- Валерий Афанасьев

- ТОЧКА ПОКОЯ

- АННОТАЦИЯ

- 1

- 2

- 3

- 4

- 5

- 6

- 7

- 8

- 9

- 10

- 11

- 12

- 13

- 14

- 15

- 16

- 17

- 18

- 19

- 20

- 21

Валерий Афанасьев

ТОЧКА ПОКОЯ

Автор: Валерий Афанасьев

ISBN: 978-5-9922-1374-4

АННОТАЦИЯ

Если вам случится убегать от грабителей, хочу вас предупредить: не прячьтесь в темной комнате опустевшего дома. Не надо. Кто знает, к чему это может привести. Один неосторожный шаг, и… Мир, где ты? Мир рядом, но уже совсем не тот, что был пятью минутами раньше, если вам случилось угодить в межмировой переход. И этот новый мир совсем не похож на тот, который остался за порогом. Другой язык, другие порядки. Этот мир спешит преподнести новичку массу сюрпризов. Он только кажется тихим. На самом деле он таит немало приключений, а то и смертельных опасностей.

Моя признательность Владимиру Николаеву за помощь в вычитке текста.

Автор

1

Префектор Олди Энц устало откинулся в кресле, прикрыл глаза и переплел пальцы рук. До конца его смены оставалось около двух часов, и Энц мечтал о том, чтобы это время прошло без серьезных происшествий, требующих его личного вмешательства. Хранитель устоев сегодня устроил грандиозный разнос среди префекторов. У него это замечательно получается. И при этом благородный О'Брилин не повысил голос ни на йоту.

Олди втайне завидовал хранителю и пытался подражать его манере работы с подчиненными. Правда, если бы кто-нибудь ему об этом сказал, Олди пришел бы в негодование: такие вещи не выставляются напоказ. Понятно, что почтительное отношение к вышестоящим одобрялось, но при этом хранители строго следили за тем, чтобы оно не переросло в подражание, считая подобное леностью и манкированием своими служебными обязанностями.

— Подражание бездумно, — вещал преподобный О'Брилин. — Мыслящему не пристало копировать поведение даже самых достойных, не утруждая себя привычкой анализировать и делать выводы. Если для вас эта работа слишком трудна — ступайте в гончары.

«Почему именно в гончары?» — хотел было поинтересоваться Олди. Но О'Брилин продолжил:

— Должен ли я считать работу префекторов удовлетворительной?

Преподобный обвел собравшихся строгим взглядом в ожидании ответа. Судя по интонации, у О'Брилина были большие сомнения в удовлетворительности работы службы.

— Младшие префекторы жалуются на недостаток кадров, — неуверенно сказал один из собравшихся. — Даже полевых стражников стало не хватать.

— Стражников добавим. Сегодня же я отправлю требование передать еще один полк полевой стражи в ведение префектур, — сейчас же отреагировал О'Брилин.

— А как насчет младших префекторов?

— В ближайшее время пополнения не ждите, — отрезал преподобный. — Нет у меня людей. Сами виноваты. Надо активнее работать с кандидатами. Как говорится, по сделанному вами да вам же воздастся. Вот вы, Рогри. Сколько кандидатов в стажеры вы пригласили на собеседование?

О'Брилин припечатал взглядом префектора северной части их округа.

Чуть полноватый Рогри виновато потупился:

— Вы же знаете, преподобный, какая мне досталась территория. Город всего один, да и тот невелик. Сплошь хутора да поселки. Где я возьму кандидатов?

— Добрые всходы растут на любой почве, — нравоучительно произнес О'Брилин и добавил чуть иронично: — Искать лучше надо.

Хранитель прошелся по кабинету, предоставляя префекторам время на осмысление сказанного, а затем поинтересовался:

— У кого еще будут вопросы?

Отсутствие вопросов считалось серьезным упущением. Попасть впросак с неуместным вопросом — это еще полбеды, а вот несколько совещаний подряд вообще ни о чем не спрашивать… Это все равно что расписаться в собственной лености. Ибо, как говорил преподобный: «Хуже отсутствия ума может быть только отсутствие любознательности».

— Как обстоят дела с новыми сэнсами? — поинтересовался Энц.

Преподобный вздохнул:

— По плану. Замена тех, кто уходит на покой, будет через два года.

— А моя заявка на предоставление дополнительной вакансии сэнса?

— Заявка есть, да и вакансию утвердить несложно. Но свободных сэнсов нет. Да и вообще, думать надо, головой работать, а не сваливать свои дела на сэнсов.

— Так как же без них-то? — удивился Рогри. — Кто будет определять место ментального возмущения?

— Насколько я знаю, служба локации у вас укомплектована полностью согласно штату. А если на каждый случай ссоры какого-нибудь шорника со своим соседом мы будем направлять сэнса, то тогда действительно никаких штатов не хватит.

Рогри покраснел. Упомянутый О'Брилином случай мог бы показаться презабавным, если смотреть на него со стороны. Но если он происходит в твоей префектуре и тебе то и дело о нем напоминают, тут уж не до смеха. Кто же знал, что ссора шорника с соседом перебудоражит полпоселка и создаст такое возмущение ментального поля. Префектор направил к месту происшествия двух имеющихся в его распоряжении свободных сэнсов с усиленным отрядом стражников, чтобы они разобрались в происходящем. А ведь достаточно было послать пару конных латников, которые бы просто-напросто призвали дебоширов к порядку.

С тех пор прошло уже два года, но хранитель устоев до сих пор приводил этот случай в пример как неумеренную расточительность при работе с личным составом.

Энцу стало неудобно. Вопрос задавал он, а вспомнили промах Рогри. Правда, Рогри так «удачно» влез с уточнением, за что и поплатился… Глупые вопросы хранитель устоев не любил.

Преподобный был сегодня в прескверном настроении. Не положено О'Брилину пребывать в подобном расположении духа, хранителю устоев следует являть пример невозмутимости. Но все люди, и всем свойственно ошибаться. К чести О'Брилина следует сказать, что плохое настроение посещало его нечасто, что было совсем непросто, учитывая тот воз, который ему приходилось тащить.

— Перейдем к главному, — решил хранитель и подвинул к себе сводки происшествий по округу.

Мелких происшествий хватало, но не они привлекали внимание О'Брилина. Три несанкционированных перехода, произошедшие на территории округа за последний месяц, — вот что беспокоило человека, призванного следить за покоем и порядком на территории в несколько тысяч квадратных лиг. Три — только по северо-восточному округу, по всей стране зафиксировали восемь переходов. Северо-восточный округ был крупнейшим и беспокоил хранителя в первую очередь, поскольку являлся его вотчиной. Центральный округ был традиционно силен — лучшие сэнсы охраняли покой столицы, плотность префекторов, работающих в центральном округе, была чуть ли не вдвое выше, чем в округах периферийных. Северо-западный округ был относительно невелик, горист, во многих районах труднопроходим. Юго-западный и юго-восточный округа занимали территорию, чуть меньшую, чем их северо-восточный собрат. Конечно, их префекторам тоже приходилось работать, но…

Что самое скверное, префекторы правы — их округ неплохо было бы усилить, но ему, О'Брилину, просто негде взять дополнительных людей. Такой вот парадокс — людей много, и людей не хватает. Не хватает грамотных и инициативных (и при этом непременно уравновешенных). Особенно не хватает сэнсов, но с этим сложнее всего. Обучить человека можно, а вот пробудить в нем дар практически нереально. Можно развить, научить пользоваться, но ростки дара непременно должны быть. Здесь уж что послал Всевершитель — или есть дар, или его нет.

— Какие предложения будут по улучшению работы без привлечения дополнительных префекторов и сэнсов? Прежде всего меня интересует быстрая реакция на несанкционированные проникновения.

— Можно рассредоточить имеющихся сэнсов для быстрейшего определения точки пробоя, — предложил Рогри.

Энц вздохнул, эти слова прежде всего относились к нему. Под его контролем был крупнейший город округа — Тилина. В одной лишь Тилине работали десять сэнсов, почти столько же, сколько на остальной территории префектуры Энца.

— Сэнсы должны отдыхать. От нас требуют обеспечить круглосуточную работу, — отозвался Олди.

Минуту он держался под укоризненным взглядом хранителя.

— Ну, хорошо-хорошо, двух сэнсов я направлю в периферийные поселки, но больше не могу при всем моем желании.

Другие префекторы согласились переместить лишь по одному сэнсу, свободных людей не было ни у кого. Без сэнсов трудно провести даже мало-мальски сложное расследование. Служба локации важна, но и о не менее важных делах забывать не стоит.

— Префектурам все чаще приходится действовать сообща, — отметил хранитель. — В связи с этим принято решение для координации совместных действий ввести должность старшего префектора. Им назначается, — хранитель сделал паузу, — префектор Олди Энц.

— Постараюсь оправдать доверие, преподобный, — отозвался Олди.

Назначение назревало, префекторам и в самом деле приходится взаимодействовать все чаще.

— Постарайтесь. От ваших непосредственных обязанностей освободить не могу, придется вам их совмещать. Все свободны. От вас, Олди, я жду плана рассредоточения дополнительных сил стражников, — добавил О'Брилин.

— Будет сделано, преподобный, — отозвался теперь уже старший префектор.

Совещание закончилось. О'Брилин постарался успокоить дух и привести мысли в порядок, ему надо было о многом подумать. Энцу тоже надо было подумать о многом. Прежде всего, о выполнении только что полученного задания.

С планом пришлось повозиться. Было заманчиво отрядить побольше стражников в распоряжение своей префектуры, но дело они делают общее, и об этом никогда не следует забывать. Особенно если речь идет о несанкционированных проникновениях. Наконец, приложив немало усилий, Олди составил план распределения полка стражников, расписав его в подробностях для своей префектуры и в общих чертах для других префектур округа, оставив другим префекторам разбираться с деталями.

Дежурство подходило к концу, оставалось надеяться, что такой непростой день больше не принесет сюрпризов. Через два часа на охрану покоя Тилины и прилегающих к ней территорий должен заступить заместитель префектора.

Увы, этим ожиданиям не дано было осуществиться. Негромкий стук в дверь заставил Энца открыть глаза. Олди вздохнул:

— Войдите.

— Прошу прощения, господин старший префектор, дело срочное. Не могу не доложить.

Младший префектор Лири замер, ожидая позволения продолжить.

— Докладывай.

— Сэнсы обнаружили крупное возмущение ментального поля.

— Какого характера?

— Характер возмущения нестандартный. Похоже на несанкционированное проникновение.

Это было серьезно, усталость старшего префектора как рукой сняло.

— Объявить тревогу! Полевой страже — седлать коней! Район возмущения определен?

— Пока только направление. Сообщения от других постов локации еще не получены.

— Тревожной группе быть в готовности. Выступаем сразу, как будут готовы данные.

Младший префектор бросился выполнять распоряжения. Олди прихватил перевязь со шпагой, накинул на плечи форменный бежевый плащ и ускоренным шагом двинулся к лестнице, ведущей в комнату вычислителей. Быстро взбежав на второй этаж, старший префектор замер, сложил руки в традиционном жесте покоя и постарался усмирить свои эмоции. Сразу за комнатой вычислителей располагалось помещение, в котором работали сэнсы. Вносить в их работу помехи не разрешалось никому. Не умеешь держать себя в руках — обходи это помещение как можно дальше. Впрочем, тех, кто не умеет держать себя в руках, в службу не брали.

Давно опробованный метод не дал сбоя и на этот раз. Олди удалось погасить волнение, обратив его в любопытство, а это куда менее сильная эмоция. Старший префектор толкнул дверь и преступил порог.

Старший вычислитель замер около подробной карты округа, положенной на большой круглый стол. Он успел проложить только один луч, данные о направлении с других постов локации должны были поступить с минуты на минуту.

— Рассеивание велико? — поинтересовался Олди.

— В пределах нормы, — отозвался вычислитель. — Посмотрим, что дадут другие посты.

Точность определения направления слишком сильно зависит от индивидуальных умений сэнса, от расстояния, от ментального фона… В общем, от множества факторов. Чем больше постов дадут данные о направлении, тем точнее можно определить район происшествия. В этом и заключается работа вычислителя.

Дверь в комнату сэнсов распахнулась, и на пороге появился усталый человек:

— Принимайте данные. С направлением определились еще четыре поста.

Вычислитель не мешкая принялся за работу, и через несколько минут район возмущения был определен. Старший префектор Олди взглянул на карту. Место было глухим, до ближайшего населенного пункта — около десяти лиг.

— Как ваше самочувствие? Замена требуется?

— Норма. — Сэнс присел около стола вычислителя. — Пять минут отдыха, и я буду в порядке.

— Тогда через пять минут передайте периферийным группам места их сосредоточения. Здесь, здесь и здесь.

Олди отметил позиции на карте, после чего перенес отметки на свою личную карту и поспешил к выходу. Полевая стража уже должна была оседлать коней, пора выступать.

Три младших префектора и полусотня полевой стражи были наготове. Дело серьезное, поиски предстояли масштабные. Ждали сэнса, который должен был отправиться вместе с группой. Оставлять пост локации без оператора нельзя, а второй сэнс из дежурной смены, как на грех, с утра убыл из города. В сопровождении младшего префектора и пятерки конных латников он отправился проверять причину волнений на одном из хуторов. Отряд до сих пор не вернулся.

Кто ж знал, что так повернется? Нет, прав преподобный О'Брилин, не стоит сэнсов дергать по мелочам, хотя с другой стороны, без них порой и не разберешься.

— Долго еще? — бросил Олди младшему префектору, так и не решив, стоит ли сокращать выезды ментальных операторов на места.

— Гонца я отправил сразу, как поступил сигнал тревоги. Надеюсь, маэстро окажется дома.

— К кому гонца послал?

— К Витру.

Старший префектор довольно кивнул. Витр был одним из опытнейших сэнсов и отлично работал на выездах. С дальней связью у него не очень — не всегда получается транслировать нужные образы, зато в полевых условиях Витр незаменим.

Через минуту одетый в серый плащ полевой стражи всадник влетел во двор префектуры и лихо осадил коня.

— Маэстро Витр будет ждать нас у северных ворот, — отрапортовал гонец.

— По коням! Выступаем! — скомандовал Олди.

Случай был нестандартный, поэтому руководить облавой он решил сам. Его заместитель должен был прибыть с минуты на минуту и заступить раньше времени на дежурство.

Отряд скакал без остановки около двух часов и преодолел около сорока лиг, когда им наконец удалось приблизиться к месту, обозначенному на карте как район будущих поисков. Энц жестом остановил полевых стражников и позволил сэнсу выехать метров на сто вперед. Слишком близкое нахождение людей мешает ментальному оператору сосредоточиться на работе. При необходимости он может работать даже в толпе, но энергии на то, чтобы поймать нужный настрой, тратится больше. Сколько предстоит работать, не знал никто, сэнса следовало беречь. Устанет раньше времени — пойдут ошибки, неточности показаний. А это лишние лиги, а то и десятки лиг, которые придется преодолеть.

К ментальным операторам в службе относились с большим уважением. Нужные они люди в полевой работе. Оператор и об опасности заранее предупредит, и направление поиска укажет, и связь с соседними группами, если надо, обеспечит. Человек со всех сторон незаменимый.

Через пять минут сэнс вернулся к отряду:

— Сигнала нет.

— Как это нет? — удивился Олди. — Маэстро, вы хорошо смотрели?

— Пфыр! — недовольно ответил оператор. — Кроме того, я связался с группами, которые находятся с той стороны массива, их сэнсы тоже не ощущают сигнала. Около часа сигнал прослушивался, а затем исчез, сошел на нет. Ничего, что выходило бы за рамки обычного фона. Лиги за полторы отсюда крестьяне заготавливают мох. Пять-семь человек. Один ленится, и его беззлобно ругают. Если надо, посмотрю точнее.

— Не надо, стража проверит.

Трое полевых стражников, повинуясь полученному приказу, направились в указанном направлении. Старший префектор задумался — такого еще не случалось, чтобы сигнал чудовища пропадал через час после его появления. Не определившись с точным направлением, они могут искать объект в этой чаще не одни сутки.

— Может, он преставился? — предположил один из младших префекторов.

— Вряд ли. — Сэнс отрицательно покачал головой. — Обычно смерть дает такой эмоциональный выброс, что его чувствуешь за многие десятки лиг. Разве что он умер тихо и спокойно, но здесь в нашем случае подобное предположение совсем неуместно.

— Тогда что? — спросил старший префектор.

— Понятия не имею. — Сэнс пожал плечами. — Может, он спит. Но чудовище даже во сне создает хорошо видимый фон. Здесь же — тишина. Никакого всплеска над уровнем общего фона.

— Но я же видел, как в прошлом году ты нашел потерявшуюся девочку. Тогда тоже не было всплеска эмоций, она просто спала в кусте малины, наевшись ягод.

— Для этого мне нужен ментальный отпечаток. Какая-нибудь вещь, принадлежащая потерявшемуся достаточно длительное время. Лучше всего, когда я знаю лично того, кого ищу. А так, — Витр развел руками, — я могу ориентироваться только на фон.

Всадники примчались через десять минут и подтвердили слова Витра. Крестьян, приехавших заготавливать мох, было пятеро. Один из них порвал ботинок и вместо заготовки мха занимался его починкой, остальные выражали по этому поводу легкое недовольство. Никого подозрительного в лесу они не видели. На всякий случай стражники посоветовали крестьянам убраться отсюда подальше.

Что сказать? Маэстро Витр еще раз подтвердил свою квалификацию, но тем удивительнее было исчезновение искомого объекта.

Старший префектор на минуту замер в раздумьях. «А что, если чудовище успело покинуть оцепленный район?» — От таких мыслей Энц едва не покрылся холодным потом. Сэнс перехватил всплеск тревоги и бросил на руководителя операции обеспокоенный взгляд.

— Разомкнуть цепь! Расстояние между стражниками — сто шагов. Передать такой же приказ другим заставам, — отдал распоряжение Олди.

Стражники начали растягиваться вдоль кромки леса. Сэнс отошел чуть в сторону и сосредоточился на передаче сообщения.

— Мы не сумеем оцепить всю территорию своими силами.

Энц бросил на младшего префектора недовольный взгляд. Он и сам это прекрасно знал.

— У вас есть другие предложения, младший префектор Лири?

— Необходимо затребовать подкрепление.

— Может, вы скажете, сколько понадобится стражи, чтобы окружить и прочесать весь массив?

Лири взглянул на карту.

— Думаю, около пятисот человек полевой стражи.

— Это только на то, чтобы оцепить территорию. Чтобы ее прочесать, необходимо в два раза больше людей. Понимаете ли вы это?

— Понимаю, господин старший префектор.

— Тогда ответьте мне, сколько времени понадобится, чтобы стянуть сюда такие силы, и сколько раз за это время чудовище успеет скрыться в неизвестном направлении. Может, желаете принять руководство операцией?

— Ну что вы, нет! Прошу меня простить, господин старший префектор, я жду ваших указаний, — поспешил заверить Лири.

— Возьмите трех лучших следопытов и отправляйтесь вдоль края лесного массива. Обращайте внимание на любые следы, выходящие из леса. Если найдете что-нибудь интересное, передайте сообщение с помощью сэнсов других групп или шлите гонца.

— Будет сделано! — Младший префектор вскочил в седло, спеша скрыться с глаз недовольного начальства. — Если уж взялся советовать, то советуй по делу, — недовольно пенял он самому себе, досадуя на несдержанность.

Часа полтора ничего не происходило. Лири успел миновать два стоящих на противоположной стороне леса заслона, сэнсы сообщили, что ничего подозрительного патруль не обнаружил. Энц совсем было уже решил последовать совету младшего префектора и стянуть все имеющиеся в радиусе пятидесяти лиг силы полевой стражи к массиву.

— Маэстро Витр, свяжитесь с сэнсами Рогри и узнайте, какие силы его префектура может направить в наше распоряжение.

Сэнс прогуливался среди невысокой поросли молодых осин. Казалось, он пришел сюда только для того, чтобы полюбоваться растущими деревьями. Его работа не видна невооруженным глазом.

— Одну минуту, господин Энц. Если позволите, чуть позже.

Сэнс застыл, к чему-то напряженно прислушиваясь, Олди затаил дыхание:

— Что-то есть?

— Появилась явно различимая тревога. Существо одно, до него около пяти лиг, оно кого-то боится.

— Направление?

Сэнс поднял ладонь на уровень лица:

— Там. — Витр указал рукой гораздо левее центральной части массива.

Энц раскинул карту, это место примерно в полулиге от границы леса.

— Нет, еще левее. Объект быстро перемещается к границе. И я чувствую еще одно существо. Хищник. Крупный. Идет по следу.

Витр, похоже, сам был удивлен увиденной картиной.

— По коням! Все за мной! — Олди Энц пришпорил коня, собирая по пути растянутых стражников.

Они опоздали совсем чуть-чуть. Большая серая тень, промелькнув, проскочила через прогалину и скрылась в чаще. Уже через пару минут следопыт полевых стражников соскочил с коня и присмотрелся к следам. Он обнаружил следы двух видов. Первые явно принадлежали объекту. Вторые были следопыту хорошо знакомы. От такого открытия стражник подобрался и сосредоточился. Хорошо, что с ними сэнс. Иначе следопыт трижды подумал бы, прежде чем сунуться в чащу, преследуя этого второго.

Кони недовольно заржали и попятились от свежего следа хищника.

— Спешиться, — отдал команду Энц. В чащу с лошадьми хода нет. — Следопыты идут первыми. Маэстро Витр, надеюсь, вы предупредите нас, если мы подойдем к зверю слишком близко?

— Непременно, господин префектор. Прошу прощения, господин старший префектор.

Энц кивнул. Сэнсам прощалось многое, в том числе и то, что не простилось бы другим сотрудникам.

Стражники спешились.

— А может, хищник сам о нем позаботится? Об этом чудовище?

— Разговорчики! — бросил Олди. — Наше дело — найти объект, на хищника надеяться нечего.

Справа из-за перелеска вылетел отряд конной стражи, возглавляемый младшим префектором ближайшего поселка. Вскоре они поравнялись с отрядом из Тилины.

— Какие будут распоряжения, господин Энц? — осведомился руководитель прибывшей группы.

— Проводника нам. Вы, младший префектор, берите с собой другие группы и обходите массив справа.

— Так это же…

— Сам знаю, — оборвал Энц. Этот лес был гораздо крупнее прежнего и тянулся на добрых три десятка лиг. Местность сильно пересеченная, местами — заболоченная. Здесь сам лесной хозяин ногу сломит. — Мы идем по следу, вы отсекаете объект с севера. Вызовите подкрепление, пусть перекроют подходы с юга.

— Понял. Будет исполнено.

Младший префектор развернул коня, его отряд последовал за ним. Весь, кроме проводника.

— Что там?

Вопрос был задан проводнику и относился к местности, куда предстояло углубиться.

— Лиги через две — болото. Если загоним объект в тот район, то чудовищу никуда не деться. Правда, через болото проложены мостки, но их еще надо найти.

— Вперед, мы и так задержались, — бросил Олди.

Проводник побежал по следу, стражники, вооруженные пиками, затрусили следом. За ними бегом направились старший префектор и сэнс — полевая работа требовала держать себя в форме. Замыкал отряд десяток стрелков.

— Далеко до объекта? — поинтересовался Энц.

Сэнс на пару секунд убавил темп бега, затем снова вошел в ритм.

— Лиги полторы, и расстояние увеличивается. А вот зверь его, похоже, догоняет, я ясно чувствую панику чудовища и азарт охотника.

— Не повезло чудовищу. Что ж, нам меньше работы.

— Надо же, зверь отстал, — удивился Витр минут через пять бега. — Чувствую его досаду.

Причина, по которой объект опередил преследующего его хищника, стала ясна буквально через несколько минут.

Мостки, перекинутые через болото, горели. Объект успел скрыться из поля зрения, но не его преследователь. Огромный дикий пес прыгал с кочки на кочку, порой он проваливался в трясине, но выкарабкивался и продолжал свой путь. Стражники замерли на берегу болота, завороженные этим зрелищем.

— Может, его подстрелить? — спросил один из арбалетчиков.

— Далеко. Только болты зря потратишь. Эту псину и в упор-то свалить не так просто, а за двести шагов — нечего и мечтать. Да и не попадешь ты с такого расстояния.

— Это я не попаду? — взвился стрелок.

— Отставить базар, — скомандовал Олди. — Нашли время для споров.

— Переберется или утопнет? — стал рассуждать один из стражников, имея в виду прыгающего по болоту пса.

— Смотри, лапищи-то какие! Такой точно переберется.

— В обход далеко будет? — поинтересовался Энц у проводника.

— Немало. Почитай час убьем, пока болото минуем.

— Веди.

Отряд направился влево, обходя топкое место. Бежать не стали, двигались быстрым шагом. Минут через десять спина дикого пса скрылась в зарослях за болотом — все-таки выбрался.

— Догонит? — поинтересовался сэнс.

— Догонит, — отозвался проводник. — Дикий пес бегает не слишком быстро, но может преследовать добычу много часов.

— Ты лучше скажи, откуда в этой глуши мостки через болото? — поинтересовался Олди, поравнявшись с проводником.

— Недалеко за болотом есть выступы редкой скальной породы. Когда-то местные жители собирали там камень на поделки, но позже это дело забросили.

— Отчего ж забросили то?

— Старик, который занимался резьбой по камню, умер, а другие таскаться в такую даль не захотели. Дело хлопотное: дороги в этих местах нет, камни на себе носить приходилось. Да и места здесь опасные. Дикий-то пес здесь обитает, в соседний массив он случайно забрел.

Олди чуть заметно хмыкнул и улыбнулся.

— Значит, чудовище, само того не зная, побежало в вотчину дикого пса?

— Получается так, — кивнул проводник.

— Впереди кто-то есть, — предупредил Витр. — Большой. Спит. Скорее всего — матерый кабан.

— Стоп, — скомандовал Олди. — Одна пятерка — вперед. Сгоните зверя с тропы. Если на нас не пойдет, охоту устраивать не будем.

Пятерка полевых стражников выдвинулась вперед. Держа наготове пики, люди начали бросать в куст, за которым расположился кабан, ветки и камни. Близко к лежке старались не подходить, неизвестно, куда кинется потревоженное животное.

Рассерженный кабан выскочил на тропу, возмущенно хрипя. Стражники стали плечом к плечу, выставив перед собой прочные длинные пики.

— Пшел! — что есть силы крикнул проводник.

Матерый секач возмущенно хрюкнул, но нападать не стал. Развернувшись, он бросился в заросли, оставляя за собой ясно видимый след.

Стражники авангардной пятерки вздохнули с облегчением.

— Вперед, и так время потеряли, — скомандовал старший префектор.

Они обогнули болото и вышли на след чудовища и дикого пса.

— Как дела, маэстро Витр? — поинтересовался Олди, увидев на лице сэнса отзвук беспокойства. — Кто-то еще есть впереди?

— Нет, кроме тех, кого мы преследуем, никого крупного и опасного впереди нет.

— Тогда в чем дело?

— Сигнал начал затихать. Причем затихать стали оба сигнала: и чудовища, и дикого пса.

Олди чуть не выругался, но вовремя вспомнил, что ему не пристало подавать подчиненным пример подобной несдержанности. Что за день такой сегодня!

— Далеко до них?

— Лиги три, — ответил сэнс, чем всех приятно удивил. За прошедшее время преследуемые могли убежать лиг на восемь. — И чудовище, и дикий пес остаются на месте.

— И один другого не съел? — удивился младший префектор Лири.

— Интересно, кто кого? — добавил кто-то из стражи, и по ее рядам пробежал беззлобный смех.

Волнуются парни, вот и пытаются подбодрить себя нехитрыми шутками. Большинство из них не первый год в службе, да случай сегодня слишком уж необычный.

— Наверное, чудовище влезло на дерево, — предположил проводник.

— Возможно, — отозвался сэнс. — Но я не понимаю, почему дикий пес прекратил на него охотиться. Эта зверюга может сидеть в засаде сутки напролет. Не чувствую азарта охотника, абсолютная безмятежность.

— Скоро увидим.

Проводник оказался почти прав. Только вместо дерева был скальный уступ локтей пятнадцать высотой. На нем-то и расположилось чудовище, курлыкая что-то непонятное. Положив огромную голову на массивные передние лапы, под скалой замер огромный дикий пес.

— Он что, спит? — спросил кто-то удивленно.

Пес не спал. Услышав приближение людей, он поднял голову и беззлобно рыкнул. Даже это беззлобное рычание выглядело донельзя грозно.

Отряд замер в полутора сотнях шагов от скалы. Олди от удивления не сразу смог найти нужные слова. Картина хищника, мирно соседствующего со своей недавней потенциальной добычей, не хотела укладываться в его голове.

— Смотри-ка, совсем как человек. — Кто-то из стражников кивнул в сторону сидящего на скале чудовища.

— Внешность обманчива, — отозвался старший префектор, стряхнув оцепенение. — Как говорит преподобный О'Брилин: «Не внешность есть суть». Расспросите маэстро Витра, он вам многое может порассказать про чудовищ.

Сэнс задумчиво молчал, о чем-то сосредоточенно думая.

— Мушкет, — скомандовал Олди.

Один из стрелков скинул с плеча массивную железную трубу с прикладом, другой воткнул в землю подставку, быстро высек искру и запалил трут. Затем аккуратно положил на запальную полку щепоть огненного припаса и протянул готовое для стрельбы орудие начальнику. Мушкет на отряд был только один и использовался лишь в крайних случаях. При желании Олди Энц мог выдать полевой страже и десяток мушкетов, но кто будет таскать эту громадину, когда можно обойтись арбалетом.

Олди положил массивный ствол на предназначенную для него подставку и припал к прикладу. Ствол мушкета пришел в движение, переходя с чудовища на дикого пса и обратно. Старший префектор никак не мог выбрать цель. Наконец, мушкет замер в его руках, щелкнул курок, фитиль упал на запальную полку и округу огласил громкий выстрел. Массивный свинцовый шарик, вырвавшись из ствола, отправился к выбранной цели.

2

Толик Осинцев задумчиво рассматривал муху, ползущую по потолку. Хорошо мухе — у нее нет начальства. Толик вздохнул.

— И нечего вздыхать! Вздыхать раньше надо было! Сколько раз вам повторять, Осинцев, — работать надо! Работать, а не мух считать!

Толик вздрогнул и перевел взгляд на Геральдию Матвеевну, в простонародье — Гергемму, заместителя директора по работе с клиентами. В их небольшой конторе Геральдия заправляла всем. К своим пятидесяти с небольшим она успела сжить со света двух мужей и принялась за сотрудников. Последним, судя по темпераменту, с которым Геральдия взялась за дело, тянуть осталось недолго. Нерастраченная на семью энергия била ключом, и этим самым ключом Гергемма пыталась пристукнуть любую и всяческую инициативу, если она хотя бы малейшим образом выходила за рамки ее представлений о том, как надо вести работу.

— Зачем? Зачем вы сказали, Осинцев, что путевка горящая? Кто вас за язык тянул?

— Так горящая же, Геральдия Матвеевна.

— И что с того? Зачем потребителю об этом знать? А скидки? Зачем вы предложили скидки этой семейной паре? На них крупными буквами написано, что они выбрались в путешествие в первый раз в жизни! Возможно, и в последний.

— Так скидки же есть.

— Есть. Но не для всех. Скидки — только для солидных клиентов.

Осинцев пожал плечами. По его глубокому убеждению, семейная пара, прожившая четверть века вместе, — это очень солидно. Жаль, что не все так думают.

Если Гергемма взялась его пилить, то теперь не остановится, пока не доведет дело до логического завершения. Опять придется менять работу. Должно быть, работа с людьми — это не для него. Нет, сами-то люди не против, скорее, они довольны. И он, Толик, тоже доволен. А вот начальство…

Не получится из него акулы капитализма. То, что скидки надо предоставлять тем, кто и так в состоянии заплатить полную цену без всякого для себя ущерба, для него непонятно. Еще более непонятно, почему нельзя эти скидки применять, когда люди отдают последние сбережения, чтобы купить путевку. По глубокому убеждению Толика, все должно быть как раз наоборот. Так он и старается действовать — в соответствии со своими убеждениями. К сожалению, это не совпадает с глубокими убеждениями Гергеммы. Толик несколько раз пытался объяснить свою позицию, но на таких, как Гергемма, никакие доводы не действуют. И это при том, что в половине случаев ему удавалось уболтать на улице пьяных хулиганов и решить дело миром. Памятуя о второй половине случаев, подобных встреч Толик старался избегать. Избегать Геральдию не получалось.

— Идите, Осинцев, и серьезно подумайте над своим поведением! — закончила внушение Гергемма и устало махнула рукой.

Анатолий вышел за дверь.

— Ну как? — спросила вполголоса секретарша Светочка.

— Как на лучших курортах Египта. — Толик улыбнулся чуть печально.

Светочка хихикнула, прикрыв рот рукой.

— Так же интересно?

— Скорее — так же жарко. Думаю, придется искать другую работу. Ты же знаешь Гергемму, если вцепится, то мертвой хваткой.

— Все расстроятся, если ты уйдешь… — Светочка вздохнула.

— Это не есть продуктивно-о, — проговорил Толик, копируя латышский акцент.

Светочка опять рассмеялась:

— И что ты собираешься делать?

— Не знаю, может, вернусь в мастерскую к Федору. Там, по крайней мере, нет надоедливых старушек.

Светочка закрыла рот двумя руками, чтобы не рассмеяться в голос.

В мастерской Федора Толик работал полтора года назад. Какое-то время было интересно, но его творческий характер не переносил однообразия работы. Полет фантазии так и норовил сыграть с ним какую-нибудь шутку. Толик любил помогать людям и делал это со вкусом и удовольствием. Иногда увлекался. Апофеозом стал турбонаддув, который он приладил к старому «москвичу» пенсионера Семена Петровича. Петрович был просто счастлив, когда его старое авто обогнало соседский «мерседес». Счастье прошло, когда Толик озвучил стоимость запчастей. Пенсионер долго скрипел и пыхтел. Увидев такую реакцию, об оплате своего труда за полторы недели Анатолий постеснялся даже заикаться. Хозяин мастерской, в которой Толик полторы недели модернизировал пенсионерский раритет, долго смеялся. Разумеется, за это время он Анатолию ничего не заплатил, хорошо еще, что не высчитал с него же за занимаемое ремонтируемой машиной место.

Федор был отличным мужиком, он даже не выгнал модернизатора с работы, лишь попросил в дальнейшем заниматься личными делами в нерабочее время. А Толик заскучал. Ему посоветовали сменить вид деятельности и поработать с людьми.

Страховым агентом Анатолий работал около полугода. Надо признать, работа ему нравилась, план он выполнял быстро, общий язык с людьми находил легко. Уволился после того, как компания отказалась выплачивать страховку по одному из заключенных им договоров. Не мог он легко разговаривать с людьми и предлагать страхование, сомневаясь в том, что обещанное им выплатят вовремя и в полном объеме. Начальство предлагало ему остаться, обещало повысить зарплату как ценному сотруднику, но он только печально улыбался. Вся его работа строилась на искренности, а искренность — на вере в правильность того, что он делал. Иначе он просто не мог.

Из туристической фирмы теперь, наверное, тоже придется увольняться.

— Светочка, пока. — Толик помахал рукой. Рабочий день подходил к концу.

Светочка с сожалением вздохнула: «Хороший парень этот Толик, но больно уж неприспособленный. Не от мира сего».

Анатолий заскочил по дороге в магазин, купил пельмени и сосиски и поспешил к дому. Он жил один в двухкомнатной хрущевке, родителей вот уже два года как не стало, спутницей жизни он пока не обзавелся. Что касается соседей, то он был одним из немногих, кто мог найти общий язык почти со всеми в своем подъезде. Причем Осинцев не прикладывал каких-то особых усилий, это получалось легко и непринужденно.

— Толенька, Толюня, — бросилась к нему соседка по этажу Мария Федоровна, — хорошо, что ты пришел! Васька, разбойник, опять на дерево забрался. Полчаса его зову, спускаться не хочет. У, хитрая морда!

Последнее высказывание относилось к коту, который уютно устроился на ветке и не собирался слезать. Толик присмотрелся. Кот выглядел чрезвычайно сосредоточенным.

— Это у него, Марь Федоровна, инстинкт. Охотится он так.

— На кого ж там охотиться? — всплеснула руками пенсионерка.

— Мышей на дереве не бывает, значит, на птиц. Пока не поймает, не слезет.

— Ой, а что же делать?

— Сейчас мы ему охоту устроим. Кис-кис-кис. Охотиться будем?

Толик запустил руку в пакет и извлек на свет сосиску.

— Вкус-сная! — Парень понюхал колбасное изделие. — Лови!

Сосиска взлетела вверх, кот взмахнул лапой и ловко перехватил неожиданный подарок. Вскоре он уже с удовольствием поедал пойманную им добычу. Но слезать не спешил.

— Наверное, не наелся, — сказал Толик и полез в пакет за второй сосиской.

Второй заход оказался неудачным — кот промахнулся. Сосиска была брошена снова — на этот раз добыча оказалась в зубах у мелкого хищника. Кот съел только половину и минут через пять лениво слез с дерева — охотиться ему больше не хотелось.

— Спасибо, Толюнечка. Что бы я без тебя делала!

Пенсионерка подхватила своего любимца и заспешила к подъезду.

— Стой, а как же ты без сосисок? — спохватилась она.

— Ничего, у меня еще пельмени есть.

— Нет-нет, пойдем ко мне. Я тебя оладышками накормлю.

— С удовольствием, — согласился парень.

— Вот скажи, Анатолий, как ты узнал, зачем кот на дерево залез? — любопытствовала Мария Федоровна, идя впереди.

— А я себя котом представил, — отозвался Толик.

— От балаболка, я ж серьезно.

— Не знаю. — Анатолий пожал плечами.

Соседка не поверила, а зря. Толик на самом деле постарался представить, что может делать кот на дереве с таким сосредоточенным выражением кошачьей морды.

Перекусив оладьями, Анатолий отправился вверх по лестнице и был перехвачен на четвертом этаже мучимым жаждой сантехником Сидоровым.

— Толюха, привет. Как жизнь молодая? Куда спешишь?

— Привет, Николаич. Домой иду.

— Ты как, деньгами не богат?

— Откуда. Хочешь, пельменями поделюсь?

— Пельменями? Не, пельменями не надо. Вот если бы ты мне сто грамм налил… — Николаич посмотрел с надеждой.

— Ты же знаешь, я водку дома не держу.

— А вдруг праздник? Или случай какой?

— Как говорил древний китайский философ То Лян, питие есть смерть духа.

— Врет все этот твой Лян. Китаец, что с него взять.

— Не скажи. Ты дворника нашего, Фаддеича, знаешь?

— Ну?

— Умер.

— Правда, что ли?

— Сам посуди: иду я, значит, смотрю, он лежит во дворе под грибочком, где детишки в песок играют. Ну, думаю, что-то здесь не так. Лет сорок минуло с той поры, как Фаддеич в песок играл. Фаддеич, говорю, вставай. Не встает. Фаддеич, да жив ли ты, спрашиваю. А он молчит. Как есть — умер.

— От, елки-палки, — Николаич расстроился, — так он же на три года меня младше! А когда это было?

— На прошлой неделе.

— Так я ж его вчера живым видел! — обрадовался Сидоров.

— Правда?

— Вот как тебя сейчас!

— Что ж тогда Фаддеич делал в песочнице? — с сомнением в голосе сказал Толик и продолжил подниматься по лестнице.

— Что делал. Отдохнуть прилег! — крикнул вдогонку Николаич.

— Я же говорю — смерть духа.

Сидоров пожал плечами и направился вниз по лестнице к выходу из подъезда. А Толик наконец-то добрался до своей квартиры. Посмотрел почту, отправил несколько писем.

«Лучший отдых — это смена вида деятельности». — Толик хлопнул в ладоши, потер руки и начал собираться, на вечер у него еще были планы.

Они мастерили дельтаплан. Несколько ребят и девушек собирались после работы, чтобы построить себе крылья. Планеризмом Толик увлекся недавно. Собственно, постройка была еще в процессе, до испытаний пока не дошло, но дело двигалось. Засиделись допоздна. Когда собрались расходиться, на улице было уже темно.

— Толян, ты Юльку проводишь, а то нам совсем в другую сторону?

— Конечно, провожу, — согласился Толик.

Они шли не спеша, обсуждая перспективы своей затеи. Трое нарисовались посреди аллеи неожиданно и сразу стали охватывать их в полукольцо молча и со знанием дела. Это было серьезно, разговоры не помогут. Слишком уж целеустремленно продвигалась эта троица. От них так и веяло решительностью и злобой.

— Бежим! — крикнул Толик, прыгнул в сторону, оттолкнул ближайшего противника и помчался через кусты, таща за собой Юльку. Грабители замешкались на секунду и бросились следом. Миновали парк, и Толик понял, что направление они выбрали неправильно — жилые дома остались в стороне, впереди чернела лишь старая многоэтажная развалюха, предназначенная на слом. Пустые проемы окон, половины дверей не было.

Догонят. Как пить дать, догонят! Ладно его, но Юлька!

Толик заскочил в подъезд, толкнул девушку под лестницу и успел шепнуть:

— Сиди здесь! Когда они пробегут мимо, вылезай и беги к автобусной остановке.

Троица уже подбегала к подъезду, и он помчался наверх, топая что есть силы.

— За ними, теперь не уйдут!

Искатели легкой наживы бросились следом.

Один против троих. Грабители наверняка вооружены. Толик мчался по темному коридору, он сам себя загнал в ловушку. Эх, если бы не Юлька. Затолкнуть ее в подъезд и убегать по улице? Преследователи наверняка увидели бы, что он один. Теперь придется платить. Что ж, раз так, он встретит их так, как положено.

Дальше бежать было некуда. Толик подхватил оторванную от двери доску и осмотрелся в поисках места для засады. Сдаваться на милость победителю он не собирался. Такое слово, как «милость» преследователям вряд ли знакомо.

Темные проемы дверей зияли справа и слева. Попятившись, он шагнул за порог и… Пола под ногами не оказалось! Всколыхнувшийся дикий ужас на несколько секунд заполнил все существо Анатолия. Но удара все не следовало. Казалось, он падает в какую-то бесконечную воронку и никак не может достигнуть ее дна.

Свет. Он появился сначала неясными всполохами, а затем заполнил все окружающее пространство.

«Так вот ты какой — тоннель. Но почему я не почувствовал смерти?»

Стало совсем светло, но видно ничего не было. Лишь стремительный вихрь света, в центре которого он находился. В какой-то момент окружающее пространство, казалось, взорвалось с громким хлопком, и Толик почувствовал под ногами землю.

Земля оказалась покрытой пышным травяным покровом. Толик удивленно огляделся и протер глаза. Он стоял на лесной поляне. Кроме того, изменилось время суток. Последнее, что он помнил, это ночь и темная комната. Здесь же день и лесная поляна. Контраст, достаточный для того, чтобы прийти в изумление. Адреналин, вызванный недавним приключением, буквально бурлил в крови. Анатолий огляделся, но его недавних противников нигде не было.

Что это? Проделки инопланетян, параллельный мир? Может, он умер и попал в рай?

Крупное насекомое укусило его за ногу, заставив попрыгать.

— У, зараза! — Толик попробовал сбить шмеля доской, которую продолжал держать в руке, но тот ловко увернулся. Реальность бытия дала о себе знать. Во рту пересохло, захотелось пить. Нет, он точно пока не умер. А если так, сидеть здесь и страдать от жажды нет никакого резона.

Толик прислушался, пытаясь уловить звуки, которые могли исходить от людей. Ничего. Шум листвы многочисленных деревьев, щебет птиц — обычные звуки леса. Ни проехавшей машины, ни переклички грибников.

— Люди, где вы? Ау!

Но никто не ответил, потому как отвечать здесь было некому.

Бурлящий в крови адреналин требовал действий. Минут пять Толик бесцельно метался по поляне. Судя по состоянию солнца, время давно перевалило за полдень, а встречать ночь в лесу Анатолию не хотелось. Парень вздохнул и попытался взять себя в руки. Пару минут он восстанавливал внутреннее равновесие. Не то чтобы это удалось полностью, но паника прошла. Анатолий встал и зашагал навстречу солнцу. А почему бы и нет? Это направление было ничем не хуже любого другого.

Предательская мысль о том, что идет он не туда, то и дело стремилась о себе заявить, но Толик пытался ее отогнать. Измени он направление, мысль эта никуда не денется, к ней прибавится лишь еще одна: «А не шел ли он в правильном направлении раньше?»

«Как там Юлька? — подумал Толик. — Мне-то хорошо, иду по чистому уютному лесу».

Раздавшийся из-за ближайшего куста шорох заставил парня отпрыгнуть в сторону, но причиной беспокойства оказался обыкновенный еж.

Анатолий рассмеялся, страхи показались ему надуманными. Ну да, попал в лес, идет неизвестно куда, но с другой стороны, когда еще удастся выбраться на природу. А природа хороша. Парень вздохнул полной грудью. Воздух здесь — это нечто. Ни гари, ни пыли. Постепенно Толик вернулся в свое обычное уравновешенное состояние и даже начал что-то напевать. Вот если бы не жажда, было бы совсем замечательно. Но поскольку совсем замечательно быть не может, с этой маленькой проблемой надо смириться.

Он вспугнул несколько лесных птиц и разминулся с семейством лис, удивляясь богатству животного мира. Не иначе, в заповедник попал.

Тревогу он почувствовал неожиданно. Громче, чем обычно, раскричались птицы, затем вспорхнули вспугнутой стаей. Толик пересек большую поляну и встревоженно оглянулся. Оглянулся и похолодел. На другую сторону поляны вышел кто-то огромный и лохматый. Но не это было главным. Этот огромный и лохматый зло рычал и принюхивался к следу. Между прочим, к его, Толика, следу.

Ноги сами понесли Анатолия прочь от неожиданного гостя. Казалось, они сами придали себе ускорения независимо от желания владельца. Желание, впрочем, было одно — убраться подальше от хищника. Пять минут спустя парень мчался что есть сил куда глаза глядят. По раздающемуся время от времени за спиной злобному рычанию можно было судить о том, что хищник не собирается отказываться от погони.

«Кто победит, чемпион по боксу или по бегу?» — вспомнилась вдруг старая шутка. Толик мимолетно улыбнулся, но раздавшийся за спиной вой вмиг согнал с лица улыбку.

Парень перескочил какую-то лесную дорогу. Лишь через несколько секунд он сумел это осмыслить. Дорога? Дорога — это хорошо, это путь к населенным местам. Но преследователь бежал по пятам, останавливаться и возвращаться не было никакой возможности.

Теперь они бежали по почти непролазной чаще, приходилось проламываться сквозь кусты, но это еще полбеды. Толик уже изрядно запыхался, когда выскочил к болоту. Сердце бешено колотилось, по болоту далеко не убежишь. Он метнулся вправо, по краю препятствия.

Мостки через болото подвернулись неожиданно. Парень свернул на помост из сухих жердей. Пот заливал глаза, сердце готовилось выпрыгнуть из груди. Добежав до середины, Анатолий упал, силы почти оставили его. Зверь довольно взвыл, чувствуя, что настигает добычу. Пара минут — и все будет кончено.

Анатолий лихорадочно начал рвать сухой мох с соседней кочки. Китайская зажигалка никак не хотела срабатывать в трясущейся руке, сердце замирало. Почему-то когда не надо, высечь огонь удается легко и свободно. Наконец огонь затрепетал и стал разрастаться, пожирая сухой мох. Собрав последние силы, Толик встал и медленно побрел по мосткам к противоположному берегу болота. Злой разочарованный вой придавал ему силы.

Передышка оказалась как нельзя кстати. Подождав пару минут, Анатолий побрел дальше. Гигантский пес прыгал по болоту, было ясно, что он не остановится. Ноги заплетались, соревнование в беге человек явно проигрывал зверю. Надо было искать укрытие. Толик стал осматривать ближайшие деревья в поисках подходящего, но вокруг была лишь молодая поросль и кустарник. Зато ему подвернулась скала — довольно крутой каменный уступ метров семь-восемь высотой. То, что надо, пусть временное, но спасение от зубов гигантского пса.

Анатолий только-только успел отдышаться, когда пес появился около камня. С диким рыком хищник бросился на скалу. На секунду Толик испугался. Но ведь собаки не умеют лазать по почти отвесным стенам, хищник скатился вниз. Надо бы ему оставить свои попытки, но не тут-то было. Минут десять пес отчаянно штурмовал стену.

Поняв, что хищник до него не доберется, Анатолий успокоился и стал внимательно рассматривать пса. Тот бегал у подножия уступа и грозно рычал.

— И не надоело тебе? Иди лучше ежика поймай.

— Р-р-р!

— Понимаю, ежика не хочешь. Тогда поймай кого-нибудь другого, белку например. Что тебе стоит?

— Р-р-р.

— А я тебе говорю, не убежит. Вон ты какой: зубы острые, лапы мощные.

Анатолий совершенно не испытывал ненависти к зверю. Что с него возьмешь? Хищник неразумный. Конечно, он не собирался спускаться, но наблюдал за псом без всякой неприязни. И не только наблюдал, но и разговаривал. Отчего не поговорить-то, если есть время? Времени, стараниями дикого пса, было предостаточно.

Минут через пятнадцать зверь стал прислушиваться к тому, что говорит человек. Он даже бегать стал медленнее, да и рычал уже не так грозно.

— И вообще, старик, ты не прав.

— Р-р-р, — отозвался пес.

— Не прав, не прав, и не возражай. Нападать на людей — очень нехорошее занятие. Оно плохо заканчивается даже для таких больших собак, как ты. Так что покайся и иди своей дорогой, а я, так и быть, сделаю вид, что ничего не произошло.

Пес с сомнением наклонил голову. Уходить он не собирался, но рычать и бросаться на скалу перестал. В итоге он улегся рядом и стал внимательно слушать, что говорит ему человек.

Это был далеко не мир, оставлять намеченную добычу зверь не собирался, но все же это можно было считать неким подобием перемирия.

«Ничего, проголодается — уйдет», — решил Толик.

Пес был слишком стар и уже далеко не так резв, как когда-то. Поймать дикую козу или зайца у него не получалось, потому-то он и погнался за человеком.

К сожалению или к счастью, Толику не пришлось узнать, как сильно упрямство дикого пса, — метров за сто пятьдесят от скалы показались люди.

Анатолий был так рад, что даже не сразу обратил внимание на странный вид появившихся. Группа была немаленькой — около полусотни человек. Большинство из них было одето в серые странного вида плащи. Оружие людей было еще более удивительным. Серые держали в руках… Как бы это назвать? На полутораметровое древко был насажен клинок сантиметров двадцати длиной.

У командиров, одетых в бежевые плащи, пик не было. Почему сразу командиров? Во-первых, их было меньше. И потом, один из бежевых явно распоряжался. Да ладно бы просто распоряжался, так здесь такое…

Бежевому передали чудовищного вида ружье, ствол которого он установил на специальную подставку. Нечто похожее Толик видел в исторических музеях.

Затем… То, что произошло дальше, заставило бы Толика похолодеть, если бы он уже не израсходовал весь запас адреналина на сегодня. Сначала грабители, затем — гигантский пес. Сколько можно?

Ствол мушкета попеременно менял свое направление, бежевый захватывал в прицел то Толика, то гигантского пса.

«Меня-то за что?» — хотел спросить Анатолий, но вместо этого вздохнул и решил довериться судьбе. Бежать? Он уже предостаточно набегался сегодня. Да и некуда бежать — внизу до сих пор сидит огромный пес.

Зверь, кстати, бурно отреагировал на появление новых людей: начал скалиться и рычать. Наконец он вскочил и бросился к вновь появившимся. Серые опустили пики навстречу псу, но пробежать он успел совсем немного. Раздался выстрел, над мушкетом взвился дымок, и хищник рухнул, остановленный массивной пулей.

— Я тебе говорил, нельзя нападать на людей, — вполголоса сказал Анатолий.

Бежевый передал ружье одному из серых, и тот принялся его заряжать, засыпая порох через ствол и утрамбовывая его длинным шомполом. Остальные осторожно двинулись в направлении скалы. Анатолий понятия не имел, чего можно ждать от этих людей. Не слишком-то они дружелюбны: десяток арбалетчиков припали к прикладам и держат его на прицеле. Вооруженные пиками серые выглядят весьма настороженными.

Люди подошли ближе, и Толик смог увидеть, что бежевые тоже вооружены: из-под их плащей выглядывали эфесы шпаг. Что все это значит? Странные наряды, странное вооружение.

Бежевые стояли сплоченной группой и о чем-то оживленно переговаривались. Говорили они на каком-то незнакомом языке, так что Анатолий не мог понять ни слова. Серый, заряжавший ружье, подбежал и что-то доложил одному из бежевых. Должно быть, сказал о готовности оружия к новому выстрелу. Командир бросил взгляд на одного из своих соседей, о чем-то его переспросил и отослал серого с мушкетом в тыл. Затем он посмотрел на Анатолия и знаком предложил ему спускаться.

Сидеть на скале дальше? А толку? В любой момент его могут пристрелить или стащить со скалы. Будь что будет. Толик вздохнул и начал спускаться.

Серые тут же подскочили к нему, обыскали, вытащили все, что было в карманах, и побросали найденное в холщовый мешок. Руки Анатолию крепко связали и предложили идти в том направлении, откуда он до этого бежал.

— Пить-то хотя бы дайте, — попросил парень.

Один из бежевых внимательно прислушался.

— Пить. Вода, — добавил Анатолий, говоря как можно внятнее.

Бежевый что-то сказал на своем непонятном языке, и один из серых протянул Толику круглую тыквенную флягу. Мучить жаждой не собираются — это уже хорошо.

Тот бежевый, который застрелил гигантского пса, отдал команду, и отряд двинулся в обратный путь.

3

— Так говоришь, он не оказал никакого сопротивления?

— Абсолютно никакого.

— Добровольно позволил себя связать и последовал за вами?

— Точно так, преподобный. Все так и было.

Хранитель устоев О'Брилин прохаживался по кабинету, о чем-то размышляя.

— Что ж, случается. Ты уверен, что он нам интересен?

— Он был абсолютно безмятежен, когда мы его нашли.

— Абсолютно безмятежен может быть только камень.

— Прошу прощения, преподобный. Его эмоциональный уровень не превышал общего фона. По крайней мере, так меня заверил маэстро Витр.

О'Брилин кивнул:

— Витру можно верить, он опытный сэнс. С чем с чем, а с определением эмоционального состояния он не ошибается.

— Но не это удивило меня больше всего. Дикий пес тоже был спокоен. Это стало для меня настоящим потрясением.

— Ты говорил, что пес был уже старым, — с сомнением сказал хранитель устоев.

— Это так, но перед этим он преследовал объект не менее двух часов. Да и на нас он бросился. Нет, зверь был в порядке. Вы же знаете свирепый нрав этих хищников. Если пес и ослаб физически, то нрав его остался прежним.

— Гхм. — Хранитель переплел пальцы рук. — Действительно любопытно. Люди, наделенные даром внушения, встречаются крайне редко.

— Витр заверил, что ничего подобного не было.

— Возможно-возможно. А что ты сам об этом думаешь?

— Похоже, он его просто уговорил.

— Дикого пса? — О'Брилин с сомнением покачал головой.

— Да. Витр тоже сомневался. Но другого объяснения я не вижу.

— Это действительно может быть интересным. А как объект чувствует себя сейчас?

— Я поручил одному из сэнсов регулярно отслеживать его состояние. Объект на удивление спокоен. — Энц споткнулся о свои собственные слова и поспешил уточнить: — Прошу прощения, преподобный. Разумеется, происходящее тревожит объект. Но уровень тревоги не выше, чем у тренированных префекторов. Разве не странно?

— Да, в этом следует разобраться. Есть у меня одно подозрение, но прежде чем его озвучить, надо кое-что проверить. Все это очень неожиданно. Вот что, объект я забираю.

— Куда прикажете доставить? — Энц чуть поклонился.

— Да не надо никуда доставлять. Я завтра уезжаю, пусть этот человек едет со мной.

— Но…

— Что-то не так? — Хранитель удивленно вскинул бровь.

— Это может быть опасно.

— Не вы ли, Олди, только что убеждали меня в абсолютной уравновешенности объекта?

— Позвольте хотя бы отрядить с вами нескольких полевых стражников для охраны.

— Стоит ли? А впрочем, если ваш долг требует принять меры, то пусть стражники прокатятся. Идите, Олди, мне надо еще подумать. Пусть стражники и объект будут готовы к выезду завтра, через час после восхода.

Старший префектор слегка поклонился и покинул кабинет хранителя устоев. Преподобный О'Брилин часто бывал в разъездах. Хранители устоев вообще не любят долго сидеть на месте. Северо-восточный округ велик, работа префектур — это лишь часть заботы хранителя. А заботы у него немалые. Официально преподобный не наделен властью. Новые законы — это ведение короля, землевладение — вотчина общин и знати, торговля — в ведении муниципалитетов. Все это так. Но при этом хранитель может отменить любое решение местных землевладетелей или муниципальных властей. Да что там говорить — Совет хранителей может блокировать даже распоряжение короля. Справедливости ради стоит заметить, что хранители совсем не злоупотребляли такой возможностью. Отмена распоряжения — само по себе событие чрезвычайное и может внести крупные возмущения в ментальные слои бытия. Поэтому к таким мерам прибегают чрезвычайно редко.

«Главное оружие хранителя — ласка и доброе слово», — не уставал повторять преподобный. Но разве доброе слово становится менее весомо, когда у говорящего его есть возможность призвать возмутителя спокойствия к ответу? Дело хранителя — смотреть вдаль и предотвращать возможные возмущения до того, как они начали оказывать свое влияние на судьбы страны. Если возмущение имеет место, за работу берутся префекторы. Им необходимо ликвидировать проблему, когда она уже начала себя проявлять, но пока она еще не набрала силу. Хранители смотрят вперед, их дело — профилактика возмущений и контроль работы префектур. В ликвидации последствий возмущения хранители редко принимают непосредственное участие. Это бывает лишь тогда, когда возмутителями спокойствия являются очень высокопоставленные люди.

И совсем не потому, что хранители не доверяют префектурам. Такого просто не может быть. В префектурах работают надежнейшие из надежных, не раз проверенные люди. Кроме того, если кто-то из коллег собьется с пути, сэнсы почувствуют это раньше, чем осознает сам оступившийся. Меры будут приняты незамедлительно. Нет-нет, никто не собирается разбрасываться ценными сотрудниками. Прежде всего, в причинах потери сотрудником душевного равновесия попробует разобраться хранитель. Если же быстро вопрос решить не удается, в дело вступают наставники. Сам оступившийся далеко не всегда догадывается о том, что над его равновесием работают. Направить к наставнику префектора могут под тем или иным предлогом — поводов больше чем достаточно. Кроме того, любой из префекторов может посетить обитель наставника по своему желанию, попросить совета, поделиться своими заботами. Кто-то приезжает на день. Некоторые берут на службе отпуск и задерживаются у наставника на месяц, а то и на год. Здесь же проходят обучение кандидаты на работу в префектурах. Кстати, один из поводов откомандировать префектора к наставнику — отправить его делиться опытом с молодежью, учащейся в обители. Помогая обрести равновесие молодежи, люди часто находят и свой собственный потерянный покой. Стабильность духа для префектора — наиважнейшее условие.

Общественных и политических дел наставники сторонятся и стараются обители свои без необходимости не покидать. Их жизнь довольно закрыта, постороннему человеку довольно непросто попасть на территорию обители. При этом наставники пользуются большим уважением и почетом среди населения. Надо ли говорить, что в большинстве своем люди они неординарные — народное уважение не возникает на пустом месте.

Ах да, о хранителях. Почему им порой приходилось лично разбирать особо сложные дела, касающиеся высокопоставленных персон? Как уже было сказано, причиной тому вовсе не недоверие к префекторам. Чем более высокопоставленным является тот или иной человек, тем сложнее завязаны ниточки, тянущиеся от него в разные стороны. Здесь нужна не только аккуратность, но и немалые знания. Знания причин и следствий всех связанных с человеком приводных механизмов. Если сэнс в большинстве случаев мог назвать причину возмущения спокойствия, то выработать правильный метод воздействия мог только человек, в достаточной степени посвященный во все тонкости. Владетель нескольких сотен квадратных лиг земель — это вам не сельский кузнец. К нему нельзя направить младшего префектора и пару полевых стражников, которые могут призвать его к спокойствию.

Нет, конечно, стражников направить тоже можно. Более того, так поступают, если причиной возмущения спокойствия служат леность, глупость или неумеренные амбиции. И в ходе этого не столь приятного визита владетелю указывается на его ненадлежащее поведение. Для большей убедительности от имени хранителя и, разумеется, с его ведома.

Но так бывает нечасто. Например, по землям владетеля решили проложить новую дорогу: король подписал соответствующий указ, землемеры начали размечать трассу, захватив при этом и любимые охотничьи угодья владетеля. Тот возмущен, обращается с жалобой к королю. Король призывает к себе землемеров, те заверяют его величество в непременном возмущении кого-нибудь из землевладетелей. «Не этот владетель, так другой, кто-нибудь непременно будет недоволен», — утверждают они. Король выносит решение — дорогу построить в соответствии с планом.

Владетель подчинится, но затаенная обида может остаться на многие годы. Да что там, именно из таких мелочей и вырастают распри. Разумеется, не из каждой, но достаточно и потенциальной возможности.

Вот и скажите мне, что в данной ситуации может сделать префектор? Это дело несколько выходит за его компетенцию. По подобным делам префектуры лишь собирают подробную информацию. Решение о принятии надлежащих мер принимает хранитель. В зависимости от принятого решения он действует сам или приводит в действие имеющиеся в его распоряжении рычаги, главный из которых — префектуры. Главный, но не единственный.

Отношения хранителей и наставников — это вообще отдельная история. Здесь имеет место смесь из взаимных обязательств и взаимного уважения. Порой эти отношения бывают дружескими, порой — просто деловыми. Как-никак эти люди делают одно общее дело, пусть и каждый по-своему.

Толик Осинцев третий день скучал в помещении, мало чем отличавшемся от карцера. Комната была невелика, мебель простая: деревянный стол, такие же деревянные табуреты, кровать с набитым соломой матрасом. Окно, выходящее на улицу, было без решетки. Но само окно было такого размера, что протиснуть в него Толик мог разве что одну только голову. Застекленная рама открывалась, что позволяло проветривать помещение, получать чуть больший угол обзора и видеть то, что творится за стеной. Пейзаж, впрочем, был однообразный. Хозяйственный двор, заставленный телегами, кони под навесом, спешащие по своим делам люди. Порой кто-то из людей останавливался, чтобы посмотреть на его окно, но окрики стражника предлагали любопытным не задерживаться здесь слишком долго. «Здесь вам, любезные, не цирк. Идите дальше по своим делам», — доносилось до Толика.

Люди шли. Кто-то запрягал коней, порой телеги отъезжали и пропадали из поля зрения Анатолия. Порой возвращались чем-то груженные. Чуть в стороне кузнец на наковальне выправлял погнутый шкворень. Вот и все события.

Несколько раз мимо проходили женщины, одетые в простенькие ситцевые платья. Они украдкой бросали взгляды на окно, за которым скрывался таинственный пленник. У Толика сложилось впечатление, что именно это и было причиной их появления на хозяйственном дворе. Женское любопытство неистребимо. Пару раз он улыбнулся и приветливо помахал рукой проходившим мимо дамам, но те лишь испуганно оглянулись и ускорили свой шаг.

Три раза в день появлялись стражники, оставляли обед и о чем-то его спрашивали. Руки ему развязали сразу, как только они прибыли в это странное место, на второй день принесли и положили на стол перо, чернильницу и пачку бумаги. То ли так здесь было принято, то ли местные рассчитывали на то, что, не владея устным языкам, он выскажет свои мысли письменно. Он бы мог. Вот только вряд ли кто поймет слова, написанные по-русски, раз уж не понимает сказанное на этом языке вслух.

Несколько раз в его комнату заходили офицеры, их можно было отличить по одежде лучшего качества, которая тем не менее походила на униформу. Они задавали вопросы, а один из них садился напротив и молча наблюдал за пленником. Анатолий и рад был бы объясниться с этими непонятными людьми, но языковой барьер лишал его такой возможности.

На третий день утром суровый стражник разбудил его, поставил на стол тарелку с какой-то кашей и знаком изобразил: «Ешь и пойдем».

Анатолий не стал медлить. Хорошо, что не забыли покормить. Если ему предлагают куда-то идти, то будут ли долго ждать?

Стражник появился минут через десять и предложил следовать за ним: попросту указал на Толика рукой, изобразил пальцами на столе шаги и махнул рукой в сторону двери.

Они вышли на крыльцо. Двор был почти пуст. Лишь десяток солдат в серых плащах седлали лошадей, да парнишка лет пятнадцати держал под уздцы двух уже оседланных коней. Кого-то ждали, и этот кто-то не замедлил появиться.

Мужчина лет сорока с внимательными проницательными глазами вышел в сопровождении командира, который возглавлял отряд, пленивший Толика в лесу, и еще одного человека в бежевом плаще. Судя по почтению, с которым к пришедшему обращались окружающие, он был начальником довольно высокого ранга. На плечи появившегося был накинут простой белый плащ.

Солдаты поспешили строиться, человек в белом плаще подошел к Анатолию и пару минут внимательно его рассматривал. К удивлению Толика, это не выглядело навязчивым и вызывающим. Взгляд человека был теплым, почти отеческим и не вызывал раздражения.

Незнакомец удовлетворенно кивнул, мягко улыбнулся и жестом предложил следовать за ним.

О нет, только не это! Путь их лежал к двум оседланным коням. Толик до сих пор вспоминал скачку, которую ему пришлось выдержать по пути сюда. И это при том, что верхом он преодолел лишь часть пути — до ближайшей деревни, где солдатами была арендована телега вместе с возницей.

Один из бежевых что-то сказал. Белый понимающе кивнул и бросил на Толика внимательный взгляд.

Толик мог бы поклясться, что его страх перед будущей поездкой верхом не остался незамеченным.

«Да они видят меня как на ладони», — удивленно подумал парень и постарался взять себя в руки. Лошадь и лошадь, что здесь такого, это не тигр и не лев. Да, скакать на ней довольно тряско, но бывают неприятности и похуже.

Белый что-то сказал, парнишка, державший лошадей, поставил ногу в стремя и мигом оказался в седле. Он проехал шагом по двору в одну сторону, затем обратно, остановился и спрыгнул на землю. Белый простер ладонь и предложил Анатолию подойти к коню. Демонстрация была более чем наглядной.

Странное здесь отношение к пленнику, очень странное: его не толкают взашей, не ведут закованным в кандалы. Ему любезно объясняют, что ездить на лошади легко и безопасно. Или он не пленник? Тогда все равно странно.

Снисходительность белого чуть уколола Анатолия. Он не трехлетний малыш. Хотя сам виноват — испугался лошадки. Толик улыбнулся своим недавним страхам и шагнул вперед. Лучше он потерпит тряску, другие же ездят верхом — и ничего.

Скачки, впрочем, не получилось. Белый двинул коня шагом, предложив Анатолию ехать рядом с ним. Кавалькада из десятка сопровождающих солдат тронулась следом.

По городу ехали не спеша. Толик с любопытством крутил головой — в прошлый раз они приехали в город уже ночью, и ему мало что удалось рассмотреть.

Движение на улицах было оживленным, несмотря на ранний час. Навстречу отряду попалось несколько разукрашенных карет и не менее десятка изящных двуколок. Если кареты, без сомнения, принадлежали знати, то двуколки… Кто мог в них разъезжать? Экипажи, понятное дело, были более изящными, чем та телега, на которой везли Толика в город, но до пышности карет знати недотягивали. Скорее, они принадлежали купцам или зажиточным горожанам. Хватало и верховых, которые ехали как во встречном, так и в попутном направлении. Не оставались пустыми и тротуары: мчались куда-то мальчишки-посыльные, степенно шли горожане и горожанки. Богато разодетая знать прогуливалась вальяжно и чинно. Многие из горожан останавливались, чтобы поприветствовать человека в белом плаще.

Их отряд свернул с центральной улицы, на пути стали попадаться повозки попроще: телеги сворачивали во дворы и переулки — дрова и продукты доставлялись в особняки, фасады которых выходили на одну из центральных улиц. Товары в лавки тоже завозятся не на бричках. За любым фасадом кроется обратная сторона. Простой люд приветствовал человека в белом плаще так же охотно, разве что порою более подобострастно.

«А спутник-то мой — довольно известная личность», — подумал Толик.

Тем временем город остался позади. Сразу за пригородами потянулись поля, засеянные зерновыми и засаженные чем-то широколистным — то ли свеклой, то ли репой. А может, еще чем — Толик не слишком хорошо разбирался в сельскохозяйственных культурах.

Куда они едут? Непонятно. С другой стороны, а что ему остается? За руки его не держат, дать шпоры коню и скакать отсюда подальше? Что можно придумать глупее? В лучшем случае догонят. А в худшем? В худшем не станут догонять. И что он тогда станет делать? С мыслью о том, что где-то рядом его дом, он давно расстался. Дом его остался неизвестно где, и как туда попасть, он совершенно не представляет. Этому, в белом плаще, по крайней мере, есть до него какое-то дело. Совсем не факт, что кто-то еще проявит к нему интерес.

«А белый, похоже, хороший психолог, совсем не опасается непредвиденных действий со стороны спутника. Даже солдатам приказал ехать чуть поодаль», — подумал Толик.

Лошади перешли на легкую рысь, и трясти стало больше. Конь попался спокойный и хорошо обученный, правда, поначалу недовольно фыркал, чувствуя неопытного седока. Но стоило всаднику погладить его по гриве и сказать на ухо несколько добрых слов, и они подружились.

Человек в белом плаще несколько раз о чем-то спрашивал Анатолия, но тот только пожимал плечами. Поездка длилась целый день с краткой остановкой на обед.

Лишь поздно вечером они достигли того места, к которому направлялись. Сначала Толик принял его за деревню, но чуть позже понял, что ошибся. В отличие от тех деревень, которые они миновали, дома здесь были каменными. Стены из булыжника, скрепленного известковым раствором, выглядели основательно. Но даже не это отличало селение от других, им увиденных. Дома были слишком просторными для того, чтобы принадлежать одной, пусть и большой семье. Не видно было и обычных для каждого деревенского дома хозяйственных построек. Вместо них — один большой хозяйственный двор. Туда-то и направились путники. Как оказалось, чтобы разместить своих коней.

Толик терялся в догадках. Что это за странное поселение? Община? Нет, не похоже. Ни стариков, ни женщин, ни детей. Скорее, больше напоминает какое-то учебное заведение. Но почему здесь, вдали от города? По разумению Толика расположить учебное заведение в городе было бы куда удобнее, но, видимо, у людей, построивших здесь дома, были свои причины.

Предоставив коней заботам молодого парня, белый и его спутники направились к одному из домов. В дом человек в белом плаще вошел один. Правда, вернулся он быстро и уже в сопровождении мужчины лет пятидесяти, чуть лысоватого, собранного и подвижного. Его внимательный, чуть с хитринкой взгляд скользнул по Анатолию, но Толик мог поспорить, что незнакомец успел рассмотреть его с ног до головы.

Солдаты рассыпались в приветствиях, почтительно кланяясь мужчине, на что тот в свою очередь ответил сдержанным поклоном и сказал несколько слов. Лысоватый сделал приглашающий жест рукой, и солдаты поспешили пройти в помещение, тщательно вытирая перед входом ноги о плетеный коврик. Человек в белом плаще жестом предложил Толику следовать за солдатами.

Они попали в столовую. Длинный деревянный стол, длинные деревянные лавки. Солдаты стали весело переговариваться и рассаживаться вокруг стола, Толику тоже предложили сесть, указав на одно из мест. Через несколько минут подали ужин. Человек в белом плаще куда-то исчез, но раз посадили к столу, стоит ли терять время даром. Белый без ужина точно не останется, а ему, Толику, второй раз поесть могут и не предложить. Один раз предложили, и то хорошо. Судьба и так чересчур заботлива, он не пойдет спать голодным.

О'Брилин не терял времени даром. Час был уже поздним, а утром ему предстояло ехать дальше. А сейчас следовало решить несколько вопросов. Или хотя бы один. Тот, ради которого он сюда приехал.

— Рад вашему приезду, преподобный. — Его собеседник приветливо улыбнулся. Они были старыми приятелями, и хозяин был действительно рад приезду гостя.

— И я рад видеть вас, наставник Трай.

— Это обнадеживает. Может, останетесь на недельку? Для вас место в моей обители всегда найдется.

— Увы, не могу. Дела не ждут. У меня на контроле несколько дел, которые ведут префектуры, к тому же надо навестить двух владетелей, чьи земли расположены на востоке округа. Их спор из-за пограничной речки грозит разрастись. Необходимо принять меры.

— Буянят чада неразумные?

— Не без того, почтенный наставник. Горячая кровь кипит, требует действий, но слишком уж они разошлись, пора вразумить. Вам ли не знать, наставник Трай, как легко всколыхнуть ментальную волну. Если пойдет резонанс, погасить его будет гораздо сложнее.

— Именно так. Всевершитель вам в помощь, преподобный. А мы вспомним вас добрым словом.

— Спасибо, наставник. Так я могу на вас надеяться в том деле, по поводу которого приехал?

— Чудны дела Всевершителя! — Трай удивленно покачал головой. — Если бы рассказал кто другой, ни за что бы не поверил. Человек как человек, разве что одет чудно.

— Да уж, хвоста у него не выросло, — улыбнулся О'Брилин.

— Это удивило меня меньше всего. Сколько за последнее время было незаконных проникновений? Несколько десятков? И все объекты пришлось уничтожить. Кого-то сразу, кого-то чуть позже. Слишком велика была угроза, которую они несли.

— Все так, — согласился О'Брилин. — Парень поразительно устойчив, уже через час после переноса он пришел в норму. Правда, потом его потревожил дикий пес, но он и того сумел усмирить.

— Это невероятно. — Трай покачал головой.

— И все же это так. Его вели опытные сэнсы, сомневаться в их словах у меня нет причины.

— История прелюбопытная. Я возьмусь за это дело, — согласился наставник Трай.

— Вот и отлично. Оставляю этого человека в ваших надежных руках с полным спокойствием. Кто как не вы, наставник, сможет разобраться с тем, что с ним дальше делать.

— Но я ничего не обещаю, — добавил хозяин обители.

— Я полностью положусь на ваше решение, почтенный Трай, каким бы оно ни было.

Наставник покачал головой. Он сам пока не предполагал, каким может быть это решение.

4

Прошел месяц с той поры, как Толик оказался в обители наставника Трая. На следующий день после приезда его разбудил один из учеников и пригласил в столовую за общий стол. Солдат не было, не было и человека в белом плаще. Как Анатолий узнал позднее, хранитель О'Брилин с десятком полевой стражи уехал с утра пораньше. Пока же Толик с любопытством рассматривал новое окружение. Десятка два молодых парней лет пятнадцати — семнадцати сидели за столом и оживленно крутили головами, толкали друг друга локтями и обменивались репликами. Двое таких же ребят расставляли на стол деревянные тарелки, пахнущие чем-то незнакомым и аппетитным.

Тарелок было больше, чем сидящих за столом. Причина этого несоответствия выяснилась довольно скоро — в помещение начали заходить люди постарше. Ученики сразу притихли, шутки и толчки закончились.

Толик пробежался взглядом по лицам: нет, страха нет. Скорее, уважение, оно-то и заставило молодежь замолчать. Старших было четверо. Один из них был уже знаком Анатолию — это он встречал их вчера вечером. Лысоватый с уверенным видом расположился во главе стола. Справа от него заняли место два человека лет тридцати пяти — сорока. Один сухощавый, высокий, с бледным, почти болезненным, цветом лица. Другой — полненький крепыш, так и пышущий силой и здоровьем. Слева расположился человек примерно одних с лысоватым лет. Взгляд его был не злым, но пронзительным. Именно на этого человека ученики иногда с опасением косились.

Как позже узнал Анатолий, сидящие справа в прошлом были префекторами. Впрочем, и в настоящем тоже — звание считалось как бы законсервированным, сданным на хранение вместе с форменным плащом. Сейчас они передавали опыт молодежи и считались учителями. Звали их учитель Крин и учитель Тук. Тук — тот, что пополнее. Личность сидящего слева была еще более примечательной, потому как был он сэнссаем — наставником сэнсов.

Наставники сэнсов — это совсем отдельная история. Они стоят чуть особняком, потому как не всегда и не всем понятны. В простых людях они вызывают некоторую робость, но вовсе не потому, что сэнссаи к этому стремятся. Просто обычным людям о них мало что известно, а непознанное порой может пугать. Что удивительно, сами сэнсы воспринимаются простыми людьми как нечто вполне себе обычное и не вызывают никакой настороженности. Среди темных крестьян бытуют байки о том, что способностями сэнса можно наделить и наделяют ими людей именно сэнссаи — наставники сэнсов. Люди образованные над этими верованиями посмеиваются. Любому префектору известно: сэнссаи — это всего лишь опытные сэнсы, а даром нельзя наделить, можно лишь научить им пользоваться.

Как правило, сэнссаи не селились отдельно, а проживали при обителях. Обучение будущего сэнса должно быть разносторонним. Сэнссай поможет ученику научиться пользоваться даром, наставник — обрести требуемое для работы равновесие.

Разумеется, ученики знали, кто такие сэнссаи, и не придавали им мистического значения. Но человек, который видит тебя насквозь, невольно вызывает некоторое опасение. Впрочем, двое из учеников кроме общих занятий посещали и уроки сэнссая. Им предстояло стать сэнсами, если удастся развить свой дар до нужного уровня.

Внешне они ничем не выделялись среди своих сверстников: так же, как и все, участвовали в общих работах и в ученических проделках. Отношение к ним других учеников было ровным, порой даже чуть снисходительным, потому как попасть в ученики, не обладая даром, было куда как сложнее. Да и дело в будущем им предстояло делать одно, пусть и каждому по-своему. Порой способности будущих сэнсов использовались и в мелких шалостях.

На проделки учеников наставник смотрел сквозь пальцы, но до строго определенного предела. Превысившего предел ждало суровое наказание, а шутка, повлекшая за собой чью-то длительную обиду, вообще могла стать поводом для отчисления. Будущим стражам покоя не пристало вносить возмущение в ментал. Спрашивается, не проще ли было запретить проделки вообще? Ответ однозначный — проще. Но проще — не всегда правильнее. Ученики думали, что они шалят, но на самом деле им лишь позволяли шалить. А невинные проделки были включены в процесс обучения. Сумеешь вовремя остановиться, одернуть себя, не переступить грань между шуткой и жестокостью — значит, сдал экзамен. Нет — значит, тебе нечего здесь делать. Определить эту грань и никогда ее не переступать — одно из важных условий в их будущей работе.

Разумеется, учеников никто не спешил посвящать в подобные тонкости. Для них проделки были всего лишь проделками. А учеба? О, учеба тоже была весьма интересной. Даже через месяц, когда Толик стал более-менее понимать местный язык, многое в процессе обучения было для него непонятным. Непонятными были обычаи, непонятным — менталитет. И в то же время все вокруг было чрезвычайно интересным.

Нет, от него ничего не скрывали, наставник Трай охотно и подолгу с ним разговаривал, вот только картина окружающего мира складывалась не слишком охотно. Порой казалось, что она сложилась, но появлялись новые обстоятельства, и все приходилось пересматривать.

Началось все с обучения языку. В тот первый день пребывания в обители сразу после завтрака наставник пригласил Анатолия пройти за ним. Он расположился на открытой террасе, сел на пол и скрестил ноги. Толику он предложил устраиваться напротив, приложил руку к своей груди и сказал «Трай». Затем приложил руку к груди гостя.

— Толя, — ответил парень.

Наставник показывал на различные предметы и повторял их название. Через пару часов он ушел, но только для того, чтобы его место занял один из учителей.

Через три дня Толика стали привлекать к работам, но и здесь обучение языку не прекращалось ни на минуту. Анатолий помогал одному из учеников на хозяйственном дворе, а тот объяснял ему название всего, что он видит.

— Вот это — лошадь. Вот это — телега. Запрягать.

Толик повторял слова, задавал вопросы, порой заставляя ученика смеяться, но тот быстро брал себя в руки. Вообще отношение к нему было на удивление ровным, если не считать заданий, которые были порой весьма странными.

Миновала неделя, наставник привел Анатолия на расположенный за небольшим лесом огород и предложил полоть грядку.

Что ж, полоть так полоть, Анатолий не привык есть хлеб даром. Часа два он выдергивал траву и думал, что закончил работу, но наставник отрицательно покачал головой и заявил, что надо полоть грядку.

— Другую грядку? — спросил парень.

— Нет. Эту грядку. — Трай указал на уже прополотый участок земли.

Анатолий потратил еще два часа и выбрал все мелкие травинки, окружавшие растущие всходы. Наставник кивнул и сказал, что работа на сегодня закончена. На следующий день они опять пришли на огород. Каково же было удивление Толика, когда ему предложили полоть ту же самую грядку. Они что, издеваются? Наставник посмотрел укоризненно, и Толик принялся за работу. Он выбрал все мельчайшие травинки, к обеду он почти возненавидел свою работу. Толик старался поскорее закончить порученное дело. Каково же было его удивление, когда эту же грядку ему поручили полоть и на третий день. А ведь вокруг было полно грядок, полностью заросших травой! Толик еще раз спросил, ни стоит ли ему приняться за соседнюю, получил отрицательный ответ, вздохнул и принялся за монотонную работу.

Он перебирал пальцами каждую крупинку земли, выбрасывая малейшую соринку и тщательно окучивая молодую поросль. Неожиданно Толик понял, что ему это нравится — нравится лелеять тянущиеся к солнцу ростки новой жизни. Казалось, они льнут к рукам, отвечают благодарностью на любовь и заботу. Это было совершенно новое, неведомое раньше ощущение. Оно радовало и наполняло гордостью, оно придавало его работе новый смысл.

Толик прошел три четверти грядки, когда наставник его окликнул:

— Пойдем?

— Я хотел бы закончить, — попросил парень.

Наставник довольно кивнул, улыбнулся:

— Когда закончишь, придешь сам.

Толик остался один. Он вздохнул полной грудью, ветер взъерошил его волосы, солнце ласково пригревало, листья растений чуть слышно шелестели. В какой-то момент Толик почувствовал себя частью окружающего мира: земля, солнце, ветер, он сам — все это одно и то же. Все это — часть его, и он — часть всего, что его окружает. Это было совершенно непередаваемым.

Он засиделся около грядки и чуть было не опоздал на обед. Ощущение общности с окружающим схлынуло, но воспоминание о нем приятно согревало.

Прополка грядки была не самым странным из заданий, которые ему поручали. В один из дней наставник отвел его к небольшому озеру, находящемуся неподалеку. На берегу стояла беседка.

— Садись. Смотри, — предложил Трай.

Скамейки не было, Толик расположился на полу.

— Сколько мне сидеть?

— Минуту. Или вечность. Не все ли равно? Ты куда-то торопишься?

Толик задумался:

— Ну, мне не хотелось бы проводить время бесцельно.

— А что есть цель?

Что есть цель? Непростой вопрос.

— Здесь и сейчас — знания.

— А знаешь ли ты, что именно должен узнать? Когда бежишь вперед, пропускаешь то, что у тебя под ногами. Не боишься пропустить что-нибудь нужное?

Толик вздохнул:

— Извините, наставник.

И правда, чего это он: люди приняли его, возятся с ним, учат языку и не только языку. Можно сказать, ему необычайно повезло оказаться у наставника Трая. Иначе… Даже сложно представить, что было бы с ним иначе. Да и человек наставник Трай неординарный, очень интересный. У такого стоит поучиться. Многие добиваются такой чести долгие годы.

Какой он все-таки везучий: дикий пес его не съел, лошадка довезла до наставника Трая без всяких приключений, не считая мозолей и потертостей, которые и прошли-то всего через неделю. Кормят опять же.

О том, что всего этого могло не быть, не провались он неизвестно куда, Толик не думал. Думай не думай, назад ничего не вернешь.

Легко ли сидеть и смотреть на озеро? Нет ничего проще минут десять. А если час-два, а то и полдня? И ладно бы при этом еще что-то делать, так было бы проще. Ничего не делать — это, оказывается, удивительно утомительное занятие, когда его тебе поручили. Подумать только, мы можем ничего не делать довольно длительное время просто оттого, что делать ничего не хочется, но стоит это ничегонеделание принять за занятие — и все меняется. Ничего не делать уже не хочется. Причем так не хочется, что заняться чем угодно, лишь бы не сидеть застывшим истуканом и не смотреть бесцельно на озеро.

— Все привыкли куда-то бежать, постоянно к чему-то стремиться. Мысль о том, что где-то лучше, чем здесь, не дает людям покоя. А ты представь, что лучше, чем здесь и сейчас, места нет, — напутствовал Толика наставник Трай. И ушел.

Первые два часа просидеть было несложно, в начале третьего часа бездействие стало утомлять. По прошествии трех часов бездействие начало тяготить так сильно, что стало почти невыносимым.

«Да в самом деле, что здесь сложного? Сиди и смотри!» — пронеслось в голове у Анатолия.

В гладкой поверхности воды отражалось небо и мерно плывущие облака. Постепенно Толик тоже стал куда-то мысленно уплывать вместе с ними, растворяться в окружающем пространстве. Где здесь? Где сейчас? Где он? Где озеро? Ничего нет. Есть ли время? Времени нет. Секунда или вечность — это не имеет никакого значения.

Очнулся он от того, что кто-то трясет его за плечи. Это было неожиданно, Толик не сразу понял, что трясут именно его. Кто трясет? Оказалось, это наставник Трай. Он примчался к озеру огромными прыжками. Был он полон тревоги, и причиной опасений был именно он — Толик.

Не далее как десять минут назад Трая побеспокоил сэнссай Ликр, который сам был немало озадачен.

— Трай, ты не занят? — Сэнссай выглядел озадаченным, что бывало с ним нечасто.

— Заходи, Ликр. Что-то случилось?

— Не знаю. Помнишь, ты попросил меня присматривать за человеком, которого привез хранитель?

— Конечно, помню. Что-то не так?

— Его нигде нет. Я искал его ментальный образ полчаса назад. Он сидел на берегу озера и смотрел на воду. У меня выдалась свободная минута, и я решил посмотреть, где он сейчас. Так вот, его нигде нет. Вообще нигде, ни малейшего отзвука.

— Может, ушел?

— Трай, я серьезно. — Ликр взглянул чуть укоризненно. — Ты же знаешь, десяток-другой лиг не имеют для меня значения, а дальше за полчаса он уйти никак не мог. Не мог даже на лошади ускакать.

— Хранитель О'Брилин говорил о чем-то подобном. Сэнсы теряли его при поиске. Потом нашли.

— Это совсем другое дело. Как бы объяснить… Сэнсы не знали, кого они ищут. Это все равно как узнать человека с чужих слов. Можно узнать, можно обознаться. Мне же найти Анатолия не сложнее, чем узнать соседа, встретившись с ним лицом к лицу. Даже от спящего человека есть фон, и если этот фон мне хорошо знаком, я его различу за лиги. Сейчас я такого фона не чувствую.

Наставник встревожился не на шутку. Быстрым шагом он вышел из помещения и направился к озеру, по пути переходя на бег. Сэнссай Ликр поспешил следом.

— Так вот же он, старый ты пень, никуда Анатолий не делся, сидит там, где я его и оставил!

Наставник дал волю своим чувствам, что было для него делом почти небывалым.

— Не знаю, кто там сидит, но я и сейчас могу заявить с полной ответственностью — Анатолия здесь нет.

— А кто же тогда есть?

— Никого нет.

Наставник подбежал и начал трясти Толика за плечи.

— Вернулся, — через пару секунд удивленно сказал сэнссай.

— С тобой все в порядке? — Трай внимательно рассматривал своего ученика.

— Все в порядке, наставник Трай, — удивленно отозвался Толик.

— Прости меня, я был слишком беспечен. Надо было быть осторожнее с этим заданием. Но кто бы мог подумать, подобного раньше не случалось…

— Чего не случалось?

— Такого полного погружения.

Наставник удивленно покачал головой.

— Вообще-то это упражнение предназначено совсем для другого, — пояснил он. — Это всего лишь тренировка терпения и способности оставаться уравновешенным в любой ситуации.

— Я что-то сделал не так?

— Нет-нет, все в порядке, — заверил Трай. Но выглядел он при этом весьма озадаченным.

Подобных этому экспериментов Трай больше не проводил, а вот разговаривали с Толиком они все чаще, посвящая этому занятию по нескольку часов каждый день.

Толик, как мог, рассказывал о своем мире и удивлялся реакции собеседника. Все, о чем он говорил, оценивалось и воспринималось совсем не так, как он мог бы ожидать. На некоторые вопросы он вообще не мог ответить.

Больше всего удивили Трая не технические новинки, как можно было бы предположить. Когда Толик рассказывал о достижениях науки, наставник кивал. Порой чуть удивленно, порой — снисходительно. Но и только.

Настоящее удивление вызвало другое.

— А кто в вашем мире, уважаемый Анатолий, хранит устои? — поинтересовался Трай.

— Что вы имеете в виду?

— Кто обеспечивает стабильность, следит за тем, чтобы в обществе не было волнений?

— Полиция.

Толик рассказал о полиции.

— Понятно, муниципальная стража, — кивнул Трай. — У нас такая тоже есть в городах. Следит за порядком в торговых рядах и разбирает споры. А устои кто хранит?

Толик смутился:

— Возможно, наставник Трай, я вас не так понимаю. Что вы имеете в виду? Обычаи? Обряды?

— При чем здесь обычаи? Хотя обычай обычаю рознь. Смена обычаев может никак не отразиться на стабильности ментального поля, а может его серьезно поколебать. Но это лишь одна из многих причин. Что касается обрядов, то они — лишь внешнее отражение внутреннего настроя. Если внутренний настрой не меняется, изменение последовательности действий не имеет большого значения. Но да, без нужды менять их нежелательно. Установить новые устойчивые связи сложнее, чем поддерживать уже имеющиеся.

— Должно быть, я еще плохо знаю язык. О каком поле идет речь, уважаемый наставник, и при чем здесь устои?

— Возможно, проблема действительно в твоем незнании языка. Иного объяснения я не нахожу. Не может такого быть, чтобы устои не хранились. Что ж, начнем с начала. Знаешь ли ты, что такое мысль?

— Человек думает, электрические сигналы бегут по цепочкам, — начал рассуждать Толик.

— Я не знаю, что и куда бежит, но мысль есть изменение ментального поля.

— Сомневаюсь, уважаемый. Наша наука продвинулась далеко вперед, и ничего подобного я не слышал, — возразил Толик.

— Не надо сомневаться. Спроси Ликра, он чувствует эти изменения так же, как мы с тобой видим и слышим. Впрочем, зачем его тревожить. Вот идет один из его учеников. Илик, — окликнул парнишку наставник, — подойди сюда.

— Слушаю, наставник, — отозвался паренек.

— Сядь лицом к столовой. Говори обо всем, что будет делать Анатолий.

Парнишка расположился метрах в пяти от наставника, отвернулся и прикрыл глаза. Трай сделал приглашающий жест рукой.

Толик встал и помахал рукой.

— Господин Анатолий машет рукой, — отозвался ученик.

Толик присел, встал, сделал оборот вокруг своей оси. Парнишка рассказывал обо всем, как будто видел это собственными глазами.

— Достаточно. — Наставник жестом остановил Толика. — Теперь вспоминай. Разное вспоминай, хорошее и плохое.

— Грусть, — сказал парнишка, когда Толик вспомнил о доме. — Печаль, злость, смешно, очень смешно. Радость.

Определения были абсолютно точными и соответствовали воспоминаниям.

— Как он это делает? Он не мог знать, о чем я думаю, он меня даже не видит!

— И да и нет. Он видит изменения ментального поля, которые порождает твоя мысль.

— Он может читать мои мысли?

— Мысли — нет. Он видит лишь отзвук твоих мыслей. Каждое настроение звучит для него по-своему. Каждое по-разному меняет ментальное поле. Ты никогда не ощущал, как настроен твой собеседник? Злится ли он или готов рассмеяться.

— Бывает, — сказал Толик. Угадывать настроение собеседника ему доводилось довольно часто. — Но я смотрю на лицо, слушаю голос.

— А настроение животных? Ты в достаточной степени изучил их мимику, чтобы определить, несет ли животное угрозу или оно добродушно?

Толик задумался.

— Это сразу видно, — наконец сказал он.

— Не всем, должен тебя заверить, это видно не всем. Но скажи мне, как ты это узнаешь?

— Не знаю. — Толик пожал плечами. — Просто вижу.

— Просто видишь и не понимаешь, что именно? Ты замечаешь изменения ментального поля. Сильные эмоции меняют его в большей степени, чем что-либо другое.

— Я сэнс? — удивился Толик.

— Нет. Та крупица дара, которая тебе досталась, есть у многих. Может, у тебя его чуть больше, чем у других, но и только. Этого недостаточно, чтобы быть сэнсом. Не расстраивайся. У меня вот тоже нет дара сэнса, и ничего.

— Я не расстраиваюсь, — сказал Толик и понял, что это правда. Мимолетная досада мелькнула и улетучилась безвозвратно. Толик вообще не любил расстраиваться. — Хорошо, а как же первая часть эксперимента?

— Илик, можешь идти. Уверен, маэстро Ликр тебя уже ждет.

Парнишка бросил на наставника удивленный взгляд и поспешил своей дорогой.

— Как видишь, я тоже кое-что могу сказать о людях, — улыбнулся Трай.

— Вы знали заранее, куда он идет? — спросил Толик.

— Нет. Я не вмешиваюсь в расписание занятий маэстро Ликра.

— Тогда как вы узнали?

— Может быть, сам попробуешь ответить?

Толик задумался, мысленно прокручивая недавние события.

— У парнишки было сосредоточенное выражение лица, и он мысленно что-то проговаривал, когда шел мимо.

— Браво! — Наставник хлопнул в ладоши. — Наблюдательность и умение делать выводы тоже чего-то стоят.

— Наставник, вы так и не сказали о том, как сэнс угадывает движения.

— Определяет, а не угадывает, — поправил Трай. — С этим несколько сложнее, чем с эмоциями. Надеюсь, ты знаешь, что движения нашего тела происходят не сами по себе, как им вздумается?

— Да-да, мозг отдает команды, тело его выполняет, — согласился Толик. — Но стандартные команды не могут быть мощными, иначе расход энергии был бы слишком велик.

— Ты все-таки кое в чем разбираешься, — кивнул наставник. — Но здесь главное не мощность. Главное слово — «стандартные». Стандартные команды имеют стандартный отзвук. По сравнению с эмоциями они ничтожны, но сэнс может распознать их именно из-за их стандартности.

— У всех людей полностью одинаковые?

— Ты же сам сказал, что они стандартные. Есть небольшой разброс, но он не настолько велик, чтобы опытный сэнс запутался. А вот отпечаток личности неповторим, как…

— Как узор на подушечках пальцев? — спросил Толик.

— Возможно. Никогда над этим не задумывался. Гхм, интересное предположение.

Толик был удивлен глубине знаний наставника Трая в отдельных областях и полной неосведомленности в других сферах. Хотя к чему здесь знания об отпечатках пальцев, если каждый сэнс может работать ходячим детектором лжи. А кстати, может ли?

— А как насчет лжи? Может сэнс отличить ее от правды?

— Явную и неприкрытую ложь отличит, без сомнения, — отозвался Трай. — Но способности у сэнсов разные. Кто-то силен в локации, кто-то разбирается во всех тонкостях эмоций. Редко попадаются универсалы, которые сильны во всем. К тому же способности сэнсов не всегда стабильны.

Вот так раз. Понимай как хочешь.

— Чем лучше сэнс знает человека, тем точнее может описать его состояние, — добавил Трай.

— Все это требует размышления и осмысления, — согласился Толик. — Это чрезвычайно интересно, но при чем здесь устои?

— Как раз о них и идет речь. Ментальное поле, — наставник сделал круговой жест рукой, — одно на всех. Каждый вносит в него что-то свое, свою волну. Волну радости, грусти или заботы. Любая мысль дает отзвук. Сила этого отзвука зависит от эмоций, которые при этом человек испытывает. Но человек может не только выдавать ментальные волны, но и чувствовать волны уже существующие.

— Сэнс?

— Если волна достаточно сильная, то и обычный человек. Ты разве не замечал, что настроение одного собеседника порой передается другому? В основном тогда, когда один из них испытывает сильные эмоции. Когда один гневается, другой тоже начинает гневаться, когда один веселится, радостное настроение передается и другому. Если гневом охвачен один человек — это полбеды. Если два, то их волны складываются. А если три, десять? Волна растет. И чем больше она растет, тем легче ее услышать.

Анатолий улыбнулся. Оказывается, выражение «мысли носятся в воздухе» имеет самый что ни на есть прямой смысл.

— Но мыслей много. Получается, что и волн много?

— Совершенно верно. — Наставник кивнул. — Некоторые не несут в себе ничего плохого. Более того, некоторые волны придают людям общность, позволяют почувствовать себя единым народом. Это достаточны сильные волны, в основном они связаны с обычаями.

— Но если волна общности так сильна, как может кого-то подхватить, скажем, волна гнева, которую создают несколько человек?

— Волна общности непостоянна, как ничто не постоянно в пространстве. А уловить и усилить можно ту волну, которая тебе созвучна. Поэтому дурных мыслей стоит всячески избегать. Стоит мелькнувшей мысли совпасть с созвучной волной, и она усиливается многократно.

Толик с пониманием кивнул. Сам того не понимая, наставник рассказывал о резонансе. Впрочем, не понимая лишь физическую составляющую этого явления. В том, как это действует на практике, этот внимательный лысоватый человек разбирался гораздо лучше многих.

— Кстати, раз речь зашла об обычаях… Думаю, это будет для тебя интересно. — Наставник на пару секунд замолчал, собираясь с мыслями. — Совсем скоро — большой всенародный праздник, ученики разъедутся по селам, чтобы принять в нем участие. Ты можешь поехать с одним из них.

— Это действительно возможно?

— Почему нет? Мир велик и не ограничивается моей обителью. Здесь никого не держат насильно, и тебя в том числе.

Мысль покинуть обитель даже не приходила Анатолию в голову, но окружающий мир и в самом деле был интересен.

— Спасибо, наставник Трай, я буду рад такой возможности, — поблагодарил Толик.

5

Толику повезло — они поехали на повозке. Им двоим (сопровождал Анатолия тот самый парнишка, который удивлял его возможностями сэнсов по просьбе наставника Трая) предоставили запряженный парой лошадей фургон. Фургон был открытым, имел лишь невысокие наклонные борта в локоть высотой. В привычных для Толика мерах длины — около сорока сантиметров. При необходимости на повозку устанавливался тент, но погода была хорошей, и ставить его не стали.

Локоть был местной мерой длины. Шаг — мерой расстояния. Так уж было принято: длину — мерить локтями, расстояние — шагами. И то и другое было стандартным, а не как кому вздумается: в шаге было два локтя. Соответственно шаг был длиной около восьмидесяти сантиметров. Проверить точно у Толика возможности не было по причине отсутствия метра. Но это как раз печалило его меньше всего.

Более протяженная мера расстояния называлась лига. Она насчитывала тысячу шагов, то есть примерно восемьсот метров. Это гораздо меньше, чем в той лиге, которая принята у англичан в родном мире Толика. Но почему бы местным жителям не иметь свою собственную лигу?

Повозкой управлял Илик, чему Анатолий был рад. За прошедшее время он немного привык к лошадям, но ученик сэнса знаком с ними с детства, а значит, ему и вожжи в руки. Да и о чем спорить, когда тебя везут в повозке, ведь это совсем не то же самое, что ехать верхом в тряском седле. В повозке тоже тряско (это не легковой автомобиль), но все же не настолько, чтобы отказаться от поездки в пользу пешего похода.

— Далеко нам ехать? — поинтересовался Толик, как только они выехали за ворота.

Илик весело улыбнулся:

— Лиг тридцать. К вечеру будем на месте.

Лошади трусили легкой рысью, переходящей порой в шаг, и проделывали добрых восемь километров в час, то есть десять местных лиг. По расчетам Толика выходило, что ехать им часа три. Почему они доедут только к вечеру? Толик переспросил, правильно ли он расслышал. Оказалось, правильно. Тем более удивительно. Но когда доедут, тогда и станет ясно, в чем здесь секрет.

Ясно стало гораздо раньше. Впереди показалась небольшая деревня. Три-четыре десятка домов, расположившихся на площади почти в квадратную лигу, были окружены редким, скорее символическим забором. Деревня была не так велика, как то село, в которое они направлялись, но все же это был далеко не хутор. Илик весело подмигнул, достал из-за пазухи широкополую белую шляпу, расправил поля и водрузил ее на голову. При этом у него был такой загадочный вид, что без всякого сэнса было понятно — парень что-то задумал.

Толик сделал вид, что не замечает ничего необычного. Не похож парнишка на заговорщика, а если он затеял мелкую шалость, то посмотреть на это будет даже забавно.

Далеко в поле паслось стадо коров, но на полях, окружавших село, не было ни души.

— Почему так пусто, — поинтересовался Толик, кивнув в сторону обочины.

— Праздник завтра. Готовятся. Заготовка сена закончена, а к уборочной еще не приступали. Сразу после праздника начнут.

Толик пожал плечами. Что когда начинать и что когда заканчивать сельским жителям, им лучше ведомо. Он где-то слышал, что летом отдыхать крестьянину некогда. С другой стороны, не могут же люди с весны до зимы работать без отдыха, они же не машины.

Ребятня с криком выбежала к околице, а затем помчалась по улице, разнося по деревне новость.

Илик остановил повозку на площади у колодца, не спеша достал деревянное ведро (нечто вроде кадушки, стянутой обручами) и направился за водой. Все это он делал нарочито неторопливо.

Толпа ребятишек прыгала неподалеку, не решаясь подойти. Люди более зрелого возраста были посмелее. На удивление многим вдруг потребовалось набрать воды именно на площади, и это при том, что в каждом дворе был свой собственный колодец. То ли вода с площади вдруг в одночасье стала вкуснее, то ли еще что. Объяснение этого феномена не укладывается в рамки обычных представлений. Появились и просто любопытные. Кто может запретить человеку постоять на своей деревенской площади, если у него вдруг возникло такое желание? Илик делал вид, что все это не имеет к нему никакого отношения.

Наконец один из местных жителей подошел к повозке. Крестьянин, по виду весьма зажиточный, несмело откашлялся и спросил:

— Господин сэнс, позволите вас побеспокоить?

Как он узнал? На Илике не написано, кто он такой. Или все-таки написано? Толик улыбнулся, вспомнив белую шляпу, которую ученик водрузил себе на голову. Крестьянин назвал ученика сэнсом, хотя тот, насколько знал Толик, был пока еще учеником.

— Некогда мне, — отозвался парнишка. — Видите, коней поим, да и путь нам предстоит неблизкий.

— Может, господа хотят пообедать? — спросил крестьянин.

— Пообедать? — Илик сделал вид, что задумался. — Нет, вряд ли. Ехать нам надо.

Вопреки сказанному, ехать Илик не спешил. Он не торопясь обошел фургон, внимательно его осматривая.

— Может, нужен какой ремонт? — поинтересовался крестьянин. — У нас и кузнец имеется.

— Пожалуй, еще поездит, — вынес заключение Илик. Имелся в виду фургон, а вовсе не деревенский кузнец.

— Не пора ли нам в путь? — спросил Илик, то ли обращаясь к Анатолию, то ли просто размышляя вслух.

Крестьянин понял, что путешественники через минуту уедут, и решил перейти к решительным действиям:

— Господин сэнс, окажите содействие, только вы можете помочь.

— Спешим мы. Если у вас какой непорядок, вызывайте префектора.

— Какой непорядок? Никакого непорядка нет. Мне нужен совет знающего человека. Выручите. А я уж… Снеди какой в дорогу или пару монет, если вы поиздержались, — это мы завсегда.

— И правда, отчего не выручить доброго человека, — неожиданно согласился парнишка. — Что у вас случилось, любезный?

— Здесь дело деликатное. — Крестьянин зашептал что-то Илику на ухо.

— Сомневаешься, значит? — переспросил тот.

— Сомневаюсь, — подтвердил крестьянин.

Парень сосредоточенно прикрыл глаза.

— Дело верное, обмана быть не должно, — наконец сказал он.

— Спасибо. — Крестьянин рассыпался в поклонах, положил на облучок повозки пару медных монет и поспешил удалиться.

Люди зашумели. Увидев удачный пример односельчанина, к фургону заспешили другие. Получить советы в нехитрых бытовых затруднениях хотели многие. Некоторым, выслушав вопрос, парень отказывал в совете. Но большинству все же отвечал. Кто-то уходил довольным, кто-то, напротив, озадаченным. Медяки сыпались в фургон. Некоторые из хозяек пытались всучить крынку молока или десяток яиц. Парнишка в таких случаях делал недовольное выражение лица, но в просьбе не отказывал. Лишь часа через полтора путешественники выехали из села и продолжили движение по своему маршруту.

Белая шляпа перекочевала на дно фургона. Толик был весьма заинтригован произошедшим, его переполняло любопытство.

— Белую шляпу ты специально надел? — Этот вопрос был первым.

— Точно, — улыбнувшись ответил парнишка. — Одноцветный плащ мне носить не по чину, в службе пока не состою.

— А шляпу, значит, можно?

— А что шляпа? Шляпа — она и есть шляпа. Она к форме не относится.

— Тайный знак?

— Что-то вроде того. На службе-то, особенно на стороне, не подработаешь. Там насчет этого строго. Да и нужды нет, платят в префектурах исправно, а нашему брату тем более. Но служба когда еще будет… А завтра ярмарка, может, чего прикупим.

— Выходит, про шляпу все знают?

— Выходит, так, — согласился Илик. — Бывает, и старики так забавляются, из тех, кто по возрасту в отставку вышел. Хотя редко, в основном от скуки. У них и от магистратур, и от владетелей предложений столько, что только выбирай.

— А я думал, что префекторы бесплатно работают, — удивился Толик.

— Работают, — подтвердил парнишка. — Если идет тревожная волна, то ее гасят непременно и денег ни с кого за это не берут. В деревне ничего тревожного не было. По-настоящему тревожного. А если крестьянину интересно, не собираются ли его надуть, подсунув крашеную лошадь…

Парнишка рассмеялся, вспомнив кого-то из вопрошающих.

— Скажи, а почему ты не всем отвечал? Не мог узнать, что им надо?

— Как же я узнаю, когда они сами не знают? Одна милая старушка все выспрашивала, какую козу ей лучше купить: серую или пегую.

Толик широко улыбнулся, представив затруднения Илика при ответе на этот вопрос.

— Вот видишь, ты смеешься, а тетка никак не хотела поверить в то, что она сама должна выбрать, какая коза ей больше нравится.

— А наставник тебя ругать не станет? — поинтересовался Толик.

Парнишка пожал плечами:

— Он же не дал нам денег в дорогу. Репой люди добрые путников и так накормят, с голоду пропасть не дадут, только от одной репы в желудке пусто. Не можешь себе на прокорм заработать, так сиди на месте и не пеняй на пустое брюхо.

— Извини. — Толик почувствовал в сказанном долю упрека. — Я не знал, чем тебе помочь.

— Что ты, я не к тому вовсе, — поспешил сказать Илик. — И в мыслях подобного не было. Мы же из одной обители, да и ехать в компании веселее.

— Стой, — спохватился Анатолий.

Илик натянул было поводья лошадей, но Анатолий поправил себя:

— Нет-нет, ты езжай дальше, я не к тому, что надо останавливаться. Вспомнил кое-что. Ты говорил, что за работу префекторы с жителей денег не берут. На что же тогда префектуры существуют?

— А я почем знаю, — отозвался парень. — Ты же с хранителем приехал, вот у него бы и спросил.

— С хранителем? — переспросил Анатолий, но ученик посмотрел на него с недоверием и пояснять не стал. Зато рассказал нечто другое:

— Полевая стража, что к префектурам придана, та, знамо дело, из королевской казны деньги получает. Может, и префектуры тоже, но чего не знаю, о том врать не буду.

— Слушай, а давно это у тебя? Ну, мысли угадывать можешь.

— Не мысли. Эмоции и отзвуки мыслей. Какое у человека настроение я сказать могу, а вот понять, о чем он думает, сложнее. Вот у тебя почти всегда настроение хорошее, поэтому ехать с тобой приятно.

Толик и не подумал о таком. Действительно, если парень чувствует настроение, с тем, кто постоянно угрюм, ему и самому будет невесело.

Считывать легко лишь самую общую информацию, — рассказывал Илик. — Сэнсы, которые на связи работают, учатся, прежде всего, правильно передавать сигнал. Чем качественнее передача, тем более полная информация читается.

— И ты передавать можешь?

Парень печально покачал головой:

— Что-нибудь простенькое передам. Простейшие сигналы вроде сигнала тревоги могут без подробностей передавать почти все работники префектур. А вот работать на уровне, который требуется от сэнса… — Илик вздохнул. — С передачей у меня пока не очень, если к осени не подтяну, сэнссай сердиться будет.

— Разве ему положено сердиться? — удивился Толик.

— Конечно, он не будет кричать как сельский пастух. Но может сказать, что недоволен моими успехами. — Парнишка вздохнул.

— Не переживай. Зато чтение у тебя получается отлично. Я уверен, ты сдашь экзамены.

— Хорошо бы. А замечать за собой способности я стал лет с десяти. В двенадцать на меня обратил внимание сэнс, на следующий год я получил приглашение из обители наставника Трая.

— И родители тебя отпустили?

— Конечно. Учиться у наставника почетно. Многие из благородных рады попасть в ученики.

— Так в обители есть и простолюдины, и благородные? — удивился Толик. — А я и не заметил. Там все как один.

— Нет. Нет там благородных, и простолюдинов нет. Поступая в ученики, человек отказывается от сословия, каким бы оно ни было.

— И благородные на это идут?

— Хм, еще и берут далеко не каждого. Здесь от желания мало что зависит. То есть если не хочешь, можешь не ходить, а вот прийти и попроситься не получится. Попасть в обитель можно только по рекомендации префекторов, и то наставник может отказать в приеме или выгнать, если ему что не понравится. Но уж если отучился и попал в службу, то здесь почет и всенародное уважение. Префекторам ни магистратура, ни благородные не указ.

Парнишка рассуждал слишком серьезно. Наверняка пересказывал чужие слова, но относился он к ним с большим доверием. А поскольку обмануть сэнса — занятие довольно затруднительное, словам можно было верить.

— А король? — поинтересовался Толик.

— Не знаю. — Парнишка пожал плечами. — Не принято властям вмешиваться в дела хранителей. Префекторы на владение землей не претендуют, существующие порядки не меняют. Их дело — хранить покой. У короля и без того дел хватает.

Толик с сомнением покачал головой. В то, что такой серьезный рычаг, как префектуры, никто не пытался использовать в своих интересах, ему верилось с трудом. Впрочем, рычаг слишком серьезен, чтобы пытаться им пользоваться. Одни только сэнсы (а их, судя по всему, в организации насчитываются десятки, если не сотни) многого стоят. А за ними еще отлично отлаженная машина силового воздействия из префекторов и приданных им полевых стражников. Такая организация сама по себе может являться властью. Но, судя по всему, не является. То есть является, но в строго определенных областях жизни, не выходя за обозначенные пределы. Чтобы подобная система работала, она должна быть отлично сбалансирована, высчитана и уравновешена. Кроме того, все это должно быть подкреплено серьезной идеологической базой. Без этого никак. Убей в людях веру в правильность существующего порядка вещей — и порядок этот станет хрупким и ненадежным.

— Скажи, а войны у вас бывают? — спросил Анатолий.

— А как же. Вот в следующем году очередная начнется, — ответил Илик, чем немало удивил Анатолия.

Понятно, что о войнах минувших знают все, но чтобы так уверенно говорили о войне предстоящей… Толик отнес было это знание к способностям сэнса, но все оказалось намного проще.

— Что-то я не заметил в деревне тревоги, — сказал Анатолий.

— Какой тревоги? — удивился ученик. — Не было там никакой тревоги. Будь иначе, я не замедлил бы связаться с сэнссаем, а тот вызвал бы местных префекторов.

— Как же, а предстоящая война? — Теперь удивляться пришла очередь Анатолия. — Или это секрет?

— Скажете тоже, нет здесь никакого секрета. Война когда еще будет. Следующей весной только начнут добровольцев набирать.

— Добровольцев? А как же армия?

— А что армия? Из служивых людей тоже добровольцев набирают.

Толик удивленно потряс головой. То ли он чего-то не понимает, то ли они говорят о разных вещах.

— Добровольцев? Из армии?

— Чем же они хуже других? — удивился парнишка.

— Да ничем они не хуже. Я думал, что они и так должны на войну идти независимо от своего желания.

— Зачем? — удивился парнишка. — У полевой стражи и без того дел хватает. Вот если совсем добровольцев не будет…

Илик задумался и вынес довольно странное заключение:

— Хотя тогда, наверное, войну в следующем году отменят.

— Как отменят? А противник? Противник куда денется?

— Пойдет воевать с кем-нибудь другим.

Толика стал пробирать нервный смех. То, что он услышал, плохо укладывалось в голове. По словам будущего сэнса выходило, что войну могут отменить из-за того, что один из противников не подготовился. Это и не война никакая уже получается, а олимпиада. Потешные кулачные бои.

— А с кем война ожидается? — спросил он, чтобы подтвердить свои сомнения.

— С кем назначать войну — дело короля. Но я думаю, что с Трондиром. Давно мы с ним не воевали.

Подозрения в том, что они говорят о разных вещах, у Толика крепли.

— И как все это происходит? — решил он уточнить.

— Каждые пять лет весной король рассылает глашатаев, — начал рассказ парнишка. — Глашатаи доносят до народа указ о созыве добровольческого ополчения. Ополчение собирается по округам, а затем двигается к общему месту сбора. Из числа благородных король назначает командиров, простолюдинов же разбивают на отряды. Когда все готово, войска встречаются на границе с противником, и начинается бой.

— И что затем? — поинтересовался Толик.

— А что затем? Кто-то проигрывает, кто-то побеждает. Война — она и есть война.

Толик покачал головой. Что знает о войне этот парнишка?

— Победившим достаются трофеи — все имущество побежденных, — добавил Илик.

— Все?

— То, что у них при себе. С простолюдинов-то мало что возьмешь, разве что оружие да медь в карманах. А у благородных и кони, и доспех. Обоз опять же.

— А дальше что?

— А что дальше? Похоронят павших и расходятся. Победители с триумфом, проигравшие с печалью.

— Я понимаю проигравших, но победившая армия… Почему она не идет на территорию противника?

— Зачем? — удивился парнишка. — Битва же закончена.

— Как зачем? А трофеи? Там целое государство, оставшееся без армии.

— Как без армии? Куда же она делась? Из полевой стражи в ополчение лишь каждый десятый записывается. Реже — каждый восьмой. Из полевой стражи, приданной префектурам, — и того меньше. Противник не дурак. Стоит ему нарушить правила ведения войны… — Парнишка задумался.

Игра мысли явно отразилась на его лице, и это заставило Толика отвернуться, чтобы скрыть смешинку. Хотя о чем это он, что можно скрыть от сэнса? Но не читает же он его постоянно. С другой стороны, ничего плохого он о парнишке не подумал. Но слишком уж озадаченным и удивленным был его вид. В общем, было ясно, что зарвавшегося противника ждет суровый прием. Непонятным было другое.

— А что мешает королю двинуть все войска на территорию противника? Не только ополчение, а всю армию.

Парнишка взглянул на Толика со странным выражением лица. Поразительная смесь страха и удивления, пусть и мимолетная, едва различимая. Сказанная Анатолием фраза чуть было не привела их непринужденный разговор к неожиданному для него финалу. Что-что, а испортить отношения с Иликом Анатолий не хотел ни в коей мере. На несколько секунд сэнс замер, изучая настроение спутника, и успокоился. Он не нашел в вопросе ничего, кроме любопытства.

— Такого не бывает, — сказал парнишка.

— Что, вообще никогда не было?

— Давно, в темные годы, когда не было хранителей и префектур, безумию случалось овладевать людьми и целыми народами. И не было мира в душах людских, и смерть уносила целые города и опустошала края. И разливалось горе, и не было ему края. Так было до тех пор, пока первый хранитель не сказал: «Хватит».

Парнишка говорил быстро и без запинки. Было ясно, что он цитирует чьи-то слова. Хотя почему чьи-то? Наверняка слова наставника Трая. Неудивительно, что он знает их наизусть.

— Извини, если я спрашиваю что-то не то, я не знаю местных обычаев, — на всякий случай сказал Толик.

— Я понимаю, — кивнул парнишка.

— Почему ты отказался от обеда? — спросил Анатолий, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.

Ученик улыбнулся:

— Впереди будет еще деревня.

Лошади исправно тащили фургон. Вскоре их повозка догнала одинокого путника в странном одеянии, похожем на пончо светло-коричневого, почти песчаного цвета. Случись путнику в таком одеянии оказаться в пустыне, и он слился бы с окружающим пейзажем естественно и гармонично. Поравнявшись с идущим, Илик придержал коней и предложил:

— Садитесь, почтенный странник.

Странный путник поднял взгляд, чуть иронично кивнул и запрыгнул в повозку.

Лет тридцати пяти, подвижный, с внимательным взглядом. Толик гадал, кем может быть их попутчик и почему ученик сэнссая назвал его почтенным.

— Не желаете ли перекусить? — поинтересовался Илик. — Добрые люди поделились с нами пищей.

Илик имел в виду продовольственную часть своего заработка.

— Всевершитель дает нам пищу, чтобы мы не забывали о ближнем своем, — сказал человек в пончо и принял кувшин с молоком.

Илик тронул вожжи, и кони прибавили шаг. Их спутник покончил с молоком и отложил кувшин в сторону.

— Направляетесь на ярмарку? — поинтересовался Толик.

— Суета не лучшая спутница для того, кто в дороге, — отозвался человек в пончо.

Оставалось только догадываться, как это понимать. То ли этот человек не спешит, то ли не едет на ярмарку.

— Хотите поговорить о ярмарке? Вас беспокоит поездка на нее? — спросил их необычный спутник чуть погодя.

— Поговорить я всегда рад. А поездка меня не беспокоит, — отозвался Толик.

— Слава Всевершителю, дух ваш пребывает в смирении, — вынес заключение собеседник.

Странная манера его говорить была сама по себе удивительна. Но человек в пончо еще не знал, с кем именно ему довелось вступить в беседу. Беседовать Толик очень любил. Порой он за это расплачивался, заводя случайный разговор с человеком неадекватным.

Как-то раз на остановке, ожидая автобуса, он поинтересовался у такого же ожидающего, который час. И все: прилипчивый как лист гражданин двадцать минут рассказывал ему о своей жизни, невежливо тащил за рукав, когда Толик пытался отойти в сторону, и настойчиво предлагал продолжить знакомство в ближайшем баре. И все это случайному прохожему, которого видит в первый раз в жизни. По прошествии двадцати минут внешне невозмутимый Толик стал уже основательно закипать. Хорошо, что подошел автобус, и разговор с неадекватным гражданином закончился сам собой. Позже Толик стал издалека опознавать подобных личностей по бегающему взгляду, так и ищущему, за что бы ему зацепиться, и в разговоры с ними вступать избегал. Поговорить же с нормальными людьми он был совсем не против.

Севший к ним в повозку человек был весьма любопытным, но чересчур навязчивым не выглядел. И почтительное отношение Илика к путнику тоже говорило в его пользу.

— Дух так переменчив. Бывает, что он в смирении, а бывает, что-то его тревожит, — сказал Толик.

— Ничто не бывает постоянным, — отозвался человек в пончо. — Главное, чтобы волнения наши не переросли в бурю. Если хотите поговорить о том, что вас тревожит, более внимательного слушателя вам не найти.

Человек сложил руки и замер в бесстрастном молчании. Весь его вид говорил о том, что он желает всей душой выслушать собеседника.

Странно. С таким Толику сталкиваться не приходилось. Обычно человек очень охотно говорит и не слишком охотно слушает. Этот же был настроен как раз на обратное.

От такого подхода Толик на минуту растерялся. О чем он хочет рассказать? Он, напротив, о многом хотел бы узнать. Окружающее вызывало множество вопросов.

— В данный момент меня ничего не тревожит, кроме любопытства, — сказал он.

— Любопытство любопытству рознь, — отозвался незнакомец. — В чем заключается ваше любопытство?

Толик и не заметил, как разговор опять перешел на него. Он бросил мимолетный взгляд на ученика сэнса. Тот едва заметно улыбался. Как ни странно, подобный подход собеседника к делу совершенно сбил Толика с толку. Сотни толпившихся в его голове вопросов вдруг разбежались, и он замолчал.

На горизонте показалась деревня. Их попутчик спрыгнул с повозки у первого дома и поблагодарил за то, что его подвезли.

— Доброй дороги, почтенный, — пожелал ему Илик.

Белую шляпу ученик сэнса надевать не стал. Толик был уверен, что подобные намерения у парнишки были, но он решил их изменить. Не иначе, на него повлияло присутствие в деревне их неожиданного спутника.

— Кто это был? — поинтересовался Толик, когда незнакомец остался позади.

— Слушающий.

— Слушающий?

Должно быть, это объясняло все, но Толику это название ни о чем не говорило.

— Ну да, странствующий слушающий.

— Кто он такой? Откуда взялся?

— Шел по дороге от одной деревни к другой. В ордене слушающих почти все странники, редко кто из них сидит на месте.

Все интереснее и интереснее. Оказывается, этот человек не сам по себе, а член какого-то ордена.

— И что они делают, слушающие?

— Так ясно же. Слушают, — отозвался Илик.

— Кого слушают?

— Всех, кто желает с ними поговорить. Они странствуют от села к селу. Подвезти слушающего или накормить его считается делом, угодным Все вершителю. Порой слушающий задерживается в селе на несколько дней, если там есть кого слушать.

— И о чем он говорит?

— Говорит он мало, больше слушает. Бывает, человеку надо с кем-то поделиться мыслями, поговорить по душам. Кто-то находит собеседника, но не все. Не все откроют свои тревоги случайному человеку, а говорить со слушающим — все равно что доверить свои тайны немому. Слушающие не рассказывают чужие секреты посторонним.

Толик удивленно покачал головой. Орден слушающих был, без сомнения, интересен. Цели и задачи его не были понятны. Ясно только, что к слушающим люди относятся с большим почтением.

Илик свернул к одному из домов, над входом в который висел нарисованный калач.

— Пообедаем? — Он тряхнул мешочком с медью, полученной в прежней деревне.

— А почему ты не надел свою шляпу?

Парень слегка смутился:

— Еще успею.

— Из-за нашего попутчика? — догадался Анатолий.

— Не будем мешать его славной работе во благо Всевершителя.

Толик пожал плечами. Не будем так не будем. Деньги Илика, ему и решать, пускать ли их в ход. Кто бы мог подумать, что это путешествие принесет так много информации. А ведь они еще не доехали до конечной цели. Новый мир не переставал удивлять. Толик задумался, пытаясь сложить мозаику из уже полученных сведений. Мозаика не складывалась, сведений было много, но их определенно не хватало для того, чтобы составить полную картину.

6

В третьей, последней деревне, через которую им предстояло проехать, Илик проделал уже знакомый Толику фокус с белой шляпой и последовавшими за ним событиями. В кошельке путешественников (вообще-то Илика, но в этом ли дело) прибавилось немного меди, а на дне повозки — нехитрых продовольственных припасов. Плюс ко всему их еще и накормили ужином. В крупное село, которое являлось конечной целью их путешествия, они действительно попали лишь к вечеру.

Поселок был намного больше тех деревень, через которые им довелось проехать. Он насчитывал несколько сотен домов, имел гостиницу и несколько мелких лавок. Основной торг должен был вестись прямо на площади. Поселок был полон приезжих: купцы готовились к предстоящей ярмарке, съезжались и гости из ближайших деревень. Основной поток приезжих ожидался на следующий день с утра.

День праздника выдался шумным. Празднование началось в поле за поселком. Люди постарше вышагивали степенно и чинно, молодежь старалась показать себя: парни спешили продемонстрировать свою удаль, девушки — блеснуть умениями, например, поразить вышитым собственными руками нарядом или ловкостью в пляске.

Широкий хоровод закружился по поляне, вовлекая все новых и новых молодых людей. В какой-то момент девчата схватили Анатолия с Иликом за руки и увлекли за собой, втащив в общий круг. А люди все продолжали и продолжали прибывать. Кто-то включался в пляску сам, кого-то тащили уже вовлеченные в вождение хоровода. В какой-то момент хоровод захватил всех, кто пришел без пары, и как только это произошло, все остановились.

Один из парней выскочил в центр круга и выдал несколько коленец. Секунд двадцать он крутился, показывая умение в пляске, затем освободил место, но только для того, чтобы его занял следующий плясун.

Вот так номер — пошло выступление соло. На это Толик не рассчитывал. В местных плясках он совсем не мастер. Он вообще в плясках участвовать не собирался, но пришлось.

Когда очередь дошла до него, все окружающие призывно закричали и начали хлопать в ладоши. То же самое они делали и раньше, но раньше этот призыв к нему не относился.

Эх, была не была. Лучше опозориться в пляске, чем вообще не выйти в круг.

Толик сделал шаг, за ним второй. Девчата весело улыбались ему, парни подмигивали. Веселые крики подбадривали его и призывали показать себя. Тело само нашло нужный ритм, или это проснувшаяся генетическая память подсказала, что и как делать. Руки и ноги пришли в движение, выделывая хитрые коленца. Через полминуты он понял, что можно покидать круг. Насмешек не было: на первое место рассчитывать не приходилось, но не опозорился, и то хорошо.

Выдал несколько коленец и Илик. Когда закончилась очередь ребят, в круг стали выбегать девчата. Представление длилось часа полтора. Наконец круг распался. Но пляски продолжались. Кто-то принимал в них участие, кто-то оставался в роли зрителя. Затем объявили конкурсы. Парни пробегали по подвешенному на веревках бревну или пытались перешибить цепом для молотьбы вязанку хвороста. Девчата на скорость плели из льна косы, которые потом проверяли на прочность, устраивая перетягивание каната.

Анатолий и Илик прошлись по торговым рядам. Среди бурлящей народом площади пробирался человек в уже знакомом Толику бежевом плаще.

— Местный младший префектор, — прокомментировал Илик.

Младшего префектора сопровождали трое полевых стражников.

— Префекторы есть в каждом селе? — поинтересовался Толик.

— Нет, что ты. Только в самых крупных. Странно, что при них нет сэнса.

Действительно, в бежевый плащ был одет только один человек. Как успел узнать Толик, сэнсы, состоящие на службе в префектурах, тоже носили бежевые плащи.

— Может, задержался где? — предположил Толик. — А что, сэнс есть при каждой префектуре?

— В мелких отделениях может и не быть, но здесь раньше точно был.

Они проводили представителей префектуры взглядами и пошли дальше, праздник был в самом разгаре.

— Когда объявят последний танец, приглашения не принимай, — предупредил Илик.

— А что так? — удивился Анатолий.

— Последний танец особенный. Или ты жениться надумал? Присмотрел сегодня кого-то из девчат?

— Что ты. Да и когда бы я успел?

— Потому и предупреждаю, чтобы не ходил на последний танец, даже если будут звать. Вдруг ты кому из девушек приглянулся.

— И что?

— Принять приглашение на последний танец, значит, явно высказать свою симпатию.

— А прежние танцы? — настороженно спросил Толик.

— Прежние не в счет, парни и девушки присматривались друг к другу. Последний танец — это вроде как обещание. Из тех, кто принял приглашение, многие по осени свадьбы играют.

— Спасибо, что предупредил, — поблагодарил Толик. Так по незнанию обычаев можно ненароком обидеть людей, да и самому влипнуть в историю.

Поздно вечером Анатолий лег спать. День, насыщенный событиями, успел его как следует утомить. Тем неожиданнее было пробуждение.

Илик тряс его за плечо. Анатолий едва открыл глаза, сквозь щели в ставнях пробивался едва видимый свет.

— Что случилось? Выезжаем? Рано еще, могли бы поехать и попозже.

— Тревожно мне, — отозвался парнишка.

— И из-за этого ты меня разбудил? — спросил Толик и снова прилег на лавку. Но не успели его глаза сомкнуться, как он вскочил обратно — он вспомнил, кто перед ним. Тревога сэнса — это совсем не то же самое, что тревога простого человека. Правда, Илик еще ученик, но свои способности он доказал на деле.

— Рассказывай, что случилось! — потребовал Толик.

— Не знаю. — Ученик прислушался к себе. — Пока еще ничего не случилось, но может случиться. Чувствую обиду, гнев и еще что-то. Что-то нехорошее. Должно случиться что-то недоброе.

— Так может, стоит предупредить префектора?

Илик замялся.

— А вдруг я ошибаюсь, — сказал он наконец. — Понимаешь, мне еще никогда не приходилось работать по-настоящему, особенно на локации.

«Ну вот, а кто-то утверждал, что сразу свяжется с сэнссаем, если почувствует тревогу», — подумал Толик. Говорить он об этом не стал, но этого и не потребовалось, парнишка уловил отголосок его мысли и вспыхнул, покраснев как юнец.

Собственно, он и был юнец, кажущийся чуть более взрослым из-за своих необычных способностей. Толику стало стыдно — кто он такой, чтобы судить. Способности не избавляют от сомнений, особенно если недостаточно опыта. И оставить все как есть уже невозможно.

— Расскажи подробно, что ты чувствуешь, — предложил он.

— Человек один. Он сидит на земле, что-то держит в руках и очень злится.

— На кого злится?

— Не могу понять.

— Так, может, позлится да перестанет.

— Злость и обида вытеснили у него все остальные чувства. Нет, так просто все это не закончится.

— Ну а где он сидит?

Парнишка сосредоточился, поднял руки на уровень лица и замер.

— Где-то там, — указал он на одну из стен.

— Далеко?

— Не знаю. Что делать, господин Анатолий?

В голосе Илика прозвучало столько надежды…

— Может, сходим посмотрим? — спросил Толик, рассчитывая скорее на отрицательный ответ, чем на согласие.

— Правда? Вы со мной пойдете?

Похоже, парнишка готов был идти один. Ну нет, это совсем никуда не годится.

Толик вздохнул.

— Если почувствуешь опасность, сразу дай знать, — сказал он.

— Мы сейчас пойдем? — с надеждой спросил ученик.

— Сейчас. — Толик еще раз вздохнул и начал вытаскивать из-под лавки сапоги, мысленно ругая себя разными словами.

— Если вы не хотите, я пойду один, — предложил парнишка.

— С чего ты взял, что я не хочу? Ну да, я не очень хочу с утра пораньше идти непонятно куда и искать непонятно кого, но отпускать тебя одного я не хочу еще больше. Так что можешь считать, что я преисполнился долга и набрался энтузиазма.

— Мы быстро управимся, — заверил парнишка.

— Быстро не надо. Лучше медленно и без происшествий.

Они вышли на улицу, сэнс на минуту замер.

— Туда, — наконец сказал он.

— Постой, там же дома. Давай обойдем их, и ты еще раз сориентируешься с направлением.

Они прошли по переулку, вышли на центральную улицу и пошли вдоль нее. Время от времени Илик замирал, а затем продолжал путь.

— Далеко еще? Может, вернемся и запряжем коней?

— Не знаю. С конями будет сложно. Не думаю, что слишком далеко.

Толик задумался. Судя по тому, что направление, на которое указывал ученик сэнса, немного, но изменилось, нужный им человек действительно был не слишком далеко.

«Е-мое, куда я иду? Зачем мне это надо?» — спрашивал он себя, но продолжал идти следом за Иликом, не отпускать же его, в самом деле, одного.

Они вышли из поселка, немного прошли по дороге. Наконец Илик остановился напротив собранных на поле валунов.

— Это здесь, человек сидит за камнями, — сказал юный сэнс вполголоса. Похоже, он и сам не знал, что делать дальше.

— Он нас заметил? О чем он думает? — так же тихо поинтересовался Анатолий.

— Да, он нас заметил. Он чувствует досаду, злится, но не на нас.

— Если начнет злиться на нас, сразу предупреди, — попросил Толик. — Я обойду валуны и посмотрю на этого страшного человека.

— Он не страшный, он несчастный.

— Тем более.

Толик медленно двинулся в обход камней, впрочем, не приближаясь к ним слишком близко.

Человек действительно не выглядел страшным. Было видно, что у парня что-то случилось, он упрямо сжимал скулы и кулаки. Неподалеку от него на земле лежал молотильный цеп. Ясно, что пришел он сюда не рожь молотить. Впрочем, предприимчивые китайцы давно уже нашли применение этой вещи в качестве оружия. Что же его подвигло засесть здесь с молотильным цепом? На грабителя он точно не похож.

Анатолий оглянулся, бросил взгляд на Илика, тот пожал плечами. Толик подошел и сел неподалеку от горевавшего парня. Не совсем рядом, а метрах в двух. Так, на всякий случай. Утро было прохладным, но он вздохнул полной грудью, обвел взглядом окружающий пейзаж и сказал:

— Хорошо!

Можно было подумать, что он явился в это место в такой ранний час, чтобы полюбоваться видом. Парень бросил на него быстрый взгляд и отвернулся. Напасть не пытается, и то ладно.

— Хороший был праздник, — сказал Толик после недолгой паузы.

— Кому как, — отозвался парень.

— Здесь уж ничего не поделаешь. — Толик развел руками. — Дело вкуса.

Он говорил про праздник, но, похоже, зацепил нужную струну.

— Ну почему? Чем я плох? — взорвался парень. В голосе его не было угрозы, лишь обида. Видимо, ему нужен был только предлог, слова полились рекой. Парень хотел выговориться. — Чем он лучше? Я ее люблю, а она…

История была стара как мир — любовный треугольник, где выбор падает на одного, а другой остается в стороне. Понравившаяся ему девушка предпочла другого, но это еще не все. Дело усугублялось тем, что на конкурсе он неудачно упал с бревна и получил массу насмешек. Больше же всех смеялся его счастливый соперник. Да, парню не позавидуешь. В общем-то — дело житейское, но в юности все воспринимается несколько преувеличенно. Падение с бревна на глазах у любимой кажется трагедией, а насмешки соперника — смертельным оскорблением. Пройдут годы, и парень сам посмеется над этой историей, если, конечно, не…

— И ты, значит, решил посчитаться? — спросил Анатолий.

Парень молча отвернулся, но ясно было и без слов.

— Ну и дурак, — сказал Анатолий.

Он бросил взгляд на Илика, который стоял в стороне на дороге. Сэнс хотел было подойти, то Толик знаками решительно просил его этого не делать.

— Вам легко говорить, — отозвался парень.

— А ты мысленно поменяйся со своим соперником местами. Представь, что это тебе девушка ответила согласием, а он засел на дороге с цепом.

— Вот гад, — сказал парень через полминуты. Видимо, он представил все это наглядно.

— Вот так про тебя и скажут. Как тебя, кстати, зовут?

— Хок.

— Скажут: гад этот Хок, не умеет себя вести, не может доказать, что он настоящий мужчина.

— Как это не могу доказать? — удивился парень. По его мнению, именно этим он и собирался заниматься.

— Не можешь. Ты собираешься поступить как мальчишка. Ха, видите ли, его не выбрали! Мужчина должен с достоинством принимать подобные ситуации. Да ты должен был никак не демонстрировать, что расстроен. Напротив, пусть она жалеет, что не выбрала такого замечательного парня, как ты. «Если к другому уходит невеста, то неизвестно, кому повезло».

— Вы думаете? — с сомнением спросил парень.

— Ха, думаю ли я? Я-то как раз думаю. А ты вот, похоже, сгоряча решил дров наломать. Что бы люди сказали? Хок слабак, он не может держать ударов судьбы, чуть что, сразу хватается за цеп.

Парень улыбнулся. Пусть грустно и ненадолго, но это был хороший знак.

— Плохо тебе сейчас? — поинтересовался Толик.

Хок кивнул.

— Думаешь, побьешь своего счастливого соперника, тебе лучше станет? Не станет. Напротив, станет только хуже. Нет, это не выход для мужчины. Ты лучше на следующий год конкурсы выиграй, разучи такой выход в круг, чтобы все девушки бросали на тебя взгляды. Вот тогда та, которая тебя отвергла, поймет, кого она потеряла.

— А если она к тому времени замуж выйдет?

— Значит, это не твоя судьба. Ты что же думаешь, жизнь закончилась? Жизнь только начинается.

Парень минут пять сидел в раздумьях.

— Спасибо, — сказал он наконец, закинул цеп на плечо и пошел к деревне.

Толик облегченно вытер лоб рукой и вышел к дороге.

— Господин Анатолий, что это было? — удивленно спросил Илик.

— Ты о чем?

— Что вы сделали с этим человеком?

— Да ничего я с ним не делал. Ты же видел, я с ним просто поговорил.

— Просто? Он больше не испытывает злости. И решительность… Нет, решительность осталась, но это не та решительность, которая была раньше. Эта новая решительность, она скорее к добру. А вот тоска не прошла.

Толик кивнул.

— Тоска так быстро не проходит, для этого необходимо время. Но если он отбросил злость, со временем уйдет и тоска.

— Как вы это сделали, господин Анатолий?

— Вот заладил: что да как. Ты же стоял неподалеку, сам все видел.

— Я должен рассказать об этом наставнику.

— Было бы о чем рассказывать. — Толик пожал плечами. — Случай как случай. Надеюсь, мы можем вернуться, я так и не выспался.

— Конечно.

Они направились к селу, которое еще только начинало просыпаться. Через полчаса Толик с удовольствием растянулся на лавке и благополучно заснул.

Второй раз он проснулся, когда утро было уже в самом разгаре. Хозяйка, у которой они остановились, хлопотала на кухне, собирала на стол. Разбудил его опять Илик. Вид у него опять был озадаченный.

— Снова что-то случилось? — спросил Анатолий.

— Завтракать пора, — отозвался парнишка.

— Завтрак — это хорошо. А я уж было подумал, что что-то произошло.

— И да и нет. — Парнишка помялся. — Местный префектор хочет вас видеть.

— Зачем?

Как оказалось, в селе все-таки был сэнс, а не увидели его потому, что он был в отъезде. Лигах в тридцати к востоку проходила масштабная операция. Сэнс и пятерка полевой стражи были отправлены на усиление. Операция завершилась поздно вечером, обратно в ночь они не поехали, остановились на ночлег в одной из деревень.

Возмущение ментала, которое устроил Хок, было таким, что его уловили сразу несколько ближайших дежурных сэнсов. Возмущение было единичным, но достаточно сильным. Это, конечно, не повод устраивать общий сбор, но и без внимания такой факт оставлять не стоит. Группа из села, в котором остановились Анатолий и Илик, была поднята по тревоге. Когда они прибыли на место, источник тревоги уже был ликвидирован.

— В общем, я им все рассказал, — признался Илик. — Вас будить не стали. Младший префектор просил зайти, когда проснетесь.

Не стали будить — это хорошо. Значит, ничего срочного нет.

— Тебя не ругали?

— Есть немного, — признался парнишка. — Младший префектор спрашивал, почему я сразу не сообщил ему о возмущении. В общем, пожурили малость, на том и обошлось. Предложили в следующий раз ставить их в известность.

Понятно, будущий сэнс — человек ценный. Так ли обходительно будут разговаривать с Толиком? Но, собственно, он не сделал ничего плохого. Поговорил с парнем, убедил его не совершать глупости, и все.

— Ладно, пойдем посмотрим, что у нас на завтрак.

Отделение префектуры располагалось в крепком деревянном доме. У входа дремал стражник. Он поднял взгляд на подошедших, молча кивнул и продолжил свое занятие. Толик толкнул дверь и вошел. Младший префектор, которого он видел на ярмарке, сидел за столом и что-то писал. При виде посетителей он отодвинул бумагу в сторону.

— Здравствуйте, господин Синцев.

То, как Толик потерял первую букву своей фамилии, отдельная история. Вскоре после начала изучения местного языка он смог назвать наставнику Траю не только свое имя, но и фамилию — Осинцев.

— О'Синцев? — с почтением спросил Трай. — Вы важный человек, господин Анатолий.

— Ну да, Осинцев. Что в этом такого?

Минут десять расспросов и непонимания, и как результат — совет наставника поменять фамилию. Слишком уж она схожа с теми, что принято носить хранителям. Вот так Толик и стал Синцевым, решив, что легче сократить первую букву своей фамилии, чем объяснять всем и каждому особенности ее написания.

— Здравствуйте. Мне передали, что вы просили зайти.

— Младший префектор Флоти, — представился сидящий за столом человек. — Я, собственно, хотел познакомиться и поблагодарить вас. Так получилось, что вы сделали нашу работу.

«Это он о парне с цепом», — понял Толик.

— Пустяки, это все Илик. Он тревогу поднял, он и парня нашел. Я, можно сказать, ничего и не делал.

— Работу ученика сэнса Илика мы отметим, отправим сообщение его сэнссаю.

— Вы уж, господин Флоти, не ругайте его, молод он еще, неопытен, вот и не обратился сразу к вам.

— Да, с этим он погорячился. Но вообще-то он сработал неплохо. И объект отыскал, и состояние его правильно определил. Вы понимаете, Анатолий, наш сэнс как раз был в отъезде. На соседнем участке было несанкционированное проникновение, всех с округи собирали на усиление.

— Кого ловили?

— Знамо кого, чудовище иномирянское.

— Что за чудовище? — поинтересовался Толик.

— Обыкновенное, внешне как человек. Да только на человека оно похоже лишь видом.

Иномирянин? Внешне полностью похожий на человека? Толик забеспокоился:

— Поймали?

— Какое там. Живым взять не удалось.

Толик вспомнил ствол мушкета, который блуждал в поисках цели. Префектор выбирал тогда между ним и диким псом. Его прошиб холодный пот, он представил человека, иномирянина, который вот так же сидел и ждал, как решится его судьба.

— Что с вами, господин Анатолий? — поинтересовался младший префектор, увидев, как Толик побледнел.

— Почему? Почему его не взяли живым? Он же тоже человек.

— Господин Анатолий, вы не знаете, о чем говорите. Неужели же мы сгубили бы человека. — Младший префектор разволновался. — Нет, такое никак не возможно. Уж вы мне поверьте.

— Чем же он не человек? Вы же сами сказали, что один в один человек.

Младший префектор покачал головой:

— Не знаю я, как вам объяснить. Может, вам с сэнсами поговорить?

Сэнсы? Сэнсы не поняли попавшего сюда человека. Может, не смогли понять? Вот он, Анатолий, попал сюда из гораздо более развитого общества и то ему очень непросто понять местный уклад.

— Господин Флоти, можете вы помочь мне в одном деле?

— Если смогу, господин Анатолий.

— Я хочу принять участие в следующей облаве.

— Зачем вам это, господин Анатолий?

— Хочу поговорить с тем человеком, который сюда попадет.

— Господин Анатолий, это опасно.

— Это человек. Поймите, Флоти, это человек. Я не хочу, чтобы его пристрелили.

— Так разве ж мы в человека стали бы стрелять! — Младший префектор вскочил с места. Похоже, он не на шутку разволновался.

Выучка дала о себе знать, префектор быстро пришел в себя.

— Не знаю я, как еще объяснить, — сказал он.

— Просто возьмите меня с собой, — попросил Толик.

Младший префектор несколько минут пребывал в раздумьях, после чего ответил:

— Ну хорошо, я попробую связаться со старшим префектором Энцом. Как он решит, так и будет.

7

Илик связался со своим наставником и испросил разрешение повременить с возвращением. Разрешение было получено.

— Господин Анатолий, вы уверены, что нам дадут ответ?

Вообще-то ответ ждал Толик, Илик же не считал возможным уехать, пока ответа на просьбу Анатолия нет.

— Отсутствие ответа — это тоже ответ.

— Вот только неизвестно, когда можно считать его полученным, — отозвался сэнс.

Толик улыбнулся:

— Это так. Подождем хотя бы несколько дней.

Он бодрился, но беспокойство от сэнса было не скрыть. Чувствовал ли это беспокойство штатный сэнс местного отделения префектуры? Толик этого не знал. Но мер к нему префектура не применяла. Быть может, не считала это беспокойство угрожающим? Действительно, сложно попасть в резонанс с кем-то еще, испытывая такие необычные для данной местности чувства. Вряд ли кто-то из окружающих людей мог разделить озабоченность Анатолия судьбой попадающих сюда иномирян. Разве что Илик ему сочувствовал. Но и он сочувствовал, но не разделял его беспокойства, а это совсем разные вещи.

Минуло три дня. Наконец один из полевых стражников зашел в дом, где квартировал Анатолий, и сообщил, что его ожидают в отделении префектуры. Толик поспешил прийти.

— Ну что ж, господин Анатолий. — Младший префектор переплел пальцы рук. Этот жест, по наблюдениям Толика, был свойственен многим работникам префектур. — Ответ на вашу просьбу получен.

Флоти сделал паузу и продолжил:

— Вам разрешено принять участие в следующей облаве.

— Смогу ли я поговорить с тем, кто сюда попадет?

— Если представится такая возможность.

Толик скептически улыбнулся, что не могло остаться без ответа.

— Полно, господин Анатолий, никто не станет препятствовать этому специально.

Сомнения Толика все же не были развеяны до конца, но спорить он не стал.

— Когда мы выезжаем?

— Никто не может сказать заранее. Где и когда произойдет следующий пробой и несанкционированное проникновение — неизвестно. Оставайтесь здесь, вас известят сразу, как только наша группа будет вызвана на усиление.

— Спасибо.

Младший префектор с сомнением покачал головой. На том они и расстались.

— Ну как? — спросил Илик, как только Анатолий вернулся.

— Я остаюсь здесь. Передай наставнику Траю мою глубокую благодарность. Если смогу, обязательно вернусь в обитель.

— Что может этому помешать? — удивился парнишка.

— Не знаю. Но прежним все уже не будет.

Беззаботные дни, проведенные в обители, вряд ли вернутся. Этот мир открылся с новой, жестокой, быть может, циничной стороны, и Толик просто не мог оставить это без внимания.

— Вот, возьмите. — Илик отдал остаток денег, заработанных им на пути к селу.

— Не знаю, когда я смогу их тебе вернуть.

Деньги были как нельзя кстати. До сих пор приезжие считались гостями поселка. Вот только гостем был, прежде всего, Илик, а Толик поселился с ним за компанию. Люди здесь, конечно, приветливые, но у каждой приветливости есть предел. Правда, была некоторая надежда на содействие префектуры, но слишком уж она была ненадежной. Кто он для младшего префектора Флоти? Случайная обуза. Доля признательности заставила Флоти быть любезным, но так ли эта признательность велика?

— Зачем они мне? — Илик махнул рукой. — Неизвестно, когда в следующий раз выберусь из обители.

Ученик сэнса уехал, фургон его был загружен продуктами, которые пожаловала обители местная община. Прошедший праздник был хорошим поводом потратиться на благое дело.

После отъезда Илика стало совсем тоскливо. Поселок опустел, люди с раннего утра уходили в поле и возвращались лишь к вечеру. С постоя Толика не гнали и даже продолжали кормить, вот только сам он почувствовал себя лишним и ненужным. Подобное отношение вовсе не радовало, вроде как его причисляют к людям, неспособным о себе позаботиться. Толик собрался уже было попроситься на работы в поле, но подвернулся более интересный вариант — ремонт мельницы.

Мельник готовился к предстоящему обмолоту. Требовалось смазать вращающиеся части механизма, устранить люфты, поменять изношенные зубья на огромных деревянных шестернях. На удивление, металлических частей в конструкции мельницы было совсем немного. Сам механизм пусть и поражал своими размерами, но в общем и целом был понятен. Работа предстояла не слишком сложная для того, кто умеет держать инструмент в руках.

Толик держать в руках инструмент умел. Мельник оценил неделю труда нового работника по достоинству — три серебряных монеты и мешок муки были, по местным меркам, весьма хорошим заработком. Муку Толик оставил в счет платы за постой.

Размеренность сельской жизни стала несколько отвлекать Анатолия от непростых раздумий, но в один момент все переменилось. Примчавшийся нарочный оторвал Толика от обеда:

— Быстрее, господин Анатолий. Наша группа уже собирается. Если вы промедлите, то придется нагонять.

В поводу полевой стражник держал оседланную лошадь. Представив предстоящую скачку, Толик мысленно содрогнулся, но отступать было поздно. Солдат придержал коня, пока Толик взбирался в седло, и они отправились к местному отделению префектуры. Отряд был уже в сборе, через минуту он покинул село, направляясь на северо-восток. Часа через полтора они влились в другой отряд побольше. Еще час скачки, и они остановились. Сэнсы приступили к работе, определяя место нахождения объекта локации — неизвестного, провалившегося в этот мир.

— Почему они всегда появляются в такой глуши? — недовольно пробурчал один из полевых стражников. — Нет чтобы хоть раз появились в окрестностях Тилины.

— Ты еще скажи, на главной площади, — со смехом отозвался один из его товарищей.

— Это было бы неплохо.

— Ну да. Нам же хлопот больше.

— А где старший префектор Энц? — поинтересовался Толик у одного из сэнсов.

— Сегодня его нет. Группа из Тилины расположилась западнее, но возглавляет ее заместитель господина старшего префектора.

Зачем Толику понадобился Олди Энц? По крайней мере, он был с ним знаком, пусть с общением в тот момент и были определенные проблемы. Мы невольно цепляемся за что-то известное, как бы незначительно оно ни было. Оттолкнуться от чего-то малоизвестного все же легче, чем от пустоты. Но Олди Энца здесь нет, и вряд ли это кардинально изменит события, раз уж Толику разрешили здесь присутствовать.

События, кстати, не замедлили развиваться: цепь полевых стражников двинулась сквозь перелесок, направляемая командами префекторов. Через полчаса Толик услышал выстрелы, резкие и хлесткие. Звук их был ничуть не похож на гром мушкета. К тому же мушкеты не могут стрелять очередями. Выстрелы из автоматического оружия настораживали.

Стрелки взвели арбалеты, где-то левее полевые стражники из центральной префектуры округа тащили громоздкий мушкет. И это против современного автомата? Толик не на шутку встревожился. Встревожился за префекторов и полевых стражников. Он сам от себя такого не ожидал. Знают ли они, что такое автоматическое оружие? Да один автоматчик стоит десятков арбалетчиков! И стрелков из мушкета, пожалуй, тоже.

Полевые стражники окружили лощину, поросшую кустарником, и застыли в ожидании дальнейшей команды.

— Флоти, вы обещали дать мне возможность поговорить с объектом, — напомнил Толик.

Префектор взглянул на сэнса, тот покачал головой:

— Опасно. Очень опасно. Чудовище не хочет разговаривать, чудовище боится и ненавидит. Чудовище хочет убивать.

— Это человек. Да, он напуган. Надо поговорить с ним, объяснить.

— Вы не понимаете, — отозвался сэнс. — Знали бы вы, как это ужасно, чувствовать эмоции таких типов. Временами я завидую простым людям.

— Зато я был на месте того человека, который сейчас в лощине, и знаю, что такое, когда на тебя устраивают облаву.

— Эта затея может плохо кончиться, — ответил сэнс.

— Это моя жизнь, не так ли? Флоти, вы мне обещали.

Префекторы о чем-то посовещались.

— Хорошо, — наконец сказал Флоти, печально качая головой. — Я сожалею о вашем решении, господин Анатолий, но препятствовать вам не стану.

По знаку префектора полевые стражники расступились, освобождая Толику дорогу.

Куда он лезет? Человек, который засел в лощине, на взводе, к тому же он вооружен.

— Эй, кто там? Не стреляй, давай поговорим! — крикнул Толик.

Поток ругани на английском языке был ему ответом. Толик обрадовался этому извержению слов, несмотря на их негативное значение.

— Не стреляйте, я иду! — крикнул он на ломаном английском и заставил себя сделать шаг вперед.

Чувство было сложным. Хотелось бежать навстречу незнакомцу и бежать подальше отсюда одновременно. Нет, если он оставит это дело, не разобравшись в нем, будет себя винить до конца дней.

Толик сделал шаг вперед и начал спускаться в лощину.

— Стоять! — сказано было на английском. Ствол автомата уткнулся Толику в грудь. — Повернуться, руки за голову!

Узкое лицо чуть смуглого оттенка — человек был похож на латиноамериканца.

— Вы не понимаете, я хочу вам помочь, — стал объяснять Толик.

— Себе помоги, урод, — отозвался человек. — Так я и знал, что это проделки русских! Но меня так просто не возьмешь. Театром меня не напугаешь!

— Послушайте… — сказал Толик.

— Молчи, урод. Будешь говорить, когда я тебя спрошу! — Ствол автомата больно ударил в спину. — Рассказывай, где мы.

— Успокойтесь, уберите оружие, я хочу всего лишь поговорить.

— Меня ваши проделки не запутают. Эй там, дайте мне пройти, или я пристрелю вашего человека! — крикнул неизвестный.

— Они не понимают вас, — постарался объяснить Анатолий. — Мы не на Земле, здесь все не так, как у нас.

— Хватит мне мозги пудрить. Объясни им. — Ствол автомата опять ударил Толика под ребра. — Скажи, что я настроен серьезно.

— Они знают.

Они действительно знали, Толик понял это только сейчас. Почему его сюда пустили? Но он сам настаивал. Хотел поговорить? Этот человек просто не слышит его. Он не слышит никого, кроме себя. С ним невозможно говорить.

— Где мои парни? Зачем меня вывезли в этот лес?

— Я не знаю, — отозвался Толик.

— Иди вперед. Веди меня к тому, кто знает. Если что не так — стреляю.

Человек толкнул Толика в направлении выхода из лощины и пошел за ним следом.

«Пристрелит. Как пить дать пристрелит». — Лоб Толика покрылся испариной.

— Меня так просто не возьмешь. Пять лет в Иностранном легионе — это вам не курам на смех, — бормотал себе под нос латиноамериканец. — Эй вы там, мы выходим! Ваш человек у меня на прицеле!

Толику совершенно расхотелось что-то объяснять. Бесполезно, просто бесполезно.

Они вышли из лощины, полевые стражники ощетинились копьями, их стрелки вскинули арбалеты.

— Где ваши знаменитые «Калашниковы»? Вы решили поменять их на рогатки?

— Говорю вам, здесь нет русских, нет англичан или испанцев. Нет никаких автоматов, — в очередной раз попытался объяснить Толик.

— А это тогда что? — Бывший легионер помахал стволом своего оружия. — Главного сюда, или я начну стрелять!

Чуть в стороне префектор устанавливал на подставку мушкет, его фитиль уже дымился. Толик вдруг осознал, что этого человека не выпустят отсюда. Не выпустят ни при каких обстоятельствах. А ведь он действительно может начать стрелять, десятки людей могут поплатиться жизнью. И он, Толик, в том числе.

— Всем положить оружие! — крикнул автоматчик. — Положить, или я стреляю!

Префектор отдал команду, и полевые стражники сделали шаг вперед. Латиноамериканец вскинул автомат и, прикрываясь Толиком как щитом, дал короткую очередь.

Один из стражников упал, раненный в плечо. Глухо ухнул мушкет, Толика отбросило в сторону. Он подумал было, что умирает, но оказалось, причиной его падения была не пуля. Точнее, пуля имела к этому лишь косвенное отношение. Выстрел был метким. С пятидесяти шагов префектор попал в бок автоматчику. Тот, падая, потащил за собой и Анатолия.

Мушкет — это далеко не снайперская винтовка. Нужна немалая сноровка, чтобы стрелять из него с такой точностью. Толик бы не взялся.

Стоявшие ближе арбалетчики подскочили и подняли его на ноги. Толик оглядывался по сторонам, до сих пор сомневаясь в том, что остался жив.

— Вы живы, господин Анатолий? — спросил подошедший Флоти.

Если в физическом плане Толик пришел в себя, то внутри у него все смешалось в непонятную кашу. Он хотел спасти попавшего сюда человека, а в результате его самого пришлось спасать от этого человека. Нет сомнения, что он пристрелил бы Толика без всяких колебаний. Вот уж действительно, как ни печально это сознавать, у префекторов не было другого выбора. Они не могли отпустить латиноамериканца, им просто некуда было его отпускать.

— Скорее жив, — отозвался Толик. — Этот человек никого не хотел слушать.

— Я сожалею, что так получилось.

— Вы-то здесь при чем?

— Я надеюсь, вы оставили мысль лично поговорить с объектом?

— Нет. — Толик упрямо покачал головой. — Думаю, то, что произошло сегодня, — досадная случайность.

— Как вы упрямы, господин Анатолий.

Обратная дорога прошла без такой спешки. Снова началось ожидание. Следующий случай несанкционированного проникновения был отмечен слишком далеко к северу, людей из отделения младшего префектора Флоти не привлекали. Зато случай пробоя, который последовал за этим, произошел буквально неподалеку.

Облава, как обычно, окружила объект, стрелки расступились, пропуская Толика вперед. Он сделал шаг и отпрянул. Перед ним было что-то невообразимое, лишь отдаленно похожее на человека. Вот уж действительно — чудовище. Что-то среднее между человеком и лягушкой. Существо издало резкие квакающие звуки и вытянуло голову. Толик попятился. Здесь ему точно не с кем было разговаривать.

— В чем дело, господин Анатолий? — поинтересовался один из сэнсов. — Вы не будете с ним говорить?

— Это какое-то чудовище.

— Ну да. Но в прошлый раз это вас не остановило.

— В прошлый раз это был человек.

— Ах да, все время забываю, что вы не можете чувствовать сущность объекта. Представляю, как это искажает ваше представление о мире.

— Вы думаете? — усомнился Толик.

— Еще бы. Вы только что сказали, что если бы это существо выглядело по-другому, то вы попытались бы с ним поговорить. Для вас суть живого существа — это его облик. Для нас, сэнсов, облик имеет далеко не решающее значение. Что есть облик? Все равно что плащ. Если я скину этот плащ и надену другой, неужели я буду уже не я?

— Если вы скинете это плащ и наденете другой, то тогда уже не будете работником префектуры.

— Для вас это имеет решающее значение?

— Нет. Но согласитесь, отношение к вам изменится.

— Это-то и печально. Люди не могут видеть суть человека, вместо этого они предпочитают полагаться на внешние факторы.

— Но там не человек, — сказал Толик. — Кроме того, я не знаю языка, на котором разговаривает это существо. Я вообще не уверен, что оно разумно.

— Не могу утверждать это определенно, я чувствую лишь эмоции, которое оно излучает. Недобрые эмоции. Вы правильно сделали, что не стали подходить к нему близко.

Толик бросил на сэнса укоризненный взгляд.

— Не вы ли только что говорили мне, что я скоропостижен в суждениях?

— Я говорил, что мне непонятен критерий ваших суждений. Прежний объект был не менее опасен. Вы же судили по непонятным мне внешним признакам.

— С человеком я хотя бы имел шанс поговорить.

— Не слишком-то это у вас получилось.

Тем временем существу надоело сидеть на месте, оно издало высокий верещащий звук и бросилось на охотников. Щелкнули арбалеты, несколько болтов впились в лягушкоподобного, но он продолжал приближаться крупными прыжками. Лишь тяжелая пуля, выпущенная из мушкета, смогла его остановить.

— И часто появляются здесь такие фигуранты?

— Вы имеете в виду не люди?

— Ну да. Именно это я и имею в виду.

— Случается. Раньше-то по-разному бывало. В последнее время чаще появляются объекты человеческого вида.

— Хм, любопытно. Так говорите, раньше было не так?

— Не так, совсем не так, — посетовал сэнс. — Незаконных проникновений в год не набиралось столько, сколько сейчас в месяц. С ног сбиваемся.

— И давно все это началось?

Сэнс ненадолго задумался.

— Лет семь, пожалуй, будет, как количество незаконных проникновений стало расти.

— А что это вообще за явление такое? Как и что переносит людей из другого мира?

— Не знаю, — сэнс пожал плечами. — Само явление не имеет чувств, и я мало что могу про него сказать. Моя стихия — чувства, ментальное поле.

— И что вы можете сказать о чувствах тех, кто сюда попадает?

— Они чудовищны. Жадность, хитрость, желание наживы любой ценой, готовность убивать без раздумья. Можем ли мы допустить их в наш мир? Мы призваны стоять на страже.

— И что, не бывает исключений?

— За время моей работы вы — первый иномирянин, не угрожающий нашему миру.

— А раньше?

— Сам я не видел, но слышал, что подобные случаи были.

— Часто?

— Не знаю, — сэнс пожал плечами. — Вам бы с кем-то более сведущим поговорить.

Совет был хороший. Во всей этой ситуации вырисовывалось что-то донельзя странное. То-то Анатолий удивлялся отношению довольно-таки лояльных людей к тем, кого заносит к ним неведомым ветром. Его приняли гостеприимно и радушно. И люди здесь неплохие, в большинстве своем отзывчивые и добродушные. А если к тебе десятками прут неадекватные личности, подобные захватившему его в заложники латиноамериканцу, или лягушкоподобные чудища… Здесь поневоле станешь ожидать от этих несанкционированных проникновений всякие каверзы.

Если дело обстоит так, то неудивительно, что в него целились из мушкета. Удивительно, что все-таки смогли разобраться и не стали стрелять.

Обратно ехали не торопясь, шагом. Воспользовавшись моментом, Толик поравнялся со старшим префектором Энцом (в этот раз он принимал участие в облаве).

— У вас найдется время, чтобы поговорить, господин старший префектор?

— Конечно, — охотно отозвался Олди. — Я сам хотел навестить вас, господин Анатолий.

— Вот как? Зачем же?

— Любопытство. Согласитесь, ваш случай довольно необычен.

— Соглашусь. О том и речь. Я хотел бы поговорить об этих переносах.

— О несанкционированных проникновениях?

— Да, о них.

— И что вы хотите знать?

— Что это? Природное явление или чья-то воля? Как и почему появляются в вашем мире существа из других миров?

— Так устроено мироздание, — развел руками префектор.

— Хотите сказать, что перенос живого существа из одного мира в другой присущ любому миру изначально? Или только этому? — удивился Анатолий. — В мой родной мир никто не попадает.

— Вы уверены? — Старший префектор чуть скептически улыбнулся.

Толик хотел было сказать, что уверен, но запнулся. А действительно, уверен ли он? Кто мог бы рассказать о странных людях, не говорящих ни на одном известном языке, случись им появиться в мире Анатолия? Скорее всего, они безвестно пропали бы, так никем и не замеченные.

— Не могу сказать с полной уверенностью, — сказал он. Хорошо, допустим, это какое-то необычное природное явление. Но почему количество переходов растет? Оно ведь растет?

— Растет. И это не может меня не тревожить, — согласился Олди.

— И что вы думаете по этому поводу?

Олди печально вздохнул:

— Это явление никем до конца не изучено.

— Бросьте, Олди. Вы понимаете не хуже меня, что что-то здесь не так. Если рост количества переходов как-то можно объяснить, то как объяснить избирательность, с которой они действуют? Или это не так?

— Избирательность? Вы считаете?

— А вы считаете, что в моем родном мире все такие неуравновешенные, как тот человек, что едва меня не пристрелил?

Олди пожал плечами:

— Не знаю. Это не мой мир.

— Ой ли? Я слышал, что раньше статистика была другой.

— Статистика — это всего лишь статистика.

— Так что с ней, со статистикой? Вы можете мне рассказать, как обстояли дела десять или пятнадцать лет назад?

Слова младшего префектора Флоти требовали подтверждения.

— Это серьезный разговор. Вы ничего не имеете против того, чтобы прокатиться в Тилину?

— До конца недели я совершенно свободен, — улыбнулся Толик.

Вряд ли старший префектор Энц понял шутку. Но это было не столь и важно.

Собственно, Толику было без разницы, куда ехать. Не настолько он успел привыкнуть к поселку, где проживал младший префектор Флоти, чтобы сожалеть о перемене места пребывания. В Тилину? Почему бы и нет. Больше всего он хотел бы вернуться домой, в свой родной мир. Но если об этом пока не приходилось и мечтать, то Тилина ничуть не хуже других мест.

Олди Энц оказался гостеприимным хозяином. Комната, которую предоставили Толику, была уютной и светлой, ужин в префектуре тоже был хорош. Территория префектуры была не только местом работы, но и местом проживания для некоторых ее сотрудников. Те, кто хотел простора или успел обзавестись семьей, предпочитали жить в городе. При префектуре было что-то вроде общежития для тех, кто довольствовался одной комнатой. Исключения составляли покои старшего префектора (они делились на кабинет, гостиную и спальню), но ему по статусу положено. Тем не менее у Олди Энца был довольно неплохой дом в городе. В префектуре он оставался, лишь когда наваливалась работа и не хотелось терять время на разъезды.

Расположились они в гостиной.

— Итак, вы говорили о статистике.

— Скорее, хотел бы о ней послушать, — отозвался Толик. — Что с ней? Я слышал, что раньше несанкционированных проникновений случалось меньше. Да и контингент, который они затрагивали, был другой.

Старший префектор тяжело вздохнул:

— Да, это так. Не знаю, с чего такие перемены, но в последние годы количество несанкционированных проникновений растет.

— А что, бывают и санкционированные? — удивился Толик.

— Нет, об этом мне ничего не известно.

— Тогда почему такое странное название?

— Так повелось. Но они же и на самом деле несанкционированные! — удивился префектор.

— Возможно. Я удивился слову, оно предполагает наличие и другого рода переходов.

— Это просто название, — улыбнулся Энц, — и ничего более.

Странное название. Но мало ли странных названий.

— Допустим. Но вернемся к нашему разговору. Скажите, насколько выросло количество случаев переноса?

— У меня нет под руками точной статистики.

— А примерно?

— В разы. Когда я только начинал работать, по всему округу отмечались один-два случая несанкционированных переходов за месяц. Бывало, что и вообще ни одного.

— А что насчет личностей?

— Судя по всему, в наш мир попадают объекты из двух соседних миров. Один из них ваш. Представителя другого вы недавно могли наблюдать. Из вашего мира объекты переносятся чаще, чем из другого. О разумности лягушкоподобных судить трудно. Насколько я знаю, фактов общения с ними не зафиксировано. Что касается вашего мира, то объекты попадались разные. Некоторые были вполне разумны.

— И что с ними стало? — поинтересовался Толик.

— А что с ними могло быть? Вернуть обратно мы их не могли. Кто-то отчаивался, впадал в депрессию. Некоторые осваивались.

— Так я не один здесь! — удивился Толик. — Я могу поговорить с кем-то из них?

— Насколько я знаю, за последние восемь лет вы единственный, кому удалось у нас освоиться. По нашему округу — точно.

— А раньше? Раньше последних восьми лет?

— Извините, друг мой, я не отслеживаю судьбу благовоспитанных граждан. Должно быть, кто-то из них до сих пор жив. Если хотите, я порасспрошу сэнсов из тех, кто работает давно. Быть может, кто-то помнит этих людей.

— Хочу ли я? Конечно, хочу! — воскликнул Анатолий.

— Договорились, — заверил старший префектор.

— Думаете, они смогут через столько лет кого-нибудь вспомнить?

— Сэнсы совершенно по-особенному запоминают людей. У каждого из них складывается определенная ассоциация с личностью человека, которого он знал. Если сэнс знал человека достаточно хорошо, то сможет вспомнить его через много лет. Вспомнить со всеми подробностями. Я имею в виду отпечаток личности, а не внешний вид. Но именно по нему сэнс и ищет человека.

— Я понял, господин Олди, шансы найти этих людей неплохие. Но давайте вернемся к настоящему моменту.

Как ни волновала Анатолия перспектива встретиться с землянами, а может и с соотечественниками, но стоило воспользоваться моментом и выяснить все, что возможно, по интересующей его проблеме.

— Извольте. О чем вы еще хотели поговорить? — спросил старший префектор.

— Скажите, Олди, появляются всегда люди? Лягушкообразные не в счет, я имел в виду…

— Я понял вас, — отозвался Энц. — Бывали случаи перемещения животных, но редко. С чем это связано? Не знаю. Думаю, животные интуитивно чувствуют места переходов и стараются обходить их стороной.

— Спасибо. Давайте вернемся к кандидатурам объектов переноса. Вы не находите странными изменения, которые происходят в последние годы? Возможно, наш мир и поменялся в худшую сторону, но поверьте, не настолько, чтобы к вам попадали лишь резко отрицательные личности, будь такие попадания случайными.

— Возможно. Но мне нечего вам сказать. — Олди развел руками. — Я не знаю, почему все происходит именно так.

— Олди, а вы не преувеличиваете опасность тех людей, что у вас появляются?

— Анатолий, как же вы упрямы! — Префектор улыбнулся и покачал головой.

— Да верю я вам, верю. Но все мы цепляемся за надежду.

— Я постараюсь быть более внимательным при принятии решений, — пообещал старший префектор.

— Спасибо, Олди.

— Пустое. Хранить покой — наша обязанность. В том числе и покой собственной совести.

— Приятно было пообщаться, господин старший префектор. Надеюсь, вы не забудете о моей просьбе?

— Вы о тех людях, что попали сюда давно? Разумеется, не забуду. Я завтра же расспрошу о них наших сэнсов.

8

Толик задумался о мирах и людях. Некоторых людей миры никак не хотят принимать, отторгая их категорически. Эта странная мысль имела продолжение. «А не отторгает ли свой родной мир тех, кто попадает в зону несанкционированных переходов?» Мысль была неприятной, поскольку в число этих людей попал и он. Толик несколько минут взвешивал ее и признал неконструктивной. Почему? Статистика. Префекторы подтвердили, что в последние годы она значительно изменилась. Раньше этот новый мир принимал некоторых представителей родного мира Толика. Это сейчас он сделал исключение только для него. Кстати, почему? Как он смог затесаться в подобную не слишком лицеприятную компанию?

Старший префектор выполнил свое обещание: на следующий день к вечеру он смог порадовать Анатолия новостью:

— Нашелся. Один из наших сэнсов хорошо запомнил человека, который появился у нас около десяти лет назад. Он до сих пор жив, и если у вас будет такое желание…

Еще бы, не зря же Толик расспрашивал префектора о своих земляках.

— Где он?

— Тюмен. Это севернее, территория префектора Рогри. Ехать до него примерно девяносто лиг. Путь неблизкий, так что вам решать.

Девяносто лиг? Около семидесяти километров. Если не слишком спешить, можно добраться верхом за два дня. Можно и за день, но результаты такой спешки придется почувствовать на своей… Скажем так, на своей шкуре, чтобы не уточнять, какой части тела придется хуже всего.

— Спасибо, господин Олди. Как я могу попасть в этот самый Тюмен?

— Я дам вам коня и сопровождающего из числа полевой стражи.

— А без сопровождающего никак нельзя? — Толик скорчил недовольную рожицу.

— Можно. А вы уверены, что найдете дорогу?

В самом деле, что это он, не чересчур ли подозрителен? Но слишком уж непривычна подобная забота. Дают коня, да еще и сопровождающего в придачу. Кормят, определяют на постой. И ничего не спрашивают взамен. Странно все это. Очень странно.

— Олди, ответьте честно, почему?

— Почему что?

— Почему вы проявляете такую заботу? У нас любят говорить: «Бесплатный сыр бывает в мышеловке». Где сыр?

— Ах, вот вы о чем… — Префектор улыбнулся.

— Именно об этом.

— Вы знаете, Анатолий, я научился разбираться в людях, — продолжил Олди Энц после небольшой паузы. — К тому же у нас тоже есть соответствующая поговорка: «Отдающему вернется сторицей».

— И что, всегда возвращается?

— Нет, конечно. Но надо же смотреть, кому и что отдаешь. — Олди улыбался во всю ширь своего лица. — К тому же мне это ничего не стоит. Конь казенный, полевой стражник на службе. Пусть прокатится, все лучше, чем сидеть без дела.

— И что, вы так относитесь ко всем окружающим людям?

— Не буду лукавить, не ко всем.

— Так в чем же причина?

— Ну, во-первых, вы мне симпатичны. Может это быть причиной? Во-вторых — это часть моей работы. Вы пока не освоились в нашем мире и вряд ли сможете действовать самостоятельно. И наконец, есть третья причина — хранитель О'Брилин просил за вами присмотреть.

Третья причина сама по себе была достаточно веским основанием.

— Сам хранитель? И что ему от меня надо?

— Понятия не имею. — Олди развел руками. — Может, просто любопытство. Решения хранителей иногда бывают парадоксальны. Их движущие мотивы понятны только им.

— Разве вы делаете не одно дело?

— Одно. Но каждый действует на своем уровне. Уровень хранителя несколько выше.

— Скажите, Олди, а откуда они берутся — хранители? Их назначают? Или выбирают?

— Кто же их может назначить? Это же хранитель! Разве что Всевершитель, распределяя таланты, отсыплет ему чуть больше способностей. Хранитель подотчетен лишь ему. Да еще Совету своих собратьев.

— И что это за способности такие?

— Понятия не имею, какие для этого нужны качества, — вполне искренне отозвался старший префектор. — А способности простые — принимать правильные решения. Префектуры действуют определенным образом, хранитель может действовать так, как ему заблагорассудится. И при этом он добивается нужного результата там, где другие добиться не могут.

«Кто бы еще сказал, какой результат нужный, — подумал Толик. — Не получится ли, что нужным окажется любой результат действий хранителя?»

Но вслух он этого говорить не стал. Во-первых — невежливо. Во-вторых, что он знает о действиях хранителей и их результативности? Почти ничего. Так стоит ли пытаться ставить оценку.

— Значит, хранителей выбирают? И велико ли число претендентов?

Префектор рассмеялся:

— Глупости спрашивать изволите. Если приходит время хранителю покинуть этот мир, разумеется, ему ищут замену. И хорошо, если есть хоть один кандидат. Бывает так, что по нескольку лет у нас только шесть хранителей. Найти нового хранителя не такая простая задача.

— Что, нет желающих?

— Пожелайте стать гениальным поэтом. Желают многие, становятся единицы. Работа хранителя — тонкое искусство.

— И в чем же оно заключается.

— Хранить мир.

Вот так, ни больше ни меньше.

— Должно быть, почтенный О'Брилин — весьма незаурядный человек, — согласился Толик. — Тем интереснее было бы с ним поговорить. С ним сложно встретиться?

— Можете попробовать. Хранителя О'Брилина сейчас нет в Тилине, он будет здесь только в конце месяца.

Месяц не перевалил и за середину. До приезда О'Брилина можно несколько раз успеть съездить в Тюмен и вернуться обратно.

— Так я могу рассчитывать на коня и сопровождающего.

— Конечно. Когда вы хотите поехать?

— К чему откладывать? Прямо завтра и отправимся.

— Сопровождающий и лошади с утра будут в вашем распоряжении.

Выехали утром. Нимет, усатый полевой стражник, вид имел бывалый и основательный. Действовал он неспешно, но и не медлил: проверил амуницию, водрузил короткую пику в чехол, расположенный сбоку от седла, и одним движением взлетел в седло. Толик последовал его примеру, пусть не так грациозно. Оружия ему не полагалось. Да и вообще он не был уверен, что смог бы как следует управиться с пикой. Разве что отмахнуться ею как дубиной. Но по причине отсутствия оружия проверить это не представлялось возможным.

— Дороги опасны? — Анатолий кивнул в сторону притороченной к седлу пики.

— Не сказал бы. Но всякое случается. Пика полевому стражнику по должности положена.

— А шпаги?

— Шпаги — это привилегия благородных. Нам-то они не с руки. Да и удобнее с пикой. С ней и от человека лихого можно отмахнуться, и дикий вепрь не так страшен, случись с ним встретиться.

Это да, пика — оружие более основательное. Но для повседневного ношения гораздо менее удобное.

— Префекторы тоже со шпагами ходят, а, насколько я знаю, не все они из благородных.

— Ха, скажете тоже! Префекторы — это префекторы! Уважения у простого люда к ним будет побольше, чем к иному владетелю земельных угодий.

— А как владетели на это смотрят?

— Как же они могут смотреть? Префектор — человек уважаемый. По-разному случается, бывает, кто-то и недоволен. Только недовольство открыто далеко не все выражают. Да и понимает большинство, что работа у префекторов непростая и нужная.

Толик ясно представил картину: кто-то недоволен префектором, префектура тут же приходит в действие и устраивает на недовольного облаву. Он потряс головой, отгоняя это видение. Не видел он здесь облав, исключая изоляцию объектов незаконного проникновения. Это что же получается? Все довольны? Или проблемы решаются по-другому, более мягким способом?

— И что делают с этими недовольными? — поинтересовался Анатолий.

— Да ничего не делают. За каждым недовольным гоняться — только время терять. Да и мало ли чем человек недоволен? Может, палец дверью прищемил или настроение плохое. Нет, господин Анатолий, за каждым недовольным гоняться — никаких сил не хватит. Да и ни к чему это.

— Так как же тогда?..

— Это вы у сэнсов лучше спросите, они определяют, когда пора меры принимать. Наше-то дело маленькое — префекторов сопровождать да за порядком следить.

Понятное дело, полевой стражник смотрит со своей колокольни, но система фильтрации и в самом деле должна быть. Как они различают те случаи, в которые надо вмешиваться, от простых бытовых неурядиц? По величине возмущения ментального поля? Очень даже может быть. Неплохой метод, но не стопроцентный. Получается, если кто-то задумывает злодеяние хладнокровно и спокойно, на это могут и не обратить внимания? «Надо будет уточнить у префекторов этот вопрос», — подумал Толик.

В таком случае далеко не все преступления удастся предотвратить. А если раздражение вспыхнуло случайно: ссора, перебранка, драка? Наверняка бывают случаи, когда префектуры просто не успевают отреагировать.

— Скажи, Нимет, а преступники у вас есть?

— Тати злостные или оступившиеся случайно? — уточнил полевой стражник.

— А в чем разница? — удивился Толик.

— Как же, это совершенно разные вещи. Тать задумывает злодеяние заранее. И так хитро задумывает, что префекторы не всегда узнают об этом. По мне, так он и не человек вовсе. Разве ж можно так, без душевного волнения, на недоброе дело готовиться. А случайно оступившийся — это обычный человек. Не смог он себя в нужный момент в руках удержать. Тоже преступление получается, но уже без умысла. В префектуры-то людей берут особо стойких. С полевой стражей, конечно, попроще, но тоже смотрят, чтобы человек был не особо вспыльчив. А простой-то люд… Ничего не скажу, в большинстве своем люди добрые, но случается, что и взыграет ретивое, найдет серп на кочку. Да что там, и среди знати иногда разное случается. Но там к расследованию нас не подпускают, разве что сопроводить кого или под стражу взять.

— И что с ними делают, с преступниками? — поинтересовался Толик.

— Знамо что. Здесь уж кто и что успел натворить: татей могут и на виселицу вздернуть. Особенно если они из душегубов. Да и поделом. Тому, кто по задумке и разумению человека жизни лишает, нечего делать на этом свете. Коль хочется подвигов, то ступай на войну.

Вполне логично.

— Нимет, а ты был на войне? — поинтересовался Анатолий.

Полевой стражник вздохнул, похлопал своего коня по шее.

— Молодой был, глупый. Романтики хотелось, подвигов. Вот что я скажу вам, сударь: нет там никакой романтики. Здесь-то я при деле, а там лишь пустое тщеславие. Хорошо, что жив остался.

— Ну а преступники? — вернулся Толик к заинтересовавшей его теме. — Тех, которых не на виселицу, их куда?

— Здесь уж смотрят по провинности. За драку, если есть ущерб кому, местные власти плетей всыплют да недельку-другую в холодной подержат. Префектуры-то в такие дела не всегда и вмешиваются, если без смертоубийства обошлось.

— А бывает, что и не обходится?

— Когда ретивое взыграет, разум не всегда в ладах сам с собой. Обычно дракой все и ограничивается, люд-то у нас спокойный. Но все же бывает и до смертных случаев доходит. Тогда прямая дорога провинившемуся на рудники. Или на болота, торф копать. Бывает, и в углежоги определят, на дальние заимки кого из землевладетелей. Однако в кандалы их не заковывают.

— И не бегут? — удивился Толик.

— Я же говорю, хорошие это люди, случайно оступившиеся. Годика три вдали от людей лес порубят, глядишь, и ума прибавится. Вот те, которые по задумке действуют, могут сбежать. Только их содержат не в пример строже.

— А экономические преступления? — спросил Анатолий.

— Какие? — переспросил стражник.

— Ну, там споры между купцами, кто кого обманул, кто кому недоплатил.

— А, это дело Торговой палаты. Они споры между купцами разбирают. Префектуры в это, почитай, и не вмешиваются. Разве что кто из купцов надолго обиду затаит, тревожит ментал своим беспокойством…

— И что тогда? В кутузку такого вроде бы не за что тащить.

— Что вы заладили, сударь: в кутузку да в кутузку. Префектор заходит в гости, беседует. А то, бывает, просят кого из братства слушающих заглянуть к недовольному. Говорить они не мастера, но вот слушать — лучше собеседника не найдешь.

— Знаю, приходилось встречаться. — Толик расплылся в улыбке, вспомнив свою встречу с человеком из братства слушающих.

— А что это вы, господин Анатолий, все преступниками интересуетесь? — прищурился Нимет.

— Так с полевым стражником разговариваю. Говорил бы с плотником, вел бы речь о рубанках.

Стражник понимающе кивнул.

Разговор сам собой смолк. Их кони шли неспешным шагом, тем не менее оставляя позади лигу за лигой. На очередном холме лигах в двух от дороги расположился большой каменный дом с колоннами, к нему вела от тракта накатанная грунтовая дорога.

— Поместье землевладетеля, — кивнул в сторону дома полевой стражник. — Леса, что за домом, ему принадлежат. Дрова на зиму да лес строевой в Тилину в том числе и отсюда возят.

— Кто возит? Землевладетель?

— Знамо кто, люди наемные, на постоянной-то службе возчиков невыгодно держать.

— Почему невыгодно? — удивился Толик.

— Заготовка леса — дело сезонное, а людей и коней кормить круглый год надо, — снисходительно ответил Нимет. — А с возчиками проблем нет. Крестьянам-то из окрестных деревень зимой где еще работу найти. В поле по зиме работы не бывает.

— Деревни тоже владетелю принадлежат?

— Скажете тоже, — рассмеялся полевой стражник. — Вокруг деревень земли общинные. Испокон веков общины королю ренту платят, а там уж сами меж собой решают, кому где сеять и пахать.

— А у владетеля своих пахотных земель, получается, нет?

— Есть, да немного. Лишь для собственного потребления пшеницу выращивают. Опять же корм для коней. Нанимать пахарей не слишком выгодно. В хлебопашестве с общинами землевладетелям соревноваться сложно. С другой стороны, общины лесом, торфом да углем торговать не могут. Мало лесов у них. Так, лишь для своего потребления, чтобы за каждым поленом на поклон к владетелю не ходить.

— А люди? Не один же владетель в таком доме живет? Наверное, и подворье есть?

— Как не быть. Есть при поместье люди. Думаю, десятка два-три, судя по размерам поместья.

Путешественники проехали мимо и в следующем селе остановились на постой. За день они проделали более половины пути, не слишком устав и не загнав коней.

На следующий день ближе к вечеру они достигли крупного поселка под названием Тюмен. Стражник свернул к местному отделению префектуры, расспросить о дальнейшей дороге. Местный полевой стражник остановил пробегавшего мимо мальчишку и поручил ему проводить гостя.

— Я при префектуре остановлюсь, — деликатно сказал Нимет. — Думаю, тот, к кому вы едете, будет рад гостю. Ну а нет, так добро пожаловать — свободное место для приезжих здесь найдется.

— Спасибо, — поблагодарил Толик и отправился следом за пареньком по главной улице, затем — по переулку.

— Вот тот дом вам нужен, добрый господин. — Парнишка хитро прищурился.

Толик вздохнул и полез в карман за медной монетой. Монет было немного, но звание «доброго господина» обязывало к благодарности. Вообще-то в местных деревнях путника могли и бесплатно на постой принять и накормить, пусть и не разносолами. Но парнишке медный грош в радость, где он еще его заработает.

— Держи.

— Спасибо, добрый господин, — обрадовался сорванец и припустил вдоль улицы, спеша поделиться вестью о приезжем со сверстниками.

Анатолий направил коня к добротному деревянному дому с резными ставнями. Кто его там ждет? Да и ждет ли хозяин дома кого-либо вообще? Что ему скажет Анатолий? А, ладно, скажет что-нибудь. Недаром же он пустился в путь.

У крыльца возилась ребятня.

— Хозяин-то дома? — поинтересовался Толик, остановив коня.

— Папаня-то? Вечеряет. А у вас дело к нему, приезжий господин?

Парнишка лет семи смотрел весело и пытливо.

— С чего это ты взял, что я приезжий?

— Конь-то притомился. Видно, что с утра в дороге.

Вот так малец — дитя эпохи. О коне он в свои годы, должно быть, сможет сказать намного больше, чем Толик.

— В дом-то проводишь, знаток коней?

— Отчего не проводить? Мы гостям рады. — Парнишка стал подниматься по ступенькам. Толик спрыгнул с коня и привязал его к резному столбу открытого навеса.

Хозяин встретил гостя у порога, проводил его в комнату. Проходя через кухню, Толик заметил статную женщину лет тридцати пяти и несколько ребятишек, сидевших на лавках.

Однако хозяин этого дома успел обзавестись немалым семейством. Неужели он с Земли?

— Проходите в горницу, сударь. Должно быть, вы с заказом пожаловали? Чего изволите? Хомуты у нас самые лучшие. Или седло под заказ пожелали? Может, упряжь с заклепками?

— А хороши ли седла? — спросил Толик по-русски.

Хозяин обернулся было к окну, но остановился на полпути, повернулся навстречу, закрутил ус и ответил:

— Неплохи.

По-русски ответил.

Тут же расплылся в широкой улыбке, сграбастал Толика в охапку и потащил на кухню.

— Как я давно не слышал родной речи, почитай, стал ее забывать. Садись, сейчас хозяйка на стол соберет. Посидим, поговорим.

То, что одномирянин оказался еще и соотечественником, обрадовало вдвойне. Звали мужчину Федором. Если полностью, то Федором Артемьевичем, но тот просил не церемониться и обращаться к нему запросто.

— Вот так я и обосновался… — Федор обвел рукой дом. — Поначалу-то тоскливо было. А потом привык. Женой обзавелся, ребятишек уже четверо.

— Немало. Как же ты со всеми справляешься?

— Здесь это норма, бывают семьи, где детишек и побольше. И все одеты-накормлены. Ну, дом ты уже видел. Хозяйство. Работа творческая, разнообразная. Чистый воздух, домотканые половики и пироги по выходным. Хозяйка у меня славная, любит меня опять же. Вот так мы и живем. И знаешь, Толя, другой жизни для себя я не хочу.

Да, Федор в общем-то неплохо устроился.

— А кем ты раньше работал? — поинтересовался Толик.

— Не поверишь — бухгалтером.

Толик чуть не поперхнулся.

— Так чего ж ты здесь не по финансовой части пошел? — спросил он с удивлением.

— Ну уж нет! — пропел Федор. — Мне этих финансов и в прошлой жизни хватило! Да и по-другому здесь все с финансами. Я, когда определился, где остановлюсь и чем буду заниматься, занял деньжат и построил мастерскую. Научился хомуты шить да упряжь ладить.

— Деньги в банке занимал?

— Зачем в банке? У купца местного, что здесь в поселке живет.

— И много отдавать пришлось?

— Так столько занял, сколько и вернул.

— Я о процентах спрашиваю. Наверное, купец-то себя внакладе не оставил.

— Да ты, я вижу, с местной финансовой системой не знаком совсем, — удивился Федор. — Нет здесь процентов. Купец только рад был, когда я в конце года попросил от него взаймы полсотни золотых.

— Разыгрываешь? — удивился Толик.

— А вот и нет. Здесь у них в ходу любопытная система — налог на деньги называется.

— Это как? — удивился Анатолий.

— А так. Если у кого на конец года остались свободные деньги сверх определенной суммы, пожалуйте десятую часть заплатить в казну. Купцы, конечно, это знают и стараются пустить деньги в дело, да только в конце года такая суета. — Федор улыбнулся в пышные усы. — Все стараются от денег избавиться. Расплачиваются по долгам, пытаются оплатить аванс за товары.

— И что, это всех касается?

— Касается всех, но немного по-разному. Необлагаемый потолок для разных категорий граждан свой. Землевладетелей этот закон почти и не касается, разве что кто слишком уж разбогатеет. У крестьян большие деньги редко водятся. Если у кого монета и появится, то ее пускают в дело. Мастеровые? Здесь по-разному. Кто хорошо зарабатывает и мало тратит, может под этот закон и попасть. Опять же для них это стимул — вкладывать деньги в производство. Сложнее всех купцам. Вот этим действительно приходится крутиться, чтобы сверх обычных налогов не выкладывать еще и дополнительную монету за оставшиеся сверх лимита наличные.

Толик представил эту предновогоднюю суету: все люди пытаются избавиться от денег и передать их другому. Платить дополнительный налог никому не охота.

— Зачем такая сложность? — удивился Анатолий.

— Не скажи. Это очень умная система. Видел бы ты, как дела перед новым годом убыстряются. Да и беспроцентный кредит получить под хороший бизнес-план легче легкого. Кому попало, конечно, деньги не дают. А если ты здесь обосновался, да идея твоя не совсем пустая… Соберешься открывать свое дело под новый год — смело обращайся за кредитом к любому купцу.

— Спасибо. Я пока не решил, чем буду заниматься, — отозвался Толик.

— Как знаешь. А то давай ко мне в помощники. Через годик дом тебе отдельный поставим, жену ладную сыщем.

— Я подумаю. Скажи, а наших здесь много? — поинтересовался Анатолий.

— Есть кое-кто, — отозвался хозяин дома. — Последнее-то время мало кому удается обосноваться. Здесь у них с нравами строго, да ты и сам, поди, знаешь.

— Знаю, — кивнул Толик.

— А из тех, кто пораньше сюда попал, многие обосновались. Не обо всех мне известно, но кое о ком скажу. Немец есть один — Курт Фогель. Тот по оружейной части подался. Ладит мушкеты для префектур. Когда я последний раз его видел, он был весьма доволен делами.

— Мушкеты? Честно говоря, я думал, что это местное изобретение.

— Местное. Курт его лишь модернизировал. На некоторые ружья ставит нарезные стволы. Если встретишь такое — его, Фогеля, работа. И кремень опять же вместо фитиля он начал применять.

Толик вспомнил тлеющий фитиль мушкета. Судя по всему, это была работа совсем не Фогеля.

— Так что ж он нормальное ружье не соорудит? Кремневки — это такая допотопность.

— Чего не знаю, того не знаю. Какая-то у него там заминка с патроном. Жаловался, что он в химии не силен, не может сделать запал ударного действия. Можешь при случае сам его расспросить. Адрес я дам. Еще испанка одна есть — художница. Она, наверное, единственная, кто не поменял профиль деятельности. Подалась в столицу, открыла художественную школу. По последним сведениям, живет не тужит. Кто по крестьянской части подался, кто — в мастеровые. О некоторых я вообще ничего не знаю.

— Скажи, а что это вас так разбросало? Нет бы вместе держаться.

Федор вздохнул:

— Знаешь, я раньше тоже так думал. Но вспоминать о старом — только душу бередить. Раз новый мир нас принял, надо находить с ним общий язык. Да и разные мы все. Разные интересы. Так и получается, что о хомутах и седлах мне проще поговорить с купцами и крестьянами, чем с тем же Фогелем. А в картинах я вообще не силен. Меняются условия, меняются и привязанности.

— Возможно, возможно, — задумчиво сказал Толик. — Скажи, Федор, а что ты думаешь о тех, кто сюда попадает? Есть у них что-то общее?

— Я думал над этим, — отозвался хозяин дома. — Ты знаешь, кое-что общее есть. Не знаю, совпадение это или система, но только…

Федор замер в раздумье.

— Не тяни кота за хвост, — сказал Толик.

— В общем, я говорил с многими. Практически все, кто попал в этот мир, в момент перехода испытывали сильные эмоции.

— Вот как? И какие же?

— Самые разнообразные. Но все они были довольно сильны.

— А какие эмоции испытывал ты?

Федор улыбнулся в усы, почесал затылок.

— Я был влюблен. Летел как на крыльях, кто был влюблен, тот поймет без слов. Время было позднее. Я проходил через безлюдный парк. Кстати, это еще одна особенность — точки перехода открываются в безлюдных местах.

— Да-да, — сказал Толик. — Но что же было дальше?

— Свернул с тропинки. Что меня понесло на эту темную аллею, ума не приложу. Мечты ужасно отвлекают от желания смотреть под ноги.

— Это точно.

— А дальше все было как обычно. Все рассказывали примерно одно и то же. Как будто гигантский вихрь тебя куда-то тащит. Если ты попал в переход, то знаешь, о чем идет речь.

Толик кивнул, подтверждая.

— Сначала я не понял, где оказался, — продолжил Федор.

— А как же твоя любовь? Ну та, из-за которой ты был так рассеян, — спросил Толик.

— С полгода я сильно тосковал, — признался Федор, — а потом как-то чувства сгладились понемногу. А когда встретил свою будущую жену, так и вообще отпустило. Сейчас вспоминаю былое с теплом, но без душевной дрожи.

— А что другие?

— С Фогелем все просто. Его уволили с работы. Знал бы ты этих педантичных немцев! Для него это было немалым потрясением. Нам, русским, свойственна определенная безалаберность. Часто она нам мешает, но она же и помогает нам переживать трудности. Я не о работе, я о жизни. Вот скажи, тебя увольняли?

— Нет, но мне приходилось менять работу без предварительного плана.

— И как ты это перенес?

— Сожалел, конечно. Дня два.

Федор рассмеялся:

— Вот и я о том же. Что русскому мелкая неприятность, то немцу смерть. Правда, есть и обратные моменты — эти прагматики спокойно переживают вещи, приводящие нас в смятение чувств. Ты видел немца, который расстраивался бы из-за того, что набежавшие тучи помешали ему полюбоваться закатом?

— Я вообще мало немцев видел, — отозвался Толик.

— Да? Ну ладно, не будем сейчас о них. Вообще-то Фогель — отличный мужик, а особенности менталитета примем как данность. В общем, Курт пребывал в расстроенных чувствах, и как истинный немец решил изгонять депрессию с помощью трудотерапии. Для чего поздно вечером направился в гараж.

— Хочешь сказать, что немцы не пьют?

— Пьют, и еще как. Курт рассказывал. А если дело касается пива, то за ними вообще мало кто угонится. Я думаю, они сочиняют истории про наше русское пьянство, чтобы было не так обидно за своих соотечественников.

— Вроде как покрась другого черным и на его фоне будешь смотреться не таким грязным? — улыбнулся Толик.

— Вроде того. Но это не про Курта. Он трудяга и депрессию пивом не изгоняет.

— Выходит, труд его подвел?

— А это как посмотреть. Никому не дано знать, что к добру, а что к худу. Может, не попади он в переход, на следующий день попал бы под трамвай. Да и с чего ты взял, что он недоволен? Вот чем бы он там занимался? Всю жизнь прикручивал бы гайки к передней ступице «мерседеса»? А здесь он мастер, уважаемый человек. Думаю, обратно его никаким калачом не заманишь.

— А что, есть возможность попасть обратно? — встрепенулся Толик.

— Чего не слышал, о том врать не буду. Это я образно, для сравнения.

— Признание — это хорошо. Ну а бытовые условия? С этим как?

— С этим, конечно, похуже. Но привыкаешь. Когда найдешь свое место, прирастешь к нему, тогда на все остальное начинаешь смотреть немного по-другому. Второстепенным все остальное становится. И некоторая меньшая бытовая устроенность в том числе.

— Ой ли? — Толик покачал головой.

— Когда найдешь свое место, поймешь.

— Не знаю, не знаю… Ладно, посмотрим. А что ты думаешь об увеличении числа перемещений?

— Здесь вопрос в том, увеличилось ли число самих точек перехода или люди стали чаще в них попадать, — неожиданно ответил Федор.

— Как это?

— Очень просто. Возникали эти переходы где-нибудь вдали от людей, а затем переместились поближе, вот и стало попадать в них больше народа.

— Как-то странно они переместились. Слишком избирательно. Ты знаешь о контингенте, который сейчас сюда переносится?

— Наслышан. — Федор нахмурился. — За последние годы лишь несколько человек прошли первоначальные фильтры префекторов.

— Несколько человек? Я ничего не слышал об этом! — встрепенулся Толик. — Старший префектор Олди Энц говорил, что в последнее время не было такого, чтобы мир принял новых людей.

— Он правильно сказал.

— А ты?

— И я правильно сказал. Все эти случаи закончились печально. Несколько человек впали в депрессию, отказались учить язык. Раньше такое тоже случалось.

— И что с ними стало?

Случиться могло все что угодно. Местное общество состояло из странной смеси сочувствия и прагматизма.

— Отправили в монастырь слушающих братьев. Те их подкармливают, печальное зрелище.

— Может, стоит их навестить? — с сомнением спросил Толик.

— Не стоит, поверь мне. Люди не захотели проявить даже самую малость воли к жизни. Твердят, что им кто-то что-то должен. Печальное зрелище.

— Эк их как закрутило-то.

— Ты знаешь, мне кажется, они всегда такими были. Был еще один любопытный случай. Сэнсы не сразу смогли определиться с чувствами одного человека. Мне довелось с ним разговаривать. Душонку-то он имел черную, но мог держать себя в руках, не проявлять сильные эмоции. Все выспрашивал меня, как бы здесь повыгоднее устроиться, да все прикидывал, как он возвысится над другими людьми. Постоянно какие-то комбинации хотел провести. Говорил, что таких дурачков, как местные, обмануть проще простого. Убеждал я его, что все его замыслы для сэнсов как на ладони, да все без толку. Не хотел он мне верить. Люди охотно верят лишь в то, во что хотят.

— И что с ним стало дальше?

— Как и следовало ожидать, он плохо кончил. Попытался организовать акционерное общество. Попытка эта длилась недолго. Один из купцов обратился к отставному сэнсу, чтобы узнать об истинных намерениях этого человека. Намерения оказались прескверными, тот собирался смыться вместе с деньгами. Разумеется, те немногие, кто успел одолжить ему деньги, тут же потребовали их обратно. Он попытался затянуть дело, а потом пустился в бега. Поймали его через два дня. В наказание определили год принудительных работ среди углежогов. Но он и там не успокоился. В общем, я уже несколько лет о нем не слышал. Даже не знаю, жив ли он сейчас. Печально, что по таким людям могут судить обо всех жителях нашего мира.

— Печально. Так что ты думаешь обо всем этом безобразии? Слишком странным выглядит избирательное действие переходов в последнее время.

— Ума не приложу, отчего так. — Федор покачал головой.

— Слушай, — вдруг встрепенулся Толик, — а откуда ты столько знаешь о перемещенцах?

Федор улыбнулся:

— Префектурам тоже нужна упряжь. А упряжь у меня, уж поверь, хорошая. К тому же они знают, что мне интересны подобные истории, вот и рассказывают. Уж не знаю, все ли, но кое-что весьма интересное.

Засиделись они далеко за полночь. И Федор, и Толик были рады поговорить. О том, чтобы Толик остановился где-то еще, кроме дома Федора, хозяин и слушать не хотел.

Два дня Толик провел в гостях. Возможно, задержался бы и дольше, но непонятность складывающейся вокруг несанкционированных перемещений ситуации тревожила и не давала оставить это дело без внимания. Если и были ответы, то искать их следовало не здесь, надо было возвращаться в Тилину.

На прощанье Федор приготовил подарок.

— Приезжай, я буду рад, — сказал шорник. — Возьми на память.

— Федя, ну зачем мне седло? — рассмеялся Толик. — У меня и лошади-то нет. Та, на которой я приехал, взята на время.

— Бери-бери. Когда лошадь будет, тебе потребуется ее оседлать.

— И куда я его дену? Что скажут люди, когда увидят, что на моей лошади два седла?

— Скажут, что ты запасливый человек, — улыбнулся Федор. — Не беспокойся, я все упакую и приторочу к твоему старому седлу.

— Спасибо. Не знаю, когда смогу заглянуть снова.

Они крепко пожали друг другу руки. Нимет уже ждал Толика у ворот, через десять минут путешественники отправились в обратный путь. Дорога до Тилины прошла спокойно.

А вот в префектуре наблюдалась необычная суета. Спешно седлали коней, сам Олди Энц сбежал с крыльца в бежевом дорожном плаще.

— Как съездили, господин Анатолий? — бросил он на ходу.

Олди был хмур и сосредоточен. Видимо, случилось что-то серьезное.

— Спасибо, хорошо, — отозвался Толик.

— Предлагаю вам совершить еще одну поездку. Это не так далеко, не более десятка лиг от города. Надеюсь, вы сможете нам помочь.

— Я?

Но старший префектор оставил удивление без ответа.

Через несколько минут отряд в два десятка человек выехал за ворота. Кроме Энца в нем был один из младших префекторов и сразу два сэнса. Полтора десятка полевых стражников довершали картину. Толик и Нимет пристроились в арьергард.

Усиленный состав отряда и хмурые лица окружающих наводили на серьезные размышления. Суровый вид старшего префектора не располагал к разговорам, и Толик не лез с расспросами. Все и так должно было проясниться в скором времени. Отряд проскакал по городу легкой рысью, выбравшись за ворота, префекторы пустили коней в галоп.

Не прошло и получаса, как они свернули с дороги в лощину и тут же остановились. Спешились, оставив коней на попечение пары солдат. Полевые стражники рассыпались по кустам, прочесывая местность. Префекторы и сэнсы двинулись вперед. Толик молча пошел вслед за ними.

Сэнсы прошли чуть дальше остальных и замерли, сканируя территорию.

— Что скажете, господин Анатолий? — Олди Энц остановился перед тремя людьми в форме полевых стражников, лежащими на земле в неестественных позах. Залившая землю кровь говорила сама за себя.

Толика слегка замутило от этого зрелища, но он постарался взять себя в руки. Почему Олди спрашивает именно его мнение? Что сказать? То, что полевые стражники убиты? Это понятно и без него. Тогда что?

Толик подошел ближе. Присмотрелся. Обошел место происшествия с другой стороны. Что необычного нашел здесь старший префектор? У стражников многочисленные огнестрельные ранения. Похоже, их срезали одной очередью. Толик похолодел. Вот оно в чем дело. Здесь поработало автоматическое огнестрельное оружие. Разумеется, не само, кто-то держал его в руках. Откуда? Очередное несанкционированное проникновение? Но сэнсы узнают о них сразу, как только они случаются. После определения места префекторы проводят массовые облавы. Здесь же всего три полевых стражника. Похоже, никто не был готов встретиться с новым врагом.

— В кустах мы нашли вот это. — Подбежавший полевой стражник держал в руке латунные цилиндрики гильз. Десятка два.

— Что скажете, Анатолий? — повторил свой вопрос Олди Энц.

— Судя по всему, стреляли из автомата или автоматической винтовки. Я не специалист и не могу сказать по гильзам, из какого именно оружия велся огонь.

— А в том, что было использовано оружие вашего мира, вы уверены?

Толик взял в руки одну из гильз и рассмотрел ее, маркировка явно заводская.

— Да, это оружие сделано в моем родном мире, — произнес он. — Поймите, господин Энц, стреляет не оружие, стреляет человек.

Толик чувствовал себя отчасти виноватым. Правда, непонятно, за что или за кого. То ли за производителя автоматического оружия, то ли за человека, притащившего его в этот мир.

Олди остановил его жестом руки:

— Я вас ни в чем не обвиняю. Надеюсь, вы поможете нам разобраться в произошедшем.

9

— Я бы с радостью, но не знаю, чем я могу помочь. В поиске злоумышленников мне не сравниться с полевыми стражниками, а с сэнсами и подавно.

— Чем помочь? Советом, всего лишь советом. Вы можете знать некоторые вещи, мне неизвестные. Поделитесь мнением, и на том спасибо.

— У меня нет секретов, — отозвался Толик.

— Скажите, Анатолий, оружие, о котором вы говорили, слишком сложно в применении?

— Не слишком. Сложнее мушкета, но не настолько, чтобы его нельзя было освоить. Разумеется, стрелять прицельно не так-то просто. Но прицельно стрелять из мушкета еще сложнее.

— Так говорите, тот, кто научился стрелять из мушкета, может научиться стрелять и из оружия, стреляющего очередями?

Вопрос был странным. Что за мысли бродят в голове у старшего префектора, если он интересуется подобными вещами.

Один из сэнсов подошел к старшему префектору, понуро опустив голову.

— Ну как?

— Пусто. Ничего, что отличалось бы от уровня фона.

— А у маэстро Витра?

— Тоже ничего. Никаких следов. Никакого отзвука. Никакого волнения ментального поля, указывающего на произошедшие здесь события.

Префектор упрямо сжал скулы.

— Что у полевой стражи?

Старшина солдат подбежал с докладом, но порадовать префектора он смог лишь отчасти.

— Следы есть. Здесь были два человека. В трех сотнях шагов стояли кони, на которых они и скрылись. Следы ведут на северо-восток.

— Это как-то поможет вам? — спросил Олди у сэнса.

— Отчасти. Но гарантировать ничего не могу.

По тону ответа нетрудно было догадаться, что «отчасти» — это слишком оптимистично. Нет у сэнсов информации. Почему? Отчего? Непосвященному трудно судить о тонкостях ментального сканирования.

— А момент смерти установлен? — спросил Толик.

Младший префектор посмотрел на него снисходительно.

— Это-то как раз удалось установить точно. Незадолго до происшествия один из стражников подал сигнал тревоги. Их учат этому. К сожалению, подробно передать суть происходящего не сэнс не может, лишь несколько простейших сигналов. Через минуту после этого был такой мощный выброс ментальной энергии, что дежурные операторы просто не могли усомниться — несколько душ завершили свой земной путь. Разумеется, сэнсы тут же начали сканировать направление, откуда пришел сигнал, в поисках возможного злоумышленника. И ничего. Тогда решили, что, возможно, произошел несчастный случай. Но, как вы видите, это не так. Убийцы были чрезвычайно хладнокровны. Настолько, что я не могу себе такого представить. Или они смогли укрыться от ментального сканирования.

— Если нельзя отсканировать всадников, то, быть может, можно найти их коней? — поинтересовался Толик.

Олди Энц перевел вопросительный взгляд на сэнса, но тот отрицательно покачал головой:

— Коней в округе полно. Их различить труднее, чем людей, но не это главное. Кони всего лишь несут всадников, отпечаток злодеяния никак не отразился на их образе.

— Я понимаю, — кивнул Толик. — Но если кони видны, а всадники нет…

Старший префектор посмотрел на Анатолия с уважением.

— Попробуйте, маэстро, — обратился он к сэнсу. — Ищите удаляющихся отсюда коней, рядом с которыми не видно людей.

— Нимет, пойдешь за следопыта, — распорядился префектор. — С тобой десяток полевых стражников и маэстро Витр.

— Маэстро, сообщайте обо всех находках. — Последняя фраза относилась к Витру.

Поисковая группа отправилась по следу. Оставшийся сэнс занялся поиском коней. Увы, и здесь результат был неутешительным.

— Извините, господин старший префектор. Ничего. Коней в округе много, но двух быстро удаляющихся от нас без людей я не нашел.

— К дороге, — скомандовал Олди. — Ждем сообщения от Витра.

Отряд отправился к выезду из лощины.

— Странно. Очень странно, — бурчал себе под нос старший префектор.

Толик тоже считал все произошедшее странным. Кто стрелял? Совсем не похоже, что это были люди, только что попавшие сюда из другого мира. Действия стрелков не выглядели поспешными, да и перехода не было. Не было или не зафиксировали? Нет, все-таки не было. По крайней мере, не сейчас. Ожидавшие стрелков кони резко меняли всю картину произошедшего.

— Господин Олди, позволите спросить?

— Извольте, — кивнул старший инспектор.

Настроение у него было преотвратное, но он старался этого не демонстрировать.

— Недавно к вам попал человек с автоматом.

— Думаете, здесь следы его оружия? — встрепенулся префектор.

— Нет. У этого автомата калибр побольше будет. Но, думаю, это не единственный случай. Куда девается оружие, что попадает в этот мир?

— Идет в переплавку, — неожиданно отозвался старший префектор.

— Как в переплавку? — изумился Толик. — Почему?

— Таково распоряжение хранителей, — отозвался Олди.

— Все переплавляется?

— Почти. Если встречается что-то, до сей поры невиданное, это помещают в специальный склад. Склад один на округ. Все странные вещицы, не являющиеся оружием, тоже хранятся там, их не бросают в расплавленный металл.

— Но почему разрешено хранить лишь по одному экземпляру каждого вида оружия на округ? — не переставал удивляться Толик. Логика этого решения ускользала от него.

— Этого достаточно, чтобы изучить неведомое, если потребуется.

— Но можно было бы воспользоваться этим оружием, вооружить им полевую стражу.

— Выпуская змея из кувшина, неплохо бы знать, как ты загонишь его обратно, — отозвался Олди.

— Но если кто-то другой вооружится?

— Если небо упадет на землю? Если океаны выйдут из берегов? Никакое оружие не спасает от страха. Храбрый при необходимости выйдет против медведя с пикой, трусливому не поможет и мушкет.

— Но вооруженный трус может убить безоружного храбреца, — парировал Толик.

— Но это не поможет ему избавиться от трусости. Я не понимаю, Анатолий, почему вы считаете достойным облегчить одному человеку возможность отнять жизнь другого. Кому от этого будет лучше?

Толик растерялся. На поставленный таким образом вопрос он не смог ответить. С этой точки зрения он на проблему не смотрел. Кому от этого будет лучше? Тому, у кого в руках оружие? Ой ли? Ощущение мнимой безнаказанности лишь увеличит соблазн применить его там, где в этом нет особой необходимости.

Что-то в этом было. Что-то цепляло, но не могло сформироваться в законченную мысль. Толик вдруг вспомнил кадры новостей, увиденные им как-то в прошлой жизни: экипаж американского вертолета расстреливал из пулемета мирных жителей. Для них это были лишь фигурки на экране. Забавно нажать на кнопку, забавно видеть, как падает фигурка человека, видимая лишь на дисплее. Осознавали ли в этот миг солдаты, что убивают живых людей? Людей, которые заняты своим делом, которые на что-то надеются, которых кто-то любит и ждет. Людей. Или просто фигурки на экране монитора? Стреляли бы они так же хладнокровно, глядя этим людям в глаза? Не врагам, просто случайным людям.

Каждый думает, что, выпустив джинна из бутылки, он сумеет удержать его на поводке. Но джинн, будучи выпущенным, имеет свойство расползаться. И вот уже не хватает поводков, то там то здесь они рвутся или выскальзывают из неумелых рук, и льется кровь.

— Не знаю. Я не возьмусь судить, будет ли от этого кому-то лучше. Возможно, я погорячился. Это непростая тема, давайте оставим ее пока в стороне, — отозвался Толик. — Насколько я понял, некоторое количество автоматического оружия в префектурах имеется, пусть оно и невелико. Так не мог ли кто-нибудь воспользоваться этими запасами?

— Это совершенно невозможно. Кладовая закрыта на два замка. Ключ от одного из них хранится у меня, ключ от второго — в городской ратуше.

— А она здесь при чем?

— Совершенно ни при чем. Я этот ключ могу затребовать, я же и возвращаю его на место. О каждом проникновении в кладовую известно многим. Понимаю, что такая система хранения кажется излишне сложной, но в случае пропажи одного из ключей тут же поднимается тревога. Злоумышленник не может попасть в кладовую, ему требуется добыть и второй ключ.

— Подбор ключей? Взлом?

— Совершенно невозможно. Я уверен, что хранящийся у меня ключ не попадал в чужие руки.

— Тогда откуда у злоумышленников взялось автоматическое оружие? Быть может, сэнсы не заметили один из переносов?

— До сего времени я считал, что это невозможно.

— А сейчас?

— Я теряюсь в догадках. Кто? Зачем? Почему? Убийство это кажется мне бессмысленным даже с точки зрения лиходеев. У стражников ничего не взяли, их коней нашли неподалеку.

— Это не похоже на спонтанные действия. А если все это было задумано заранее, то в действиях нападавших должна быть какая-то логика. Пусть непонятная нам, но должна. Любой план предполагает причину и следствие. Мы можем соглашаться с ним, осуждать или одобрять. Можем не соглашаться с выводами и направлением мысли того, кто все это задумал. Давайте попробуем зайти с другой стороны и посмотреть, кому это выгодно.

— Ума не приложу. — Олди покачал головой. — Кому может быть выгодно убийство полевых стражников? От этого никто ничего не выигрывает.

Сплошные загадки. Непонятен ни мотив, ни присутствие в деле автоматического огнестрельного оружия. Стражников точно так же могли подкараулить и застрелить из засады из арбалета. Это если действовали местные. А если не местные? Тогда напрашивается вопрос, откуда у них кони. И почему злоумышленников не обнаружили? Оставалось надеяться на то, что отправленная по следу погоня что-нибудь да отыщет. Лучше всего преступников. Не призраки же они. Если оставили следы, значит, эти следы куда-то ведут.

Сэнс замер, прислушиваясь.

— Маэстро Витр сообщил, что их отряд вышел на дорогу в трех лигах отсюда.

— За мной, — скомандовал Олди и пришпорил коня.

Всадники устремились за старшим префектором. Толику ничего не оставалось, как последовать за отрядом. Следопыты действительно ждали их на дороге, не прошло и десяти минут, как отряд префектора их нагнал.

— Убийцы поехали туда. — Нимет махнул рукой на северо-восток. — Все подковы у лошадей новые, особых примет не имеется. Одна лошадь слегка прихрамывает на левую переднюю ногу, но это слишком шаткая примета.

— Ты сможешь дальше проследить их путь? — спросил префектор.

— Не знаю. — Нимет покачал головой. — Дорога хорошо утоптана, следы подков на ней трудно разобрать. К тому же их здесь сотни. Попробую пройти вдоль обочины, если кто-нибудь свернет с дороги, я дам знать.

Нимет спешился и неспешно побежал, внимательно присматриваясь к следам на обочине.

— Что там впереди? — поинтересовался Толик, махнув рукой вдоль убегающей вдаль дороги.

— Лиг через семь будет довольно большое село, — отозвался ехавший с ними младший префектор.

— Если преступники не свернули с дороги, они должны были его миновать. Двух верховых просто не могли не заметить.

Старший префектор отреагировал быстро. Если он и был слегка выбит из колеи тем, что сэнсы не смогли обнаружить злоумышленников, то не настолько, чтобы разучиться думать.

— Младший префектор Арли, возьмите с собой пятерку полевых стражников и отправляйтесь вперед. Выясните, проезжали ли за последние два часа через село верховые. Анатолий, — Олди повернулся к Толику, — это было ваше предложение.

Продолжение было ясно без слов — кто предложил расспросить жителей села, тому в этом и участвовать. Сам того не замечая, Толик втянулся в расследование. Разумеется, старший префектор не мог его заставить в нем участвовать, но оставаться в стороне для Толика было выше его сил.

Небольшой отряд пришпорил коней и направил их галопом к селу. Четверть часа усиленной скачки — и отряд остановился у околицы крупного селения. Остальные вряд ли доберутся сюда раньше, чем через час. Хотя если удастся что-то узнать, можно будет отправить навстречу гонца.

Полевые стражники рассыпались по домам, расспрашивая крестьян о проезжих. Толик тоже не преминул принять участие в расспросах. Через полчаса все они встретились у околицы. Увы, результат был неутешительным. За указанное время через село проехало несколько телег и всего один верховой. О нем Толик расспросил наиболее подробно. Это был совсем молодой парень, судя по всему, курьер. При нем не было ничего, что могло бы напоминать автомат или винтовку. Этому Толик уделил особое внимание, расспрашивая, не вез ли путник большую металлическую штуку не менее пары локтей длиной. Ответ был однозначным — ничего похожего у курьера не имелось.

— Возвращаемся, — скомандовал младший префектор.

Отряд стал разворачивать коней.

— Стойте, — спохватился Толик. — Мы кое-что забыли. Надо расспросить, выехал ли кто-то за нужное нам время из села во встречном направлении.

Младший префектор пару секунд смотрел на Толика непонимающим взглядом, наконец до него дошло.

— Быстро выполнять, — отдал он распоряжение полевым стражникам.

Те рассыпались вдоль улицы, а через десять минут вернулись с докладом. За последние два часа из села выехали три подводы: одна с местным жителем, который направлялся в соседнее селение, и две проезжие.

Солнце уже клонилось к закату. Небольшой отряд двинулся навстречу основным силам и встретился с ними не далее чем через полторы лиги. Младший префектор доложил Олди Энцу результаты разведки, заставив того озадаченно почесать голову.

— Со встречными подводами вы хорошо придумали, Анатолий, — сказал старший префектор. — Я сейчас же отправлю отряд в село, находящееся в противоположном направлении. Арли, вы возглавите отряд. Ночь застанет вас в пути, но медлить нельзя, найдите тех, кто мог видеть убийц. Думаю, все они остановились на ночлег в ближайшем селе. Если нет, ищите их, пока не найдете. Расспросите их подробно о двух всадниках, которых они могли встретить на пути.

— Я понял, господин старший префектор, — отозвался Арли. — Думаю, раньше чем к утру мы не обернемся. Где я вас найду?

Олди на минуту задумался.

— Не знаю, расследование может повернуться по-разному. Вот что, возьмите с собой одного из сэнсов. Будем держать связь.

Через минуту отряд Арли ускакал в обратном направлении. Толик корил себя за потерянное время, можно было догадаться отправить людей с расспросами и раньше. А теперь им придется действовать ночью, что не слишком удобно. Ладно местные, они слишком привыкли полагаться на сэнсов, но почему ему самому эта мысль не пришла в голову раньше? О том, что он совсем не обязан принимать участие в расследовании, Толик не думал, он не привык бросать дело не полпути. Похоже, он и в самом деле смог предложить что-то полезное. Это радовало.

Отряд Арли исчез в клубах пыли, а старший префектор серьезно задумался.

— Нимет, ты хорошо осмотрел обочины?

— Могу поручиться, сегодня никто не съезжал в поле с дороги на коне, — отозвался полевой стражник.

— Тогда остается только одно — они свернули на дорогу, ведущую к поместью Патриса Льюла. Это единственно возможное объяснение. Разворачиваемся.

Отряд рысью направился в противоположном направлении, до съезда с основной дороги было лиги три.

— Что вы думаете по этому поводу, Анатолий? — поинтересовался Олди.

— Если отбросить маловероятные предположения, то так оно и есть.

— Маловероятные? Какие же?

— Например, на дороге злоумышленников мог ждать фургон, пригодный для перевозки лошадей.

— Вы думаете? — встрепенулся старший префектор.

— Думаю, что это не так. Слишком уж сложно. Мы говорим о маловероятных предположениях.

— Надо было поручить Арли расспросить о фургонах. Почему вы не сказали об этом раньше?

— Ну, знаете, я тоже не могу обо всем думать. К тому же это предположение из разряда очень маловероятных. Проще было бы оставить где-нибудь неподалеку телеги и запрячь в них лошадей. Были верховыми, стали возницами. Но все это слишком сложно, я не думаю, что убийцы стали прибегать к таким уловкам. Ваше предположение наиболее приемлемое. Думаю, они свернули.

Старший префектор около минуты молчал, затем позвал маэстро Витра:

— Свяжитесь с сэнсом группы Арли. Пусть расспросят в деревне, не проезжал ли мимо крупный фургон и сколько вообще проезжало телег, начиная с трех часов до заката.

Похоже, Олди серьезно взялся за дело и не желает упускать из виду ни малейшей детали. Что ж, такая основательность только на пользу делу.

Тем временем отряд достиг съезда с дороги, ведущего к поместью упомянутого Патриса Льюла. Нимет спрыгнул с коня и внимательно осмотрел развилку в лучах тусклого вечернего света.

— Ну как, есть что-нибудь? — поинтересовался старший префектор.

— Следов много. Сегодня здесь прошло не менее полутора десятков коней. Есть ли среди них те, что нужны нам, я не возьмусь утверждать с полной уверенностью.

— Вперед, — скомандовал Олди. — Не будем медлить. Не пройдет и часа, как совсем стемнеет.

— До поместья далеко? — поинтересовался Толик.

— Лиги четыре.

— А кто он вообще такой, этот самый Патрис Льюл?

— О, это известная личность. Крупный землевладетель. Один из приближенных короля. Здесь далеко не все его владения. У Патриса не менее десятка поместий, разбросанных по всей стране. Есть шахты, смолокурни, даже виноградники в южных районах. Разумеется, с королевскими землями ему не сравниться, но не каждый землевладетель первой руки может похвастаться таким набором, не говоря о владетелях второй руки и уж тем более третьей.

— А что в том поместье, куда мы направляемся? — поинтересовался Толик.

— Да почти ничего. Владение относительно невелико. В основном там охотничьи угодья, да торф понемногу добывают. Сам-то Патрис бывает здесь нечасто, в остальное время делами руководит управляющий.

Ворот поместья отряд достиг уже почти затемно. Нимет так и не обнаружил свежего съезда с дороги. Это что же получается, нападавшие скрылись за воротами? Или сумели покинуть дорогу, не оставив явного следа. После того, как им удалось провести сэнсов, можно было уже ничему не удивляться.

Олди Энц постучал в ворота. Ждать пришлось недолго. Зычный голос спросил:

— Кто там? День закончился, и добрым людям не пристало тревожить других так поздно.

— Управляющего позови, — отозвался Олди.

— Я, конечно, позову. Только он уже спать лег. Так ли велика в нем надобность?

— Зови, не мешкай.

За воротами зашумели, минут через пять раздался недовольный голос управляющего:

— Кто вы такие и почему нас тревожите во внеурочный час?

— Мы ищем лихих людей. Приезжал ли к вам кто во второй половине дня?

Ворота со скрипом отворились, и перед отрядом предстал сухощавый человек с узким, как будто лисьим, лицом.

— Прошу прощения за поздний визит, но дело не терпит отлагательств, — сказал Олди Энц.

— Понимаю-понимаю, служба. — Глаза управляющего бегали, не задерживаясь ни на секунду на ком-то одном. — Так вы спрашиваете, кто приезжал после обеда? Много кто приезжал. Курьер приезжал от господина Патриса, письмо привез, приказчики из города, совсем под вечер наши подводы из Тилины вернулись, ну и я тоже приехал не так давно. В город по делам наведывался, с купцами пришлось повздорить, до сих пор в себя не пришел.

— Что за спор вышел? Наша помощь не требуется?

— Что вы, что вы, господин Энц, — замахал руками управляющий. — Стоит ли вам отвлекаться от важных дел? Это все пустяки.

— Что ж, вернемся к нашему вопросу. Двое верховых сегодня после полудня въезжали в ворота? Или, быть может, проезжали мимо? Может, вы встретили кого подозрительного, когда возвращались в поместье?

— Я не видел, чтобы двое верховых сегодня въезжали в эти ворота, — ответил управляющий.

Толику не понравился его ответ, слишком уж он был обтекаемый. В нужный момент можно и отвернуться, чтобы утверждать потом с полной ответственностью: «Ничего подозрительного не видел». И вроде не соврал. Вот только почему не видел? То ли не было такого, то ли видеть не хотел?

— Может, кто-то другой видел что-нибудь подозрительное?

— Да кто ж мог видеть-то, если не я? — всплеснул руками управляющий.

— А в ваше отсутствие?

— Мне бы доложили, если бы что случилось. Конечно, вы можете войти и порасспрашивать людей, вот только все спят уже. Придется будить, а это такое беспокойство. Такое беспокойство, — повторил управляющий, сделав акцент на последнем слове.

«Ясно. Намекает, гад, что не годится хранителям спокойствия это самое беспокойство чинить», — подумал Толик.

— В таком случае мы навестим вас завтра, — подытожил старший префектор. — Надеюсь, вы ничего не имеете против?

— Я? Да разве бы я посмел? — сделал удивленное лицо управляющий. — Всегда рад вас видеть, господин Энц.

Ворота захлопнулись, и Олди обратился к сэнсу:

— Что скажешь, маэстро?

Витр покачал головой:

— Непрост управляющий. Явно привирает, но в чем именно, сказать не берусь. Да и ответы у него скользкие. Волнуется, но не так чтобы слишком сильно.

— Это я заметил. А привратник что?

— Привратник чист как стекло. Ни одной тайной мысли.

— Это еще ни о чем не говорит, привратника могли и сменить. Доказательств никаких. — Олди с досадой потер руки. — И волнение свое управляющий объясняет — в городе с купцами поссорился. Что в общем по поместью?

— Большинство людей спит, здесь управляющий не соврал. Среди тех, кто не спит, есть небольшое волнение неясной причины, на последствия злодеяния не похоже. Слишком низкий фон.

— Понятно. Что скажешь, Анатолий?

— Я думал, префекторам всюду дорога открыта.

— Всюду-то всюду, да только беззаконие чинить нам не позволено. Эх, если бы были хоть какие-то доказательства того, что стрелявшие были в поместье! У нас нет ничего, ни четких следов, ни явного ментального отзвука. Не можем мы в такой ситуации среди ночи врываться в поместье, и управляющий об этом прекрасно знает.

Ага, стало быть, и префектура не всесильна. С другой стороны, Олди прав, если они без веских оснований будут среди ночи поднимать людей и расспрашивать их… А если люди здесь совсем ни при чем? Это получится не расследование, а распространение волнений.

«А все-таки неплохая здесь у них система, — подумал Анатолий. — По крайней мере, префекторы вынуждены быть деликатными. И это не просто вежливость, это правило, на котором все здесь держится».

— За ночь можно много чего успеть сделать, — сказал Толик. — Если преступники до сих пор здесь, то за ночь они могут уйти далеко отсюда.

— Вы уверены, что они здесь? — спросил старший префектор.

— Нет, конечно. Я видел то же, что и все. Но оставлять все так, как есть…

— Оставлять все так, как есть, не будем. Берем поместье в кольцо.

— Сил мало, — отозвался старшина полевых стражников.

— Сколько есть. Если я прямо сейчас вызову подмогу, раньше утра она все равно здесь не появится. Маэстро Витр подстрахует, если будет какое-то движение, он даст знать.

Толик вздохнул. Можно ли надеяться, что сэнс даст знать о злоумышленниках заранее? Один раз от внимания сэнсов они уже ускользнули. С другой стороны, а что еще остается? Перекрыть дозорами наиболее удобные направления? Да, это единственное, что можно сделать в данной ситуации. А Олди молодец, неплохо действует, несмотря на форс-мажор. Поначалу чуть растерялся, но смог справиться с ситуацией. Должно быть, префекторов и в самом деле отменно учат.

— Стражникам разбиться на группы по два человека. Посты занять в ста шагах от поместья. Спать по очереди вполглаза, — отдавал распоряжения старший префектор.

Ночь прошла тревожно. Толика не назначали на дежурство, но он то и дело просыпался, отрывал голову от лежанки из елового лапника, который он наломал на скорую руку, и тревожно прислушивался к звукам ночи. Кричали птицы, мерно потрескивал костер, который развели стражники, присматривающие за лошадьми. От ворот поместья они удалились шагов на пятьсот, костер развели в закрытой со всех сторон лощине. Вряд ли он мог привлечь чье-то внимание.

— Спите-спите, господин Анатолий, — сказал стражник, сидящий у костра, — если что случится, наши дадут знать. Они уж злодея не упустят, если он вздумает пробираться в ночи.

«Мне бы твою уверенность», — подумал Толик. Но спорить не стал. С засадой полевые стражники и в самом деле справятся лучше, чем он.

Утро принесло сюрпризы. Чуть свет началась суета и беготня. Толик подумал было, что поймали нарушителей, но причина тревоги была совсем другой.

Один за другим подходили полевые стражники, до этого времени стоявшие на постах. Старший префектор задумчиво расхаживал по поляне и хмурил брови.

— Мы вынуждены свернуть наблюдение, — наконец сказал Олди.

Было видно, как он недоволен подобным решением.

— Что случилось? — спросил Толик.

— Несанкционированное проникновение. Я просто не могу оставить его без внимания, а в свете вчерашних событий — тем более.

— А злоумышленники, убившие стражников? — удивился Анатолий. — Неужели вы бросите это дело, господин Олди?

— Нельзя бросать. И здесь оставить мне некого. Я хотел вызвать сюда Арли, но за ночь они успели прилично от нас удалиться, миновали одну деревню и доехали до следующей. Похоже, Арли зацепил там что-то интересное. Вот что, — наконец решил Олди, — ни префекторов, ни сэнсов я здесь оставить не могу. Оставляю пятерку полевой стражи. И вас, Анатолий, я попрошу остаться. Официально старшим вас назначить не могу, вы не принадлежите к службе, да и опыта у вас маловато. Старшим будет Нимет, вы с ним уже знакомы. Но надеюсь на вас. У вас быстрый ум и острый глаз. Нимету я скажу, чтобы прислушивался к вашим советам.

— Какая у нас будет задача? — уточнил Толик.

— Если б я знал! Постарайтесь ничего не предпринимать и ограничиться наблюдением. Хотя бы до появления Арли. Я отдам ему распоряжение двигаться к вам, как только он разберется с тем делом, по которому уехал. Прошу вас не соваться в поместье без префекторов. По незнанию вы можете наломать дров.

— Этого мне хотелось бы в последнюю очередь, — заверил Толик.

Через пять минут почти весь отряд спешно отправился к центральной дороге. Оставшиеся стражники чуть растерянно переглядывались. Положение их было не из лучших. Если бы надо было иметь дело с сельскими жителями — это полбеды. С крупными землевладетелями надо держать ухо востро. Уж лучше бы и в самом деле ничего не случилось до прибытия префекторов.

Толик присел и серьезно задумался.

10

Ситуация была очень простой, если смотреть на нее сквозь пальцы. Сиди себе у дороги и ничего не делай. Что может быть легче? Тем более заходить на территорию поместья старший префектор им запретил. Оставалось лишь вести наблюдение, чем полевые стражники и занялись. Хотелось надеяться на то, что все так и останется простым, не перейдет в категорию «очень непросто».

Рассредоточиваться не стали — пяти человек явно недостаточно, чтобы окружить поместье. Лишь только раздробишь и так небольшие силы. После недолгого обсуждения разместиться решили открыто. Оно, конечно, скрытно вести наблюдение удобнее, вот только как быть, если захочется перекинуться парой слов с теми, кто поедет по дороге? Выскакивать из кустов с криком: «Стой, кто идет?» Как-то это совсем по-детски. Чай не на границе, где поймать нарушителя — святой долг и обязанность бдительного стража. Да и люди по дороге могут ехать простые. Не злоумышляющие ничего скверного. Не пристало стражам их пугать, выскакивая с криками из леса. Эх, сэнса бы сюда! Но раз его нет, то придется обходиться так.

Небольшой сводный отряд из Толика и пяти полевых стражников расположился не слишком близко к поместью, но так, чтобы были видны ворота. Утро вступало в свои права, а вместе с ним приходили и дела. Миновал час с момента отъезда старшего префектора, когда поместье стало оживать: пошел дым из трубы кухни, послышались незлобные крики людей и ржание коней. Через полчаса ворота отворились, выпустив несколько телег, которые сразу же свернули и направились в сторону леса.

Нимет проводил их внимательным взглядом, но говорить ничего не стал. Толик тоже промолчал, происходящее не требовало комментариев.

Еще через полчаса из ворот выехал одинокий всадник. Парнишке не было и двадцати. Судя по всему, это был тот курьер, о котором вчера упоминал управляющий.

— Расспросим? — предложил Анатолий.

— Так-таки спросить можно, — согласился Нимет. Не зря же они здесь стоят.

Полевые стражники поднялись на ноги, всадник приближался. Нимет шагнул вперед и призывно поднял руку.

— Полевая стража. Прошу остановиться.

— В чем дело? Я курьер и спешу с важным поручением, — недовольно откликнулся верховой.

— Мы вас не задержим, лишь зададим парочку вопросов, — как можно мягче сказал Толик. — Я вижу, вы человек наблюдательный. Возможно, заметили то, что укрылось от взглядов других людей.

Всадник расплылся в довольной улыбке:

— Ну если только недолго. — Он обернулся и посмотрел на поместье, должно быть, желая убедиться, что никто не заметит, что он не скачет во весь опор с депешей, а остановился перекинуться парой слов со стражниками.

— Совсем недолго. Вопрос, собственно, один. Не видели ли вы вчера вечером двух верховых в поместье или рядом с ним?

— Ничего подобного я не видел. В поместьях господина Патриса не может быть подозрительных людей, — отозвался курьер.

Отозвался слишком быстро, нисколько не задумавшись над ответом. Так отвечают, когда готовы ответить. «Здесь злоумышленников нет и быть не может». А ведь Толик про умысел всадников ничего не сказал.

— А рядом с поместьем?

— Никого подозрительного рядом с поместьем не было.

— Что ж, не смеем вас дольше задерживать.

Толик сделал шаг назад, полевые стражники тоже отступили.

Нимет ничего не стал добавлять к сказанному, охотно уступив Анатолию возможность пообщаться с курьером. Читать следы и обращаться с пикой для полевого стражника гораздо легче, чем вести расспросы. И ладно бы беседовать с крестьянами или мастеровыми, это еще куда ни шло, Нимет нашел бы с ними общий язык. Здесь же он вздохнул с облегчением, поняв, что именно ему расспросы вести необязательно.

Всадник скрылся за поворотом, но покой дозорных был недолог. Минут через пятнадцать из ворот выехала бричка (легкая, подрессоренная, с небольшим складывающимся тентом). Отличный экипаж. Толик гадал, кто бы мог на таком ехать. Не иначе сам управляющий куда-нибудь собрался. Нет, не он. Неужели приказчики, что пожаловали вчера вечером? Судя по всему, так и есть. Важные, должно быть, господа. Иному купцу на такой бричке ездить не зазорно. Ну да и хозяин поместья, судя по всему, непрост.

С приказчиками история повторилась — ничего не слышали, ничего не знаем. Пусть ответы были такими же, но даны они были по-другому. Приказчики охотно поддерживали разговор, не проявляя ни малейшего признака напряженности или тревоги. Если курьер, похоже, что-то недоговаривал, то приказчики были абсолютно искренни. Но они могли никого и не видеть, совершенно необязательно им было встречаться с убийцами. К тому же сам факт присутствия злоумышленников в поместье оставался под сомнением.

Хотя сомнения эти почти развеялись не далее чем через полчаса. Ворота в который раз распахнулись, но на этот раз из них выехали двое конных. Эта пара сразу привлекла внимание стражи. Во-первых, их двое и едут они верхом. А во-вторых, у них и внешний вид соответствующий. На голове широкополые шляпы, надвинутые на глаза, у седел приторочены закрытые кожаные чехлы метра по полтора длиной. Для копий они слишком широки. А вот для автомата… Для автомата такой чехол будет в самый раз.

— Одна из лошадей прихрамывает, — возбужденно сказал Нимет. — Как раз на левую переднюю ногу.

Неясное беспокойство охватило Толика, и было оно связано вовсе не с приближающимися всадниками. Точнее, связано оно было с ними, но не с самим фактом их приближения. Что-то было неправильным в складывающейся ситуации. Слишком все нарочито. Они что, полные идиоты? Или настолько уверены в себе, что не считают нужным скрываться? Посмотрели на проехавшего мимо заставы курьера и приказчиков и пустились следом?

— Они! Не видать мне отпуска, они! — возбужденно сказал Нимет. — Господин Анатолий, в этих чехлах может поместиться оружие, из которого стреляли в полевых стражников?

— Вполне. По форме и размеру как раз то, что надо.

— Эх, префекторов при нас нет! — Нимет с досады стукнул пикой об землю. — Что скажете, господин Анатолий? Нельзя их упускать. Нельзя. Если они от сэнсов ускользнули, замучаемся ловить.

— Это может быть опасно. Если они успеют достать оружие, нас ничто не спасет. Не подаем виду, что они нас заинтересовали, пусть подъедут поближе. Тогда появился шанс схватить их раньше, чем они достанут автоматы.

Полевые стражники рассредоточились вдоль дороги. Они пытались делать вид, что подъезжающие им неинтересны, но по решительному виду, с которым они сжимали пики, можно было сказать, что настроены они серьезно.

Всадники поравнялись с дозором, и Нимет заступил им дорогу:

— Кто такие? Куда едете?

— Не твое дело. Едем по своим делам, — отозвался тот из всадников, что был чуть впереди.

— Может, ты не понял, что имеешь дело с полевой стражей? — грозно спросил Нимет.

Солдаты окружили верховых полукольцом, но те не обращали на это никакого внимания.

Тревога опять толкнула Анатолия откуда-то изнутри: «Неправильно. Что-то неправильно. Не должны верховые так себя вести».

Толик предполагал два варианта развития событий: всадники попытаются убедить заставу в своей добропорядочности или пустятся на прорыв. В первом случае они должны были быть тише воды ниже травы. Во втором — не допускать полевую стражу на дистанцию уверенного удара пикой. Кони полевой стражи в стороне, что мешало верховым дать шпоры и прорваться, не позволяя себя окружить? Ничего. Они же затеяли словесную перепалку.

Анатолий хотел было отозвать Нимета в сторону и обсудить с ним все эти странности, но события стали развиваться по нарастающей.

— Дай проехать! — крикнул первый всадник и двинул коня вперед.

Нимет схватил конного за руку и что есть силы дернул на себя. Однако выдернуть всадника из седла не удалось, тот крепко обхватил лошадь ногами и вцепился в луку седла второй рукой. Нимет тоже держался крепко, злоумышленника он решил не упускать ни при каких обстоятельствах. Конь удивленно заржал и шарахнулся в сторону, потащив за собой полевого стражника. Пользоваться пиками остальные стражники опасались, чтобы не попасть случайно в своего.

«Сейчас утащит», — подумал Толик.

Всадник протащил за собой Нимета шагов десять, когда Анатолий прыгнул и вцепился ему в руку. Он сам от себя такого не ожидал. Это было как рефлекс. Если Нимет не успел стать для Толика другом, то уж приятелем он его мог считать с полной уверенностью.

Уже и так изрядно нагруженный конь не выдержал нового рывка и упал на бок, подминая под себя всех троих участников борьбы.

Второй всадник поднял коня на дыбы, но получил сразу несколько ударов пикой. Первыми были колющие удары древком в корпус, но они не произвели должного результата. Тогда двое полевых стражников ударили острием. Всадник рухнул с коня, одна из ран оказалась достаточно опасной.

Падение боровшейся троицы закончилось разной сложности ушибами. Если учесть, что на них упала лошадь, Толик с Ниметом отделались неплохо — помятыми ребрами да десятком синяков. Всадник пострадал серьезнее, ему и падать было выше. Он сильно ударился головой и лишился сознания. Плюс ко всему, он сломал ногу, неудачно придавленную лошадью.

Происшествие это наделало много шума. От ворот поместья к месту схватки бежали люди во главе с самим управляющим. Стражники ощетинились пиками, но подбежавшие вовсе не спешили вступать в бой.

— Зачем вы напали на наших людей? — причитал управляющий. — Они никому ничего плохого не сделали.

— Разберемся, — заверил Нимет.

Прихрамывая, он направился к придавившей их лошади. Та вскочила на ноги, но ее перехватил один из стражников.

— Сейчас разберемся! — грозно сказал Нимет и отстегнул ремень, придерживающий длинный продолговатый кожаный чехол. — Это что?

— Дорожная сума, — отозвался управляющий.

— Что в ней?

— То, что и должно храниться в дорожной суме. Дорожные припасы.

— Припасы, говорите? — Нимет нахмурил брови и потянул за шнурки, которые держали клапан.

Это было что-то. Не зря, ох не зря интуиция подсказывала Толику, что не все здесь так просто. В чехле действительно лежали продовольственные припасы.

Нимет бросился ко второй лошади, забыв про хромоту. Развязав тесемки, он высыпал на землю содержимое. Еда, фляга с водой, какие-то ремешки. Никакого оружия, даже завалящего ножа, в чехле не было. Не было оружия и на поясе у бывших всадников. Неизвестно, как они собирались в дорогу, но даже порезать хлеб или очистить лук им было нечем.

— А почему такие странные чехлы? — растерянно спросил полевой стражник.

— Для удобства. Надеюсь, это не является преступлением?

Удобство здесь было довольно спорное, но форма чехлов и в самом деле не могла быть поставлена захваченным людям в вину. Мало того, что захваченным, так еще и захваченным с применением силы и причинением увечий.

Упавший с лошадью пришел в себя. Куда делся его гонор? Кроткая овечка позавидовала бы его поведению. Он рассыпался в извинениях, расспрашивал, не толкнул ли он кого случайно, и говорил, как он об этом сожалеет. Второй был ранен серьезнее. Рану его перевязали, но ему требовались уход и лечение.

Толик готов был биться головой об стену, если бы сумел здесь такую найти. Слишком уж нарочито показательно все складывалось. Эти надвинутые на глаза шляпы, эти сумки для перевозки припасов в форме чехлов для оружия. Толик взял в руки один из чехлов, открыл его и принюхался.

Едкий запах полыни отбивал все остальные. Если от чехла когда и пахло порохом, то запах основательно постарались перебить. Поди докажи теперь, что в этой «дорожной суме» когда-то возилось оружие.

Ситуация была парадоксальной. Это происшествие только укрепило Толика в мысли о причастности управляющего поместья к убийству полевых стражников. Разумеется, он это сделал не сам, но что-то наверняка знает, иначе не участвовал бы в этой истории с всадниками.

— Мы должны задержать этих людей до прибытия префекторов, — заявил Нимет.

— Да за что же? — удивился управляющий.

— За нападение на полевую стражу.

— Нападение? У этих мирных людей даже оружия нет.

Нимет сморщился. Что правда, то правда, у всадников не оказалось оружия.

— Они и так пострадали. Один из них ранен, ему требуется покой и уход, — продолжал гнуть свою линию управляющий.

— Не мешай. Пусть заберут этих людей в поместье, — сказал Толик Нимету. — Мы и так наломали здесь дров. Это подставные, вряд ли они знают что-то ценное.

Нимет поморщился, но вынужден был согласиться. Через пару минут все, кто выбежал из поместья, вернулись за стены, унося с собой двоих раненых.

— Такое досадное происшествие, — посетовал на прощание управляющий. — Я просто обязан сообщить о нем господину Патрису.

Нимет тяжело вздохнул.

— Мог бы и не сообщать, — пробурчал он, когда управляющий ушел.

— Ты так думаешь, дружище? Тогда хочу тебя разочаровать, именно для этого и была затеяна вся эта провокация.

— Но зачем им это надо?

— Зачем? Я думаю, для того, чтобы избавиться от допросов в присутствии сэнсов. Теперь они выступают в роли пострадавших. Они просто откажутся отвечать на некоторые вопросы префекторов и будут настаивать на том, что ничего не знают, списывая свое волнение на нас же.

— Ты так думаешь? — поинтересовался Нимет.

— Уверен. Надавить на них теперь будет не так-то просто. А вот мы с тобой сели в большую лужу. Что у вас бывает за нападение на мирных путешественников?

— Но мы же…

— Напали, дружище, напали. И ты сам это подтвердишь при допросе у сэнсов. И я подтвержу, и все окружающие. А наши с тобой догадки — это всего лишь догадки.

— Да я об заклад готов побиться, что здесь не все чисто! — воскликнул Нимет.

— Похоже, мы уже побились об заклад. И проиграли.

Полевой стражник опечалился. Остальным тоже было невесело, но за старшего-то оставляли именно Нимета.

Часа через два прибыл отряд младшего префектора Арли. Им удалось найти тех, кто повстречал по дороге в интересующее время двух всадников. Но описание было далеко не полное. Всадники надвигали шляпы на глаза и поднимали повыше воротники, встречаясь с возницами. Быстро расспросив Нимета обо всем произошедшем, Арли направился к воротам.

Предположение Толика подтвердилось на все сто процентов — служащие поместья ушли в глухую оборону. В переносном смысле, разумеется. Но это не облегчало работу. Как следует расспросить о вчерашних всадниках никого не удалось. Разговор все время переходил на сегодняшнее происшествие.

Арли потратил два часа, но так ничего и не добился. Вернулся из поместья младший префектор с чрезвычайно плохим настроением, бросил на Нимета и Толика многозначительный взгляд, но говорить ничего не стал.

— Возвращаемся в Тилину, здесь нам больше делать нечего, — скомандовал префектор.

Если недовольство Арли было велико, то недовольство старшего префектора Олди Энца было безмерно. Олди даже пришлось посетить комнату для медитации и полчаса провести там в тишине, восстанавливая равновесие. Разумеется, раздражение не удалось погасить до конца, но его удалось снизить до того приемлемого уровня, который не угрожал образованием достаточно сильной ментальной волны.

Олди не был дураком, он прекрасно понимал, что ситуация подстроена, что мало кто за такое короткое время мог бы сориентироваться и принять правильное решение. Смог бы принять правильное решение он, старший префектор? Энц ставил себя на место Нимета и Толика и не находил ответа. Может быть, смог бы, а может, и нет. Легко рассуждать после того, как все произошло, когда ясно видны все минусы, все недостатки и натяжки. Ситуация рисуется теми красками, что видны в момент ее создания, а не теми, что появляются позже.

Все это Олди понимал, но никак не мог погасить раздражение до конца. Основная часть эмоций была направлена на тех, кто переиграл префекторов. На тех, кто стоял за убийством полевых стражников. Старший префектор был почти уверен, что в этом деле не обошлось без планирования и организации. Впервые за многие годы префектура не могла провести расследование по горячим следам. Нет, старший префектор вовсе не считал, что партия закончена, проигрыша как такового еще не было. Скорее сложилась патовая ситуация, серьезно затрудняющая все дальнейшие действия.

Олди выжидал. Несколько групп работало в округе, выискивая возможные следы, но надежды на их действия было немного.

— Как же вы так, Анатолий? — вздыхал Олди. — Ладно Нимет, но вы-то… На вас я надеялся больше всего.

— Не знаю. — Толик развел руками. — Слишком мало было времени, чтобы сориентироваться. Да и нет у меня опыта в подобных делах. С другой стороны, могли ли мы пропустить мимо людей, которые по всем признакам походили на преступников?

— Наверное, не могли, — согласился префектор. — Но что теперь делать дальше?

— Меня больше волнует вопрос, что будут делать наши противники.

— Думаете, они предпримут еще что-нибудь? Поместье Патриса Льюла находится под постоянным присмотром. Тайные посты расположены на дорогах, что к нему ведут. Если кто-то подозрительный появится в поле зрения, мне дадут знать.

Толик скептически улыбнулся. Всадники, которых они пытались задержать, были уж куда более подозрительны.

— Знаю-знаю, — махнул рукой Олди. — А что делать? Думаете, они еще раз попробуют выкинуть фокус с невооруженными людьми, изображающими из себя злоумышленников?

— Не исключено. — Толик пожал плечами. — Они могут проделывать этот фокус не раз до той поры, пока стражники не перестанут реагировать на появление подозрительных личностей.

— А что с убийцами? Думаете, они были в поместье? Или до сих пор еще там? Эх, если бы знать наверняка!

— Были ли они там? Вероятно. Сидят ли там до сих пор? В этом я сомневаюсь. Утверждать не берусь, но думаю, они ускользнули под шумок.

— Очень даже может быть.

— Скажите, Олди, а что с хозяином поместья?

— Патрис Льюл — уважаемый человек, крупный землевладетель.

— Только не говорите мне, что это делает его более честным.

Олди Энц поморщился:

— Думаете, он причастен?

— Не знаю. Слишком уж хорошо все организовано. Управляющий, конечно, хитрый лис, но мелковат он для такой авантюры.

— Для чего крупному землевладетелю, человеку, входящему в ближайший круг короля, может понадобиться убийство полевых стражников?

— А управляющему оно зачем? Нет, здесь что-то гораздо более серьезное, чем нападение из хулиганских побуждений.

— Что именно? — насторожился старший префектор.

— Если бы я знал. Что-то подсказывает мне, что это дело далеко не закончено.

— Думаете, будут еще нападения?

— Если б я знал, — повторил Толик. — Это меньшее, чего мы можем ожидать.

— Чего уж хуже? — пробурчал старший префектор.

Толик не ответил, лишь покачал головой.

С инцидента около поместья Патриса Льюла минуло полторы недели, когда дело получило свое продолжение. И продолжение это было совсем не таким, как представлялось Олди Энцу или Толику.

Старший префектор зашел в комнату Анатолия, отводя в сторону глаза:

— Извините меня, господин Анатолий, похоже, я втянул вас в историю. — Олди печально и протяжно вздохнул. — Не надо было звать вас с собой и просить принять участие в расследовании.

— Что случилось? — отозвался обеспокоенный Толик.

— Патрис Льюл требует, чтобы вы и Нимет понесли ответственность за нападение на его людей. Он обратился в муниципальный суд Тилины.

— Разве дела, связанные с префектурами, рассматриваются в муниципальных судах? — удивился Анатолий.

— В том-то и дело, что нет. Но он жаждет наказания. Поскольку с нашей стороны его не последовало…

— Понятно, — вздохнул Толик.

— Кроме того, Патрис обратился с жалобой к королю.

— И если префектура не примет меры, то скомпрометирована будет уже она, — кивнул Толик.

— Да. Нимета мы не отдадим в любом случае. С вами сложнее. Официально вы не являетесь нашим сотрудником. Объяснить причину отказа в привлечении к муниципальному суду будет очень непросто.

— Значит, все?

— Нет, не все! Я не знаю, что мне делать, Анатолий. Знаю только, что если я поступлюсь честью и отдам вас на растерзание Льюлу, то больше не смогу исполнять свои обязанности. Просто не смогу. Старший префектор не может жить с таким грузом на совести.

— Вам приходилось применять оружие, и не раз.

— Это было обоснованно. Здесь же… Я уверен в вашей невиновности, но… Как вас оградить? Анатолий, а может, вы поступите к нам на службу? — спросил Олди. — Тогда я мог бы мотивировать отказ в выдаче вашей принадлежностью к префектуре.

— Это избавило бы меня от наказания?

— Нет. Но решение по этому делу принималось бы в нашем ведомстве.

Толик задумался над сказанным, меряя шагами свою комнату.

— Увы, это не подходит.

— Почему? — удивился Олди. — Да, это будет непросто организовать, но я берусь все устроить. Я связывался с наставником Траем. Он готов дать вам рекомендацию, учитывая исключительность случая. Возьмем вас на должность стажера.

— Спасибо. Я признателен и вам, Олди, и наставнику Траю, но не думаю, что это хорошая идея. На то есть две причины: во-первых, я этого не хочу.

— Как не хотите? — искренне удивился старший префектор. — Поверьте, подобной чести добиваются многие, но не многим дано ее удостоиться.

— Охотно верю. Но мне придется участвовать в облавах, а объектом несанкционированного проникновения часто оказывается человек из одного со мной мира. Я бы не хотел…

— Вы же знаете, что это за люди, Анатолий. Неужели ваш собственный опыт, беседы с вашим соотечественником и тем одномирянином, который вас едва не застрелил, прошли даром? — воскликнул Олди.

— Знаю, все знаю. Понимаю, что каждое применение силы обоснованно, но ничего не могу с собой поделать. Каждый раз мне придется с собой бороться, каждый раз я буду искать способ мирного урегулирования, даже тогда, когда сэнсы признают это невозможным. К чему это может привести? Думаю, вы понимаете, Олди, что ни к чему хорошему. Ладно еще, если застрелят меня, а если из-за меня пострадает кто-нибудь из полевых стражников или префекторов… Нет, я не могу на это согласиться.

— Да, это веский довод. Но мы можем придумать вам работу, не связанную с несанкционированными проникновениями. Будете заниматься только местными делами.

— Долго ли? Не вы ли сказали, что будете вынуждены применить ко мне и Нимету санкции?

— Да, но…

— Хотите сказать, что они не будут строгими? Поверьте, вся эта шумиха затеяна вовсе не для того, чтобы спустить дело на тормозах.

— Как-нибудь разберемся. Подумайте над моим предложением, Анатолий.

— Да, но я вам не озвучил причину номер два.

— И какая же вторая причина?

— Это будет серьезный удар по репутации префектур. Подумайте, Олди, вы предлагаете принять на службу человека, обвиняемого в правонарушении. Ваши враги только этого и ждут.

Старший префектор упрямо сжал губы:

— Тогда я просто не знаю, что еще можно предпринять. О вашей выдаче даже не заикайтесь. Я этого не хочу.

— Да и я, признаться, не слишком стремлюсь пострадать за то, в чем не виноват. Нет ли других причин, чтобы оставить меня при префектуре?

— Я их не вижу. — Олди развел руками. — Вы официально не проходите у нас ни по одному делу.

— А если буду проходить?

— В каком же качестве? Не вы ли, Анатолий, только что отказались от службы?

— Например, в качестве обвиняемого?

— Обвиняемого? Но в чем же? Вы хотите, чтобы префектура обвинила вас в нападении на людей Патриса Льюла?

— Нет, это было бы слишком очевидно.

— Тогда что?

— Извините меня, Олди. Это только ради вашей чести.

Толик подошел к старшему префектору и нанес ему прямой удар в челюсть. Признаться, не без некоторого злорадства. Втравил-то его в это дело именно старший префектор.

Олди Энц никак не ожидал чего-либо подобного. Удар сбил его с ног. Старший префектор вскочил и хлопнул себя рукой по боку, выискивая шпагу. К счастью, шпаги при нем не оказалось, иначе дело могло закончиться для Толика печально.

Анатолий сделал шаг назад и поднял вверх руки:

— Все-все, сдаюсь.

— Ну знаете! — крикнул Олди. — За подобное можно поплатиться! Я мог бы проткнуть вас насквозь, окажись при мне шпага. Хотя еще не поздно. Я могу испросить у хранителя разрешение на дуэль.

— У вас разрешены дуэли? — искренне удивился Толик.

— За несанкционированные дуэли наказание очень строгое, но в исключительных случаях хранитель может дать такое разрешение.

Толик развел руками:

— Что ж, тогда вы сможете меня убить, и проблема будет решена.

— Как мне понимать вашу выходку? — спросил Олди, немного остыв.

— Как дружескую помощь. Не вы ли говорили, что вам нужен повод, чтобы оставить меня при префектуре? Нападение на старшего префектора будет достаточным поводом?

— Но вы могли бы меня предупредить… — Олди потрогал челюсть.

— Вот еще. Что же это будет за нападение? А так вы с полной уверенностью можете утверждать, что нападение было и что было оно для вас неожиданным.

— Однако! — произнес старший префектор. — И что я, по-вашему, должен предпринять?

— Можете заключить меня под стражу, а там уж как вам будет угодно. Захотите — проявите великодушие и позже простите мне эту выходку, захотите — потребуете соответствующего наказания или вызовете меня на дуэль. Поверьте, я вам не противник, совершенно не умею пользоваться шпагой.

— Что ж, это выход, — сказал Энц. — Я подумаю, какой из вариантов выбрать. Но не могу же я вызвать на дуэль человека, который совершенно не умеет держать в руках оружие. И вас, и Нимета мне придется посадить под арест. Вот он вас заодно и подучит владению оружием. Пика для него привычнее, но он профессиональный солдат и умеет обращаться с чем угодно.

Толик огорчился, похоже, Олди Энц говорил о предстоящей дуэли вполне серьезно. Не то чтобы он сильно опасался быть убитым, скорее, ему было досадно. Досадно оттого, что старший префектор затаил обиду. Ну да, он поступил с Олди не слишком корректно, но тот сам хотел найти причину, которая позволит оставить Анатолия в ведении префектуры. Теперь поздно что-либо менять. Прощения он попросил, а отменить уже свершившееся не в его власти.

«Будь что будет», — решил Толик.

И надо же было ему так попасть! И трех месяцев не прошло, как он появился в этом мире, а он уже успел влипнуть в несколько историй. И это притом, что сам он ничего подобного не искал. То ли дело Федор — живет здесь уже много лет и не тужит: шьет себе седла, ладит упряжь, детишек воспитывает. Или вот Курт Фогель. Ладит мушкеты и тоже не особо жалуется на жизнь. Толик так и не успел с ним познакомиться, и теперь неизвестно, успеет ли. А было бы весьма интересно.

В жизни Анатолия мало что изменилось. Располагался он в той же комнате, что и раньше. Единственное отличие состояло в том, что у входа теперь постоянно дежурил вооруженный полевой стражник. Он же сопровождал арестованного по всей территории префектуры, если была такая необходимость. Выходить за ворота запрещалось. Примерно в таких же условиях содержался и Нимет. Это было самое гуманное заключение из возможных. Практически домашний арест.

Олди выжидал. Должно быть, надеялся, что страсти улягутся, или имел другие причины для того, чтобы не спешить, но никаких следственных действий в отношении Толика и Нимета не проводилось. По крайней мере, Анатолию о них было ничего не известно.

А вот обещание научить Толика владению холодным оружием оправдалось в полной мере. В первый же день полевой стражник проводил Толика к большому амбару, располагавшемуся на хозяйственном дворе. Нимет уже был там.

— Вот как все повернулось, господин Анатолий, — вздохнул полевой стражник. — Теперь мы с вами на должности арестантов.

— Не переживай. Старший префектор обещал не дать тебя в обиду. Если ничего не изменится, он вынужден будет придумать наказание, но оно не будет слишком строгим. Сошлют на полгодика в какую-нибудь глушь.

— Вместе поедем? — с улыбкой поинтересовался Нимет.

— А вот это большой вопрос. Я могу просто не дожить до твоего отъезда. Но не будем о грустном.

Нимет пожал плечами:

— Что ж, тогда начнем. Господин старший префектор попросил научить вас, господин Анатолий, обращению со шпагой. Я буду рад показать вам основы, но и обращению с пикой, я думаю, вам стоит поучиться. Конечно, для того, чтобы стать мастером, необходимы длительные тренировки, но основные приемы я вам покажу. Начнем со шпаги?

Нимет достал две деревянные палки пары локтей длиной. Одну из них он передал Толику. Эх, знал бы он, для чего именно старший префектор поручил научить Анатолия владению шпагой. Грустно, но это не повод отлынивать от занятий. Тем более что от дел их обоих отстранили, а тренировки помогали скоротать время.

Фехтованием они занимались целыми днями. Кроме всего прочего, это позволяло отвлечься от грустных мыслей. В перерывах Нимет объяснял Толику теорию или рассказывал случаи из своей практики, иллюстрируя полезность того или иного приема. Он оказался неплохим наставником. Через неделю он признал явные успехи ученика, заявив, что для войны или боя с серьезным противником таких умений маловато, но справиться с лихим человеком Анатолий сможет без труда. Радовало и это. Чего еще можно ожидать через неделю занятий? Не радовала лишь улыбка на лице Олди Энца, когда случалось его встретить, проходя по двору с очередной тренировки. Толик находил ее злорадной. Кто бы мог подумать, что старший префектор так злопамятен.

Мерное течение дел было прервано самым неожиданным образом. Впрочем, событие было ожидаемым, Толик просто успел о нем забыть. Как-то вечером дверь в его комнату отворилась, и за порог шагнул человек, хорошо ему знакомый, но с которым он так и не успел как следует поговорить.

Хранитель О'Брилин окинул помещение взглядом, немного лукаво улыбнулся и спросил:

— И долго ты еще думаешь здесь прохлаждаться?

11

— Прохлаждаться? С каких это пор узники прохлаждаются, находясь в заключении?

— Что-то решеток на окнах я не наблюдаю, да и сырого подвала тоже, — улыбнулся хранитель. — Может, старший префектор заморил тебя голодом?

— Спасибо. Кормят отменно, не жалуюсь, — пробурчал Толик.

— Не жалуешься — это хорошо. Поскольку жаловаться здесь не на кого. Сам оказался недостаточно расторопен для того, чтобы вовремя разобраться в ситуации.

— Скажите, преподобный, а вы всегда все успеваете правильно оценить?

О'Брилин рассмеялся:

— Говорят, что успеваю, но я советую тебе верить не всему, что говорят.

Хранитель, к удивлению Толика, оказался довольно легок в общении.

— А чему же верить?

— Чему? Например, тому, что ни у меня, ни у Олди Энца не было намерения втягивать тебя в сомнительную историю.

Очень даже может быть.

— Этому я охотно поверю, но повлияет ли это на мою дальнейшую судьбу?

— Судьбу? А так ли она плоха? Сам же говоришь, что не жалуешься. Противник нанес удар, но это вовсе не значит, что я позволю разменивать своих сторонников.

— А я — ваш сторонник? — удивился Толик.

Вот так и узнаешь что-то новое.

— Тебе это не нравится?

— Нет, почему же. В некотором роде мне приятно такое слышать. Просто я удивлен. Я не заметил, как и когда им стал.

— Этот вопрос ты должен задать себе. Твоя жизненная позиция — этот только твой выбор. Спроси себя, как и когда ты его сделал.

— При чем здесь моя жизненная позиция? — удивился Толик. — Речь ведь шла о сторонниках.

— Как при чем? Именно она определяет большинство наших поступков. За исключением тех случаев, когда такой позиции просто нет. Тогда поступки человека носят сумбурный и не всегда предсказуемый характер. От человека без жизненной позиции не знаешь, чего ожидать. В одной и той же ситуации он может поступить и так и иначе. Малейшего дуновения ветра достаточно для того, чтобы его образ действий поменялся. Прошу тебя, будь осторожен с подобного рода людьми и никогда не доверяй им в серьезных делах. Жизненная позиция — как якорь, она позволяет нам определиться со своим местом в мире.

— Значит, дело только в ней, и ни в чем больше?

— А разве этого мало?

— Лукавите, преподобный, получается, что бы я ни делал, все будет вам на пользу?

— Анатолий, как вы могли подумать, что я вас обманываю? — Мягкий голос, в котором прозвучало чуть укоризны и немного отеческой теплоты, заставил Толика смутиться и покраснеть.

— Извините, преподобный, — сказал он.

— Пустяки. Я все же отвечу на ваш вопрос. Да, все, что вы сделаете, будет мне на пользу, поскольку польза моя — в сохранении равновесия этого мира. Надеюсь, я научился разбираться в людях, да и сэнсы подтверждают мои выводы. Вы уравновешенны, честны и некорыстолюбивы. Не в вашем характере совершать поступки, которые могли бы пойти этому миру во вред.

— Если так… — неуверенно сказал Толик. — Но как-то я выгляжу чересчур идеальным.

— Не переживайте. Это лишь оттого, что я ничего не сказал о ваших недостатках.

Хранитель перешел с «ты» на «вы». Как ни странно, и то и иное обращение в его устах звучало вполне естественно. Первое не выглядело фамильярностью, второе не звучало казенно, лишь чуть подчеркивало официальность сказанного. И не более. Правильно расставленные акценты и интонации значат очень много. О'Брилин определенно обладал острым умом и мастерски владел словом. Толик понял, что перед ним весьма незаурядный человек.

— А они есть? Недостатки.

— Куда же без них. Но не буду вас утомлять их перечислением, чтобы не ронять вашу самооценку. Достаточно вам будет знать, что они имеются.

— И все же, преподобный, вы сказали, что я не могу навредить этому миру…

— Я сказал, что это вам несвойственно.

— Но как же недавний случай? Тот самый, из-за которого я вынужден безвылазно сидеть в префектуре.

— Это который? Ваше нападение на двух безоружных всадников или на старшего префектора Энца? — Хранитель лукаво улыбнулся, а Толик не мог понять, что веселого можно в этом найти.

— Я понял, о чем вы, но второй случай слишком забавен, чтобы о нем не упомянуть, — продолжил О'Брилин после небольшой паузы.

— Старший префектор совсем так не считает, — пробурчал Толик.

— Думаете? Оставим его на время, рассмотрим первый случай. Инициатором конфликта были не вы.

— Да, но я поступил не лучшим образом.

— Это так. Но мало кто на вашем месте смог бы сориентироваться. Ваша вина лишь в том, что вы недостаточно опытны, но это пройдет со временем.

— Лишь бы не вместе с жизнью, — улыбнулся Толик.

— К чему столько скепсиса? В ваши-то годы. Все еще впереди. Чем вообще вы планируете заняться?

— Сейчас или позже?

— Скажем так — в ближайшем будущем.

— А у меня есть выбор?

— Выбор есть почти всегда. А уж в данном случае — подавно. Вы собираетесь так и оставить это дело, не разобравшись что к чему?

— Я? — удивился Толик. — У меня такое впечатление, что это дело само никак не хочет оставить меня в покое.

— Вот-вот, кивайте на неизбежность. А все, что происходит, давайте пустим на самотек.

— Что-то я не пойму, преподобный, что вы хотите от арестанта.

— Что я хочу? Встряхнуть одного молодого человека и наконец заставить его шевелиться. Нет, посмотрите-ка, я его еще и уговариваю! Мне думается, не должно быть лица, более заинтересованного в том, чтобы разобраться во всем этом деле.

О'Брилин показательно нахмурился. Скорее для вида, чем в действительности гневаясь.

— Но чего именно вы от меня ждете?

Толик улыбнулся. Хранитель в самом деле встряхнул его.

— Действий. Только не спрашивайте, каких именно. Вокруг полно исполнителей, но не так много людей, которые умеют думать самостоятельно. Тех, кто думает, что умеет, — достаточно. Но думать, что умеешь, и уметь — это совсем не одно то же.

— А как же все это? — Толик обвел рукой окружающую его комнату. — Я ограничен в своих действиях.

— Ничуть. Все это как раз решается довольно просто. Просто для меня, — добавил хранитель. — Но мне хотелось бы быть уверенным в том, что мои усилия не напрасны. Есть у вас хоть какой-то план?

— У меня есть вопросы. Множество вопросов. Но я не знаю, располагаете ли вы достаточным временем.

— Достаточным для чего? Чтобы найти все ответы? Вряд ли. Для этого порой не хватает и жизни. Чтобы выслушать? Время найдется.

Хранитель приоткрыл дверь и распорядился:

— Пошлите гонца в муниципалитет. Пусть известит их о том, что я смогу нанести визит позже.

О'Брилин обернулся и вопросительно посмотрел на Толика.

— Не слишком ли вы с ними строго, преподобный?

— Не слишком. Небольшое ожидание в этом вопросе пойдет только на пользу. Предпочитаю разобраться сначала с делом куда более важным. Итак, что вас беспокоит?

Однако. Толик был удивлен. Он-то думал, что его личные дела как раз могут подождать. Впрочем, ему ли расставлять приоритеты? Если хранитель решил, что беседа необходима, есть ли смысл спорить?

— Что меня беспокоит?

Толик задумался. А ведь действительно, именно беспокоит. Беспокоит то, что все происходящее никак не вяжется и не складывается в стройную картину.

— Что вы думаете о странной избирательности, с которой стали действовать переходы из мира в мир? — спросил Анатолий.

Хранитель бросил на него внимательный взгляд.

— Вы думаете, это имеет какое-то отношение к недавним происшествиям?

— Не знаю, имеет ли это прямое отношение, но в том, что это как-то связано, почти уверен.

— Поясните, — предложил О'Брилин.

— Что мы имеем? Во-первых, несколько лет назад начал меняться контингент тех, кто переносится из мира в мир. Изменения эти никак нельзя приписать простой статистике. Идем дальше. В нападении на полевых стражников использовано автоматическое огнестрельное оружие, что указывает на след, идущий из моего родного мира. Скорее всего, это не прямое следствие. Думаю, пользовался оружием кто-то из местных. Но где-то они его получили. Почему такой странный выбор? — Толик не ждал ответа, он рассуждал вслух, задавая вопросы в первую очередь себе. — Я был на месте происшествия. Вокруг достаточно укрытий, использование арбалета было бы не менее эффективным. Допустим, имела значение скорость перезарядки. Но каждый из нападающих мог взять два арбалета или даже три. Уверен, это было бы проще, чем достать автоматическое оружие.

— И к какому же выводу вы пришли? — поинтересовался хранитель.

— Кто-то целенаправленно подсовывает нам версию о причастности людей моего мира к данной ситуации.

— Этот вывод спорный, — сказал О'Брилин. — Впрочем, все остальное очень интересно. Прошу вас, продолжайте.

Толик хотел было спросить, почему вывод спорный, но решил сделать это позже.

— Продолжу. То, что произошло в ходе расследования убийства стражников, тоже вызывает немало вопросов. Невидимость преступников для сэнсов, организованное противодействие, препятствующее проведению следствия. Все это наводит на мысли о хорошей организации. Что мы имеем в результате?

— Я понял вас, — кивнул хранитель. — Вы ведете к тому, что причиной всему заговор.

— Разве это не очевидный вывод? — поинтересовался Толик.

Хранитель с сомнением покачал головой.

— Совсем не факт. Многое из перечисленного вами вполне возможно объяснить иначе. Управляющий поместьем Патриса Льюла мог иметь личные причины для столь странных действий. Может, за ним водятся мелкие грешки, которые он не желает выносить на всеобщее обозрение. Что касается невидимости для сэнсов, то вам ли не знать: такое пусть и непросто, но возможно. Статистика переносов? Да, это странно. У меня нет логичного объяснения ее изменению. Объяснений этому феномену пытались давать много, но ни одно не устраивает меня в полной мере.

— Значит… — огорчился Толик.

— Ничего это не значит. Дело в том, что я как раз склонен усматривать в некоторых перечисленных событиях и некоторых укрытых от вашего внимания происшествиях чужую волю. Нам противостоит противник. Хитрый, коварный, жестокий. К тому же большей частью остающийся в тени.

— К чему тогда… — Толик сделал неопределенный жест рукой.

— К чему возможные опровержения? Я лишь хотел показать вам, мой друг, что не все так однозначно. Многие события имеют несколько толкований, не стоит их автоматически подгонять под то, которое выгодно нам. На будущее имейте это в виду.

— Спасибо, непременно.

— Разговор наш убедил меня в серьезности вашего подхода к этому делу. Теперь мне хотелось бы знать, имеете ли вы желание действовать.

— Честно говоря, я хотел бы разобраться в этом вопросе.

— Что ж, желание есть — это хорошо. А возможность я вам обеспечу.

— Предложите мне занять место стажера в префектуре? Нечто подобное уже было предложено. При всем моем уважении к Олди Энцу я ответил отказом. Мне думается, я его сильно оскорбил, о чем очень сожалею.

На лице О'Брилина появилась мимолетная улыбка.

— Разумеется. Старший префектор не привык, чтобы при каждом отказе от его предложения его били в челюсть.

— Я сожалею, но я пытался объяснить причины, заставившие меня это сделать.

— Пока оставим это. Тем более что я не предлагаю вам то же самое. Челюсть, знаете ли, жалко.

Хранитель хохотнул. Толик покраснел.

— Как вы могли подумать такое, я никогда бы не посмел! — со всей искренностью заверил он.

Хранитель жестом предложил помолчать и улыбнулся, давая понять, что последнюю его фразу не стоит воспринимать серьезно.

— Итак, вы готовы действовать. С чего намереваетесь начать?

— Я хотел бы ознакомиться с порядком хранения огнестрельного оружия, — попросил Толик.

— Мушкетов?

— Нет, тех образцов оружия моего мира, которые не были переплавлены.

— Не думаю, что у Олди с этим непорядок. — Хранитель с сомнением покачал головой. — Впрочем, извольте. Я дам соответствующие распоряжения. Старший префектор организует эту экскурсию. Что еще?

— Мне нужен будет сопровождающий. Кто-то, хорошо знакомый с местностью. Думаю, Нимет подошел бы.

— Вы уверены? Честно говоря, у меня на этого полевого стражника были другие планы.

— Преподобный, поверьте, во всем случившемся нет его вины! — горячо сказал Толик. — Это скорее я недосмотрел.

— Допустим, недосмотрели вы оба. Вы зря беспокоитесь, Анатолий, у меня нет желания его наказывать. А вот убрать его на полгодика подальше от города было бы полезно. Может, возьмете другого спутника?

Толик ненадолго задумался:

— С Ниметом я знаком. И потом, есть еще один плюс. Кто как не он должен быть заинтересован в успешном расследовании.

— Это верно. — Хранитель кивнул. — Хорошо, получите в сопровождение именно этого стражника. Что-то еще?

— Пока все.

— Имейте в виду, при необходимости можно задействовать довольно значительные силы префектур и полевой стражи. Надо только определиться с направлением, в котором следует работать.

— Думаю, работа ведется и без меня, — сказал Толик.

— Да уж не стоит на месте. Расследованием занимаются десятки людей. Но результаты пока скромные. Так что беритесь за дело, Анатолий, и чем быстрее, тем лучше. Да, вам необходим какой-то официальный статус. Что вы скажете насчет должности моего личного помощника?

— Есть такая должность? — удивился Толик.

— Есть. С сегодняшнего дня. Сейчас мы составим официальный документ.

Хранитель присел к столу и набросал несколько строк.

— Ну вот, теперь вы можете заниматься расследованием на совершенно законных основаниях.

Толик был поражен той легкостью, с которой О'Брилин создал новую должность. Вести расследование? Анатолий никак не мог предположить, что ему придется заниматься именно этим. Но дело повернулось так, что он не мог оставить все произошедшее без внимания.

Все оказалось не так плохо, как могло бы быть. По крайней мере, пока. Толик не знал, чего стоило хранителю вывести его из-под удара, но если тот решил, что оно того стоит, нужно ли спорить. Правда, оставался еще один вопрос: обида старшего префектора Энца и его обещание испросить у хранителя разрешение на дуэль.

Это было досадно. Да, пожалуй, именно так. Не страх, а именно досада занимала лидирующую позицию среди чувств, обуревающих Толика. Стоило ли получать реабилитацию, чтобы быть убитым на дуэли? Причем убитым не смертельным врагом, а человеком, к которому он испытывал определенное уважение, порой даже симпатию.

«Будь что будет, — решил Анатолий. — Если представится случай, попробую загладить свою вину. Пока же я не могу сделать большего, чем уже сделано».

Толик имел в виду принесенные извинения.

Хранитель пообещал не оставлять расследование без внимания, попрощался и ушел. На столе осталась лежать написанная им бумага, предоставляющая Толику право действовать от его имени.

С действиями медлить не пришлось. На следующий день утром старший инспектор Энц прислал одного из полевых стражников уведомить теперь уже бывшего арестанта, что будет ждать его сразу после завтрака во дворе префектуры. Толик постарался не задерживаться, быстро расправившись с едой, он вышел во двор.

— Здравствуйте, господин старший префектор.

— Здравствуйте, господин личный помощник, — чуть язвительно отозвался Энц. — Теперь я понимаю, почему вы отказались от моего предложения. Метили повыше.

— Даю вам честное слово, и в мыслях ничего подобного не было, — искренне заверил Толик. — Олди, когда наконец вы перестанете на меня обижаться? Право, я признателен вам за то, что вы организовали для меня уроки фехтования, но стоит ли торопиться с дуэлью?

Старший префект бросил на Толика суровый взгляд, пару минут выждал, взвешивая что-то, и весело рассмеялся:

— Что, проняло?

— Что вы нашли здесь смешного? — недовольно спросил Толик. — Я не знал, что вы так обидчивы.

— Бросьте, я обо всем давно забыл. Что касается дуэли, я никогда по-настоящему не предполагал вас на нее вызывать.

— Так зачем же…

— Считайте, что это маленькая месть с моей стороны. Признаю, что на тот момент ваше нападение на меня было определенным выходом, но оставить все без ответа было бы слишком просто. Думаю, мы квиты.

— Я рад. — Толик облегченно вздохнул и улыбнулся.

— Итак, к делу. Вы хотели посмотреть, как хранится оружие. С утра я отправил посыльного и получил второй ключ от комнаты хранения. Идемте.

Они прошли по двору и свернули в один из неприметных его закоулков. Вход в маленький подвальчик закрывала старая деревянная дверь, ничем не отличающаяся от множества других. И это — секретное хранилище? Толик был удивлен. Старший префектор спустился по ступенькам и отпер нехитрый замок.

Комната, в которой они оказались, была небольшой. Все, что в ней было, — это дверь. Вот эта дверь действительно могла претендовать на то, чтобы быть входом в тайное подземелье. Массивные, с руку толщиной петли; кованые стальные полосы в палец толщиной, образующие накладную решетку; два врезных замка, от которых были видны только скважины.

Старший префектор снял с шеи ключ на цепочке и открыл один из замков. Второй ключ он достал из кармана.

Дверь распахнулась, и Толик увидел ступени, ведущие глубоко под землю.

— Прошу вас. — Олди Энц сделал приглашающий жест и отступил в сторону.

Толик поежился и ступил на уходящую в темноту и неизвестность лестницу.

Впрочем, спускаться вслепую не пришлось. Старший префектор повернул рычаг у двери, и лестница осветилась не слишком ярким, но достаточным для того, чтобы не спотыкаться, светом.

— Зеркала? — удивленно спросил Толик.

— Они самые. — Префектор был рад произведенному эффекту.

Расставленные в строгом порядке зеркала освещали лестницу и помещение, к которому она вела. Зал был довольно просторным: шагов десять на двенадцать. Венчал помещение полукруглый кирпичный свод.

— Толщина стен — три локтя, — комментировал увиденное Олди. — Замки и ключи заказывали у лучших мастеров, причем у разных, и они не знают друг о друге.

Олди прав, похитить что-нибудь из этого помещения довольно проблематично.

— А как обстоят дела с хранением в других округах? Все однотипно, или везде по-разному?

— Я не знаю подробностей, но вряд ли там уделяется этому вопросу меньше внимания. Раз уж мы сюда пришли, не хотите ли взглянуть на коллекцию?

— Охотно, — согласился Анатолий. Ему и в самом деле было любопытно.

Это было что-то. Собранию позавидовал бы любой музей. Гладкоствольные ружья: курковые, бескурковые, помповые. Револьверы, пистолеты и автоматы. Винтовки, начиная от древней трехлинейки и ее ровесниц и заканчивая современными образцами. Автоматическое оружие разных времен. Коллекция собиралась не один год. Возможно, даже не одно десятилетие. А вот с боеприпасами было негусто. Состояние иных образцов оставляло желать лучшего. Наиболее древние экземпляры были поедены ржавчиной. Некоторые откровенно заржавели. Некоторые образцы были обильно залиты смазкой, но, несмотря на это, плохо сохранились. Имелись и такие, что сохранились относительно неплохо.

— Сначала странное оружие просто складывалось на полки, — прокомментировал увиденное старший префектор. — Позже стали замечать, что оно портится. Тогда стали заливать образцы смазкой. Это помогало, но не всегда. Так было до той поры, пока один из иномирян не рассказал, отчего это происходит. С той поры оружие чистят и только потом консервируют. А два десятка лет назад хранение вообще перестало быть проблемой. Изобрели специальный состав, которым образцы покрывают после чистки.

— Вот как? Что за состав такой? — заинтересовался Толик.

— Точного рецепта я не знаю, состав привозят уже готовым, — признался Олди. — Знаю, что один из компонентов — воск, но там их больше десятка. Состав надо немного подогреть. После этого почищенные образцы погружают в ванну и дают составу как следует их пропитать. Все, что попало к нам за последние два десятка лет, находится в отличном состоянии. Правда, защитный слой довольно трудно счистить, но для хранения это не помеха.

В подтверждение слов старшего префектора наиболее современные образцы блестели будто полированные. Толик взял в руки один из револьверов. Действительно, его покрывала чуть матовая защитная пленка, делающая поверхность ровной и скользкой. Рассмотрев образец, Анатолий положил его на место.

Коллекция вооружения составляла далеко не полный перечень всего, что находилось в хранилище. Разные диковинные для этого мира вещицы тоже имелись, начиная от китайских зажигалок и походного снаряжения и заканчивая мобильными телефонами. Толик взял один из них в руки, аппарат был давно и безнадежно разряжен.

Отдельно лежало несколько гранат.

— Не оружие мы не пускаем в переплавку, — прокомментировал Олди, увидев, что Анатолия заинтересовали эти предметы.

— Очень правильно делаете, — согласился Толик.

Он с трудом мог представить, что именно было бы, если бы гранату бросили в плавильную печь. Или, например, тротиловую шашку. Парочку их Анатолий обнаружил на одном из стеллажей.

— Я могу взять эти штуки?

На лице старшего префектора отразилось сомнение.

— Если они вам нужны… Хорошо, берите. Такого добра у нас хватает.

— И вот это. — Толик прихватил зажигалку. Не дешевую китайскую, а довольно неплохого качества швейцарскую.

— Берите, — согласился Олди. — Но если захотите взять оружие, то только с разрешения хранителя.

— Оружие мне пока не нужно.

Знал ли старший префектор о предназначении тротиловых шашек? Впрочем, с порохом он знаком, мог быть наслышан и о другой взрывчатке. Так или иначе возражать он не стал.

Толик подумал, не захватить ли ему парочку гранат, но решил этого не делать. Слишком уж велико их поражающее действие. Оборонительной гранатой вообще опасно пользоваться, не находясь в укрытии, — можно попасть под ее же осколки. С наступательной гранатой проще, но и ее Толик решил не брать. На крайний случай и шашки достаточно.

— Вы увидели все, что хотели? — поинтересовался старший префектор.

— Да. Спасибо.

— Тогда пройдем на выход?

— Пожалуй. Если вы не против, Олди, я хотел бы задать несколько вопросов.

— Буду рад вам помочь.

Они поднялись по лестнице, и старший префектор запер двери оружейной комнаты. Несколько ступенек вверх — и тишина хозяйственного двора префектуры встретила экскурсантов.

Старший префектор обернулся, закрывая последнюю невзрачную дверь, Толик посторонился, уступая ему место. Это-то их и спасло. По крайней мере, одного из них. Арбалетный болт с силой ударил в дверь, впившись между Толиком и Олди.

Старший префектор отреагировал моментально. Схватив Толика за одежду, он потащил его к стене, ограждающей двор, тем самым уходя из зоны обстрела. Через пару секунд Анатолий сообразил, что к чему, и побежал сам.

— Тревога! Всей полевой страже — на выход! — командовал Олди. — Срочно оцепить ближайший квартал!

Он поправил шпагу и бросил короткий взгляд на собирающуюся полевую стражу.

— Оставайтесь здесь, господин Анатолий, — сказал старший префектор и побежал к выходу со двора.

12

«В кого же стреляли? В старшего префектора? Раньше такого не бывало. Впрочем, и на полевых стражников раньше не нападали. Может быть, стреляли в меня? — рассуждал Толик. — Но кому и когда я успел помешать настолько, что послали стрелка?»

Мысль о том, что мишенью мог являться он, была неприятна. Холодок пробежал по спине, заставляя Толика поежиться будто от мороза. Но не успел он додумать эту мысль до конца, как к нему подбежал Нимет.

— Что случилось, господин Анатолий? Отчего поднялась тревога?

— Стреляли. Кто-то выпустил арбалетный болт, целясь то ли в меня, то ли в господина Энца. Все умчались ловить стрелка.

— Старший префектор приказал не отходить от вас ни на шаг.

— Тебя освободили из-под домашнего ареста?

— Да. Еще вчера. Ребята говорили, что вы хлопотали за меня. Спасибо.

— Пустое. Тебе все равно много не грозило. Да и я виноват в том, что не смог тебя вовремя остановить в том происшествии с ряжеными.

Нимет вздохнул. Видимо, ему было неловко вспоминать об их промахе.

— А откуда стреляли? — поинтересовался стражник.

— Давай отойдем от забора. Не думаю, что стрелок все еще сидит в засаде.

— Да, сейчас там поднялась такая суматоха. — Нимет махнул рукой в сторону ближайшего квартала. — Все префекторы в оцеплении вместе с полевой стражей, вызвали всех сэнсов. Если стрелок не успел ускользнуть до того, как окружили квартал, ему не уйти, будь он хоть трижды невидимка.

Они отошли от стены.

— Вот он — тот самый арбалетный болт.

Полевой стражник хмыкнул:

— По всему получается, стреляли вот с того чердака.

Толик посмотрел на угол, под которым болт впился в доски, и согласился.

— Если стрелок не висел в воздухе, то думаю, что ты прав. Тревога поднялась почти сразу, не прошло и четверти минуты, как полевая стража начала оцеплять квартал. Как считаешь, он успел за это время покинуть здание?

— Ну, если бегом…

— Бежать он вряд ли будет. Тем самым он привлечет к себе внимание в первую очередь.

— Попасть в кольцо ему еще больше не хочется, — не согласился Нимет. — Сэнсы проверят всех, кто окажется в оцепленном квартале.

— Кстати, сэнсы могли стрелка уже обнаружить. Будь добр, сходи узнай, есть ли след.

Полевой стражник недоверчиво посмотрел на Толика.

— Никуда я не денусь, — поспешил заверить тот. — Посижу здесь, тебя подожду, а потом уже вместе и двинемся.

— Я быстро.

Нимет помчался выполнять распоряжение, а Анатолий задумался. Полевой стражник прав, окруженный квартал просеют через мелкое сито, как бы ни маскировался стрелок, сэнсы его обнаружат. Если есть человек, а нет его эмоций, то он сразу попадет под подозрение. Если сэнсы обнаружили стрелка — поиск становится проще. Значит, стрелок рассчитывает скрыться, миновать облаву. Что он будет делать, покинув здание? Почти наверняка попытается покинуть город. Не найдя злоумышленника в оцепленном квартале, префектура может расставить посты, усиленные сэнсами, на воротах — здесь такой случай, что в ход пойдут все резервы.

— Стрелка не обнаружили, — подбежавший слегка запыхавшийся Нимет поспешил выпалить эту новость. — Опять невидимка, как и в случае с нападением на полевую стражу. Да что это такое творится, господин Анатолий? Сколько служу в полевой гвардии, не припомню, чтобы сэнсы не смогли обнаружить след. Бывало, что не сразу, бывало, что неточно. Но чтобы вообще ничего…

Нимет разочарованно развел руками.

— Пойдем. — Толик поднялся и направился к воротам.

— Куда? — удивился Нимет.

— Попробуем поразмышлять. Если бы ты был злоумышленником, какой бы путь отхода выбрал?

— Гхм. Так сразу и не скажешь. Разве ж я злоумышляю? Я, напротив, порядок помогаю хранить.

— Согласен. И все же давай подумаем, каким путем быстрее и незаметнее всего стрелок мог покинуть здание.

Они шли вокруг квартала. Оцепление из полевых стражников перекрыло движение, на перекрестках пытались собраться зеваки, их время от времени спроваживали, но лишь для того, чтобы освободить место для новых любопытных.

— Что вы скажете о той вот крыше? — полюбопытствовал Нимет. — Слишком уж удачно она примыкает к нужному нам зданию. Если стрелок достаточно ловок…

— Вполне возможно. А куда дальше?

Глухой двор, ворота, выходящие на противоположную улицу. Нимет прав, этот путь отхода очень удобен: стрелок мог спрыгнуть на соседнюю крышу, пробежать по ней и скрыться во дворе. Удачнее пути отхода просто не придумаешь.

Они обошли квартал.

— Зайдем? — Толик кивнул на булочную, расположенную напротив заинтересовавшего их двора.

— Сейчас? — удивился полевой стражник.

— Именно сейчас. Самое время, чтобы подкрепиться. Ты не находишь?

Нимет покачал головой, но возражать не стал. Анатолий толкнул дверь и чуть было не столкнулся с булочником, который с интересом выглядывал на улицу, привлеченный суматохой.

«Ага, так ты, стало быть, любопытен, любезный. Тем лучше».

— Чем могу служить? — поинтересовался хозяин заведения, сделав шаг в сторону.

— Пару калачей. — Толик положил на стойку мелкую монету. — Здесь ведь продаются калачи?

— Вот, будьте любезны, у нас все самое лучшее.

Хозяин заведения положил на прилавок свежеиспеченные приятно пахнущие булки. Нимет молча забрал их и спрятал в заплечный мешок.

— А скажите-ка, уважаемый, что там на улице за суета? У ваших соседей что-то случилось? — Толик кивнул в сторону интересующих его ворот.

— У соседей-то? Да нет, что у них может случиться. Их вообще почти не бывает. Я думал, что съехали. Вот разве что накануне.

Нимет при последних словах булочника встрепенулся.

— Что накануне? — переспросил Толик.

— Бричка в ворота заезжала. Едва рассвет забрезжил. Я еще думал, кто это так рано пожаловал.

— И кто же это был?

— Тогда я их разглядеть не успел.

— Ага, стало быть, вы видели их после?

— Как не видеть? Несколько минут назад они выехали обратно.

— До того как объявили тревогу? — уточнил Толик.

— До, — сказал булочник. — Или, пожалуй, во время. Суета с криками уже началась, но на нашу улицу полевая стража еще не пожаловала.

Толик бросил на Нимета внимательный взгляд.

— Это они? — переспросил полевой стражник.

— Очень даже может быть. А скажите, уважаемый, сколько людей было в бричке и как они выглядели?

— Двое, стало быть, — начал объяснять булочник. — Один управлял повозкой, а другой рядом сидел. Немолодые, но крепкие мужчины роста примерно такого.

Булочник провел ладонью себе посередине лба.

— А приметы у них какие?

— Какие ж приметы? Люди как люди, только взгляд у одного какой-то недобрый и глаз дергается, как будто подмигивает. Бричка серого цвета, а спицы у колес охрой покрашены. Лошадка их по виду пятилетка, гнедая с белым пятном на холке. А так никаких примет нет, люди как люди.

Толик подмигнул Нимету. Вслух же он сказал:

— Вам бы, уважаемый, в страже работать.

— Что вы, я человек мирный, — замахал руками булочник.

Однако наблюдательность мирного человека была потрясающей.

— Может, скажете, куда они поехали?

— Так влево по улице, а там уж свернуть куда угодно можно.

— К городским воротам?

— Можно и к воротам. К северным, например, или тем, что за улицей горшечников.

— Спасибо, уважаемый.

Поначалу хмурый Нимет после рассказа булочника заметно оживился.

— Куда мы теперь? — с ожиданием спросил он.

— Беги скорее к префектуре, возьми пару лошадей. Да, и оружие не забудь прихватить. Я буду ждать тебя на улице.

Нимету не надо было повторять дважды. Почувствовав, что возможно они напали на след, он бросился бегом выполнять распоряжение. Толик же поспешил на улицу, до отъезда он хотел перекинуться парой слов с кем-нибудь из префекторов.

Облава продолжалась по всем правилам. На ближайшем перекрестке Толик заметил младшего префектора Арли и направился к нему.

— Здравствуйте, префектор. Нашли кого-нибудь?

— Пока нет. Работаем.

Арли принялся отдавать распоряжения. Лишь спустя несколько секунд он вновь обернулся к Толику.

— Если никого не найдете, советую вам зайти в ту булочную, — Анатолий показал на заведение, из которого только что вышел, — и расспросить хозяина. Возможно, он видел стрелков.

— Стрелков? Их несколько?

— Ничего не могу утверждать, но в самом начале тревоги вот из тех ворот выехала бричка с подозрительными людьми.

— Ускользнули? — На лице младшего префектора на миг отразились досада и сомнение. — Вы уверены, господин Анатолий? Я не могу снять посты без очень веских оснований.

Был ли Толик уверен? С чего он, собственно, взял, что это именно те люди, которые им нужны? Уверенности не было, было лишь предположение. Да, достаточно веское, но и только.

— Нет, не уверен. Я не призываю вас менять ход операции, просто имейте в виду то, что я вам сказал.

Младший префектор облегченно вздохнул: его избавили от необходимости делать нелегкий выбор.

Конечно, так проще. Отработают до конца, проверят весь квартал, а потом с чистой совестью займутся другими версиями. Проще и надежнее, вот только преступники могут ускользнуть.

Нимет вернулся через пару минут, ведя в поводу двух оседланных коней. Невиданная скорость, наверняка кони уже были оседланы, иначе он не успел бы так быстро обернуться.

— Держите. — Полевой стражник протянул Толику шпагу. — Я слышал, хранитель назначил вас своим личным помощником, а это никак не меньше должности префектора. Шпага вам по статусу положена, а я лучше с пикой, так мне привычнее, да и надежней. Вот насчет цвета плаща я не знаю, это вы уж сами разбирайтесь.

Толик удивился, но возражать не стал. Молча пристегнул шпагу к поясу, за время тренировок он привык с ней обращаться. А насчет плаща он и сам не знал. Однотонные форменные плащи без каких-либо отличительных знаков были сами по себе отличительным знаком, и носить их разрешалось только людям, принадлежащим к той или иной службе. Знатные землевладетели украшали свои плащи гербом, купцы или мастеровые — знаком гильдии. Люди совсем простого сословия могли носить пестрый плащ. Надо ли говорить, что кое-кто плащей вообще не носил. Например, те же братья слушающие. Их накидки походили скорее на пончо. В этом случае требования к цветам не были столь жесткими.

— Обойдусь пока без плаща, еще не холодно и дождь не собирается, — решил Толик и запрыгнул в седло.

— К северным воротам? — переспросил полевой стражник.

— Да. Хотя стой. Кто помешает злоумышленникам выехать через другие ворота? Кстати, почему ты решил, что они направятся на север?

— Так как же… — Нимет замялся, подыскивая достойный ответ.

— Не трудись, я тоже считаю северное направление наиболее перспективным, но к воротам мы не поедем. Даже если злоумышленники направляются на северо-запад, кто им помешает выехать через другие врата и сделать крюк?

— Никто. И что мы будем делать? Разделимся или позовем кого-нибудь еще?

— На то, чтобы привлечь дополнительные силы, у нас нет времени. А делиться? Делиться не будем, поступим по-другому — организуем засаду на дороге. Если мы правильно рассчитали, выехав через любые ворота, преступники все же отправятся на северо-запад. Здесь мы их и перехватим.

— А если неправильно?

— Если неправильно, то мы без толку потратим полдня. Хотя почему без толку, мы будем знать, что в сторону поместья Патриса Льюла злоумышленники не поехали.

Толик и Нимет пришпорили коней и направились к северным воротам. Миновав их, они так и не встретили тех, кого искали. Проскакав лиги четыре, они остановились, повстречав крестьянскую подводу.

— Давно едешь, любезный? — окликнул возницу Толик.

— С рассвета в пути, — отозвался возчик.

— Бричка навстречу попадалась?

— Бричка-то? Телеги были, верховые были. Нет, брички не было.

— Что скажешь, дружище Нимет? — обратился Толик к стражнику.

— Скажу, что вот этот лесок удачно подходит для засады.

— Тогда там и остановимся.

Они свернули с дороги и укрыли коней в чаще.

Прошло полчаса, по дороге проехала пара подвод, но нужной им брички не было.

— Может, мы зря ждем? — начал сомневаться Нимет. — Может, они и не собираются ехать в эту сторону?

Толик на минуту задумался:

— Нет не зря. Попробуй поставить себя на место стрелков.

— Это непросто.

— Ты все же попытайся. Ты знаешь, что тебя ищут. Что ты будешь делать: укроешься в городе или поедешь за город?

Полевой стражник задумался.

— За город, пожалуй, вернее, — наконец сказал он. — В городе народу много, кто-то что-то может увидеть. Сейчас там такая суматоха поднимется, будут проверять всех подряд.

— Я тоже так думаю, — кивнул Толик. — А куда за город? Допустим, какое-то время сэнсы не смогут проследить твой путь, а ты знаешь, что в определенное поместье префекторы точно поостерегутся лишний раз заглядывать.

— Так-то оно так, — согласился Нимет. — В поместье Патриса Льюла укрытие надежное. Только связаны ли сегодняшние стрелки с теми, что стреляли в полевую стражу? Там было оружие иномирян, а здесь — арбалет.

— В городе из автомата стрелять опасно, они привлекли бы внимание всей округи и точно не остались бы незамеченными. А те ли это люди? Думаю, те же. Слишком невероятным было бы совпадение. Да и невидимость для сэнсов говорит в пользу этой версии.

— Может быть, может быть. — Нимет покачал головой. — Но не догадаются ли они о засаде? Кстати, почему кроме вас, господин Анатолий, никто не подумал о том, чтобы перекрыть эту дорогу?

Толик пожал плечами:

— Откуда ж я знаю. Хотя кое-какие догадки у меня есть. Префектуры слишком привыкли полагаться на сэнсов, у них выработана и хорошо отлажена целая система действий. Она работает как хорошо смазанный механизм.

— Должен сказать, что этот механизм до сей поры работал исправно, — отметил Нимет.

— Отлично работал, — согласился Толик. — И наверняка так же исправно будет работать. Вот только в данном случае он дал сбой. А действия в таких условиях не продуманы.

— Это плохо, — сказал Нимет.

— Да, не слишком хорошо, — согласился Толик. — Но злоумышленники тоже об этом знают. Судя по всему, они предприняли какие-то шаги, чтобы ускользнуть от внимания сэнсов. Надеюсь, этим и ограничиваются все их предосторожности. Обмануть обычный розыск они вряд ли смогут, поскольку не знают, как он ведется.

— А вы, господин Анатолий, знаете?

— Врать не буду, самому участие в розыскных действиях раньше принимать не приходилось, но я о многом наслышан.

— Нам бы только их найти, этих злоумышленников, и чтобы не получилось, как в прошлый раз.

Толик улыбнулся:

— Да, второй раз поймать не тех — это было бы слишком!

— Бричка, — сказал вдруг Нимет, кивнув в сторону дороги.

В самом деле, за разговорами они чуть было не пропустили тот момент, когда из-за поворота дороги появилась бричка.

— Судя по описанию, та самая, — предположил Нимет, присматриваясь к подъезжающей повозке.

— Тише, не спугни, — вполголоса проговорил Толик.

Хотя до предполагаемых стрелков было метров сто, звуки на открытой местности слышны издалека.

Бричка приближалась. Она подъехала ближе, и новоявленные сыщики смогли рассмотреть все приметы.

— Смотрите, господин Анатолий, как по сторонам зло оглядываются. Ох, недобрые это люди! И глаз у одного дергается, все, как булочник рассказывал. И лошадь та самая, — прошептал Нимет.

— Вижу. Если это не те, кого мы ищем, то я кардинал Ришелье.

— А кто это?

— Неважно. Главное, что я — это не он.

— Как будем действовать, господин Анатолий?

Друзья так увлеклись розыском стрелков, что не подумали, как именно они будут их задерживать. Преступники настороже и почти наверняка вооружены.

— Арбалет с тобой? — спросил Толик.

— Вот он. — Нимет похлопал по прикладу взведенного оружия. — А вдруг это не они? Нельзя сразу стрелять.

— Сам знаю, что нельзя. Бери их на прицел, а я предложу им сдаться.

— Понял. — Полевой стражник припал к оружию.

— Эй, на дороге, вы на прицеле у арбалетчиков! Стойте, или вас превратят в решето! — громко крикнул Толик, поднимаясь в полный рост и делая шаг вперед.

«Если что-то пойдет не так, попробую отпрыгнуть в заросли», — решил он.

Тот из ездоков, который управлял лошадью, натянул вожжи. Взгляды людей, сидящих в бричке, забегали по кустам, выискивая засаду.

— Что-то я не вижу никаких арбалетчиков, — недовольно проговорил один из ездоков. — Похоже, нас пытаются обдурить.

— И в мыслях такого не было. Арбалетчикам — один предупредительный выстрел! — скомандовал Толик.

Нимет отреагировал моментально — арбалетный болт ударил в повозку, звонко завибрировав. Это был опасный момент — полевому стражнику понадобится время, чтобы взвести арбалет снова. Фактически Толик оставался на какое-то время без прикрытия. Даже без такого зыбкого, как один арбалетчик. Вот только ездоки об этом не догадывались.

— Что вы от нас хотите? — крикнул второй, тот, у кого дергался глаз. — Мы мирные путешественники и никого не трогаем.

— Если вы мирные путешественники, то поедете дальше, но сначала мы должны осмотреть вашу бричку.

— С какой это стати? Кто ты вообще такой? Я не вижу на тебе форменного плаща префектуры или городской стражи.

— Жарко сегодня. Мои полномочия в порядке, можете не сомневаться. Я их вам предъявлю, а сейчас сделайте три шага назад и отойдите от повозки.

Ездоки переглянулись. Отряд арбалетчиков, засевший не далее чем в двадцати шагах, не располагал к шуткам. Люди неохотно сошли на землю и сделали три шага в сторону. При этом они постарались встать так, чтобы укрыться за своей повозкой.

«Надо идти», — сказал себе Толик.

Идти решительно не хотелось. Весь запал внезапно куда-то пропал. Вместо него появилась предательская мысль: «А может, это совсем не те люди, которые нам нужны?»

Анатолий постарался взять себя в руки. На него смотрел Нимет, который считал его человеком решительным и умелым. Ох, как непросто быть начальником, приходится соответствовать. Вот был бы здесь сейчас Олди Энц, он бы принимал решение, а Толик с удовольствием постоял бы в стороне.

— Арбалетчикам держать злоумышленников на прицеле! — нарочито громко сказал Толик. Так, чтобы было слышно всем.

Должно быть, его собственный страх тоже это услышал, поскольку он почти отступил. Или причиной тому было принятое решение, озвученное отданной командой.

Толик сделал шаг вперед и направился к бричке.

Лошадь недовольно фыркнула.

«Тебе-то что? — подумал Толик. — Можно подумать, ты так уж торопишься тянуть повозку дальше».

Еще шаг, еще несколько шагов. Неизвестные внимательно наблюдали за его действиями.

Анатолий подошел к повозке и откинул рогожу. Под ней лежал арбалет.

— Это они!

Толик на секунду обернулся, чтобы сообщить о находке Нимету. И в этот момент один из злоумышленников прыгнул. Он обрушился на Анатолия, подминая его под себя.

Толик с ужасом успел разглядеть нож, мелькнувший в руке нападавшего. Его собственная шпага оставалась в ножнах, он не ожидал, что атака будет столь стремительной. Лошадь заржал а, заскрипели рессоры повозки, поэтому никто не услышал звук спускаемой тетивы.

Толик упал, на него обрушился атаковавший его человек. Второй злоумышленник тоже не стал стоять на месте. Он вскочил в бричку и что есть силы хлестнул лошадь, та рванула вперед, унося возницу.

Секунд через пять слегка оглушенный Толик смог оттолкнуть от себя противника, действовавшего на удивление вяло, и приподняться. Нимет за это время успел подбежать и помог ему, нападавший не проявлял активности. Он скрючившись хрипел: арбалетный болт попал ему прямо в грудь.

— Хороший выстрел, — почему-то тихо сказал Толик и откашлялся, пытаясь прочистить горло. — Спасибо, дружище, если бы не ты…

— Я испугался, господин Анатолий, — признался полевой стражник. — Только такой бесстрашный человек, как вы, не дрогнул бы в такой ситуации.

«Или глупый», — подумал Толик.

О том, что он сам испугался, Анатолий говорить не стал, чтобы не ронять авторитет руководителя. Интересно, пугается ли Олди Энц? Если да, то он хорошо умеет это скрывать.

— Что со вторым?

— Уходит. Никуда он не денется, нагоним. Кони в префектуре хорошие, к тому же они успели отдохнуть. Я сейчас.

Нимет бросился за лошадьми. Толик подумал, что, наверное, стоит оказать подстреленному полевым стражником злоумышленнику первую помощь, а затем связать его. Но ни того ни другого он сделать не успел. К тому времени, когда подоспел Нимет с лошадьми, раненый был уже мертв.

— Эх, живым бы его взять, — с досадой сказал полевой стражник. — Надо было по ногам стрелять, но слишком уж решительно он бросился на вас с ножом. Ничего, еще один остался, вот его-то и расспросим. Садитесь на коня, господин Анатолий.

Толик было замешкался, но постарался действовать побыстрее, раз уж они взялись ловить злоумышленников (и чего им, спрашивается, в городе не сиделось!), надо было спешить.

Минут через пять скачки впереди показалась бричка. Человек с дергающимся глазом погонял лошадь, время от времени оглядываясь назад. Увидев, что преследователей всего двое, он с досады плюнул, но что-то менять было поздно. На такой скорости бричку изрядно трясло, о том, чтобы зарядить арбалет, не приходилось и думать. Нимет тоже не мог зарядить арбалет на скаку, но преимущество было на стороне преследователей. Их было двое, и вооружены они были пикой и шпагой, в то время как у преследуемого кроме разряженного арбалета был только нож.

На что он надеялся? На счастливый случай? На улучшение ситуации? Или ни на что не надеялся, а просто панически убегал? Знал бы он заранее, что в зарослях только один стрелок и его арбалет разряжен, наверняка поступил бы по-другому. Теперь же ему оставалось лишь полагаться на свою лошадь да на удачу.

Удача сегодня была не на его стороне. За очередным поворотом показалась речка с перекинутым через нее деревянным мостком, достаточно широким для того, чтобы по нему проехала повозка. Но не две повозки одновременно. Телега, которая ехала навстречу, собственно, уже миновала мост, но места, чтобы разъехаться, оставалось совсем немного.

Толик обрадовался, увидев, что мост занят, встречная повозка должна была задержать злоумышленника. Но и тот понимал, что потерянные секунды будут для него фатальными. На полном ходу проскочив по обочине мимо встречной телеги, он попытался въехать на мост.

Ему почти удалось, не хватило нескольких сантиметров. Но это как раз тот случай, когда почти — это то же самое, что ничего. Колесо повозки соскочило с настила. Экипаж перевернуло, ломая оглобли. С грохотом и треском бричка рухнула с моста, накрыв собой неудачливого гонщика. Что странно, лошадь упала на бок, но не рухнула в воду. Вскочив, она с громким пронзительным ржанием бросилась в сторону.

Но Толика и Нимета больше интересовала судьба кучера. Полевой стражник осадил коня и бросился вниз по небольшому откосу к сломанной повозке и безвольно лежащему человеку.

— Мертв, — крикнул Нимет, лишь взглянув на стрелка. — Похоже, свернул себе шею.

Толик с досадой вздохнул. Удивленный крестьянин, телега которого только что миновала мост, подошел посмотреть на результаты катастрофы.

— Чего смотришь? Помогай тащить, — обратился к нему полевой стражник.

Крестьянин печально покачал головой и начал спускаться вниз по откосу. Вдвоем с Ниметом они вытащили свернувшего шею злоумышленника наверх.

— Вы куда путь держите, уважаемый? — обратился к крестьянину Толик.

— Знамо куда, в город.

— В Тилину?

— Туда, — кивнул сельский житель.

— Надо отвезти в префектуру двух человек. Этого, — Толик кивнул на мертвого злоумышленника, — и еще одного. Вот за труды.

Крестьянин посмотрел на протянутую ему серебряную монету и замахал рукой.

— Платы не надо. Здесь такое дело. — Селянин горестно вздохнул. — Разве ж я не понимаю.

— Как знаешь, — согласился Толик. — Так договорились?

— Помогу. Как иначе.

— Надо собрать вещи, которые принадлежат стрелкам.

— Сделаем. — Нимет направился к бричке.

Минут через пять он вернулся, неся арбалет, дорожный мешок и сапоги того человека, что лежал в телеге крестьянина.

— Смотри-ка как он навернулся, даже сапоги с ног слетели, — прокомментировал полевой стражник.

— А вот шляпа осталась на голове, — удивленно сказал Толик. — А ей бы слететь следовало в первую очередь. Она явно великовата.

— Так потому этот тать ее и привязал. Видите шнурок под подбородком?

— Все-таки странно, шляпа даже не сбилась на сторону, — сказал Толик. — Шляпа не из дорогих. Неужели он так дорожил именно ей? Почему не носил головной убор по размеру?

— Да, странно, — согласился Нимет.

Он развязал шнурок и снял шляпу с головы стрелка. Но макушку злоумышленника они так и не увидели. Под шляпой оказалось надето что-то вроде войлочной шапочки, очень непростой войлочной шапочки. В странном порядке на войлок были нашиты продолговатые металлические пластины, чередующиеся с пластинами чего-то черного и матового, похожего на графит. Схема расположения пластин была нелинейной, но в их расположении прослеживался строгий порядок.

Толик несколько секунд рассматривал удивительную шапочку, лишь после этого он обратил внимание на полевого стражника. А обратить внимания там было на что. Нимет замер в недоумении, глаза его были полны то ли удивления, то ли ужаса.

Что могло так удивить или напугать стражника? Только что он застрелил из арбалета злоумышленника, затем участвовал в погоне, вытаскивал из воды мертвое тело второго стрелка. Нимет действовал решительно и хладнокровно, за весь день Толик не заметил у него и тени сомнения или страха. А здесь всего лишь…

— Шапка каторжника, — ледяным тоном сказал полевой стражник.

Крестьянин отшатнулся в сторону, пробормотав:

— Да смилуется над нами Всевершитель!

13

— Что за шапка такая? — первым делом спросил Толик.

Он с трудом мог себе представить, что какая-то шапочка привела его друга в такое взволнованное состояние.

— Шапка каторжника, — повторил Нимет.

— Это я понял, — сказал Толик. — Но для чего она нужна?

— Знамо дело, чтобы на каторжника надевать.

Это было все, что сказал Нимет по поводу странной шапки. Как Толик ни выспрашивал, добиться подробностей ему не удалось. Нимет старался избегать этой темы, а вот на любую другую говорил много и охотно. Они подобрали по дороге второго преступника и погрузили его в телегу. Повозка крестьянина ехала впереди, Толик и Нимет следовали верхом следом.

— Старший префектор будет недоволен, — вздохнув, сказал полевой стражник. — Наверняка он хотел расспросить злоумышленников.

— Тогда сам бы их и ловил, — отозвался Анатолий.

В глубине души он был полностью согласен с тем, что старший префектор будет недоволен. Более того, такое завершение событий самому Толику не доставляло радости. Преступников-то они обезвредили, а вот узнать об их сообщниках или даже заказчиках теперь будет непросто. В то, что стрелки действовали по своей инициативе, верилось с трудом.

Некоторый след давало направление их движения. Но очень поверхностный след, не четкий. Да, они ехали в направлении поместья Патриса Льюла. Но кроме поместья в том же направлении находится немало населенных пунктов.

«Надо было устраивать засаду после поворота на поместье, — подумал Толик, — тогда о том, куда они едут, можно было бы судить более определенно».

Но кто мог предположить, что с задержанием выйдет все так неловко. Подразумевалось, что удастся захватить преступников живыми. Или хотя бы одного из них.

Не успели они проехать и половины пути до города, как из-за поворота выскочил конный отряд: сэнс и пятерка по-левой стражи. Возглавлял отряд сам старший префектор. Олди осадил коня и взволнованно спросил:

— Что случилось? Сэнсы подняли такой переполох, что впору всеобщий сбор объявлять. Ваш с Ниметом уровень тревоги полчаса назад подпрыгнул до критических размеров. Дежурный сэнс трактовал его, как непосредственную опасность, возможно, схватку.

— Как облава? Нашли кого-нибудь? — поинтересовался Толик.

— А… — Старший префектор махнул рукой. — Работа еще продолжается. Если преступники там, мы их найдем.

— Вряд ли. Думаю, преступники здесь. — Толик махнул рукой в сторону телеги крестьянина.

Олди спешился, подошел и откинул рогожу. Лицо его заметно потемнело, старший префектор нахмурился:

— Вот оно как? Что ж, это многое объясняет. Но кто мог на такое решиться?

Увиденное многое объясняло именно Олди Энцу. Толик продолжал оставаться в неведении.

— Может, расскажете, что вам стало понятно?

— Не здесь, — оборвал Анатолия старший префектор. — Возвращаемся в город. Надеюсь, вы расскажете по пути о произошедшем?

— В этом нет тайны.

Толик поведал обо всех их действиях, начиная с опроса булочника и заканчивая погоней, в которой свернул себе шею второй преступник.

— Но почему вы не запросили подмогу? — удивился старший префектор.

— Кто ж знал? — развел руками Толик. — То, что преступники покинут город и поедут именно сюда, было всего лишь предположением. Все были заняты облавой. Я понимаю, что их надо было брать живыми, но…

— Ладно, об этом позже. Пообещайте мне, Анатолий, что в следующий раз, если соберетесь устраивать засаду, то обратитесь за подмогой.

— Хорошо, обращусь, — согласился Толик.

Против обыкновения Олди Энц не поехал в префектуру вместе с отрядом. Стоило им въехать в город, как он заявил:

— Я должен срочно поговорить с преподобным О'Брилином. Встретимся позже.

Префектор пришпорил коня, оставив Толика гадать, чем была вызвана такая срочность. Не менее удивительным было и продолжение: не прошло и часа, как хранитель сам появился в префектуре, чтобы посмотреть на привезенных преступников.

«Весь этот ажиотаж не к добру, — решил Толик. — И Олди тоже хорош, обещал рассказать, с чего они так всполошились, а вместо этого исчез».

Толик ожидал, что хранитель заглянет к нему или позовет его для беседы, но ни того ни другого не произошло. О'Брилин пробыл в префектуре не более пяти минут — взглянул на привезенных стрелков, о чем-то коротко поговорил с Олди Энцом и тут же уехал.

«Можно подумать, что я здесь совершенно ни при чем, — обиделся Толик. — Если бы не я, они до сих пор прочесывали бы город в поисках давно ускользнувших преступников. Ну да, с захватом мы с Ниметом дали промашку, но это же не повод совсем нас игнорировать».

Обида, впрочем, не развернулась в полную силу, Толик не был склонен обижаться без веских оснований. И у хранителя, и у старшего префектора вполне могли быть срочные дела. Зато вместо обиды пришли угрызения совести. Действия закончились, наступило время для размышлений, здесь-то совесть до него и добралась. Она тормошила Толика изнутри и никак не хотела оставить в покое. Именно из-за него так неудачно прошло задержание, он взялся за дело и провалил его. Как финал — смерть двух людей. Да, одного подстрелил Нимет, а другой свернул себе шею почти самостоятельно. Но именно он, Толик, не смог все спланировать по-другому.

«Эти люди — преступники, они пытались убить старшего префектора и на тебя самого напали», — говорил Анатолию здравый смысл. Это было некоторым утешением, но совесть все равно не спешила выносить оправдательный приговор.

Олди Энц куда-то умчался по делам и отсутствовал до позднего вечера. Нимет заглянул и спросил, что еще они будут делать сегодня. Желание действовать у Толика пропало категорически, а вместе с ним пропал и кураж. В таких условиях новые планы не появляются. Толик не стал об этом говорить стражнику, лишь сказал, что сегодня они больше никуда не поедут. Спать он лег в прескверном настроении, долго ворочался и уснул далеко за полночь. За ночь настроение не улучшилось.

Правда, утро принесло сюрприз. Не успел Анатолий как следует предаться грусти, как в префектуру пожаловал хранитель О'Брилин. И не просто в префектуру. Как оказалось, целью визита преподобного на этот раз был именно Толик.

О'Брилин вообще был странным начальником. Вместо того чтобы вызвать подчиненных к себе, он не гнушался сам навестить их. Впрочем, все зависело от обстоятельств.

— Сиди. — Хранитель махнул рукой и принялся расхаживать по комнате Толика, заложив руки за спину.

Так продолжалось минут пять. Хранитель молча, неторопливо, почти вальяжно прогуливался взад и вперед, что-то обдумывая. У Толика появилась странная мысль: «Может, О'Брилин пришел сюда, чтобы погулять?» Он постарался спрятать улыбку, которую эта мысль вызвала.

— Надо, пожалуй, организовать тебе рабочий кабинет, — сказал наконец хранитель с самым безмятежным видом.

Толик наклонил голову, чтобы скрыть еще большую улыбку. Ему подумалось, что кабинет этот нужен для того, чтобы преподобному было удобнее гулять.

— Буду признателен, — ответил Анатолий как можно серьезнее.

На миг отступившие угрызения совести вернулись, и он снова загрустил.

— Анатолий, я думал, что вы серьезнее, — сказал наконец хранитель.

Толик понял, что разговор начинается именно сейчас. То, что было до этого, — просто предыстория.

— Извините, преподобный.

О'Брилин сделал поворот и продолжил разговор. Говорил он как можно мягче, но от этого слова не казались менее весомыми.

— Полевой стражи у нас хватает. Умение думать — гораздо более ценное явление, чем умение хватать неприятеля.

Толик вздохнул. Слова хранителя только подтверждали его сомнения.

— Впрочем, хватит об этом, — продолжил О'Брилин. — Ты, я вижу, и так критически оцениваешь свои действия. Даже слишком критически. Работа не бывает без накладок.

Это было совсем неожиданно. До сей поры у Толика не бывало начальника, который сочувствовал бы провалу подчиненного. Более того, такого начальника он даже вообразить не мог. Грамотно организованный нагоняй — порой вещь, совершенно необходимая. Нужная вещь. В некотором роде он дисциплинирует. Но только не тогда, когда человек полностью осознал свои ошибки и раскаялся в них. К сожалению, правильно оценить необходимость нагоняя могут очень немногие руководители.

«Сэнсы подсказали, что я раскаиваюсь, — мелькнула у Толика мысль. — Впрочем, О'Брилин и без них человек далеко не заурядный».

— Накладки бывают разные, — сказал Толик.

Хранитель посмотрел на него мягким внимательным взглядом, чуть улыбаясь, но говорить по этому поводу ничего не стал.

— У меня будет к тебе поручение, — сказал О'Брилин.

Толик тяжело вздохнул.

— Дело несложное и никак не связанное с расследованием, — добавил хранитель.

— И что надо сделать?

— Отвезти письмо наставнику Траю. Ты с ним знаком, думаю, будешь рад увидеть его снова.

О наставнике Трае у Толика остались самые лучшие воспоминания. Он так неожиданно покинул обитель, что даже не смог как следует попрощаться. Поездка была как нельзя кстати.

— Действительно, буду рад, — подтвердил Толик.

— Поедете с Ниметом в фургоне. Я обещал наставнику прислать кое-что из припасов. Заодно и отвезете.

Новость была хорошей, Анатолий с верховой ездой освоился, а вот полюбить ее так пока и не смог.

— А как же дела, расследование?

— Наконец-то, — улыбнулся хранитель. — Я уж думал, что ты и не вспомнишь. Расследование никуда не делось. Кстати, должен отметить, сработали вы с Ниметом замечательно, в той части, которая касалась поиска преступников, а не их захвата.

— Спасибо, — поблагодарил Толик. — Знаете ли, не хочется быть подстреленным. И Олди Энца не хотелось бы видеть продырявленного стрелой. А что со стрелками? Удалось установить их личности? Старший префектор обещал зайти и рассказать о них, но со вчерашнего дня я его не видел.

— Не обижайся на него, у Олди сейчас много работы. Что касается преступников, то их имена как раз сейчас пытаются установить. По всей стране шлют запросы, думаю, это лишь вопрос времени. Хотя…

— Что-то не так?

— Судя по их шапочкам, они уже должны быть объявлены в розыск, но ничего подобного нет. Олди проверил это прежде всего.

Опять эти шапочки. Да что с ними не так?

— Что это за шапки такие? Почему о них никто не хочет говорить? Есть какой-то запрет?

— Запрета нет. — Хранитель вздохнул. — Сама тема не слишком располагает к обсуждению. Впрочем, тебе необходимо знать и об этой стороне действительности тоже.

О'Брилин пару минут молчал, обдумывая, как начать рассказ. Наконец он сказал:

— Мы стараемся хранить покой общества. В основном это удается, десятки лет у нас не было крупных волнений. Ты путешествовал по селам, видел ли ты хоть один замок на двери? Нет. Потому что они не нужны. Сосед не прячет свое добро от соседа, потому что знает, тот чужого не возьмет. Так почти повсеместно, но иногда все же случаются проступки, которые требуют принятия соответствующих мер. Их просто невозможно оставить без внимания. Большинство преступивших закон осознают всю пагубность своих действий. Порой это происходит в запале или по недоразумению. Тех, кого отправляют на принудительные работы на краткий срок, практически не охраняют. Их раскаяние само является гарантией их безопасности для общества. Но так происходит не всегда. Кто-то таит злобу в своей душе. Порой она невелика, но случается, она столь всеобъемлюща, что недалеко до возникновения ментальной волны. Согласитесь, это было бы прискорбно. Целью нашей является не столько наказание виновного, сколько сохранение покоя общества.

— А шапочка-то здесь при чем? — удивился Толик.

— Как раз в ней все и дело. Это экран. Шапочка создает преграду, непреодолимую для эмоций.

— Так вот почему сэнсы не могли обнаружить стрелков! — догадался Толик.

— Именно поэтому. Думаю, в случае с убийством полевых стражников тоже не обошлось без шапочек.

— Получается, что каждый может надеть такую шапку и стать невидимым?

— Вы не понимаете! — Хранитель взволнованно заходил по комнате. — Никто в здравом уме на такое не согласится.

Толик вспомнил страх Нимета перед этой, казалось бы, безобидной вещицей.

— Да что в ней такого? Вы правы, преподобный, я не понимаю. Почему полевой стражник, не боящийся вступить в схватку с врагом, смотрящий в лицо смерти, опасается какой-то шапочки.

— Что смерть? Лишь пересадочная станция. Один из пунктов на пути идущего.

— А что шапочка?

— Шапочка — это одиночество. Представь, что ты абсолютно один в этом мире, и, кроме тебя, никого нет.

Толик на минуту задумался:

— Да это было бы невесело. Очень невесело. Пожалуй, через какое-то время человек, оказавшийся в такой ситуации, взвоет от тоски.

Хранитель кивнул:

— Все мы связаны гораздо более тесно, чем можно было бы подумать. Людское сообщество — как один организм. И весь этот организм объединяет ментальное поле. Сэнсы отлично чувствуют его изменения, но это не значит, что ментальное поле недоступно для других людей. Будь так, люди не могли бы на него воздействовать, а ментальная волна не могла бы воздействовать на умы и настроения.

— Может, это было бы лучше? — сказал Толик.

— Ты в самом деле так думаешь? — удивился О'Брилин. — Тысячи, быть может, миллионы неприкаянных людей, чувствующих себя одинокими? Это было бы ужасно.

— Но человек все равно иногда чувствует себя одиноким.

— И как оно?

— Скверно, — признался Толик.

— И это при том, что по-настоящему одиноким человек не бывает никогда. В глубине души он ощущает, что он не один, что он — часть общества. Ощущает даже тогда, когда считает, что одинок.

Ментальное поле не всегда постоянно. Любой отзвук, любое изменение нашего настроения изменяют общее ментальное поле планеты. Да, в весьма незначительных пределах, но меняют. По сути, из этих самых изменений ментальное поле и состоит. Мы сами его создаем.

— Это как коллективный разум? — улыбнулся Толик.

— Скорее, как коллективное настроение. Каждый его формирует, и каждый получает ответную волну. Как правило, ту, на резонанс с которой настроен. Думайте о хорошем, Анатолий. Попасть в резонанс с недоброй волной — очень скверная штука. Особенно скверная тем, что разорвать этот резонанс человеку очень непросто.

— Если не надеть на него шапку каторжника? — спросил Толик.

— Да. Пожалуй, это единственный случай, когда человеку полезно побыть одному. Почувствовать себя одиноким. От него зависит, куда он сделает следующий шаг. Если сможет вернуть себе безмятежность духа, для него будут открыты любые пути. Если не сможет… — О'Брилин вздохнул. — Тогда, по крайней мере, он не будет усиливать недобрую ментальную волну.

— Но перемены настроения свойственны всем, — сказал Толик.

— Анатолий, я был о вас лучшего мнения. — Хранитель смотрел с укоризной. — Уж не считаете ли вы, что мы спешим изолировать от общества каждого, кто ушиб ногу и по этому поводу высказал десяток-другой эмоциональных предложений?

Толик покраснел.

— Я так совершенно не думаю, — поспешил сказать он.

— А мне показалось, что нечто в этом роде вы сейчас и представили.

Толик покраснел еще больше.

— Шапочка — это крайняя мера, — продолжил О'Брилин, — и применима она может быть лишь к людям, совершившим преступление. И то далеко не ко всем. Что до остальных, мы предпочитаем действовать мягче: убеждение, поиск компромиссов. Свободного человека никто не может принудить надеть шапочку каторжника.

— Получается, стрелки надели их по собственной воле? Или они — сбежавшие каторжники?

— Не знаю. Пока не знаю. Но будьте уверены, я это выясню.

— Спасибо, что все рассказали мне, преподобный, — поблагодарил Толик.

— Пустое. Олди Энц тоже рассказал бы вам о шапочках. Да, этот разговор не доставил бы ему удовольствия, но он не стал бы от вас ничего скрывать.

Толик в этом не сомневался, как не сомневался и в том, что никто не объяснил бы ему суть этого явления так доходчиво, как хранитель.

— Дела кипят, и в это время вы меня посылаете с письмом к наставнику Траю?

— У вас есть другие предложения? Нет? Съездите, старику будет приятно. А думать вы можете и по дороге. Если надумаете что-нибудь интересное, дайте знать через сэнсов. В любом отделении префектуры примут ваше сообщение и направят его по назначению.

Других предложений у Толика не было, он и возражал-то в основном для порядка. Думать он действительно может где угодно.

— Могу я испросить пару дней дополнительно к этой поездке?

— Для чего, если не секрет? — Хранитель удивленно поднял бровь.

— Никакого секрета. Хочу навестить одного из своих земляков, раз уж выдалась поездка в том направлении. Крюк будет не так велик, обернусь за пару дней.

— Разумеется, вы можете это сделать. Прошу вас обращаться в любое время, если будут какие-нибудь вопросы.

Хранитель попрощался. Толик некоторое время подумал о том, с чем связано такое странное поручение, но появившийся на пороге Нимет отвлек его от размышлений.

— Мне сказали, что мы уезжаем, — сказал полевой стражник.

— Это так, хранитель отправляет нас с поручением в обитель наставника Трая.

— Тогда я пойду готовить фургон.

— Хорошо. Как только все будет готово к отъезду, дай знать.

Через час полевой стражник появился на пороге. Нимет пришел сказать о готовности фургона и принес новую дорожную одежду:

— Ваш плащ, господин Анатолий.

— Откуда? — удивился Толик.

— Мне дал его ключник префектуры, а откуда он у него и почему именно такой, понятия не имею.

Толик с интересом развернул сверток. Плащ был двухцветным. Вроде бы ничего особенного, но каждый цвет по отдельности был весьма символичным. Плащ был наполовину белым, наполовину — бежевым. Без каких-либо дополнительных знаков. Цвета префектуры и хранителей. По сути, плащ не означал ничего, но намекал на очень многое. Вряд ли кто-нибудь осмелился бы носить такой плащ без специального разрешения. Формально это не было нарушением, но являлось своеобразным вызовом. А кто знает, что хуже. Можно сказать, Толик стал обладателем абсолютно эксклюзивного плаща.

— Припасы для наставника Трая загрузили?

— Да, все готово. И проездные нам выдали, чай, по казенной надобности едем, а не по личному делу. — Нимет достал кошель, в котором звенело несколько серебряных монет.

— Что ж, тогда в путь.

Через десять минут их фургон выехал из ворот префектуры и не спеша покатил по городу в сторону юго-восточных ворот. Еще через полчаса ворота остались позади.

Осень была в разгаре, к городу тянулись крестьянские подводы, груженные фуражным зерном и мукой. Крестьяне предпочитали собираться в небольшие обозы и ехать совместно, переговариваясь, обсуждая последние нехитрые новости. Двигались телеги и в обратном направлении. Большей частью пустые. Некоторые возчики брали с собой ребятишек (прокатиться до города), и те весело галдели. Один из крестьян что-то шептал на ухо молодой супруге, та заливалась веселым смехом. Всем этим людям не было никакого дела до грусти, которая одолевала Толика.

«Какое же здесь единение? — подумал он. — Я грущу, а никому вокруг и дела нет. С другой стороны, если бы все вокруг вдруг погрустнели, было бы печально. Единение единением, но у всех свои дела, свои заботы и радости».

— А что, господин Анатолий, все-таки ловко мы стрелков поймали, — сказал Нимет.

— Не напоминай, опозорились на всю префектуру.

— А вот и нет. Я слышал, как полевые стражники обсуждают нашу засаду. Говорят, хорошо у нас это получилось. Да и префекторы, считай, такого же мнения.

— Думаешь? — с сомнением спросил Толик.

— Уж будьте уверены, так оно и есть.

Ближе к обеду поток подвод уменьшился. Тогда-то на дороге и появился человек в хорошо знакомом Толику пончо. Судя по весьма характерному одеянию, человек принадлежал к пока мало знакомому Толику братству слушающих. Он неторопливо шел вдоль дороги, провожая взглядом проезжающие мимо подводы.

Нет, они вовсе не спешили проскочить мимо путника, каждый возчик считал своим долгом притормозить и предложить слушающему подвезти его, но он лишь махал рукой, давая понять, что намерен продолжить свой путь пешком.

«Вот тот, кому поистине некуда спешить», — подумал Толик.

Нимет тоже придержал лошадей:

— Садитесь, уважаемый путник. Время близится к обеду, а села на горизонте нет. Мы довезем вас до ближайшей харчевни.

Слушающий бросил взгляд вверх, должно быть, определяя таким образом, пришла ли пора обедать, и согласно кивнул:

— И то правда, пора подумать о пропитании. Когда наступает время обеда, Всевершитель милостиво посылает нам возможность добраться до пищи телесной.

Нимет остановил фургон, и слушающий довольно резво для его уже немалого возраста перепрыгнул через борт.

— Может, желаете перекусить уже сейчас? У нас есть кое-что из дорожных запасов, — предложил Толик.

— Суета и спешка в таком серьезном деле не нужна. Подождем же и отведаем пищи в месте, для этого предназначенном.

Немного странный стиль общения братьев слушающих был почти заразителен, Толик поймал себя на мысли, что ему хочется ответить высоким стилем, может быть даже стихом.

«Нет, это уже слишком. Так мы все стихами заговорим», — одернул себя Анатолий.

Впрочем, их спутник был по большей части молчалив и задумчив. До самой харчевни он не проронил больше ни слова. Толик тоже не был расположен к разговору. Один только Нимет весело смотрел по сторонам, но с расспросами к спутникам не приставал.

Придорожная харчевня была полна народу. Заведение было простовато, и знать в нем редко останавливалась. Зажиточные крестьяне, небогатые купцы, путешественники среднего достатка — вот основные посетители. Местная знать предпочитала заведения побогаче. Если, конечно, была такая возможность — голод не тетка, а дорога есть дорога.

Что касается Толика, то он был чужд сословных предрассудков. Если уж сам хранитель держался ровно что с простолюдином, что с землевладетелем первой руки, его личному помощнику это и вовсе сам Всевершитель велел.

Свободный стол все же нашелся, чем путешественники и воспользовались. Слушающий сел за стол вместе с Толиком и полевым стражником, но не прошло и минуты, как к путешественникам подошел какой-то человек, по виду — купец средней руки.

— Брат слушающий, разрешите пригласить вас за свой стол.

Слушающий вздохнул:

— Если речь идет просто об обеде, то я не привередлив и готов удовлетвориться скромной пищей, которую подадут за этот стол.

Должно быть, слушающий имел в виду свою собственную трапезу. Толик с Ниметом пусть и не собирались шиковать, но отобедать хотели плотно. Впрочем, кто не угостит слушающего? Говоря о скромности своего стола, он явно преувеличивал. Если, против обыкновения, хозяин не накормил бы представителя братства за свой счет, всегда нашлись бы желающие его угостить. Тот же Толик не пожалел бы нескольких медных монет.

— Зачем же довольствоваться скромной пищей? — воскликнул купец. — Я закажу лучшее, что здесь есть!

— Не следует потакать телесным пристрастиям, — назидательно сказал слушающий. — Впрочем, и отказываться от угощения не слишком благонравно. У вас есть ко мне разговор, брат мой?

— Да, хотелось бы поговорить, — признался купец.

— Что ж, тогда идемте. — Слушающий вздохнул.

Было видно, что он не слишком охотно направился за купцом, скорее следуя своему долгу, чем искреннему желанию.

Купец и слушающий присели за дальний стол. Купец начал что-то рассказывать, темпераментно жестикулируя руками, слушающий время от времени кивал. Толику было интересно наблюдать за этим. Иногда слушающий вставлял короткую фразу и снова обращался в слух. Купец же говорил почти не переставая.

— Наверное, много у человека накопилось невысказанного, — прокомментировал Нимет.

Подали обед. Толик ел не торопясь, ему было любопытно, чем закончится история со слушающим. Через три четверти часа купец выговорился. Что он получил в ответ? Совет ли? Успокоение ли? По крайней мере, выглядел он довольным.

«Как порой бывает важно, чтобы тебя выслушали», — подумал Толик.

Купец так увлекся, что вспомнил об обещании угостить брата слушающего хорошим обедом только тогда, когда его рассказ был окончен. Но представитель братства заторопился, уверяя, что ему пора, и поднялся из-за стола.

Оглядев зал, слушающий вернулся за стол, занимаемый Толиком и Ниметом. Туда же почти сразу подали обещанный обед.

— Устали? — спросил Толик.

Слушающий вздохнул:

— Все одно и то же. Суета сует.

— Бывает, — с сочувствием сказал Анатолий.

— Что бывает? Что бывает? — вдруг неожиданно взорвался слушающий. — Что я для этого человека? Собеседник? Нет! Ему не нужен собеседник, ему нужен кто-то, на кого можно свалить накопившиеся проблемы. А обо мне кто подумает?

Толик удивленно приподнял бровь:

— Хотите об этом поговорить?

Слушающий рассмеялся. Это был невеселый смех, скорее прорывающееся сквозь печаль удивление.

— Сотни раз я говорил эту фразу, и впервые ее говорят мне.

— Чего на свете не бывает, — грустно улыбнулся Толик.

— Хочу ли я поговорить? Да, я хочу поговорить!

Слушающий смотрел с вызовом, ожидая ответной реакции. Ждал ли он удивления? В таком случае напрасно.

— А я как раз не слишком хочу говорить, — сказал Толик. — Но с удовольствием бы кого-нибудь послушал.

— Вы хотите меня выслушать? — На этот раз удивлен был сам слушающий.

— Почему бы нет?

— Что ж, мне есть о чем рассказать.

— Ешьте, а то ваш обед так и останется нетронутым. Сначала из-за того, что вы слушали, затем — из-за того, что говорили. Это было бы уже слишком.

Слушающий бросил на Толика недоверчивый взгляд, и тот его успокоил:

— Мы с другом никуда не торопимся и готовы вас подождать.

Слушающий постарался отдать должное обеду.

— Вы двигались в попутном с нами направлении, — сказал Толик. — Как вы смотрите на то, чтобы продолжить путешествие в нашем фургоне?

— Это мне подходит, — отозвался представитель братства.

Толик запрыгнул в фургон и развалился на соломе, глядя в потолок. Слушающий устроился в другом углу просторной повозки. Нимет залез на козлы и сосредоточился на управлении лошадьми.

— Вы еще не передумали? — спросил попутчик.

— С чего бы?

— Ну что ж, тогда слушайте.

14

Толик молчал, и представитель братства продолжил:

— Слушайте обвинение и будьте судьей.

— И кого же вы обвиняете?

— Себя.

— Вот как? Забавно. Но не буду вас перебивать, говорите по порядку.

— Мне было четырнадцать, когда я постучался в ворота ордена братства слушающих. Я был молод и полон желания помочь людям, разделить их беды, выслушать их чаяния, — начал рассказ их спутник.

— Намерения самые благородные, — сказал Толик.

— Да, это так, — согласился слушающий. — Так я тогда считал, так продолжаю думать и до сих пор. Меня приняли. В братстве редко отказывают в приеме, если человек искренен в своих намерениях. Впрочем, другие люди туда и не приходят. Несколько лет обучения промелькнули как один день, замечательное было время. Время больших планов и грандиозных надежд. Впрочем, некоторым из них дано было осуществиться. Через несколько лет я вышел в мир полноправным братом слушающим. С ранней весны и до поздней осени я хожу по городам и селам и выслушиваю людей. С той поры минуло три десятка лет, и ни одного года я не пропустил.

— Это заслуживает самых лучших отзывов, — сказал Толик. — Редко найдешь такое постоянство.

Слушающий натянуто улыбнулся:

— Заслуживало, вы хотели сказать?

— Почему же заслуживало?

— Потому что с некоторых пор моя работа не вызывает у меня удовольствия. Огонь, что горел когда-то, едва тлеет, мне приходится прилагать усилия для того, чтобы выслушивать людей.

— Это можно понять, должно быть, вы выслушали сотни историй.

— Сотни? Тысячи! Может быть, десятки тысяч! И большинство из них похожи друг на друга как братья-близнецы.

— Что, неужели так похожи? — удивился Толик.

— Бывают, конечно, исключения, но их немного. Большинство историй вполне стандартны: несчастная любовь, денежные затруднения, отсутствие признания и тому подобное. Десятка два вариантов, которые разнятся лишь незначительными деталями. И знаете, что я вам скажу, большинство затруднений люди себе придумывают сами.

Слушающий выдохнул, как будто сбросил с себя давно носимый груз и с ожиданием посмотрел на Толика.

— Но остается же еще небольшое количество нестандартных историй.

— Остается, — согласился слушающий. — Но что мне делать с остальными?

— А я откуда знаю? — Толик пожал плечами. — Слушать. Или не слушать.

— Как это не слушать? — удивился представитель братства.

— Очень просто. Надеюсь, ваш орден предполагает выход из него.

— Что вы, об этом я не могу даже и подумать! — замахал руками слушающий.

— Неужели это запрещено? — удивился Толик.

— Запрета как такового нет. Просто это… Оставить дело всей своей жизни? Это как…

— Как предательство, вы хотите сказать?

— Да, что-то в этом роде, — выдохнул слушающий.

— Я вижу, долг в вас силен. Но все же что заставляет вас оставаться в братстве? Только долг? Или желание помогать людям не исчезло до конца? Мне кажется, вы запутались, брат слушающий.

— Если бы я был уверен, что помогаю им, — с болью в голосе произнес представитель братства.

— Что же вас смущает?

— Как я уже сказал, все одно и то же. У меня создается впечатление, что все идет по кругу, а усилия мои уходят, как вода в песок.

— А те немногие, проблемы которых нетипичны?

— А остальные? Они приходят ко мне с одними и теми же проблемами.

— Но не одни и те же люди. Люди-то меняются. Кто знает, может, те, кому вы помогли, не наступят больше на те же самые грабли.

— Вы так думаете? — с надеждой спросил слушающий. — Действительно, люди другие.

Он рассуждал, погрузившись в размышления, ведя невидимый внутренний диалог. Раздумья эти ясно отражались на лице слушающего. Толик не мешал этому внутреннему разговору.

— Действительно, люди другие, — повторил он. На этот раз фраза звучала как вывод, как окончательное утверждение.

— И каков же ваш приговор? — спросил Толик.

— Мой? — удивился слушающий.

— Да, именно ваш. В вопросах совести вы сами для себя последняя инстанция.

— Приговор откладывается, — улыбнулся представитель братства. — Вы вернули мне смысл жизни. Вернули веру в то, что я приношу пользу.

— Думаю, вы ее и не теряли, лишь немного запутались.

— Все равно спасибо.

— Рад был вас выслушать. У меня к вам есть один вопрос, — сказал Толик.

— Да, конечно.

— Почему вы не поговорили с кем-нибудь из братства?

По лицу слушающего пробежало сомнение, но он все же ответил:

— Мне было неудобно. Это вроде как… — Он замялся, подыскивая сравнение. — Как больной лекарь.

— Лекари тоже болеют, — улыбнулся Толик. — Иногда им приходится обращаться к другому лекарю, ничего не поделаешь.

— По крайней мере, сейчас я чувствую себя в форме.

Слушающий потянулся, весело посмотрел на солнце и спросил:

— Не хотите ли поговорить?

Толик рассмеялся в ответ. Ему было приятно, что он смог помочь этому доброму человеку.

— Спасибо, любезный брат, но мои проблемы не из тех, что перекладывают на чужие плечи.

Слушающий покинул фургон в первом же селе. Его ждало немало работы.

Наступил вечер, Толик и Нимет определились на постой в гостевом доме одного из поселков. Лишь на следующий день они достигли ворот обители наставника Трая.

Первым, кого встретили прибывшие, был ученик сэнссая Илик. Он сидел у ворот с завязанными глазами, обратившись лицом в сторону дороги.

Нимет придержал коней. Илик поднялся и поздоровался:

— Здравствуйте, господин Анатолий, наставник Трай ждет вас.

Все это он проделал, не снимая повязки с глаз.

— А ты что здесь делаешь? — удивился Толик.

— Тренируюсь. Сэнссай Ликр часто отсылает своих учеников к воротам.

— И давно ты узнал, что я еду?

— Час прошел. Вас-то я сразу узнал, а вот кто второй, разобрать не могу.

— Тогда снимай повязку и знакомься, — рассмеялся Толик.

— Не могу, мне еще полчаса с ней сидеть, — отозвался будущий сэнс.

— Не будем тебе мешать, заходи, когда закончишь занятия.

— Это уж непременно, — радостно ответил Илик.

Полевой стражник тронул коней, и фургон въехал на территорию обители.

Наставник Трай встретил Толика как старого приятеля: придержал его за плечи, рассматривая со всех сторон.

— Рад видеть тебя снова, Анатолий, — сказал Трай, закончив рассматривать своего бывшего ученика.

— Я тоже рад, уважаемый наставник. В прошлый раз я покинул обитель так неожиданно, что даже не успел как следует поблагодарить вас за все, что вы для меня сделали. Рад, что мне выдался случай еще раз приехать сюда.

Трай принял письмо, но не стал сразу читать его, а отложил в сторону.

— Для того чтобы навестить меня, не нужен особый случай. Приезжай в любое время по поводу или без него. Я буду рад.

— Спасибо, многоуважаемый Трай. Как дела в обители? Как ваши ученики?

— Все идет своим чередом, уважаемый Анатолий. Ученики радуют успехами, старые друзья не забывают. Что еще надо старому отшельнику? Ты тоже не стоишь на месте. — Трай внимательно рассмотрел двухцветный плащ Толика.

— Хранитель О'Брилин предложил мне место личного помощника, — смутился Толик. — Вот теперь никак не могу понять, какого же цвета мой плащ. То ли он белый, то ли бежевый.

— Главное, не какой на тебе плащ, а какой ты сам.

— А какой я? — Толик усилил акцент на только что заданном вопросе. Он его действительно волновал.

— Ты ждешь ответа? — улыбнулся Трай. — Я прожил долгую жизнь и до сих пор не могу до конца ответить на вопрос: «Какой я?» Жизнь помогает взглянуть на него все с новой и новой стороны. Не спеши с выводами.

Толик печально улыбнулся:

— Порой приходится спешить. Не ответив, невозможно двигаться дальше.

— Тогда ответь. Но помни, что ответ не окончательный. Пока мы живы, в наших силах меняться.

— Не могу. Не меняться не могу, не могу ответить, — уточнил Толик.

— Это бывает, — кивнул наставник. — Не все всегда однозначно. Тебя что-то беспокоит? Нет, постой, не говори пока. — Трай жестом остановил Толика. — Сомнения — нормальное состояние для человека. Никогда не сомневаются лишь люди, не отягощенные моральными устоями. Ты сам должен разрешить свои сомнения.

— Но разве просить совета плохо? — удивился Толик.

— Кто сказал, что я отказываюсь дать тебе совет? Ты его получишь. Ты сомневаешься, правильно ли поступил? Пока не буду спрашивать, в чем твои сомнения. Представь другие варианты развития событий, а затем открой свою душу и слушай, какой отзвук они у тебя вызывают.

Толик замолчал, наставник Трай не торопил его, позволив погрузиться в раздумья.

— Спасибо, наставник, — сказал наконец Толик.

— Теперь я готов выслушать твой вопрос, — отозвался Трай.

— В этом больше нет необходимости, я уже получил совет.

— Что ж, рад за тебя. Располагайся. Ты можешь задержаться до завтра?

— Да, время у меня есть, — сказал Анатолий.

— Тогда будь моим гостем. Завтра с утра я передам тебе ответ на письмо хранителя О'Брилина.

Один из учеников проводил Толика в комнату для гостей. Его вещи уже были там. Нимету предоставили соседнюю комнату. Гостей в обители было немного, и с размещением проблем не возникло.

Наставник Трай распечатал письмо от О'Брилина и внимательно его прочитал. Написанное касалось непосредственно того, кто доставил это самое послание. В письме хранитель выражал обеспокоенность состоянием Анатолия.

«События последнего времени выбили нашего друга из равновесия. Вам ли не знать, уважаемый наставник, что спокойствие духа — наиважнейшее условие для нашей работы. Невозможно хранить покой, пребывая в постоянном беспокойстве. Таланты Анатолия велики. Конечно, можно подобрать ему дело попроще, но времена наступили трудные, мне не хотелось бы отстранять его от активной работы. Надеюсь на ваш совет и помощь», — писал О'Брилин.

Наставник Трай обмакнул перо в чернила и написал ответ. Был он коротким и содержал всего два слова: «Он справится».

Поездка получилась на удивление замечательной. Сначала разговор с братом слушающим, затем — беседа с наставником Траем, сама обитель, воздух которой, казалось, был пропитан умиротворением и покоем.

Толик дышал полной грудью, рассматривая окрестный пейзаж. Казалось, он зачерпнул той силы, что пронизывала окружающее пространство и была особенно чиста в обители наставника.

Отдохнувшие кони весело бежали, оставляя позади лиги пути и унося путешественников в сторону от дороги на Тилину.

— Куда мы едем? — спросил Нимет.

— Как куда? — удивился Толик. — Не ты ли говорил, что эта дорога идет в Околон? Тогда я не понимаю твоего вопроса.

— Да, именно туда и ведет дорога, — подтвердил полевой стражник.

— Хочу навестить одного человека, — объяснил Толик.

— Ага, стало быть, наше расследование продолжается?

— Расследование никуда не делось, но эта поездка с ним не связана. По крайней мере, не напрямую. Впрочем, если повезет, узнаем что-нибудь полезное, если нет, просто заедем в гости.

— Так, стало быть, у вас там живет приятель?

— Пока не могу так сказать. Но человек, которого я хочу навестить, наверняка тебе знаком.

— Мне? — удивился Нимет.

— Не буду утверждать, что это так, но не удивлюсь, если окажусь прав. Я хочу навестить оружейного мастера Фогеля.

— Курт Фогель живет в Околоне?

— Да. А чем ты так удивлен?

— Он делает мушкеты для центрального округа, я думал, он живет в столице. Околон же находится практически у границы с нашим округом.

— Но все-таки в центральном?

— Ну да, — согласился Нимет. — Вы уверены, что Фогель живет именно там?

Толик пожал плечами:

— По крайней мере, он там жил. У меня и улица есть, и номер дома.

— Что ж, тогда, возможно, мы его и застанем. Надо же, сам Курт Фогель! — вполголоса проговорил Нимет.

Сказано это было так, будто Фогель — личность, весьма известная. Примерно так соотечественник Толика мог сказать: «Надо же, сам Шаляпин!»

Впрочем, певцы в этом мире пока еще не пользовались такой славой по причине отсутствия не то что лазерных дисков, но даже граммофонных пластинок. А вот оружейные мастера — другое дело. Их изделия можно было увидеть и даже подержать в руках. На что Нимет питал тайные надежды, судя по временами доносящимся с его стороны негромким рассуждениям.

Толик не мешал мечтам полевого стражника, он мысленно вернулся к складывающейся вокруг последних покушений ситуации. Интересно, удалось ли Олди Энцу установить личности стрелков? Связаны ли первые стрелки со вторыми? Если да, то для чего все это затеяно? Допустим, расстрел полевых стражников устроили для того, чтобы нашуметь, привлечь к делу внимание. Как в эту схему укладывается стрельба из арбалета по Толику и Олди? Надо бы расспросить этого самого Патриса Льюла. Впрочем, против него пока нет никаких улик. Разве что против одного из его управляющих, да и те весьма косвенные. Что остается? Усилить наблюдение? Но до этого и без Толика наверняка додумались. Отработать варианты попадания автоматического оружия к преступникам? Об этом они с Олди уже говорили, работа в этом направлении ведется.

«Может, Курт что-нибудь подскажет», — решил Толик и сосредоточился на дороге.

Дом Курта Фогеля они разыскали довольно легко. Сам Околон был не настолько велик, чтобы заблудиться там, зная нужный адрес. За час до заката фургон путешественников остановился около крепких дубовых ворот. Рядом с воротами была небольшая калитка с узорчатыми коваными накладками и табличкой с аккуратной надписью: «Если вы пришли с заказом — звоните один раз, если вы пришли за заказом — звоните два раза, если вы рассыльный — звоните три раза. Прием ведется до семи вечера».

Шнур, располагающийся рядом с надписью, видимо и был тем самым звонком, с помощью которого надо было оповещать о своем приходе.

Недолго думая Толик дернул за веревку четыре раза, подождал минуту. Тишина, хозяин не спешил навстречу нежданному гостю. Указанные семь часов уже миновали.

«Ах так? Что ж, господин педант, сейчас мы проверим твою выдержку», — решил Анатолий.

Он принялся дергать за шнурок, вызванивая мотив песенки «Ах, мой милый Августин».

«Если это тебя не проймет, тогда я ничего не понимаю в немцах», — подумал Толик.

Не прошло и пары минут, как во дворе послышались топот и крики:

— Майн гот! Хильда, собирай скорее на стол, к нам гости!

Через несколько секунд калитка распахнулась, и на улицу выбежал высокий сухощавый человек. Курт бегло затараторил по-немецки, так что Толику стало даже неудобно, что он не в полной мере оправдает надежды хозяина дома.

Из-за поверхностного знания немецкого отвечать пришлось на местном:

— Извините, любезный хозяин. Мы хоть и земляки, но жили в разных странах.

Курт чуть нахмурился, но быстро просветлел:

— Все равно я ужасно рад. Не так часто встретишь здесь человека с Земли. Раньше с этим было получше: нет-нет да и появлялись новые люди, а в последнее время… Да что это я держу вас у ворот? Заезжайте скорее во двор. Вы тоже наш соотечественник? — Последний вопрос был адресован Нимету.

— Нет, полевой стражник из местных, — ответил Толик. — Мой друг и помощник.

— Замечательно. Где вы остановились?

— Пока нигде, но в префектуре наверняка найдется свободное место.

— Ничего не хочу слышать, — заявил Курт. — Вы остаетесь у меня.

— Что ж, это нас вполне устраивает, — не стал препираться Толик.

Нимет заехал во двор и принялся распрягать лошадей.

— Проходите в дом, Хильда собирает на стол.

— Хильда — это ваша супруга? Неужели соотечественница?

— Нет, Хильда из местных. Вообще-то ее зовут Хлана, но она не возражает, когда я называю ее Хильдой. Знаете, что я скажу вам, дружище, прогресс совсем испортил характер женщин. Эмансипация довершила этот процесс. Такую покладистую супругу, как моя Хильда, я вряд ли смог бы сыскать на родине.

— Хотя бы в чем-то вам повезло, — сказал Толик.

— Я не жалуюсь. Правда, я несколько стеснен в общении, и порой не хватает новостей. А в остальном я полностью доволен жизнью.

— Это здорово.

— А вы как устроились?

Толик кратко рассказал о том, как он попал в этот мир и чем занимается сейчас.

— Значит, вы личный помощник хранителя О'Брилина? То-то я подивился цветам вашего плаща. Вам повезло, Анатолий, О'Брилин — весьма достойный человек, — заметил Фогель.

— Вы знакомы?

— Я видел хранителя мельком, но много о нем наслышан. Пожалуйте за стол, сначала еда, а затем все остальное. Без подробного пересказа новостей я вас не отпущу.

Нимет справился с лошадьми и присоединился к собеседникам. Пришла пора отведать то, что Всевершитель послал Курту Фогелю на ужин.

Запеченная утка, овощи, фаршированная рыба — все это, по словам оружейного мастера, его хозяйка собрала на скорую руку из того, что осталось.

— Извините, я не ждал гостей, — развел руками Фогель.

— Признайтесь, Курт, у вас есть русские корни, — сказал Толик. — Если это, по-вашему, остатки ужина, то что же тогда приготовленный заранее обед?

— А вы конечно же наслушались, что мы, немцы, скупы? Враки, мы не скупы, мы рациональны. А это совсем не одно и то же.

— Охотно верю, но как же этот пир?

— Это местные обычаи. Привыкаю к ним понемногу.

— Насчет предков вы меня не убедили, — улыбнулся Толик. — Кстати, вы, оказывается, довольно популярны. Нимет мечтал посмотреть на коллекцию вашего оружия.

— Да, должен признать, кое-что интересное у меня есть, — довольно сказал Фогель. — Вам правда интересно?

Лишь дождавшись подтверждения, хозяин потащил гостей в мастерскую.

— Вот моя обитель, — с довольным видом сообщил оружейный мастер. — Здесь я провожу большую часть своего времени. Вот этот мушкет я сделал самым первым. Он неказист, но я не продам его ни за какие деньги, храню, как память. Это двуствольный мушкет, а это мушкет с нарезным стволом, на него я потратил больше всего времени, мне пришлось изобретать систему его зарядки. Нарезка мешает заряжать его как обычный мушкет. Делается это так.

Курт нажал на рычажок и сдвинул ствол вперед. Точнее, не весь ствол, а большую его часть. Ствол мушкета оказался разъемным. Одна часть насаживалась на другую так плотно, что соединение было практически незаметным. Оружейный мастер сдвинул в сторону длинную часть, сантиметров десять ствола остались на месте. Вот этот короткий участок Курт и принялся заряжать так, как заряжают старинные шомпольные ружья: закладывая порох, пыж, пулю и все это утрамбовывая шомполом. Толик от удивления не нашел что сказать. Действительно, такого он не мог себе представить.

— Теперь ставим ствол на место, сыплем немного пороху на запальную полку, и ружье к стрельбе готово, — рассказывал Фогель. — Не хотите ли проверить? Здесь толстые стены, я сделал для пуль специальную ловушку.

— А мы не побеспокоим ваших соседей? — поинтересовался Толик.

— Они привыкли, я часто испытываю оружие. И потом, выстрел снаружи еле слышен.

Нимет бросил на своего непосредственного начальника несмелый взгляд.

— Стреляй, если хочешь, — согласился Толик. — Именно об этом ты мечтал всю дорогу.

Полевой стражник взял в руки необычный мушкет, как берут драгоценность, минуту полюбовался им, затем уверенно прижал приклад к плечу и выстрелил.

— Этот мушкет обеспечивает удивительную кучность и дальность стрельбы, — комментировал Фогель. — Но сделал я таких только три, слишком уж много с ними хлопот.

Нимет бросился в стене и стал замерять расстояние, на которое пуля ушла в толстое бревно.

— Он бьет в полтора раза сильнее обычного! — восторженно прокомментировал стражник.

— Вот здесь у меня холодное оружие, — продолжал экскурсию Фогель. — Я не слишком люблю с ним работать, но иногда делаю под заказ штучные образцы.

Толик с интересом рассмотрел несколько шпаг и кинжалов.

— Здесь разные устройства мирного назначения: мельница для кофе, прибор для заточки карандашей. Вот шестеренчатая лебедка для шахты, заказал один чудаковатый землевладетель второй руки. Должен на следующей неделе забрать. Здесь опять оружие. Вот пистолеты.

Фогель открыл один из шкафов и достал несколько образцов. От классических кремневые пистолеты отличались лишь более удобной и современной рукоятью.

Толик с интересом рассматривал образцы, а полевой стражник, напротив, проявил к ним не слишком много внимания, то и дело оборачиваясь и посматривая на нарезной мушкет.

— Классический случай. — Фогель кивнул в сторону Нимета. — Местные не слишком жалуют короткое оружие, предпочитают мушкеты помощнее.

— Отчасти я их понимаю, — сказал Толик, вспомнив лягушкоподобное существо, которое едва остановила тяжелая мушкетная пуля.

— Вот так я и живу. — Курт обвел рукой мастерскую.

Толик наконец решил затронуть давно интересующую его тему:

— Ну а что-нибудь посовременнее вы не пробовали сделать, уважаемый мастер?

— Вам не нравятся мушкеты?

— Мушкеты замечательные, но все же… Мы-то с вами знаем возможности более современного оружия.

— Это не простой вопрос, — вздохнул оружейный мастер.

— Чем же он непрост? Сложности технического плана или, так сказать, организационного?

— На данном этапе — технического. Мне не удается сделать запалы ударного действия, а без них патрон с гильзой бесполезен. — Фогель развел руками.

— Я слышал, в свое время для этих целей применялась бертолетова соль, — сказал Толик.

— Я не химик, — нахмурился Фогель. — Это название мне ничего не говорит. Приходился обходиться кремневыми ружьями. И это определенный прогресс. Некоторые местные мастера до сих пор делают фитильные мушкеты.

— То есть о производстве автоматического оружия не приходится и мечтать?

— Да, это так. Но это и неплохо, иначе мне пришлось бы бороться с соблазном.

— Пожалуйста, поподробнее, — попросил Анатолий.

— Видите ли, Анатолий, — Фогель вздохнул, — когда я только начинал разворачивать свою мастерскую, у меня состоялся серьезный разговор с одним из хранителей.

— С хранителем? — удивился Толик.

— Нет, не с вашим шефом О'Брилином, — ответил Курт на невысказанный вопрос. — Если вы знаете, хранителей несколько.

— Да, я наслышан, — подтвердил Толик.

— О'Брилин в основном занимается делами северо-восточного округа, — продолжил Фогель, — я говорил с О'Старли. На его попечении находится центральный округ. Впрочем, хранитель — везде хранитель, его решения не станут оспаривать в любой части страны, но без необходимости в дела собратьев хранители стараются не вмешиваться.

— Это понятно, — кивнул Толик. — И в чем же была суть разговора?

— Разговор был как раз о том, чем я собираюсь заниматься. Мне пришлось пообещать, что я не буду делать автоматического оружия.

— Вот как? — удивился Толик.

— Да. Правда, в совершенствовании ружей, стреляющих одиночными зарядами, я не ограничен при условии, что буду делать их не более ста штук в год. И то и другое ограничение пока абсолютно условны, я технически не могу его превысить ни по количеству, ни по сложности устройства.

— О'Старли объяснил, с чем связаны такие ограничения?

— Сказал, что не считает совершенствование средств уничтожения приоритетным. Правда, в изготовлении изделий мирного назначения я не ограничен. Могу собирать в любом количестве все, что позволит техническая база.

Толик задумался о решении хранителя. Прав ли он? В конечном итоге они — выходцы из другого века. Пойдет ли на пользу местному обществу использование автоматического оружия? Что, если какие-нибудь добрые дяди стали бы изготовлять пулеметы в эпоху Ивана Грозного? Сложно даже представить, насколько усилилось бы противостояние между людьми, сколько дополнительной крови было бы пролито. А если кто-нибудь подарил бы атомную бомбу Наполеону? Задумался бы тот о ее применении или в ужасе от последствий использования такого оружия отказался бы от него, посчитав такой способ ведения войны недостойным полководца? Прав хранитель, рано пока изготавливать здесь автоматическое огнестрельное оружие, пусть этот мир движется по пути естественного исторического развития.

Рано-то рано, однако автоматы откуда-то здесь появились. Неучтенные префектурами автоматы.

— А скажи, дружище Курт, что ты думаешь о возможности попадания в руки преступников автоматического оружия? — поинтересовался Толик.

— Не знаю. — Мастер пожал плечами. — Одно могу сказать — оно не местного производства. Нет здесь таких мастеров, это я тебя заверяю. В этом направлении можешь даже не искать. А насчет принесенных из нашего мира — вопрос не ко мне. Этим занимаются префектуры.

— Что ж, в этом направлении и будем искать, — сказал Толик.

— Что ты все о работе и о работе. Пойдем, расскажешь мне, что нового в нашем мире. Я его покинул уже добрый десяток лет назад. И пусть я устроился здесь неплохо, знаешь ли, любопытно, как там на родине.

— Пойдем расскажу, — согласился Толик.

— Стой, пока мы не ушли из мастерской, хочу сделать тебе маленький подарок.

Курт открыл один из ящиков и достал двуствольный кремневый пистолет.

— Мое последнее творение, — с гордостью сказал мастер.

— Да зачем он мне? — махнул рукой Толик.

— Бери-бери, здесь больше ни у кого такого нет. Вот и шомпол к нему. Я модифицировал систему зарядки. Вот снаряженные припасы, в них все: порох, пыжи, пуля.

Фогель протянул Анатолию цилиндры из плотной бумаги, похожие на сигары.

— Кладешь готовый заряд в ствол, прибиваешь его шомполом, и пистолет для стрельбы готов. На зарядку обоих стволов уходит не более десяти секунд, — объяснил механик.

— Если уж на то пошло, я могу испросить разрешение и выбрать себе что-нибудь из хранимых образцов, — сказал Толик.

— Вот и напрасно, — заверил Курт. — Во-первых, тебе потребуется специальное разрешение хранителя, и поверь, он совсем не будет в восторге от такого твоего желания. Затем ты должен будешь строго следить за оружием, чтобы оно не попало в чужие руки, в то время как мой пистолет — вещь обычная и никакого специального разрешения не требует. Да и с боеприпасами к нему не в пример лучше.

— Ну хорошо, убедил, — сказал Толик скорее от нежелания обидеть оружейного мастера. Да и вещица была сделана превосходно. Ручная работа.

— Я дам тебе два десятка снаряженных зарядов, при необходимости накрутишь еще, я объясню, как это делается, — говорил Фогель. — Вот, смотри, это заряды с пулями, красного цвета. Эти — с дробью, они желтые.

Заряды были аккуратно закреплены на кожаном поясе, чем-то напоминающем патронташ. Слева — красные, справа — желтые.

— С дробью-то зачем? — удивился Толик. — Я не слышал, чтобы из пистолетов стреляли дробью.

— На всякий случай, — сказал Курт.

Толик покачал головой:

— Нет, дружище, в тебе все-таки есть русские корни. Ты педантичен, как немец, и непредсказуем, как русский.

Курт улыбнулся и пожал плечами:

— Пойдем скорее, расскажешь мне новости.

Они засиделись далеко за полночь. Нимет давно отправился спать, Толик же делился с Куртом Фогелем новостями об их родном мире и не только. Новости этого мира интересовали Курта не меньше.

Следующим утром путешественники отправились в обратный путь. Несмотря на дорогу, Толик чувствовал себя полным сил и желания продолжать расследование.

Они выехали за город, но не успели проехать и двадцати лиг, как пришлось остановиться. Дорогу преграждала карета, запряженная четверкой лошадей.

— Странно, никаких опознавательных знаков, — сказал Нимет и на всякий случай потянулся за арбалетом.

Толик подвинул поближе подаренный Фогелем пистолет. Тот был заряжен еще оружейным мастером в процессе демонстрации, оставалось лишь при необходимости взвести курки.

Дверца экипажа распахнулась, и на землю сошел человек, хорошо одетый и ступающий достаточно уверенно для того, чтобы не выглядеть простаком, но недостаточно уверенно для того, чтобы быть хозяином кареты. Человек не был вооружен. По крайней мере, он не спешил это демонстрировать. Пару секунд незнакомец молчал, после чего путешественники услышали его голос:

— Знатный господин желает с вами побеседовать.

15

— И где же он, этот самый знатный господин?

— Неподалеку. Если вы сядете в карету, я доставлю вас к нему.

— Меня и своя карета вполне устраивает, — ответил Толик, кивнув в сторону фургона.

— Вы должны быть один и без оружия, — отозвался незнакомец.

«Странные люди. Им что-то надо, и они же с ходу ставят условия», — подумал Толик.

— Я, собственно, могу обойтись и без незапланированных встреч, — пожал он плечами.

Казалось, незнакомец не ожидал такого ответа.

— Это очень знатный господин, — сказал человек, сделав акцент на слове «очень».

— И как зовут знатного господина?

— Он сам представится. Если захочет.

— Вот что, любезный, освободите-ка дорогу, мы хотим проехать.

— Вы не понимаете, эта встреча может быть для вас очень важна! — оживился незнакомец.

— И понимать не хочу. Мы не планировали никаких встреч.

— Хорошо, можете поехать в своем фургоне, — пошел на уступки парламентер. — Но обещайте мне, что оставите оружие перед тем как войти в дом.

— А далеко ли ехать?

— Совсем рядом, пару лиг, — обрадовался человек на дороге.

— Свернем? — спросил Толик у полевого стражника.

— Добрые люди не прячутся, — недовольно пробурчал Нимет.

— Мой господин не прячется, — парламентер гордо выпятил грудь, — но не станет же он ждать вас на дороге.

— Хорошо, мы едем, — согласился Толик.

Незнакомец облегченно вздохнул и направился к своей карете.

— Вперед, — коротко бросил он кучеру, и карета тронулась с места.

— Давай за ними, — скомандовал Толик.

— Не к добру такие встречи, — пробурчал полевой стражник. — Уж вы мне поверьте, ничего хорошего из этого не выйдет.

— Может быть. Но напасть на нас могли и на дороге.

— На дороге это сделать сложнее, там люди ездят.

— Если что-то пойдет не так, отправишь сигнал тревоги. Ты ведь умеешь его отправлять?

— Если что-то пойдет не так, сэнсы это и без особого сигнала почувствуют. Помните, как к нам на выручку примчался отряд во главе с самим старшим префектором, а я никакого особого сигнала не посылал, просто мы были очень встревожены. Вот только успеет ли помощь вовремя? От Околона галопом сюда скакать не меньше часа. Еще неизвестно, насколько расторопны полевые стражники в центральном округе. Тем более мы только что пересекли его границу.

Эти разговоры Нимета ввели Толика в сомнение, он уже было пожалел, что согласился отправиться на встречу, но карета, ехавшая впереди, уже въезжала в ворота небольшого поместья. Оно и в самом деле было расположено совсем недалеко от дороги.

Дом был двухэтажным, но небольшим и выглядел почти заброшенным и не слишком ухоженным. У ворот, впрочем, сидел немолодой уже привратник, который поспешил пропустить экипажи за ограду. Судя по небольшому количеству следов на дороге, делать это приходилось ему нечасто.

— Держи, — Анатолий протянул полевому стражнику пистолет. — Если на тебя попытаются напасть, стреляй.

Нимет принял оружие.

— Судя по следам, сюда заезжала лишь эта карета да человек пять верховых. В случае чего есть шанс отбиться.

— Лучше бы не пришлось этого делать, — сказал Толик и спрыгнул на землю.

Шпагу он оставил висеть на поясе, поправил плащ и решительным шагом направился к зданию.

— Господин Анатолий, а оружие? — вскрикнул встречавший его на дороге человек, поспешивший преградить Толику путь.

— О чем ты? Я оставил пистолет своему спутнику.

— А шпага? Шпага-то при вас.

— Ах, ты об этом. Видишь ли, дело в том, что это вовсе не оружие.

— А что же? — удивился парламентер.

— Это одежда. Шпага мне положена как часть формы. Не могу же я идти на встречу не полностью одетым. Это будет попросту невежливо.

Честно говоря, так ли это на самом деле, Толик понятия не имел. Судя по тому, что Олди Энц частенько расхаживает без шпаги, ношение ее вовсе не является обязательным.

«Это у префекторов, — подумал Толик. — У личных помощников хранителя все может быть по-другому. К тому же случай официальный».

Не хотелось ему идти на эту встречу полностью безоружным.

Судя по всему, аргумент произвел на парламентера должное впечатление.

— Подождите минуту, я доложу о вашем приходе.

— Докладывай, — согласился Толик.

«Наверняка побежал рассказывать, что я пытаюсь пройти со шпагой, — подумал Толик. — Как хотят, а совсем без оружия я не пойду. Пусть тогда это самое высокопоставленное лицо выходит во двор».

Парламентер вернулся быстро, не прошло и минуты.

— Мой господин согласен принять вас вместе со шпагой.

— Может, он примет одну шпагу? — не удержался от шутки Толик.

— Что вы имеете в виду? — переспросил незнакомец.

— Ничего, не обращайте внимания. Куда идти?

— Идите за мной.

Доверенный человек неизвестного высокопоставленного лица распахнул дверь и устремился по полутемной лестнице на второй этаж. Никто не позаботился о том, чтобы как следует осветить лестницу. Или, напротив, позаботился о том, чтобы путь Толика сопровождал полумрак, поскольку и площадка второго этажа была освещена довольно тускло.

В конце коридора у окна стоял человек, вооруженный пикой, такой же человек находился и с противоположной стороны. Падающий из-за спин охранников тусклый свет не позволял их как следует рассмотреть, обозначая лишь силуэты. Судя по рассмотренным Ниметом на дороге следам, это была далеко не вся охрана. Где-то еще располагались минимум двое или трое людей.

— Прошу сюда. — Парламентер распахнул дверь, ведущую, как оказалось, в просторный зал. Естественно, полутемный.

Неизвестный высокопоставленный человек позаботился не только о том, чтобы его сопровождающие остались не узнанными. Сам он тоже не спешил показывать лицо. Человек расположился в кресле, которое стояло у едва приоткрытого окна. Однако полумрак не помешал Анатолию рассмотреть шпагу, которая была пристегнута к поясу незнакомца. Единственный, кого смог хорошо рассмотреть Толик, — это парламентер, встречавший его на дороге. По какой-то причине раскрытие его личности не вызывало беспокойства у человека, устроившего эту встречу.

— Прошу вас, садитесь, господин Анатолий, — властно и чуть хрипловато проговорил незнакомец.

Единственное, что было хорошо освещено, — это кресло, на которое Толику предлагали присесть, изначально ставя его в неравные условия с собеседником.

«Что ж, господин инкогнито, мне скрывать нечего», — решил Анатолий и расположился на предложенном месте.

— Я рад, что вы приняли мое приглашение, — продолжил высокопоставленный господин. — Разговор этот может быть полезен в первую очередь вам.

Неизвестный сделал паузу, ожидая вопросов. Толик молчал, и его собеседник прервал паузу:

— Вы неординарный человек, Анатолий. Поверьте, то, что я хочу вам предложить, мы предлагаем немногим. Очень немногим. Есть определенный круг, попасть в который очень непросто. Но для вас эта дорога вполне может быть открыта.

— Чем же я заслужил такое внимание? — спросил Толик.

— Умом и талантом. Вы не можете похвастаться ничем другим, пока не можете. Но эти качества заслуживают лучшего применения. Если приложить их в нужном направлении, вы можете встать в один ряд с теми немногими, от кого зависят судьбы этой страны. С теми, кто обеспечивает ее рост и процветание.

— Почему же немногими? Мне кажется, в этом задействовано много людей.

— Задействовано в чем? — удивился собеседник.

— В работе на благо страны. Я только что проезжал мимо полей. Можно сказать, урожай практически убран.

Высокопоставленный собеседник разразился заливистым смехом.

— А вы шутник, господин Анатолий, — сказал он, борясь с приступами хохота. — Думаю, вы понимаете, что речь идет о руководящих и направляющих силах, стоящих, так сказать, у руля.

— Вы говорите о префектурах?

— Префектуры! — Незнакомец практически прошипел это слово. — Не говорите мне об этих временщиках. Основы нации создаются веками. Только преемственность поколений может обеспечить прочную платформу. Династии — вот что является настоящей движущей силой общества.

— Вы имеете в виду землевладетелей?

— Кого же еще? Уж ясное дело, не ремесленников. — Неизвестный хохотнул. — Именно мы, крупные землевладетели, позволяем обществу двигаться вперед. Если бы не мы, ни о какой цивилизации не было бы и разговора. Остались бы лишь неумытые невежи.

— Которыми вы и стремитесь управлять, — заметил Толик. Никаких неумытых невеж он не заметил. Что в городах, что в селах люди старались следить за собой. И даже если были одеты небогато, то все равно стремились выглядеть по возможности опрятно.

— Да, и они должны за это сказать нам спасибо, — напыщенно сказал хозяин. — Вы же не будете отрицать, что общество неоднородно? Кто-то топчется на месте, кто-то устремлен вперед. И не только устремлен, но и тянет за собой остальных.

— Вполне возможно, — пожал плечами Толик. — Вот только никто до сих пор не определил, что значит «вперед».

Толик сказал это образно, незнакомец же решил, что Анатолий обращается к нему.

— Вот мы и подошли к самому главному, — довольно сказал он. — Вы, как человек из более развитого мира, не можете недооценивать значение прогресса.

— Возможно, — осторожно сказал Толик.

— Это не возможно, это совершенно определенно. А что мы имеем на сегодняшний день? — Собеседник распалился и повысил голос. — Искусственные ограничения, которые никак не способствуют движению вперед.

— Как я понимаю, ограничения не так уж велики, — сказал Толик.

— Не велики? — воскликнул незнакомец. — Вы просто не знаете, о чем говорите!

Высокопоставленный полез в карман. Толик насторожился, но то, что его собеседник достал, было китайской зажигалкой. Это стало ясно после того, как раздался щелчок и осветилась ладонь человека.

— Что вы на это скажете? — с вызовом спросил неизвестный.

— Что я на это должен сказать? — пожал плечами Толик. — Обыкновенная зажигалка.

— Для вас обыкновенная. Знали бы вы, каких усилий стоило мне достать эту вещицу! Мне, потомственному… — Высокопоставленный закашлялся. В запале он чуть было не разоблачил свое инкогнито.

— Устройство не слишком сложное. Местные мастера, если постараются, наверняка смогут сделать что-то подобное. Насколько я знаю, на это ограничений нет.

— Да, но почему не воспользоваться уже готовым? — воскликнул высокопоставленный.

— Я не знаю всех резонов этого запрета, — отозвался Толик. — Быть может, это затормозит развитие местной промышленности.

— Чушь! — решительно сказал неизвестный. — Это надумано префектами. Но все это мелочи по сравнению с другим. Что вы скажете о границах? Вот уже пару сотен лет, как они незыблемы. В то время как каждому ясно — объединение является важным фактором для движения вперед.

— Объединение чего? — не понял Толик.

— Территорий, конечно. Точнее, присоединение менее жизнеспособных к более развитым.

— А если они не захотят присоединяться?

— Естественно, не захотят. Кто же понимает, что есть прогресс? Люди не видят дальше собственного носа. Наша миссия как раз и состоит в том, чтобы вести людей вперед независимо от того, хотят они этого или нет.

— Каким же образом?

— Любым. Знаете ли вы, как у нас ведутся войны?

— Наслышан, — сказал Толик. — Мой помощник даже участвовал в них когда-то.

— Войны ведутся только на границе, о захвате чужих территорий не может быть и речи. А знаете ли вы, что эти искусственные ограничения введены префекторами?

«Скорее, хранителями, — подумал Толик, — но их авторитет слишком велик, чтобы осуждать их напрямую».

— Война превратилась в какую-то профанацию, — продолжал рассуждать высокопоставленный.

— А вы считаете, что необходимо вовлечь в нее мирное население?

— Население? Бросьте. Что такое незначительные жертвы по сравнению с глобальной целью.

— Думаю, у жертв на этот счет другое мнение.

— Кто ж их будет спрашивать, — хохотнул неизвестный.

— Значит, вам не хватает полномасштабной войны?

— Согласитесь, она могла бы дать толчок прогрессу.

«Гладко излагаешь, господин высокопоставленный, — подумал Толик. — Вот только намерения твои не так чисты, как ты пытаешься представить. Тебя интересует прогресс? Ха! Как же. Власть — вот что беспокоит тебя в первую очередь. Точнее, расширение власти и увеличение влияния».

— Не знаю, прогресс — сложная штука, — сказал Толик.

— Вы уж поверьте мне на слово, — предложил хозяин. — Благородная задача стоит того, чтобы приложить усилия для ее реализации. Тоталитаризм префектур вреден, он мешает развитию страны.

— Это только ваше мнение? Кстати, вы так и не представились.

— В этом нет необходимости. Тем более что так думаю не один я. Так думают все истинные патриоты, а их немало. Пора принимать меры, нельзя оставить все так, как есть. Мы, те, кому не безразлична судьба страны, предлагаем вам, Анатолий, присоединиться к нам. Поверьте, выгоды от этого могут быть взаимными.

— И что же вы собираетесь делать?

— Отстранить префектуры от управления государством и передать власть в руки тех, кто ее достоин. Всю полноту власти, а не те жалкие крохи, что есть сейчас.

— И кто же будет выбирать этих самых достойных?

— Зачем выбирать? Все давно выбрано.

— Но префектуры хранят не только незыблемость границ. Они хранят покой внутри государства.

— Покой? Кому он нужен, этот покой? Порой не повредит немного беспокойства. Если бы не строгий контроль со стороны префектур, то наиболее инициативные личности могли бы продвинуться куда дальше, не действуя с оглядкой на каждый шаг.

«Ну да, шагая по головам и расталкивая в стороны недовольных. Знаем, наслышаны», — подумал Толик.

— Убийство полевых стражников — ваших рук дело? — спросил Анатолий. Он уже начал понимать, с кем именно разговаривает. Разумеется, личность говорившего с ним человека оставалась неизвестна, а вот его позиция постепенно прояснялась.

— Что значат какие-то полевые стражники? Их работа опасна. Великие свершения порой требуют жертв.

— Но зачем? — удивился Толик.

— Как зачем? Чтобы скомпрометировать префектуры, естественно, показать всю их бесполезность в поисках преступников. А они их не найдут, уж вы мне поверьте.

Все встало на свои места. Цель убийства стала ясна как день — провокация. Стал понятен и выбор оружия. Именно префектуры должны контролировать сохранность попадающего в этот мир автоматического оружия. Таким образом, удар, нанесенный по репутации префектур, был двойным.

«А ведь нечто подобное я и подозревал, — подумал Толик. — Мне не хватило самой малости, чтобы сложить головоломку».

Он вдруг понял, что узнал слишком много, что его могут запросто не выпустить из этой комнаты. Да, он пока не знает подробностей и имен, но его собеседник все равно слишком уж разоткровенничался.

«Надо быть осторожнее в высказываниях, — решил Анатолий, — если они поймут, что перетащить на свою сторону меня не удастся, то могут пойти на решительные меры».

Но оставался еще один острый вопрос, обойти который никак не получалось.

— Покушение на меня, как я понимаю, — тоже ваших рук дело? И после этого вы предлагаете союз?

— Это досадное недоразумение, — заверил собеседник. — Эффект нерадивых исполнителей. Человек, который принял такое решение, уже наказан. Если вы согласитесь примкнуть к нам, я гарантирую, что ничего подобного впредь не произойдет.

Это как же понимать? Если Толик предложение не примет, никто не гарантирует, что попытка его устранения не повторится? Оговорка или завуалированная угроза?

— Я рад, что недоразумение разрешилось, — сказал Анатолий.

«Разрешилось ли? — подумал он в это самое время. — Моя новая должность обязывает меня арестовать всех здесь присутствующих, и в первую очередь — высокопоставленного незнакомца, вот только сделать это не представляется возможным. Численный перевес на их стороне, наверняка они продумали любой вариант развития событий. Попробую изобразить из себя простака».

— Что вы скажете о нашем предложении? — поинтересовался собеседник.

— Оно, безусловно, заслуживает внимания. Нельзя ли рассказать поподробнее о ваших дальнейших планах?

— Вы и так узнали более чем достаточно. О планах мы сообщим вам по мере их реализации. Могу лишь пообещать, что в случае удачного их завершения вы можете смело рассчитывать на титул землевладетеля третьей руки, а то и второй. Все зависит только от вас.

— Титул? Но титулы дает король, не так ли? Уж не хотите ли вы сказать, что его величество в курсе вашей затеи?

— Я ничего не хочу сказать, кроме того, что уже сказал. У меня достаточно влияния, чтобы не давать пустые обещания.

— Я, знаете ли, как-то не привык верить на слово.

— Как, вы сомневаетесь в моих словах? — вспылил высокопоставленный.

— В детстве мама мне говорила: «Толя, не верь незнакомым дядям». А мы с вами не знакомы.

— Докажите свою преданность и получите более веские свидетельства, а пока… Что вы скажете о крупной денежной сумме? Скажем, двести монет золотом. Я вручу ее вам немедленно, если вы дадите согласие работать на нас.

— Двести монет золотом — большая сумма, но вы все еще не сказали, что я должен буду делать.

— На территории тилинской префектуры имеется склад конфискованного оружия, вам необходимо его взорвать.

Ничего себе! Вот так с ходу — взорвать склад!

— Это совершенно невозможно!

— Вы отказываетесь? — удивился высокопоставленный.

— Я не самоубийца, чтобы браться за такое дело, это невозможно технически.

— Почему? Взрывчатку мы вам доставим. Правда, это будет обычный порох, но зато в достаточном количестве.

— Вы доставите его на территорию префектуры?

— Нет, с этим сложнее, но вы сможете получить порох в городе.

— И что я буду с ним делать? После того как ваши люди обстреляли из арбалета территорию префектуры, меры безопасности усилены многократно.

«Надеюсь, у них нет достаточно осведомленных людей, которые могли бы разоблачить мой блеф, — подумал Толик. — Надо предупредить Олди Энца о возможности подобных действий со стороны противника».

— Это досадно, — сказал незнакомец. — Но о планах префектуры вы можете рассказать?

— Я временно отстранен от дел и отправлен с посланием к наставнику Траю. Что-то новое я смогу узнать только по возвращении в Тилину.

— Такого человека отправлять в качестве курьера? Вас совсем не ценят. Что ж, по возвращении так по возвращении. Вы согласны сообщить нам эти планы, когда они станут вам известны?

Толик сделал вид, что колеблется:

— Это непростое решение, я должен все как следует обдумать.

— Что ж, не буду вас торопить, но и медлить не советую. Может статься, что ваша помощь будет нам уже не нужна. Не опоздайте с выбором.

— Я постараюсь.

— Надеюсь, вы примете правильное решение.

— Как я смогу дать вам знать о нем? — поинтересовался Анатолий.

Высокопоставленный незнакомец на минуту задумался, а затем продолжил:

— В Тилине, на улице Ткачей есть небольшая харчевня, которая называется «Глаз окуня». Передадите хозяину письмо со словами: «Для дяди». Там же через три дня получите ответ.

— Харчевня? Вы не боитесь довериться простолюдину?

— Хозяин ничего не знает. Он получает деньги за то, что принимает и передает письма.

— Очень разумная предосторожность, — похвалил Толик.

— Вот именно. Не вздумайте рассказать о харчевне префекторам. Арест хозяина ничего не даст, а мы будем знать о вашем отказе. О нашей встрече тоже болтать не советую. Префекторы не поверят в вашу искренность, когда узнают, что вы мирно беседовали со мной и не предприняли ничего для моего задержания. Вы ведь не собираетесь делать такую глупость?

— Не собираюсь, могу вас заверить.

«По крайней мере, не сейчас», — мысленно добавил Толик.

— Вот и замечательно. Если у вас больше нет вопросов…

Вопросы были, но вряд ли собеседник скажет хоть что-то сверх уже сказанного.

— Разрешите откланяться.

— До встречи, господин Анатолий.

Незнакомец кивнул, давая понять, что разговор окончен. Толик поспешил к выходу. Негромкий скрип заставил его бросить взгляд направо. Кто-то переминался с ноги на ногу, стоя за дверью. Ага, вот, стало быть, где притаился третий охранник. Наверное, стоит там с арбалетом. Или, может быть, с автоматом? От господина инкогнито всего можно ожидать. Толик с трудом удержался от того, чтобы ускорить шаг. Тем не менее он вздохнул с большим облегчением, выйдя на улицу и увидев, что их фургон по-прежнему там, где ему и положено быть.

— Я уже начал беспокоиться, — сказал Нимет. — Как вы, господин Анатолий?

— Потом, все потом. Разворачивай коней, давай покинем это «гостеприимное» место.

Полевой стражник не заставил себя ждать, вскоре фургон выехал за ворота, и Толик еще раз вздохнул с облегчением:

— Фух! Знаешь ли ты, у кого мы только что побывали в гостях?

— Понятия не имею, — отозвался Нимет.

— Эти люди непосредственно связаны с теми, кто убил полевых стражников.

Нимет потянул на себя вожжи, и Толику пришлось перехватить его руку:

— Спокойнее, не так быстро.

— Так это же!.. Мы что, так просто отсюда уедем?

— Нас двое, а их, вместе с кучером и тем человеком, что встречал нас на дороге, минимум семеро.

— Это не повод, чтобы бежать! — горячился полевой стражник.

— Но это повод, чтобы быть осмотрительными.

— Мы вызовем подмогу и окружим поместье? — поинтересовался Нимет.

— Нет, этого мы делать не будем. Там не такие дураки, чтобы ждать, когда их схватят, а вот за нашей реакцией они проследить могут.

— И какая же у нас будет реакция?

— Мы не торопясь едем по ранее намеченному маршруту. Точнее, я еду.

— А я?

— А для тебя будет непростое и очень ответственное задание. За фургоном могут наблюдать. Сейчас заберись под тент. Когда будем проезжать мимо тех вон зарослей, ты незаметно выскочишь и направишься в лес. Надо вернуться к поместью и посмотреть, что там делают наши собеседники. Будь осторожен, у дороги могут быть наблюдатели.

— Будьте спокойны, сделаю все в лучшем виде, — заверил полевой стражник.

— Я сверну в сторону Тилины, проеду от развилки лигу и буду тебя ждать.

Нимет спрыгнул на ходу и юркнул в заросли ивы. Все это он проделал так, что ветви практически не шелохнулись. Толик не спеша выехал на центральную дорогу и направил повозку по оговоренному маршруту. Отъехав лигу, он остановил коней и принялся ждать.

Полевой стражник появился через три четверти часа — довольно быстро, учитывая, что ему надо было добраться до поместья и вернуться обратно, все это проделав незаметно.

— Что там? — коротко спросил Анатолий.

— Никого нет, все ушли лесом. С обратной стороны поместья следы верховых лошадей. К дороге проехала лишь пустая карета.

Толик кивнул. Все было примерно так, как он и предполагал.

— По твоему загадочному виду я вижу, что это еще не все.

— Вы правы. У дороги был наблюдатель, почти у самой развилки. Я вовремя заметил, что он возвращается, и успел затаиться. Вот что я нашел на месте его засады.

Полевой стражник протянул кусок промасленной тряпицы. Отчетливый запах оружейной смазки не оставлял сомнений в ее назначении.

— А ты говоришь, подкрепление.

— Господин Анатолий, как вы узнали? — с удивлением спросил Нимет.

— Тот, с кем я беседовал, совсем не похож на дурака, он должен был подстраховаться. Нам противостоит хитрый и опасный враг, действовать надо осмотрительно.

— И что мы будем делать дальше?

— Дальше мы как можно быстрее направляемся к ближайшему отделению префектуры.

Через полчаса, преодолев десяток лиг, фургон наконец достиг поселка, в котором располагалось отделение префектуры. Отделение было небольшим: один младший префектор и двое полевых стражников. Но не это было главным. При отделении был сэнс. Пусть не из самых умелых, сейчас это было лучше, чем ничего. Едва поздоровавшись и предъявив свои полномочия, Толик потребовал установить связь.

— Что и кому надо передать, господин помощник хранителя? — спросил сэнс, когда его вызвали.

— Передайте запрос в префектуру Околона. Не далее как полчаса назад с нашей стороны в их город въехала карета. Наверняка ее кто-то видел. Пусть они осторожно, не привлекая лишнего внимания, узнают, кому принадлежит экипаж.

— Текст сложный, но я постараюсь.

Минут десять сэнс молчал, сосредоточившись на работе, затем отозвался:

— Все. Обещали узнать и передать ответ. Что-то еще?

— Да. Сообщение в Тилину для старшего префектора Олди Энца: «Срочно усильте меры по охране территории префектуры». Если не сможете передать сразу в Тилину, отправьте по цепочке. Главное, чтобы адресат получил сообщение.

— По цепочке надежнее, — сказал сэнс и принялся за работу.

Через пять минут он облегченно вздохнул и утер рукой вспотевший лоб. У них было спокойное отделение, передавать по два сложных дальних сообщения сразу доводилось нечасто.

— Что-то еще?

— Нет, спасибо, — поблагодарил Толик. — Когда придет ответ из Околона, передайте его сэнсам из Тилины для меня. Лучше по цепочке, так я смогу узнать ответ уже в дороге.

— Непременно передам, — заверил сэнс.

С оповещением было покончено, но оставалось еще кое-что, что Толику хотелось выяснить. А именно — принадлежность поместья, в котором немногим больше часа назад состоялась встреча с заговорщиками. Ответ он получил быстро — младший префектор знал подведомственную ему территорию.

— Есть хозяин, как же. Землевладетель третьей руки Тули. Точнее — был. Месяца три тому, как помер. Это не единственное его поместье, есть и другие. Прямых наследников он не оставил. В таких случаях положено ждать год, за это время могут открыться новые обстоятельства. По прошествии года Королевская судейская палата рассмотрит дела претендентов на наследство.

Стало понятным необычное запустение, царившее на территории поместья. Дело осложнялось. Значит, собеседник хозяином поместья не является. Найти незнакомца через непосредственно хозяина не представляется возможным. Оставалось надеяться на карету.

Толик и Нимет отправились в путь. К вечеру они заглянули в одно из отделений префектуры и узнали ответ на запрос. Префекторы Околона нашли нужную карету. Принадлежала она ныне почившему землевладетелю третьей руки Тули. Префектура Околона запрашивала, стоит ли ей провести дополнительное расследование.

— Ни в коем случае, — сказал Толик. — Перспектива его очень невелика, только неприятеля насторожим. Пусть установят наблюдение, но очень осторожное.

Сэнс обещал передать запрос слово в слово.

— Что теперь? — поинтересовался Нимет. — Мы их упустили. Лучше бы я погиб в бою!

— Как и собирались, возвращаемся в Тилину. Осталась одна ниточка, но тянуть за нее надо очень осторожно.

16

Толик так и не смог решить, как ему относиться к этой встрече. Связана ли она со всем предыдущим или стоит особняком? А если связана, то с чем именно? Такие происшествия редко происходят без причины. В своем родном мире нечто подобное он еще мог бы принять за причуду взбалмошной особы. Но здесь, где моральные устои не в пример высоки, вдруг ни с того ни с сего… Или причина все же была?

На следующий день в обед Толик и Нимет остановились на крупном постоялом дворе, заказали пару блюд и почти успели с ними расправиться, когда к их столу подошел посыльный:

— Вас просят подняться наверх.

— Нас? — удивился Анатолий. — Мы здесь никого не знаем.

— Просили подняться господина в наполовину белом, наполовину бежевом плаще, сидящего у окна. Такой здесь только один.

— Нимет, дружище, тебе не повезло. Твой плащ не того цвета, — сказал Толик и продолжил обед. После недавней встречи с заговорщиками он не слишком стремился откликаться на подобные приглашения.

Посыльный постоял минуту в ожидании ответа и, поскольку такового не последовало, переспросил:

— Так что мне передать даме?

— Даме? Стало быть, меня спрашивает дама? — удивился Толик.

— И весьма знатная.

— Час от часу не легче. К чему бы это? Я не назначал здесь никаких свиданий, — пробурчал вполголоса Анатолий.

В другое время он с радостью откликнулся бы на приглашение незнакомки, но сейчас посторонние разговоры были совсем некстати.

— Неучтиво оставлять приглашение женщины без ответа, — сказал посыльный.

Толик вздохнул. Не узнать, в чем дело, действительно было невежливо.

«Не съест же она меня. Здесь постоялый двор, полно народа. Это свидание будет куда менее опасным, чем то, что состоялось вчера. Так, обжегшись на молоке, недолго начать дуть на воду», — подумал Толик.

— Я сейчас поднимусь. Заканчивай обед, дружище Нимет, я только узнаю, что угодно этой даме, и мы поедем дальше.

Посыльный шел впереди, показывая дорогу, Анатолий следовал за ним.

— Это здесь. — Посыльный указал на дверь и отступил в сторону.

Толик постучал и, дождавшись ответа, ступил за порог.

— Где же вы пропадаете? Почему заставляете себя ждать? — Незнакомка сказала это с таким укором, что Анатолий почти почувствовал себя виноватым.

Если его удивило такое начала разговора, внешность женщины добила его окончательно. Жгучая брюнетка лет двадцати пяти с ниспадающими и чуть вьющимися волосами и большими глазами. Правильные черты лица; взгляд, затягивающий как в омут. Незнакомка разила наповал.

— Кто вы? Не имею чести быть знаком! — справившись с собой, сказал Анатолий.

— Кто я? А кем бы вы хотели меня видеть, Анатолий? — Незнакомка ласково улыбнулась.

На этот раз голос прозвучал мягко. В связи с неожиданно измененной интонацией слова ее производили еще большее впечатление.

— Вы меня знаете? — спросил Толик, но вместо ответа получил лишь загадочную улыбку. — Должен же я вас как-то называть?

— Должны? Я легко простила бы вам этот долг. — Незнакомка изящно играла словами. — Но если вы так желаете…

«Вот так раз, — подумал Толик. — Она повернула дело так, будто я перед ней в долгу, а она выполняет мое желание. А я всего лишь спросил об имени. С этой женщиной надо держать ухо востро. Сам не поймешь, когда станешь кругом должен, да еще и начнешь за это благодарить».

— Нет, почему же, можете оставаться без имени, если вам так удобно.

Незнакомка звонко рассмеялась:

— Как вам нравится имя Рити?

— Рити? Вам идет.

— Вы находите?

— Несложно находить то, что лежит на поверхности.

«Наш разговор превращается в обмен любезностями, — подумал Анатолий. — Для чего она меня позвала? Не для этого же».

— Вы еще более галантны, чем я предполагала.

— Кто вы, Рити? — перешел к делу Толик.

— Позвольте не раскрывать пока всех секретов. Вы не находите, что некоторая загадочность лишь украшает женщину?

— В меру, только в меру. Разве вы хотели меня видеть лишь для того, чтобы окружать секретами?

— Почему нет? Вы против загадок? Что в них плохого? Они придают обстановке романтизм, не так ли?

— Быть может, но последнее время я и без того окружен тайнами.

— Тайнами? Как интересно. Поделитесь. Вы же знаете, женщины — чрезвычайно любопытные существа, мы обожаем загадки.

Рити мило улыбнулась, и Толик поймал себя на мысли, что он почти готов начать рассказывать ей… Что? Да что угодно. Такой обворожительной женщине трудно отказать в беседе.

— Это скучно. Мои загадки совсем не того рода, что обычно интересуют женщин.

— Вы плохо нас знаете. Нам интересны всякие загадки.

Рити встала и медленно пошла в сторону Толика. Грациозность ее движений завораживала, производя почти гипнотическое действие. Сердце Толика учащенно билось. Вряд ли эта женщина могла бы оставить кого-нибудь равнодушным.

Она остановилась в одном шаге от Анатолия и внимательно посмотрела ему в глаза. Веер вдруг коснулся шеи Толика и медленно пополз по ней вниз, переходя на грудь. Рити соблазнительно облизнулась. Руки Толика, казалось, сами по себе пришли в движение и обхватили ее за талию. Мягкая улыбка и молния, блеснувшая в ее огромных глазах, почти лишили Толика способности соображать.

— Не так быстро. — Помедлив секунду, женщина скользнула в сторону. — Вы слишком торопливы, Анатолий. Торопливость портит очарование игры. Не так ли?

Точно рассчитанная интонация, идеально подобранный тембр голоса разили наповал. Толик почувствовал себя неловко и покраснел, чего с ним давно не случалось.

Отчего он был так несдержан? Но ее намек был вполне прозрачен. Или не был, и он принял желаемое за действительность? Если целью Рити было смутить Толика и сбить его с толку, надо признать, это у нее получилось.

— Прошу простить мою несдержанность.

— О, у вас еще будет шанс заслужить мое прощение. — Голос женщины опять был завораживающе мягок.

Неожиданный стук в дверь нарушил магию момента, заставив Рити отвлечься.

— Что за невежливые люди! Я сейчас вернусь.

Жгучая брюнетка многообещающе улыбнулась и устремилась к двери.

— Да. Не сейчас, — услышал через несколько секунд ее раздраженный голос Анатолий.

Слов собеседника он не разобрал, было лишь ясно, что это мужчина и что он настойчиво пытается что-то объяснить.

«Нимет, наверное, уже запряг лошадей, — подумал Толик. — Что я здесь делаю, ведь я собирался заглянуть только на минуту? Хотел узнать, зачем меня позвали? Ага, как же. Рити не похожа на того, кто охотно расстается с тайнами».

Толик вышел на балкон. От всего произошедшего его бросило в жар. Разум твердил — беги, пока не поздно, чувства говорили — останься. Такие женщины встречаются нечасто, неизвестно, состоится ли их встреча снова. Рити — просто роковая красотка и наверняка не обделена мужским вниманием.

На какую-то секунду разум все же возобладал над чувствами. «Если не уйду сейчас, то позже просто не смогу это сделать», — понял Анатолий. Он перелез через перила балкона и скользнул вниз по деревянному столбу.

Это было бегство, но Толик вовсе не считал его постыдным. Слишком уж все неожиданно и не к месту. Неспроста эта встреча, совсем неспроста. Не готов он к такому состязанию. Рити совсем не похожа на простушку. Она больше напоминает кошку, пушистую и грациозную, но где-то в глубине помнящую о том, что она хищник. Из этих пушистых лапок вырваться будет посложнее, чем из рук заговорщиков.

— Что с вами, господин Анатолий? — удивился Нимет.

— Поехали скорее, дружище.

— За вами гонятся?

— Уж лучше бы гнались, — вздохнул Толик.

Острое сожаление о том, что он спрыгнул с балкона, попыталось заполнить весь его разум.

— Не понимаю, — сказал полевой стражник, садясь на облучок фургона.

— Твое счастье. Пообещай мне одну вещь, дружище.

— Какую?

— Если я вдруг надумаю вернуться, ты меня свяжешь и доставишь таким образом в Тилину, несмотря на все мои возражения.

Нимет удивленно покачал головой, таким видеть Толика ему еще не доводилось.

Лошади резво бежали, унося фургон подальше от постоялого двора. Где-то через час Анатолий смог немного унять скачущее сердце и спокойно подумать о произошедшем. Относительно спокойно. Сожаление о принятом решении никак не хотело отступать окончательно. Какая женщина! Но с чего бы вдруг? И она явно его знала.

Что это было? Ее личная инициатива? Проделки заговорщиков, решивших упрочить свое влияние на Толика? Медовая ловушка — средство почти безотказное, в нее попалось множество людей, избежавших других соблазнов. Или это инициатива какой-то третьей силы, пока остававшейся в тени? Так или иначе, надо признать, он почти сдался. Устоять перед такой женщиной, когда она выказывает явные знаки внимания… Надо быть железным. Еще неизвестно, как бы все повернулось, если бы он не был так насторожен после вчерашнего разговора.

Толик совершенно точно понимал: он поступил правильно и он всю жизнь будет жалеть о принятом решении.

Нимет, который время от времени с тревогой смотрел на помощника хранителя, наконец не выдержал и спросил:

— Да что случилось-то?

— Можно сказать, ничего, но… Ох, дружище, не дай тебе Всевершитель, быть перед таким выбором.

Всю дорогу Толик печально вздыхал, чем немало озадачил своего друга.

Толик не был в Тилине всего несколько дней, а ему показалось, что миновала вечность. Слишком уж насыщенной выдалась их поездка. Менее чем в неделю вместилось столько событий, что их с лихвой хватило бы на целый месяц.

Фургон остановили на въезде в префектуру. Бдительный полевой стражник внимательно его осмотрел, убедился, что, кроме Толика и Нимета, в нем никого нет, и только тогда пропустил повозку на территорию. Видимо, слова Анатолия об усилении мер безопасности были услышаны.

Толик спрыгнул на ходу и направился к основному зданию, позволив Нимету отогнать фургон на хозяйственный двор.

Быстро взбежав на крыльцо, он поинтересовался у встреченного младшего префектора:

— Господин Олди у себя?

— Он сегодня дежурит.

— Спасибо, — кивнул Толик и свернул направо по коридору к комнате дежурного по префектуре.

Олди Энц сидел в кресле. Увидев Толика, он встал, чтобы поприветствовать помощника хранителя.

— Вот он, тот самый человек, из-за которого полевая стража перешла на усиленный режим работы, — улыбнулся Олди. — С вами, господин Анатолий, не соскучишься. Вчера после обеда сэнсы опять сообщили о необычайном всплеске ваших эмоции. Но поскольку ничего угрожающего в них не было, мы не стали на это реагировать. Что же с вами случилось? Может, поделитесь?

Толик покраснел:

— Поверьте, любезный Олди, это не имеет большого значения.

— Да?

Толик покраснел еще больше. Наверняка сэнсы не поленились сообщить, какого рода эмоции он испытывал. Рассказывать о встрече с Рити и своем бегстве Толику не хотелось.

— По крайней мере, меня гораздо больше беспокоят другие события.

— И не только вас. Что это за странное сообщение, в котором вы рекомендуете усилить меры безопасности по охране префектуры? Надеюсь, вы объясните?

— Я рад, что вы не пренебрегли моим предупреждением, речь идет о возможном взрыве на территории префектуры.

— Вы серьезно?

— Более чем. Мне даже предлагали деньги за помощь в его проведении.

— Надеюсь, вы отказались?

— За кого вы меня принимаете? — возмутился Толик.

— Простите, я не мог не уточнить, — сказал старший префектор.

— Пустяки. В общем, слушайте: убийство полевых стражников и стрельба по нам из арбалета имеют, как мы и предполагали, одни корни. И имя этим корням — заговор.

Толик вкратце пересказал Олди Энцу все, что с ним произошло за последнее время, подробно рассказав лишь о встрече с одним из заговорщиков. О Рити он деликатно не упомянул.

— Вот как? Вы правы, это очень серьезно, — согласился старший префектор, выслушав рассказ. — Надо немедленно сообщить обо всем хранителю.

— Надо. Прямо сейчас я отправляюсь к преподобному О'Брилину. Я не мог не зайти и не предупредить о возможной опасности.

— Нет, ну какие наглецы! Нельзя это оставлять без ответа! Вот так, в открытую…

— В том-то и дело, что не совсем в открытую. Рассмотрел я только одного человека, того, с кем говорил на дороге. Высокопоставленного смогу узнать разве что по голосу.

— Но почему вы не попросили префекторов из Околона поработать над этим делом? Расспросить кучера, в конце концов?

— Не попросил. Более того, я попросил их этого не делать. Кучер не та персона, чтобы его посвящали в подробности. Наверняка его задействовали вслепую. А интерес к нему может быть замечен, тогда оборвется последняя ниточка.

— Вы о связи, которую оставили заговорщики? — догадался префектор. — Надо расспросить этого самого содержателя харчевни.

— Ни в коем случае! — воскликнул Толик. — Я прошу вас пока ничего не предпринимать. Здесь надо действовать очень осмотрительно.

— Не считаете ли вы, что префекторы не справятся с этой работой? — с вызовом спросил Олди.

— Конечно, справятся. Но здесь нельзя действовать с наскока. Давайте подробно обсудим порядок работы и составим план. Предлагаю встретиться сегодня вечером и обговорить все детали.

— Ну что ж, хорошо, — согласился префектор.

— За время моего отсутствия преподобный никуда не уехал? — поинтересовался Толик.

— Насколько я знаю, нет. По крайней мере вчера хранитель был в городе и об отъезде не говорил.

Толик попрощался со старшим префектором и поспешил к дому О'Брилина.

Резиденция хранителя в Тилине была довольно скромной — двухэтажный каменный дом общей площадью около двухсот квадратных метров и небольшой прилегающий к нему парк. Иные землевладетели третьей руки имели дома попросторнее и экипажи пошикарнее. Но по значимости с не считающим нужным обременять себя излишней собственностью О'Брилином не могли равняться даже знатнейшие землевладетели первой руки.

Многие из великих были довольно скромны в быту, история имеет тому массу примеров. В чем здесь секрет? Да нет никакого секрета. Просто личности такого плана, как хранитель О'Брилин, не размениваются на бытовую мишуру. Их поле деятельности лежит далеко за пределами подобных интересов.

Муниципалитет Тилины несколько раз предлагал построить за счет города для хранителя хоромы, соответствующие его немалому статусу. О'Брилин неизменно отказывался.

— Но почему? — удивлялся глава муниципалитета, услышав очередной отказ.

Хранитель пожимал плечами и отвечал примерно так:

— Разве кто-нибудь усомнится в моих полномочиях, если я буду жить здесь?

— Разумеется, нет! Как можно, преподобный! — заверял глава муниципалитета.

— Тогда и говорить не о чем, — подводил итог дискуссии хранитель.

Некоторое время вопрос оставался закрытым, пока муниципалитету не приходила мысль вспомнить о нем снова.

На удивление у ворот дома хранителя стоял пост полевой стражи. Этим дело не ограничивалось, десятка два полевых стражников расположились за домом. Толик подумал было, что здесь начались военные действия, но спокойный вид стражников быстро его в этом разубедил.

Стражники скользнули по нему взглядами, но останавливать не стали. О'Брилина Толик нашел в кабинете. Хранитель что-то писал, но сразу же отложил лист в сторону, как только увидел вошедшего.

— Здравствуйте, Анатолий. Как прошла ваша поездка?

— Очень содержательно, преподобный. Для начала разрешите вручить вам письмо наставника Трая.

— Ах да, письмо. Я почту его позже. — Хранитель взял конверт и не глядя убрал его в стол.

— Вы, преподобный, тоже решили усилить меры безопасности?

— К этому шло. — О'Брилин махнул рукой. — События последнего времени давно подвигали меня к такому решению. Не хотел я переводить подразделения полевой стражи в свое личное подчинение, но в нынешней ситуации быстрота реагирования на возможные угрозы важнее.

Вот как? Толик вообразил было, что причиной усиления охраны стало его сообщение. Как оказалось — это всего лишь один из факторов. Может, не самый значительный.

«Но и лишним оно тоже не было, — решил Анатолий. — Пусть стало последней каплей, моя совесть чиста».

— Ситуация очень тревожная. То, что я вам расскажу, только подтвердит это.

Хранитель внимательно выслушал рассказ Толика о встрече с заговорщиками. А вот реакция его была на удивление ровной.

— Чего-то в этом роде я и ожидал, — сказал О'Брилин. — Слишком необычный размах приняло это дело.

— А цели? Цели тоже были вам известны? — удивился Толик.

— Общее направление удара заговорщиков можно было просчитать. Беседа одного из них с вами, Анатолий, лишь конкретизировала их планы.

— Но почему вы мне ничего не сказали?

— Вы располагали теми же фактами, что и я. Почему я не поделился своими соображениями? Во-первых, они могли быть ошибочными. Ну а во-вторых…

Хранитель помедлил с ответом.

— Что — во-вторых? — поинтересовался Толик.

— Как бы это помогло в вашей работе? Свежий взгляд, незамутненный чужими догадками, порой очень ценен. Кстати, вам интересно, кем оказались обезвреженные вами арбалетчики?

— Еще бы! — чуть не подпрыгнул Толик. — Удалось установить, кто они такие?

— Да, Олди Энц постарался на славу.

— Я его видел, но не успел расспросить о делах. Кто же эти люди?

— О, это весьма примечательные личности. Они из охраны каменоломни юго-западного округа.

— На каменоломне используется труд каторжников? — догадался Толик.

— Да. Должны же они где-то работать. Каменный карьер расположен в достаточно удаленном от населенных мест месте.

— Но как шапочки попали к охранникам?

— Пока это не удалось выяснить точно. Землевладетель, в чьей собственности находится каменная разработка, во всем винит самих охранников. Они числятся в отпуске.

— Разве каменоломня не королевская? — удивился Толик.

— Нет. Каторжники привлекаются и на частные предприятия, если там обеспечены условия для их работы. Впрочем, каторжников у нас не так много. Тех, кто содержится в строгих условиях, наберется едва ли пять десятков.

— Действительно, для всей страны это немного, — согласился Толик. — На чьем же предприятии трудились арбалетчики. Уж не на каменоломне ли небезызвестного нам Патриса Льюла?

— Нет, у них был другой работодатель, — О'Брилин сделал паузу и добавил: — Патрис Льюл здесь ни при чем, каменоломня принадлежит его племяннику.

Улыбка хранителя не оставляла сомнений в его скептическом отношении к сказанному.

— А если учесть, что следы коней убийц полевых стражников вели в одно из поместий Льюла… Мне трудно поверить в то, что и дядя, и племянник никак не замешаны в заговоре. Нельзя ли расспросить их в присутствии сэнсов?

— И тот и другой заявили, что не могут отвечать за действия всех своих подчиненных, и от дальнейших ответов отказались.

— Значит, арестовать их не за что?

— Думаю, наши противники только этого и ждут. На короля уже давят, жалуясь на то, что префектуры превышают свои полномочия. Этот самый Льюл подал его величеству жалобу. Да-да, по тому самому делу, когда вы с Ниметом попытались задержать его людей со странными дорожными сумами, напоминающими ружейные чехлы. Если мы предпримем решительные меры против Льюла или его племянника, не располагая серьезными доказательствами, это будет выглядеть как сведение счетов. В таком случае возмущения землевладетелей не миновать.

— Но если мы будем сидеть без дела, заговорщики могут организовать еще какую-нибудь провокацию. Почти наверняка организуют.

— Без дела сидеть не будем. Все силы префектур задействованы для поиска злоумышленников. А для вас, Анатолий, у меня будет особое поручение. Как вы смотрите на то, чтобы еще раз побывать в том поместье, где вы разговаривали с заговорщиками?

— Еще раз? Я уверен, там не осталось никаких следов.

— Следы бывают разными, — отозвался хранитель. — Как и люди, которые могут их искать. В одной из отдаленных обителей братьев слушающих есть человек. Очень необычный человек. Уже много лет он не общается с миром, но в память о нашей былой дружбе, думаю, не откажет в помощи.

— И что же это за человек? — заинтересовался Толик.

— По-своему он несчастен, потому-то и удалился от мира. Но он имеет уникальную способность. Вы знакомы с работой сэнсов?

— Так он сэнс?

— И да и нет. — Хранитель покачал головой. — Если и сэнс, то способности его несколько необычны. Он не чувствует эмоции и не способен общаться на расстоянии, как большинство сэнсов. Его талант редок, люди такого плана рождаются раз в сто лет.

— И что же он может делать?

— Считывать отпечатки.

— Искать следы? — удивился Толик.

— Можно и так сказать. Любые события: произошедшие, происходящие или которым лишь суждено произойти, записаны навечно в книгу бытия.

— Я не понял, преподобный. Где находится эта самая книга?

— Везде и нигде. Она вокруг нас и внутри нас. В каждой точке мироздания одновременно.

— Так вы говорите об энергоинформационном поле? — догадался Толик.

— Можно и так сказать, — согласился О'Брилин. — Дело не в названии, а в том, что Хигидус может рассмотреть отпечатки былого, а иногда — и будущего.

— Так он что, провидец?

— Называй, как хочешь, дело не в названии, а в сути. Я хочу, чтобы он посмотрел на события, происходившие в том поместье. Не получив отпечаток личности человека, сэнсы не могут найти его. Хигидус может.

— Но почему он выбрал уединение? — удивился Толик.

— Ты бы хотел знать свое будущее? Это тяжкий крест. Многие обращались к нему за помощью, пока он жил среди людей, но не многим это принесло радость. Впрочем, речь идет о делах давно минувших. Вот уже два десятка лет, как Хигидус удалился от мира.

— Значит, будущее можно узнать?

— Прошу тебя, забудь об этом. Это знание не несет счастья.

— Я не о том. Получается, наше будущее предопределено и, что бы мы ни делали, ничего не изменится?

— Вот ты о чем? Это и так и не так.

— Я не понимаю, преподобный.

— Во-первых, предопределены не все события, а только их часть. Другая часть может случиться с той или иной долей вероятности. Есть и третья часть — это события, которые не предопределены вообще. Например, если завтра суждено пойти дождю, то он пойдет. Но промокнешь ли ты, зависит не только от дождя. Может быть, промокнешь. Но ты можешь захватить плащ, можешь и вообще не выходить из дома. Жизнь складывается из предопределенностей, случайностей и нашего выбора.

— Значит, мы все-таки можем выбирать? Тогда, если знать будущее…

— То от этого не будет никакого проку. Можно узнать лишь о той части будущего, которая предопределена и которую нельзя изменить. Остальное нельзя увидеть заранее.

— Но если я точно буду знать, что завтра пойдет дождь, то позабочусь о том, чтобы взять с собой плащ.

— Гхм. Возможно, если тот факт, промокнешь ты или нет, не относится к предопределенности. Большинство людей интересуют частности, относящиеся именно к ним. Но мы отвлеклись. Тема эта обширна, и я с удовольствием обсужу ее как-нибудь, когда будет больше свободного времени. Вернемся к твоему заданию.

— Вернемся, — согласился Толик.

— Хигидус далеко не молод, вам надо будет взять бричку, чтобы отвезти его на место.

— Может, лучше фургон? Я к нему привык.

— Можно и фургон, — кивнул хранитель. — Не суть важно. Времена неспокойные, с собой возьмете десяток полевой стражи. Через неделю я отбываю в столицу на Совет хранителей. Хорошо бы к тому времени выяснить по делу заговорщиков новые подробности.

— Я готов отправиться в путь, но прошу день отсрочки, — сказал Толик.

— Ты устал с дороги? — кивнул хранитель.

— Нет, дело совсем не в этом. То есть дорога меня утомила, но не настолько, чтобы просить об отсрочке. Сегодня вечером мы договорились со старшим префектором обсудить дальнейшие действия по хозяину харчевни «Глаз окуня».

— Да, здесь может проявиться что-то интересное, но только в ближайшее время. Когда заговорщики поймут, что ты не согласился на их предложение, они оборвут эту связь. Хорошо, займитесь этим вопросом. В твоем распоряжении остаток сегодняшнего дня и весь завтрашний. Больше дать не могу. Завтра вечером ты должен отправиться в путь, крайний срок — послезавтра утром.

— Постараюсь, преподобный, — сказал Толик.

— Есть что-то еще, о чем ты хотел бы поговорить?

Внезапно Толику захотелось рассказать о Рити. Эмоции, связанные с ней, были слишком сильны (до сих пор слишком сильны), чтобы держать их при себе. Они требовали выхода хотя бы в виде разговора. О'Брилин всегда был довольно чуток, вряд ли от него стоит ждать насмешки.

«Но чем он здесь может помочь? Посочувствовать? Нуждаюсь ли я в этом? Дать совет? Могут ли здесь быть какие-то советы? Может, эта Рити и не имеет никакого отношения к делу».

Толик печально вздохнул:

— Спасибо, я сказал все что хотел.

Последний вздох не укрылся от внимательного взгляда хранителя, но уточнять, что именно осталось несказанным, О'Брилин не стал.

— Если будет необходимость в разговоре, приходи в любое время, — сказал он.

— Спасибо.

Анатолий попрощался и направился к выходу.

До вечера еще было время, и он решил прогуляться по городу. Толик совершенно не был готов к разговору с Олди Энцом. То есть сам разговор его нисколько не смущал. Он не знал, как подступиться к содержателю харчевни, чтобы не оборвать непрочную ниточку, которая ведет к заговорщикам.

Передать письмо и проследить, кто его получит? Но в харчевне бывает много народу, и все посетители общаются с владельцем. Попросить сэнса отслеживать эмоции почтаря? Но он может не испытывать никаких особых чувств, передавая сообщение. Особенно учитывая то, что он действует вслепую. Нет, все это не то. Неэффективно и ненадежно.

Часа через два Толик вернулся в префектуру и засел в оборудованном для него кабинете. Он задумчиво покачивался в кресле, размышляя над сложившейся ситуацией.

17

Высокий худощавый человек лет сорока с глубокопосаженными глазами и складками около основания крупного носа внимательно смотрел на огонь. Молчаливый слуга поправил дрова в камине, бросил взгляд на своего хозяина и, не дождавшись указаний, удалился. Вслед за ним заглянул повар:

— Прикажете подавать чай, ваша милость?

— Позже. — Худощавый сделал знак рукой, давая понять, что не задерживает маэстро кухни, и тот поспешил за дверь.

Слуга и повар были единственными, кто находился, кроме их хозяина, в скромном охотничьем домике, если не считать десятка личной охраны, которая рассыпалась по округе и была готова обезвредить злоумышленника на дальних подступах. Да только никакому злоумышленнику не приходило в голову заглянуть в этот глухой уголок леса, что, впрочем, не мешало охране быть настороже.

Дневная охота прошла не слишком успешно, что весьма расстроило егерей и оставило равнодушным ее главного участника. Охота не была его страстью, в этот домик худощавый приехал совсем по другому поводу.

Причиной тому было ожидавшееся свидание. Свидание с женщиной. И с женщиной, надо сказать, весьма примечательной. Немало знатных землевладетелей с радостью отправились бы и не в такую глушь, чтобы удостоиться ее благосклонного взгляда.

Худощавый уже начал подумывать, не послать ли гонца, чтобы тот разузнал о причинах, которые задержали женщину, но делать этого не пришлось. Вскоре ржание коней и топот копыт возвестили о подъехавшей карете. Через минуту в комнату заглянул слуга и сообщил:

— Дама, которую вы ожидали, прибыла.

— Проси, — коротко бросил худощавый.

Слуга исчез, и вскоре раздался шорох платья и мягкие почти неслышные шаги. Мужчина повернул голову навстречу вошедшей и коротко кивнул. Пожалуй, это было довольно прохладное приветствие, однако худощавый ограничился лишь им. Он не поспешил навстречу даме с нежными объятьями, он вообще не поднялся с кресла.

— Присаживайся, Рьяна, — худощавый кивнул на кресло, стоящее напротив. — Не желаешь ли бокал вина с дороги?

— Из ваших рук — все что угодно! — Женщина улыбнулась ярчайшей из своих улыбок.

Восклицание вызвало ответную улыбку мужчины, но скорее понимающую и скептическую, чем радостную. Худощавый позвонил в колокольчик, и появившийся слуга поспешил наполнить бокал гости вином.

Рьяна села в кресло напротив хозяина домика, мягко закинула ногу на ногу, пригубила вино, кокетливо улыбнулась и вздохнула томно и протяжно.

— Сколько тебе повторять, радость моя, твои чары на меня не действуют, — с улыбкой сказал мужчина.

— Как, совсем не действуют? — Рьяна захлопала глазами, изображая испуганную антилопу. — Неужели я недостаточно хороша?

— Достаточно хороша и даже больше.

— И при этом вы совсем не рады меня видеть?

— Разговоры с тобой мне доставляют истинное удовольствие, — улыбнулся хозяин домика. — В тебе пропадает великая актриса.

— И однажды она может пропасть совсем, — с грустным выражением лица продолжила дама.

— Не беспокойся, если это и произойдет, то еще очень не скоро. Уверен, ни один мужчина не может устоять перед твоим обаянием.

— Кроме вас, ваша милость.

— Исключение лишь подтверждает правило.

— Любое исключение — повод для сомнений, — парировала женщина. — Неужели я не в силах разжечь в вас огонь страсти?

— Я предпочитаю не смешивать дела и чувства.

— И вам не хотелось хоть раз оставить дела в стороне и отдаться всепоглощающему чувству?

Глаза дамы разгорелись, прыгающие в них искры придавали ей еще большее очарование.

— И сыграть по твоим правилам? — улыбнулся мужчина. — Я предпочитаю быть игроком, а не фишкой.

— Как? Вы могли заподозрить меня в подобном коварстве? — показательно смутилась Рьяна.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что воспылала ко мне искренним и нежным чувством? — скептически улыбнулся мужчина.

— Вы думаете, я на это не способна?

— Ты — игрок. Настоящий игрок способен еще и не на такое. Ты настолько можешь войти в роль, что и сама в нее поверишь. Верю ли я, что ты можешь воспылать чувством? Охотно поверю. Но… Смена масок и декораций — и от чувств не останется и следа.

Женщина насупилась, но и это не произвело на мужчину особого впечатления. Через минуту она уже улыбалась.

— Пожалуй, я могла бы полюбить вас по-настоящему, редко удается встретить человека такого ума.

Разговоры, подобные этому, происходили не первый раз. Оба собеседника получали от них большое удовольствие, сродни тому, что может дать шахматная партия с достойным соперником. Рьяна могла бы заподозрить собеседника в равнодушии к женскому полу, но его многочисленные любовные похождения говорили об обратном. Этот человек действительно имел железную волю и мог оставаться хладнокровным в ее присутствии.

— Не пора ли перейти к делу, — сказал хозяин домика.

— Что ж, к делу так к делу, — согласилась его собеседница и последний раз волнительно вздохнула. Через минуту в кресле сидела совсем другая женщина: собранная и сосредоточенная.

«Нет, но все-таки какова актриса! — подумал худощавый. — Полное перевоплощение».

— Как прошла ваша встреча?

— В полном соответствии с задуманным, — заверила Рьяна. — Господа заговорщики полны радужных планов.

— Надеюсь, не пришлось прибегать к твоему очарованию?

— В этом не было никакой необходимости. Господин…

— Краб. Давай будем придерживаться выбранной терминологии.

— Хорошо. Краб действует напористо и последовательно. Он стремится к выбранной цели. — Рьяна улыбнулась. — К выбранной вами цели. Кроме того, он зашел слишком далеко и вряд ли сможет свернуть. Правда, частенько ему не хватает фантазии.

— Что поделать, обладай он ею в полной мере, сам мог бы выбирать себе цели, — рассмеялся худощавый.

— Так он и думает, что выбрал ее сам, — улыбнулась Рьяна.

— Тем лучше для нас. Тем более что он отчасти прав.

— Объясните, — попросила гостья.

— Подтолкнуть в нужную сторону легче того, кто предрасположен туда катиться.

— Думаете, Краб и его люди затеяли бы заговор и самостоятельно?

Хозяин домика наклонил голову набок, обдумывая вопрос:

— Все может быть. Но это маловероятно. Скорее всего, дело ограничилось бы недовольными разговорами.

— Но почему вы не вмешиваетесь в события? Эти неумехи вполне способны провалить затеянное.

Худощавый пожал плечами:

— Это не имеет решающего значения. Нужный мне резонанс будет достигнут в любом случае. Провал тоже сыграет на руку, лишь бы он не произошел слишком быстро. Резонанс еще недостаточен. Еще месяц, еще два-три удачно проведенных выступления, и роль Краба будет сыграна. Дальнейшая его судьба меня не слишком интересует.

— Вы готовы им пожертвовать?

— Он всего лишь пешка, что бы он о себе ни воображал.

— Но пешка слишком активная, — заметила Рьяна. — Если у него все получится…

— То возникнет вопрос: «А что же дальше?» Ограничение действий одной системы не ведет автоматически к запуску другой. Понадобится новая структура, способная обеспечить заданную иерархию. Структуру необходимо строить, а это Крабу не по плечу. Он будет рад обратиться к нам за советом. Если, конечно… Если сможет дотянуть до того момента.

— Префектуры встревожены не на шутку, они не оставят Краба в покое, — улыбнулась Рьяна.

— О'Брилин всегда умел поставить работу на должный уровень. Хранитель — серьезный противник, но даже он вряд ли успеет что-то сделать. Слишком поздно, партия в самом разгаре.

— А что вы думаете о его новом советнике? — спросила Рьяна.

— О том, что из другого мира? Бойкий молодой человек. Право, я удивлен, что он прошел через фильтр префектуры, в последнее время в переходы попадает контингент особого рода.

— Что изрядно прибавляет префекторам работы, — улыбнулась Рьяна.

— Да уж, побегать им приходится на славу, — рассмеялся худощавый. — Они, правда, пока еще успевают блокировать районы переноса, но, учитывая возрастающую деятельность Краба, надолго ли у них хватит сил?

— Однако этот Анатолий не только прошел фильтр префекторов, но и был приближен хранителем, — заметила гостья. — Вы слышали о покушении на Олди Энца и пойманных исполнителях? Это дело рук того самого Анатолия. Не покушение, разумеется, а поимка стрелков.

— И что же Краб? — полюбопытствовал худощавый.

— Попытался перетащить парня на свою сторону.

— Вот как? — Хозяин домика удивленно приподнял брови. — Наш визави решил проявить инициативу? Не так глупо, О'Брилин кого попало приближать к себе не будет. Вот только что из этого получится. Каков он, этот Анатолий?

— Я тоже этим заинтересовалась, — сказала гостья. — Кучеру пришлось гнать карету полночи, чтобы опередить их фургон.

— И как? Тебе удалось составить впечатление? Что можешь сказать?

— Впечатление лишь поверхностное, сложно в дороге и при недостатке времени организовать все должным образом. Но кое-какие выводы я сделала. Этот Анатолий галантен, неглуп и довольно осторожен.

— Как, неужели твои чары не подействовали на него, незабвенная? — удивился худощавый.

— У меня было мало времени, и потом, так сложились обстоятельства, — почти оправдываясь, сказала Рьяна.

— О, это даже любопытно, — улыбнулся мужчина.

— Когда мне представится такая возможность, я займусь им обстоятельно, и тогда посмотрим, кто кого.

— Оставим пока это. Как ты думаешь, удастся ли Крабу перетянуть этого человека на свою сторону?

— Анатолий осторожен, вряд ли он с ходу станет принимать какое-либо решение, — немного подумав, сказала Рьяна.

— Что ж, посмотрим, что из всего этого получится, — подвел итог обсуждаемой теме худощавый. — Меня сейчас больше волнует другое.

— Что же это, ваша милость?

— Несдержанность короля. Его величество жаждет подвигов.

— Но это играет вам на руку, не так ли?

— В долгосрочной перспективе — да, но король жаждет подвигов немедленно.

— Неужели наш король не может придумать для себя развлечение? В следующем году ожидается война, это ли не любимое развлечение королей?

— В том-то и дело, что только в следующем году. Да и война нашему королю была бы по вкусу более масштабная. Рьяна, может, ты займешься королем? Твои чары могут любого заставить забыть о скуке.

— О нет, только не это! Короли капризны, они завзятые собственники. Я же предпочитаю играть по своим правилам. Вы знаете, как я вас уважаю, ваша милость, но попросите о чем-нибудь другом.

— Что ж, если не хочешь заняться его величеством лично, тогда придумай для него приключение. Пусть он вспоминает о делах как можно реже. До той поры, пока не придет пора действовать.

— Приключение? — Гостья задумалась, губы ее тронула чуть заметная улыбка. — Что ж, это дело по мне, будет его величеству приключение.

— Я знал, что могу на тебя положиться, Рьяна.

— Организация хорошего приключения требует денег.

— За этим дело не станет. — Хозяин домика протянул руку и открыл ящик стола.

Тяжелый кожаный мешочек увесисто стукнул по крышке:

— Здесь сто пятьдесят золотых. Этого достаточно?

— Более чем. Его величество получит увлекательное приключение, которое закончится разочарованием в нужный нам момент. Ничто так не способствует действию, как разочарование в приключении.

— Ты просто схватываешь мысли на лету, незабвенная. Именно это мне и надо: увлекательное приключение для короля с разочарованием в нужный момент.

Собеседники расстались, весьма довольные друг другом. Рьяна была находкой, хозяин домика мог по пальцам пересчитать игроков такого уровня. То, что ее удалось привлечь к реализации его планов, было несомненной удачей. Кроме того, худощавый ее неплохо знал и не опасался, что она поведет свою игру вразрез с задуманным им планом.

Гостья тоже была довольна. Во-первых, полученными деньгами. Добрую треть из них она планировала потратить на свои нужды, а если повезет, то и половину. Была и еще одна причина, не менее важная — предстоящая игра. Худощавый мог предложить ей игру такого уровня, который она никогда не осилила бы самостоятельно.

Да, он не спешил делиться всеми своими планами с союзницей. Да, она понимала, что худощавый использует ее в своей игре, но масштабность задач, которые он ставил, увлекала и завораживала. Отказаться от подобных перспектив было выше ее сил.

Упомянутый в разговоре Толик был совсем не так далеко от места беседы Рьяны и худощавого, как они думали. Всего на час он разминулся с каретой этой дамы, когда она, покинув охотничий домик, направлялась в столицу, но ни он, ни она об этом так и не узнали. Уже привычный для Анатолия и Нимета фургон катился в сторону одной из обителей братства слушающих. Той самой, которую указал в качестве пункта их путешествия хранитель О'Брилин.

— Опять мы в дороге, — рассуждал Нимет. — Должно быть, важное дело, если с нами отправили десяток полевой стражи.

— Это для того, чтобы охранять твою персону, — пытаясь скрыть улыбку, сказал Толик. — Думаю, заговорщики по достоинству оценили твои действия против них.

— Скажете тоже, господин Анатолий, — недоверчиво пробурчал полевой стражник. — Нет, мне, конечно, было бы лестно, но не такого полета я птица, чтобы рассчитывать на столь многочисленную охрану. Я и сам кого угодно охранять могу.

— Дружище, ты себя явно недооцениваешь. Впрочем, возможно, причина в том человеке, которого нам предстоит сопроводить.

— Ага, так, стало быть, мы повезем знатную особу?

— Насчет знатности не уверен, но человек, по словам хранителя, необычный. Впрочем, лучше один раз увидеть… Осталось не так далеко, уже сегодня мы должны прибыть к пункту назначения.

Десяток верховых полевых стражников двигались следом за фургоном, переговариваясь о чем-то своем.

Толик задумался о том, успело ли дойти оставленное им письмо до адресата. Перед отъездом он составил некое послание и даже успел его отправить. Точнее, передать.

Заглянув в известную ему харчевню, Анатолий подождал, пока народа станет поменьше, положил на стойку конверт и сказал кратко: «Для дяди».

Конверт тут же исчез из поля зрения, подхваченный шустрым хозяином, который поинтересовался, не желает ли Толик пообедать, и, получив отрицательный ответ, скрылся на кухне.

Часом позже фургон с Толиком и Ниметом выехал из ворот Тилины и вот теперь приближался к месту, где они должны были взять необычного пассажира.

В кармане у Толика лежало письмо к наставнику обители братьев слушающих. Самому Хигидусу хранитель не написал, сказав, что Толик должен будет все объяснить на словах.

Это было немного странно, учитывая то, что названный отшельник, по словам О'Брилина, был его старым знакомым. Странно, но не настолько, чтобы спорить или чрезмерно удивляться.

— Я вот что думаю, — продолжал рассуждать Нимет, полевых стражников, что с нами едут, отдали под вашу команду навсегда или на время?

— А какая, собственно, разница? — пожал плечами Толик.

— Не скажите, разница немалая.

— Ты думаешь? И в чем же она?

— Вы помощник самого хранителя, так?

— Так.

— Значит, человек немаловажный и при всем при том получается, что у вас всего один подчиненный — то есть я.

Толик улыбнулся, рассуждения Нимета его развеселили:

— Дело здесь не в количестве, а в качестве. Ты, дружище, стоишь целого десятка.

— А все-таки еще один десяток не помешал бы, — не согласился стражник.

— Да зачем же? Если десяток полевой стражи прикрепят к нам навсегда, то мне придется думать, чем этих людей занять.

— Это так необходимо?

— А как же? Нет ничего хуже небрежного отношения к подчиненным. Еще как думать придется. Поручений не должно быть слишком много, но не должно быть и слишком мало. Они не должны быть бестолковыми, поскольку это вызывает у подчиненных сомнения в компетенции руководителя. Кроме того, мне придется заботиться о том, чтобы подчиненные были сыты и расквартированы.

— Необязательно же делать все это самому… — с сомнением протянул Нимет.

— Необязательно, но и пустить все эти дела на самотек тоже не получится. Право, привлекать дополнительных людей по мере необходимости гораздо удобнее, чем иметь их в постоянном подчинении. Вот хранитель О'Брилин почти не имеет под своей непосредственной командой людей и прекрасно себя чувствует.

— А сотня полевой стражи?

— Это временно. Я уверен, что как только минуют смутные времена, хранитель с удовольствием откажется от подобного эскорта.

Нимет покачал головой. Похоже, Толику так до конца и не удалось убедить его.

— Ух ты! — Открывшийся вид на обитель братства слушающих поражал воображение.

— Не бывал раньше в этих местах? — спросил Толик восхищенного полевого стражника.

— Нет. Дорога-то эта больше никуда не ведет, только к обители, а в ней мне бывать не приходилось.

Невысокая каменная стена обители возвышалась над лесом. Точнее, возвышался холм, на котором она была построена. Дорога опять нырнула в лес, но ненадолго — всего через поллиги путь пошел в гору, и деревья расступились.

Нимет спрыгнул с облучка фургона и постучал в толстые деревянные ворота. Ответ не заставил себя ждать.

— Слушаю вас, — раздалось из-за двери.

Толик улыбнулся:

— Любезный брат, не могли бы вы нас слушать с этой стороны ворот?

— Это моя прямая обязанность, — раздалось из-за двери.

Створка со скрипом приоткрылась, и перед отрядом показался невысокий полноватый человек в одеянии братьев слушающих.

— Вообще-то я все прекрасно слышал и с той стороны, — недовольно пробурчал толстячок и, сложив ладони, повторил: — Слушаю вас!

Образ забавного толстяка настолько не вязался в глазах Толика с братством слушающих, что он не смог скрыть улыбку:

— Вообще-то мы хотели поговорить с наставником, — сказал Анатолий.

— Так бы сразу и сказали, — печально сказал колобок и скрылся за дверью, закрыв ее за собой.

Толик думал, что придется ждать, но через пару секунд ворота распахнулись и уже знакомый им полноватый брат объявил:

— Проезжайте, что ли.

Толик еле сдержался, чтобы не рассмеяться в голос. Чтобы не огласить округу смехом, он молча махнул рукой Нимету, и тот, взяв коней под уздцы, завел животных на территорию обители. Следом за фургоном двинулись и верховые полевые стражники.

Несмотря на столь экстравагантный прием, разместили приехавших без всяких проблем. Появившийся вскоре наставник поинтересовался причиной визита и сказал, что рад видеть личного помощника хранителя и полевую стражу.

— Наш брат не сказал ничего лишнего? — поинтересовался наставник, когда они с Толиком шли от гостевого дома к центральному зданию.

— Нет, все было в пределах нормы, — заверил Анатолий.

— Брат Рузони — большой оригинал, но мне не хотелось бы отстранять его от дежурства у врат. Итак, вы приехали…

— К человеку, который уже давно живет в вашей обители отшельником.

— Стоит ли тревожить покой того, кто ищет уединения?

— Не знаю, — честно признался Толик. — Надеюсь, вы не будете против того, чтобы я поговорил с почтенным Хигидусом? Вот письмо от хранителя О'Брилина, думаю, оно вам многое объяснит.

Наставник принял письмо, но не стал его сразу распечатывать.

— Разумеется, я не буду препятствовать вашей беседе. Но почтенный Хигидус — очень непростой человек, я не знаю, захочет ли он говорить.

— Если я не спрошу его об этом, то не узнаю ответа, — пожал плечами Толик.

— Как вам будет угодно, — согласился наставник. — Надеюсь, вы не откажетесь разделить с нами скромную трапезу?

— Не откажусь. А те люди, что приехали со мной?

— Разумеется, о них позаботятся, — заверил наставник.

— Вот и славно. У меня есть один вопрос, совсем не относящийся к цели моего визита, — сказал Толик.

— Спрашивайте. Выслушать любого — наша первейшая обязанность. Что вас тревожит?

— Тревоги нет, есть любопытство. Стены обители. Они слишком высоки. И сама она построена на манер крепости. Неужели вы опасаетесь врагов? Разве найдется кто-то, желающий зла вашему славному братству?

— Вот вы о чем. Обитель построена давно, этим стенам не менее пяти веков. Во времена ее постройки было совсем не так безопасно, как сейчас. Префектуры ведут активную работу менее трех сотен лет, а результаты ее стали заметны около двух веков назад.

— Почти сто лет на то, чтобы появились заметные изменения? — удивился Толик.

— Изменить мироощущение целого народа — непростая задача. И не просто изменить, сделать его частью культуры.

— Спасибо, уважаемый наставник, — поблагодарил Толик.

— Может быть, хотите поговорить о себе?

— Не в этот раз.

— Что ж, тогда вас проводят в комнату, которую занимает почтенный Хигидус.

Ученик из братства слушающих показал Толику дорогу и поспешил оставить его пред закрытой дверью. Анатолий постучал и толкнул дверь от себя.

— Заходи, я ждал твоего прихода, — раздался из комнаты чуть хрипловатый голос.

Толик подумал, что его приняли за кого-то из местных обитателей. Хозяин комнаты добавил:

— Проходи, садись. Не стой на пороге.

Толик переступил порог жилища Хигидуса, удивившись тому, что тот сидит почти в полной темноте. Кровать, скамейка, грубо сколоченный стол — обстановка была аскетичной. На столе одиноко лежал узелок с вещами, Хигидус, сидя на кровати, смотрел в сторону. Даже в такой полутьме можно было заметить, что он далеко не молод. Толик не стал ждать повторного приглашения и опустился на стоящий у стола стул.

— Значит, пришло время. Что ж, я готов, — устало сказал старик.

— К чему вы готовы, уважаемый Хигидус? — переспросил Толик.

— Отправиться в последний путь.

Толик подумал, что старик бредит или что-то путает. О каком «последнем пути» он ведет речь?

— Вы, наверное, принимаете меня за кого-то другого, почтенный, — уважительно сказал Анатолий.

— Возможно. Не ты ли приехал в закрытой повозке в сопровождении воинов, чтобы предложить мне поехать с тобой на юго-запад?

— Да, все именно так, — удивился Толик.

— Так почему же ты говоришь, что я ошибся?

— Извините, почтенный. Так вы поедете?

— Да, я готов.

— Вы что-то сказали о последнем пути, именно это и сбило меня с толку.

— Я сказал лишь то, что сказал. Эта поездка будет для меня последней, обратно я уже не вернусь.

— Поездка кажется вам слишком опасной? — растерялся Анатолий.

— Опасен ли конец жизни? — Толик услышал хриплый смех старика. — Это та опасность, которой пока еще никому не удалось избежать.

— Вы чувствуете, что вскоре умрете? — догадался Толик.

— Да, после того, как появишься ты и позовешь меня поехать с тобой.

— Так может не ехать? — отшатнулся Толик. — Я вовсе не хочу быть причиной вашей смерти.

— Что ты знаешь о причинах и следствиях? Успокойся, молодость темпераментна и жизнелюбива, я прожил долгую жизнь и грядущее меня не пугает. Не тебе и не мне спорить с судьбой.

Толик упрямо покачал головой.

— Знаешь ли ты, что я долгие годы ждал именно этого? — темпераментно сказал старик. — Я должен исполнить свое предназначение. Это единственное, что еще удерживает меня в этом мире.

Толик тяжело вздохнул. Ему трудно было принять правду старика. Прав Хигидус, молодость жизнелюбива. Неужели и он когда-нибудь так же спокойно будет рассуждать о своей смерти?

— Каково это — знать, когда умрешь?

Старик пожал плечами:

— Мне не с чем сравнивать. Я видел многих, которые впадали в отчаяние, получив ответ на этот так интересовавший их вопрос. Я видел некоторых, кто принял ответ на него достойно. Почему людей чаще всего интересует именно это?

— Не знаю, — сказал Толик.

— Надеюсь, ты не будешь меня спрашивать о том, сколько отпущено тебе?

Толик вздрогнул, на секунду соблазн почти подвигнул его к тому, чтобы вопрос сорвался с языка. Но это была лишь секунда.

— Нет. Об этом спрашивать не буду.

— Это хорошо, — кивнул Хигидус.

— Зато я спрошу о другом. Срок жизни каждого определен абсолютно точно?

— Бывают варианты, — хрипло ответил старик. — Но не в моем случае. Все развилки уже остались позади. Ты задаешь правильные вопросы, человек из другого мира.

Толик ухватился за сказанную Хигидусом фразу. Неужели? Но кому еще знать, как не ему?

— Скажите, почтенный, что вы знаете о других мирах и переходах между ними?

— Ты пришел поговорить, или мы все-таки поедем? — проворчал старик.

— Мы поедем. Когда вы будете готовы?

— Я готов, — отозвался старик и стал на ощупь искать на столе узелок.

Найдя свои вещи, Хигидус повернул голову, и Толик увидел, что старик абсолютно слеп.

18

Их фургон выехал из обители братьев слушающих час назад. Толик задумчиво молчал, Нимет пытался поддержать разговор, но не встретил понимания и тоже смолк.

Все получилось совсем не так, как ожидал Анатолий. Ему не пришлось уговаривать Хигидуса поехать с ними, старик собрался сразу же и сказал об этом раньше, чем прозвучало предложение. Вот только… Его слова о том, что это последняя поездка, не шли у Толика из головы.

«В конце концов, я не настаивал на его участии, это было именно его решение», — подумал Анатолий и решил отбросить грустные мысли в сторону. Когда рядом такой интересный человек, как не попытаться его расспросить?

Старик уютно устроился на ворохе соломы и, похоже, чувствовал себя ничуть не хуже, чем в своей комнате.

— Мы уже едем. Так все-таки что с межмировыми переходами? — Толик начал с того, что интересовало его в первую очередь.

Старик отозвался охотно. Улыбка тронула его лицо:

— Ты думаешь, что я знаю ответы на все вопросы? Это не так. Кое-что из случившегося мне ведомо, ведомо и кое-что из того, что должно случиться. Но все знает лишь Всевершитель.

— Значит, вы ничего не можете об этом сказать?

— Почему же, кое-что могу. В свое время я интересовался проблемой переходов. Давно. В то время, когда еще… В общем, когда я еще не удалился от мира. Успел кое-что узнать. О случаях переноса людей из мира в мир известно уже почти три века. С той самой поры, когда сэнсы серьезно занялись сканированием ментального пространства. Думаю, переходы были и раньше, но на них никто не обращал внимания. Кому интересен странно одетый чудак, не понимающий ни слова на местном языке? — Старик рассмеялся и закашлялся.

— Да, такое вполне возможно, — согласился Толик. — А что такое сами переходы?

— Думаю, это или естественное свойство миров, или задумка Всевершителя, призванная оживлять ментальную сферу.

— Уж куда более оживлять! — удивился Толик. — Вы знаете, почтенный, какой контингент последнее время попадает в межмировые переходы?

— Ты вот попал, — с улыбкой сказал Хигидус.

Толик поперхнулся. Что есть то есть, он тоже попал в этот переход.

Выждав минуту, старик продолжил:

— Об изменениях я наслышан. Не в такой уж глуши живу. К тому же братья слушающие поздно осенью собираются под крышу обители. По крайней мере, большинство из них.

«Вот уж, действительно, кто знает все новости этого мира», — подумал Толик.

— И что вы думаете по этому поводу?

— Думаю, здесь не обошлось без чьего-то вмешательства. Естественная работа переходов нарушена.

— Чьего вмешательства?

— Вот этого не знаю. — Старик пожал плечами.

— Вы же провидец! — удивился Толик.

— Надо еще знать, куда смотреть. Может, укажешь место? Где и когда прозвучал ответ на заданный тобой вопрос?

— Я не знаю.

— Вот то-то и оно. Чтобы получить правильный ответ, надо сначала задать правильный вопрос.

— А если я спрошу, вернусь ли на родину?

— Гхм, ответы даются непросто, — пробурчал Хигидус. — Попробую.

Минут десять старик сосредоточенно молчал, а затем произнес:

— Нет, на это нет окончательного ответа. А ты сам этого хочешь?

Толик чуть было не сказал: «Конечно», но неожиданно задумался, а действительно, хочет ли.

— Есть дела, которые я не хотел бы бросать на полпути.

— Вот то-то и оно, — хохотнул старик.

— Ну а с той проблемой, с которой мы к вам обратились, вы сможете помочь?

— Проблема разрешится, — заверил Хигидус.

Уже что-то. Значит, эта поездка затеяна недаром.

Через пять дней, считая с выезда из Тилины, фургон наконец достиг конечной цели путешествия. На последнем участке пути к ним присоединился младший префектор. Тот самый, которого Толик расспрашивал о поместье, выбранном для встречи заговорщиками.

Хигидус самостоятельно выбрался из фургона и направился к дому. Нимет поддерживал его под руку. После того как старик поведал кое-что о его прошлом и предрек скорую женитьбу, полевой стражник относился к нему с большим уважением.

— Вот об этом самом доме мы и хотели вас расспросить, — сказал Толик. — Точнее, о людях, которые были здесь около недели назад.

— Двое из них идут сейчас рядом со мной, — отозвался ведун.

— Все правильно, мы с Ниметом были здесь в то время. Хотелось бы узнать об остальных.

— Не мешайте, мне нужно время, — сказал прорицатель.

Он сел на пол, скрестив ноги, и начал неторопливо раскачиваться из стороны в сторону.

— Были здесь люди, — наконец раздался скрипучий голос. — Были недолго, уехали вслед за вами.

— Вы можете сказать, кто они? Где находятся сейчас? — с надеждой спросил Толик.

— Сейчас? — На лице старика застыло удивление. — Очень скоро эти люди будут здесь.

— Вы уверены? — удивился Толик.

— В этом нет сомнения. Скоро здесь будет бой.

Несколько секунд ушло у Толика на осмысление услышанного. Да, если Хигидус не ошибся и заговорщики двигаются сюда, боя не миновать.

— Фургон в ворота, лошадей в укрытие! Занимаем оборону у въезда на территорию, если будут сильно наседать, отходим к дому! — скомандовал Анатолий.

— Пошевеливайся, пошевеливайся! — подгонял Нимет пришедших в движение полевых стражников. Фургон откатили к въезду во двор, стражники готовили арбалеты и пики.

— Оставайтесь, пожалуйста, в доме, почтенный, — попросил Толик Хигидуса.

— Боец из меня теперь никакой, — усмехнулся старик.

Минут через пятнадцать все замерли в ожидании.

— Вот будет смешно, если противник так и не появится, — сказал один из полевых стражников.

— Я уж лучше посмеюсь, — заверил сомневающегося Толик.

— Не мог почтенный старец ошибиться, — сказал Нимет.

Хигидус не ошибся. Отряд из десяти верховых вскоре показался на дороге. Всадники мчались галопом. Судя по всему, настроены они были решительно.

— Да их не больше, чем нас, — сказал сомневающийся. — Управимся.

— Из укрытий не высовываться, — предупредил Толик, увидев в руках одного из заговорщиков автомат.

— Эй, на дороге, предлагаю остановиться! — крикнул старший из полевых стражников.

Как же! Останавливаться они явно не собирались. Ответом был залп из арбалетов. Болты бодро застучали по фургону, служившему укрытием защитникам поместья, но это было еще полбеды. Когда в дело вступил автомат, от фургона во все стороны полетели щепки.

Полевые стражники тоже не остались в долгу и открыли стрельбу из арбалетов. Но проку от нее было немного — автоматчик не давал им высунуть нос, стрелять приходилось поспешно и неприцельно.

Тем не менее нападавшие свернули в сторону, уходя из-под обстрела.

— Пусть только подойдут поближе! — сказал Нимет. — Сойдемся накоротке, там у нас будет преимущество.

Но ближе подходить заговорщики не собирались. Их возгласы стали слышны где-то сбоку.

— Отходим к дому, — скомандовал Толик. — Здесь нас обойдут с флангов и всех перестреляют.

Отойти удалось не всем. Один из полевых стражников замешкался и упал, сраженный автоматной очередью. Раненого утащили в дом и попытались оказать ему первую помощь, но он был очень плох.

Автоматчик осторожничал, предпочитая вести огонь с дистанции и не лезть под выстрелы арбалетов обороняющихся. Подойди он ближе, эффективность огня намного возрастет, но и ему поймать арбалетный болт в ответ тоже легче.

Полевые стражники забаррикадировались в доме. Вовремя. Откуда-то сбоку ударил второй автомат. Ставни не выдержали, по ним пробежала цепочка отверстий. Один полевой стражник схватился за раненую руку, другой удивленно смотрел за появившуюся на груди кровь.

— Всем на пол! — крикнул Толик. — Не высовываться!

Справа раздался щелчок тетивы арбалета. Донесшийся с улицы крик дал понять, что выстрел не пропал даром. Кто-то из полевых стражников удачно воспользовался моментом. Новая очередь заставила защитников дома попрятаться.

«Хорошо, что стены достаточно толстые, пули их не пробивают, — подумал Толик, — но долго мы так не продержимся. Если мятежники решатся на штурм, нам конец. Да, в схватке накоротке их потери возрастут, но нам придется еще хуже. Впрочем, и сейчас преимущество на их стороне. Не будут они рисковать, перестреляют нас по одному».

Толик достал подаренный Куртом Фогелем пистолет и взвел курки. Быстро выглянул в проем окна и выстрелил в сторону перебегающих от строения к строению заговорщиков. Среди них он заметил человека со шпагой, явно из числа землевладетелей.

Узнать результаты своей стрельбы Толик не успел. И правильно сделал. Едва он нырнул за простенок, в проем окна ударила очередь. Нападавшие шутить не собирались.

«Надо посмотреть, что творится с другой стороны, — решил Анатолий, — как бы нас не обошли».

— Держите. Умеете пользоваться? — Толик протянул свой двуствольный кремневый пистолет и пояс с зарядами младшему префектору.

— Да, нас обучали, — удивленно ответил тот.

Толик бегом бросился к лестнице, ведущей на второй этаж, обзор оттуда должен быть лучше. Внизу снова послышалась стрельба. Бахнул пистолет: младший префектор не терял времени даром.

Осторожно приоткрыв ставень, Толик выглянул наружу. С этой стороны пока все спокойно. С другой? С другой обстановка была жаркой. Автоматчик и три человека, вооруженных арбалетами, планомерно обстреливали окна первого этажа. Это было неприятно. Но, как оказалось, главная неприятность ждала с противоположной стороны — человек пять заговорщиков бежали к сараю, стоящему в двадцати шагах от дома. Прочные стены, узкие окна — отличное место для того, чтобы вести оттуда огонь и готовиться к атаке.

Через полминуты худшие опасения Толика подтвердились — два автоматчика открыли огонь из сарая.

С нижнего этажа послышались крики и стоны — кто-то из полевых стражников не успел вовремя укрыться.

«Дождутся, когда мы перестанем отстреливаться, и пойдут на штурм, — понял Толик. — Долго нам не продержаться».

Он подбежал к лестнице и крикнул:

— Нимет, ты жив?

— Жив я, что со мной сделается, — отозвался полевой стражник.

— Ты знаешь, где мой дорожный мешок?

— Так вон он, у двери!

— Хватай его и беги скорее ко мне!

Полевой стражник бросился к порогу, подхватил дорожную сумку и побежал к лестнице. Один из автоматчиков отозвался, заметив движение внутри дома, но было поздно — запыхавшийся Нимет взлетел по лестнице.

— Никогда так быстро не бегал, — выдохнул он.

— Сейчас посмотрим, как бегают они. — Толик кивнул в сторону открытого окна. — Выгляни осторожно, только смотри, чтобы тебя не зацепили. Видишь сарай, в котором засели стрелки?

Полевой стражник быстро выглянул на улицу.

— Вижу сарай, — подтвердил он.

— Сможешь закинуть вот эту штуку на крышу?

Нимет примерился, взвесил брусок в руке и замахнулся.

— Стой! — крикнул Толик. — Подожди, еще не время!

— Я только хотел потренироваться, — объяснил полевой стражник.

— Потренироваться? Неплохая идея. Возьми ножку от стула, можешь бросить ее и посмотреть, что получится.

Полевой стражник разобрал стул, примерился и отправил ножку в полет, та упала точно посредине крыши.

— Дружище, ты просто чемпион по броскам, — похвалил Толик довольного стражника.

Стрельба с противоположной стороны усилилась, затем дважды бухнул пистолет Толика, и с улицы послышались крики.

— Попал! — радостно завопил младший префектор с первого этажа.

— Держи штуку.

Толик полез в карман и достал зажигалку, высек огонь и поджег огнепроводный шнур.

— А я все думал, зачем их вожу с собой, — пробормотал он вполголоса.

— Что вы говорите, господин Анатолий? — переспросил Нимет.

— Я говорю — бросай.

Толовая шашка отправилась в полет и упала на крышу сарая с нарушителями.

— Как думаешь, хватит? — спросил Толик. — Жерди на крыше не толстые.

Нимет не успел ответить, да и что он мог сказать? Наверняка ему раньше не приходилось бросать толовые шашки. Раздался грохот, взрывная волна заставила захлопать непрочно закрепленные ставни. Некоторые из них сорвало с петель, и это за двадцать шагов. Но дому почти не досталось, чего нельзя сказать о крыше сарая — она обвалилась внутрь. Из сарая слышались стоны и вопли, один автоматчик затих, зато другой бил длинными очередями, сопровождая это гневными выкриками.

— Давай вторую, — скомандовал Толик.

Через несколько секунд вторая шашка отправилась в полет и упала в пролом крыши. Обломки черепицы и досок отбросило взрывной волной. Толик и Нимет вовремя укрылись за стеной, несколько кусков дерева влетели в окно. Зато второй автомат затих. Пошатывающийся человек вышел на улицу из дверей сарая. Толик не успел крикнуть, чтобы его брали живым, расстроенные потерями полевые стражники открыли стрельбу из арбалетов. Противник упал, пронзенный сразу несколькими болтами.

— На вылазку! — крикнул Толик. — Надо их брать, пока не опомнились.

Из всего их отряда лишь четверо полевых стражников, он и Нимет остались невредимыми. Младший префектор, так удачно подстреливший автоматчика, получил арбалетный болт в плечо, четверо полевых стражников были ранены, двое — убиты.

Оставшиеся невредимыми четверо не заставили себя ждать, они резво бросились к сараю, два легкораненых полевых стражника поспешили следом. Толик и Нимет сбежали вниз по лестнице, чтобы присоединиться к атаке. Но атаковать было некого. Одного из готовившихся к штурму заговорщиков придавило упавшей балкой — он был мертв. Трое других были живы, но о сопротивлении и не помышляли. Ранения их были не слишком опасными, но их здорово оглушило взрывной волной.

Всех троих связали почти без сопротивления с их стороны. Оставались еще арбалетчики, которые прикрывали автоматчика с противоположной стороны. Одного из них нашли тяжелораненым около забора, два последних сбежали. Раздавшиеся чуть погодя из леса топот копыт и ржание коней говорили о том, что последние заговорщики пытаются скрыться, бросив своих раненых.

— Надо бы преследование организовать, — предложил Нимет, но сказал это так неуверенно, словно ждал, что ему будут возражать.

— У нас на руках раненые и пленные, — ответил Толик.

С этим все согласились.

— Да, раненых бросать нельзя и пленников надо охранять, — заметил один из полевых стражников, остальные согласно кивнули. После только что пережитого боя всем требовалась передышка.

— Посмотрите, что с фургоном, сможет ли он ехать? — распорядился Толик.

Один из полевых стражников отправился выполнять распоряжение.

— А как там наш предсказатель? — вспомнил Нимет.

Толик зашел в дом. Хигидус сидел в той же самой позе, что и перед боем. Казалось, старик уснул, склонив голову на грудь. Лишь кровавое пятно у сердца говорило о том, что уснул он навсегда.

Провидец оказался прав — это была его последняя дорога. Случайная пуля, залетевшая в окно, нашла свою жертву. На губах Хигидуса навсегда застыла печальная улыбка, он знал, что умрет, и встретил свою смерть спокойно.

— Как же так? — спросил вошедший следом Нимет. — Разве это возможно? Такой человек!

— Он достойно жил и достойно ушел, — печально сказал Толик.

— Как же так? — повторял Нимет, сокрушенно качая головой.

— Всадники! — крикнул вбежавший с улицы полевой стражник. — Сюда скачет еще один отряд!

Толик так быстро, как только смог, взбежал по ступеням лестницы и бросился к окну. К поместью и в самом деле направлялся еще один отряд, и гораздо крупнее прежнего. Но бежевые плащи префекторов и серые плащи полевой стражи не оставили поводов для тревоги.

— Все в порядке, это наши, — сказал Толик.

Отряд приблизился, и во главе его Анатолий с удивлением узнал самого старшего префектора Олди Энца.

— Как вы? Все живы? — Олди вбежал во двор впереди всех и быстро окинул взглядом место битвы.

— Рад видеть вас, дружище! — сказал Толик. — Мы все расскажем. Но первым делом надо послать группу преследования. Нескольким заговорщикам удалось сбежать.

Старший префектор отдал распоряжения, и полтора десятка всадников, сорвавшись с места, устремились к лесу.

— Как наш план? Неужели провалился? — взволнованно спросил Толик.

— С планом все в порядке, просто заговорщиков оказалось несколько больше, чем мы рассчитывали. Части из них удалось ускользнуть, я не удивлюсь, если у всех найдутся шапки каторжников. Чему я действительно удивлен, так это тому, что ускользнувшие направились сюда и встретили здесь вас.

— Рассказывайте же по порядку, мне не терпится узнать подробности, — попросил Толик.

— Извольте. Давайте пройдем в дом. Надеюсь, он не полностью разгромлен и мы найдем там место, чтобы побеседовать, пока здесь наводят порядок.

Место нашлось. На улице кипела работа. Фургон оказался сильно поврежден, но в одном из сараев нашли повозку, на которую грузили раненых, чтобы отвезти в поселок.

— Итак, мы действовали по предложенному вами плану, — начал рассказывать старший префектор.

Толик вспомнил день своего отъезда из Тилины. Накануне они с Олди договаривались обсудить создавшееся положение, но совещание не состоялось. Весь дежурный состав префектуры был по тревоге отправлен на блокирование незаконного проникновения. Старший префектор вернулся лишь на следующий день, уставший и раздраженный. Лишь через два часа Олди привел себя в порядок и более-менее соответствующее его статусу состояние духа. То есть он по-прежнему был хмур, но уже не настолько, чтобы это отражалось на окружающих.

Энц сидел у себя в кабинете и гипнотизировал стену.

— Я не вовремя? — спросил Толик.

— Вымотался изрядно, — сказал старший префектор. — Заходите, все равно до вечера уже не усну.

— Непростой выдался случай?

— Случай простой. Мы не успеваем, вот в чем беда. — Старший префектор вздохнул и продолжил: — В переход попал лягушкоподобный. И все бы ничего, но он успел выйти на дорогу.

— И? — с тревогой спросил Толик.

— Напал на крестьян, возвращавшихся в село. Ударом лапы сломал хребет лошади, перевернул телегу, крестьянин и его сын пострадали.

— Живы?

— Живы, — подтвердил старший префектор, — но ползимы им придется залечивать раны. Думаю, этот случай они запомнят на всю жизнь.

— А что зеленый?

— Зеленого поймали. Хорошо, что он не надумал свернуть к деревне. — Старший префектор помолчал и добавил: — На этот раз поймали. Я уже забыл те времена, когда на вызов приходилось выезжать раз в три-четыре месяца. Что за напасть! И иномиряне прут сплошным потоком, и заговорщики свалились на нашу голову.

— Вот о них я и хотел поговорить. Как вы думаете, Олди, долго ли заговорщики будут сидеть без дела?

Старший префектор нахмурился:

— Да уж точно в ближайшее время затеют какую-нибудь пакость. Не надо быть провидцем, чтобы об этом догадаться.

— Я тоже так считаю. И долго мы будем ждать, пока они сделают ход? Почему отдаем инициативу в их руки?

— Вы же знаете, Анатолий, мы не перестаем их искать.

— Знаю, но думаю, этого мало.

— Что же еще? Вы хотите что-то предложить?

— Именно. Именно предложить. Я уже говорил вам, что арсенал из тайного хранилища заинтересовал заговорщиков, так почему бы не отправить его в столицу?

— В столицу? О чем вы говорите! Это совершенно невозможно! — взвился старший префектор.

— Что же здесь невозможного? — улыбнулся Толик. — Фургоны в префектуре есть, значит, их можно загрузить образцами из тайного хранилища. А если образцы будут загружены, то что помешает им ехать?

— Но зачем? Я не вижу в этом никакого смысла. И потом, вдруг об этом узнают заговорщики?

— Непременно узнают, на это весь расчет.

— Так это же… — Старший префектор не находил слов, чтобы выразить свои чувства.

— Превосходный план, — закончил за него Толик.

— Я пока не вижу, что здесь превосходного, — хмуро отозвался Энц.

— Ну и напрасно. Поверьте, Олди, это лучший план в нашей ситуации.

— Отправить обоз?

— Да.

— Но если им удастся его захватить?

— Пусть попробуют. И потом, совсем не обязательно, чтобы оружие действительно было в обозе. Главное, чтобы заговорщики думали, что оно там есть.

— Так-так-так… — проговорил старший префектор. — И как они об этом узнают?

— Все очень просто — я им об этом сообщу.

— Содержатель харчевни? — догадался Энц.

— Совершенно верно. Я долго думал, как нам установить его связи. Ни один метод не представляется мне надежным на сто процентов. Если мы не можем найти заговорщиков, надо выманить их.

— А если они не поверят?

— Поверят, не поверят. Даже если они не поверят, думаете, смогут проигнорировать это сообщение? Так просто откажутся от такого лакомого куска, как обоз с оружием?

— В этом что-то есть! — Олди вскочил и заходил по комнате. От его усталости, казалось, не осталось и следа. — Рассказывайте дальше.

— Я пишу письмо, в котором сообщаю, что префектура беспокоится за сохранность своего тайного арсенала и потому решила отправить его в столицу. Обоз отбывает через три дня.

— Почему через три?

— У заговорщиков должно быть время на то, чтобы подготовиться. Но и слишком много времени им давать нельзя, иначе они могут успеть затеять какую-нибудь провокацию.

— Допустим. Итак, через три дня…

— Меня к тому времени уже не будет в Тилине, я уезжаю сегодня по заданию хранителя. Через три дня вы грузите в фургон какие-нибудь бочки или ящики и отправляете его под охраной в направлении столицы.

— На него нападут?

— Я надеюсь.

— Но как же охрана, ее могут перебить?

— Да, это рискованный план. — Толик развел руками. — Но, извините, ничего лучше я придумать не смог.

Минут пятнадцать старший префектор ходил по комнате. Наконец он сказал:

— Это хороший план. Рискованный, но префектура и полевая стража не бегают от опасности. Пишите письмо, Анатолий.

Через час письмо было доставлено, а еще через час Толик отправился выполнять задание хранителя.

Фургон выехал из ворот префектуры, как и было запланировано. Перед этим с криками и грохотом его долго загружали. За квартал должно было быть слышно, что грузят что-то тяжелое.

Кроме возчика фургон сопровождали младший префектор, сэнс и семь полевых стражников. По здравом размышлении Энц решил, что меньше охраны приставлять к нему никак нельзя, иначе это будет выглядеть слишком подозрительно.

Все, кто ехал в охране, знали, на что шли, но это был шанс поквитаться с убийцами их товарищей. Отказавшихся от сопровождения опасного груза не было.

Впрочем, охране фургона вовсе не требовалось стоять насмерть. Напротив, ей следовало разбежаться после первого выстрела. В дело предстояло вступить основному отряду полевой стражи, который до поры должен был держаться на расстоянии и подоспеть к месту засады по сигналу сэнса.

Олди совсем не был простаком и понимал, что за дорогой могут проследить. Все время ехать за фургоном было рискованно, поэтому ударный отряд был разбит на группы, для каждой из которых была разработана довольно сложная схема движения. Кто-то выехал заранее, кто-то остановился в селе на пути следования фургона, кто-то вообще ехал навстречу. Все это проделывалось с таким расчетом, чтобы неподалеку от фургона (но не слишком близко) постоянно находились три-четыре десятка человек. Всего в операции было задействовано более семидесяти полевых стражников, пять младших префекторов и столько же сэнсов.

Олди Энц изрядно рисковал, отвлекая такие крупные силы от дежурства, но возможность разделаться с заговорщиками была заманчивой.

Первый день путешествия прошел спокойно, на фургон напали на второй день.

К сожалению, без жертв не обошлось — два полевых стражника были убиты. Остальная охрана фургона в панике бежала. Заговорщики радовались, собравшись вокруг трофея. Радовались до той самой поры, пока один из них не откинул полог фургона. Весь ужас увиденного смог отразиться в его глазах, для этого хватило нескольких секунд. Это было все, что у него осталось, чтобы успеть увидеть бочки и уже догорающий фитиль.

Четыре бочки с порохом рванули так, что в тридцати шагах от места взрыва вырвало с корнем все деревья. Тех, кто находился поблизости от фургона, разметало в стороны, многих потом не смогли даже опознать.

Но у фургона собрались не все, заговорщики выставили заслоны, чтобы следить за дорогой. Вот они-то и уцелели.

— Как только сэнс, едущий с отрядом, отправил нам сигнал тревоги, мы начали оцеплять район, — рассказывал старший префектор. — Меньше чем через полчаса я уже был на месте. Мы развернули преследование уцелевших заговорщиков. Часть из них схватили, сейчас их расспрашивают, но кому-то удалось ускользнуть. Они оторвались от погони. Поскольку и сэнсы не смогли обнаружить их след, думаю, у них были шапки каторжников. Подумать только, добровольно надеть эту гадость!

— Наверное, они очень не хотели попасть к вам в руки, — заметил Толик. — Но что же было дальше?

— А дальше мы прочесывали район в поисках следов ушедшей группы заговорщиков, когда поступил сигнал тревоги от младшего префектора, что поехал вместе с вами. Вы, наверное, знаете, что префекторы, в отличие от сэнсов, не могут передать подробности случившегося, но сам сигнал тревоги делится на несколько категорий. Передана была высшая категория. Сэнсы стали сканировать направление сигнала. Я был чрезвычайно удивлен, дружище Анатолий, когда мне сообщили, что вы, Нимет и десяток полевой стражи находитесь в том же направлении и все вы весьма встревожены. Надо ли говорить, что мы поспешили, как только могли, к вам на помощь?

— Среди тех, кого мы пленили, был землевладетель, судя по его одежде и шпаге.

— Еще двоих убило при взрыве и одного мы задержали во время облавы, — добавил Олди Энц. — Теперь они не отвертятся. Никакой отказ от разговора не поможет, их задержали на месте преступления.

— Значит, с заговорщиками покончено?

— Предстоит еще большая работа по поиску союзников. Да и не все могли принимать участие в нападении на фургон. Но думаю, основную часть мятежников мы схватили.

Старший префектор встал и в волнении прошелся по комнате.

— Я никак не ожидал, что у заговорщиков окажется столько людей! — сказал Олди. — Получается, что расстрел стражников на дороге и стрельба из арбалета по префектуре — это только разминка? К чему же они готовились, если собрали такие силы?

— Не знаю, — пожал плечами Толик. — Удалось узнать, откуда у них автоматическое оружие?

— Когда? Я двое суток не вылезаю из седла. Надеюсь, заговорщики не будут отпираться и расскажут обо всем сами.

Толик с сомнением покачал головой. Вряд ли все разрешится так просто.

19

— Поздравляю вас, господин личный помощник!

— Право, не стоит, это моя работа.

— Хорошо сделанная работа.

Лошади хранителя О'Брилина и Толика шли рядом, полусотня конной охраны следовала в небольшом отдалении, что наводило на некоторые мысли. Раньше хранитель не брал с собой охрану. Теперь же, несмотря на только что обезвреженных заговорщиков, полевая стража сопровождает его в поездке. Есть над чем задуматься.

О разгроме заговорщиков хранителю сообщили в тот же день. Ответ последовал незамедлительно. Точнее, было два ответа. Первое письмо было адресовано старшему префектору. Хранитель кратко поздравлял его, но главным в послании было другое: «Срочно возвращайтесь в Тилину. Подробности при встрече».

Второе письмо было для Анатолия. О'Брилин сообщал, что отправляется в столицу, и предлагал присоединиться к нему по дороге.

Собственно, отъезд О'Брилина не был сюрпризом, удивило лишь то, что он предложил Толику поехать с ним, раньше об этом разговора не было.

Старший префектор с отрядом и пленными отбыл в тот же день в Тилину, Толик с Ниметом отправились на постоялый двор, который был указан хранителем как место встречи. Их фургон оттащили в ближайшую деревню — после перенесенного обстрела он был похож на решето и не годился на роль транспортного средства. Местный плотник обещал за пару недель починить повозку и доставить ее по адресу. Толику и Нимету поневоле пришлось стать всадниками, благо кони у них имелись и одолжить пришлось лишь седла.

— Как только появятся новости, обязательно дам знать, — на прощанье пообещал Олди Энц.

Пока новость была одна и весьма неоднозначная: отряд оставшихся в живых заговорщиков направился к поместью покойного Тули не случайно. По словам пленных, они собирались двигаться на юг, не уклоняясь в сторону, но планы резко поменялись. Причиной тому был курьер. Кто он такой и откуда прибыл, допрашиваемые не знали, разговаривал с ним лишь главарь, который оказался не кем иным, как землевладетелем первой руки Патрисом Льюлом. Все-таки он. Как ни отрицал этот землевладетель свою причастность к заговорщикам, но против фактов не пойдешь — попался с поличным. После разговора Патрис резко поменял планы и, несмотря на висевшие у них на хвосте отряды полевой стражи, распорядился двигаться как можно скорее к указанному поместью.

Сам Льюл ничего по этому поводу сказать не мог — его контузило взрывом толовой шашки, расспросить его пока не представлялось возможным.

— Ума не приложу, — покачал головой Олди, рассказывая Толику эту новость. — У меня создалось такое впечатление, что они отправились именно по вашу душу, мой друг. Почему-то они сочли это делом первостепенной важности. Неужели Льюл настолько воспылал местью, что решил свести с вами счеты? Он вполне мог сделать это позднее.

— Разумеется, мог бы, — подтвердил Толик, хотя его и не вдохновляла такая перспектива.

Подумал же он нечто иное: «Нет, здесь все и проще и сложнее. Целенаправленно повернуть к поместью заговорщики могли только в одном случае — если знали о цели нашего визита. Опасность их разоблачения была очень весомой, с помощью провидца мы с большой долей вероятности могли выйти на их след».

— Меня больше интересует, как заговорщики узнали, что мы здесь. Кто тот таинственный незнакомец, что отправил к ним курьера с сообщением? — спросил Толик.

— Узнаем, непременно узнаем! — заверил Олди.

Анатолий с сомнением покачал головой. Они упустили что-то важное. Возможно, заметили лишь вершину айсберга. Проделана большая работа, очень нужная и успешная работа, вот только все это далеко не финал.

Предупреждение, полученное заговорщиками, заботило его больше, чем могло бы показаться. Не само по себе. Само по себе оно было свершившимся фактом, который уже никак не может повлиять на происходящее. А вот тот, кто его отправил, — человек явно влиятельный и очень хорошо информированный. И этот человек пока полностью оставался в тени. О том, что он есть, можно было судить лишь по немногочисленным косвенным признакам.

— Удачи в расследовании, господин старший префектор, — пожелал Анатолий. Пожелал искренне. Так уж получилось, что его судьба слишком тесно переплелась с этим самым расследованием.

Что еще не шло у Толика из головы, так это слова ведуна Хигидуса о межмировых переходах. Если предположить, что он прав, то кто и зачем меняет их действие таким образом, чтобы в них попадали лишь агрессивно настроенные личности, будь то люди или лягушкоподобные?

Почему сюда попал он, Толик? Этому тоже может быть объяснение — возможно, переход был рассчитан на его преследователей.

Обдумав все вышеперечисленное, Толик решил, что успокаиваться рано. Вот потому-то он не был удивлен, увидев, что хранителя сопровождает вооруженная полусотня. О'Брилин был умным человеком и наверняка сумел сделать правильные выводы, сходные с теми, что сделал сам Анатолий.

— Преподобный, вы тоже считаете, что работа не закончена? — поинтересовался Толик.

Хранитель загадочно улыбнулся, несмотря на кажущуюся неуместность.

— Вы о своей работе, Анатолий? Она не может быть закончена никогда. Хранить покой — это такое занятие, которое требует постоянного внимания.

— Но это же ваша обязанность, преподобный?

— Если вы мой помощник, то и ваша тоже. А также вашего друга Нимета. — Хранитель кивнул за спину. — И полевых стражников, что с нами едут, тоже. И Олди Энца, у которого сейчас много дел в Тилине, и многих других.

— Если так рассматривать вопрос, то я согласен, для всех найдется немало работы.

— Вы имели в виду, закончено ли то дело, которым вы занимались в последнее время? — уточнил хранитель. Задумчивый вздох сказал о том, что О'Брилин относится к сказанному непросто. — Думаю, оно еще не закончено. Да и вы наверняка так считаете, если задали этот вопрос.

— Да, здесь есть еще над чем подумать.

— Подумаем. Такая наша работа.

— Простите, что не уберег Хигидуса, — сказал Толик.

— Вы чувствуете себя виноватым? — поинтересовался хранитель.

— Не знаю. — Толик печально пожал плечами. — Я сожалею, что все так случилось.

— Это нормально. Я бы удивился, если бы было иначе.

Толик попытался встряхнуться и перевел разговор на другую тему:

— Скажите, преподобный, зачем мы едем в столицу?

— Я уже говорил, хранители собираются на Совет.

— Мне понятно, зачем туда едете вы, но зачем туда еду я?

— Не сидеть же тебе безвылазно в Тилине. Посмотришь на королевский двор… Да мало ли что еще. В Лотере есть на что посмотреть.

— И это все? — удивился Толик.

— А тебе мало? Я надеюсь, ты не собираешься в ближайшее время подавать в отставку?

— Нет, но я не понимаю, при чем здесь эта поездка.

— Поездка как раз при чем. Я хочу, чтобы ты набрался опыта и имел представление о ветрах, дующих в нашем государстве. Порой приходится разбирать споры между муниципалитетами и землевладетелями. Да и отношения между самими землевладетелями часто непросты. Сидя в Тилине, не составишь полное впечатление о том, что творится за ее пределами. Или есть что-то, что мешает твоему отъезду?

— Нет, я буду рад посмотреть столицу.

Хранитель что-то недоговаривал, а это было не в его обычае. Впрочем, приведенная им причина тоже была весьма убедительной.

— Уверяю вас, ваше величество, это было именно оно!

— Вы вполне уверены? В наш просвещенный век…

— Поверьте, я видел его собственными глазами!

Король улыбнулся. Рассказ землевладетеля второй руки Тирпи если и не выглядел правдоподобным, то мог позабавить.

— Собственными глазами? Тирпи, признайтесь, что накануне вы засиделись за столом и несколько увлеклись настойкой.

Король рассмеялся, свита поспешила сделать то же самое. Тем более что рассказ Тирпи и в самом деле был забавен.

— Да нет же, можете мне поверить! Я видел ее очень отчетливо, до нее было совсем недалеко! Не дальше, чем до того слуги, держащего канделябр!

— Так его или ее? — с улыбкой переспросил король.

Билуа II скучал. Рассказ придворного кавалера Тирпи был единственным занимательным событием за всю неделю. Не то чтобы в распоряжении его величества не было развлечений, но все они королю давно приелись и уже не вызывали энтузиазма.

— Его! Ее! Право, я не знаю! — под смех окружающих признался землевладетель. — Это было оно — привидение леди Трильды!

— С чего вы взяли, что это была именно она? — улыбнулся король.

— Как же, я сразу ее узнал! Эти белые одежды!

— Всем привидениям свойственно одеваться в белое.

— Но эта походка! И потом, этот серебристый звон! Вы же слышали, ваше величество, легенду, согласно которой появление привидения леди Трильды всегда сопровождается серебристым звоном.

— Не знаю, не знаю, — с сомнением сказал Билуа. — Где, вы говорите, видели привидение?

— В старом парке возле арочного моста.

— При чем здесь старый парк? Кто-нибудь слышал, чтобы привидение леди Трильды появлялось в старом парке?

Король обвел присутствующих взглядом. Дружные заверения придворных в том, что подобного нет ни в одной легенде, не смутили Тирпи, который продолжал стоять на своем.

— Но я же ее видел! И именно в старом парке! Может быть, привидение переехало. Старое место жительства его чем-то не устроило, и оно перебралось в парк.

— Да чем же это оно его не устроило? — удивился король.

— Не знаю, — пожал плечами смущенный землевладетель. — Может, оно не любит шум?

— А может, это было и не привидение? Ну признайтесь же, Тирпи!

— А кто же тогда? — удивленно спросил землевладетель.

— Человек. Женщина, которая вышла в парк погулять.

— Нет, это было именно оно — привидение, — не соглашался упрямец.

— Что ж, раз вы так настаиваете, я намерен удостовериться в этом сам, — заявил король. — И если все это окажется очередной сказкой…

— Ваше величество, я никогда бы не позволил…

— Ладно-ладно. Когда, вы говорите, это было?

— Около полуночи.

— Что ж, сейчас почти полночь. Я немедленно отправлюсь в старый парк и посмотрю на это самое привидение.

— И я! И я!

— И мы!

Придворные дамы и кавалеры дружно выразили желание идти вместе с королем.

— Ваше величество, если мы пойдем все, привидение, пожалуй, может и не появиться. По слухам, они избегают многолюдных мест, — сказал Тирпи.

Ему не хотелось, чтобы привидение не появилось, в таком случае его могли принять за болтуна.

— Да, пожалуй, всем идти не стоит, — согласился король. — Пойдете вы, вы и вы.

Король отобрал нескольких спутников, всем остальным отказал, несмотря на их настойчивые просьбы.

Поскольку время приближалось к полуночи, вся компания, ведомая кавалером Тирпи, направилась в старый парк к указанному им арочному мосту.

— Вот здесь я стоял, ваше величество, — вполголоса вещал кавалер. — Тише, если привидение появится, мы можем его спугнуть.

— Всем тихо, — распорядился король. — Тому, кто испугает привидение, месяц не видать приемов во дворце. Нет, полгода.

Минут двадцать ничего не происходило. Люди уже стали нетерпеливо переминаться с ноги на ногу, как вдруг вдали раздалось уханье филина.

— Филин в городе? — с удивлением спросил один из кавалеров, но король бросил на него гневный взгляд, и говорун затих.

Минут через пять филин заухал еще раз. Сердца собравшихся не успели отбить и десятка ударов, как от темной стены старого заброшенного бастиона отделилось нечто и направилось по дорожке к мосту.

— Вот оно! Привидение! — прошептал кавалер Тирпи.

Тем временем тот, кто шел по дорожке, вышел из тени, и собравшиеся смогли его рассмотреть в свете луны. Точнее, ее.

Это действительно была дама. Мягкой грациозной походкой она плыла вдоль набережной. Ее воздушные одежды струились, придавая ее движениям необычную размытость. Все это сопровождалось едва слышным серебряным звоном.

Король замер в изумлении, глядя на невиданное зрелище.

— Вы убедились? Это она, леди Трильда! — прошептал Тирпи.

Тем временем дама миновала арочный мост и исчезла.

— Вперед! — крикнул король.

Он сам, а вслед за ним и его немногочисленная свита бросились к мосту. Не прошло и минуты, как Билуа взбежал по старому его настилу и смог осмотреть противоположную набережную. Таинственной дамы нигде не было. Свита разошлась в стороны в поисках пропавшей незнакомки, но безрезультатно. Да и искать-то здесь было негде — место было открытым, и за то время, пока король бежал к мосту, дама просто не могла скрыться из вида, разве что, миновав мост, она тут же перешла на бег.

— Ищите следы! — крикнул король.

Но следы находиться решительно не хотели. Одна дама вскрикнула и чуть было не лишилась чувств, увидев на земле отпечаток туфли, но, как оказалось, это был ее собственный отпечаток, оставленный минутой ранее.

Так и не найдя подтверждений материальности исчезнувшей дамы, король и его свита вернулись во дворец.

— Вы убедились, ваше величество? — кричал все время пытавшийся забежать вперед Тирпи. Король был так заинтригован, что даже не обратил внимания на чуть вольное поведение кавалера, нарушающее этикет.

— И все-таки верить в привидения в то время, когда наука идет вперед… — с сомнением сказал Билуа.

— Но как же? Вы же все видели своими собственными глазами!

— То, что я видел, еще не доказывает, что перед нами было привидение.

— Кто же это мог быть?

— Может быть, женщина вышла на прогулку. Кто из вас знает верный способ отличить привидение от живого человека? — Король успел вернуться во дворец, и вопрос относился ко всем его придворным.

— Привидение не оставляет следов.

— Там мостовая и настил, — махнул рукой Билуа, — никто из нас не оставил следов. Лишь леди Мили, но она наступила на клумбу.

Леди Мили виновато улыбнулась и стала усиленно обмахивать себя веером.

— Привидение холодное. Оно может проходить сквозь предметы, — посыпались предположения.

— Решено, в следующий раз я буду ждать его на мосту! — сказал король.

— Как? Мы восхищаемся храбростью вашего величества! — ахнула одна из придворных дам.

— Возьмите с собой хотя бы гвардейцев, — предложила другая.

— Это невозможно, — отрезал король. — Привидение все-таки дама. Чтобы я прятался от дамы за спиной гвардейцев…

— Разрешите хотя бы мне составить вам компанию, ваше величество, — попросил Тирпи.

— Ладно, вам разрешаю.

Все-таки встречаться с привидением в одиночку (а Билуа так до конца и не уверился, что это не оно) было жутковато. Поэтому следующей ночью король отправился к арочному мосту в сопровождении трех избранных придворных.

Поначалу все шло как обычно. Незадолго до полуночи раздался крик филина. Король собрался, готовясь встретиться с таинственной дамой (а возможно и привидением) лицом к лицу, но ничего не произошло. Через минуту раздалось карканье вороны, привидение же так и не появилось.

— Накаркала, — заявил Билуа.

— Я же вам говорил, привидение сторонится людных мест, — заметил кавалер Тирпи.

— Все может быть. Но Билуа не таков, чтобы сдаться после первой попытки, — заметил король.

Планам поимки привидения было уделено само серьезное внимание. В поисках подходящего средства был даже расспрошен гвардеец, стоящий у входа во дворец. Тот помялся и предположил:

— Если в привидение выпалить из мушкета, то ему ничего не будет.

— А если на его месте окажется живая женщина, то она станет привидением, — заметил король. — Благодарю вас, этот способ нам не подходит. Тем более что палить из мушкета в женщину — неблагородно. Даже в привидение женского пола.

Новые планы поимки Билуа составлял каждую ночь. Применялись и засады. Но если люди оказывались слишком близко — привидение не появлялось. Если же люди были далеко, то к моменту их появления у моста от привидения не оставалось и следа.

Перед мостом была даже выкопана яма-ловушка, но ее настил обрушила неизвестно откуда взявшаяся в парке коза. Сторонники привидения усмотрели в этом знак. Сторонники материальности таинственной леди — умысел. Но проведенное расследование так и не смогло установить причину появления козы в парке.

Король терялся в догадках. История неизвестной дамы невольно стала государственным делом номер один.

Хранитель вернулся хмурым и малоразговорчивым, кивнул Толику и прошел в столовую. Но вскоре О'Брилин восстановил свое обычное невозмутимое состояние духа, а вместе с ним вернулось и желание поговорить.

— Не понимаю.

Толик молчал, и хранитель продолжил:

— Наш король совершенно забросил дела. Есть пара неотложных вопросов, которые мне необходимо обсудить с его величеством, а король все время зевает и никак не расположен к серьезной работе, откладывает ее на потом.

— Его величество не спит ночами? Должно быть, король влюблен, — заметил Анатолий.

На большом королевском приеме он успел побывать (конечно, не без помощи хранителя) и увидеть короля воочию. Тот был примерно его ровесником. Произвел ли король на Толика впечатление? Трудно судить, когда смотришь издалека — число приглашенных на прием насчитывало несколько сотен. Лично же королю Толик представлен не был. Сам дворец, большое количество новых людей — все это тем не менее давало немалую пищу для размышлений.

Побывал Толик и в здании Совета хранителей и даже был представлен остальным хранителям в качестве личного помощника О'Брилина. Люди здесь собрались серьезные. Все разные, как по возрасту (от тридцати пяти до шестидесяти лет), так и по внешности. Сходными были лишь внимательные глаза, отражающие немалый ум, и неординарность собравшихся. Оно и понятно, в хранители кого попало не выберут.

Толик подробно рассказал о работе по раскрытию заговора, удостоился десятка вопросов, на которые ответил с возможной тщательностью, после чего собравшиеся решили, что для первого знакомства этого вполне достаточно.

Несмотря на краткость его присутствия на Совете, сам это факт был немаловажен. Приглашали на Совет хранителей немногих, даже для того, чтобы послушать. Совещаться вершители судеб государства предпочитали в узком кругу.

Большую часть времени Анатолий уделял осмотру города. Всегда бы получать такие задания. Знакомиться с местностью было почти равнозначно отдыху. Тем более что знакомиться с ней Толик мог по своему собственному усмотрению.

Но даже это давало многое. Хранитель определенно был прав — наблюдать за жизнью столицы было весьма познавательно. Порой из случайно увиденных сцен получалось сделать поразительные выводы. Вряд ли сами участники действа догадывались, какое именно впечатление производят на внимательного наблюдателя, коим являлся Толик.

Купечество и простолюдины, благородные и служивые — все это переплеталось в столице как нигде больше. Иногда Толик обращался к хранителю за разъяснениями, и тот их с удовольствием давал, уделяя этим беседам порой не один час.

Сейчас же речь шла о деле, а не о сторонних наблюдениях.

— Если бы. Если бы его величество был влюблен. Все гораздо хуже. Король ловит привидение.

— Как вы сказали? — удивился Толик.

— Да-да, вы не ослышались. Вот уже полторы недели, как Билуа Второй каждую ночь ловит привидение леди Трильды.

— Вы хотите сказать, что привидения действительно существуют?

— Как вам сказать. — Хранитель замялся. — Расспросите сэнсов, они вам расскажут о разного рода сущностях. В принципе их появление возможно, но чтобы в виде гуляющей дамы и несколько раз за неделю на одном и том же месте в указанный час… Я о таком раньше не слышал.

— И что же король?

— Его величество принимает самые энергичные меры к поимке указанного существа.

— Что-то я не пойму. Так привидение есть или нет?

— Король уверен, что есть, ведь он видел его собственными глазами. Впрочем, не он один. Наберется не меньше трех десятков свидетелей, видевших призрачную даму. А уж кого они на самом деле видели, остается только гадать.

Толик улыбнулся.

— Вы находите в этом что-то смешное? — спросил хранитель. — А между тем мне не до смеха, я вынужден тратить время на обивание порогов дворца, в то время как дел и без того хватает.

— Но разве хранителям так уж необходимо одобрение короля? — поинтересовался Толик.

— Не всегда и не во всем. Если уж на то пошло, мы могли бы принять некоторые решения и без одобрения его величества, но…

— В чем же дело? — удивился Толик.

— Видишь ли, баланс власти складывался десятилетиями. У короля не так много привилегий, чтобы пытаться их обойти.

— Но почему?

Хранитель покачал головой:

— Анатолий, вы не доставляете себе труда подумать. Знать составляет существенную часть нашего общества. Существенную и довольно активную. И это в тот момент, когда их права и так ограничены хранителями. Любой сдвиг в сторону дальнейшего ограничения власти короля вызовет неминуемое недовольство. Цель хранителей не власть как таковая. Цель хранителей — покой в государстве.

— Но заговор! Ведь он затеян землевладетелями. Значит, они недовольны существующим положением вещей.

— И что же вы предлагаете? Еще больше уменьшить их и так не слишком большое влияние и вызвать тем самым большее недовольство?

Толик растерялся, он почувствовал, что сам себя загнал в тупик.

— Участники заговора будут наказаны по всей строгости, — сказал О'Брилин. — Но знати среди них не так много, не наберется и десятка землевладетелей. Все остальные никак себя не проявили в этой ситуации. Нет, права землевладетелей ограничивать нельзя, нельзя игнорировать и права короля. Да, это было бы проще всего. Да, при теперешнем положении дел требуется тонкая и кропотливая работа по поддержанию баланса. Но иначе мы рискуем скатиться в диктатуру.

— Это так плохо?

— Это плохо. Жесткое ограничение свобод ведет к подавлению любой инициативы и нарастанию у людей внутреннего недовольства. Это не может продолжаться бесконечно. Подавление всяческой инициативы сказывается довольно пагубно на народе. Это все равно что взять и скосить на грядке всю ботву вместе с сорняками. Да, это быстро, да, это просто. Но результат один — мы останемся без урожая. Вот потому-то мы и ведем неустанно кропотливую и аккуратную прополку, чтобы убрать лишь сорняки и не задеть то, что приносит пользу.

— Но это очень непросто, — заметил Толик.

— Такая у нас работа. — Хранитель развел руками. — А теперь и у тебя тоже. Если ситуация сложится так, что понадобятся решительные действия по изменению существующего баланса, я первый за это проголосую. К сожалению, это будет говорить о том, что мы плохо сработали, не смогли предотвратить назревающую угрозу более мягкими методами, но мы пойдем на такие меры. Правда, только в критической ситуации и не раньше. Пока же от нас с тобой зависит, что именно предпринять для поддержания баланса.

— Спасибо, преподобный, — сказал Толик.

— За что же?

— За то, что тратите свое время на разъяснения.

— Время, потраченное со смыслом, не потеряно даром.

— Так что же с королем? Нельзя ли попросить сэнсов, чтобы проверили, как там обстоят дела с привидением?

— Не все так просто, — отозвался хранитель. — В ментальном восприятии человека вполне можно перепутать с привидением. Но не это самое важное. Король и слышать не хочет о помощи сэнсов, он решил распутать эту загадку сам. Для него обратиться в сэнсам равносильно сдаче. А наш король сдаваться не привык.

— Ну а дистанционно не пробовали проверить тот участок местности, где появляется это самое привидение?

О'Брилин ответил легкой скептической улыбкой.

— Пробовали, но толку немного. Вокруг немало народа, определить, есть ли там привидение или все присутствующие — люди, просто невозможно.

Анатолий задумчиво почесал голову:

— Неужели мы оставим все как есть?

— Твое «мы» меня радует, — отозвался хранитель.

— Не могу же я остаться в стороне, когда творятся такие дела.

20

— У тебя есть какие-то конкретные предложения? — поинтересовался хранитель.

— Для начала хотелось бы посмотреть на это самое привидение. Составить, так сказать, впечатление.

— Посмотреть? Вблизи не обещаю, — сказал хранитель. — Эта таинственная дама не появляется, когда кто-то находится поблизости от моста. А вот издали можно. Признаться, мне и самому любопытно. Будь готов, мы выезжаем за час до полуночи.

Легко сказать: «Будь готов». А как, собственно, Толик должен готовиться?

Незадолго до названного часа он накинул на плечи свой форменный двухцветный плащ и нацепил на пояс шпагу, достал двуствольный кремневый пистолет, подаренный ему Фогелем, покрутил в руке и отправил его обратно в ящик стола. Вместе с кобурой для скрытого ношения. Кобуру Толик заказал недавно. Носить пистолет на поясе было не очень удобно, с помощью заказанного изделия делать это было куда проще. Система ремней равномерно распределяла нагрузку на плечи (пистолет не так тяжел, но если носить его целый день, заметно оттягивает пояс). Сама же кобура находилась на уровне груди. Точнее — на уровне левого нижнего ребра.

В принципе под плащом пистолет был незаметен, но они не собирались участвовать в бою, а шли всего лишь осмотреться на местности. К тому же поблизости в парке мог оказаться король (почти наверняка окажется, если не оставил свою затею с поимкой привидения). Как отнесется его гвардия к попытке Толика подойти на достаточно близкое расстояние к его величеству с огнестрельным оружием — неизвестно. Взвесив все за и против, пистолет Анатолий решил не брать.

На улице ждала карета, что было кстати. Вечер выдался прохладным, к тому же ветреным.

— Вперед, — коротко сказал О'Брилин.

Видимо, кучер прекрасно знал о пункте назначения, поскольку вопросов не последовало, экипаж пришел в движение.

— Я предупредил короля, что мы приедем взглянуть на привидение. Вмешиваться не будем, посмотрим на все со стороны, — сказал хранитель.

Толик промолчал, поскольку сказанное комментариев не требовало.

Карета петляла по улицам, пока не была остановлена постом королевских гвардейцев. Усатый страж сунул голову внутрь, узнал хранителя и почтительно его поприветствовал.

— Почти приехали, — заметил О'Брилин.

Действительно, минут через пять карета остановилась.

Пришло время прогуляться пешком.

— Где мы? — поинтересовался Толик.

— Сейчас поднимемся наверх и окажемся на одном из старых бастионов, расположенных вдоль реки. До нужного нам моста шагов двести пятьдесят. Далековато, но ночь лунная, если привидение выйдет на прогулку, мы сможем его рассмотреть.

Все повторилось так же, как и несколько ночей до этого. Сначала раздался крик филина, минут через пять крик повторился. Затем появилась она — та, кого считали привидением леди Трильды. Серебристый звон при ее движении долетал даже до бастиона, где расположились Толик и О'Брилин. Женщина, казалось, возникла из ниоткуда, появившись в тени соседнего бастиона, проплыла по набережной, миновала арочный мост и исчезла.

Потрясенный Анатолий молчал. Зрелище действительно завораживало. Эта плавная походка, неожиданное появление и таинственное исчезновение — действительно несложно поверить в то, что перед ними привидение.

Обратно в карете ехали молча, и Толик успел все увиденное как следует обдумать.

— И как тебе явление, которое мы только что наблюдали? — поинтересовался хранитель, когда они приехали.

— Впечатляет.

— Да, зрелище весьма необычное.

— Но все это похоже на хорошо организованную постановку.

— Объясни, — попросил О'Брилин.

— Во-первых, крик филина. Зачем он? Не думаю, что привидению это необходимо для того, чтобы появиться, на сигнал это похоже куда больше. А во-вторых, этот мелодичный позвякивающий звук при ходьбе. Чем может звенеть привидение? Насколько я знаю, оно нематериально.

Хранитель улыбнулся:

— А как же таинственное появление и не менее таинственное исчезновение призрачной дамы?

— Не знаю, здесь надо думать. Мы сможем осмотреть это место днем?

— Сможем. Признаться, мне тоже интересно будет поискать разгадку этого явления.

Время было уже позднее, и Толик отправился спать, оставив размышления на следующий день.

Когда он проснулся, хранителя уже не было. Слуга сообщил, что преподобный обещал быть не позже чем через пару часов и просил его подождать. Оставалось время для завтрака. Появился О'Брилин, как и обещал.

При свете дня мост уже не казался таким таинственным. И бастион был обычным каменным строением, уже далеко не новым и поросшим мхом.

— Дама появилась где-то здесь. — Толик остановился около стены.

— Да, пожалуй, — согласился хранитель.

— Предположим, что она все-таки была живой, и посмотрим, откуда она могла появиться.

Толик принялся внимательно осматривать стену в поисках малейших трещин.

— Ищете подземный ход? — поинтересовался хранитель.

— Почему бы и нет? Она не могла возникнуть из воздуха. И эти ее белые одежды. Словно специально, чтобы привлекать внимание.

— Да, в темном плаще она не была бы так заметна.

— Плащ! Дама могла воспользоваться плащом, а потом его скинуть и предстать перед зрителями во всем блеске! — воскликнул Толик.

— Неплохая идея, — кивнул хранитель, — но тень у бастиона не так велика. Как она до нее добралась? Как миновала освещенное пространство? Признаться, ваше предположение о тайном ходе мне нравится больше.

— Но я не нахожу ни малейшего признака двери на этой стене. Слой мха здесь плотный и равномерный, если бы открывали дверь, наверняка остались бы следы.

Толик еще раз осмотрел стену, никаких повреждений на поверхности мха он так и не обнаружил.

— Что ж, хорошее было предположение, но придется его отбросить. Что предложите еще?

— Давайте осмотрим место исчезновения призрака.

— Почему бы и нет.

Они прошли пару десятков шагов по набережной и направились по мосту на другую сторону реки.

— Да, это не прибавило нам понимания, — отметил хранитель. — Здесь подземного хода не может быть в принципе. Ему здесь просто негде быть.

— И добежать до ближайшего укрытия дама не могла. Слишком далеко, да и заметили бы мы ее, — сказал Толик.

— Что же получается? Люди не птицы, улететь она не могла.

— Не могла. Но почему бы ей…

Толик не договорил, он бросился к мосту и стал внимательно осматривать его перила.

— Есть, — воскликнул он минут через пять и помчался обратно к бастиону, стену которого он так тщательно осматривал.

Но на этот раз внимание его было уделено вовсе не стене. Минут пятнадцать он внимательно осматривал облицовку набережной, порой свешиваясь вниз и разглядывая каменные уступы. Хранитель не мешал этому занятию, наблюдая за Толиком с арочного моста.

Закончив осмотр, Анатолий присоединился к О'Брилину.

— Все так и есть. Не знаю, призрачна эта женщина или материальна, а только приплыла она по реке и поднялась по лестнице на набережную у бастиона. Там тень достаточно густая, чтобы проделать это незаметно. Затем дама прошла по мосту и спустилась в поджидавшую ее внизу лодку. И на набережной и на мосту остались едва заметные следы от крюков, на которых висела лестница.

— Неплохое предположение, — согласился хранитель. — Но почему никто не заметили лодку?

— Она могла плыть вдоль берега, все время оставаясь в тени.

— Может быть. Но надо иметь отменное хладнокровие, чтобы проделать этот фокус на глазах десятков людей.

— Здесь необходимо не только хладнокровие, но и тонкий расчет.

— Наверняка дама действовала не одна, — заметил хранитель. — Она должна была как-то узнавать, есть ли люди поблизости, прежде чем появиться.

— Наверняка. Поскольку появлялась лишь тогда, когда рядом никого не было. Думаю, крик филина и был тем самым сигналом, который говорил о том, что можно появиться.

— И кто же его подавал? Где прятались эти самые помощники?

— Вы слишком много от меня хотите, преподобный, — сказал Толик. — Наблюдатель или наблюдатели могли скрываться где угодно.

— Положим, не где угодно, — отозвался хранитель. — Они должны хорошо видеть мост и подходы к нему.

— Все равно, мест, пригодных для наблюдения за мостом, наберется немало. Можно, конечно, прочесать их все, но думаю, мы только спугнем наблюдателей.

— Оставим это. Меня больше интересует сама призрачная дама.

— Хотите поведать королю о наших выводах?

Хранитель на минуту задумался.

— Я бы пока подождал с этим, — к удивлению Толика сказал он. — А вот выяснить, кто эта дама, было бы полезно. Мне хотелось бы знать, кто инициатор этого розыгрыша.

— Устроим засаду? — предложил Анатолий.

— Вам хочется побороться с его величеством за лавры человека, поймавшего привидение? — улыбнулся О'Брилин. — Право, даже в случае успеха проигравшим окажетесь вы, Анатолий.

— Пожалуй, вы правы, — согласился Толик. — Вряд ли король будет рад, если мы поймаем его привидение. Но что вы предлагаете?

— Для начала взглянуть на призрачную даму поближе. Примем вашу версию с лодкой на веру и подумаем, где дама может сходить на берег. Не плывет же она в лодке к дому.

— Да, это вряд ли.

— Как вы думаете, после того, как «привидение» отыграет свое появление, куда направляется лодка? По течению или против?

— По течению было бы логичнее. Даме требуется покинуть место действия как можно быстрее.

— Прогуляемся? — предложил хранитель.

Они не спеша шли по набережной и проделали путь уже в добрую лигу, когда хранитель остановился.

— Что вы скажете вот об этом причале, Анатолий?

— Не слишком ли близко? — с сомнением спросил Толик.

— Не думаю. Мост уже скрылся из виду, рассмотреть среди ночи причалившую сюда лодку невозможно. Впрочем, стоит подстраховаться и расставить людей у всех удобных для высадки на берег мест на несколько лиг ниже по реке.

— Вы все-таки решили арестовать эту даму?

— Нет, с арестом повременим. Да и что мы ей можем предъявить? Участие в забавном розыгрыше?

— Но король и государственные дела!..

— Не заставляет же она короля каждую ночь следить за ее прогулками.

— Вы правы, преподобный, я погорячился.

Толик рассмеялся.

— Что с вами, Анатолий?

— Я представил, как бы это выглядело со стороны. «Префектура арестовала привидение за то, что оно гуляло в парке».

Хранитель улыбнулся:

— Да, неплохой повод для сплетников почесать языками. Поэтому не будем спешить с задержанием, это не наш метод. А вот проследить за любительницей розыгрышей и установить, кто она такая, надо. Право, это дело меня заинтересовало. Вы как хотите, а я сегодня же ночью отправлюсь к этому вот причалу, чтобы убедиться в состоятельности нашей версии.

— Разумеется, я поеду с вами! — сказал Толик. Его дело с розыгрышем заинтересовало не меньше.

Оставшаяся часть дня показалась Толику пустой. Нет, день не был хуже предыдущих, но в предвкушении ночного приключения знакомство с городом казалось слишком пресным занятием.

«Хранитель не говорил мне, где именно я должен набираться опыта», — решил наконец Анатолий и отправился на набережную, чтобы тщательно изучить место предстоящих действий.

Было ли это опрометчивым? Вряд ли участники розыгрыша постоянно следят за местом высадки на берег, да и людей днем на набережной немало, еще один гуляющий человек не привлечет особого внимания.

Как долго ни тянулся день, а вечер наступил.

— Расположимся здесь. Как вам? — поинтересовался О'Брилин.

— Лучше не придумаешь, — отозвался Толик. — Если, конечно, лодка причалит к пристани именно там, где вы предположили.

Тенистый сад частного дома раскинулся шагах в семидесяти от лестницы, ведущей от воды к набережной. Газовые фонари давали достаточно освещения для улицы, но при этом скамейка, на которую присел хранитель, была совершенно не видна.

— Чей это дом? — поинтересовался Толик.

— Одного из моих друзей, он сейчас в отъезде. Этот человек не имеет никакого отношения к нашему расследованию, он даже не знает о том, что мы сейчас расположились в его саду. Привратник знает меня как друга хозяина дома, потому и не задал лишних вопросов.

— А если дама сойдет на берег не здесь?

— На протяжении трех лиг вниз по реке расставлены посты, надо же полевой страже, что сопровождала меня до столицы, чем-то заняться.

— Люди в форме могут насторожить любительницу розыгрышей. Если она смогла организовать такую шутку, она далеко не так проста.

— Думаете, организация — ее рук дело? — оживился О'Брилин.

— А вы думаете, она только исполнитель? Нанятый актер? Слишком тонкая игра, если дама и не режиссер постановки, то уж во всяком случае не статист.

— Пожалуй, — подумав, согласился хранитель. — Кстати, а вот и карета.

Крытый экипаж, запряженный парой лошадей, остановился неподалеку от причала.

Часы на городской башне отбили полночь. Где-то там, около арочного моста, должно было начаться действо, которое так развлекает короля. Если сегодня шествие призрачной дамы через мост состоится, то минут через десять можно ожидать ее прибытия.

— Никогда не думал, что буду так ждать появления человека. Признаться, эта дама смогла заинтриговать не только короля, но и меня тоже, — сказал Толик.

— Да, будет досадно, если шествие призрачной дамы сорвется, — согласился О'Брилин.

Часы на городской башне отсчитывали минуты. Вскоре кучер спрыгнул на землю, распахнул дверцу кареты.

Пассажирка не заставила себя ждать. Легкой поступью по ступеням лестницы взбежала молодая леди в темном плаще с капюшоном.

— Вот и маскировка, — прошептал Толик. — Она надела плащ после того, как спустилась в лодку.

— Скорее, до того, — заметил О'Брилин.

— Возможно.

Женщина на секунду остановилась, окинула взглядом пустынную в это время суток набережную, откинула капюшон и стала на ступеньку кареты.

На краткий миг призрачная дама обернулась, и Толик невольно вскрикнул:

— Рити!

— Тише! — Хранитель схватил его за руку, призывая к порядку. — Я вижу, вы узнали нашу незнакомку? Точнее, незнакомка она только для меня, для вас — знакомая.

— Я не сказал бы, что знаком с ней. Мимолетную встречу едва ли стоит считать знакомством.

— Тем не менее вы были удивлены?

Еще бы Толику не удивиться. Встреча с Рити пусть и была короткой, но оставила очень яркие впечатления.

— Просто я никак не ожидал встретить эту женщину здесь.

Карета сорвалась с места и через минуту скрылась из виду, свернув с набережной на одну из улиц.

— Пойдемте, сегодня здесь больше не будет ничего интересного, — сказал хранитель.

Всю дорогу О'Брилин молчал. Разговор он начал, лишь когда они вернулись к дому.

— Я понимаю, женщины — тема деликатная. Я не стал бы вас расспрашивать о вашей знакомой, у каждого бывают романы.

— Да не было у нас ничего, — покраснев, сказал Толик.

— Я не настаиваю на том, чтобы узнать подробности вашей личной жизни, но знать, что это за дама, мне необходимо.

— В самом деле, у меня с ней ничего не было. Хотя… — Толик протяжно вздохнул. — Такая женщина может свести с ума кого угодно и для этого ей вовсе не обязательно изображать привидение. Возможно, я должен был рассказать об этом раньше.

Толик замолчал, собираясь с мыслями. Наконец он начал рассказ:

— Не могу сказать, была ли наша встреча случайна.

Толик пересказал хранителю все, что произошло с ним во время такой странной и волнующей его встречи. Да, острота чувств схлынула, но он до сих пор вспоминал свидание с Рити с душевным трепетом.

— Вот и все, — закончил он свой рассказ. — Теперь вы понимаете, почему я не спешил рассказывать о Рити?

— Что ж здесь непонятного, — отозвался О'Брилин. — Я тоже был молодым, и мне случалось быть влюбленным.

— Да не влюблен я в нее! — отозвался Толик. — Да, должен признать, эта женщина притягательна, но надо совсем потерять голову, чтобы в нее влюбиться.

— Терять голову не стоит, она тебе еще пригодится. То, что не влюблен, это хорошо. Я вполне понимаю твои сомнения, я бы тоже не спешил делиться чем-то настолько личным с другими людьми.

— А у вас есть похожие истории, преподобный? — оживился Толик.

Хранитель улыбнулся.

— Пусть они останутся при мне. Пока. Если в этом будет необходимость, расскажу, но не раньше. Давай вернемся к нашему «привидению».

— Охотно.

— То, что ты рассказал, только усилило мое желание узнать все возможное о призрачной даме. Или о Рити, как ты ее назвал.

— Это не я ее так назвал.

— Тогда как она назвалась тебе. Не думаю, что это ее настоящее имя.

— Вы полагаете, ее интерес ко мне был неслучаен? — поинтересовался Толик.

Хранитель задумался, взвешивая ответ.

— Не знаю. Говоришь, ее вопросы были самого общего плана?

— Да. Но кто знает, что последовало бы за ними.

— Мог бы остаться и узнать.

Толик насупился, и хранитель поспешил добавить:

— Извини, это была неудачная шутка.

«Ага, как же. Так я и поверил, что у вас хоть слово может быть сказано случайно», — подумал Толик.

Но обижаться и в самом деле было не на что. Как ни странно, последнее замечание хранителя его встряхнуло, оторвало от воспоминаний и помогло настроиться на рабочую волну.

— Что мы предпримем по поводу призрачной дамы? — поинтересовался Толик.

— Вы и я — ничего. Завтра, Анатолий, у вас выходной.

Хранитель опять перешел на «вы», давая понять, что разговор о чувствах закончен и начинается разговор о делах.

— Мы оставляем это дело?

— Нет, мы попросим помощи. Установить личность дамы будет удобнее другим людям. Завтра я отдам поручение столичной префектуре, наше привидение не останется без внимания.

— Я думал, что столичная префектура подотчетна хранителю О'Старли, — удивился Толик.

— Это так. Но я и не собираюсь требовать от местных префекторов отчета по всем делам. Не беспокойтесь, поручение по установлению личности призрачной дамы будет выполнено со всей тщательностью. В столичной префектуре работают хорошие сэнсы.

Следующий день не принес известий, а вот на второй день с момента упомянутых событий появились некоторые новости. Младший префектор из местного отделения в сопровождении сэнса появились в доме хранителя О'Брилина, чтобы отчитаться о проделанной работе.

После вежливого приветствия разговор начал сэнс:

— Нечасто приходится видеть такой необычный объект для работы. Указанная вами дама — очень неординарный человек.

— В чем же это выражается? — уточнил хранитель.

— Хотя бы в том, что мои глаза заметили ее раньше, чем мои чувства. Она умеет становиться невидимкой. Умеет откинуть все мысли и эмоции и стать подобной чистому листу, подобной воде, по которой плыла ее лодка.

— Я слышал, что есть специальные шапочки, — уточнил Толик. Он тоже участвовал в разговоре.

— Вы о шапках каторжника? — оживился сэнс. — Да, они помогают скрыть эмоции, но это совершенно не то. Человек, надевший такую шапку, становится оторванным от мира, он как будто слеп и глух одновременно. Здесь же, напротив, идет слияние с миром. Она — это вода, она — это ветер. Все и ничто одновременно.

Толик вспомнил свои опыты по медитации, вспомнил, как наставник Трай прибежал к озеру, когда сэнссай не смог его, Толика, отыскать с помощью внутреннего чувства.

— Кажется, я понимаю, о чем вы говорите.

— Прошу вас, продолжайте, — предложил хранитель.

— Взбежав по ступенькам, дама отбросила свою маскировку, и проследить ее путь не составило труда, — продолжил сэнс. — Примечателен для меня и тот человек, что привез даму на лодке.

— Вот как? Чем же он вас заинтересовал?

— Сам он не представляет из себя интереса, интересен он лишь как выбор дамы. Он, как бы это сказать… — Сэнс замялся, подыскивая нужное слово. — Не слишком сообразителен.

— Проще говоря — туповат, — улыбнулся хранитель.

— Можно и так сказать. Кроме того, он не блещет эмоциями. Различить такого человека очень трудно, ему просто не требуется маскировка.

— Да, выбор интересный. Значит, чуть ранее вы не смогли бы определить местонахождение дамы и ее спутника?

— С большой долей вероятности, да, не смог бы, — подтвердил сэнс.

Хранитель довольно улыбнулся. Призрачная дама была серьезной противницей, если смогла позаботиться о маскировке от сэнсов, но она не смогла предположить, что ее маршрут вычислят с помощью логики.

— Вот адрес дома, где остановилась интересующая вас женщина, и то, что нам удалось про нее узнать. — Младший префектор протянул О'Брилину бумагу. — Дом съемный, дама представилась хозяину как леди Трильда.

— А с юмором у нее все в порядке, — улыбнулся хранитель.

— Данные на лодочника вам нужны?

— Пока нет. Он пешка в этой игре. Спасибо за работу.

— Мы можем быть еще чем-то вам полезны, преподобный? — спросил префектор.

— Пока больше ничего не надо. Если потребуется ваша помощь, я дам знать.

— Всегда рады помочь.

Гости раскланялись и покинули дом.

— И что вы об этом думаете, Анатолий? — поинтересовался хранитель.

— Думаю, что все очень непросто. — Толик почесал затылок. — Все слишком серьезно для простого розыгрыша.

— А если это не простой розыгрыш? — Хранитель поднялся и в размышлениях стал прохаживаться по комнате. — Это дело никак нельзя пускать на самотек.

— А что нового у старшего префектора Олди Энца? — поинтересовался Толик.

— Ничего существенного. Удалось установить немало мелких подробностей, но все они лишь дополняют картину, главное пока остается неясным. Известно, что был кто-то весьма влиятельный, принимавший участие в заговоре, а возможно и руководивший им, но все следы, ведущие к этому человеку, обрываются.

Хранитель подошел к окну. Неожиданно он повернулся и спросил с интересом:

— Почему вы спросили об Олди?

— Не знаю. — Толик пожал плечами. — И здесь и там задействованы игроки такого уровня… Много ли их наберется.

— Вы думаете, та история и история с розыгрышем как-то связаны?

— Понятия не имею, — признался Толик.

— Нет-нет, в этом что-то есть, — ухватился за мысль хранитель. — И там и здесь играют очень непростые люди. К тому же интерес этой Рити к вам…

— Все это ничего не доказывает, — заметил Анатолий.

— Не доказывает, но и сбрасывать со счетов это не стоит.

— Мне она не показалась заговорщицей. Да и зачем ей это? Авантюра с привидением ей замечательно подходит, но заговор…

— Что мы знаем о ее мотивах, — пробурчал хранитель. — Хотя да, здесь возникает большая натяжка. Должен с вами согласиться, Рити скорее авантюристка, чем заговорщица.

— Если она действует одна.

— Как вы сказали? Союзник? А возможно, и руководитель? Очень даже может быть. Но как нам выйти на этого человека? Наверняка он очень осторожен, если он вообще существует, если наши домыслы имеют под собой почву.

— Если не имеют, то мы ничего не теряем, — заметил Толик. — Может, стоит проследить за Рити? Наверняка она встретится со своим союзником.

— Кто знает, когда это произойдет. Мы можем ждать не одну неделю. Надо как-то заставить ее обратиться к таинственному союзнику.

— Как именно?

— Пока не знаю, — сказал хранитель. — Надо думать. Как вам, Анатолий, такое задание?

— Ага, как думать — так сразу мне, — пробурчал Толик. — Вообще-то я всегда считал, что для этого есть начальник.

— Не лукавьте, Анатолий, вы вовсе так не считали, — улыбнулся О'Брилин.

— Ну да, не считал, — согласился Толик. — Но так соблазнительно было бы считать.

Хранитель весело и заразительно рассмеялся.

— Хотите, повысим ваш начальственный статус? Передадим десяток-другой полевой стражи в ваше распоряжение?

— Всевершитель упаси! — махнул рукой Толик. — Я с одним Ниметом-то не знаю, что делать.

— Кстати, а где он? Что-то я его давно не вижу.

— Выполняет специальное задание.

— Что ж, это хорошо. А я, признаться, порой думаю, чем занять полсотни полевых стражников, приехавших с нами из Тилины.

Анатолий довольно улыбнулся. Вопрос занятости Нимета он решил довольно быстро, отправив стражника в столичную муниципальную библиотеку. Сделать это удалось не без некоторого труда и при условии неразглашения этого задания среди остальной полевой стражи. Следует признать, что подобное было для Нимета нелегким испытанием. Толик постарался быть убедительным, заявив, что им просто необходимо изучить историю префектур. Нимету пришлось согласиться. Платой за это были ежедневные получасовые отчеты о проделанной работе, которые Анатолию приходилось выслушивать. Кстати, порой весьма познавательные. В методе, использованном Толиком, был лишь один недостаток — он не мог рекомендовать его О'Брилину для того, чтобы занять полсотни полевых стражников.

— Что ж, пойду и я подумаю, что мы можем предпринять, чтобы выйти на неизвестного союзника Рити, — сказал Анатолий.

Мысли не желали складываться во что-то определенное. Что же предпринять? Все-таки уговорить хранителя, чтобы Рити вызвали в префектуру и побеседовали? И что в результате? Скорее всего, она затаится или поменяет место жительства. Возможно, отложит свои хождения в облике призрачной дамы. Это совсем не то, что требуется. Надо придумать что-то нестандартное. Создать ситуацию, при которой Рити встревожится, но не слишком сильно. Самое главное, чтобы ей понадобился совет, чтобы сама она не смогла найти выход из положения.

Появившийся Нимет пересказывал то, что сумел узнать за день, Толик слушал его вполуха, думая о своем.

— Скажи, дружище, а ты петь умеешь?

— Петь? — Полевой стражник удивленно замолчал, подобного вопроса он никак не ожидал.

— Ну да, петь, — уточнил Толик.

— Вообще-то я родом из села и в юности неплохо пел на праздниках, — смутившись отозвался Нимет.

— Это замечательно. Можешь изобразить пару нот?

— Что изобразить?

— Ну спеть пару куплетов.

— Про что?

— Да все равно про что. Лишь бы это была песня.

Нимет откашлялся. Голос его зазвучал неожиданно чисто и звонко. Исполнив простенькую деревенскую песенку, парень замолчал.

— Да ты просто прирожденный певец, — похвалил его Толик.

Нимет довольно улыбнулся.

— Про историю префектур-то рассказывать? — спросил он.

— Да-да, рассказывай, — подтвердил Толик. Дальше он слушал еще более рассеянно, чем раньше, мысли его бродили вокруг поручения, данного хранителем.

Вечером Толик отправился к О'Брилину с готовым планом.

— Неужели вы что-то успели придумать, Анатолий? — удивился хранитель.

— Кажется, да. Это будет так.

Толик в красках расписал план будущей операции.

Выслушав все сказанное, хранитель долго и искренне смеялся, затем задумался и минут через десять огласил вердикт:

— А что, это может сработать. Считайте, что я одобрил этот план, и приступайте к его выполнению.

21

Два десятка полевых стражников для выполнения задуманного были отобраны. Никогда еще отбор кандидатов для будущей спецоперации не проводился по столь странному признаку. Должно быть, сам этот отбор немало повеселил полевую стражу, но это никак не помешало делу.

В результате к полуночи все было готово — роли распределены, силы стянуты к тому месту, где Рити поднималась на набережную. Появившуюся через десять минут призрачную даму ждало необычное представление: от лестницы до кареты в два ряда построилась полевая стража, образовав живой коридор.

— В чем дело? — Женщина остановилась и удивленно посмотрела на этот почетный караул.

Лишь на пару секунд она потеряла самообладание: бросила тревожный взгляд обратно на лестницу (должно быть решала, не сбежать ли ей к реке). Но очень быстро Рити взяла себя в руки: вместо растерянности на лице появилась милая улыбка. Лишь глаза были настороженными и строгими. Рити ждала ответа.

Ответ был неожиданным. Вперед вступил Нимет, жестом оперного певца простер руку (этот жест под руководством Толика он отрабатывал полчаса) и затянул звонким голосом:

Славься ты, славься, блистательная.

Со всех сторон замечательная.

Слава тебе несравненная,

Самая необыкновенная.

Рити удивленно вскинула голову:

— Что вы от меня хотите?

В ответ Нимет набрал полную грудь воздуха и начал по новой:

Славься ты, славься, блистательная…

Хор из двадцати полевых стражников вторил ему, подпевая.

— Ишь как выводит! — заметил О'Брилин. — Нимет и в самом деле хороший певец. А стихи так себе, да и размер хромает.

— Ну извините! — Толик развел руками. — То, что смог придумать на скорую руку. Да и не в стихах здесь дело.

Они расположились в том же сквере, что и в прошлый раз, и прекрасно видели всю картину происходящего.

— Думаешь, сработает?

— Должно. Смотрите, как Рити удивлена, а это только первая часть «Марлезонского балета». Бьюсь об заклад, наша призрачная дама замучается разгадывать, что бы это значило. А если она узнала в Нимете моего спутника, то и подавно удивлена.

Рити постояла около минуты и, поскольку никто ей не препятствовал, прошла и села в карету. Еще через минуту ее экипаж скрылся из виду. О'Брилин и Толик не торопясь направились к дому. Полевые стражники, напротив, поспешили. Они бросились к переулку, где стояли наготове оседланные лошади. Они должны были скакать во весь опор, опередить Рити и встретить ее уже знакомой песней около ее дома.

Хватит ли этого, чтобы встревожить и озадачить призрачную даму? Наверняка она задастся вопросами, на которые не сможет найти ответы. Что может означать подобное поведение полевой стражи? Что им известно? После того как ее встретили сначала у лестницы, а затем у дома, ясно, что что-то про нее знают. Но ее ни в чем не обвиняют, а, напротив, поют ей хвалебные песни. Означает ли это, что ее интригу с привидением раскрыли, или нет? Есть над чем поломать голову.

После того как стражники сыграют свою роль, в дело должны вступить сэнсы. Им необходимо отследить перемещения Рити.

На следующий день О'Брилин и Толик с нетерпением ожидали известий. Судя по отсутствию сообщений, Рити не спешила покидать дом. Миновал полдень, время близилось к ужину, когда наконец от префектуры поступило сообщение. Хранитель лишь взглянул на доставленную курьером депешу и бросил коротко:

— Едем!

На этот раз выехали в полном вооружении. Кроме шпаги Толик прихватил пистолет. Тилинская полусотня полевой стражи отправилась с хранителем в полном составе. Сам О'Брилин был собран и сосредоточен.

— Я чувствую, что мы зацепили крупную рыбу, — сказал хранитель, вскакивая на коня.

— Отчего вы так решили, преподобный? — поинтересовался Толик.

— Если хочешь, это интуиция, а моя интуиция очень редко меня подводит. Да и место, куда направилась наша дама, наводит на размышления.

Курьер двинулся вперед, показывая дорогу, все остальные отправились следом. Полевая стража двигалась в полном молчании. Через полчаса отряд прибыл на место, указанное в донесении. Встретивший их младший префектор поспешил приветствовать хранителя:

— Доброго вам дня, преподобный. Ваше распоряжение выполнено.

— Рассказывайте, — предложил О'Брилин.

— Дама здесь. Она зашла в развалины старой крепости около часа назад и с той поры их не покидала.

— Она до сих пор там? — уточнил хранитель.

— Скорее всего.

— Извините, преподобный, я ее потерял минут через десять после того, как она вошла в это здание, — виновато сказал сэнс. — Последнее, что могу о ней сказать, дама спускалась по ступеням, а затем исчезла.

— Что было до этого? — уточнил хранитель.

— С утра дама не находила себе места, что-то ее волновало. Беспокойство не имело четких границ и понятных ей причин. Именно это раздражало даму больше всего. Около пяти она села в карету и не менее часа петляла по городу. Дама пыталась установить маскировку, несколько раз ей удавалось ускользнуть от моего внимания. Но ненадолго, что-то сбивало ее с настроя. Быть безмятежной достаточно долго у нее не получалось. После путешествия по городу дама прибыла сюда.

— Экипаж она отпустила, — добавил младший префектор.

— Вы не заходили в развалины крепости? — спросил хранитель.

— Нет. Следуя вашим указаниям, мы оцепили территорию и сразу же отправили к вам курьера.

— Отлично. Анатолий, вы готовы разгадать загадку до конца?

Толик подобрался, сосредоточенность хранителя невольно передалась и ему.

— Хотелось бы. А что это за здание?

— Старая крепость. Вот уже пару сотен лет, как она заброшена.

Запустение давало о себе знать — крыша некогда величественного здания обвалилась, да и стены местами потрескались, но его былая величественность все еще напоминала о себе массивностью фундамента и почти двухметровой толщиной стен.

Полевые стражники спешились, оставив лошадей на попечение нескольких своих товарищей.

— Идем в крепость, возможно, понадобятся факелы, — сказал хранитель.

— Я предполагал, что придется туда идти, и позаботился об освещении, — отозвался младший префектор.

— Какая у нас задача? — поинтересовался старший полевой стражи.

— Ищем следы этой женщины. Особое внимание обратить на лестницы, ведущие на нижние этажи.

Полевая стража рассыпалась по коридорам древнего строения, хранитель оставался у входа, ожидая первых результатов. Толик решил не забегать вперед и стоял рядом с ним.

Минут через двадцать поступили первые сведения.

— Мы нашли три лестницы, преподобный, — рапортовал подбежавший полевой стражник. — Одна из них никуда не ведет — свод подвала обрушился и перекрыл проход на подземный этаж. Вторая покрыта толстым слоем пыли, по ней никто не ходил уже много лет. Третья ведет в разветвленные ходы подвального этажа.

— Показывай, — коротко распорядился О'Брилин.

Полевые стражники ожидали около третьей лестницы.

Хранитель взял в руки факел и первым стал спускаться.

— Вряд ли здесь живет тот, с кем собиралась встречаться Рити, — заметил Толик. — Помещения имеют заброшенный вид.

— Но она спускалась по лестнице, значит…

— Думаете, подземный ход?

— Скорее всего, — отозвался хранитель. — Если здесь нет нужного нам человека, то должен быть ход, ведущий к месту его обитания.

— Или месту встречи.

— Возможно. Но вряд ли. В таком случае о времени и месте встречи они должны были договориться заранее, а Рити не покидала дома.

— Логично, — согласился Толик.

Полевая стража рассыпалась по коридорам подвального этажа в поисках подземного хода. Через полчаса все ответвления были осмотрены, но ни самой Рити, ни ведущего куда-либо хода найдено не было.

— Ищите тщательнее, — распорядился хранитель. — Женщина не могла испариться из подземелья, значит, она куда-то ушла.

Люди принялись простукивать стены и внимательно осматривать их в поисках замаскированной двери.

— Не нравится мне все это, — бурчал Толик. — Слишком все просто. Не должно быть все так просто.

— Вы что-то сказали, господин Анатолий? — спросил хранитель.

— Мне кажется, мы недооцениваем наших противников. Слишком открыто все указывает на это подземелье.

— Не так уж все и просто. Рити не могла знать, что мы проследим за ней. Да и подземный ход мы пока не можем найти.

— Может быть, не там ищем, — совсем тихо проговорил Толик.

— А где?

— Не знаю. — Толик пожал плечами.

Хранитель выслушивал новые рапорты. Все они были одинаковыми — подземный ход не обнаружен.

— Я отойду ненадолго, — сказал Анатолий и отправился разыскивать Нимета.

Тот нашелся буквально через сотню шагов.

— Дружище, не мог бы ты узнать, где находится другая лестница в подвал. Та, которая никуда не ведет.

— Сейчас узнаю, — отозвался полевой стражник и пустился в расспросы.

Через пару минут он вернулся.

— Это в южном крыле, от входа сразу налево.

— Давай сходим, посмотрим.

Нимет пожал плечами.

— Как скажете, я только запасной факел прихвачу.

— Анатолий, вы решили вернуться? — поинтересовался хранитель, увидев, что Толик направился к лестнице.

— Хочу проверить одно предположение.

— Возьмите с собой полевую стражу, здесь может быть небезопасно.

— Пусть люди занимаются делом, мы с Ниметом сходим вдвоем. Тем более что здесь недалеко, — отозвался Толик.

Хранитель отвлекся, выслушивая очередной доклад, Толик же поднялся на этаж нулевого уровня.

— Насколько я понял, это там. — Нимет уверенно свернул в сторону, Толик направился за ним.

Лестница вниз действительно вскоре нашлась: десяток-другой шагов по ступенькам — и они остановились в просторном коридоре, который шагов через пять заканчивался завалом.

— Странно, свод обвалился, а на полу совершенно нет пыли, — сказал Толик. — И завал аккуратный, как по линейке отсыпанный.

— Но хода дальше и в самом деле нет, — заметил Нимет.

— Так ли? Давай-ка все здесь внимательно осмотрим.

Десять минут поисков принесли результат — подземный ход начинался прямо под лестницей. Один из камней, из которых она была сложена, при нажатии уходил в сторону, и часть стены поворачивалась вдоль своей оси, открывая вход.

— Ух ты! — воскликнул Нимет.

Толик довольно улыбнулся:

— Сейчас посмотрим, что там за дверью.

Полевой стражник подобрался. Толик шагнул вперед, факел осветил кирпичный свод уходящего вдаль коридора.

— Надо позвать людей, — предложил Нимет.

— Зови, — согласился Толик и сделал еще пару шагов.

Ужасный грохот заставил его обернуться — входа не было. Массивная каменная плита перекрыла то место, где только что была дверь. Судя по тому, что панические крики Нимета были едва слышны, плита была немалой толщины.

— Господин Анатолий! — кричал испуганный стражник. — Вы слышите меня? Отзовитесь! Вы живы?

«Вот остолоп. Как же я отзовусь, если он орет не переставая», — подумал Толик.

Наконец Нимет замолчал, и Толик смог ответить.

— Жив я! Жив! — Приходилось кричать, чтобы полевой стражник смог его расслышать.

— Слава Всевершителю! Я так испугался, подумал, что вас раздавило этой плитой. Что делать, я не могу сдвинуть ее с места?

— Сообщи хранителю! — крикнул Толик.

— Хорошо, я сейчас, — отозвался Нимет. — Только вы никуда не уходите.

Полевой стражник затих — побежал выполнять распоряжение. Минут через пять примчался взволнованный О'Брилин.

— Анатолий, как вы там? — крикнул он встревоженно.

— Если не считать того, что я не могу отсюда выйти, то неплохо, — отозвался Толик.

— Зачем надо было лезть в эту дыру самому? Почему сразу нас не позвали?

— Уж лучше так, — отозвался Толик. — Если бы мы застряли здесь вместе, было бы хуже. А если бы кто-то был под плитой, когда она упала?

Нимет побледнел. Если бы он чуть не замешкался, на том месте, куда упала плита, мог находиться как раз он.

— А почему она вообще упала? Вы уверены, что Рити прошла именно здесь?

— Думаю, здесь есть какой-то тайный рычаг, о котором я не знал.

— Подождите, сейчас мы попробуем вас освободить.

Минут десять из-за стены слышались стуки и скрипы: полевая стража пыталась приподнять плиту, а когда это не удалось, ее попытались сломать.

Еще минут через десять из-за стены послышался взволнованный голос хранителя:

— Нам не удастся быстро сломать плиту, она достаточно массивна.

— Что же делать? — крикнул Толик.

Первоначальное волнение, вызванное обрушением каменной глыбы, утихло, но отсутствие выхода все равно было неприятным моментом.

— Не беспокойтесь, Анатолий, мы вас вытащим! Я послал полевых стражников в префектуру за порохом, через час они вернуться и мы взорвем эту глыбу!

— Вы уверены? — с тревогой спросил Толик.

Плита, преграждавшая выход, выглядела внушительно.

— Не беспокойтесь, Анатолий. Посмотрите, где можно укрыться, чтобы вас не задели осколки при взрыве.

«Действительно, не пора ли осмотреться? — подумал Толик. — Я лез в эту дыру вовсе не для того, чтобы ждать, пока меня вытащат».

— Тогда я на разведку, заодно посмотрю, куда ведет этот ход.

— Анатолий, не уходите далеко, подождите нас, — отозвался хранитель.

— Я постараюсь. Время уходит. Может, сообщникам Рити уже известно, что мы проникли в подземелье.

Толик развернулся и, освещая дорогу факелом, устремился вперед по коридору. Он начал считать шаги, пытаясь вспомнить, в каком направлении вел подземный ход. Резон у него был простой: если заметить направление и расстояние, позже на поверхности можно будет попробовать найти конечную точку маршрута. Но все оказалось не так просто. Коридор стал постепенно плавно закругляться.

«Так можно совсем сбиться с направления, — подумал Толик, — этот ход строили большие хитрецы. Поди разбери теперь, в какую сторону я иду».

Из глубины сознания вдруг всплыла неясная тревога. Чувство потерянности и оторванности от мира отозвалось тоской. Толик постарался сосредоточиться на задаче, это помогало.

Он шел и не знал, что через пять минут сэнс сообщил хранителю, что потерял его, Толика, из вида. О'Брилин не на шутку встревожился. Полевая стража, пытавшаяся выбить плиту, удвоила свои усилия, но плита держалась. Оставалось надеяться на порох.

Количество пройденных по коридору шагов приближалось к двум тысячам, когда помещение поменяло свою конфигурацию. Коридор стал намного шире, потолок — выше, справа и слева появились ответвления.

«Похоже, я попал в подвал какого-то здания, — подумал Толик. — Так недолго и на неприятеля наткнуться».

Он остановился и прислонил факел к стене, достал свой двуствольный кремневый пистолет, подумал и сделал пару шагов в сторону. Заряжать кремневый пистолет рядом с факелом — занятие небезопасное.

Взвесив все за и против, Толик взял один заряд с пулей и один с картечью. Снаряженные заряды облегчали процесс зарядки. Достаточно было заложить их в ствол и утрамбовать шомполом, затем насыпать щепоть пороха на затравочную полку — и пистолет готов к стрельбе, остается лишь взвести курки. Роль предохранителя выполняла крышечка запальной полки, она же препятствовала самопроизвольному удалению с нее затравки из-за ветра или непредвиденной тряски.

Положив готовый к стрельбе пистолет обратно в кобуру, Толик двинулся дальше, заглянул в попавшиеся по пути комнаты: одна была пустой, вторая играла роль кладовой и была заполнена разным хламом.

Ага, а вот и лестница наверх. Анатолий совсем уже было собрался подняться по ней, когда какой-то звук, раздавшийся в дальней части коридора, привлек его внимание.

Может, стоит вернуться и подождать полевую стражу? Но бежать, даже не увидев врага?.. Минуту любопытство боролось с осторожностью. Явной опасности не было, и любопытство победило.

Толик двинулся по коридору, прислушиваясь и присматриваясь к неясным теням в его глубине. Но они оказались лишь игрой света — коридор был пуст. Пара ответвлений от него заканчивались тупиками. Наконец коридор уперся в прочную дверь, закрытую на массивный засов.

— И что у нас там? — тихо сказал Толик, чтобы подбодрить себя звуками собственного голоса, и потянул задвижку. Она подалась на удивление легко, беззвучно скользнув в сторону. То, что предстало взгляду Толика, заставило его в изумлении протереть глаза.

Большое помещение за дверью напоминало то ли лабораторию, то ли библиотеку. Судя по большому количеству книг и неясного назначения приборов, оно могло быть и тем и другим. Откуда-то сверху падал неяркий дневной свет. Дополняя его, по краям помещения горели фонари. Судя по всему, газовые.

Помещение пересекала массивная стальная решетка. С этой стороны прочной преграды располагались кресло и невысокий столик. Все остальное было за решеткой.

Звук, что привлек внимание Толика, повторился. Источником его был человек. Точнее, не сам человек, а прибор, над которым он склонился. Человек покрутил рукоятку, неизвестное устройство отозвалось то ли скрипом, то ли свистом. Незнакомец прислушался, как мог бы прислушаться настройщик музыкального инструмента. Но звук совсем не был похож на музыку.

Пару минут Толик завороженно рассматривал странного человека, тот был так увлечен, что не сразу заметил постороннего. Наконец незнакомец оглянулся, поймал заинтересованный взгляд Толика и вздрогнул.

Лицо человека было испещрено морщинами, глаза он подслеповато щурил.

— Вы пришли, чтобы меня убить? — неожиданно спросил наладчик скрипучего прибора.

Толик не сразу понял, что вопрос адресован ему. А когда понял, то удивился еще больше.

— С чего вы взяли? Я не знаю ни кто вы, ни чем вы занимаетесь. Я вообще вижу вас первый раз! С чего бы мне испытывать по отношению к вам какие-то отрицательные чувства?

— Значит, вас послал не Трот.

— Не знаю, о ком вы, но меня никто сюда не направлял, я пришел по собственной воле.

— Безумец! Знаешь ли ты, куда попал? Трот не ведает жалости. Сюда-то ты пришел, но выйдешь ли отсюда?

Толик вздрогнул, человек говорил весьма убедительно.

«С чего это он вздумал меня пугать? Да и чего мне бояться, не пройдет и часа, как полевая стража подоспеет на помощь. Надеюсь, до той поры ничего не случится», — подумал Толик.

— Кто вы и что здесь делаете? — поинтересовался он.

Человек рассмеялся:

— Что я здесь делаю? То, что мечтал когда-то, и то, что ненавижу теперь больше всего!

— Вы ученый или каторжник?

Решетка, преграждавшая выход, книги, приборы, — все это вместе было довольно странным сочетанием.

— Я? Я ошибка природы. Я глупец и самонадеянный осел.

— Очень самокритично. Но почему вы сидите за решеткой?

— Если вы считаете, что это доставляет мне удовольствие, то могу заверить, ничего подобного. Пятнадцать лет назад я пришел сюда по собственной воле. Да что там пришел. Прибежал! Как я был наивен! Правда, этой решетки не было тогда и в помине. И лаборатории тоже не было. Был пустой подвал, принадлежавший Троту. Там, наверху, — дом, — человек указал пальцем в потолок, — ничего особенного, обычное строение не старше ста лет. А эти подвалы… Это совсем другое! Дом построен на старом фундаменте. На очень старом.

— И что же с этими подвалами не так?

— О, они таят в себе много тайн! Начнем с того, что они экранируют ментальные волны. Как этого добились древние строители и для чего это было сделано, ума не приложу, но факт остается фактом.

— И вы находитесь здесь пятнадцать лет! — ужаснулся Толик. — Я слышал, что шапка каторжника — сильное испытание и немалое наказание. А здесь целый подвал.

— О да, одиночество здесь ощутимо как нигде больше. Трот знает, как меня наказать. Порой он не появляется несколько дней, и мне остается только один выход — туда.

Ученый махнул рукой в сторону отдушины, что была видна где-то далеко наверху. Там, где заканчивался возносящийся на десятки локтей вверх колодец. Именно от нее и падал на середину комнаты дневной свет.

— Вы залезаете по этой стене? — удивился Толик.

— Разумеется, нет, — как ни в чем не бывало отозвался собеседник. — Я вынужден направлять свое ментальное поле к другим мирам, только там я могу вздохнуть свободно, избавиться хотя бы на время от гнетущего одиночества. То, что было когда-то мечтой, превратилось в пытку. Это все Трот, забери его нечистый!

Казалось, незнакомец спешит выговориться. Должно быть, бедняга соскучился по простому человеческому разговору.

— Вы построили эту лабораторию? — уточнил Толик.

— Да, на деньги Трота. Я вложил в нее всю душу, но даже и не предполагал, что моя лаборатория однажды станет тюрьмой. Через три года после начала исследований я решил, что не буду больше ими заниматься, что зашел слишком далеко. Трот сначала уговаривал, рисовал радужные перспективы, но я отказался наотрез. Тогда он предложил мне отдохнуть неделю. Говорил, что надеется на то, что я передумаю. Через неделю я вернулся с твердым намерением забрать свои книги и покинуть это место. Решетка уже стояла. Трот сказал, она для того, чтобы в лабораторию не смогли проникнуть посторонние. Я зашел, Трот защелкнул замок и рассмеялся. Видели бы вы, как он смеялся. Он был совсем не похож на того человека, которого я знал. Должно быть, он всегда был таким, но мы не желаем замечать того, что нам не хочется видеть.

— И с той поры?..

— Да, долгие двенадцать лет я не покидал это помещение.

Толик потрясенно молчал. Что за чудовище был хозяин этого дома, если запер человека на долгие годы?

— Но зачем?

— Как зачем? Конечно, из-за моих исследований! Трот хотел с моей помощью добиться контроля над межмировыми переходами.

— Вы можете контролировать межмировые переходы? — Толик был безмерно удивлен.

— Нет, исследования оказались неэффективными. Самое большее, чего мне удалось добиться, — это ментальное ориентирование открывающихся переходов.

— Это как?

— Это возможность настраивать их на зоны, соответствующие определенной ментальной частоте.

Толик начал понимать. Олди Энц говорил о том, что контингент людей, попадающих в переходы, начал меняться; около десяти лет назад. Если сравнить это с тем, что говорит ученый-пленник…

— Так это ваших рук дело? — Анатолий был потрясен. — То, что творится в последние годы с межмировыми переходами, это из-за вас?

— Я не хотел, — съежился пленник. — Когда Трот понял, что мне не удастся получить полный контроль над переходами, он был разочарован. Около месяца он не показывался в лаборатории, а когда появился, приказал мне ориентировать переходы на частоту агрессии. Они должны были открываться поблизости от мест выплеска негативных эмоций.

— И вы согласились?

— Разумеется, нет. Тогда Трот перекрыл выход из башни, через который я мог улавливать ментальные волны иных миров. Он не навещал меня неделями, приставив ко мне бездумного немого слугу. Вы можете меня презирать, но год полного одиночества — это слишком сильное наказание. Я согласился.

— Да кто он такой, этот Трот?

— Я не знаю, кем он успел стать за эти годы, он не спешит делиться со мной своими достижениями. Двенадцать лет назад он был землевладетелем второй руки. Не удивлюсь, если он продвинулся. Думаю, сейчас он землевладетель первой руки, а то и в числе приближенных короля.

— Хочу вас порадовать, скоро вашему заключению придет конец. Хранитель О'Брилин и пятьдесят полевых стражников будут здесь, как только им удастся расчистить ход, — заверил Толик.

Но вместо радости на лице ученого проступила досада.

— Они меня не простят, — пробормотал ученый. — Я и сам себя не простил бы.

— Да уж, вы заставили префектуры изрядно побегать.

— Они меня не простят, — повторил узник. — Уж лучше так, чем дальше продолжать работать на Трота. Лишь бы не каторга, лучше уж смерть.

— Что вы так уж расстраиваетесь? — посочувствовал Анатолий. — Я уверен, к вам проявят снисхождение, вы же раскаялись.

— Снисхождение? О каком снисхождении здесь может идти речь? Как вы думаете, они не заставят меня продолжить свои исследования?

Толик рассмеялся:

— Это вряд ли, хранители в первую очередь заинтересованы в стабильности.

— А если сместить настройки в сторону доброжелательности?

Толик хотел было рассмеяться, но неожиданно замолчал и задумался. Столько лет в этот мир попадали худшие люди и лягушкоподобные существа. Не захотят ли хранители выровнять баланс и сместить этот процесс в противоположную сторону? Да нет, вряд ли. Если процесс вернется к естественному фону, уже будет хорошо. Но вдруг все-таки захотят? А если даже оставят эти попытки, то где гарантия того, что не найдется кто-то другой, кто попытается использовать этого ученого подобным образом?

— Скажите, а подобные эксперименты с переходами возможны только здесь?

— Да, только здесь. Нужны особые условия, я не знаю больше мест, которые бы им соответствовали. Эх, как бы я хотел повернуть все назад, вернуться на пятнадцать лет в прошлое и никогда не браться за это дело!

— А если я вас выведу отсюда?

— Вряд ли это возможно.

— И все-таки?

— Что тогда? Я постарался бы исчезнуть, затеряться. Чтобы прожить те немногие годы, что мне остались, в тишине и покое.

Проще всего было бы убить этого человека, поднять пистолет, взвести курки и… Проще? У Толика не поднялась бы рука. Этот несчастный виноват только в том, что оказался недостаточно стоек. Заслужил ли он наказания? Пожалуй. Но не смерти же. Если он и заслужил наказание, то получил его сполна. Двенадцать лет провести в этой темнице, большую часть времени находясь в одиночестве… Что может быть хуже?

Толик задумался, меряя шагами комнату.

— Я попытаюсь вывести вас наверх, — наконец сказал он. — Если сможете затеряться — ваше счастье. Префектуры будут искать вас упорно, я ничего скрывать не буду и расскажу хранителю все как есть.

— Вы это сделаете? — удивился ученый.

— По крайней мере, попробую.

— Но почему? Почему вы рискуете из-за меня?

— Не из-за вас. Я вам сочувствую, но не настолько. Что вы решили?

— Что мне решать? Долгие годы я мечтаю выбраться к свету. Хотя бы еще раз увидеть солнце.

— Что ж, попробуем.

Толик внимательно осмотрел замок. Это было массивное изделие, такое, пожалуй, и ломом не сломаешь. Да и нет под руками ничего, напоминающего лом.

— Отойдите в сторону, я буду стрелять, — предупредил Толик.

Картечь расплющилась или срикошетила, оставив на замке царапины. Пуля оставила вмятину, но и только. Замок по-прежнему запирал решетку.

Толик зарядил пистолет снова, но задумался. Так он только зря потратит заряды. Разобрав снаряженный заряд, он начал сыпать порох внутрь замка. Высыпав порох из трех зарядов, он отошел на два шага и прицелился.

— Надеюсь, с такого расстояния я не промажу, — пробормотал он.

Грохнул выстрел, за ним ухнул взрыв взорвавшегося пороха, кусок железа от корпуса замка пролетел совсем рядом с Толиком, заставив его запоздало пожалеть об отсутствии укрытия. Но повторного эксперимента с замком не потребовалось — крепление дужки не выдержало и сломалась.

— Что-то я изрядно нашумел, — сказал Толик, снова заряжая пистолет. — Давайте поспешим, на шум могут заглянуть незваные гости.

Ученый несколько минут смотрел с недоверием. Он до сих пор не мог поверить в свою удачу.

— Вы идете или нет? — поторопил его Толик.

— Да-да, я сейчас. — Бывший пленник заторопился, суетливо бегая по помещению. — Мои книги, я должен взять их с собой. Мои рабочие записи.

— Вы уверены, что они вам понадобятся? Они могут попасть не в те руки.

— Думаете? Да, вы совершенно правы.

Дневники и рабочие заметки ученого-пленника полетели в камин. Через минуту над ними взвилось веселое пламя, пожирая записи о проводимых ученым экспериментах.

— Да идете вы, наконец? — с нетерпением спросил Толик. — Взрыв могли услышать. Вот-вот могут появиться люди Трота, чтобы проверить, что здесь произошло.

— Здесь мало кто бывает, — запыхавшись, сказал бывший узник. — Трот не спешит посвящать своих людей в тайну этого подвала.

— Нам хватит и этих нескольких людей. Если они перекроют ход наверх, вам останется только одно — сдаться полевой страже.

— Нет-нет, давайте поспешим.

Они почти успели добежать до двери, ведущей наверх, когда она стала открываться. Толик отпрянул в сторону, отодвинув к стене и своего спутника.

Дверь открылась полностью, в ее проеме показался ствол мушкета. Это было единственное, что Толик видел из-за выступа стены. Пару секунд владелец мушкета прислушивался, затем стал осторожно спускаться по ступеням. Толик ухватился за ствол и что есть силы дернул его вниз. Грохнул выстрел, и человек, собирающийся спуститься в подвал, покатился вниз по ступенькам вслед за выпущенным им зарядом картечи.

Снизу послышались крики и проклятья — упавший был жив и относительно цел. Среди его криков информативными были лишь жалобы на поломанную ногу и призывы к помощнику:

— Лови их, Хус!

— Хус — это тот, кто меня кормил, — прокомментировал ученый. — Недалекий, неразговорчивый, но невероятно сильный тип.

Толик выглянул за дверь. Тот, кому предназначались призывы, стоял неподалеку. Был он не слишком высок, но чрезвычайно коренаст и имел мощные длинные руки. Вооружен был Хус дубиной. Видимо, ему не доверяли такое сложное оружие, как мушкет.

Простовато улыбаясь, громила неторопливо двигался по короткому коридору. Увы, улыбка эта совсем не была признаком доброжелательности. Из-под остроконечного шлема, который Хус нацепил себе на голову, смотрели упрямые глаза. Громила был готов выполнить полученное распоряжение.

Толик вскинул пистолет.

— С дороги, или я буду стрелять!

С таким же успехом можно было напугать дверной засов. Хус сделал еще пару шагов навстречу.

«Жаль убивать идиота, — подумал Толик. — Но что делать, он нас сейчас приложит своей дубиной. Да и без дубины у нас против него в рукопашной нет никаких шансов».

Пистолет дрогнул в руке Анатолия.

— Ладно, молись, чтобы тебе повезло, — сказал он и вскинул ствол выше, направив его в шлем чуть выше лба.

Заряд картечи искорежил шлем и отбросил его в сторону. Отбросило и его владельца. Он сидел на полу, схватившись за голову. Между ладонями Хуса стекала кровь — шлем расцарапал ему висок.

— Вперед, пока он не очухался. — Толик потащил за собой ученого. Он сам от себя не ожидал таких решительных действий.

Хус все же попытался ухватить спутника Толика за ногу, но тот резво отпрыгнул, увернувшись от его ручищи.

Поднявшись по еще одной лестнице, они оказались в просторном коридоре, в конце которого находился выход.

— Ну что там? — услышал Толик возглас, раздающийся из глубины дома, и поспешил свернуть в первую попавшуюся дверь.

Как оказалось, очень вовремя. Поднявшиеся вслед за этим крики и топот ясно дали об этом знать. Толик подхватил канделябр и заклинил им дверь.

— К окну, — шепнул он своему спутнику.

— Ваша милость, они здесь! — раздалось из-за двери.

— Ломайте! Все сюда! — Властный голос отдавал распоряжения, которые были совсем не на руку Анатолию.

— Бегите, если сможете. — Толик махнул рукой в сторону окна. — Я постараюсь задержать тех, кто за дверью. Большего я для вас сделать не могу.

Ученый бросился к окну, Толик же подвинул к двери комод, пытаясь ее таким образом забаррикадировать.

— Живее, олухи! — командовал за дверью Трот.

— Поосторожнее, я буду стрелять! — крикнул Толик, чтобы охладить пыл слуг.

— Это кто там такой храбрый? Выходи, а то я вызову полевую стражу.

— Не стоит стараться, полевая стража и так будет здесь с минуты на минуту.

Трот пару секунд молчал, затем продолжил:

— Кто ты такой? Сейчас кинем в окно бочонок с порохом, сам оттуда вылетишь вместе с дверью.

Толик бросил взгляд на окно. Ясно, что дом окружат и окно блокируют. Его спутник был уже на улице. Видимо, успел проскочить раньше, чем люди Трота окружили дом.

— Кто я такой? Личный помощник хранителя О'Брилина! Сдавайся, Трот, ты проиграл! Убьешь ты меня или нет, тебе уже не отвертеться.

— Что там? — послышался женский голос.

— Похоже, твой знакомый пожаловал, Рьяна.

— И вы, барышня, тоже здесь? — крикнул Толик. — Как вас там? Рити? Или все же Рьяна?

— Что же вы, Анатолий? То уходите не попрощавшись, то приходите не поздоровавшись, — проворковала Рьяна. — Неужели я не была бы рада вас видеть?

Сердце Толика учащенно забилось. Нет, ну все-таки что за женщина!

— Что поделать, судьба.

— До чего пронырливый человек, — сказал Трот. — Но он прав, Рьяна, префектура будет здесь с минуты на минуту. Наверняка он отправил сигнал тревоги, как только поднялся на поверхность. Ты должна уехать немедленно.

— А вы?

— Я тоже не буду терять времени.

Через секунду в дверь раздались два осторожных удара, и послышался голос Рьяны:

— Анатолий, серенада вашего помощника была неподражаема. Я буду скучать.

Вслед за этим послышался звук поцелуя.

Толик печально вздохнул: какая женщина! Жаль, как жаль, что все так случилось.

Рьяна бегом бросилась к выходу, к двери подошел Трот.

— Анатолий, ты еще там?

— Здесь я, здесь.

— Ты прав, эта моя игра проиграна, но я хотел бы сказать тебе на прощанье несколько слов.

— Что, даже убивать не будешь?

— Не считай меня таким уж чудовищем. И потом, кто передаст привет О'Брилину? Я совершенно не собираюсь попадаться в его руки.

Грохот близкого взрыва был громоподобен. Что это? Полевая стража взорвала наконец плиту, преграждающую вход в подземелье? Не похоже. Взрыв был совсем недалеко.

— Что это?

— Не обращай внимания, мои люди взорвали мост, что ведет сюда со стороны города. Ничего особенного, но это даст нам лишних пару минут, чтобы побеседовать.

— А есть о чем?

— Почему нет? Нечасто встретишь такого умного противника. Признаться, я тебя недооценил.

— Лучше, когда оценивают поздно, чем никогда.

— О да — это лучше. А когда вовремя — еще лучше.

— Думаешь, это что-нибудь изменило бы?

— Кто знает. Ты просто не представляешь, какие планы порушил.

— Почему же, вполне могу себе представить.

— Вместе с тобой мы могли бы добиться многого. Впрочем, еще не поздно. Присоединяйся.

— Ты считаешь, что еще не поздно? — Толик улыбнулся.

— Этот проект провален, но кто помешает нам начать новый? Что тебе хранители? Они не видели другой жизни. Ты из другого мира и должен прекрасно знать, что такое прогресс.

— Хватит, Трот. Все эти разговоры о прогрессе — лишь пустые слова. Признайся честно, что пытался захватить власть. Все остальное — лишь завеса.

— И что с того? Чем я хуже хранителей? Им повезло, они договорились с тобой первыми, только и всего.

— Мне с вами не по пути.

— Да с чего ты взял? Наслушался пропаганды? Почему бы тебе для разнообразия не послушать меня? Да, я не зову тебя на готовое, но перспективы!.. Подумай, Анатолий. Ты умный человек и должны мыслить независимо. Не хватит ли играть вторые роли? Только со мной ты сможешь подняться на настоящие высоты.

— Красивые слова, а что за ними? Не своего ли сторонника ты держал в плену долгие годы?

— Какой же он сторонник? И потом, ради высоких целей можно многим пожертвовать.

— Жертвовать ты предпочитаешь другими, — усмехнулся Толик.

— А как поступает генерал, когда посылает солдат в бой? Они ведь могут умереть. Неужели тебя ничему не научила жизнь в более развитом обществе?

— Научила. Научила верить делам, а не словам. На словах у тебя, Трот, выходит все гладко, вот только дела твои неприглядны.

— Чистоплюй! Такими методами, как у вас, многого не добьешься! Цели — вот что главное!

— Цели твои призрачны, а средства… Средства — они есть жизнь. Ты пытаешься спрятаться за целями, оправдывая свои неблаговидные поступки, вот и вся правда.

— Значит, не хочешь со мной? Жаль. Я бы еще побеседовал, но полевая стража уже добралась до взорванного моста. Прощай, Анатолий. Привет хранителю.

— Уходим! — крикнул Трот своим людям.

За дверью раздался топот ног, и вскоре все стихло.

«Неужели вот так взял и ушел?» — подумал Толик.

Он с беспокойством посмотрел на окно, ожидая обещанного бочонка с порохом, но бочонок никто не бросал.

«Похоже, я был о Троте худшего мнения, чем он заслуживает», — подумал Толик и облегченно вздохнул.

Он уже взялся за край баррикады, пытаясь отодвинуть ее в сторону. Что-то не так. Слишком просто получается. Не похож Трот на добряка. Было бы логичнее, если бы он попытался на прощанье хлопнуть дверью. Но нет, ничего похожего не наблюдается. Толик опять взялся за разбор баррикады: отодвинул в сторону комод, убрал канделябр. Дверь оказалась заперта снаружи.

Зачем, спрашивается, его запирать? Опасались, что он бросится следом? Не беда, через минуту-другую О'Брилин будет здесь, его откроют.

Нехорошее подозрение кольнуло острой занозой: «Передай привет хранителю». Что Трот имел в виду?

Толик бросился к окну, перелез через подоконник и спрыгнул на землю. Посмотреть или нет? Пожалуй, стоит посмотреть и убедиться в необоснованности своих страхов.

Страхи оказались обоснованными: дверь комнаты, в которой он забаррикадировался, была подперта креслом. Аккуратно, стараясь не сдвинуть его с места, Толик заглянул за спинку и похолодел. Кресло прижимало к двери гранату с выдернутой чекой.

— Привет О'Брилину, говоришь, — пробормотал Толик, утирая пот. — Наверняка знал, что хранитель бросится мне на выручку в числе первых.

Полевую стражу Толик встретил на улице. Как он и предположил, хранитель был в первых рядах тех, кто примчался его освобождать.

— Анатолий, вы живы? — взволнованно вскричал О'Брилин.

— Жив. Сейчас обо всем расскажу, только сначала обезврежу мину, пока на нее кто-нибудь не наткнулся.

Гранату он не стал и пытаться достать — любое неосторожное движение могло закончиться взрывом. Они с Ниметом привязали к креслу веревку и потянули из-за угла. Грохнул взрыв, дверь сорвало с петель. Последний привет от сбежавшего Трота сработал впустую.

Полевая стража рассыпалась по поместью в поисках людей.

— Как же мы волновались, когда сэнс перестал вас видеть, Анатолий, — сказал О'Брилин.

— Мне удалось узнать, что таково свойство местных подвалов. Они экранируют ментальные волны. Но что же было дальше?

— Дальше? Мы не знали, где вы находитесь, надежда была лишь на то, что мы пойдем по вашим следам. Полевые стражники уже начали закладывать под плиту, преграждающую подземный ход, бочку с порохом, когда сэнс сообщил, что снова видит вас. Со взрывом решили подождать. Мы бросились к лошадям и поскакали к вам верхом. Правда, путь нам преградил взорванный мост, пришлось организовывать переправу. Но полевая стража справилась, и вот мы здесь.

— Да где здесь-то?

— Это загородное поместье землевладетеля первой руки Трота. Насколько я понимаю, подземный ход тоже ведет сюда и сюда же направлялась наша Рити.

— Рьяна. Ее настоящее имя — Рьяна. Кстати, вы не встретили ее по пути? Она уехала чуть раньше всех остальных.

— Нет. Поблизости вообще никого не было. Около моста нам попалась на глаза крестьянка, и все.

— Что здесь делать крестьянке?

— Вы думаете?

— Почему нет? Вы же знаете, преподобный, эта женщина — гений маскировки.

— Она могла изменить внешность, но сэнс ее не опознал. Да, я знаю, что она умеет отбрасывать мысли и эмоции, но пустоты не было. Мы на это обратили бы внимание. Это была именно личность. Но другая. Другие мысли, другие настроения. Она думала по-другому, не так, как Рьяна.

Толик печально улыбнулся и покачал головой.

— Судя по тому, что вы больше никого не встретили, это была именно она. Какова актриса! Настоящее перевоплощение.

— Не может быть! — воскликнул хранитель.

— Думаете?

О'Брилин чуть помолчал.

— Хотя если кто и способен на подобное, так это она, — сказал он через полминуты. — Но в таком случае нам очень непросто будет ее найти. Как же его величество без своего привидения?

— Пусть лучше оно останется загадкой. К чему разочаровывать короля.

— Надеюсь, Трот не обладает подобными способностями перевоплощения.

— Вряд ли. Думаю, он воспользуется шапкой каторжника и попытается убраться как можно дальше от столицы. Его пока не нашли?

— Как видите. Нам сообщили бы в первую очередь.

В поместье нашли лишь нескольких человек. Тех, кого Трот не захватил с собой, покидая его. В том числе Хуса и его приятеля, стрелявшего в подвале из мушкета. Позже они рассказали много интересного, но ничего, что помогло бы напасть на след Трота. Много позже был найден еще один подземный ход, не тот, по которому в поместье попал Толик. По нему-то и сбежал Трот. Но узнали об этом лишь через неделю. А пока…

— Все-таки ускользнул, — с досадой сказал хранитель.

— Да, но планы его мы раскрыли. Более того, я не удивлюсь, если ситуация с несанкционированными перемещениями вернется к норме десятилетней давности, — сказал Толик.

— Вам что-то удалось узнать?

— Я должен покаяться. Не знаю, будете ли вы после этого считать меня своим другом, но не рассказать обо всем я просто не могу. Подземелья, что находятся под нами, слишком необычны, чтобы оставить их без присмотра.

— Рассказывайте.

И Толик рассказал. Рассказал без утайки, не пытаясь себя выгородить или обелить.

— Ну знаете! — Хранитель взволнованно ходил по комнате. — От вас, Анатолий, я такого не ожидал! Но почему? Объясните мне, почему вы помогли сбежать узнику этого подземелья? Вся префектура сбилась с ног из-за несанкционированных проникновений, а причина увеличения их численности была у вас в руках!

— Причиной был Трот, бедный ученый являлся лишь средством.

— Тем не менее!

— Зачем он вам? Скажите честно, зачем вам этот человек?

— Да уж не за тем, чтобы он продолжал свое занятие!

— Он и не сможет. Вне стен этого подземелья он не сможет влиять на место образования перехода.

— А вы не подумали о том, что с его помощью мы могли бы разобраться с тайной переходов?

— Ага, так стало быть, у вас мелькнула подобная мысль?

О'Брилин насупился:

— Между прочим, я подумал о вас же. Могли бы побывать дома.

— Это вряд ли. Долгие пятнадцать лет этот человек экспериментировал с переходами и не добился контроля над ними. Примерная наводка по эмоциям — это все, чего он смог достичь. Прошу заметить, что переходы работали только в эту сторону. О тех, что переносят людей обратно, он не знал ничего.

Хранитель замолчал, но не переставал взволнованно ходить.

— Не знаю. Не знаю, Анатолий, что вам сказать. Мне хочется одновременно пожать вам руку и задушить вас.

— Хорошо, что не в обратном порядке, — заметил Толик.

О'Брилин рассмеялся:

— Нет, это было бы уже слишком. Но ваше недоверие меня оскорбило. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь простить вас.

— Я знал, что так будет. — Толик печально вздохнул.

— Тогда почему?..

— Не хотел подвергать вас соблазну. Слишком заманчивые перспективы могли открыться.

— Они и сейчас есть. Подземелье никуда не делось.

— Но нет ни экспериментатора, ни его записей. Да, опыты возможны, но, надеюсь, вы воздержитесь от того, чтобы их проводить.

— Да уж придется воздержаться. Вы правы, это не пойдет на пользу поддержанию стабильности ментальной сферы.

Хранитель еще минут пять предавался размышлениям, после чего подошел к Толику и протянул ему руку. Анатолий пожал ее от чистого сердца.

— Надеюсь, за этим не последует обещанное удушение?

— Пока не последует, — улыбнулся О'Брилин. — Но если вы думаете, что я вас простил, то это не так. Я лишь признал мужество вашего поступка.

Толик облегченно вздохнул. Гроза миновала, но радость была недолгой. Да и радость эта была относительной. Разумеется, хранитель не сможет так просто забыть обо всем произошедшем. Анатолию стало тоскливо, он понял, что та непринужденная атмосфера, что сопровождала его общение с О'Брилином, уже никогда не будет прежней. Это была немалая потеря. Но мог ли он поступить иначе? Это была та цена, что ему придется заплатить за свой выбор, и он прекрасно знал об этом. Оставалось лишь надеяться, что время сгладит эту неловкость. Хранитель не из тех, кто таит обиды.

— Что теперь? — спросил Толик. — Дело, которое вы мне поручили, расследовано до конца. Предстоят поиски Трота и Рьяны, но здесь я вряд ли смогу быть чем-то полезен.

Анатолий с волнением ожидал ответ. Именно по нему можно будет понять, насколько сильно обижен на него хранитель. Найдется ли у него для Толика дело, или он захочет дать ему отставку? Такой вариант нельзя было исключать. Толик поставил себя на место О'Брилина и попытался представить, что бы сказал он сам. Попытался и не смог. Слишком неоднозначной была ситуация.

— А чем бы вы хотели заняться? — спросил хранитель.

Сердце Толика упало. Точно, ему дают отставку. Своя судьба его мало беспокоила, без дела он не останется. Если что, подастся в помощники к тому же Курту Фогелю, да и мастер седел и хомутов Федор звал его к себе. Потерять расположение хранителя, этого достойнейшего из людей, встреченных Толиком, вот что было неприятно.

— Если я вам больше не нужен…

Хранитель сделал паузу, взвешивая ответ.

«Что же ты молчишь? Добивай — так сразу», — подумал Толик.

— Пожалуй, вы слишком самостоятельны для должности моего личного помощника, Анатолий, — сказал наконец хранитель.

«Ну вот, так и есть, как знал».

— Что ж, раз не могу быть вам полезен, пойду шить хомуты.

— Если захотите, можете заняться и этим, но это не ваше призвание.

— А в чем мое признание?

— В том же, в чем и мое, и Олди Энца, и многих других — хранить покой этого мира. Это у вас получается лучше, чем что-либо еще.

— Так вы же сказали…

— Что ты слишком самостоятелен? Так оно и есть. Все время норовишь забежать вперед старика.

— До старика вам еще далеко, преподобный, — улыбнулся Толик.

— Но ты все равно забегаешь. Стар я или нет, на мой век забот хватит, да и на твой тоже.

— Значит, ничего еще не закончено?

— Закончена лишь эта история. Кто знает, что принесет нам завтра.

Table of Contents

Валерий Афанасьев

ТОЧКА ПОКОЯ

АННОТАЦИЯ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21