Annotation

Введите сюда краткую аннотацию

- БЛЮЗ

БЛЮЗ

— Мама, я влюбилась. В эмогочи. Он теперь мой самый лучший друг! — надрывалась Зева Граль под пульсирующие на грани диссонанса ноты столь модного в две тысячи шестидесятом блюза. — Он теперь со мной. И днем и ночью. Только, мама, жаль, что я не слушалась подруг!

Блестки на почти обнаженном теле певицы мерцали собственным, вишневым огнем. А сама она извивалась, подобно алой ленте на ветру. В такт музыке. В едином ритме с биением струй Четырех Водопадов, низвергавшихся из туманных высот.

Аленка наблюдала за выступлением своего недавнего кумира и с каждой секундой мрачнела все больше. Наконец не выдержала.

— Достали… — разрыдалась она. — Все достали… Маздрахилы поганые!!!

Маленькие зверьки маздрахилы, совместившие в себе самые нездоровые фантазии генетиков-юмористов, никогда не вызывали восторга у Аленки.

Отреагировав на импульс раздражения, Зева Граль замерла на мгновение и тут же рассыпалась мельчайшими каплями техноплазмы.

— Эмогочи… Инфанты. Везде ложь, подделки, предательства. Никому нельзя доверять, — продолжала шептать Аленка, всхлипывая и рассеянно блуждая взглядом по струящимся поверхностям стен.

Раньше ей очень нравилась эта динамичная, рельефная заставка, испускающая мягкий, лазурный свет. Ведь за Водопадами можно спрятаться от любых проблем, отреветься, забыться на время в тихо звенящем, или громко ревущем, это по желанию, мире радуг и водных струй. Раньше. Но только не теперь. Потому, что вода тоже ненастоящая. Аленка всмотрелась в отражение собственных, серых, заплаканных глаз, даже не колышущихся на изменчивом и быстром потоке. Все ненастоящее!

Успокоившись было, она разревелась снова. Да! И раньше люди предавали друг друга. Заводили любовниц. Козлы всякие. Расходились со скандалами и без. Только не было тогда техноплазмы — единой машины из бесчисленного множества мельчайших автоматов, служившей для общения и создания всего, что только можно придумать. С ее появлением возможностей для всяческих гадостей точно прибавилось!

Нет, очевидного вреда по отношенью к людям современная техника, конечно же, не допустит. Запрограммировали ее этак лет двадцать назад, еще до того, как техноплазма буквально пропитала все объекты ближнего космоса. Однако у нее нет эмоций. Машине совершенно по барабану, что иной подлец, воспользовавшись ею, так может в душу другому человеку нагадить, что тот сам захочет удавиться!

А познакомились они на орбитальной станции, сгустке техновещества, вращавшемся вокруг Венеры. Аленка вынырнула на поверхность, чтобы собственными глазами осмотреть незнакомую планету. Собственными, это, конечно, громко сказано. Машина способна воссоздать и точный эмогочи — продублировать исходный организм и совместить его с инфантом, копией личности, принятой по внешней связи. Однако ж попробуй, выброси обычную органику в космический вакуум, под жесткий ультрафиолет безжалостного светила. Вмиг запечется. А потому внеземные эмогочи копируют лишь внешний облик, подгоняя ощущения человека под местные условия.

Венера сильно разочаровала Аленку. Она ожидала увидеть зловещую панораму, кипящую гигантскими циклонами, именно такие кадры ей когда-то повстречались в сети. Однако, или это оказались записи совсем с другой планеты, или теперь просто был не сезон. Сейчас перед нею висел невзрачный, туманный, чуть розоватый шар, похожий на слегка подкрашенный ком грязного снега. И космическая туристка уже собралась нырнуть в техноплазму для возвращения на Землю, когда услышала чужую мысль:

"Девушка! Вы замечательно смотритесь на фоне этой дурацкой планеты".

Алена частенько слыхала и более поэтичные комплименты. Однако не здесь же, в открытом-то космосе!

Девушка резко обернулась к источнику послания. Самый обычный парень. Стоит невдалеке на чуть колышущейся поверхности венерианской станции. Средний рост, гладко уложенные, темные волосы. Только глаза какие-то грустные. Карие. А еще, едва заметная, чуть блестящая пленка биоскина, обтягивающая тело. Зачем он эмогочи?

— Спасибо, — ответила Аленка. И тут же добавила, глянув на биоскин: — А ты, похоже, местный?

— Да. Здесь живу, — ответил парень лаконично.

— Я думала, дальние станции необитаемы. Они лишь капли машины.

— Все мы — капли машины… — задумчиво сказал собеседник.

Аленка знала, что в мире существуют люди, считающие, что космос — большая, почти разумная машина. Вроде земной, но только гораздо более совершенная. Слышала и о некоторых странностях этих людей. Они без всяческого сожаления покидают родные места и расселяются по всей доступной области космического пространства. Однако встретить последователя подобных взглядов здесь она никак не ожидала.

— Нет, нет, я не техноглобалист! — угадал ее сомнения парень. — Это у родителей моих такие взгляды. Они сюда прилетели, лишь только появилась возможность покинуть Землю. Но потом родился я, и им пришлось на время прервать космические похождения, пока я не подрасту. А мне все это просто скучно.

— И в чем же проблема? Тогда давай на Землю! Там веселее, — предложила она своему собеседнику.

— Ага… И оставить тут своих стариков? Одних? — ответил тот и вздохнул. — Они же так надеются на меня! Ждут, что и я когда-нибудь пожелаю, как и они — всю жизнь все дальше в космос. Честно говоря, мне с каждым годом все сложнее удерживать отца и мать от дальних путешествий. Это для них опасно!

Аленка редко встречала сверстников, с таким почтением относящихся к родителям. Обычно уже лет в восемь-десять, постигнув минимум научных знаний прямым транслированием в мозг, детишки разбредались кто куда. По дискотекам. Клубам. Иные вовсе уходили в инфосеть, уничтожая организмы. Понадобятся в реале, восстановят! Какие уж тут старики. Новый знакомый показался ей весьма забавным. И в то же время надежным, что ли?

— А ты действительно ни разу не летал на нашу планету? — заинтригованно спросила она.

— Не доводилось как-то. Что поделаешь, традиции семьи! — ответил парень с грустью. — Извини, придется остаться. Хотя и жаль, конечно.

Но так просто расставаться не хотелось. И Аленка предложила самое простое решение.

— Ну так и не двадцатый же век на дворе. Никуда лететь не надо! Запомни, я в Ноябрьске живу. Крупнейший мегаполис Заполярья. Будет желание, закинь эмогочи. Как это сделать, машина покажет. Поболтаем…

— Крупнейший? А как же я тебя там найду?

— Ну, точно отстал от жизни! — рассмеялась Аленка. — Как восстановишься на месте, лицо мое представь. По образу машина найдет меня практически мгновенно. Или сам с помощью инфанта поищи в Сети.

Она махнула на прощанье рукой и нырнула под поверхность полупрозрачной капли станции.

Дома, объединившись разумом с оригиналом, как раз вернувшимся с дискотеки, Аленка под шелест Водопадов еще долго размышляла о странной тяге людей к звездным дорогам. О том, что это чувство порою не доводит до добра. Оно и ладно, сами виноваты. Но почему должны страдать другие? Например, Григорий?

А он ее нашел уже на следующую ночь. Все там же, на дискотеке. Конечно, подобная поспешность не слишком вязалась с романтическим образом космического затворника, который Аленка нарисовала в своем воображении. Да вот и танцевал Григорий как-то уж слишком хорошо. Спору нет, любой сенсорный курс научит отплясывать не хуже, но до необходимости подобного уменья еще нужно додуматься. Откуда человеку с далекой станции такое могло прийти в голову? А сотни анекдотов и баек об опасностях открытого космоса, которые Григорий готов был рассказывать часами, позволили ему мгновенно завоевать авторитет среди Аленкиных друзей. Опять же, странно, самые продвинутые мастера художественного трепа явно пасовали перед ним. В общем, сомнения могли возникнуть. Но не возникли.

Сперва Аленка с тревогой поглядывала на подруг, мгновенно положивших глаз на ее добычу. Однако после того как Гришка отшил их одну за другой, позволила себе расслабиться. Десятки, сотни тысяч игровых порталов Земли, Луны и Марса ежесекундно их ждали с друзьями и без. Да ладно там порталы. Весьма приятны и обычные полеты на пару в открытый космос. Ну, право же, что может быть прекраснее секса меж звезд? Когда ни один нескромный взгляд не отвлекает двух эмогочи от увлекательного занятия? Можно заставить тела светиться всеми цветами радуги. Можно выставить сенсорный ряд по максимуму. Можно завязаться узлом вокруг партнера, и… Мало ли чего еще? И вот уже мерцающий клубок двух тел скользит по собственной орбите.

— Давай заведем ребенка! — как-то раз предложила Аленка.

— Давай! — тут же согласился Георгий. — А какого пола? Или пока что без? Пусть сам потом определится?

— Хочу мальчика! — ответила Аленка.

— Нет проблем! Добавим в генетическую карту. Цвет глаз? Волос? Черты лица?

— Глаза пусть будут, как у тебя. Карие. — слегка нахмурив брови, сказала Аленка серьезным тоном. — А волосы светлые. Как у меня. Черты? Не знаю. Я ведь не дизайнер. Пусть машина сама найдет меж нами средний, оптимальный вариант.

— Волосатые лапки, короткий хвостик? — поинтересовался Григорий со столь же сосредоточенным выражением лица.

— Да ну тебя! Я ведь не шучу. Разве что маленькие рожки.

Так, смеясь и подкалывая друг друга, они еще долго трудились над генокартой будущего младенца.

На все способна техноплазма. Вполне реально, раз, и бэби. Но это как-то не по-людски. Уж лучше по старинке. Ускоренный, недельный курс вынашивания в животе у мамы. Счастливая Аленка совсем уже решилась на этот шаг. Но не сложилось.

…Григорий, не замечая ее присутствия, стоял буквально в десяти шагах. Самозабвенно лизался с какой-то жалкой замухрышкой. И в то же время находился совсем рядом. Держал Аленку за руку. И что-то самозабвенно вещал о звездах. Может, совпаденье? Как же! Аленка отлично видела и родинку над бровью. И шрам на подбородке. Гришка ни в какую не желал с ним расставаться. Утверждал, что это последствие ранения метеоритом. И даже целовался тот, другой, в точности, как и с нею. Здесь… Там… Обманщик. Проклятый эмогочи!

Истерика. Разрыв. Нет, нет, конечно, Аленка не могла спокойно взять и простить бесчестного урода, целую неделю она плодила своих инфантов в инфосети, все время расширяя поиск. А в результате нашла в мирах, доступных человеку, еще четыре сотни дур, которые с ним жили "в любви и мире", не подозревая об остальных. Скандал был страшный… Гришку послали почти что все. Хотя нашлись… Козлихи, что с ним не разорвали отношенья. Перестрелять их, что ли? Увы, машина не допустит.

Да. Все прогнило. А так ведь хотелось счастья! Самого простого — семью, детей. Конечно, и она себе найти другого может. Без проблем! К тому же, имеются совсем другие варианты. Где нет самой возможности обмана. Но что ей эти полисисты, в которых сотни человек живут единой мыслью? И даже способны заниматься резонансным сексом. Опять фальшивка, сплошная подделка под истинные чувства! Нет, не для нее. Сливаться через Сеть сознаньем с супругом и вовсе глупо. Это все равно, что сама с собой.

Хотя… А что? Хорошая идея! Если ее немного доработать. Пожалуй, надо будет рассказать подругам. Им эта затея должна прийтись по вкусу!

Аленка бросила взгляд в центр комнаты, и Зева Граль опять материализовалась из пола.

«Иван, так деда звали, — все больше убеждаясь в правильности решенья, думала Аленка, рассеянно взирая на блестки, мерцающие на теле актрисы. — Пускай теперь у мужа будет это имя".

Немного пофигизма в характер. Для смеха. А как же! Все мужики такие. Вернее, должны такими быть, иначе неинтересно. Однако, побольше ответственности в вещах серьезных. Добавим невозмутимости. И преданности. Ну и, само собой, любовь великую. Конечно, к ней, к Алене.

Откорректировав один из собственных инфантов, Аленка взялась за внешний облик мужа. Зеленоглаз, рыжеволос. Высок. Силен. Предельно сексуален. И еще… Еще… Веснушек россыпь на нос. Супер! Алена кивнула певице, и та запела приятным, глубоким, чуть хрипловатым голосом:

— М-м-мама! У нас будет ребенок. Мы назовем его Гошей. Он будет биор-р-робот! Но биоробот хороший.

Точно! — решилась Аленка, резко обрывая выступление. — А ребенка назовем Гошей! Только пусть его теперь Вовка вынашивает. В конце концов, мужик он или не мужик?!

Table of Contents

БЛЮЗ