скрывать это было бессмысленно.

Наступило молчание, потом он пожал плечами, и голос его слегка посуровел:

— Как вам будет угодно.

Она смотрела на его высокую удаляющуюся фигуру; наконец он исчез за цветущим кустарником.

Она снова легла, с ее губ слетел слабый вздох. Джей избавил ее от одного кошмара, но теперь перед ней угрожающе возник другой.

Безысходность, тьма ожидают ее, когда закончится эта командировка. Она останется одна, без него. Только сейчас она начала понимать, что страшнее этого кошмара ничего нет.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Мэгги отложила машинописную страницу и с облегчением вздохнула.

Готово. Работа закончена, и она может ехать домой.

Собственно говоря, ей с самого начала не было необходимости приезжать. Все, что от нее требовалось, — это снабдить Кили рекомендациями и засадить за правку. Стоило Кили прекратить ворчать и начать работать, как она тут же загорелась, и ее уже ничто не могло удержать.

Однако Мэгги прекрасно видела, что этот пыл объяснялся не одним лишь творческим энтузиазмом. Общество Джея подстегивало ее куда сильнее.

Закончив положенную на день часть, Кили открыто посвящала остаток времени Джею: они купались, загорали, колесили по побережью на автомобиле, играли в гольф и теннис. Раза два они даже ловили рыбу в глубоких водах. А по вечерам пропадали в ночных барах и на дискотеках.

По правде говоря, они всегда настоятельно звали Мэгги с собой, но каждый раз она придумывала какой-нибудь предлог, не обращая внимания на ироничные взгляды Джея; говорила, что такое времяпрепровождение не для нее, что она предпочитает отдыхать у бассейна и рано ложиться спать.

Мысль о том, что Джей и Кили вместе, причиняла ей боль. Но, когда пройдет время, это сиюминутное страдание покажется неизмеримо менее тяжким, чем то, которое сулила их близость, твердила себе Мэгги, коротая одна бесконечные дни и ночи.

Когда он возвращался в их комнату, обычно за полночь, она по-прежнему притворялась спящей. Порой ей казалось, что она довела свое притворство до совершенства, хотя и не была уверена, что обман действует. Она знала, что он по-прежнему каждую ночь подходит к ее кровати и стоит несколько минут рядом. Возможно, он беспокоился, как бы ей не приснился очередной кошмар, а может, прислушивался к ее дыханию. Разумеется, в те редкие минуты, когда они оставались одни, она становилась мишенью его едких, презрительных шуточек относительно ее крепкого сна.

Тем не менее она не могла не признать щепетильности, с которой он предоставлял ее самой себе, когда бы она ни пожелала. Неловкостей между ними не возникало.

Мэгги вздохнула, собрала листы рукописи в аккуратную стопку и перехватила их резиновой лентой. Стоит ли удивляться, думала она. С тех пор как она вывернула перед ним душу наизнанку, Делани, наверное, считает ее психически неуравновешенной.

И лишь однажды она, полагая, что он уже уехал с Кили в Насау, вышла из ванной в одной из своих прозрачных соблазнительных ночных рубашек и застала его в комнате. На миг Джей застыл словно изваяние, глаза вспыхнули синим огнем, но Мэгги схватила пеньюар, и он отвернулся, бормоча извинения…

Она встала и взяла со стола рукопись.

Соберу вещи, а потом схожу в последний раз искупаться, решила она, с тоской окидывая взглядом мерцавший в знойных лучах полуденного солнца сад.

Спустя час Мэгги наконец вышла из комнаты и направилась к бассейну. Она настолько привыкла быть там одна, что опешила, застав там Джея с книгой в руках.

Он заметил ее смущение и нахмурился.

— Мне уйти?

— Нет, конечно же, нет, — нервно улыбнулась она. — Я, собственно, хотела поговорить с вами.

На миг она поддалась безрассудному желанию смотреть на него и замерла, пожирая его взглядом. На нем были только плавки, и следы ее ногтей были еще заметны. Интересно, видела ли их Кили, а если видела, потребовала ли объяснений, и что он ей ответил.

— Какая честь, — помолчав, ответил Джей. — И что же вы желаете обсудить? Надвигающийся разрыв нашей несуществующей помолвки?

Мэгги вздохнула.

— Кроме всего прочего — да. Я закончила работу и хочу вылететь первым же рейсом, на который смогу достать билет. — Она умолкла. — Вы… остаетесь?

Более тяжелого вопроса ей еще не приходилось задавать. Он кивнул:

— Пожалуй.

— Я… так и думала.

— У вас имеются возражения?

— Нет, конечно. — Мэгги принужденно улыбнулась. — Как я могу возражать? — Она оторвала взгляд от его лица и посмотрела на книгу. — Это Кили дала вам что-то из своего?

— Да. Она превосходный рассказчик. Я восхищен.

— Тиражи ее книг впечатляют куда сильнее.

— Потрясающая женщина. Знает, чего хочет, и идет к цели прямой дорогой. «Нет» для нее не ответ. — Он постучал по книге пальцем. — Оказывается, я напоминаю ей героя этого романа. Скотта Максвелла.

— Я прочитала так много ее романов, что все персонажи перемешались в моей голове.

Мэгги явно кривила душой. Никто, прочитав «Полночный час», не мог забыть Скотта Максвелла, думала она. Именно поэтому книга постоянно переиздавалась. Он был воплощением мечты всякой женщины: богат, мужествен и невозможно красив. А сильнее его любовных сцен с Викторией, героиней романа, Мэгги и подавно ничего не читала.

Подсказаны ли они Кили собственным опытом? У Мэгги горько защемило сердце.

— Вам должно быть лестно, — заметила она, улыбаясь чересчур весело. — Это одна из ее лучших книг. — Она огляделась. — А где же Кили?

— Обедает на Лайфорде с какими-то знакомыми, которых встретила вчера. Я решил, что ей лучше поехать туда одной. — Он помолчал. — Что же касается помолвки, то вам лучше подождать и до моего возвращения в Англию не делать никаких заявлений. В отличие от вас я привык общаться с прессой, а они могут задавать щекотливые вопросы.

Мэгги опустила взгляд.

— Мне бы хотелось поскорее разделаться с этим, если вы не возражаете. Заявление за меня может сделать Себ, а я бы с радостью уехала куда подальше. Например, провела бы остаток отпуска в Нью-Йорке с Лу и девочкой. Думаю, так будет лучше.

— Вы, конечно, уже все для себя решили, не так ли? — Джей захлопнул книгу и швырнул ее на шезлонг рядом с собой.

— Нам следует трезво смотреть на вещи.

— Ну, разумеется, — отрезал он. — Да говорите им, что вам заблагорассудится.

— Вот и прекрасно.

Мэгги сбросила цветастый блузон, накинутый поверх купальника. Под хмурым взглядом Джея она сняла с одного из шезлонгов надувной матрац, разложила его на плитах, села и начала втирать в плечи и руки масло для загара. Она намеренно растягивала процесс, чувствуя на себе его неотрывный взгляд и сдерживая взволнованный трепет.

Она натерла маслом открытые участки груди и плоский живот, угадывая по напряженному молчанию, что у него перехватило дыхание. Потом налила масла в ладонь и провела рукой по стройным бедрам и длинным ногам до самых кончиков пальцев. Потом посмотрела на Джея и протянула ему бутылку.

— Вы сказали, что я всегда могу вас попросить, — напомнила она, нечеловеческим усилием заставляя голос звучать ровно. — Пожалуйста, намажьте мне спину.

Его колебание было почти осязаемо. Наконец он взял бутылку и опустился на колени. Мэгги перевернулась на живот и закрыла глаза.

Это было безумием, и она знала это. Но из всего света и солнца она возьмет с собой во тьму одиночества лишь память о его прикосновении — неужели это так много?

Боже, дай мне пережить эти мгновения, умоляла она. И я больше ни о чем не попрошу.

Его пальцы нежными круговыми движениями массировали ее кожу, и она с легким блаженным вздохом закрыла глаза. Его руки скользили то плавно, то сильно и уверенно от шеи к плечам и вдоль позвоночника. Каждая ее клеточка чувствовала приятное тепло, и восхитительная истома разливалась по ее телу. Это была слабость новорожденного и бессилие умирающего.

— Как вы спокойны. — Его голос звучал немного странно.

— Я излечилась. Благодаря вам.

— Удивительно. — Его рука коснулась узла на ее лифчике; он осторожно потянул за шнурок и смахнул бретельки с ее плеч. Теперь его руки в чувственной бесстыдной ласке беспрепятственно скользили по ее спине. — И насколько же вы излечились?

Она медленно повернулась. Легла на спину, глядя вверх, на него. Ее рука потянулась и дотронулась до его лица.

— Полностью.

Он прошептал ее имя, почти выдохнул его, и оно недоверчиво задрожало на его губах. Потом нагнулся и завладел ее губами, игриво очертил языком контуры ее рта, потом зубами слегка потянул ее мягкую нижнюю губу.

Джей накрыл рукой ее маленькую обнаженную грудь, пальцы поглаживали требовательный наливающийся сосок, пока она не застонала от наслаждения.

Внезапно ласка его языка переросла в яростную, почти жестокую атаку, словно звук ее голоса оборвал последнюю сковывавшую его цепь, и она ответила ему страстно, самозабвенно, безрассудно, зная и помня лишь его разгоряченное тело.

Наконец Джей поднял голову и глянул ей в лицо ослепительно синим взглядом; на тугих скулах играл румянец.

Потом снова склонился, провел губами по ее шее и коснулся нетерпеливой груди. Она ощутила нежную игру его языка с ее упругой плотью и шумно вздохнула, и тотчас его ласка стала настойчивой, дарующей острое чувство наслаждения и муки.

Она призывно изогнулась и, приподнявшись, прижалась к его бедрам, его руки скользнули по ее телу и единым движением сорвали с нее бикини.

Он обхватил губами ее рот, а его рука с какой-то неожиданной, опустошающей властностью легла на ее нежное лоно, повторив ладонью его очертания. Во рту у нее пересохло; она почти испугалась его сокровенного желания. Но нетерпеливым ласкам его горячих рук и губ противостоять было невозможно, и она со вздохом разомкнула ноги.

Солнце жгло ее закрытые веки, везде был его палящий зной. Но и внутри ее разгоралось пламя, медленно и беспощадно иссушая ее.

Осторожные движения его языка повторяли сладко возбуждающую игру его пальцев; он достиг крошечного источника ее наслаждений, и его рука надолго задержалась там, неторопливо обучая этому новому ощущению. Так, лаская, поддразнивая, он медленно и безжалостно вел ее к некоему пределу, о котором ранее она не могла и помыслить.

Она беспокойно, безумно заметалась, ища, желая — сама не ведая чего. И вдруг у нее перехватило дыхание, остановилась мысль. Все ее существо замерло в изумленном восторге от первых острых толчков неизведанного ощущения. Они накатывали волнами, пульсировали, наконец разлились широкой волной страдания и экстаза, и она прижалась лицом к его плечу и застонала, уносимая потоком мучительного сладострастия.

Когда экстаз постепенно затих, Мэгги открыла затуманенные глаза и удивленно посмотрела на Джея.

Это было прекрасно, непередаваемо, но все же этого было мало. Она хотела испытать все до конца, полностью слиться с ним.

Она томно подняла руки, желая коснуться его, дать ему знать, без всяких слов, о своем желании.

И, не веря своим глазам, замерла, потрясенная, когда он резко отпрянул.

— Нет. — Хриплый голос поднимался откуда-то из глубины. — Дальше мы не можем зайти.

Она села и опустила руку на его влажное от пота плечо.

— Джей…

— Оставьте, Мэгги, — ответил он, не глядя на нее и прерывисто дыша.

— Но я… не понимаю. — Она прижалась губами к его окаменевшей спине. — Ведь ты… ты сам сказал, что я должна буду только попросить. Милый мой, я прошу тебя, умоляю, пожалуйста…

— Я не имел права просить вас об этом. — Его голос стал резким. — И не имел права на любовь к вам в каких бы то ни было проявлениях. Сейчас слишком поздно. Все кончено. И вы знаете это не хуже меня. Не стоит дальше усложнять друг другу жизнь. — Он поднял ее смятый блузон и, не оборачиваясь, кинул ей. — Оденьтесь.

Она повиновалась; руки ее тряслись. Внезапно она устыдилась своей наготы и близости, которую они пережили.

— Тогда почему… зачем вы… — срывающимся голосом пробормотала она.

— Потому что я хотел коснуться вас, — еле слышно отозвался он. — Я уже говорил вам об этом. И, раз коснувшись, не мог остановиться. Мне надо было это сделать… — Он умолк, сжав губы.

— А мое желание, — в отчаянии воскликнула она, — мое желание для вас ничего не значит?

— Вы же хотите ехать домой, — сказал он. — А я хочу остаться. Вот к чему мы пришли. Наши пути разошлись — у каждого своя жизнь. — Он помолчал. — Я достаточно ясно выразился?

— Вы — любовник Кили?

Черт дернул ее за язык. Он ответил не сразу.

— Пока нет.

Его слова вонзились в нее, словно кинжалы. В глазах помутнело, голова закружилась. Она подхватила с пола купальник и встала.

— Тогда нам в самом деле больше нечего сказать друг другу.

— Если только вы не хотите, чтобы я извинился.

— За прощальное оскорбление? — Она тряхнула головой. — Нет, спасибо. Книга закончена, и мне нет смысла слоняться по окрестностям в ожидании рейса. Я перееду в Насау. Скажите Кили, что хотите.

Она высоко подняла голову и пошла от него прочь к дому. В последний раз я играю перед ним, думала она. В последний раз играть труднее всего, потому что я притворяюсь, что сердце мое не разбито.

Да, но оно разбито, подумала она, и безысходная тоска сдавила ей горло. Разбито…

— Ну вот, — сказала миссис Грайс. — Вы уверены, что вам больше ничего не нужно? — Она с беспокойством взглянула на Мэгги. — Вы выглядите такой измученной, моя милая, хоть и побывали на Багамах.

— Все хорошо, — твердо уверяла ее Мэгги. — Вы очень добры, миссис Грайс. Позвольте мне выписать вам чек за все продукты. Ведь я и за прошлый раз забыла вам заплатить.

— Да, вы уж очень поспешно уехали, — понимающе кивнула миссис Грайс. И, сжав губы, продолжала: — И не вы одна. Этот парень, Дейв Арнолд, в тот же день собрался — и был таков, даже моего Фрэнка не предупредил. — Она сердито фыркнула. — Перетрудился, видите ли, на уборке завала после бури. Слишком много пришлось поработать. Я никогда ему не доверяла.

— Я тоже, — призналась Мэгги от чистого сердца. Она уплатила фермерше за продукты и проводила ее, со спокойной улыбкой помахав ей с порога. Закрыв дверь, она облокотилась, почти упала на нее, борясь с рыданиями, мучившими ее последние два дня.

Ей без труда удалось достать билет на самолет; ночь она провела в гостинице при аэропорте. На следующий день поехала в издательство, Филип был на совещании, поэтому она оставила рукопись у секретаря вместе с короткой запиской, что уезжает еще на неделю.

Придя домой, она выгребла из чемодана вещи и позвонила в гараж, где находилась ее отремонтированная машина. Затем собрала сумку и позвонила на ферму предупредить миссис Грайс, что выезжает.

Грайсы были ей рады, но явно разочарованы, что она приехала одна.

— Вы только представьте: Хэл МакГайр был, можно сказать, у нас под носом, а мы и не знали, — восхищенно качала головой миссис Грайс. — Вы никогда не говорили, что знакомы с ним.

Мэгги заставила себя улыбнуться и отделалась каким-то невнятным ответом.

Она была благодарна своему одиночеству. Домик словно лечил ее своим покоем. Она поставила чайник на плиту и пошла наверх. В дверях спальни остановилась, глядя на кровать.

Я не могу здесь спать, поняла она. Пока не могу. Пойду в другую комнату. С ней меньше связано воспоминаний.

С продуктами, которыми снабдила ее миссис Грайс, можно было выдержать длительную осаду, но есть Мэгги не хотелось. Чайник закипел, она заварила себе крепкого черного кофе, села в кресло-качалку и, потягивая горячий напиток, уставилась невидящим взглядом в пространство.

Каждая мысль о Джее отзывалась в ней болью. Нет, ее страдания не трогали разум: впервые в жизни растревоженная чувственность жестоко терзала ее тело.

— Я схожу с ума, — с горечью произнесла она вслух.

Она, конечно, пыталась не думать о нем, но это оказалось невозможно. Даже здесь, на Краю Света, в ее убежище, все вещи словно сговорились против нее и напоминали о нем.

Решение приехать сюда было внезапным. Она уже сняла трубку, чтобы звонить Лу в Нью-Йорк, и вдруг поняла, что поедет только сюда.

Если она хотела навсегда изгнать Джея из памяти, начинать следовало отсюда. Где зародилась ее любовь к нему.

Она с величайшей осторожностью поставила стакан на стол и заплакала беззвучно и безнадежно, пока не выплакала все слезы. Потом налила в грелку горячей воды и пошла наверх в маленькую спальню; там легла, сжимая ее в руках, чтобы холод простынь не был так ощутим.

Какая же она была дура! Раскрылась перед ним душой и телом — и была отвергнута. Теперь ей всю жизнь придется терпеть это унижение.

А он сейчас с Кили, думала она, до крови закусив нижнюю губу.

«Пока нет», — ответил он на ее вопрос. Но сейчас уже, наверное, да, особенно если у Кили есть на его счет планы. Возможно, он даже станет ее третьим мужем. Женщина, которая знает, чего хочет, и идет к цели прямой дорогой, — так восхищенно говорил он.

Я тоже хотела так жить, горько думала Мэгги, и вот до чего дошла.

Она стала подсчитывать, насколько Кили старше его, но тут же одернула себя. Не будь такой стервой! Когда ты так блистательна, знаменита и умна, как Кили Сен-Джон, какое значение имеет возраст!

Последние две ночи она почти не спала, и, похоже, в обозримом будущем на спокойный сон надеяться не приходилось. Но кому какое дело, если у нее под глазами появятся синяки? Все равно смотреть на нее здесь некому.

Ей ненадолго удалось забыться, но внезапно она вскочила, охваченная тревогой.

Дверь, пронеслось в ее голове. Я забыла задвинуть засов.

Перспектива прогулки вниз ей вовсе не улыбалась, однако это было необходимо. Хотя миссис Грайс и уверяла ее, что Дейв Арнолд сбежал, она не могла отделаться от опасений, что он шатается где-нибудь в окрестностях, ожидая ее приезда.

Она неохотно босиком пошла вниз.

Шагнув на нижнюю ступеньку, почувствовала неладное. Струя холодного как лед воздуха тянулась через всю комнату прямо на нее. Мэгги взглянула на дверь и с ужасом увидела, что она открыта.

Наверное, ветер сорвал щеколду, подумалось ей. Вдруг дверь начала медленно открываться прямо на нее.

Мэгги попыталась кричать, но голос не повиновался ей.

Джей вошел и остановился как вкопанный, глядя на нее. В ночной рубашке, с прижатой к горлу рукой, она была похожа на привидение.

— Мне, наверное, следовало постучать, но, когда я взялся за дверь, она оказалась открытой, — сказал он. — Простите, я, кажется, напугал вас. — Он помолчал. — Можно я включу свет?

Она кивнула; он щелкнул выключателем, и комната осветилась.

— Вы уже спали? Я вас потревожил? — Он внимательно смотрел на нее, нахмурившись. — Я не рассчитал время и приехал позже, чем хотел.

— Зачем вы здесь? — хрипло выдавила она.

— Увидеть вас. Поговорить.

— Мы уже все друг другу сказали.

— Разве? Вы не сообщили Себу, что расторгаете помолвку. Он сказал, что не видел вас.

— Я… собиралась позвонить ему через день-два.

Он покачал головой.

— В этом нет необходимости. — Он сунул руку во внутренний карман куртки и достал сложенную газету. — Вот сообщение, прочтите.

— Мне все равно. — Ей не хотелось видеть, как выглядят изложенные черным по белому разрушенные мечты о счастье. — Говорите, что хотите, я со всем соглашусь.

Он сжал губы.

— Мэгги, прочтите. Пожалуйста.

Она медленно приблизилась и взяла газету.

— «„ МакГайр“ становится бестселлером «, — прочитала она вслух. — Что это значит?

— Читайте.

Джей рывком выдвинул один из кухонных стульев и сел. Он казался бесконечно усталым. Независимый кинопродюсер Сол Эбельстайн объявил сегодня о начале сотрудничества телезвезды Джея Делани — Хэла МакГайра — и знаменитой романистки Кили Сен-Джон.

Мэгги беззвучно вздохнула, но заставила себя продолжать.

В ближайшее время начнутся съемки дорогостоящего эротического фильма по роману мисс Сен-Джон» Полночный час» с Джеем Делани в роли Скотта Максвелла. Фильм был задуман на этой неделе во время ужина в Насау. Эбельстайны отдыхали на роскошном курорте Лайдорф и принимали у себя мисс Сен-Джон и Джея Делани, который гостил у нее со своей невестой — редактором Маргарет Карлайл.

Сол сказал: «Моя жена обожает эту книгу, а из „МакГайра“ не пропускает ни эпизода. По ее мнению, если их соединить, мы получим шедевр, а Глория никогда не ошибается. Я в восторге от проекта. Через два дня я прибуду в Лондон для подписания контрактов».

Мэгги отложила газету.

— Что все это значит?

— Мэгги, вы же умеете читать, — терпеливо сказал Джей. — Это значит, что я собираюсь сниматься в фильме по «Полночному часу». Я говорил вам, что напоминаю Кили Скотта Максвелла. Она поймала в ночном клубе Глорию Эбельстайн, с которой едва знакома, и замучила ее разговорами на эту тему. Наконец они сговорились, и Глория загорелась этой идеей, пообещав продать ее Солу. А он игрушка в ее руках, — сухо добавил он. — Они втроем собрались за обедом и обмозговали все детали. Потом позвонили моему агенту и обговорили сроки и оплату. — Он кивнул на газету. — Остальное вы знаете.

— Тогда почему вы здесь? Почему не празднуете это событие на Нью-Провиденс? — Вместе с Кили.

— Я же вам сказал. Мне надо было вас увидеть, поговорить.

— Ах да, понимаю. — Она взглянула на статью. — Вы считаете, что новость о расторгнутой помолвке сейчас некстати, что она испортит вам съемки. Мне все равно. Решайте, как хотите. Не стоило ради этого приезжать сюда.

— Если я решу, как хочу, — медленно произнес Джей, — то мы должны назначить день нашей свадьбы.

Мэгги отпрянула, и газета выскользнула из ее рук.

— Вы сошли с ума.

— Да, наверное, вы правы. Я знаю, что поторопился, но я ничего не могу с собой поделать. — Он отвел глаза. Он был так бледен, нерешителен, уязвим. — Мэгги, дорогая, любимая, дайте мне шанс. Пусть наша помолвка станет настоящей, позвольте мне искать вашей взаимности, как я и надеялся, пока Элкотт и его свора не ворвались сюда и не загнали меня в угол.

— Вы не понимаете, что говорите…

— Милая, понимаю. Я люблю вас, Мэгги, и хочу посвятить остаток жизни вашему счастью. Позвольте мне хотя бы попытаться добиться вашего расположения. Я понимаю, карьера значит для вас чертовски много, вас не интересует брак — Бог знает сколько раз вы говорили мне это, — но вы могли бы совмещать… Другие женщины ведь могут.

Он встал, отбросив ногой стул.

— Когда в тот день я увидел, как вы уходите от меня, мое сердце чуть не разорвалось. Но я должен был дать вам уйти. Мне было невыносимо ночь за ночью быть с вами в одной комнате, испытывать адовы муки и не держать вас в объятиях.

— Но вы оскорбили меня. — Мэгги с трудом дались эти слова. — Я… просила вас… а вы…

— Я слишком хотел вас. Я знал, что, если я вас возьму, это должно быть на всю жизнь. Вы будете моей женой, или мы расстанемся. Но вы же сами не хотели этого. — Он махнул рукой. — Вы говорили только о расторжении помолвки, не желали меня видеть. Мне было невыносимо думать, что я получу вас на один миг и тут же навсегда потеряю.

Он вздохнул.

— Вы все время подталкивали меня к Кили. — Он с упреком посмотрел на нее. — У меня создалось впечатление, будто вы хотели, чтобы мы с ней стали любовниками.

— Кажется, вы ничего не имели против. И немало времени проводили вместе.

— Ради Бога, я же был гостем в ее доме. Она привлекательна и забавна, когда не изображает демоническую женщину. — Если они с Глорией Эбельстайн когда-нибудь поссорятся, это будет битва титанов. Я думал, что, если буду увиваться вокруг нее, вы начнете ревновать. Но этого не случилось. Я никак не мог подступиться к вам. Каждую ночь, войдя в комнату, я стоял и смотрел на вас, а вы притворялись, что спите. И я думал: что, если поцелую ее, обниму? — Он нахмурился. — И вспоминал, что дал вам слово не делать первого шага, шел в свою кровать и тоже притворялся спящим.

— Я отталкивала вас потому, что чувствовала то же самое: все или ничего, — глухо сказала Мэгги. — Я любила вас, хотела отдать себя вам почти с первого дня нашего знакомства; но меня приводила в ужас мысль, что я стану женщиной на одну ночь — одной из многих. Я не осмелилась рискнуть.

Он мрачно посмотрел на нее.

— Даже когда считали меня насильником?

Мэгги уронила голову.

— Вы очень скоро предоставили мне возможность убедиться в вашей выдержке. С самой первой ночи и в дальнейшем.

— Я просто подлец. — Его губы задрожали. — Поверьте, любовь моя, я не знал, как вести себя с вами. За многие годы вы — первая женщина, давшая мне понять, что скорее собьет меня с ног, чем бросится к моим ногам. Вот я и… перестарался. Но после того, как я вытащил вас из вашей машины, все перевернулось во мне. Я решил добиться вашего расположения, тогда еще сам не зная зачем. — Он содрогнулся. — Я даже починил вашу чертову крышу — первый раз за долгое время оторвался на несколько футов от земли.

— Так вы действительно боитесь высоты? — удивилась Мэгги. — А я решила, что вы меня разыгрываете.

— Нет. — Он сжал губы. — На пробных съемках» МакГайра» один парень выполнял за меня трюки. Мой старый друг. Собственно, я и достал ему эту работу. Он упал с высоты, и его парализовало. Год назад он умер. — Джей посмотрел ей прямо в глаза. — Не только вы страдаете кошмарами.

— Простите.

— Не извиняйтесь. Хорошо, что я влез на эту крышу. Мне необходимо было кое-что пережить. — Он улыбнулся и коснулся кончиком пальца ее щеки. — Когда вы потянулись ко мне, пережив тот кошмар, я подумал, что переломил вас, что вы наконец доверились мне. Я так хотел обнять вас и поцелуями изгнать все, что вас терзало. Но когда репортеры нас обнаружили, все пошло наперекосяк. Я решил, что потерял вас, был в отчаянии. Надежда вернулась, когда вы рассказали мне про отчима тогда, на вилле. Я уверял себя, что вы не открылись бы мне, если бы я не значил для вас хоть что-то. Но потом вы снова обдали меня холодом.

Мэгги вспыхнула.

— Я не была особенно холодна… в тот день.

— Нет, — нежно произнес он. — Дорогая, вы были… моей мечтой. Но мало возбудить в вас желание. Я хотел, чтобы вы любили меня, жили со мной, спорили со мной, рожали мне детей и старились вместе со мной. Это совсем другое. — Он взял ее руки в свои. — И не меньше. Выходите за меня замуж, Мэгги! Вы будете моей женой?

— Да, — удивленно ответила она и заглянула ему в глаза с каким-то новым выражением. — Милый мой, да.

Он долго глядел на нее, потом привлек к себе и прильнул к ее губам в жарком, страстном поцелуе.

Отдышавшись, она сказала:

— Джей, сегодня я спала в маленькой комнате, потому что не могла оставаться в широкой постели одна, без тебя. Если я… снова попрошу, ты не отвергнешь меня, как тогда?

Он спрятал улыбку в ее волосах.

— Испытай меня.

Она застенчиво посмотрела на него.

— Любимый, я… я так тебя хочу. Возьми меня. Пожалуйста.

Он расхохотался, подхватил ее на руки и прижал к груди.

— А я решил, что ты никогда не попросишь!

И понес ее вверх по лестнице в благосклонную темноту.

FB2 document info

Document ID: 905e996b-335d-4279-974a-95073d6cfbaf

Document version: 1

Document creation date: 2006-07-10

Created using: FB Tools software

Document authors :

Roland

About

This book was generated by Lord KiRon's FB2EPUB converter version 1.0.28.0.

Эта книга создана при помощи конвертера FB2EPUB версии 1.0.28.0 написанного Lord KiRon